Натали Ният

Безумие стучится в дверь

Безумие стучится в дверь, А я ему не открываю. Бегу, бросаюсь на постель И одержимо засыпаю.

Тук-тук, послышится сквозь сон, И с потолка, сползая, люстра, Задев мне голову: "Пардон!" — Бросается к безумью шустро.

Остановись! Твою же мать! Быть может, мёртвым притвориться? Безумье щупает кровать, Придётся нервам оголиться.

Бесстрашный, будто бы ковбой, Их вырываю с тела плети. Теперь уже я не смешной, Мой взгляд свирепый цели метит.

Как ж этот мир осточертел, Продажный, будто буженина! Её бы я, наверно, съел, Запив слезами из графина.

Те слёзы долго выжимал Из туч, отбившихся от стада. Безумью под ноги упал Кусочек, будто рафинада.

Я обессилен, истощён, Пожалуй, время просыпаться. Бессилье убралось? Хм, польщён. Пора в реальность, умываться...

Сумасшедшая любовь

Я был влюбленным и счастливым, Мне было нечего желать И не было на свете силы, Что мне б решилась помешать.

Моя мечта в тот день сливалась С реальностью, заполнив дом. В объятья счастье к нам бросалось, Мир был чудесен за окном.

Твои глаза, твоя улыбка, Мой несравненный идеал. Торжественно играла скрипка "Согласен" быстро прошептал.

Ах, как прекрасна, в целом свете Милей тебя не отыскать. Теперь я за тебя в ответе Твоим быть мужем - благодать.

И ночь встречала нас покорно Лаская шелковым бельем, Нетерпеливо и нескромно Она вела себя потом.

И эта ночь для нас отныне Проложит звездную тропу К той драгоценности, святыне, Что переменит вмиг судьбу...

Жизнь наша славно протекала, Заботы не смущали нас И все к тому располагало, Чтоб скоро дочка родилась.

Не передать словами вовсе Блаженный предрассветный миг, И ту оранжевую осень, Мерцающий от слез ночник.

Как ж полюбил свое творенье! Свое чудесное дитя. Мир вновь явил благословенье Листвой осенней шелестя.

Я просыпался с умиленьем Глядя на спящую жену, День наступивший вдохновеньем Сгонял потухшую луну.

Супруги нрав лишь становился Милее, с каждым новым днем. Поверьте сам бы усомнился В рассказе слаженном моем.

Ведь год за годом проживали И всякое должны видать, Но мы любовь не растеряли, И в доме тишь да благодать.

И общество нас принимало, И репутация чиста, Удача за руку держала И спорились легко дела...

Вот дочке минуло двенадцать, Вот повышенье и почет. Но что - то стало вдруг казаться, Печаль, что мышь в углах скребет.

Я ведь не глуп, я догадался, Но разум истину попрал. Признаюсь, очень испугался Сраженный горем наповал.

Моя жена переменилась И это был не страшный сон. Она безумью покорилась, Оно проклятье испокон.

Сначала, эти бормотанья, Блуждающий в испуге взгляд. О. Господи, мои терзанья, Молитвы, просьбы невпопад!

Я ведь не знал за что хвататься, Свою семью как уберечь? Как с хвворью проклятой тягаться? Как избегать с друзьми встреч?

Врачи, диагнозы, леченье, Надежда и опять провал. И бесконечное терпенье, И предсказуемый финал.

Я оградить старался дочку И репутацию сберечь, Но очень трудно в одиночку Тем адом в доме пренебречь.

И дикий страх, что был противен, Бродил за мною по пятам. Страх был стыдливо примитивен И спорил вновь по пустякам.

Боялся, что однажды ночью Последний перейдя рубеж, Увижу зрелище воочью - Животный бешеный мятеж.

И вот случилось. И припадки Привычны стали для меня. И даже записи в тетрадке, Что разъясняла медсестра.

Мне нужно было объясняться С людьми, что окружали нас И как - то все же попытаться Облагородить мой рассказ.

