Баллады и Ко)

Пояснения к текстам

Контродоры - Орден, который служит Девин, она же Певица, она же Мать Миров. Певцы, сказители, бойцы и маги - все вместе. Собирают и хранят утраченные знания, потерянные легенды. Суть их служения - сохранение памяти народов и противостояние злу в любом его обличии.

Бахат - один из вымышленных жанров, которому я не нашла соответствия в нашей литературе. Это песня, всегда от первого лица, о счастье, которое досталось очень дорогой ценой, и которым очень дорожат. Всегда - о переломе судьбы, который оплатил это счастье. Очень часто - о глубокой древности.

Нэйтэ - песня-легенда, всегда с трагическим концом. Затрагивает события мифологического уровня. Всегда включают мотив противостояния.

Дойна - не путать с дайнами, песнями латышей и литовцев. Песня о событиях, которые были или могли быть. Всегда сюжетны.

Баллада о призраке

Вдалеке от дорог, над тенистым прудом,

Обнимают деревья покинутый дом,

Смотрит в окна луна равнодушно с небес,

И тревожно трепещет листвой дикий лес.

Не ступает людская нога никогда

На ступени крыльца и на берег пруда,

Но отсюда раз в год при ущербной луне

Едет призрачный всадник на черном коне.

Спит младенец грудной у него на руках,

Безмятежна улыбка на детских губах,

Всадник чутко его охраняет покой,

Обнимает дитя и целует порой.

А за всадником тень бледной девы летит,

- Умоляю, верни мне дитя! - говорит.

- Ты клялась, что отец его - я, - ей в ответ

Долетают слова. - Не отдам его, нет!

Рефрен (тихо):

Я рыцарь ночи,

Воитель страха,

Летучей мыши клеймо на латах,

Я выбрал путь свой

По доброй воле,

И не жалею о смертной доле...

Я почти позабыл прежней жизни года.

Паладином, мне помнится, был я тогда.

И немало я подвигов славных свершил,

И немало баллад в честь любимой сложил.

Но счастливые дни пролетели, как сон:

Темной ночью напал на столицу дракон

И с собою унес королевскую дочь...

Я единственный вызвался деве помочь.

Я повсюду искал похитителя след,

И под вечер услышал желанный ответ:

Голос девы с небес о спасенье взывал,

Удалился к востоку, затих и пропал.

А под утро случайный прохожий помог:

Видел он, как дракон пролетел на восток,

Дева с ним обнималась, восторга полна...

И я понял, что честь потеряла она.

Рефрен

Черным гневом палимый, продолжил я путь,

Чтобы клятву исполнить и деву вернуть,

Что с ней делать потом, пусть решает отец...

Вот уже и дороги забрезжил конец:

Я проведал про логово в Медных горах.

Вдруг явился старик предо мной в двух шагах,

Опираясь на посох, он молча стоял,

Горный ветер седыми кудрями играл.

Я спросил его, знает ли он, где дракон.

- У тебя два пути, - так ответствовал он,

- Или в битве с ним голову с честью сложить,

Иль за право победы мне вечно служить:

Я тебя наделю тайной силой сполна,

Одолеть исполина поможет она,

Но погубит тебя королевская дочь,

Против хитрости сила бессильна помочь.

Рефрен

Знай, когда ты дракона в сраженье убьешь,

И в пещере плененную деву найдешь

И, лишенную чести, доставишь домой -

В этот день ангел смерти придет за тобой.

Дева, пав на колени, заплачет навзрыд,

И в насилье над нею тебя обвинит,

Королевское сердце пронзит этот плач,

И тебя, словно вора, повесит палач.

До того эта дева любовью полна,

Что почти превратилась в дракона она,

И под сердцем коварным уже понесла

Плод давно предреченного мудрыми зла.

Если в битве тебя похититель сразит,

Гибель страшная этому миру грозит,

Если ж примешь ты тайную помощь мою,

Сгубишь душу, но мир устоит на краю...

Рефрен

Долгим было молчанье. Потом я спросил:

- Так ты хочешь, чтоб я тебе мертвый служил?

Если так, я согласен погибнуть в петле,

Лишь бы люди пожили еще на земле...

И великая сила вошла в мою плоть:

Мне казалось - я гору могу расколоть.

- Выпей крови дракона! - велел мне старик,

Отвернулся и скрылся из глаз в тот же миг.

Я драконью пещеру в утесе нашел,

И в нее, как хозяин, без страха вошел,

Без труда соблазнителя девы сразил

И с клинка теплой крови драконьей испил,

Кровь была горяча, солона и горька,

Яд бессмертия в ней накопили века.

И, последние капли стирая с меча,

Я смеялся в душе над петлей палача...

Рефрен

Так и вышло - я принял позорную смерть,

Но еще не успела заря догореть,

Старец вызвал меня, я на зов поспешил,

И без малого год ему честно служил,

Но, лишь месяц девятый пошел на уклон,

От служенья был старцем я освобожден:

Он поведал, что в эту вот самую ночь

В тяжких родах умрет королевская дочь.

Коль дитя заберет настоящий отец,

Ждет невинную душу печальный конец,

Если ж я его с ложа похитить смогу,

Не достанется отпрыск дракона Врагу.

Над землей загремели копыта в ответ,

В мире мест, недоступных для призраков, нет,

И, чуть только был сын королевны рожден,

Встали двое над ним: паладин и дракон.

Рефрен

- Мой! - дракон проревел, выдыхая огонь.

- Мой! - сказал паладин, простирая ладонь.

А младенец в пеленках тихонько зевнул,

Улыбнулся невинно, и сладко заснул.

- Не отдам... - прошептала несчастная мать.

Отвечал паладин ей: - Придется отдать!

Ты клялась перед всеми, что он от меня,

Значит, я над ним властен! Отец его - я!

И во мраке растаял навеки дракон,

И прервался предсмертный томительный стон,

И повез паладин сына спящего прочь,

А за ними вослед - королевская дочь...

Сколько лет миновало с тех пор - не сочтешь,

Но доныне, коль чудом туда забредешь,

Раз в году, при девятой ущербной луне,

Встретишь рыцаря ночи на черном коне...

Рефрен

Баллада о последнем контродоре

А я не менестрель, не трубадур – я контродор.

Я не умею сладко петь баллады.

Забвенье мне - награда, плата золотом - позор,

И господин - святое слово "надо".

Я не взыскую славы, на турнирах струн не рву

И не ношу цвета Прекрасной Дамы.

Я не играю роли в ваших драмах - я живу

На перекрестках жизни странной драмы.

Я не слагаю саг, и жанр любовный не по мне -

Мой слог звенит чеканной древней речью.

С клинком в руке я на коне скитаюсь по стране -

Я человек с судьбой не человечьей:

Я - маг, и воин, и поэт, мой рок меня ведет,

Мой конь идет между двумя мирами,

Мне голос Матери Миров творенья гимн поет

И снится мир сжигающее пламя

То было тысячу эпох уже тому назад,

И мир забыл про орден контродоров,

Но помню я - и одинок - и, памятью распят,

Ищу других, испивших в Чаше - слово.

Мир на закате волшебства к таким, как я, суров,

Вода горька, у хлеба вкус тревоги,

Безжизнен свет, и ветер лют...

Благая Мать Миров,

Храни меня, храни в моей дороге.

Баллада о ладье

Когда реальней жизни сон,

Стирает разум грань.

Мне льется в сердце странный звон,

Мне слышен океан.

В него впадают реки лет,

Он их в себе хранит,

Изменчив, как скользящий свет,

Незыблем, как гранит.

Играет пенистым венцом

Волна в мерцанье звезд.

Мне снится юное лицо

В короне тяжких кос:

Улыбка счастья на губах,

Страдальческая бровь,

В навеки сомкнутых глазах

Еще жива любовь, -

Лицо? Скорее - светлый лик!

В ней все - напополам.

Она - надломленный тростник,

Доверенный волнам.

Живая даже в вечном сне,

По времени реке

Плывет, качаясь на волне.

В хрустальном челноке.

Клинок из тьмы и серебра

В руке ее зажат,

Осколки капель янтаря

Вокруг чела лежат...

Но с кем была твоя борьба,

Никто не скажет мне.

Куда вела тебя судьба?

В каком сожгла огне?

Какой ты выдержала бой,

Страдая и любя,

Что мироздания закон

Не писан для тебя? -

К истокам времени-реки,

Качаясь и звеня,

Плывет - теченью вопреки! -

Хрустальная ладья!

Ты так освобожденно спишь,

Пронзая ток времен -

Зачем зовешь, куда манишь,

Тревожа хрупкий сон?

Неужто горького пути

Ты не смогла пройти,

И чаша смертного вина

Не выпита до дна?

Но для моих ли слабых плеч

Такой безмерный груз?

По мне ли твой тяжелый меч -

Сиянья с тьмой союз?

Смогу ли я идти вперед,

Когда терзает страх,

Туда, куда укажет долг,

Где ждет безвестный враг?

Смогу ли я не отступить

И в пламени костра,

И эту чашу пригубить,

Когда придет пора?

Смогу ли я отдаться снам,

И в мыслях не тая,

К каким причалит берегам

Печальная ладья?

...Загадочно мерцает сталь

Заветного клинка,

И в тишине поет хрусталь,

И мерно катит воды вдаль

Великая Река.

Баллада о Стражах

Немало веков над землей пролетело,

Пылал не однажды рассвет

С тех пор, как сражалась прекрасная дева,

Дочь горного князя, Халет.

Она на границу водила отряды

Охотников, горных стрелков,

И древние горы седого Димбада

Не знали вторжений врагов.

Любовь налетела внезапно, как ветер,

И кончилось время тревог,

И горную львицу увез в свои степи

Князь Гарад Халдаэронг.

Светла, словно горы, димбадская львица,

И темен Хандаба боец -

Но рядом бежали ее кобылица

И черный степной жеребец!

Они Равновесия Стражами стали:

Доныне за тьму и за свет

Сражаются Гарад Зеленое Пламя

И горная львица Халет,

И нет в их отряде ни светлых, ни темных -

Есть те, кто хранит ваш покой,

За звездным пределом, на дальних дорогах

Ведут они с хаосом бой.

А я - лишь певица, но вещие струны

Тревожат напевом меня:

Я слышу, как в мире, и древнем, и юном,

Рождается песня огня!

