Бездна в бездну бросает жребий

Поезд Лондон-Калькутта

В скором поезде Лондон-Калькутта

Пломбированный есть вагон.

Там всегда темно почему-то.

На провалах его окон

Чёрным бархатом занавески.

Полированные гробы.

Запах смерти, отчетливо-резкий.

Тихий шепот самой судьбы.

Двое древних, трижды рождённых,

Позабывших отца и мать

Часто ездят в таких вагонах.

Самолётом не любят летать.

К Солнцу ближе - мигрень острее.

Очень страшно, когда ты сбит -

Керосин вампира не греет,

Керосин так больно горит.

Кораблём? Ну, в принципе, можно.

Утонул - не значит пропал.

Но в вагоне лучше. Надёжно,

И людишек полный вокзал.

Выйти, выпить, и снова в кресло - через стенку -

Вагон-то закрыт.

Можно старой кровью хоть в стельку -

Холодильник битком набит:

Вот Париж, девяносто третий.

Вот семнадцатый, Петроград.

Вот голодной Бенгалии дети -

Как пикантно они горчат.

Но однажды надоедают

И бессмертье и даже власть.

Вечный спор не-жизнь согревает -

Не даёт от скуки пропасть.

Сотни лет уж этому спору.

Сели в поезд - и снова спор -

Под Ла-Маншем, и над Босфором.

(Как прекрасен ночной Босфор!)

- Мост построить - это наука.

Холодильники, поезда...

Я был прав, вот какая штука,

Развивая науку!

- Да,

Поезд это, конечно, сила.

Холодильники... спору нет.

Только, что тебя укусило,

Когда ты завёл интернет?

- Просто так. По приколу чисто.

Лучше ты скажи, старый хрен,

Для чего тебе террористы?

- А зачем тебе СNN?

Но пока это так, сатира,

Развлечение, болтовня.

Молодой и старый вампиры

Редко ходят при свете дня.

И в дороге им мало надо -

Стук колёс да здоровый сон.

Проезжая мимо Багдада

Старый вспомнит про Вавилон.

После вспомнит, как, ещё юным,

Он, держа под уздцы коня,

Слышал - Кришна учит Арджуну

Биться насмерть при свете дня.

Там он, дважды рождённый воин,

Исступленьем битвы горя,

Высшей чести был удостоен -

Пал, но спас своего царя.

Третий раз был рождён укусом,

От рассветного солнца слеп,

Стал ночным бойцом, но не трусом,

Хотя днём и скрывался в склеп.

Растворились, как дым, столетья.

Он прошёл через сотни стран,

А теперь за сутки проедет

Там, где год шагал караван.

Он поклонится скоро Будде,

Мудрой Кали глянет в газа,

Полнолунье встретит в Калькутте,

Как и тысячу лет назад.

Здесь деревня была когда-то.

Город вырос спустя века.

Но, как прежде, в лучах заката

Ждёт друзей святая река.

Здесь он друга встретил однажды.

Друг мечтал и искал чудес

И нашел их. Рождённый дважды

Умер, и, как вампир, воскрес.

С той поры они часто рядом.

Годы мчатся. Забыт им счёт.

У них очень разные взгляды -

Общий Ганг. Он как кровь течёт.

Первый жаждет порыва, страсти,

Ищет бури, войны, чумы,

Упивается силой власти,

Властью людям смущать умы.

До сих пор он на поле Куру

Льёт свою и чужую кровь...

У второго не та натура,

И к иным занятьям любовь.

Он искал бессмертья и силы.

Но, найдя, продолжил искать.

Тайны мира постичь из могилы,

Чтобы этот мир изменять

Он хотел. Он корпел веками,

Чтобы добыть из железа кровь.

Он искал философский камень,

Не нашел и пытался вновь.

Суть людскую и суть вампира

Он старался умом понять,

Резал скальпелем жилы мира,

Дистиллировал благодать,

Вопрошал богов и чудовищ,

О стихиях, о пране, о ки,

Горсть добытых из тьмы сокровищ

Рассыпал у святой реки

Перед первым. А тот смеялся,

Верил в меч и в красивый слог.

Только мир постепенно менялся.