Я говорил, то про простуду, То про невроз или хандру, Что непременно в гости буду И приведу с собой жену.

Нет, я нисколько не стыдился Жены и страшной той беды. Теперь я об одном молился, Чтоб с дочкой выстояли мы.

И появились мысли злые Коварно на ухо шепча, Что все усилия пустые, Все прекратить давно пора.

И ужаснулся этим мыслям, И бешенство взяло меня. Я сам наверно превратился В подобье жалкого зверья...

Я истощен, уходят силы, Брожу по дому словно тень. Будь проклята вся медицина, Микстур удушливых капель!

Моя принцесса стала старше И понимает все без слов. Не знаю, что же будет дальше, Пока ответить не готов.

Ей повзрослеть пришлось внезапно, Сквозь череду прошедших дней И детство смыто безвозвратно Слезами тихими дождей.

Но это юное созданье Находит силы для меня. Мы оба пойманы в капкане В душе надежду сохраня.

Мое дитя, кто б нам ответил, В чем провинились мы с тобой? И мысли страшные о смерти Порой я смешивал с мольбой.

Но в том признаться не посмею, И тут причина не боязнь. Я просто дочь свою жалею, Лишь для нее живу борясь.

Жена совсем исчезла ныне В том мире сумрачных теней, А я застрял посередине Между огромных лопастей.

И больше видеть не желаю Свою любимую жену, Лишь только дверь приоткрываю Она запрячется в углу.

И это зрелище, поверьте Невыносимо наблюдать И замирает мигом сердце И громко хочется кричать...

Она слабеет, я не в силах Исправить что - то, изменить. Я словно стертые чернила Их запись не восстановить.

Теперь сполна я понимаю К чему мы движемся сейчас. И дочку крепко обнимаю Что ожидает завтра нас?

Никто ответить не возьмется, Судьба у каждого своя. А если все же обойдется? Нет, хватит жалкого вранья!

Шепчу бессильно, - признавайся, Жене ль ты смерти не желал? Желал! Не лги, не возмущайся, Жены ты смерть покорно ждал.

Да, я желал, и я не скрою Постыдных мыслей трудный путь. А что вы думали? Порою, Я морфию хотел глотнуть.

Моя жена давно погибла И в этом я не виноват, Что участь страшная постигла, Так пусть звенит скорей набат!

Пусть прекратятся эти муки. Где задержалась ее смерть? Готов подвергнутся разлуке, Коль суждено ей умереть.

Будь я один, то я б до гроба Влачил ужасную судьбу. Я в жертву ей принес свободу И жизнь несчастную свою.

Но дочь моя не заслужила, И с этим фактом не смирюсь. Перечить буду что есть силы И вызов бросить ей берусь!

Я не святой, и им не буду, Мне б только не сойти с ума. Тогда я прошлое забуду, Не вспоминая никогда...

Уже три дня она в могиле, И я вдовец, три долгих дня. Как много изменилось в мире, Все начинается с нуля.

Мы переехали поспешно. Пресечь чтоб слухи и молву, То не легко далось конечно Перевернуть судьбы главу.

Наш новый дом вполне приличен, Вокруг лужайка, чистый пруд. Сказал бы даже поэтичен, Нас все устраивало тут.

Вот уж не думал, что когда - то Смогу былой кошмар забыть. Подавшись красоте закатов В мечтах своих неспешно плыть.

И дочка стала улыбаться, Я смех недавно услыхал. Не нужно больше притворяться Покой я долго призывал.

Мы кажется не сговорившись, Себе поставили запрет. Той жизни, радости лишивший, В воспоминаньях больше нет...

Вот год прошел, все изменилось, И жизнь рекою потекла. И кажется, что Божья милость, Вновь в наши судьбы снизошла.

Моя принцесса изменилась - Похорошела, расцвела, Мне кажется она влюбилась. Легко свершаются дела.

Той ночью сон приснился странный, Как будто сильная гроза По комнатам плывут туманы, Вокруг глухие голоса.