Я слышу, как рушатся вечные стены,

Как входят вражда и раздор,

И если в порядке все в этой Вселенной,

То я уже - не контродор!

Халет, здесь недобрые вестники ходят!

Я знаю - во все времена

В пиру и в печали, в бою и в походе

Клинку помогала струна -

Но вот мои струны, и песня, и голос -

Я здесь, я готова идти!

Халет, я одна бы с бедою боролась,

Когда бы я знала пути...

Димбадская львица, над этой землею

Кровавые звезды горят,

И пепел теплеет под мертвой луною...

Я твой призываю отряд!

Княгиня Халет, подними свое знамя,

Верни нам покой и весну,

И пусть осеняет Зеленое Пламя

Истерзанную страну...

Баллада о Быстрой Горе

Есть седая гора

Там, где мира конец,

Словно из серебра

Ледниковый венец,

И мерцает огонь

На вершине порой...

Называют ее

Люди Быстрой Горой.

Если времени нет,

А дорога зовет,

Отправляйся туда,

Где нетающий лед,

Там пещеру найди

И шагни в ее пасть,

И три шага пройди,

Чтобы к месту попасть.

Туда гонитнужда,

А не глупая блажь:

За три шага - три дня

Своей жизни отдашь...

Только, воин иль раб,

Трус - иль смел до поры, -

Никогда не ходи

На вершину горы:

Там, на Быстрой Горе,

Вещий камень лежит,

Из-под камня того

Ведьма-речка бежит,

Словно жидкий огонь

В этой речке вода,

Не напьешься ее

Никогда, никогда.

Коль отведал воды -

По теченью пойдешь,

Не вернешься назад,

Пропадешь ни за грош,

Будешь вечно шагать

За течением вслед,

Не дойдешь до конца

И за тысячу лет.

И не вспомнит никто,

Был ли ты на земле,

До того, как ушел

И растаял во мгле.

А закончится срок -

Ты до устья дойдешь,

И увидишь исток,

И тогда-то поймешь,

Что попался в кольцо,

И что выбора нет:

Или снова шагать

За течением вслед,

Или вниз головой -

Да о камень-вещун...

Иль коснуться рукою

Серебряных струн -

И за песней твоей

Кто-то двинется в путь,

Чтоб на Быструю Гору

Поближе взглянуть,

Вещий камень найти

Да водицы испить,

И уйти по реке,

И тебя отпустить...

Только жажда тебя

Будет вечно томить,

Да речушка во сне

За теченьем манить,

И судьбу, и людей,

И свой дар проклянешь,

Но дорогу туда

Никогда не найдешь.

Эту жажду залить

Не способна вода:

Ты не сможешь забыть

Никогда, никогда...

Баллада о Ледяной Короне

Из красного золота древний венец

Колдунье одной приглянулся,

И, скованный властью ее, мой отец,

Правитель Арханы, Владыка Сердец,

С охоты назад не вернулся:

Из чащи раздался о помощи крик,

И эльфы на зов поспешили,

А перед Владыкой мелькнул яркий блик -

То лис златошерстый явился на миг,

И ветви красавца укрыли.

В погоню пустился Владыка Сердец...

Найти мы его не сумели.

На братовы кудри лег тяжкий венец...

Но сон мне приснился, что жив наш отец -

Хоть не в человеческом теле.

Настоем из волчьего цвета в лицо

Плеснула Владыке колдунья -

Забыл он, чьим был королем и отцом,

Бежит волколаком неспешной трусцой

По бледной тропе полнолунья.

И пламя стыда обожгло, словно плеть -

Помилуй, великая Дана! -

Как можешь сама ты на это смотреть?!

Мгновенноживущая смела надеть

Святую Корону Арханы!

Скажи мне, богиня, как жизнь мою несть

Под гнетом такого позора?!.

Но слуха коснулась желанная весть:

В Архану пришли и пока еще здесь

Два странника, два контродора.

И я обняла пыльный посох певца:

- Все, чем я владею, возьмите!

Согласна рабыней вам быть до конца -

Лишь только, молю вас, спасите отца,

Корону Арханы верните!

Но взгляд у певца был острее, чем нож:

- Зовись контродором отныне.

Дорогой на истинный Север пойдешь.

Обличье отца и Корону вернешь,

Лишь мир свой навеки покинув.

Надень Ледяную Корону, дитя,

И к Снежной неси ее Чаше -

Там все возвратится на круги своя...

И пусть охраняют в дороге тебя

Твой меч и моления наши...

В арханский дворец пробирался рассвет,

Скользя по пустым коридорам,

По тронному залу, Престолу Побед,

По спальне, в которой меня больше нет -

Рассвет рождества контродора.

Горячий арханец храпит под седлом,

Ложится на повод упрямо,

Беседует лютня с тяжелым клинком,

И лоб мой, и сердце окованы льдом,

И тает в тумане за конским хвостом

Потерянная Архана...

Баллада о Короле

В ожиданье сигнала скакун мой продрог,

И поет в предвкушении битвы клинок,

Мой отряд невелик, но какой в силе прок -

Повелитель в плену, но поет его рог,

И под стуком подков задрожала земля -

За Короля!

Королева была так светла и мила,

На веселье ее я смотреть не смогла,

Я коня с королевской конюшни взяла,

И служанка мне латы ее принесла,

И бойцов проводила со вздохом земля -

За Короля!

Пусть я Леди - мне ведома радость боев,

В моих жилах течет королевская кровь,

И судеб начертанье свершается вновь

В синем звоне крылатых эльфийских клинков,

И вдогонку нам шлет свою силу земля -

За Короля!

Слезы вдов и пронзительный крик матерей

Обжигают меня, как удары плетей.

Не рожали здесь жены таких дочерей,

И пускай не найти мне отчизны своей,

Мне навеки родной стала эта земля -

За Короля!

Там над лагерем вражьим вздымается стяг,

Ветром зимнего утра полощется мрак,

В небе звездами Рока сплетается знак,

И несет Флоримэль меня в ярость атак,

Чтоб под властью врага не стонала земля -

За Короля!

Свою жатву кровавую смерть соберет.

Может, жизнь мою чья-то стрела оборвет,

Но, покуда нас рог королевский зовет,

Мой клинок для врага песню смерти поет,

И вино вражьих ран пьет допьяна земля -

За Короля!

Мой отряд Королевой считает меня,

Дана даст - я смогу обмануть Короля,

Пусть он думает, будто она, а не я

Прорубилась к нему и взяла на коня,

Пусть не ведает истины даже земля -

Кто сражался за Короля!

Он осыплет ее целым ворохом роз,

Он расскажет ей, что он в плену перенес...

На решетке забрала рисует мороз,

И не видит никто на щеках моих слез,

Но ликует, встречая Владыку, земля -

За Короля!

Я не знала, как близок сужденный мне Рок:

Королеву укрыл монастырский порог,

И Король мне прислал свой изрубленный рог -

Он запомнил поющий эльфийский клинок!

И меня под венец проводила земля -

За Короля!

...Но дорога на Истинный Север пуста,

И мечтою навеки осталась мечта,

Королева должна быть, как ландыш, чиста,

И никто не окликнул, когда я ушла,

Но слезу уронила, прощаясь, земля -

За Короля...

Баллада о Королеве

Под луной серебрится река.

Уплывают в ночь облака.

Обнимает зиму весна.

Над Столицей Грез тишина.

И безмолвно стоит у окна,

Как всегда,

Одна -

Королева...

Миновала тысяча лет,

Но не виден времени след:

Белоснежен блеск ее кос,

И глаза не меркнут от слез.

Безмятежна и холодна,

Как всегда,

Одна -

Королева...

Что судьба, если сердцем стар?

Где-то бьется с бурей драккар,

И в бою ломается меч -

Но усталость не гнет ей плеч.

Только встретит сияние дня,

Как всегда,

Одна -

Королева...

Где-то в спальне горит свеча,

Где-то нежность гонит печаль...

Не нужна ей тяжесть венца,

Золотая клетка дворца -

Но стоит у слепого окна,

Как всегда,

Одна -

Королева...

Судьбы мира, радость и страх

Держит в тонких своих руках...

Свой народ за тяжесть пути,

Что судил тебе он, прости,

Уходя в край вечного сна,

Как всегда,

Одна -

Королева...

Баллада о полуэльфе

Метель заметает следы за спиной.

Споткнулся арханец устало.

Какое проклятье идет вслед за мной?

О, как далеко за моею спиной

Осталась родная Архана...

Забрезжил вдали еле видимый свет...

Эй, голову выше дружище!

Вперед, Флоримэль, будешь нынче согрет,

И я заработаю пару монет -

Пусть вьюга тоскует и свищет,

Лети же, мой друг, по продрогшей земле,

Как бражник на пламя пожара!

Осталось недолго мне мерзнуть в седле -

Так может сиять в наступающей мгле

Лишь факел-маяк - авалара!

- Эй, кто там? Здесь замок Властителя Звезд! -

Сквозь вьюгу ко мне долетело.

Копытам арханца откликнулся мост,

Эльфийский клинок заскулил, словно пес,

И лютня в чехле зазвенела:

Владыками Звезд называют людей?!

Да где ж это видано, Дана?!

Клянусь королевскою кровью моей,

Такого позора с рождения дней

Не ведали эльфы Арханы!

Ну что же, к воротам - вперед, Флоримэль!

Посмотрим, что здесь за Владыка...

Кулак на эфесе клинка побелел.

Но кто-то окликнул меня: - Менестрель?

Тебя призывает Великий!

Я в двери вошла, но застыла столбом:

Такого я не ожидала...

Сказал полуэльф:

- Место есть за столом,

Садись и согрейся горячим вином.

Как имя?

- Зови меня - Дара.

Какую мне песню пропеть для тебя,

Чтоб был ты доволен и весел?

Но мрачно взглянул полуэльф на меня

И тихо ответил, сквозь зубы цедя:

- Спасибо, но мне не до песен.

Скажи-ка мне лучше, не слышала ль ты,

Коль знаешь все песни на свете,

Про Голос, взывающий из пустоты,

Про меч, возникающий из темноты,

И Смерть, что приходит за этим?

Она вслед за мною ступает, во мрак

Моих сторожей забирая... -

И я полуэльфу ответила так:

- Да, каждый сказитель хоть в чем-то - но маг,

Но песен таких я не знаю.

