Баллады

Князь и лешачонок (2014 год)

Древности рассказ правдив – Где сгустился леса полог, Среди прочих чуд и див Жил печальный лешачонок.

Лешачонок тот хотел Сладкий вкус отведать власти. И однажды (вот – удел!) Подвернулось ему счастье.

Встретив на лесной тропе, Молвил: «Может путь покажешь Сквозь дубраву, мальчик, мне?» Лешачонку юный княжич.

«Возвращаюсь я домой Править чтоб моим народом. Ждёт меня венец златой… Покажи, прошу, дорогу!»

И решил тут наш герой Всё забрать путём обмана: Кличет княжича с собой В хладный мрак седой дубравы.

И оставил в глубине Леса, где не видны лица… Сам же, на его коне, Он является в столицу,

И идёт он ко дворцу, Княжича приняв обличье… Но одежда не к лицу, Не знакомы все обычьи…

Тихо шепчется весь двор Прямо за его спиною: «Как вернулся князь наш с гор, Поведение другое

Стало у него, и глас, Что скрипенье старой бочки… И не узнаёт ни нас, Ни лица родимой дочки…»

Но не смеют вслух сказать - И из страха лицемерят; На широкую кровать Семь перин пуховых стелют…

Зажил леший во дворце И своей доволен долей. Только дочка по отце Иногда вздохнёт невольно…

Знать всю на балы, пиры, Созывает самозванец: Тратит деньги из казны, Приглашая дам на танец…

Княжич, мчись домой скорей, Чтобы сделать с мерзким что-то… Целых долгих девять дней По лесам плутал, болтам,

Государь наш молодой, Прежде чем прийти в столицу. Но на троне там – другой. И ему это не снится.

«Кто он? - спрашивает князь, Всей душой страшась ответа - В руки кто ему дал власть? И казнят его за это?»

«Как же? Он – наш государь, - Отвечал старик-прохожий, - Правил род его и встарь, Как казнить его мы можем?»

«Да не он ваш князь – а я!» Крикнул князь в ответ отважно. «Глянь ты, нищий, на себя! Иль позвать сюда мне стражу?»

Князь бежал от старика, Подходил к другим прохожим. Но на свой вопрос всегда Слышал он всё то же, то же:

«Ты не князь – пирует князь» Хоть ты бейся головою! Ночь настала: поднялась Тьма над замковой стеною.

Бродит князь наш у стены, Видит дочь свою в окошко, Слышит он её мольбы: «Подожду ещё немножко,

А потом сбегу я вдаль, Нет где лжи под каждой крышей: Не отец мне государь, Но мои слова не слышат…»

И окликнул дочку князь, И она его узнала, И слезами залилась, Стражу кликнула из зала.

Смотрят стражники в окно: Видят – что это такое? Непонятно ничего - Князь один был: стало двое.

Государь всё рассказал, И про лес, и про мальчонку. И явилась стража в зал, И схватила лешачонка.

Бился, мерзкий: что добыл Всё в мгновение пропало… Он рванул, что было сил, Скрылся в сумраке дубравы…

Так и в жизни люди лгут Ради славы, денег, власти. Но одно запомни, друг: Только честный найдёт счастье.

Невеста белого офицера (2023 год)

Алеет заря, как знамя Над скованной льдом рекою. Рабочих с утра сзывая Орут в небесах гудки. Твой город – всё твой, Елена - Однако же что с тобою? Бредёшь вдоль оград унылых, Бессильной полна тоски…

На улице – холод щиплет, А в доме чужие люди - Крестьяне и голь с глубинки, Разруха и крепкий мат… Лет десять назад кто ведал, Несчастная, что так будет? Обрушатся с неба беды, Русь гордую покарав?

Рыдай же теперь ночами В углу, отделённом шторой! О будущем не мечтая, Былое в душе храни! «Сестрица, ты помнишь папу? Беседы гостей, приёмы? Одежды, романсы, танцы, Минувшие счастья дни?»

«Забыла я их, Елена! И ты забывай, родная! Из прошлого вырвись плена, Храбрее гляди вперёд…» «А помнишь ли офицера, Которому отдала я Девичьего нежность сердца И жду уж десятый год?