Я пригляделся, сквозь завесу Стоит покойная жена. И наблюдает с интересом, Что дальше стану делать я.

А в комнате у дочки крики, Туда я ринулся бежать. И вижу белые гвоздики Усыпали вокруг кровать.

Проснулся, вроде кто - то бродит И голос чей то в тишине. Да, явно что-то происходит И это уж не снится мне.

Поспешно свечи зажигаю, Дверь широко открыл и вдруг Взор дочки ярко освещаю И неестественный испуг.

- Что происходит, дорогая? Ответь скорее не молчи! И в этот миг я понимаю, Безумье пряталось внутри.

Все повторилось, только хуже, Мне нечего уже терять. Я словно спал и был разбужен И вот кошмар пред мной опять.

- Моя родная, не печалься, Все это лишь кошмарный сон. Молю, Отец небесный, сжалься, Но вновь меня не слышит Он.

За окном

За окном, ведущим в завтра,

Оседает пыль на мост.

Это шашни психиатра,

Что исследует мой мозг.

Мне в сегодня некомфортно,

Я все время завтра жду.

В жизни серой, второсортной,

Счастья мало нахожу.

Словно белая копирка

Тиражирует мой день,

Звякнет муторно пробирка

В холле скользком. То зачем?

Чтобы вылизать огрехи

Всех ненужных беспокойств,

Здесь, в большом холодном цехе

Душ надорванных расстройств.

Если я вам – непонятен,

То не значит, что мертвец.

Разум вязнет в сюре пятен,

Снова вырвался, подлец!

На полу кромсает кошка

Луч заблудший в лоскуты,

Ей бросаю макарошки,

Что червонцы золоты.

Ей совсем не интересна

Ни еда моя, ни сам.

Что ж тогда бродить окрестно

Мне и длинным вечерам?

Только разве та мурлыка

Настоящая? Едва.

В мыслях вяжет панталыка

Эксцентрично кружева.

Где окно? Оно на месте?

Странно, что-то не видать.

Мы однажды, с кошкой вместе,

Ринемся в него бежать.

Через мост, дорогу знаю,

Сразу в завтра, насовсем.

Я о нем всегда вздыхаю.

Макарошки все ж доем.

Эти дыры

Зияют дыры тихого безумья

По всей квартире, я к тому привык.

Любовь моя недавно стала лгуньей

Неправдой желчной окропив язык.

А я ей верил, верил ее вдохам,

Скользящим ласкам в чувственной ночи.

А та любовь, неверная пройдоха,

Вонзила в сердце острые мечи.

И я повержен. Скорбь мне моет руки

И выжимает ими мыслей сок.

Мой мир теперь придирчивый и хрупкий,

Мне непосильно мрачен, одинок.

И эти дыры, я в них застреваю

Как та девчонка в кроличьей норе.

Тряпьем упрямо дыры затыкаю

Бесцветный лист сорвав в календаре.

Еще один день прожитый впустую,

Еще одна сомнительная ночь,

Где по любви – обманщице тоскую

И отгоняю состраданье прочь.

Любовь не жаль! Не я ее предатель!

Она сама накликала беду.

А я всё ждал, доверчивый мечтатель,

Как и сейчас наивно глупо жду.

Ты не вернешься, это будет кстати,

Я не заделал дыры на стене.

Как много сил и разума растратил

В любви ненужной, лишней суете.

В этой комнате

Моя комната пахнет осенним

Безупречно отглаженным днем,

В том шкафу я сложил сновиденья,

Чуть промокшие липким дождем.

А на стуле забытая книга,

Mной забытая очень давно,

Я ее постараюсь не двигать,

Прочитать ее вряд ли дано.

А вон там, на окне, – это нежность,

Паутинкой мандалу плетет,

Так усердно плетет и прилежно,

Жаль, что ветер ее изорвет.

Покажу вам тайник сокровенный,

Под кроватью, поближе к стене,

В нём я прячу чуть-чуть вдохновенья,

Что приходит так редко ко мне.

