Бриз

Расческа

А в кармане ни гроша и расческа,

А над нами гроза и улыбка,

А у ней такие глаза, цвет металлик,

А в глазах тех целый мир…

И я иду по тротуару в театр

В нормальных брюках и белоснежной рубашке,

А навстречу мне ребята с района,

Как злые черти с анаши…

А на расческе есть обломанный зубчик,

И я живу совсем не так, как хотелось,

Но в этот вечер удивительно теплый

Ни до чего мне дела нет…

И не волнует белый свет, как копейка,

Что закатился за решетку, зараза,

И не достать, не дотянуться до воли,

Но завтра будет свежий день…

Под темным дубом на обычной скамейке,

Мы целовались и любили друг друга,

И я вернусь, и мы с тобой догуляем,

В театр сходим и вообще…

Костер

Когда я зажигаю костер

на коленях мира из бумаги

все танцуют старый рок-энд-ролл,

пристально следя за облаками.

Я беру гитару за бока,

пальцами звучанье зажимая,

ведь летят куда-то облака,

а куда летят - не понимают.

У моей гитары скользкий гриф,

мягкий тембр и хрипловатый голос,

и пока костер не догорит

исходить мы станем из простого...

Бокал капель

— Капли и слезы, короче, налипли. В бокале

Ночи, понятно, пятно. Тень немного длиннее,

— Пятна на небе и листья кружат, вероятно —

Желтые, красные, пьяные, темные.

Листья и пятна.

Нежность такая. — Серьезно? — Конечно, серьезно.

Осень. Сады опадают с горящим, кудрявым закатом.

— Ночь на два пальца. С поднявшимся месяцем поздним.

Пьяные мысли. — Куда там — летящие пятна.

— Но не грусти. — Пусть уйдет хорошо, не вернется, назад не посмотрит,

пройдет, пропадет, выгорая и тая, последнее лето

Мажут тертым теплом и текут,

словно быстрые реки, текут акварели...

— Красиво,

короче, но, знаешь, пока — ни хрена непонятно —

Яркие, сочные ели, кленовые листья,

дубы, тополиные мачты

и эти, которые,

как на полоску,

на день, на доску, на медовую рамку, с узором,

в линию, в штрих на горячее тело, сквозь белые пятна,

веточкой вен оголенных под синее небо.

Тростниковая флейта

Мне кружит голову случайная метель:

Сентябрьская невидимая вьюга.

Под листопад, что начался теперь

Мы не нашли ни счастья, ни друг друга.

Когда снежинки замерзают на губах

В кусочки сахара, в обветренную юность,

Пока метет и намерзает на словах,

На солнце, на пыхтящих в небо трубах,

Все – кружится. И кружит, и звенит,

Дрожит стеклом и вертит отраженьем,

Пока метель гуляет и гудит,

Как в дудочку… из тростника и дня рожденья.

Отраженья

Во мне живут чужие сны,

Чужие скомканные фразы,

Чужие странные мечты,

пусть не понятные ни разу.

Ты так красива и горда,

Но знаю я, что все – бравада,

А так темна в глазах вода,

Что звезды в небе видно сразу.

И как костер на берегу,

Я берегу и раздуваю,

Чтоб не погасли на ветру

Твои глаза… я повторяю:

Во мне живут чужие сны,

Чужие скомканные фразы,

Чужие странные мечты,

пусть не понятные ни разу.

Ты так наивна, и мягка

Твоя рука в моей ладони,

Как эти звезды и река,

В которой отраженье тонет.

За тебя

Я целую соленые губы,

Ты дрожишь и боишься меня,

Ты боишься, что буду я грубым

И случайно сломаю тебя.

Не жалей, не проси и не бойся,

Ты родная, голубка моя,

Мое яркое жаркое солнце

Из последнего белого дня.

Нет, тебя я ничем не обижу,

Я жалею тебя и люблю.

Я, как пес, одичалый и рыжий,

За тебя и убью, и умру.

Вальс

Моя девочка в платьице белом

В белых гольфах танцует вальсок.

Я кружу ее юное тело

И люблю как беспечный щенок.

В море Белом, в чернющие ночи,

Когда тошно от мелкой волны,

Отбиваю ключом я за точкою точку

И ловлю пять минут тишины.

Сумашедше звенит колокольчик

И закончен последний урок,

Эти синие девичьи очи,

На три четверти жизнь и вальсок.

От звонка до звонка в темпе вальса

Тянет белую черная нить.

Закружило меня, и смеялась,

Моя девочка, лучшая жизнь.