Улыбка его – как солнце, В объятьях его – не страшно, А голос – суров и звонок… Ну что ты, вздохнув, молчишь?» «Давно он тебя, Елена, Успел позабыть, бедняжка! Сбежал далеко твой Германн – В Варшаву, Нью-Йорк, Париж!»

Не внемлет сестры советам Елена! И плачет горько, Сокрывшись от жизни света, Часы проводя в слезах… Не видит домов растущих, Рассеяна на работе И взор помертвел потухший… Лишь Германн в её глазах!

В страданье, идёт к соседке: «Колдунья ты, я слыхала?» «Во грех не вгоняй-ка, девка! Над ухом мне не жужжи!» «Направь жениха дорогу - Я так без него устала! - Скорей к моему порогу! Старушка, поворожи!»

И бабка взялась за дело: Плетёт колдовства узоры. Заклятия чуди древней, Мерянских слепых болот… Вот полночь пробила глухо - На стёклах блестят узоры, Уж лампы везде потухли… Елена не дремлет – ждёт.

Чу! Где-то стучат копыта: Размеренно, гулко, страшно. Входная дверь приоткрыта, Елена глядит во тьму… Меж изб проезжает всадник В будёновке… Нет, в фуражке! Девица его узнала! «О, Германн!» - кричит ему.

Схватилась за шубу, шапку, Как прыгнет с крыльца в объятья! Смеётся, целует жарко И станом ко стану льнёт… Не видит: шинель вся в дырах И кровь запеклась на ткани. Дыхания нет в любимом - Уста холодны, как лёд.

Всё жмётся к нему поближе: «Ты как пересёк границу? Признайся – ты из Парижа? Объездил Берлин, Нью-Йорк?» «Мой дом ты увидишь скоро, Но нужно поторопиться - Пусть зимние ночи долги, Погубит меня восход!»

«Где ж он?» «За седым Байкалом. Там мы проиграли битву. Средь сопок, волков, дацанов Остался мой полк давно… Нет-нет – не чини мне муку! Не надо творить молитву! Дай лучше скорее руку – Тебя подниму в седло».

И, лихо коня пришпорив, Понёсся он в ночь с невестой. Мелькают вокруг подворья, Бульвар и луна над ним. Прямою дорогой мёртвых Бегут из страны советской. И стая ворон с деревьев Кричит им венчальный гимн.

«Зачем ты меня похитил?» «В супруги возьму навеки. Разделишь со мной обитель - Земля и зелёный мох. Креститься нельзя, Елена! Пред нами леса и реки, А звёзды тускнеют в небе – Отмерян нам краткий срок».

Вдали уж остался город: Лишь снег под луной искрится, Да вьюга метёт сугробы… Не видно следов коня. Быстрей поездов Транссиба Мертвец с помертвелой мчится, К груди прижимая хладной, Где царские ордена.

«Кто гостем на свадьбе будет?» «Кто был мне при жизни дорог: Корнилов, Слащёв и Унгерн И сам адмирал Колчак. Довольна? Так сбрось же крестик – Он, точно гора, тяжёлый! А мы ещё не на месте, Хотя петухи кричат».

Тайгою несутся древней, Минуют холмы и горы, Летят над Байкала зевом, Едва не касаясь волн… Рассвет занялся… На месте! Глухое село, пригорок, Облупленный дом кирпичный. За домом – могильный холм.

«Где, Германн, мы? – с удивленьем Спросила его Елена. - В минувшее возвращения Ждала, а не тлен и прах!» Вновь крикнул петух. И видит - Скелет в униформе «белых» Сжимает её в костлявых, Покрытых землёй руках.

«Себя схоронила в прошлом Сама, выбирав неверно. Хоть будущее построить Могла, несмотря на строй. И в клетке у нас есть выбор - Ты жить бы могла, Елена, Трудясь, помогая людям… Теперь же – идём со мной!»

Петух завопил раз в третий, Пронзая морозный воздух. В душе у Елены трепет, Застряли в груди слова… Луч солнца блеснул на небе, Могилы земля развёрзлась. Туда провалился Германн. А с Германном – и она.

Алеет заря, как знамя, Над скованной льдом рекою. А в доме – сестра, страдая, Безмолвно сидит в тиши. Нет. Любящим сердцем знает, Что сталось порой ночною. И Господа молит – тайно, За грешные две души.