Но знаю, что жизни не выверен срок,

И твердо запомнила с детства:

Уж коль на тебя ополчается Рок,

Неробкое сердце и верный клинок -

Надежней не ведаю средства.

Еще можно Первых на помощь позвать...

- Я Старшую Кровь ненавижу!

Изинда, моя благородная мать,

Насилья дитя отказалась признать,

Собакам меня приказала отдать,

Едва только свет я увижу!

Проклятье Изинды за мною идет... -

Мой меч тихо вышел из ножен:

- Милорд, менестрель ведь не только поет...

Поставь-ка меня нынче ночью на пост -

Быть может, хоть это поможет? -

Но хохот насмешки меня оглушил:

- Уж, верно, ты справишься, Дара!

Ты тоньше тростинки, и стан твой красив,

Ты носишь клинок - а достанет ли сил

Его занести для удара?

Певица, не женское дело - война!

Оставь же безумные речи.

Оружье твое - это лютни струна...

Тебя похороним - ты думаешь, нам

Здесь будет от этого легче?

- Я знаю, что жизни не выверен срок,

И следую голосу чести.

- Ну что ж... если хочешь - храни мой порог.

Посмотрим, что сможет девчонки клинок

Ответить оружию смерти!

Я молча кивнула и встала на пост.

Ну что же, сегодня узнаем,

Что там напугало Властителя Звезд...

И я не проста, и клинок мой не прост -

Со Смертью давно мы играем.

Вот замок тревожно забылся, затих,

Все новых смертей ожидая...

Послышалось:

- Дара?! - и в этот же миг

Из мрака клинок предо мною возник,

С шипением воздух пронзая.

- Миледи?!. Проклятие!.. Дай мне пройти!

Он землю поганить не вправе! -

Но я улыбнулась:

- Здесь нету пути,

Изинда, тебе было б лучше уйти -

Не дам я свершиться расправе.

Изинда, ребенок твой не виноват!

Ты просто больна - ты безумна!

Но взвился клинок ее. Выпад - и скат,

И синие искры снопами летят,

И стонут мечи, словно струны.

- О нет! Я другому служу королю!

И нет его власти предела!

Тебя я, миледи, отправлю к нему!..

Но меч мой вонзился в шипящую тьму,

И кровь на клинке закипела.

От вопля предсмертного дрогнула твердь,

И я преклонила колено.

Изинда, о, как мы могли просмотреть?!

Ты душу Врагу подарила за месть -

А мы не узнали измены...

Изинда, хранит полуэльфа Судьба -

Ты вытравить плод не сумела,

Младенца не тронула свора собак -

Но ты предпочла не понять этот знак.

Какой же ты злобой кипела...

За плечи меня полуэльф приподнял:

- Ты ранена?! Ранена, Дара?! -

Но горькою вышла улыбка моя:

- Ты видишь - девчонка-певица смогла

Свой меч занести для удара...

- Прости меня, Дара... Твоя красота

Меня поразила, не скрою:

Ты столь же прекрасна, насколько горда...

Но я растоплю твой венец изо льда -

Ты станешь моею женою!

Прими ж благодарность мою и любовь!

Отказам меня ты обидишь...

- Ты делаешь честь менестрелю, милорд,

Но в жилах моих - только Старшая Кровь,

Которую ты ненавидишь!

Меня звал подарком дождя мой отец,

Клинок мой - эльфийской работы,

В Архане мой дом - королевский дворец,

И я - контродор, а не просто певец,

И конь мой - арханской породы!

Изинда была мне почти что сестрой,

Ведь с нею мы выросли вместе,

И я попрощаюсь сегодня с тобой -

Нет, я не могу стать твоею женой:

Я следую голосу чести!

...И снова уносит меня Флоримэль

Туда, где еще не бывала,

Следы за спиной заметает метель,

И смотрит отчаянно вслед полуэльф,

И светит звезда-авалара...

Ноябрьская баллада

Осеннее небо хмурится,

И ветер к ночи - к дождю.

Пустеют холодные улицы,

Да я гостей и не жду.

Лишь в полночь свеча оплывшая,

Роняя слезами воск,

Разбудит во мне не бывшее,

Придуманное всерьез.

И в стуке дождя почудится

Неровная дробь копыт,

И ветер по черным улицам,

Как конница, пролетит,

И шелест плаща промокшего

Напомнит мне шум ветвей,

И кто-то шепнет: "Ты ждешь еще?

В дорогу - скорей, скорей!"

Ноябрьское небо - мглистое,

У края земли - свинцом...

Холодного ветра выхлесты,

Как плети, летят в лицо.

И сердце, как птица мечется,

И рвется в ночной простор:

Там где-то, у края вечности,

Еще не погас костер!

Стреляют колюче искрами

Дрова на сыром ветру.

Там молча самые близкие

Меня будут ждать к утру!

Успеть бы, прорваться к небыли,

Решиться судьбу сломать!

...под хмурым осенним небом мне

Опять до утра стоять...

Баллада о древней крепости

Убегает дорога, копыта стучат,

Ветер бьется подстреленной птицей,

Но поныне, как целую вечность назад,

В небо грозная крепость стремится.

Пусть не помнит никто ни легенд, ни имен

Тех, кто насмерть стоял здесь когда-то,

Но стоит часовым на пороге времен

Нерушимая Крепость Заката.

Там, где гордые башни из стен поднялись

Над соленой танцующей пеной,

Песни старые в древнюю кладку вплелись,

И не падают, держатся стены.

Им стоять так всегда - до начала Конца,

Тьмы и Света последнего боя...

А покуда - будить вдохновенье певца,

Отражая набеги прибоя.

Неприступные башни и шелест песка.

Тень от стен - темным грузом на плечи...

И - как эхо, случайная весть сквозь века -

Отзвук песни на древнем наречье.

Волчья баллада

Осенние ночи наводят тоску,

Дыханью становится тесно,

Опять шепот ветра крадется к виску,

И просится в небо отчаянно с губ

Звериная, дикая песня.

Пугаюсь голодного блеска зрачков,

Увидев свое отраженье,

И света прошу у друзей и врагов,

И счастлива тяжестью новых оков,

И праздную вновь пораженье.

В крови моей бьется неведомый яд,

Рвет душу в кровавые клочья

Которую осень... а мне говорят:

"Тебе ли грустить, что подходит ноябрь,

Страшиться пришествия ночи?"

Воистину мрака бояться - не мне!

Я ночи раба и царица.

В зрачках моих отсвет болотных огней,

Вглядись - и увидишь: при полной Луне

В глаза тебе смотрит волчица.

На холке колюче встопорщилась ость,

В гортани рычанье клокочет:

Откуда забрел ты, непрошеный гость?

Что ищешь под льдистыми взглядами звезд,

Под кровом моей волчьей ночи?!

От сахарной вспышки блеснувших клыков

Смертельной повеет истомой...

Я в силах прогнать наваждения снов,

Но как укротить мне проклятую кровь -

Клеймо королевского дома?..

Как в клетке, мечусь от зари до зари,

Что делать с собою, не зная...

Листаю года - ноябри, ноябри...

Снаружи - супруга и мать, а внутри -

Волчица, волчица лесная...

Баллада о сидах

Есть, говорят,

Там, где закат

Целует в губы прибой,

Такая страна,

Где утром луна

Спускается на покой.

Там маки горят,

Долины наряд

Синеет цветущим льном,

И чаши холмов

До самых краев

Наполнены волшебством.

Под сенью лесной

Зимой и весной

Цветы струят аромат,

И легок там путь,

Но бойся уснуть -

Уже не придешь назад.

В туманной тиши

Коснется души

Чарующей песни звук,

И сердце замрет,

И кровь запоет,

И выпадет меч из рук.

И все, чем ты жил,

Чем ты дорожил,

Рассеется, словно дым,

И лунной тропой

За песней ночной

Ты молча уйдешь в холмы.

Там столько чудес -

Там каменный лес

И каменные цветы...

Забудешь навек

Про солнце и снег,

Про звезды и ветер ты.

Под ласку речей,

Улыбку очей

Забудешь про белый свет,

Отдашь себя им,

И мигом одним

Покажутся сотни лет,

Ведь та, что поет,

Чарует, зовет,

Не знает горя и слез,

Огня горячей,

Снегов холодней,

Прекраснее летних звезд.

Коль ты певец,

Подземный дворец

Отныне твой вечный дом.

Будешь внимать

Опять и опять

Песням дев под холмом,

Как жаждущий в зной

Над звонкой волной,

К музыке припадешь,

Слух заградить,

Уйти и забыть

Сил в себе не найдешь.

Лишь рыцарь бы смог,

Вспомнив свой долг,

Вдруг попросить: "Отпусти!"

И дева холмов,

Растаяв, как сон,

Печально вздохнет: "Прости..."

Не вспомнишь пути -

Проснешься один,

Умытый ночной росой.

Но к людям придешь,

И с дрожью поймешь,

Что ты им теперь чужой.

Пока ты внимал

Волшебным словам,

Минуло три сотни лет.

Ни к полым холмам,

Ни к прежним годам

Обратной дороги нет.

Усталой душе

Нет счастья уже,

В седых глазах - пустота.

И только во сне

При полной луне

Приснится порою - Та...

Баллада о Диего

Графская дочь хороша, как ночная фея,

взгляд с поволокой, губы манят истомой.

Глаз на нее Диего поднять не смеет:

не для него расцвела, суждена другому.

Речи теряет дар, опускает руки,

только заслышит, как графская дочь смеется...

Хмурится граф и молчит, но доносят слуги:

он недоволен страстью оруженосца.

Свет без ее улыбки не мил Диего,

время идет - и все ближе разлука с милой.

В горы поднявшись, он в пропасть упал с разбега -

но подхватили его золотые крылья,

взмыли в небо закатное над скалою,

в чистое солнце бережно окунули,

подняли ввысь над радугой ледяною -

и на ладони земли, как дитя, вернули.

А когда он поднялся, глазам не веря,

и посмотрел вокруг себя удивленно,

встретился взглядом с глазами древнего зверя...

Понял Диего, что был он спасен драконом,

с горечью вымолвил:

- Благодарю, могучий,

только напрасно ты время и силы тратил...

В небе над ним грозовые нависли тучи,

пали на теплый камень тугие капли,

и покачал головою дракон:

- Мой мальчик,

стоит ли жизнь отдавать, как потертый грошик?