Моя девочка в платьице белом,

В гольфах белых танцует вальсок…

Что же с жизнью моею наделал

Этот первый последний звонок.

Сказка

Люди пишут сказки детям.

Как же страшно в сказке жить.

Надо мной летает ветер,

А во рту цветет полынь.

Воздух, синий и прозрачный,

Словно речка на груди,

Почему же мне не важно,

Что там будет, впереди?

У меня есть одеяло.

И подушка, тоже есть...

Чтобы осень подсыпала

Листья в огненную смесь

Этой страшной, детской сказкой,

в небе нити кутерьмы,

здесь горят любые краски,

И живём, такие, мы.

Белые облака

Белые, белые, белые мчат облака.

Что-то случилось, случилось сегодня со мной,

Ты от меня далеко, далеко, далека...

Ааа.

Птицы летят и кричат, и зовут за собой.

Небо обабилось - руки кусает. В крови -

Лица деревьев, закат и платок голубой,

Дождь моросит, отмывая печаль от земли,

и

Птицы кричат и летят, и зовут за собой.

Мчат облака в никуда, в ни зачем - просто так,

Их не догнать, не поймать, не спросить: почему?

Птицы кружат - это старые письма летят,

Ветром их гонит к тебе, от меня и к нему...

Листья дымят и сгорают последние дни,

Мир запустел, загустел, улетучился в дым,

Дождь моросит, отмывая печаль от земли,

и

Птицы летят и кричат, чтоб летел за тобой.

Белые, белые, белые мчат облака.

Что-то случилось, случилось сегодня со мной,

Ты от меня далеко, далеко, далека...

Ааа.

Птицы кричат и кружат, и зовут за собой.

Луга

Нет тебя-плохо. Есть-плохо тоже. Счастье не очень видно-очи большие что ли? Брови в разлет. Косы. Сено-еще сырое. Небо в разлет. Что же... Небо-еще сыро-ое. Дождь как-то так... Белый. Нет тебя-есть Андрюша, Счастье не очевидно- очи большие что ли? Камни в расход. Там ли? чувство еще-сырое. Памятью мять солнце. Солнце, да не-большо-ое. Сушит-присушит. Уши-длинные. Зайчик с пальчик. Счастье не очень видно. Неочевидно-горе. Дуги в разлет радуг. Радужно, а-сырое. Солнце в разлет-больше. Высохло, да-сыро-ое. Горы. хребты. круче - Небо в разлет ночи... Не закружит в небе,

Звезды не посбивает.

Падают, словно капли, звезды, да, на сырое.

Косим луга в речке. Косами и серпами.

Неон

Не- он. Пушинка на ветру

Не- ты. Распухшими губами

Земля вползает по утру

В зигзаги между небесами -

Не- я. А кто-нибудь другой.

Не- ты, когда чужим чужая.

Не- он, что книжке записной

Чернилом ручки кровь пуская-

Не- ты... никто не тронет зря...

Не- их... потрепанная нежность

Моя. Лед лапок снегиря.

Жизнь пробегает. Вскользь и между -

Когда на всех- одна судьба.

Узлы братаются за- точкой.

В узоры сбитая губа -

Подсохла корочкой и строчкой.

Не- ты. Не- их. Не- воз - люби.

Не вместо имени- нет места.

Не воз- желание любви

Пусть не- возможно- е ... Все честно.

Про любовь

Я на камешке сижу…

И читаю про любовь…

До чего же, сука, рано

Поднялась в ряду морковь.

Зацвела сиренью белой,

Полюбил Серега Юн,

Пусть была она не первой,

раньше дрались в детсаду.

А в саду весна гуляет,

Груша-яблоня цветет…

До чего же, сука, рано

Поднялась в ряду морковь.

Гриша Вяткин как индеец

В небо выпустил стрелу,

И уже который месяц

женихается в пруду.

Ветер дует, из разреза

Дождик каплет на морковь…

Вася Пупкин под гитару

Брешет про свою любовь.

Он блядун всем нам известный,

Мелкий как блоха и злой,

У него пахан не местный

И горячий как огонь.

Только девушки и вдовы

Любят Васю без причин,

У него рычаг огромный,

Больше средних величин.

Веточка

От слепого дяденьки-дождя

На лужайке осталась трость и собака.

Собака теперь моя,

Мокрая, но моя собака.

Радуга, наклонившись как лошадь к луже,

Всасывала из нее воду и синий цвет.

Солнце бегало босиком по цветущим лужам,

Вытаптывая отраженья и отражая свет.

Чуть в стороне сверкала гроза, и воздух

Звенел, как оторванный от угла ржавый кусок трубы.