Только здесь, в этой комнате странной

Мне позволено не умирать,

В этой комнате все нереально

Она даже вас может пугать.

Но в нее не заглянет прохожий,

И не друг не заглянет, ни враг.

Только день иногда, непогожий

Мою простынь колышет, как стяг.

Я живу здесь. А может, неправда,

Не живу я и вовсе не здесь.

Потерпеть бы до долгого завтра,

Чтоб на завтрак овсянки поесть.

Нам хорошо

— Да ты откуда появилась здесь?

Тебя нам, право, только не хватало!

Нам некогда подумать и поесть,

Нам тут самим еды и мыслей мало.

Пришла, расселась прямо посреди

Натертого до блеска коридора.

Ты что, слепая? Только посмотри,

Какая здесь обжеванная штора!

Такая здесь обжеванная жизнь,

Что убежали даже наши души.

Да как ты смеешь, дерзкая? Стыдись,

Холодный храм безумия нарушить!

Нам хорошо, нас здесь запеленав

В тугой и жесткий равнодушья вакуум,

Переплавляет в безопасный сплав

Наш санитарно-марлевый оракул.

И пусть вдали покоится наш день

От грохота железного трамвая,

Нам подписали вечный бюллетень,

И мир живет, нас здесь не замечая.

А ты пришла, в зефирной красоте,

И оживила призрак человека.

Тебя распнут здесь мигом на кресте,

Пока не станешь чувственной калекой.

Закрой свой мир! В ладонь его сожми,

Спаси свою обманутую душу,

А после солнцу яркому скорми

Его, скорми исколотую тушу.

Мир в голове

Я лежу и вижу стены

Отбеленные тоской,

Словно вздувшиеся вены

Провода бегут строкой.

Отрешенно здесь в палате,

Ни одной вокруг души,

В полночь тетка лишь в халате

Вколет разной чепухи.

Видно очень любопытно,

Что намешано в мозгах,

Их терзали ненасытно

До скрипения в зубах.

Но я сильный, не сдавался

В плен очкастому врачу,

Что есть мочи вырывался,

Это я сейчас терплю.

Говорили - шизик, буйный,

За окном когда я жил,

Бросили сюда как в урну

Пополам костюм сложив.

Здесь живу, не привыкаю,

Мне отсюда уходить,

Я теперь им позволяю

Мои мысли полечить.

Только так они признают

Мои вялые права,

А пока расту по краю,

Словно сорная трава.

Говорят, мир необъятный

Под коробкой черепной,

Просто мой слегка невнятный.

Но навряд ли, что больной.

Не лучше ли?

Не лучше ли сойти с ума

Как с переломанной орбиты?

Мой ум посредственный весьма,

Усталый, склочный и небритый.

А так вот – раз, и стал глупцом,

Не помня день какой и время.

Пил так же б кофе с молоком,

Кошачье растирая темя.

Но ум не хочет. Говорит –

Ему бороться не наскучит.

И грубо нервы тормошит

И мысли так некстати включит.

И по проулкам скользких снов

Он вновь бредет навстречу свету.

В прослойках множества миров

Я потерять боюсь планету.

Красиво, что ни говори

Застыть в пространстве наблюдая,

Как ночь включает фонари,

Свое величье сознавая.

Продумать хочется весь мир,

Не отрицаю, интересно.

Но все же нужен ориентир,

Порой сознанье неуместно.

Ведь человеку нужен шанс

И на любовь, на безрассудства.

Тут сердца с разумом баланс

Приравнен будет до кощунства.

Я буду дальше полагать,

Что вряд ли к чувствам тяготею.

Их сложно долго удержать,

Едва ли справлюсь, не сумею.

Голос в голове

Я слышу голос в голове,

Протяжный будто шаг Вселенной,

Скитаясь в собственной судьбе

Прикроюсь шляпой широченной.

От взглядов брошенных в укор

Моим, пускай нелепым, чувствам,

Растерян чьих былой задор

И путь к ним недоверьем устлан.