Небо сегодня над нами до слез печально,

завтра - увидишь - утро будет хорошим.

Что за беда, если вдруг отказала дама?

Горю помочь твоему мне совсем не трудно...

Юный оруженосец глядит упрямо,

юный оруженосец кусает губы:

- Графская дочь... Через месяц - венец, разлука.

А без нее мне не жить на земле, могучий!

И рассмеялся дракон, видя эту муку,

крылья раскрыл золотые над горной кручей:

- Ах, эти дети... тебе принесу я деву,

ты же отдашь мне голову господина.

Молча Диего глядит, побледнев от гнева,

каплей дождя на губах - дорогое имя.

- Графская дочь мне дороже, чем жизнь, но честью

не заплачу за любовь, лучше в бездну кану!

Если мне не суждено быть с любимой вместе,

я за могилой ждать ее вечно стану...

К краю обрыва Диего шагнул без страха,

только на небо взглянул, да шепнул: "Родная"...

Горным утесом на плечи ладони графа

юноше опустились, к земле склоняя.

- Я не желаю смерти твоей, не надо,

верность твою испытал я, страшась измены.

Верному сердцу достойную дам награду -

оруженосец мой, преклони колено...

Тучи рассеялись, солнце лучом последним

позолотило меч и согрело душу.

- Рыцарь Диего, ты славы моей наследник,

верю, что клятвы рыцарской не нарушишь.

Рыцарь Диего поднялся с земли с поклоном:

- Благодарю, господин мой, за честь и веру,

но я на землю смотрел, как глядят драконы,

и жизнь свою мерить буду иною мерой.

Там, наверху, у души вырастают крылья,

нет ей границ в бесконечности небосвода.

Если спущусь назад - стану вновь бессильным,

там, среди вечных льдов, обрету свободу...

Долго смотрели вслед ему граф с драконом,

долго горело небо.

Потом остыло...

Камень и лед для отшельника стали домом.

Небо и ветер стали его могилой.

Баллада о тени

Не проси меня говорить с тобой ни о чем.

Нет у тени ответа, которого ты искал.

Я незримо стою и молчу за твоим плечом,

Я смотрю за тебя в лабиринты пустых зеркал.

Там блуждают другие призраки - голоса,

Томный трепет ресниц, шелест шелка и сердца стук.

Но однажды ты в зеркале встретишь мои глаза,

И уронишь заклятый хрусталь из бессильных рук.

Разлетятся осколки, и с ними - я, не собрать,

Окровавленным пальцам назад меня не вернуть.

Но пока я молчу и смотрю - можешь мирно спать.

...если сможешь забыть, что мешает тебе заснуть.

Баллада о рыцаре Осени

Бесстрашный рыцарь даме свою верность обещал,

В дар получив кольцо с ее руки.

Осенней королеве этот рыцарь клятву дал:

Служить лишь ей до гробовой доски.

Для нее он, как на праздник, рвался в бой,

От нее не ожидал себе наград:

Лишь бы только позвала его с собой -

За листопад...

Для нее терпел лишения и боль,

Для нее одной он не считал утрат.

Но ее увез с собой седой король

Под снегопад...

В объятьях ледяных она лежит и видит сны

Минувших золотых и тихих дней,

А рыцарь к ней ведет войска владычицы Весны,

Единственной союзницы своей.

Для нее пройти так много снежных лиг,

Для нее забыть, что есть пути назад,

Чтобы только вновь увидеть хоть на миг

Любимой взгляд.

Для нее терпеть лишения и боль,

Для нее идти и не считать утрат,

Зная, что опять придет седой король

И снегопад...

На мотив песни Zara "Для нее".

Нэйтэ о забытых героях

Подобен мир сиянью глаз

Ночного божества,

Когда окутывает нас

Густая синева,

И дышит мудростью веков

Легенды древний строй,

Когда нас в сказку контродор

Уводит за собой.

Слагают тучи знаки рун,

Отполыхал закат.

Коснись рукой волшебных струн -

Они заговорят,

И встанут из предвечной тьмы

Лачуги и дворцы,

Дела, смущавшие умы,

И люди - их творцы.

Никто не вечен и ничто,

Но, Року вопреки,

Хранят легенды их позор

И гордый подвиг их.

Кто это слышит, пусть поймет

И не спешит судить -

Бог весть, куда т е б я ведет

Твой путь, что впереди.

И не узнаешь, совершив

Все, что дано судьбой,

Какую славу для других

Оставишь за собой.

Аккорды льются в тишине -

Внимай им и молчи.

То путь сгоревших на огне,

Затерянных в ночи,

Отдавших все - и жизнь, и кров,

И дух крылатый cвой,

Во имя Имени - любовь -

Развеянных золой.

Они любили свет и смех,

И звезды в лунной мгле,

Но были виноватей всех

На проклятой земле:

Они ни славы, ни побед

Не ждали от судьбы...

Они ушли. Их больше нет.

Растаяли, как дым,

Но и в бреду предсмертных мук,

До самого конца,

Они не разомкнули рук,

Храня любовь в сердцах.

Героям мир простить не смог

Их гордой простоты,

Их тайных знаний и тревог,

Их вещей немоты,

Почти звериной жажды - жить! -

И преданной любви...

Но песни разрешил сложить.

Там и живут они.

Нэйтэ о лорде Дагшеде

В Невкире, за хребтом Новсор ,

Жил горный лорд Дагшед.

Он всю страну за цепью гор

Хранил от бурь и бед,

Умел ковать тройной булат,

Знай тайны Древних Сил,

В пустыню, к замку Руадат ,

Войска свои водил.

Но в горном храме Иует

Пришел к нему Арзвал .

С ним заключил союз Дагшед -

И душу потерял…

Дал хитрый дух ему совет,

Как сделать чудо битв -

Меч, вездесущий, словно свет,

И прочный, как гранит.

Лорд с тайной помощью клинок

Из света отковал

И, положив весь мир у ног,

Царем себя назвал,

Желавших власть вернуть назад

Рассеял, словно дым -

И только замок Руадат

Остался невредим:

В нем обитала Солнца дочь,

Прекрасная Эн'ё,

И мир окутавшая ночь

Бежала от нее.

Царя от злобы била дрожь,

Терзала душу блажь:

Он был ему как в сердце нож,

Пустыни древний страж.

И, наконец, в страну песка,

Как стаю саранчи,

Повел Дагшед свои войска,

Минуту улучив,

Когда покинул юный лорд

Красавицу-жену,

Чтоб брата проводить в поход

На долгую войну…

Твердыня пала, и Дагшед

Меч поднял на Эн'ё -

Но предал господина Свет

И защитил ее.

Царь, умирая, на Колвот

Заклятье наложил,

Чтоб тем, кто с честью в бой идет,

Волшебный меч служил,

А над предателем Судьбы

Исполнил приговор…

С тех самых пор в своей груди

Хранит его Новсор.

Нэйтэ о белой волчице

Сказку начинаю - не простой рассказ.

Древнюю легенду расскажу для вас:

Древнюю легенду, где и жизнь, и смерть,

Где сплелись корнями ненависть и честь,

Радость и страданье, горе тоже есть.

А сама легенда - про любовь и месть.

В древнем Далистане правил старый шах.

Сын его, царевич, пировал в дворцах,

На охоту ездил, выбирал невест -

Юным барсом рыскал на коне окрест.

Как-то раз царевич прискакал домой.

Чудную добычу он привез с собой:

Белую волчицу, четырех волчат,

И коня степного, в чьих глазах - закат.

Славили добычу все среди друзей,

Тлько стал царевич чахнуть с этих дней,

И признался как-то, что, царицы дочь,

Северная дева снится, что ни ночь.

Северная дева дивной красоты:

Чуть ее завидев, кланялись цветы,

Соболями брови, серые глаза,

В цвет пшеницы спелой длинная коса...

Шах грустит, но весел стал мудрец-визирь.

- Или, - так он молвил, - ты не богатырь?

Иль с копыт подковы конь твой растерял?

Или ты, царевич, слабым, робким стал?

Ты давно все царство наше обошел,

А себя достойной девы не нашел,

Так спеши на север, сон твой - добрый знак!

С северной царевной счастлив будет брак!

Шах ему ответил:

- Вижу я беду:

Серый глаз подобен пыли или льду.

Знаем мы, что око - зеркало души.

Что за серым взглядом кроется, скажи?

Отвечал советник:

- Словно серый лед,

Тучи укрывают грустный небосвод,

Но чуть глянет солнце - как бы ни был хмур,

Купол неба кроет яркая лазурь.

Так же и царевна - не взыграла кровь,

Но едва проснется первая любовь,

Сбросят цвет холодный юные глаза,

Лед и серый пепел сменит бирюза.

Не тоскуй, царевич, оседлай коня,

Да езжай на север на восходе дня,

Или скоро станет жить тебе невмочь...

Привези царицы-северянки дочь!

Минуло два года - на закате дня

У крыльца царевич соскочил с коня,

Снял с седла он деву, скрытую чадрой,

И повел царевну-пленницу с собой.

Что же было дальше? Слушай и молчи:

Пусть легенда снова оживет в ночи,

Слушай, как в тот вечер, весь - любовный пыл,

Молодой царевич с девой говорил.

- Радость моей жизни я в тебе нашел,

Я с тобой - с невестой - в отчий дом вошел,

Думал, что открыт мне дальний, светлый путь,

Но невольный холод мне стесняет грудь.

Счастье, о царевна, мне внушает страх:

Бирюзы не вижу я в твоих глазах...

- Если от рожденья серые глаза,

Как в них появиться может бирюза?

- Если ты полюбишь, только кинешь взгляд -

Очи бадахшанской бирюзой горят.

Это рассказал мне наш визирь-мудрец...

Видно, не по сердцу мой тебе дворец.

Ты мне говорила - любишь ты меня,

А на самом деле губишь ты меня,

От любви сгораю, жизнь моя - не мед,

А в глазах твоих я вижу серый лед!

- На беду, царевич, ты меня увез.

У дверей сегодня выл твой верный пес,

Конь твой на конюшне бьет копытом в дверь.

Кто несчастье чует, ты тому поверь!

- Песий вой, царевна, не опасен днем.

Скакуну не трудно учинить разгром -

Он ярится часто, чистой крови он.

От коня Сердара мой Торкуш рожден.

- Отпусти, царевич, пленницу свою!