Собака молчала, лошадь пила и просто

Качалась мокрая веточка у судьбы.

Снег

Я рисую гвоздем на заборе

Не простое приличное слово,

Я устал и не слушаю ветер,

Сверху падают хлопья овса.

Они – черные, небо – прозрачно,

Гвоздь тупой и царапает плохо,

И одно бесконечное слово

Неприлично и тихо звучит.

Там, где ангелы чертят окружность,

Там, где голуби ходят кругами,

Там, где падает вниз, накрывая

Тихо-тихо, сиреневый снег.

Суть

Ты снова пишешь письма о войне на войне,

И снова выживаешь, словно суслик в норе.

Но ты когда-то любил. Всё теперь без тебя.

Падает снег из прорех ноября.

Поднимаешь лицо – а это звезды горят.

Говорят, не попадает в одну воронку снаряд.

Только он ведь попадает. Ты когда-то – попал.

Ты тогда и подорвался, и всю рубашку порвал.

Ветер дует, заметая, словно дворник – метет.

Сигарета догорая в этих пальцах живет.

Только женщина, которую ты когда-то любил,

Вышла замуж по-любому. А ты забил и забыл.

Было время дышать, согревая слова,

А теперь все по-хорошему и не стоит лажать.

Когда видишь отраженья и на дне белых луж

Умирают как снежинки отражения душ.

Выбираешь только место, чтобы сесть и упасть,

Лучше где-то затаиться, еще лучше – пропасть.

Написать четыре слова. Три из них зачеркнуть.

Одного бывает много. В этом, правда, вся суть.

Александр III

Бухают в скверике бомжи и патриоты,

И военком с седою головой

С листа читает паузы и ноты,

Раскладывая их перед собой.

Вороны прут по небу жирной стаей,

Роняя сверху звонкую капель,

А снег лежит как мертвый, он не тает,

Лишь чуть скрипит: скрипичный ключ и ель.

И солнце светит ярко и бесстыдно,

И солнца луч глотает хрусталин,

Занюхивая локтем, синим сыром

Проглатывая небо из долин.

И мальчики играют на площадке,

А девочки играют и поют,

И Александр Третий на лошадке

Сидит и ждет, когда ему нальют.

И пахнет пряно, остро, соком устриц,

Когда звенит в сердцах и голове,

И ламинат ломают с белых улиц,

Ломами отбивая доли, две…

Махровое

И сидишь такой, распахнутый и гордый,

Под окнАми воет кобельё,

Девушка, что в домике, напротив,

Вешает махровое бельё.

В синем небе вешается солнце,

Вывесив малиновый язык.

Хорошо и весело смеётся

Пьяный в жопу крашенный мужик.

Мимо ходят парами ментолы,

Держат серп ментолы в кобуре,

И стекает кровушкой зеленой

орк дурной на жертвенном ноже.

Чувствуется в воздухе прохлада,

Воздух злой, сухой и холодит,

Лезет, куда надо и не надо,

душу рвет, но лезет, теребит.

Ой, идитенах, идитенах,

Идите,

И целуйте зло и горячо,

А туда, куда не захотите –

Позже,

нацелуетесь ещё.

Долгое и ненужное

И вот представь себе, летит седая птица

И солнцу долгое ненужное кричит,

А ты молчишь, ты целый месяц мне не снишься,

А сердце бьется и… где-то там болит.

И нет во мне простора и покоя,

И воздух тверд, и кажется горит

Над головою небо голубое,

В котором птица… птица, что летит.

И нечем выдохнуть и нечего сказать

Глаза в глаза пока гроза крадется,

Ты мне не снишься, ты опять

Молчишь и светишь, словно выпуклое солнце,

Привыкшее про что-нибудь сиять.

Глава 19

В этот старенький дождик и бодрый чёс,

Всё по-весеннему, и я гребу,

с высокой ветки наблюдает заколдованный дрозд

Такими умными глазами, что я е*у.

Пусть немного провисает небо серого дня,

Отпускает напряжение, а внутри звенит,

Напрягаются люди, и обегают меня,

И только столб с фонарем, словно член, торчит.

Не раскачивайте тучи, пусть спокойно ползут,

Пока все по-весеннему, и стучит по ушам,

Я плыву по отраженьям, я тяну дымный блюз,

Он такой, он ненормальный, он такой как я сам.

Почти лето

У Кати катет,

А мне не катит,

А она по линеечке

Карандашиком все рисует,

Кусая губы.

За ушком волос,

А у меня пропадает голос,

И математика меня, если честно,

Меньше всего волнует.

А за окном почти лето.