Тот голос хочет завладеть

Вниманьем искренним, заботой,

Чтоб новый день преодолеть

Припудрив солнца позолотой.

Но не хочу, остаться бы

Мне в прошлом, ясностью манящем,

Где все превратности судьбы

Промчались ветерком сквозящим.

Сегодню будто невдомек

Все просьбы сказанные прежде,

Оно их сложит в кошелек,

Чтоб после передать надежде.

Как тяжело в грядущем ждать

Тех просьб немного воплощенья,

Устав за них переживать

Ища в смиренье утешенья.

Все иллюзорно

Вновь снится ночь средь бела дня

В ней множество тропинок,

Одна манит в свой край меня

Заезженных пластинок.

А я их слышать не хочу

Ни скрежета, ни скрипа,

Их снова плоскость прокручу,

Их там скопилось – кипа.

На них застыли голоса,

Что нервы мне волнуют,

Они обидой их тряся

В миг низменный лютуют.

Ведь человек, мой громкий крик

Порой разрежет душу,

Безумья незавидный шик

Не притупляю, струшу.

Собрать бы звезд в кулак чуток

Обидам вслед бросая,

Обременителен оброк

Как осень дождевая.

Обиды ждут и далеко

Не отойдут, не сгинут.

Добавив в кофе молоко

Ночь дальше отодвинут.

И в новый день войдя пешком

Заправлю покрывало,

В отрезке прошлом временном

Меня осталось мало.

Все иллюзорно, не понять

Сакральность основную,

Но что-то надо поменять

Чтоб к счастью встать вплотную.

Куполообразное

Из куполообразного сознанья

Я извлеку придирчивую боль,

Что поглощает светлые желанья

Их выводя непостижимо в ноль.

Сознанье - купол, верх - краюха неба,

Тут все понятно, как и быть должно.

Но вот на дне полно скопилось бреда,

И всяких страхов низменных - полно.

Как тут смешны все принятые нормы

И порицанье громкое грехов.

Здесь не имеет жизнь привычной формы

И дует ветер в уши - сквернослов.

Мне купол жмет прикрученный болтами

Или прибитый крепко к потолку.

Тогда я пью обыденность глотками

И притворяясь, вырваться хочу.

Свет бьет в окно, витраж ложится ровно,

Спектрально пол деля на острова.

Я, вновь встречая новый день, условно,

Признаю утра ясного права.

То же время

Туман бросался мне под ноги,

Чтоб помешать покинуть ад.

Срывая в спешке обереги,

Он бил наотмашь наугад.

В нем слыша хруст мольбы истошный

Мне стало страшно проиграть.

А голос внутренний дотошный

Велел отсюда удирать.

Я этот ад возненавижу

В мельчайших проклятых штрихах,

Его упорно силы движут

Черпая преданность в грехах.

Здесь так легко проснуться ночью

От скрежета погасших звезд,

Их смазав жирно клейкой желчью,

Впадешь в безумие всерьез.

Безумный ад, что будет хуже?

Безумный рай твоих надежд.

Сжимай мозги свои потуже

Бросаясь вверх наперерез.

Наперерез туманным прядям,

Что застревают в волосах.

Пусть густо путаются сзади

Теряя значимость и страх.

Вот и часы, и то же время,

Хоть вечность промелькнула вся,

И бесконечные сомненья,

И дождь противно морося.

Или просто

Белое не значит святость,

Черное не значит боль.

Вся Вселенной необъятность-

Лишь продуманная роль.

Человек наполнит вечер,

Например, своей тоской,

Мигом ту подхватит ветер

Хлипкий раздолбав покой.

Или сон, что воплотится

Вопреки безумью дней,

Невзначай спешит разбиться

Средь обшарпанных вещей.

Мысли спутаются в комья

Даже в солнечную спесь,

Даже в грусти мелководье

Ими ты промокнешь весь.

Испокон веков хотелось

Обхватить до хруста ввысь

И имелась вроде смелость.