Даже первый заметить смог:

Из алхимии и каббалы,

Сквозь схоластику в ремесло

Что-то новое прорастало

И однажды вдруг расцвело

Канонадой пушечных залпов,

Разрывающих прежний строй,

Новый мир родился внезапно

Из того, что делал второй.

Сталь, станки и войны пожары,

Как клыки, растерзали мир.

Столько крови пролито даром,

Что заплачет даже вампир.

Шар земной захваченный в путы

Из долгов, железных дорог,

И вранья... Второй почему-то

Очень радовался:

- Я смог!

Без людей сдвинуть эту гору

Никогда б не хватило сил.

Парацельсу, Декарту, Бору,

Я советовал, я платил!

Жаль, вампир не творит, не может -

Жажда крови застит мечту,

Жажда вечная душу гложет...

Но он может понять красоту,

Может знать, различить, заметить,

Поддержать, похвалить, купить...

Скольким гениям на планете

Я помог мечтать и творить!

Средь вампиров, мной обращённых,

Богачи, меценаты, знать...

Инженеров, врачей, учёных

Нанимал я, чтоб мир менять!

- И чего же ты смог добиться?

Разве лучше стало - смотри -

Правит Лондоном упырица,

Правят банками упыри.

Упыри не спят в мавзолеях,

Упыри в конторах царят.

Отчего ж этот мир дряхлеет?

Где отвага? Где смелый взгляд?

Я рубил врагов под Кадешем,

Азенкуром, Бородином,

Как пират был дважды повешен,

С Чингизханом упился вином,

Месть творя на руинах Герата.

А теперь - где ярость и страсть?

После Курска и Сталинграда

Измельчало планета. Сдалась.

Обращённые мной вампиры -

Бунтари, бандиты, рвачи.

Сотрясали основы мира

Их идеи и их мечи!

А твои - адвокаты, клерки,

Деньги, статус - вот их любовь -

Пьют в закрытых клубах, как в клетке

Из коктейльных стаканов кровь.

- Как и мы сейчас... Ты не шутишь?

Разве лучше в ночи, из горла?

Сколько дряни с той кровью получишь?

И чтоб жертва потом умерла?

- Да. Так лучше. Открыто, честно.

Всё равно ведь мы её пьём.

Всем на свете давно известно,

Кого люди зовут упырём.

- Что ты, друг! В любом сериале

Про вампиров - гламур, любовь.

Нынче в каждом тёмном квартале

Девы жаждут отдать нам кровь.

Мир вампиров не знает горя!

- В мире серость, тоска, обман!

Двое триждырождённых спорят.

Поезд мчит вперёд сквозь туман.

Слышу я их спор почему-то.

А вчера мне приснилось вдруг:

Едет поезд Лондон-Калькутта,

Через Питер давя крюк.

Я в сансаре бьюсь, как в капкане,

Этой жизнью до смерти пьян.

Я горчу в коктейльном стакане,

Пью, держа коктейльный стакан.

Критик скажет, взглянув угрюмо,

Что такого поезда нет.

Да и всё-то автор придумал.

Кто поверит в подобный бред?

Пусть. Не стану лепить отмазки.

Миром правят добро и любовь.

Упыри - это просто сказка...

Верьте, чтоб не горчила кровь.

Сатана

Не спеши зажигать огня,

Ты, взывающий к силам ада.

Не спеши призывать меня.

Я и так постоянно рядом.

Ты рисуешь звезду и крюк

В десять тысяч растерзанных слов.

Ты, сжигающий плоть и грязь,

Невод воли во тьму забросишь.

Но свершив превращений круг,

Воплотится Вселенский Князь.

Кто из нас для кого улов?

Ну, приказывай. Что ты просишь?

Черный ветер задует свет:

Ни свечи, ни звезды на небе.

Мира нет, и тебя в нем нет:

Бездна в бездну бросает жребий.

Я сыграю на скрипке марш

В десять тысяч расплавленных струн.

Я спою на трубе огонь

Тех, кого ты сжигаешь взглядом.

Ты поймешь, что навеки наш,

Схватишь Землю в свою ладонь:

Десять тысяч расплавленных лун

Будут выть над Эдемским садом!

А я забуду, кто ты такой.

Как мираж растворится демон.

Я уйду. Только твой покой...