Ждут твою невесту в золотом краю.

Там поля пшеницы - в цвет моей косы,

А над полем небо - ярче бирюзы,

Там под осень плачут стаи журавлей,

А снега зимою мрамора белей,

Там весной подруги пляшут на лугах,

И созвездья летом дремлют на стогах...

- Говорил мудрец мне - радость принесешь,

От беды, от смерти ты меня спасешь!

- Тот мудрец хваленый вашим был врагом!

Вы зачем впустили злое сердце в дом?

Лучше уж в курятник запустить лису...

Я тебе не радость - гибель принесу!

Помнишь ли, царевич: в северной стране

Белую волчицу гнал ты на коне?

Твой Торкуш бесстрашен, но в погоне той

Он храпел в испуге, бился под тобой.

Это ли случайность? Самый смелый конь

Насмерть был испуган! Но азарт погонь

Был тебе привычен. Ты не услыхал,

Как скакун твой верный на бегу стонал:

"Белая волчица, Королева Звезд!

Не по доброй воле всадника я нес!

Пусть твоя с глазами солнечными дочь

Не придет к нам с местью в роковую ночь!"

Ты загнал волчицу, ты убил ее.

Голубым - не красным стало острие.

У волчицы были желтые глаза,

И на ярком солнце - синяя звезда.

Ты не знал, несчастный, что травил Любовь,

Что текла в волчице неземная кровь.

Ничего не ведал ты, царевич мой,

Со своей добычей поспешил домой.

Через день в дороге встретил ты коня.

Конь тот - чудо силы, красоты, огня.

Скакуна поймал ты и привел домой.

Так ли все, как было, а, царевич мой?

Конь степной - не просто резвый жеребец.

Ахале великий был его отец,

Мать его - Айкаска, равная Луне...

Ветер обгоняют на таком коне...

Но в пути узнал ты, что волчата есть,

И назад вернулся - так ли все, как есть?

- Было так, царевна, только не пойму:

Знаешь обо мне ты все - но почему?

- Слушай, все скажу я... Ты нашел волчат

Видел, как глаза их пламенем горят,

Был один волчонок светлым, как слеза,

И в глазах, как солнце, синяя звезда.

Всех волчат убил ты - лишь один ушел.

Ты за ним погнался - следа не нашел,

И тогда пустился ты в обратный путь,

Но поклялся снова в край наш заглянуть...

Тот волчонок белый - это я была.

Мать мою и братьев ты убил, а я

Скрылась в синих скалах, где сгустилась мгла,

Чтоб настигла сына шаха месть моя...

Поклялась я ночью звездам и лесам,

Что найду убийцу, будь он демон сам.

Девою я стала дивной красоты:

Чуть меня завидев, кланялись цветы,

Золото померкло, но сквозь пепел глаз

Свет звезды порою блещет, как алмаз.

В облике царевны шла я по следам,

И тебе, царевич, снилась по ночам.

Белая волчица - Королева Звезд...

Ты нашел волчицу средь звенящих рос.

Пес меня почуял, конь меня узнал,

Коль владел бы речью - он бы рассказал,

Для чего явилась, и откуда я...

Ты живым не встретишь свет иного дня.

Зря ты их не слушал... Из страны берез

На беду, царевич, ты меня увез!

Отпусти волчицу в край далекий мой.

Мстить тебе не стану. Я уйду домой.

За измену клятве гибель суждена...

Не страшусь я смерти - я сестра Орла,

Я правнучка Солнца, королевы дочь,

И родная тетка мне - степная ночь...

Отпусти, царевич, я зачахну здесь!

Ну, а не отпустишь... значит, примешь смерть.

- Ничему не верю! Это все обман!

Ты вернуться хочешь в степи, где буран!

Ты моя невеста, я люблю тебя!

И метелей ради бросишь ты меня?..

Хочешь - слушай дальше. Расскажу теперь,

Как ушла царевна за резную дверь,

Что-то прошептала, глядя на закат,

И закрылась крепко... Много раз подряд

К ней стучал царевич, звал и умолял...

Лишь закат холодный горестно молчал.

А царевна, стоя у цветных окон,

Тихий, как дыханье, испустила стон,

Сорвала одежду, косы расплела,

И волчицей белой двери отперла...

Утром доложили шаху, что его

Сын внезапно умер, только отчего -

Это неизвестно. В пище яда нет,

Ран или удавки незаметен след,

А царевна ночью скрылась из дворца,

Прихватив степного чудо-жеребца,

И за ней погоню слать - напрасный труд.

Не догонят кони скакуна - падут.

Что же дочь волчицы? Это новый сказ.

Расскажу его я в следующий раз.

Нэйтэ о Белой Деве

С темной глубью есть озеро - там, за холмом.

Черным Озером ныне его мы зовем.

Не ступает на берег людская нога,

А когда-то давно по его берегам

Ивы ветви клонили, как будто во сне,

Виден был каждый лист утонувший на дне -

Так прозрачна вода, и чиста, и светла...

А за озером Белая Дева жила.

Вместе с чайками вольно ныряя в волну,

Красотою она затмевала луну,

Не ходила в село и чуралась людей,

Но неведомый рыцарь заглядывал к ней.

Меж собой говорили селяне, она

Не от матери смертной на свет рождена,

А из песни, тумана и плеска волны,

Оттого и прекрасна, как вешние сны,

В той деревне тогда жил парнишка один,

Был несчастной вдовы он единственный сын,

Надышаться на сына она не могла,

И сама семена в нем посеяла зла -

Все привык получать он, отказа не знал.

Сельских девушек ровней себе не считал,

Плел корзины, но, вдруг оторвавшись от дел,

Слишком часто на берег далекий глядел.

Мать ему говорила: "Туда не ходи,

В очи Деве, сынок, никогда не гляди,

Ты и добр, и силён, и собою хорош,

Но попомни меня: пропадешь ни за грош!"

"Мне все чудится ласковый голос вдали..."

"Это плачут за плесом, сынок, журавли".

"Я же слышу - то девичий голос зовет!"

"То волна, в камыши забегая, поет".

Ах, сынок, позабудь-ка ты эти мечты,

Да подумай-ка сам, кто она - и кто ты...

Как ни пел бы, ни щелкал в саду соловей,

Люди жен выбирают себе из людей..."

А парнишка к работе глаза опускал,

Молча лозы, как девичьи косы, ласкал,

И молчание сына над связкой ветвей

Ничего не сулило хорошего ей.

Лишь порою, когда от далеких ракит

С ветром топот копыт до села долетит,

Застывала улыбка на бледных губах,

И лоза, как солома, ломалась в руках.

Что от матери скроешь? Все знала давно,

Головою качая, смотрела в окно

На черты искаженного гневом лица,

И украдкой вздыхала: "В отца, весь в отца..."

Как-то раз он на берег собрался сходить,

Чтобы в заводи новой лозы нарубить,

Напевая, спустился напиться воды,

И увидел на отмели тихой следы:

Муть еще не успела улечься на дне,

Кто-то ехал недавно на добром коне,

Да напрасно не выбрал иного пути...

Но не зря говорят: от судьбы не уйти.

Помутился от ревности юноши взор,

Сжала крепко рука его острый топор,

И, сквозь зубы шипя: "Никому не отдам!"

Парень раненой рысью пошел по следам.

Рыцарь первым погиб - он удара не ждал.

Покачнувшись, он молча на землю упал,

А убийца его к Белой Деве шагнул,

Взяв за плечи, к себе он ее повернул,

И увидел холодный, безжизненный взгляд:

"Что он сделал тебе, мой единственный брат?!

Он приехал, чтоб в жены тебе меня дать,

А теперь этой свадьбе вовек не бывать.

Ты его погубил - и меня больше нет,

Мне без милого брата не мил белый свет..."

И безвольно упала убийцы рука -

Понял парень, какого свалял дурака...

От убитой любви лишь любовь исцелит,

Но погибшего родича кто воскресит?

Не врага, не соперника он погубил -

Свое счастье своими руками убил.

И теперь хоть в могилу, хоть с камнем на дно,

Но пролитую кровь не вернуть все равно.

Закипели в груди гнев, отчаянье, стыд:

За убитого Дева его не простит!

И женой ее кто-то другой назовет,

А его одиночество вечное ждет...

"Если ты не моя, так не будешь ничьей!"

И топор погасил свет девичьих очей.

Опустился убийца на берег без сил,

В воду кровью залитый топор опустил,

И тотчас потемнела от горя вода:

Белой Деве в нее не войти никогда...

Долго парень на месте недвижно сидел,

На дела своих рук он в смятенье глядел.

Так решил: "Я убитых доверю волнам

А коня и доспехи на рынке продам..."

И два тела без всплеска вода приняла,

Как детей своих нежная мать, обняла,

А убийца надел дорогую броню

И пошел с топором к боевому коню.

Не послушался всадника преданный конь,

Упустила поводья убийцы ладонь,

И с разбегу скакун прянул грудью в волну,

Унося его вместе с собой в глубину.

Выплыть в тяжкой броне он на берег не смог...

А несчастная мать прошептала: "Сынок..."

И на землю упала, уже не дыша.

Белой чайкой ее обернулась душа.

Так и плачет с тех пор над глубокой водой,

Просит Бога простить его, дать им покой,

А на дне все темнее колышется мгла -

Знать, не всю еще злобу вода забрала...

Нэйтэ о певце Севера

Когда рвутся струны о мертвые скалы,

Немеет душа у певца.

Сияние Севера льдистым оскалом

Кровь студит в горячих сердцах.

Но там, где безмолвие вечной печали

В метельный срывается вой,

Сквозь боль и отчаянье, крик и молчанье,

И звезды над головой -

Последним ответом

Все то, что не спето,

Сливается в песню одну,

И взгляд, и дыханье,

И снега сверканье -

В единственную струну!

Так пой окровавленными губами

Сквозь мертвую немоту,

Про жгущее грудь ледяное пламя,

Про гибельную черту,

И песня, разбившись о мертвые скалы,

Изранит осколками твердь,

От неба, летящего вниз обвалом,

Отступит испуганно смерть.

Последним ответом...

Второе нэйтэ о певце Севера

Ты меняешь легко это лето на вечный холод,

Унося в груди темноту и боль без названья.

Но забвенья былому нет. Небосвод расколот

На неравные части слепящим клинком сиянья.