Помешала снова мысль.

Что ж такое?! Преисподня

Поселилась в голове.

Гордость краше с ней, дородней

И придирчивей вдвойне.

Белых стен предвзятость, знай же,

Не всегда сулит успех,

Души в гулком демонтаже

Замедляют меж них бег.

И сидят взирая мимо

Чувств запрятанных в углу,

Доктор скажет:"Что ж, терпимо!"

Мозга покрутив шкалу.

Не смешно. Им не сдавайся,

Стенам выкрашенным в рай.

Или просто притворяйся,

Или просто умирай.

Дурная

Куда ты движешься, дурная?

В той стороне не ждут людей.

И ты, то ясно понимая,

Спешишь туда, спешишь скорей.

Там вечный хаос чувств жестоких,

Что полоснут тебя ножом,

Вскрывая страшные пороки

В твоем пространстве небольшом.

Дурная! Глупая девчонка,

В той стороне ты пропадешь!

Там в подсознанье слишком тонко,

Проломится – с ума сойдешь.

Не бей ладонью по Вселенной,

Она избита с давних пор.

В той просьбе громкой, вожделенной

Ты вновь бубнишь какой-то вздор!

Природа знает твои тайны,

Бесчестья им не занимать.

У них исход один - летальный,

Но перед этим - отстрадать.

Не уходи, там не успеешь

Вдохнуть спокойствия в судьбу.

А ведь к нему благоволеешь

Как к гармоничному всему.

Я бы помог тебе остаться

И осознать нелепый мир.

Он стал б со временем считаться

С тобой, обтрепанный до дыр.

Его не любят, мир. Он плачет.

Его не видят слез никто,

А он их даже и не прячет,

Им много зла пережито.

Теперь и ты уходишь тоже,

В какой-то выдуманный край.

Как сильно ты на мир похожа.

Что ж ты замешкалась? Ступай.

В этом доме

Я в этом доме очутился

В один приличный с виду день.

Немного в чувствах заблудился

Событий стоптанных взамен.

В палас укутанное небо

Здесь расстилаю по углам,

Такая важность вот, потреба,

И изощренный жизни шарм.

Волос приглаженные пряди

Еще хранят остатки снов,

Их сберегу потомков ради

Заместо мудрых длинных слов.

Здесь время будто замедляет

Неугомонный ровный ход,

И в циферблате зависает

Как несъедобный круглый плод.

Здесь люди в длинном коридоре

Облюбовали край стены

Вплоть до обеда будут в сборе,

Все сплошь безумия сыны.

Я усмехнусь, каким прибором

Возможно вымерить тоску,

Любовь, напичканную вздором

Иль злободневную мечту?

Под вечер окна потемнеют,

Сквозь них бесстрастная луна

И звезды будто каменеют,

Сознанье выскоблив до дна.

Из белых кружев

Старуха в комнате забытой

Всё что-то шьет из белых кружев.

С судьбой нелегкой, пережитой,

В свой мир теней уходит глубже.

Ей бы накинуть плед на плечи

И спицы взять, месить чтоб пряжу,

Зажечь намоленные свечи,

Добавив ночи макияжу.

Нелепы кружева на стуле,

Свои разбросив очертанья,

Зрачками светлыми сверкнули

В невыносимом ожиданье.

Старуха рядом суетится,

Слащаво складки расправляя.

Вокруг нее пространство злится,

Стул неестественно шатая.

Чего ты ждешь, скажи, старуха?

Какие мысли ум тревожат?

Ты, душу запирая глухо,

На призрак сумрачный похожа.

А я давно секрет твой смертный

Ведь разгадал. Не ожидала?

Весь из себя такой заветный,

Из-за него ты тут страдала.

И эти кружева, оборки,

Прикроют девственное тело.

Тебе — могильные обновки,

Любви протяжно-сиротелой.

Давно жених твой, одержимый

Войной убийственно-нещадной,

Лежит затихший, недвижимый

Под сенью тополей прохладной.