Позабудешь навеки где он.

Будешь выть на свою луну

В десять тысяч убитых волков.

Будешь пить о своей судьбе,

Убивая свой разум ядом.

Станешь страшен и сам себе,

Перережешь свою струну,

Но не сбросишь своих оков,

Грезя пьяным Эдемским садом.

Подаётся холодным

Я сегодня это не я,

А какой то другой, далекий

Человек, с улыбкой жестокой,

Тот, что целится из ружья.

Всё. Оружие опустил.

Чай допил. Гонорар перечислил...

Я уже забыл этот выстрел,

Но в полете пуля моя.

Может, я и злой человек,

Но потом-то я всех прощаю,

И жалею, когда встречаю,

Недостреленных мной калек.

Европа

Взяв с собой припасы и острый меч,

Ручейками стекаясь из разных мест,

Мы придем к тебе, чтобы пытать и жечь,

Чтоб сожрать тебя за один присест.

Злости нет в нас — это простой расчет.

Мы решали долго кого убить.

Ты добычей легкой сочтен. И вот

Постановлено — ты не достоин жить.

Разработана схема уже давно.

Ты кругом виноват тем, что просто жив.

Попытаешься ты оправдаться, но

Мы уже наточили свои ножи.

Наше право свято, и суд наш скор.

Каждый пункт подтверждает проклятий вой.

И с амвона любого звучит приговор,

Заглушая растерянный голос твой.

Ты хотел бы просто растить свой хлеб.

Ты хотел бы просто спокойно жить.

Только мы уже делим твой дом и хлев,

Утверждая вину твою тоннами лжи.

Ты мечтаешь забыться, бежать, забыть,

Ты хотел бы забиться букашкой в щель.

Мы уже идем, чтоб тебя убить -

У тебя ведь полно нужных нам вещей.

Даже если отдашь все, что требуем мы,

Даже если признаешь наш приговор -

Обречен ты, и признан исчадием тьмы -

Еретик, агрессор, обманщик, вор!

Мы ведь так поступаем не первый раз.

Своим жертвам давно потеряли счет.

И легко станет жертвой любой из нас,

Если круг наш добычей его сочтет.

Пьяный

Я ушел из шакальей стаи,

Убежал из бетонной клетки.

На природе живу. Читаю.

Не курю. Выпиваю редко.

Я постился, берег здоровье,

Ядом злобы себя не рушил,

Год не пил человечьей крови,

Не калечил обманом душу.

Но по почте пришла бумага,

Чтоб явиться мне в дом казенный,

Чашу злобы, вранья и страха

Пить с волками по их законам.

Вот я въехал в бетонный улей,

Окруженный клубами смога.

От забитых железом улиц

В подземелье моя дорога.

Локоть к локтю, сплошным потоком,

Мясо грузит себя в машины.

И несет электрическим током

Их во тьму по подземным жилам.

Злые лица с потухшим взглядом.

В мозг - поток обещаний лживых…

Сколько надо мне выпить яда,

Чтоб поверить, что все они живы?

Я цепляюсь за светлые лица –

Есть живые, но их так мало…

Я зверею. – Привет, Столица!

Чаша выпита. Полегчало.

Я локтями толкаюсь к цели,

Я зубами порву преграды –

Стал как все, чтоб меня не съели -

Упырем и исчадьем ада…

Ах, не верьте, все ложь – я пьяный...

Как и все мы. С рожденья, с детства.

И трезветь нам, возможно, рано,

Даже если известно средство.

Весна

В этот город приходит весна побирушкой

На заплеванном, залитом грязью вокзале.

В рваном платье она, медяки в ее кружке,

Ее юное тело ногами пинали.

Вся та мерзость и грязь, что зимой не убрали

Свидетелем злым проступает сквозь таящий снег...

Он был белого цвета.

В этом городе запах весны не заметен

Среди душного смога костров и пожаров,

Среди злобных людских разговоров и сплетен,

Грязной похоти, злого хмельного угара...

Серой грязью покрылся здесь флаг беззаветной любви.

Он был белого цвета.

Жизнь приходит в асфальтные джунгли украдкой,

Зелень тянет ручонки сквозь мусор и камень.

