Бирюзовые камушки

Концертный зал... Анне Ко...

Концертный зал тонул во мраке,

Лишь дирижёр над ним блистал,

И на инструментальном лаке

Прожектор бликами играл.

И был доволен первой скрипкой

Обычно строгий дирижёр,

Что на губах её улыбка,

А в пальцах — молодой задор!

Вдруг кто-то вышел незаметно,

Лишь дверь чуть скрипнула за ним,

И вся гармония оркестра

Была развеяна как дым.

Дрожал у первой скрипки голос,

Капризно плакала струна,

Кляня смычка суровый волос

И дрожь в руках у игрока…

Концертный зал тонул во мраке,

Но зритель жадно наблюдал,

Как свет на благородном лаке

Слезою девичьей играл…

Как я люблю тебя... Наталье К.

Как я люблю тебя, не знаю даже слов!

А ты молчишь, такой серьёзный,

Герой моих девичьих снов,

Печальный рыцарь с флагом звёздным.

Когда сидишь напротив ты,

И разум мой сжигаешь взглядом,

О чём ты думаешь, скажи?

Ответ твой для меня награда.

Наивной чувствую себя,

Порою даже просто глупой.

Как всё же я люблю тебя!

Как всё же ты на чувства скуп!

И пусть ты старше — не беда,

Я знаю — ты в душе мальчишка.

Нас разделяют не года –

Молчание твоё. Но это уже слишком!

Найду слова и расскажу,

Как я люблю тебя! А дальше -

Я ни чего в ответ не жду,

Молчание всё ж лучше фальши…

Старьёвщик-вечер. Наталье К.

Старьёвщик-вечер на пороге

Усядется, разложит хлам,

И время пачкой мятых сотен

Упрячет в латаный карман.

Из темноты возникнет Муза,

Вся в белоснежном серебре…

Заговорит. Я буду слушать

Стихи на странном языке.

Ни слова в них не понимаю,

Лишь смысл читаю по глазам.

В безумство по ночам играю,

Но исцеляюсь по утрам.

А та, что мне всю ночь пропела,

Исчезнет в утренних лучах,

Оставив у моей постели

Листы в рисунках и стихах.

Она ещё придет, я верю,

Дрожащим пламенем свечи,

Лишь в дверь моей угрюмой кельи

Старьёвщик-вечер постучит…

Так возникает тишина... Татьяне О.

Так возникает Тишина:

Когда в углах сереют тени,

Ты сядешь молча у окна,

Я обниму твои колени.

И даже кошка выйдет прочь,

И за собой закроет двери…

Волшебный день. Святая ночь.

Мы будем жить, любить, и верить…

Татьяне О. Понедельник.

Понедельник. И вот, и я снова

Заставляю себя умирать.

Прошлой ночью я был Казановой,

Всё куда-то просилась кровать.

Но теперь, на неделю уж точно,

Задушу всё, что тянется вбок,

Стану юношей я непорочным,

Принесу тебе горный цветок,

Буду чтить тебя словно свободу,

И молиться, и колдовать,

Чтоб в ближайшую ночь на субботу

Мы воскресли с тобою опять.

Зажгу неспеша сигарету...

Зажгу не спеша сигарету –

Мне стало на всё наплевать.

Исчезнуть во времени где-то,

Дорогу назад потерять…

Пусть жизнь моя так же вот тлеет,

Окурок я выброшу прочь.

Душа чем-то странным болеет,

В душе непроглядная ночь.

Пусть с дымом возносятся к небу

Молитвы простые слова,

Сейчас не хватает, как хлеба,

Любимого тела тепла.

Как дым пусть развеются страхи,

И пеплом осыплется грусть.

И жадное чавканье плахи

Узнаю немедленно пусть!

Прости меня мать и подруга,

Я знаю — всегда всем мешал,

Увы, образцовым супругом

И сыном примерным не стал…

Остался лишь фильтр обожженный,

Остался туман в голове…

Я вечно в кого-то влюблённый,

Романтик, сгоревший в огне

Своей сигареты последней

Окурок я брошу в кусты.

За все причинённые беды

Прости меня, Боже, прости…

Час пик.

Час пик. Троллейбус был набит.

Друг к другу тесно прижимались,

И сквозь осенний город мчались –

Тепло квартир к себе манит.

К моей руке прижат плечом,

Глядел игриво и лукаво

В глаза, а то куда-то вправо,

Согретый вязаным шарфом

Красивый юноша. Ну, что же,

Он всё-таки меня смутил,

Плечом мой трепет ощутил,

Чуть вздрогнув, улыбнулся тоже.

Нагнувшись, он поцеловал

Меня в озябшее запястье.

Смущение, неловкость, счастье

Он поцелуем передал.

И жар его горячих губ

Я сквозь перчатку ощутила,

И озорство ему простила –

Согрел меня, и не был груб.

Искала для него слова,

Но он смущенно улыбнулся,

Среди народа повернулся,

И вышел. Скрылся навсегда.

Моя романтика ушла

Добычей серого тумана,

Не жертвой глупого обмана,

В том утешенье я нашла…

О чём молчите вы...

О чём молчите вы, Седые Фараоны,

Познавшие все тайны бытия,

Открывшие вселенские законы?

О чем молчите вы? Догадываюсь я.

У ваших ног лежат ничком столетья,

Вы скажете, пройдя столь долгий путь:

Всё в мире тленно, кроме лицемерия,

Не лжёт лишь время, выявляя суть.

Юная русалка... Эльмире В.

Юная русалка

В предрассветной мгле

Косы заплетая,

Пела песню мне.

Я сидел и слушал,

Позабыв про всё,

Чтобы не нарушить

Пение её…

Судорогой свяжет

Холодность воды,

И не думал даже,

И не ждал беды…

Милая русалка,

Как ты хороша!

Мне себя не жалко,

Пропадай, душа!

Всё же есть такая

Тайна у воды,

Ей манят, играя,

Тихие пруды…

189 - 256

В угаре счастия танцуя

И растворяясь в блеске глаз,

На всякий случай так, подумай –

Потушен ли на кухне газ?

Лаская грудь прекрасной дамы,

От наслаждения мыча,

Надежно ли закрыты краны?! –

Твой разум должен прокричать.

И отдаваясь наслажденью,

Которого прекрасней нет,

Ты вспомни, так, без напряженья –

Везде ли был погашен свет?

Во мраке ночи кувыркаясь,

Изнемогая от потерь,

Ты должен знать не сомневаясь,

Что заперта надежно дверь.

Вы снились мне... Ольге А. Ко.

Вы снились мне в тумане голубом.

Небрежно обращаясь с сигаретой,

Глядели вдаль, мечтая об одном –

Таком желанном и приятном ЭТОМ.

Я видел Вас в сиянии дневном –

Губами Вы ласкали чашку кофе.

Рукою на столе обеденном

В причудливый узор слагали крохи.

Я представлял Вас в темноте ночной,

Как Вы одна томитесь на постели…

Я сдрейфил пригласить Вас за собой,

Но Вы не позовете, неужели?