Бесконечная тоска

***

Льётся безвольный фонтан густой крови,

Льётся и давит на шею мою,

Льётся, иссохло давно уже море,

Берег которого я не найду.

Гнутся столетние ветви над домом,

Гнутся, царапая крышу его,

Гнутся и плачут, и слышатся стоны,

А на душе моей странно легко.

Солнце в тумане седом догорает,

Солнце бессильно скатилось в обрыв,

Солнце не светит, оно умирает,

В страхе предсмертном трусливо застыв.

В страхе предсмертном весь мир застывает,

В страхе предсмертном всё страшно смешно,

Стискивай сердце постыдно костями,

Трогай, тряси, пусть оно и мертво.

В темноте

Я просыпаюсь в темноте

И засыпаю в толще мглы.

Мне нужен свет, но нет нигде

Его спасительной бразды,

Что прорубает плотный мрак,

Что душит боль и губит страх.

О, где спасительный маяк,

Что разожжёт огонь в сердцах?

В пылу печалей и страстей,

В сетях бессмысленной возьни,

В попытках выдержать, успеть,

В тени отчаянной мольбы

Наш свет потух, перегорел,

Исчез в холодной пустоте,

Оставил нас, мир опустел,

И счастья нет теперь нигде.

Морозное утро, исполненное тревог

Холодно, раннее утро, маршрутки,

Ликом презренья сияет фонарь,

Всё вокруг пусто, всё странно и хрупко,

Слабо жужжит лишь морозная даль.

Я не желаю в неё окунаться,

Холод паршивый, всё колит и жмёт,

Сердце продолжит тревожно сжиматься,

Вновь распалится сомнения гнёт.

Дикая пустошь пугает и давит,

Лютой тревогой вливается день,

Шаг нерешительный в ней затухает,

Ах, как же ехать куда-то мне лень.

Печаль

Печаль вновь разъедает мою плоть,

Нещадно оставляя в ней порезы,

И сколько б не противилась, любовь

Всё манит, но и раны ещё свЕжи.

Как прежде грубо душит моя боль,

Как прежде разрушает моё сердце,

Как прежде представляю, что огонь

От наших чувств пылает безмятежно.

Не верю больше я твоим словам

И слабости своей не доверяю,

Я знаю, не услышишь никогда

Утробных криков злых моей печали.

Жизнь в аду

Каждый день как новый круг,

Вещи валятся из рук,

Мысли в спешке убегают,

А секунды мерно тают.

Кажется, совсем не спал,

Где ж тогда мой сон бывал?

Снова он меня покинул.

Смотрит на себя уныло

Мой распухший серый лик.

Всё вокруг меня молчит.

Как же странно неизменно!

Только я здесь, видно, тленный.

Нужно снова собираться,

В край злых взглядов возвращаться,

В райский сад злых языков,

Мрачных дам и мужиков.

Тесно вновь в плену маршрутки,

Всюду здесь живые куртки,

Что на поручне висят

Словно туши поросят.

Шумно, тускло, душно, жарко,

Без прикрас скажу вам, варка!

Будто мы внутри котла,

А снаружи темнота...

Только выйдешь - в миг проглотит...

Что ж сказать мне о погоде?

Праздно буйны холода,

Не покрыться б коркой льда...

И иду я по морозу,

Что, играя, щиплет кожу.

Думаю о том, что ждёт,

Сокрушаясь, что грядёт

Истязание моё,

Буднично уже оно.

Что ни день, то новый круг,

Сердца я не слышу стук.

Но зачем бреду тогда

В поисках страданий дня?

А всё это потому,

Что живём мы все в аду.

Здесь нет своих

Уж сколько поводов найдёт

Упрямый человек,

Чтоб вдруг решить, что он хорош,

А остальные нет.

Готов делить весь белый свет,

На наших и чужих,

Готов доказывать весь век,

Что лучше нет "своих".

На чёрных и на белых,

На добрых и на злых,

На трусов и на смелых

Наш раскололся мир.

Здесь женщины, мужчины,

Здесь дети, старики,

Одни совсем тупые,

Другие молодцы.

Красивые, уроды,

Тростинки, толстяки,

Плод шутки злой природы,

И баловень судьбы.

Любой критерий подойдёт,

Хоть нация, хоть класс.

"Их" продолжаем обвинять,

Оправдывая "нас".

Смешно, но "те" нужны всегда,

Ведь если б не они,

Мы ненавидели б себя

И сдохли б от тоски.

"Любовь"

Мне лучше ждать и тихо плакать,

Мне лучше дум не обнажать,

Всегда молчать и злобу прятать,

И крик души в себе держать.

Ты не перечь! Не смеешь даже

Свой рот противный открывать,

Поверь мне, если что-то скажешь,

Ты не осмелишься впредь встрять.

Я же люблю тебя, и только

Из-за того тебе твержу,

Что ты никчёмная уродка,

Ведь правду только я скажу.

Да я давно уже всё знаю,

Пусть я ничтожество, и что ж?