Над ним траву щекочет ветер,

Что вырастает год от года,

И дождь, развесив свои сети,

Проходит рядом мимоходом.

А ты все ждешь, не понимая,

Какое время на пороге.

Ты потому такая злая

В своей томительной тревоге.

Не будет свадьбы, ни венчанья,

Твои подружки стали прахом.

Но ты все так же льешь им чаю

С душевным, чувственным размахом.

Ты вновь посмотришь отчужденно

На мой халат крахмальный, белый,

Припоминая отдаленно

Мир вмиг реальный, потускнелый.

Вот иду

Будто все проносится назад,

Снова сад плодами созревает,

Поцелуй дождливый невпопад.

Как ни странно душу согревает.

Человек, забывший свою плоть

На кровати мятой ночью этой,

Хочет малость грех перебороть

Откупившись солнечной монетой.

Нету слов как жизнь не хороша

Выйдя бессознательно из рая,

Каждый миг придирчиво кроша,

Каждый раз в обидах умирая.

Нету слов, а те обрывки фраз,

Что в молитвах подбирает ветер

Выставляя небу напоказ,

Вряд ли кто оценит. Не заметят.

Человек стремится яркий свет

Растирать на сломанную душу,

В череде бушующих сует.

Что ни он, ни я так не порушу.

Если долго думать о былом

Можно слабоумьем обостриться,

Прошлым, наливаясь как свинцом,

Светом сохраненным мелочиться.

Не хочу ждать вспаханных времен

Благодушьем, долго через годы,

Был мой путь, увы, определен,

Развлекались духи-кукловоды.

Вот иду, то быстро, то пешком

Через кучи перепрыгнув гнева.

Главное добраться целиком

Душу приволакивая в небо.

В тот год

Пыль оседала медленно на стол,

Сквозь год, осознанно забытый.

Его подвернутый в рулон подол

Был весь безмолвием покрытый.

Я в год тот вряд ли захочу

Вернуться на мгновенье даже,

То словно псих в нем хохочу

В нарядном, броском эпатаже.

То, погруженный в липкий сон,

На ощупь в мире пробираюсь,

Срывая времени бутон

На трость им будто опираюсь.

Тот год невысказанных вслух

Проклятий злобных и упреков,

Стелился снег - безгрешный пух

Контрастный множеству пороков.

В тот год закончилась любовь

Как будто сахар в магазине,

Я одиноким ставший вновь

Погряз в раздумьях, в кофеине.

Сложив напрасные мечты

В пакет, отнес их на помойку.

Недоуменные коты

Брезгливо хмыкнут, - нет в них толку.

Тот год растянут был на век,

В нем двери хлопали нещадно,

В нем вряд ли был уж человек

Обиды поглощая жадно.

Но он прошел. Мне повезло!

Откинув утром одеяло,

Заметить - стало как светло,

А света мне и не хватало!

Пусть потихоньку, не спеша,

Все переставил в доме чувства,

Любовь была хоть неправа,

Напрасно множил той безумства.

Тот обхожу забытый год,

Не будоражу, не касаюсь.

Пыль застилает переход.

На пыль ту очень полагаюсь.

Женщина с косынкой на лице

Женщина с косынкой на лице.

Я тебя не знаю. Почему же

Ты в кошмарном вновь приснилась сне?

Не внутри приснилась сна, снаружи.

Помолюсь, но вряд ли разберу

Тихий шепот, сродни преисподней.

Взмокший лоб ладонью оботру,

Ты ребенок тоже ведь Господней.

Все же есть в тебе какой-то ад,

Объясни, иначе станет поздно.

Тот кошмар, быть может, тебе брат,

Потому ты в снах амбициозна?

Боже мой, ответь же, не молчи!

Может быть, ты - обстоятельств жертва?

Громко звякнули на поясе ключи

От касанья преданного ветра.

Зябко сну, он кажется продрог

От твоих к нему прикосновений.

Сбросит месяц глянцевый сапог

После дел удачных завершений.

