Босиком

Глава 1

Ноты

Я собираю ноты февраля. Я забиваю гвозди в нотном стане. Шершаво снег слизнет с календаря Две цифры, и уедут в лето сани.

Полозья слов вплетают в провода Чернильные отметки черных галок. Победа или, может быть, беда? Бесстрастно вечных сосен покрыволо.

И такт завечерит на си бемоль. На паузу поставлено мгновенье. И валит снег - поварення соль. Трещат в дому оранжево поленья.

Буйки

Я вешаю молитвы на буйки - Стальные цепи звучной зычной дичи. По-графомански я сушу пайки, В мешке орфографических открытий.

Креплю насмерть на сахаре песка, Хрустящем сухарями жалкой пайки, Чтобы уплыть за линию буйка, Болты-шурупы-звезды-гвозди-гайки.

Буек-маяк. Не выплавись в пурпу́р, Критичен градус сей температуры - Очередная дура в стае дур Кудахчет и квохчи́́т в литературе.

Не интересно жрать, солить, стонать, Азартно и легко вращая тазом. Не равна одержимость написать С любым другим прижизненным экстазом.

Банкоматы

Плюются банкоматы пылью дней - Пустые и презренные создания. Пускают воздух в воздух все мощней, Не смея разродится в мирозданье.

Не отдают так нужный мне ресурс, Жуя слюняво тоннами бумагу. Я кнопки жму, я выбираю курс, Лажают и лажают банкоматы.

Не ведая кто виноват, кто клят, Что каждый день достоин быть забытым. Что каждый миг как странный киноляп, А режиссер рискует быть побитым.

А шредер - вот творение веков, Пережует и переварит квоты. И Шредингера кот - он был таков, Таков, как мы, враги и идиоты.

Медсанчасть

В бурых пятнах носилки, На тумбе больничный компот. Живота не жалея, доктор режет и шьет.

В сложных потеках стены И видится в них Сплетение нити судеб здоровых - больных.

В стонах больничных каталок - Беззубых родных стариков - Крики кладбищенских галок, шёпот молитвенных слов.

Ушедшие сменят прибывших, Последний и первый крик, Кого-то сегодня спишут, кто-то сегодня возник.

И пьяным кривым коридором, Неся свой привычный крест, Доктор проводит к затвору. Небес.

Закат

Впереди босиком Десять пар сильных ног. Я иду на рассвет, я иду на восток.

Первые далеко Совершают прыжок. И ни шагу назад! Можно только вперед.

Те, что передо мной Принялись исчезать! А еще тот пропал, кто нас опередил!

Пред тумана стеной Ничего не видать. Почему все молчат? Где же наш конвоир?

Тот давай колотить В бубен. Значит, привал. Все садятся, молчат и молчат,и молчат!

Оглянусь супротив, Будто кто-то там звал. Прощевайте, теперь я иду на закат.

***

Зовите пожарных! Пылает привычный порядок.

На скорой везите Быстрее ко мне докторов.

И дайте отвару, И остановите припадок.

Злодей и грабитель Нажился, и враз был таков.

Забрал, что своим Намечтал себе. Где участковый?

Ограблена хата, И нечего здесь сторожить.

С ноги незаметно Сорвали стальные оковы.

Я не виновата! Но как мне прикажете жить?

Папироса

Сквозь чащу в свет. Остались позади Бурьян, дурман и топкие болота.

Покой, рассвет. Шевелится в груди Догадка - дом, чугунные ворота!

У них старик - И страж, и фантазер Запрятал ключ в широкие одежды.

Гляжу, хитрит, Затейник и позер. Ему смешны печали и надежды.

"Ты в первый раз? Закрыто на засов". Сквозь зубы врет, играя папиросой.

Лукавство глаз Вплеталось в уксус слов. Он делал мне неловкие вопросы.

"Чего горишь, И корчишься, и таешь, И рвешься в дом, и от кого бежишь?

А что молчишь?" Я, рта не раскрывая, Хриплю и маюсь - ничего не утаишь.

Он не поможет мне! Ведь только яблок дал. "Тебе нужны терпение и сила".

И невозможное Мне пожелал, Чтоб я врагов своих благословила!

И засвистел, И страшное сказал, Что нету зла, и горя не бывает!

И посмотрел, Как будто расстрелял. И прочь прогнал. Здесь, дескать, нету рая.

Как всех простить? Он говорил, что просто. И от ворот подальше гнал и гнал.

Кто был старик- Бандит или апостол? Не угадала. В дыме папиросы лица его я не разобрала.

***

Чека прямо в сердце - тик-так. Полыхнет Гранатой и Окрасит все небо навек В гранатовый.

На игры в войнушки пиф-паф Был падок и Скрипит на зубах Пережженной патокой.

Срослось криво-косо На всех не хватило ниток Живу и танцую, Но ничего не забыто.

Рудники

Запишусь в рудники. Буду медь добывать и молиться.

Пусть трещат позвонки, Что хорош, можно и отдохнуть.

Прогоню за забор Удивленную синюю птицу,

Вороча камни гор, Хотя их невозможно свернуть.

Не пила, не спала! Медь таскала из гор для литья.