Зачем тебе, не понимаю,

Вновь доводить меня до слёз?

Возвращение домой

Я сбегу от забот,

От сереющих крыш,

Грязных, мусорных вод,

Где пожухлый камыш,

От немых, хладных стен,

Сигарет и машин,

От пугающих тем

И чудовищных мин.

Я в объятия дней

В тишине и тени,

Средь деревьев ветвей

Брошусь с радостью и

Наконец буду жить

Без притворства и лжи.

И в лесу, может быть,

Станет не до тоски.

Холодно

Грусть бесконечна, и мне так больно,

Всё здесь давно решено.

Нет никого, кто вдруг добровольно

Спустится на твоё дно.

Тёмные дни и светлые ночи.

Окоченевший асфальт.

Снова распластан ты у обочин,

Встать здесь попытки оставь.

Холодно, холодно, мне так холодно.

Холодно, холодно, как же холодно...

Страшные люди, так безразличны

Все их пустые слова.

И не мечтаю, чтоб моя личность

Стала кому-то важна.

Ты утопаешь в пьяном безволье,

И бесконечной тоске.

Здесь чернота лишь, хоть и порой мне

Видится свет в темноте.

Холодно, холодно, мне так холодно.

Холодно, холодно, как же холодно...

Идеальный гражданин

Мы жили скромно, мы молчали,

Всё принимали, зубы сжав,

Нас мучили, но обещали,

Кошмар пройдёт наш скоро сам.

Мы ждали месяцы и годы,

Мы шли с надеждою к мечте,

Но нам, смеясь, ломали ноги,

Советуя держать в узде

Все наши горечи, печали,

Все наши страхи и мечты.

Нас грубо били, нас лишали

Всех нежных прелестей судьбы.

А позже, не стараясь даже,

Скрыть хитрой ложью злобный план,

Обмазав щедро стойкой сажей,

Они загнали нас в капкан.

Они хотят лишить нас воли,

Оставить без себя самих.

Пустой сосуд, без дум, без боли —

Их идеальный гражданин.

Но мы ведь люди, а не стадо,

Мы не хотим опять молчать!

Хотим свободы, а не рабства,

Желаем жить — не выживать!

Любовные муки вампира (о пограничном расстройстве личности)

Иду я за тобой при свете лунном

Три сотни лет, скрывая лик в тени.

Ах, светлое создание, ты будто

Живое воплощение любви.

Ты посланный для сердца ледяного

Губительный луч солнца в темноте,

Окутавшей отшельника больного,

Оставившей лишь раны на душе.

Не смею я к тебе ни прикасаться,

Ни чувства свои грязные питать.

Не буду, веришь, я даже пытаться

Тебе своей любовью докучать.

Я жить устал давно уж, если честно,

Мой путь исчерчен чередой потерь,

Я знаю, что ужасен, нет мне места

Среди не знающих о том людей.

Я одинок, я злобен, я несчастен,

И смертным моей боли не понять.

Я над собой всегда был сам не властен.

Меня уже нет толку исправлять.

Бесчисленны никчёмные попытки

Избавить от себя сей мрачный мир,

Хоть знал, что умереть не мог, но пытки

Я не бросал, так был себе не мил.

И изрисован весь я сеткой шрамов,

И мысли мои тёмные в земле,

Я лечь в неё пытался и не раз, но

В ней тоже не могло стать легче мне.

От страха словно волк в ночи метался,

Рыдая и кляня во всём луну,

От гнева вдребезги порой я разбивался,

Ревел и рвал на части всё вокруг.

Однажды я увидел чисто-белый,

Неопороченный изъяном след

Той девушки, что вдруг обвила смело

Свечением своим мой силуэт.

И сердце тут же словно возопило,

И пусть оно давно уж не стучит,

Оно врезалось в грудь мою и ныло,

Я вдруг воскрес и снова был убит.

С тех пор я верен был тебе лишь только,

Хоть громких обещаний не давал.

А жить мне было впредь не так уж горько.

И всё же как я мог? Вот же нахал!

Я счастье испытать себе позволил,

Бесстыдно наблюдая за тобой.

Пусть мёртв, и не осталось в теле крови,

Но мучился от страсти я порой.

А иногда в ночи одолевали

Постыдные мечты глупца о том,

Как мы вдоём бы вечность проживали.

В тебе, наверно, я обрёл бы дом.

Но вот однажды бросила меня ты,

И раздавила сердце пустота,

Я стал в миг диким зверем, как когда-то

Мой разум помутила темнота.

И стал наказывать себя я снова,

А ненависть вдруг вырвалась вовне,

Теперь я был готов убить любого,

Кто просто не понравился бы мне.

Во мне огнём пылала только злоба,

Всё остальное превратилось в прах,

Меня не мучила извечная тревога,

Неистовый пожар унёс мой страх.

Но вот, когда я был уже потерян,

Увидел чудный, чистый облик твой.