Что написано в этих дрожащих, как сердце, знаках,

Сквозь которые смотрят вниз ледяные звезды?

Ты читаешь их молча, и в темных глазах нет страха,

Но от взгляда падает инеем колким воздух.

Отголоски эха впиваются в память жалом,

Тень безумья ложится печатью на лоб высокий.

О тебя ломается время клинком кинжала,

Но и вечность тленна, и ей истекают сроки.

Сон забыт, потерян, как стершаяся монета,

Ускользнувшая в снег... и теперь ты дойдешь едва ли

До хрустальной стены, за которой когда-то, где-то

Звездопадом в последний день ковыли расцветали.

Нэйтэ о Ночном Менестреле

В горло вбиты строки - выдохнуть нет мочи,

Вот и спета песня на дороге ночью...

Белая поземка мне бинтует раны,

Мягко стелет постель.

Взгляд прямой и дерзкий затуманен мукой,

Ворон над дорогой чертит круг за кругом,

Выдали за песню плату без обмана

Плетью, Ночной Менестрель.

Медная монета вбита в снег копытом,

В щепы посох, лютня вдребезги разбита,

На душе не теплый летний полдень ясный -

Холод и пустота.

Сломанные пальцы, спутанные струны,

Сквозь нагие ветви - льдистый отсвет лунный,

Вниз по подбородку тонкой нитью красной -

Кровь из разбитого рта.

Хриплому призыву не найти ответа,

Заметет поземка алый след к рассвету,

Да прибавит щедро - пригоршней без счета -

Серебра на висках.

Только все напрасно - ни клинком, ни плетью

Не остановить летящий вольно ветер,

Раненую песню, сбитую до взлета,

Не удержать на губах.

Что бы тайный голос сердцу ни пророчил -

Но не здесь умолкнуть Менестрелю Ночи,

Через тьму и холод голос мой услышат

Палачи вновь и вновь.

А настанет лето - и поднимут кроны

На обломках лютни молодые клены,

Спелой костяникой мох зеленый вышьет

Теплая певчая кровь...

Дойна о дождавшейся невесте

- Я вернулся домой! Здравствуй, радость моя,

Стала краше еще, чем была!

Я вернулся с победой - встречай же меня,

Поднеси золотого вина.

Я к тебе так спешил, выбиваясь из сил,

Через тысячу рек и морей...

Если б мог, я бы крылья коню отрастил,

Чтоб увидеть тебя поскорей!

- Я давно тебя жду, славной матери сын,

Но тревога мне сердце гнетет:

Расскажи - почему ты вернулся один?

Где все те, с кем ушел ты в поход?

Я читала по звездам и струйкам воды,

По огню знаки грозного зла...

Неужели ты вестником черным беды

Распахнул надо мною крыла?

- Успокой свое сердце, тревогу забудь,

Горя вести мои не несут.

Я спешил налегке, был неторным мой путь,

Остальные с добычей идут.

С листопадом они возвратятся домой

И обнимут своих матерей...

Почему же не рада ты встрече со мной?

Разве так принимают гостей?

- Расскажи мне, как умер мой названный брат!

Мне привиделось нынче во сне:

Он летел в огневеющий алый закат

На неседланном черном коне,

Крови тонкие нити свивались из ран,

Вышивали ему рукава,

А за ним подымался белесый туман,

В черный прах рассыпалась трава...

- Для чего тебе верить обманчивым снам?

Гонит их ясноглазый рассвет.

Он вернется со всеми к родным очагам

Через пять этих тягостных лет,

Остановит коня у знакомых ворот,

Снимет тертые ножны меча,

И любимую песню свою запоет,

Разжигая остывший очаг.

- Той, что видит незримое, сон не солжет.

Брат во сне мне в глаза посмотрел.

Он прошел через все - годы, пламя и лед,

Лишь от смерти уйти не сумел.

Он уже никогда не вернется домой,

Не обнимет любимую, мать...

Я была ему названной, милой сестрой.

Расскажи - я должна это знать!

- Ты прости мой обман - я от горя хотел

И от боли тебя уберечь.

Там, где шел нескончаемый ливень из стрел,

Принял грудью он вражеский меч.

Тяжко ранен я был в том последнем бою,

Застил солнце мне вечности дым...

Лишь поэтому я пред тобою стою -

Он закрыл мое сердце своим.

- С тяжкой раной такой как ты путь свой прошел?

Может, ангел тебя исцелил?

Или конь твой летел, словно горный орел,

Покрывая семь миль взмахом крыл?

То ли в видящей тайное - видишь дитя,

То ль за правду обман выдаешь...

Расскажи мне, возлюбленный, где потерял

Ты свой добрый охотничий нож?

- Я любовью к тебе выжил в смертном бою,

Я любовью твоею дышал,

А теперь, словно враг, пред тобою стою -

Кто меж нами невидимо встал?!

Кто решился украсть у меня свет очей?

Кто убил все надежды мои?!

Если ты не моя - так не будешь ни чьей!

Кто он? Имя его назови!

- Ты забыл его? Он в том последнем бою

Был с тобой - и остался лежать,

Отпустив лебединую душу свою

В небеса от удара ножа.

Он был другом тебе, братом названным мне,

Он от друга удара не ждал...

Брат не зря этой ночью явился во сне.

Он мне имя убийцы назвал.

...пляшут молний клинки по щитам ранних гроз,

С тёплым ливнем родился апрель.

В землю падают слёзы прозрачных берёз,

С крыши падает в землю капель.

Жаворонком весенним звенят небеса,

Птицы с юга на север летят...

Стебли мёртвой травы всё хранят голоса,

Отзвучавшие вечность назад.

Дойна о Киннаре

Там, где в пенистой пляске и шуме прибоя

Дальний берег залива исчезнет из вида,

На земле, что укрылась под звонкой волною,

Жили много столетий назад дракониды .

Там услышал колдун Меннеготур когда-то

В храме Стир , где царит золотая Иствара,

Как поет дочь царя драконидов Эрфрада,

Полюбившая волны и ветер Киннара.

Обратившись в дракона, она улетала,

Над водой с отражением лунным играя,

К Островам , на которых в пути отдыхала

После битвы с Врагом пестроцветная стая .

Двар, потомок посланцев Девин , эрсимелов ,

Звал с собою ее, но она не решалась.

"Жаль покинуть отца", - говорила несмело,

В путь обратный над пляшущим морем пускаясь.

Меннеготур, узнав о любви ее к Двару,

Власть и золото бросил к ногам ее стройным,

Но ему возвратила подарки Киннара,

Передав, что не свяжет судьбу с недостойным.

"Чем, скажи мне, Киннара, я хуже дракона?" -

Обратился колдун к юной жрице Иствары.

"Двар белее, чем снег на вершинах Новсора,

Ты же черен душою, как камни Шактары ".

Меннеготур не сдался. Явившись к Эрфраду,

Он напомнил царю про минувшие битвы

И потребовал руку Киннары в награду

За заслуги свои пред народом Экитвы .

Царь не мог отказать - он давал свое слово

За защиту владений от Ужаса Бездны

Колдуна пожеланье исполнить любое…

Только были старанья его бесполезны:

Зов любви никогда не бывает бессильным,

И у робкого сердца хватило отваги -

Дракониды Киннары хрустальные крылья

На волне прочертили прощальные знаки.

Два крыла - два клинка, рассекающих ветер…

За крушенье надежд отомстив драконидам,

Меч любви отковал он, что ярок и светел,

С двойником его страшным - из зла и обиды.

Меч обиды на башне оставил волшебник,

В свете полной луны, перед самым отливом,

Меч любви он на отмели спрятал прибрежной,

Чтобы море под илом его схоронило.

На клинки и на остров упало заклятье,

И над шпилями башен запенилось море,

Чтоб разрушилось гнева и горя проклятье

В час слиянья мечей в зыбком лунном узоре.

Дал он имя мечу двуединому - Кнорбут ,

Чтобы им дракониды владели по праву…

Впился в ногу клинок - и запенились волны

Над его головою прибоем кровавым:

Меч любви отомстил своему господину

За попытку насилье свершить над любовью,

Чтобы только в убийстве любви не повинный

Не платил за владение Кнорбутом кровью.

Дракониды столетьями длят свои муки,

И скрывает прибой страсти страшный подарок,

Чтобы Судеб Вершитель в крылатые руки

Взял король драконидов - потомок Киннары…

Дойна об упавшей звезде

Пасмурные дни считать устала,

Растворившись в сумеречной мгле.

Было мне дороги в небе мало -

Выбрала дорогу на земле.

Мне казалось сверху, будто звезды

Уступают блеску фонарей,

И, пронзая раскаленный воздух,

Я рванулась вниз - скорей, скорей!

Разрывая цепи тяготенья,

Устремляясь в бархатную тьму,

Я еще не знала, что паденье

Не приносит блага никому.

...Щебет птиц, озябших и голодных,

Россыпи алмазов на снегу.

Вот я здесь - бескрыла и свободна,

Только жить свободной не могу.

Здесь, внизу, ничуть не больше света,

Чем в былой, заоблачной дали...

За грудиной - холодок ответа:

Путь обратно непреодолим...

Посреди нечаянных знакомых

Привыкая жить совсем одна,

Обронив в беседе слово: "Дома",

Не ищу глазами, где Луна.

О былой не поминая доле,

Все забыла - звезды и полет...

Лишь порой, в мгновенья жгучей боли,

Звездный свет во взгляде промелькнет.

Дойна о морской царевне

Набегает на берег волна за волной,

Не смолкает, гремит и рокочет прибой,

Безутешные чайки рыдают.

Так же точно над морем кричали они

В те почти позабытые, давние дни,

О которых легенды слагают.

Правил волчий народ этим берегом встарь:

Жили, рыбу ловили, искали янтарь,

Все делили - и радость, и горе.

Раз в году волчий вождь морю дань свою нес:

Поднимался на Клык - на высокий утес,

У подножия пенилось море,

И летели с вершины священной горы

В пенный танец прибоя от харги дары -

Полотно, только с ткацкого стана,

Золотистый ячмень, лучший солод и хмель -

Все богатства народа Янтарных земель

Волчий род присылал без обмана,

Ничего не жалел для Морского царя,

Чтобы милостив был господин янтаря,

Не судил за провинности строго,

Не топил бы ладьи - и правитель морской

Принимал приношение пенной рукой,

И хранил их на зыбких дорогах.