Будут колокола! Будет звон и блины, и кутья.

И всевышний мне рад! Что хочу я за подвиг такой?

Попрошу райский сад. И покой. Непременной покой.

Пастух

Там пастух на дуде играл. Шар земной был далек и мал, Был чужим, на оси дрожал. Никому не мешал.

Как в снегу, в облаках плясал Люд, нектар пил, любовь хлебал, Кушал мед. Ни пчелиных жал, Ни зеркал.

Друг на облаке спал, устал, Вниз на шар на земной упал! Мы вскочили! Куда? Постой! Ты живой? Мы с тобой!

Мы с носилками лезли ввысь. Вот до рая чуть-чуть, держись! Вон ворота! И ветер стих. Ну встречайте своих!

Нимба рдел возмущенно круг У воротного. "Вы недуг Привели к нам, печаль-беду Здесь такого не не ждут!"

Строгий сторожевой святой Злобно нас оттолкнул ногой. Нам в раю не хватило мест. Вот такой у нас крест.

Прятки

Залп! Стреляют! Я на старте В бег срываюсь - да не вышло. Мне лукаво спутал карты, Разыграл меня всевышний.

Кровь кипит, горит под кожей. Гордо зрителям кивая, Я бежала. В придорожной Я лежу, дрожу канаве.

Прочь отсюда! Грязь глотая, Я иду, иду, шагаю, Прочно с темнотой сливаясь, А куда иду, не знаю.

Вижу свет, но угадаю Лишь болотные огни. Заманили, обманули И сожгут меня они!

Что-то чудится в тумане, Жутко тянется под ноги! Звук русалочьих рыданий Увлечет меня с дороги.

И в восторженном припадке, Я, глаза закрыв рукою, С нечистью играю в прятки И ору, и ржу, и вою!

Громко песню запевая, Эхом маясь человечьим, Больше я не выбираю. Я на станции конечной.

Одинаково

Кто родился в рассвет, Кто в предсмертный рубеж На конвульсиях века двадцатого.

Пролетели сто лет, Но живем то ж на то ж - Одинаково, одинаково!

По-пластунски, как червь, Локтем и от локтей За кусок долгожданный и лакомый!

Сколько отнял, измерь! Или сбитых костей Не собрал. Все в конце одинаково!

Кто богат на миру, Отпевают, рабу Место молят у бога вакантное!

Дуют ложкой икру, А тому, что в гробу - Одинаково, одинаково!

А потом мы умрем, Мы застынем лицом. Не осталось сомнения всякого:

Без креста, под крестом, Возведен, осужден - Одинаково, одинаково!

Упала

Не допрыгнула, Не дотянула. Не достала ногой до земли.

Оглянулась! В полете взбрыкнула. Сдуру грохнулась прямо в обрыв.

Не успела И не ухватила! Свист вокруг и презрительный гул.

Ты служила, Но не заслужила! Плохо ты испытала судьбу!

Любопытствуют - Встанет - не встанет. Если встану - готовят петлю.

Снова прыгать Веревку натянут! И на голову мне простыню!

Будь слепая! Ей трудностей мало! Слишком прыгала я хорошо.

Я летала, Но все же упала. Я упала, упала, и все!

Встану в ночь На разбитой дороге, Вдрызг изрытой падением тел,

Дальше, прочь, Понесут меня ноги, От погоста для тех, кто летел.

Кабы

Кабы я была Сытая с лица, Кабы я слыла Всем любимицей,

Как бы я спала Беззаботною, И как снег бела Подноготная,

А не враз дотла, Дома без, кольца, При живых одна - Бесприданница,

Я бы бровь вела, Глаз косила, Всех с крыльца гнала, Битых била!

Рваные сердца Через силу Перцем сыпала Да солила!

Перекашивала б Судьб лекала, На упавшего Наступала!

Но лежу - не встать. Сердце колет. Пойду вынимать Перец с солью.

Босиком

Сто дорог исходив По камням босиком, на безглыбье Оказалась. Притих Ураган. Стал шальным каждый шаг.

На диез вдруг бемоль! Но, как будто, уха на безрыбье, - И горчит, и на соль Не понять - все не то, и не так.

Пей, танцуй и скачи! Цепь рвануть - и свободна лодыжка! Беспрепятственно ставь Беззащитную в землю ступню.

Пой, молись и кричи! Не молчи, ведь никто не услышит - Мой обещанный рай. В нем горю. И когда-то сгорю.

Баба

Сошла с ума И съехала с катушек. Ни дать, ни взять - припадочная баба.

Посмела стать Довольной. Непослушной И жесткой. А ручалась - слабой!

Нарушив все Уставы, предписания, Вдруг нервы заменила арматурой.

Цитировал Священное писание: Нельзя быть умной. Можно только дурой.

Не доглядел. Взбесилась! С горя сплюнул... Прет в дамки! Претендует на ферзя!

Возьмет прицел, Тебе покажет дуло. Когда ты станешь делать, что нельзя.

Блажен, кто зря Во всем другому верит, Смотря ему в глаза заподлицо.

Блаженна я, Когда любила зверя. Любила зверя с человеческим лицом.