Байки пирата

Глава 1

Вот несколько шутливых пиратских баек — для хорошего настроения и пиратского задора!

1. **Про попугая и удачу**

Однажды старый пират пришёл в портовый кабак и сел за стол с попугаем на плече.

— Это мой талисман, — гордо заявил он. — Где попугай — там удача!

— А почему он такой… потрёпанный? — спросил сосед.

— Да потому что однажды он сел не на моё плечо, а на мачту. Теперь знает: удача — это я!

2. **Про карту сокровищ**

Два пирата делят карту сокровищ:

— Тут написано: «Три шага на север, два на восток, копать под пальмой».

— А где пальма?!

— Ну… мы же на корабле. Давай сначала доплывём до острова, а потом будем искать пальму!

3. **Про пиратский кодекс**

Молодой пират спрашивает старого:

— А правда, что у пиратов есть строгий кодекс чести?

— Конечно! — отвечает старый. — Первое правило: не делиться ромом. Второе: не отдавать добычу. Третье: если кто-то нарушил первые два правила — он уже не пират!

4. **Про «йо‑хо‑хо» и последствия**

Пират проснулся после бурной ночи и с ужасом спрашивает товарища:

— Я вчера кричал «йо‑хо‑хо»?

— Кричал.

— А «на абордаж»?

— И это кричал.

— А что ещё?

— Ты ещё пообещал жениться на попугае капитана.

— О нет…

— Не переживай, он отказался. Сказал, что ты слишком шумный.

5. **Про пиратскую диету**

— Почему ты такой худой? — спрашивают пирата.

— Диета! — гордо отвечает он. — Ром — жидкость, значит, не считается. Сухари — сухие, значит, почти не еда. А рыба… ну, её ещё поймать надо!

6. **Про капитана и штурвал**

Капитан кричит:

— Кто трогал штурвал?!

Все молчат.

— Я спрашиваю: кто трогал штурвал?!

Один робко поднимает руку:

— Я… думал, это руль.

— Руль?! Ты что, не знаешь, чем штурвал от руля отличается?!

— Теперь знаю. Штурвал — это то, за что нельзя трогать!

7. **Про сокровища и логику**

Пираты нашли сундучок с монетами. Один говорит:

— Надо поделить поровну!

Другой:

— Поровну — это как?

Первый:

— Ну, ты берёшь одну, я беру одну, и так пока не кончится.

Второй:

— А если останется одна?

Первый (задумчиво):

— Тогда… я её возьму. Я же придумал систему!

8. **Про пиратский юмор**

— Почему пираты любят анекдоты?

— Потому что смех — это лучшее сокровище!

— А почему они всегда смеются над одними и теми же шутками?

— Потому что у них только одна голова на всех!

9. **Про крюк и вежливость**

Пират с крюком вместо руки вежливо протягивает её для приветствия:

— Рад знакомству!

Собеседник в ужасе:

— Э-э… я, пожалуй, просто кивну…

Пират:

— Не бойся, я не кусаюсь. Только цепляюсь!

10. **Про пиратскую философию**

— Зачем ты носишь повязку на глазу? — спрашивают пирата.

— Чтобы видеть мир иначе!

— Но ты же просто закрываешь глаз…

— Вот именно! Иногда надо закрыть один глаз, чтобы лучше разглядеть сокровища в другом!

Глава 2Одинокий волк, или Пират, который не умел дружить

На бескрайних просторах океана, где волны шепчут тайны, а ветер разносит солёный смех, бороздил воды самый необычный пират в истории — капитан Волчара. Прозвали его так не зря: он и впрямь был похож на одинокого волка — вечно хмурый, с пронзительным взглядом и привычкой рычать на подчинённых.

— Почему у вас на флаге не череп с костями, а волчья морда? — как‑то осмелился спросить юнга.

— Потому что череп — это банально, — буркнул Волчара. — А волчья морда — это *я* в плохом настроении.

Команда у капитана была… своеобразная. Боцман Крокодил (который на самом деле был хомяком‑переростком), кок Суп (потому что вечно что‑то варил, даже когда не надо), и навигатор Карта — попугай, который знал все маршруты, но предпочитал орать: «Йо‑хо‑хо, а я полетел!» и улетать в неизвестном направлении.

Однажды Волчара обнаружил на палубе подозрительный свёрток. Развернул — а там щенок. Маленький, дрожащий и с глазами, полными надежды.

— Что это?! — рявкнул капитан.

— Это… ваш новый помощник! — пролепетал юнга. — Он вас полюбит, и вы… ну… станете добрее.

Волчара фыркнул:

— Я — пират! Я не «добрею». Я пугаю, граблю и рычу!

Но щенок уже лизнул его сапог и завилял хвостом так яростно, что чуть не перевернул корабль.

С этого дня жизнь на судне изменилась.

* Щенок (которого, скрепя сердце, назвали Барбосом) спал в капитанской шляпе, из‑за чего Волчара ходил с вечно смятым видом.

* Он гонялся за чайками, и те в панике сбрасывали рыбу прямо на голову боцмана Крокодила.

* А однажды Барбос нашёл в трюме сундук с «сокровищами» (на деле — старые носки кока Супа) и радостно разнёс их по всему кораблю.

— Это катастрофа! — вопил Волчара. — Мы пираты, а не собачий питомник!

— Но капитан, он такой милый! — вздыхали матросы.

— «Милый» — это не пиратское слово! — рычал Волчара, но уже без прежнего пыла.

А потом случилось непредвиденное. На корабль напали конкуренты — банда пиратов под предводительством капитана Зубоскала, известного своей жестокостью и любовью к зубным анекдотам («Почему акулы не ходят к дантисту? Потому что у них всегда полный набор!»).

Волчара приготовился к бою, но тут Барбос… бросился к Зубоскалу и начал лизать ему сапоги.

— Э‑э… что это? — растерялся грозный капитан.

— Это… моя собака, — мрачно сказал Волчара. — Она вас обожает.

Зубоскал смутился. Он мог запугать кого угодно, но не щенка, который смотрел на него, как на лучшего друга.

— Ладно, — пробурчал он. — Мы… пожалуй, уйдём. Но только потому, что у меня аллергия на щенячью радость!

Когда враги отступили, команда взорвалась аплодисментами.

— Капитан, вы спасли нас!

— Я? — удивился Волчара. — Это всё Барбос!

— Значит, вы научились… дружить? — осторожно спросил юнга.

Волчара посмотрел на щенка, который уже тащил ему свою игрушку (полусъеденный сапог), и вздохнул:

— Нет. Я просто научился терпеть. Но это почти то же самое.

И хотя капитан по‑прежнему рычал на матросов и грозился выбросить Барбоса на первый попавшийся остров, каждую ночь щенок спал у него в каюте, а Волчара тихонько чесал его за ухом — чтобы никто не видел.

Потому что даже одинокий волк иногда нуждается в друге. Особенно если этот друг — пушистый, вечно голодный и обожает приносить хозяину всё, что найдёт (даже если это старый башмак или чья‑то серьга).

**Мораль:** Даже самый грозный пират может стать чуточку мягче — если рядом есть тот, кто верит в него больше, чем он сам.