Мореходы, и пахари, и рыбаки

Били зверя морского, ковали клинки,

Так и шли чередой век за веком,

Нес бы дальше их род свой звериный удел,

Если б Кенал, вождь племени, не захотел

Ради женщины стать человеком.

...у морского царя в драгоценном дворце

Дочь, прекрасная вейла в янтарном венце,

Жемчугами наряд вышивала.

Но когда приходила на землю весна,

Из пучины морской поднималась она,

И на кромке земли танцевала.

Легок был ее шаг, словно птичий полет.

Где она проходила, там трескался лед,

И цветы распускались по склонам.

И случилось, что Кенал ее повстречал,

Заглянул ей в глаза - и навеки пропал,

Утонул в глубине их зеленой.

В жены юную дочь отдал царь, не чинясь.

Был над харги вожак - стал над Берегом князь,

Волчья кровь стала силой великой,

Побежали ладьи далеко по морям,

И хранила их клятва морского царя:

Быть им добрым отцом - не владыкой.

Но царем был положен на харги зарок:

Чтобы Кенал жену пуще глаза берег -

За обиду сурово накажет.

И никто бы не смел взять волшебный янтарь,

Что на свадьбу дарил своей дочери царь -

С ней пришел, с нею в воду и ляжет.

День за днем, год за годом, как птицы, летят.

Не тускнеет царевны волшебный наряд:

Все, как прежде, и ярок, и светел,

И не меркнут глаза, и не вянет краса,

Но блестит серебром все заметней коса,

И становятся взрослыми дети.

А когда наступила пора уходить,

Ей сложили волшебный янтарь на груди,

Отпустили в зеленую воду...

Кенал пояс оставил на память о ней -

Восемь солнечных, меченых смертью камней -

И проклятие княжьему роду.

Кенал с этого дня неудачи не знал:

И добычу имел, и врагов побеждал,

Стороной шли и гибель, и горе.

Но под вкрадчивый голос ночного дождя

Как змея, заползал в сны и в душу вождя

Древний ужас Янтарного моря.

Посулил роду князя разгневанный царь,

Что однажды вернется волшебный янтарь,

И царевна морская проснется.

...на песок яркий камень бросает прибой,

И пронзительно чайка над бурной водой

То ли плачет о чем, то ль смеется.

Дойна об Отце Коней

Еще не серебрилась гладь озер,

И лишь врастали в недра корни гор,

Не поднялись, шумя листвой, леса.

И злой огонь дарили небеса,

И не катили воды русла рек,

И не проснулся первый человек,

Когда летел, как сокол, по земле

Сын солнечного ветра - Ахале.

Он упирался в небо головой,

Вздымалась грива тучей грозовой,

И где его копыта в камень бились,

Там, разверзая твердь, ручьи струились.

И семена, дремавшие до срока.

Всходили, напоённые потоком.

И лик земли менялся на глазах,

И первый гром катился в небесах...

Дремал, устав от бега, Ахале,

Сиял небесным золотом во мгле.

Над новою землей взошла Луна,

И Ахале увидела она,

Заговорила в ней любовь к нему.

И вот с небес сошла в степную мглу

Дарящая чарующие сны

Айкаска - ветер Лунной Белизны.

...Ты спрашивал, кто сотворил коней?

Дошла до нас легенда давних дней,

О том, что эта ночь сплела два ветра.

Из лунного и солнечного света

Родился первый конь - Коней Отец,

Смиряющий биение сердец

Своею красотой неповторимой.

Своею быстротой неукротимой...

С ним может смелый духом совладать,

Но навсегда его не удержать:

Когда захочет он вернуться в степи.

Его не сдержат ни узда, ни цепи,

Закрой его хоть на стальной засов -

Он ускользнет и сгинет без следов,

И благороднейшей породы кони

Отстанут от него в лихой погоне.

Сын зноя полудённого и ночи,

Он служит лишь тому, кому захочет,

Отец Коней, своих потомков он

Лишь тем дает, кто свыше наделен

И волей, словно вихрь, неукротимой,

И силою, ничем не одолимой,

И сердцем - благородным, щедрым, смелым...

Потомки Ахале летят, как стрелы,

Так резво седоков несут вперед,

Что даже ловчий сокол отстает,

И выше чести для героя нет,

Чем мчаться на таком коне в рассвет.

Дойна о стали

Величаво на север плывут облака,

Опадает листва и синеет река,

Дымкой грусти подернулись дали,

И невольно на струны ложится рука -

Память, словно вода, тяжела, глубока...

Осень слушает дойну о стали.

Жил кузнец, что умел в сталь мечты воплощать,

Сына ждал, чтоб ему ремесло передать,

Все секреты металла, все тайны...

Подарил ему дочку насмешливый рок.

Мастер кроху назвал, как зовется клинок -

Смертоносная сабля, Сегайна.

На приволье степном дева быстро росла:

Как сегайна, гибка, как сегайна, светла,

И остра на язык, словно бритва.

Но когда она в возраст невесты вошла,

Тьма границы родимой земли облегла -

Надвигалась великая битва.

И отцу-кузнецу вещий старец предрек:

Лютой смерти страну враг жестокий обрек,

Все от края до края разрушит,

Если только та дева, чье имя - клинок,

Не исполнит того, что назначил ей рок -

Не отдаст за народ свою душу.

Лишь отец, онемевший от горя, видал,

Как шагнула Сегайна в кипящий металл.

Остальное неведомо людям.

Но клинок несравненный кузнец отковал,

И его перед битвой с врагом передал

Королю на серебряном блюде.

С той поры нет в стране недостачи в клинках,

И в отважных бойцах, и в умелых руках,

Лишь сегайны ковать перестали...

Через вольные земли стремится река.

Память, словно вода - тяжела, глубока...

Осень слушает дойну о стали.

Дойна о хлебе

Был богат и приволен предгорий простор

У подножья луну задевающих гор.

Далеко за пределами щедрых долин

Было видно сияние горных вершин.

И на этот манящий, чарующий блеск

Приходили порой из селений окрест

Люди, волей судьбы потерявшие дом...

Но неласковый там находили прием.

Не допросишься снега суровой зимой -

Скажут: нет ничего, проходи стороной.

А попросит прохожий поесть и попить -

Лучше было б совсем ничего не просить:

Вместо хлеба куска камень ляжет в ладонь,

Раскаленный в печи, где пылает огонь,

Или в кружке из погреба вынесут лед -

Мол, другого никто на деревне не пьет.

И со смехом глядят, подбочась, у ворот,

Как бродяга рукой обожженной трясет,

- Что, не сладок наш хлеб? Ну, вот бог - вот порог!

Может, где-то послаще найдется кусок!

Кто от этих насмешек без слова уйдет,

Кто селян за жестокость в сердцах проклянет,

Кто заплачет, кто только качнет головой...

Но однажды к ним путник пришел не такой.

Он горячий булыжник с дороги поднял,

Пыль обтер рукавом, и с улыбкой сказал,

На насмешников щуря внимательный глаз:

- Пусть Господь и за хлеб, и за соль вам воздаст,

По душе мне, хозяева, ваше село,

Знать, меня не напрасно сюда привело.

Уж давно по дорогам про вас говорят...

И холодным вдруг сделался ласковый взгляд.

На речном берегу он поставил избу,

Высоко над водою, на каменном лбу,

Натаскал плодородной земли от реки,

И к посевам киркою провел родники.

Споро дело пошло под умелой рукой.

А селяне забыли и сон, и покой -

Не упало ни капли дождя на поля,

На три пяди без влаги рассохлась земля.

Дальше - хуже. Случился большой недород -

Слишком лето холодное было в тот год.

И бродяга весь день, выбиваясь из сил,

Кизяки собирал и на грядки носил.

На него все смотрели и косо, и зло:

У него возле дома хоть что-то росло,

У сельчан не пшеница - пырей, лопухи,

А бродяга качал головой: - За грехи!

И тогда его жители выгнали прочь:

Мол, с волками живи, коли с нами невмочь!

Дали хлеба краюху, да квасу - запить,

И велели дорогу к селу позабыть.

Улыбнулся бродяга, поклон положил:

- Среди вас, добрый люд, я довольно пожил.

Пусть воздаст вам Господь и за ваше тепло...

И, в усы усмехаясь, покинул село.

Всем известно, что на зиму рубят дрова,

Лишь когда опадает с деревьев листва,

Чтоб в сырой древесине не вязнул топор...

Но зима вслед за летом явилась на двор.

Утром глянули в окна - а там все бело,

За ночь снегом по крыши село замело,

И никак не добраться до леса теперь...

Смерть стучала уверенно в каждую дверь.

Только мыши пищат по пустым закромам,

И кончаются прошлого года дрова.

Все сожгли для тепла, что способно гореть,

А пойти за деревню - там верная смерть:

Серебристые волки с заснеженных гор

В окна скалили зубы - кто даст им отпор?

Ведь от стаи отбиться нельзя топором,

Даже если идти к лесу целым селом.

В самой бедной избе жили двое сирот.

Все забыли о них - и зачем лишний рот,

Если детям родным стало нечего дать?

А сиротам зимой все одно пропадать.

Младший, мальчик, хоть корочку хлеба просил,

И уснул, замерзая, лишившийся сил.

Потеплее укрыла беднягу сестра,

И пошла со слезами долой со двора.

А в воротах - бродяга: - Куда ты идешь?

Видишь, волки кругом, ни за что пропадешь!

Отвечает девчушка: - Мы все тут умрем,

Если дров и еды для себя не найдем.

Что мне волки? Они не заставят страдать,

Нам от голода с братцем страшней умирать...

И заплакал бродяга, застыл не дыша,

Белым хлебом его обернулась душа.

В руки девочка теплый взяла каравай...

Не кончался он, сколько его ни ломай.

Так и дожили люди на нем до тепла -

Не попомнили дети им старого зла.

И огонь по домам запылал в ту же ночь:

Из окрестных лесов волки сгинули прочь.

Так ли все, как рассказано, или не так,

Но в деревне с тех пор привечают бродяг.

Дойна о Берегине

Есть некто, кто в мои приходит сны

Из лунной мглы сквозь каменные стены.

Он молча ждет, когда глоток весны

Заставит кровь бежать - не течь по венам.

Он молча надо мной стоит и ждет,

Когда во мне проснется память птицы,

Когда мне ветер крылья распахнет,

И звездный свет в глазах засеребрится.