Ты мне мать? Из прошлых моих лет.

Если так, то постараюсь очень

Отыскать в кошмарах яркий свет.

Хоть кошмар давно им обесточен.

Если нет, прошу, не обессудь,

Что делю с тобой безумья крохи.

Чуть посплю, ты рядышком побудь

До конца ошибочной эпохи.

Там, в нереальности

Я воскрешаю нереальность,

Она противится, не хочет.

У ней высокая тональность,

Что по мозгам так и грохочет.

Но в ней я выронил свободу,

Гуляя как-то днём пригожим.

А без неё живу в угоду

Халатам мятым, бледнокожим.

Не повезло, реальность ранит,

Ей не хорош ни сам, ни мысли.

Наверно, смерть лишь то исправит,

Наверно, но пока то в жизни.

Там, в нереальности, так много

Свершений мудрых и прохожих.

В неё короткою дорогой

Я попадаю в день погожий.

Там человек, встречая Бога,

Пред ним не кается, не плачет,

Покорно, смирно ждёт итога

И взгляд доверчивый не прячет.

Прощенье вряд ли помогает,

Когда оно не состоялось,

Когда от страха лишь спасает

И машинально тем назвалось.

Прощенье — маленькая птичка,

Что ты сожмёшь в своих ладонях,

Твоя душа, твоя сестричка,

И за неё себя хоронишь.

Тогда и ад уже не страшен,

Его нападки, заклинанья.

Нет в мире птички этой краше,

Нет ничего, в ней мирозданье.

Халат явился бледнокожий

С прилипшей на губах улыбкой.

Он на реальность так похожий,

В ней плавающий мёртвой рыбкой.

Я не успел побыть счастливым

Прожив немало в жизни лет Я не успел побыть счастливым, Но этот маленький секрет Я унесу на дно могилы.

Чтоб вы прознали не хочу - Как я терзаясь от обиды, Очередному палачу Проигрывал в глазах Фемиды.

Ведь справедливостью давно Богиня больше не владеет, Пока в глазах ее темно Мошенник сжульничать сумеет.

И хоть бы раз судьбы уста В поддержку мне сказали слово. Но жизни истина проста, Она проста и бестолкова.

А я пытался обрести Духовный смысл сквозь познанье. Но только на своем пути Лишь совершенствовал страданье.

Отныне больше не могу Водиться снова с заблужденьем, И битва в собственном мозгу Проиграна больным виденьям.

И хоть обиду не впервой Все ж довелось бросать на ветер, Когда заходит на постой В своем потрепанном жакете.

Пусть все вокруг, хоть иногда Собой являет Божью милость. Хоть ей не верил никогда, Но притворяться приходилось.

Я притворюсь счастливым вновь

Я притворюсь счастливым вновь,

Безумья с плеч снимая ношу,

Чтоб побыстрей покинуть кров,

Где доктор корчит нам святошу.

Его порадую, пускай,

Он будет рад успехам мнимым,

И, крепкий наливая чай,

Гораздо станет выносимым.

Вздохнет прилежно санитар,

Заметив муху в коридоре.

За смену очень тот устав,

Напьется дома насмерть вскоре.

Сжимаю второпях кулак

И разжимаю. На ладони

Заметен явственный бардак,

Его размажу об кальсоны.

Тот санитар крадет цветы,

В горшках стоящие у входа.

Скитаясь в дебрях нищеты,

Их продают у перехода.

Его не буду осуждать,

Он подневольный здесь и только.

Таким не важно побеждать,

В них героизма ноль, нисколько.

Вот доктор, тот еще живой,

Надежды пышут важным чванством.

С судьбой вступая часто в бой,

Не преминет блеснуть мещанством.

Я притворюсь, и лунный свет,

Озябнув, шмыгнет под подушку.

Он вновь несет какой-то бред,

Посеребрив усердно кружку.

Быть может, завтра я смогу

Проснуться в новом измеренье.

Его пришествия я жду,

Слюной очистив оперенье.