Ты изменилась, я был чуть растерян,

Но, знаешь, я б узнал тебя любой.

Порой ты вдруг бесследно пропадала,

Сквозь муки находил тебя я вновь,

Казалось, будто ты со мной играла,

Желая испытать мою любовь.

Я ведь давно в тебе одной нуждался!

Любовь моя без берега, без дна.

Я через мрак кромешный прорывался,

Чтоб вечность только созерцать тебя.

На распутье

Я всё метался у дороги как безумный,

Не зная, что мне делать, как мне быть.

То к краю подходил, то снова шумный

Поток машин пугал, велел остыть.

Страх ледяной пронзал меня осколком

Тяжёлых дум, но жажда тишины

Пыталась оторвать меня от кромки

Реального смятения иль лжи.

Как тяжело заставить себя верить

В бесстрастность жизни, если та порой

Мучительна настолько, что и грезить

Ты можешь впредь о боли лишь одной.

И я устал, устал почти смертельно,

Но только всё равно не мог решить,

Оставить ли в себе для жизни место

Иль навсегда печали усмирить.

Так попусту меня травили муки,

И я не смог в итоге в миг прервать,

Ход чёрных дней, что, видимо, от скуки,

Меня решили век одолевать.

Двери

Меня всю жизнь преследовали двери

Из дерева, металла и стекла.

Повсюду клетки, а в них словно звери,

Сидели люди, помнится, всегда.

Кружили крики страха в небе сером,

А солнца свет тяжёлый их сжигал,

Был вечный день, окутанный весь белым

Туманом, в коем каждый пропадал.

Но я пытался избежать неволи,

Что уготована нам всем судьбой,

Я не хотел вариться в общей боли,

Борясь с людьми другими и с собой.

Я обходил все двери, что так нагло

Вдруг пасть раскрыть решали предо мной.

Вновь возникать они могли внезапно

Из воздуха как будто бы порой.

Не мог на миг хоть выдохнуть, ведь тут же

Могла б меня неволя одолеть.

Не знаю, сколько точно продержусь я,

Но хуже, чем жизнь в клетке, только смерть.

Страх

Мой страх меня душил безбожно,

А я мечтала об одном:

Скорей вздохнуть. Как только можно

Хоть миг ещё вариться в нём?

Он и под кожу забирался,

И сердце хрупкое сжимал.

Мой мир на части разорвался.

Страх грубо разум мой сломал.

Из раза в раз могла пытаться

Его навеки заглушить,

Но только тщетно, лучше сдаться,

Себя давая задушить.

Вершитель судеб (об обсессивно-компульсивном расстройстве)

Всю жизнь свою решал единолично,

Изменится ль судьба людей вокруг.

То будет драма или же обычный

Короткий, но законченный этюд?

Я чувствовал ответственность большую,

Она меня накрыла с головой.

Решать мне приходилось, как вживую

Узреть успех, связав его с собой.

Казалось мне, как будто я порой, вновь

Мечтая жажду власти утолить,

Вдруг обращался весь прямой стрелой, кровь

По ней страх начинала разносить.

Я метил прямо в цель, её сжигая

Всю праведным огнём, так мир спасал.

В уме перемещал людей, желая,

Чтоб в будущем никто не пострадал.

И с каждым разом пуще я старался,

Без устали, без отдыха и сна

Я день за днём призреть весь мир пытался,

А он в ответ давил лишь на меня.

Меня пугало то, что ваши судьбы

Мне приходилось одному менять,

Я мог забыть, мог пропустить, ведь люди

И рождены ошибки допускать.

То продолжалось годы, ну а ужас

Внутри меня лишь только возрастал,

И в сердце поселились боль и стужа.

Меня тревоги голос погребал.

Я получил большую власть, но даже

Она всё то не в силах оправдать.

Я и не знал, насколько будет страшен

Ответственности груз большой, но вспять

Не повернуть мне время, не исправить

Решений важных всех круговорот.

Нельзя и сердце починить, поставить

Для страхов и печалей в нём порог

Такой, чтоб в миг у входа разбивались

Те вдребезги, покой мой не прервав.

Но до сих пор неистово метались

Внутри они. Вдруг грудь мне разодрав,

Все страхи мои вырвались на волю

И принялись кружить вокруг меня,

Печали же вдавить пытались с болью

Желание исчезнуть без следа.

Я погибал от чувств, меня сковавших,

Но и теперь не мог ведь разрешить

Себе от мыслей, вновь кошмаром ставших,

Навеки отказаться, всё забыть.

И так мучения свои щадил я,

Давая им огнём во мне пылать,

Сценариями жуткими кормил зря

Свой разум, не решаясь отступать.

Я полагал, что все на свете беды

Самоотверженно искоренял,

Но я не знал, исправит ль судьбы это,

Ведь подтверждений нет, что их менял.

Я жил в плену своих фантазий смелых,

Что стали страхом волю разъедать,

А толку? Если твёрдой веры нет в них,

А неизвестность будет убивать.