С днем рожденья, весна! Помни наши повадки -

Мы тебя незатейливо давим ногами.

Но ты поднимаешься снова на солнечный свет...

Он был белого цвета.

В обмен за победу

А он говорил, обращаясь ко мне,

И сила сквозила в его речах:

- Туда, где захочешь победы в войне

Направь острие своего меча.

И все те, кого ты сочтешь врагом,

Стоная, рухнут к твоим ногам.

Но помни - всегда справедлив закон -

Господь, возглашающий – «Аз воздам!»

Ликуя, я в битву погнал коней,

А он, усмехаясь, сказал мне вслед:

- Отдашь то, что будет всего ценней

В оплату за каждую из побед.

И я побеждал, и струилась кровь

Поверженных ниц королей и князей.

Влюблялся в девиц, и терял любовь

И самых лучших своих друзей.

Отдал я в оплату своих побед

Надежду на счастье, и веру в людей,

Всю радость жизни, всех красок цвет,

Всю правду звавших на бой идей.

И вот весь мир у моих сапог.

Но я влачу свои дни, скорбя -

Разбит, несчастен и одинок.

В обмен за победу отдал себя.

Апокриф

Ступив на черный склон Ородруина

Он шел, шатаясь, из последних сил. -

Конец дороги, бесконечно длинной

И тяжкой тем, что он с собой носил.

Шагать, шагать вперед, не видя света.

И день и ночь лишь тьма со всех сторон.

От тех, кем послан был, он ждал ответа,

Но отвечал ему лишь Саурон.

Он говорил, мол нет нигде покоя.

Который год идет война за власть.

Ты зря идешь, борясь с самим собою.

Одень Кольцо - не дай себе пропасть.

Ты шел по пепелищам и болотам,

Чтоб на себя принять огонь и Тьму.

Одень Кольцо, ты это заработал.

Одень. Чего ты медлишь, не пойму?

Скажи, зачем тебе все это надо?

Ты предан теми, кто тебя послал.

Одень Кольцо, и я тебе в награду

Отдам себя, и всех, кого создал.

Поверь, когда Кольцо ты бросишь в пламя,

То весь Мордор погибнет от огня.

И ты в огне погибнешь вместе с нами.

Одень Кольцо, послушайся меня.

Меня ты ненавидишь, понимаю.

Но сотни тысяч тех, кто служит Тьме -

В них есть душа, такая же живая...

Ты можешь их спасти - доверься мне.

И хоббит замер, под ногами пламя,

И, сам себе на палец водрузил

Всю боль и бремя власти над мирами...

Но Горлум этот палец откусил.

И Фродо взмыл, так решено судьбою,

Без корабля, на крыльях, в Авалон.

А светлые сцепились меж собою.

Огонь, огонь и тьма со всех сторон.

Умертвие

Ты лежишь, никому не нужен,

Потому, что тебя убили.

Позабыли помянуть душу,

Даже имя твое забыли.

Позабыли о страхе люди,

О неведомых темных силах.

Только страх о них не забудет -

Страх забытых в сырых могилах.

Черный страх твою душу вынет,

Напоит ее черной силой,

И могилу мертвец покинет,

Угрожая живым могилой.

Герой

Привыкший шагать против ветра,

Давно поседевший от бед,

Нашедший к вопросам ответы,

Успевший устать от побед,

Понявший, что вера с надеждой

Сильней, чем каленый клинок,

Одетый в святые одежды

Герой и почти что пророк.

Шагающий твердо и смело

По душам заблудших людей,

Бросающий бренное тело

На пламень нетленных идей -

Ты веришь, что знаешь, как надо,

И знаешь, как быть не должно.

Сметая любые преграды -

К тому, что тебе суждено...

Ведь крепче брони защищает

Идущего в бой за мечту

Надежда, что в сердце пылает

И вера в свою правоту.

Затупятся острые стрелы,

Бессильны и пламя и лед

Пред тем, кто отчаянно смело

Себя за мечту отдает!

О, ярость последнего боя,

Когда все мосты сожжены,

Когда от борца и героя

Лишь шаг до слуги Сатаны -

Ты даже в преддверии Ада,

В кровавом угаре войны

Все шепчешь, что знаешь, как надо,

Спасаясь от чувства вины...