А я все сплю, я все не тороплюсь

Открыться взгляду, полному надежды...

Я в небо возвращаться не боюсь -

Расстаться с телом проще, чем с одеждой,

Но сон настолько радостен и тих,

Что с ним, как с сердцем, тяжело проститься...

Пусть будет небо - небо для двоих...

Но сон о небе - он не повторится...

Вторая дойна о Берегине

Только станет близок порог зимы,

Как ошейник, душит покой, уют,

И меня ночные зовут холмы,

И чем ближе зима - тем сильней зовут.

Чуть погасишь свет и глаза сомкнешь,

Как сквозь шторы - вкрадчивый лунный блик:

"От себя не спрячешься, не уйдешь,

Слышишь - там, над холмами, стеклянный клик?

Там звенит на ветру хрусталем во мгле

Отлетающей стаи прощальный плач...

Брось все то, что тянет тебя к земле,

В одеяло не прячься, глаза не прячь -

Возвращайся, крылья свои расправь,

И ночному ветру подставь лицо,

Из сухих ладоней увядших трав

Своей прежней свободы прими кольцо,

Там твоя дорога, твоя судьба,

Твоя стая!"

Минуты бегут, спешат...

Я молчу.

Прижимаю ладонь к губам.

На ладони сына - моя душа...

Дойна о забытых героях

А когда-то казалось, что мы победим...

Но никто о грядущем у павших не спросит.

Над костром погребальным клубящийся дым

В небо серое наши надежды уносит.

Каждый верой горел и стоял до конца,

Не надеясь на жизнь после этого боя...

Чадным пламенем наши сгорают сердца,

Обращаясь в золу, осыпаясь золою...

И никто не прольет над погибшими слез,

Не узнает в лицо и имен не расслышит...

Прах костра догоревшего ветер унес,

А историю выжившие перепишут.

...Но над пламенным духом не властна и смерть.

Серый пепел становится перстью земною.

Мы - земля, и на землю не падает твердь,

Опасаясь обжечься о души героев.

Кипчакская дойна

Мой господин, подрастают твои сыны,

словно колосья - золото на ветру...

Мой господин, слишком часто мне снятся сны,

дымная горечь от них на губах к утру.

Мой господин, здесь все так же, как прежде - дом,

яблоки ночью опадают в траву...

Долго ли быть тебе в дальнем краю чужом?

Скоро ли свидимся мы с тобой наяву?

Ах, господин мой, какой по ночам туман,

как серебром горит поутру роса...

Крепок ли щит твой, надежно ль хранит от ран?

Часто ли гибель смотрит в твои глаза?

Мой господин, с каждым годом все гуще дым,

что застилает небосвод голубой...

Ах, господин мой, вернись хоть совсем седым!

Не оставляй меня молодой вдовой!

Нет, я не смею плакать - твоим сынам

видеть слезы матери ни к чему...

...голос иль ветер промчался по ковылям,

да и растаял в августовском дыму?

Дойна о Стражах Границы

Есть особенный день, когда горизонт падёт,

солнце встанет не так и иначе бросит лучи;

повернется, дрогнув, земля, грозный час пробьёт,

и Границы, склоняясь, всякая тварь почтит.

Горько-бурая степь распростерлась, куда ни глянь:

ничего, кроме рыжей травы, нет на рубежах.

Лишь багровым зноем отмечена эта грань,

дымно-синее небо держит солнце в руках.

Но за лигами пустошей белые башни спят,

за века иссеченные бурями и песком,

по истертым, щербатым ступеням тени скользят,

железом, полынью пахнут глазницы окон.

Для тех, кто живет там, касаясь плеча плечом,

как звенья друг друга в несокрушимой цепи,

в ладони белого камня мир заключен,

среди распростертой темно-желтой степи.

Жара клубится, плавится окоем,

все выше вскипает зной, захлестнув простор,

покуда солнце не канет во тьму времен,

и ветер в травах станет, как нож, остёр.

Пахнет пожаром воздух - гуще смолы,

отравлено время сжигающим мир огнем,

а люди теряют и ищут дурные сны,

покуда небо плачет черным дождем.

Стеклянным воздухом день сменит шторм ночной,

по норам нечисть спрячется, бросив след...

Тогда проснутся башни - одна за другой,

нависший мрак пронижет цепью их свет.

Засветятся окна, откроются двери в ночь,

и тени в бледных плащах заскользят легко,

неслышно ступая, их кони умчатся прочь,

расступится мрак от властного взмаха рукой.

Песчаные смерчи падут, рассыпаясь в прах,

кошмары сгинут, завидев их силуэт,

и свежестью моря улицы в городах

наполнит утренний неуловимый свет.

Проснутся люди, не ведая ни о чем,

легко улыбнутся и полной грудью вздохнут...

Священная ночь переломится ясным днем,

и в древние пустоши воины-тени уйдут.

За краем мира пробудится темный зверь,

на кромку бросит прищур голодных глаз -

и снова спрячется в сумрак гробниц, пещер:

ему царить над миром не в этот раз.

Сейчас - сегодня - миру еще не пасть,

огню и страху его не повергнуть в прах.

Пустой остается ненасытная пасть,

покуда солнце восходит на рубежах.

За белыми башнями степи, травы, песок,

над белыми башнями дымный, седой покой.

Еще не скоро новый назначат срок...

Незримые стражи молча спешат домой.

Переложение прозаического текста от Foruvie

Бахат о полянице

Я теряла любимых, друзей и врагов,

И себя я теряла, удачу кляня.

Потеряла свободу и тяжесть оков -

Но надежда еще не теряла меня.

Мной потеряна сталь колдовского меча

И рубины победы на теплом клинке,

Но взамен дали мне лепет сына, очаг

И зеленый янтарь в серебре на руке.

Научиться непросто науке войны,

Но не легче простая наука - любить.

С прошлым я порывала без чувства вины -

Но как трудно, как трудно, как трудно - забыть!

И когда я вздыхаю над списком потерь

И над каплей янтарной простого кольца,

Это прошлое властно стучит в мою дверь

И заливисто ржет белый конь у крыльца.

И вздымается дым на засечной черте,

И так явственно вдруг тяжелеет рука...

Но перунов клинок полыхнет в темноте,

И становится видно: не дым - облака.

Рукавом утираю сухие глаза.

Не набег.

Время жатвы.

Степная гроза.

Ворожба

Любый мой, словно ветер в моем дому -

Пусто и холодно без тебя,

Ничего уже нет вокруг -

Только сны в углах шелестят.

Опоили отравой меня -

Темным ядом на теплой крови...

Я не знаю ночи и дня -

Помню только глаза твои.

Я забыла слова молитв -

Что мне тьма, что мне белый свет?!

Хочешь - душу мою возьми,

Скуй себе золотой браслет,

Хочешь - яхонтом сердце вынь

И на правой руке носи...

Хочешь - камешком в воду кинь,

Даже имени не спросив...

Не избавишься, любый мой!

Я уже не своя сама -

Я и так пойду за тобой,

Как идет за зимой весна.

Если губы иссушит зной

На далеком твоем пути,

Я прольюсь ключевой водой,

Засверкаю в твоей горсти,

Обернусь молодой травой -

Хоть приляжешь да отдохнешь,

Стану небом над головой,

Стану песней, что ты поешь -

Не избавишься, любый мой!

Я к тебе и во сне приду...

Как мне холодно здесь одной,

Как мне пусто в моем бреду...

Все мне чудится - нет тебя,

Очи застятся - где мой свет?!

Не гони же, любый, меня -

Без тебя мне и жизни нет!

Я умела сплетать слова,

Да заклятье сама несу -

Так качалась в степи трава,

Да склоняется под косу.

Обними же меня сильней -

Ты, мой любый, полон огня.

На широкой груди своей

Отогрей, укачай меня.

Дай мне крепче тебя обнять,

Слить с тобою и плоть, и дух,

Чтоб никто нас не мог разнять,

Из единого сделать - двух.

Сватовство Мак-Ригана

Я поведаю вам о том,

Как по вересковым холмам

Ясным, ласковым майским днем

Всадник один скакал.

Всадник ехал и песню пел

Во славу прекрасных дам,

И словно птица, напев летел

По вересковым холмам.

Взлетали птицы из-под копыт

И славили песней май,

И пеньем, как чаша элем, налит

Был весь этот чудный край.

Было нельзя по цветам узнать,

Какого клана седок,

Но видно было героя стать:

Пригож, силен и высок.

Он был в истрепанный килт одет

И вытертый плед простой,

Но добрый конь, ускоряя бег,

Играл золотой уздой.

Всадник путь держал на восток,

Где пенится шумный вал.

Там королевский замок, высок,

Башни свои вздымал.

И вот уж плиты двора, как соль,

Дробят подковы коня.

Выходит к всаднику сам король,

К себе седока маня,

И молвит путнику:

- Расскажи,

Что ты на пути встречал?

Чем промышляешь себе на жизнь?

Где твой родной очаг?

Всадник так ему отвечал,

Коня привязав к кольцу:

- Лань златорогую обещал

Я привезти отцу.

Охотник я добрый, да сплоховал -

Нигде этой лани нет,

Однако в замок твой по холмам

Привел меня ее след.

Король рукою уперся в бок

И, щуря лукаво глаз,

Со смехом молвил:

- Добро, стрелок,

Занятен мне твой рассказ!

Да только вот не возьму я в толк:

А где же тугой твой лук?

Где твои стрелы быстрые?

Тот

В смятенье глядит вокруг.

- Что ж, - отвечает, - прости обман,

Я правду тебе скажу:

Я купец, из далеких стран

Редкий товар вожу.

Ни ветру преграды нет, ни молве,

Я слышал, молва гласит,

Что жемчуг, невиданный по красе,

В замке твоем сокрыт.

И снова смеется король:

- Добро,

И этот рассказ хорош!

Но где же, купец, твое серебро?

Какой ты товар везешь?

Склоняется тот:

- Ложь прости мою,

Истинно я скажу -

Певец я бродячий, пляшу. пою

И песни любви пишу.

Что дочь твоя краше вешней зари,

Услышал недавно я,

Спешил увидеть ее - смотри,

Почти запалил коня,

Чтоб песню сложить о ее красе...

Король перебил:- Так что ж,

Не вижу я лютни твоей, певец,

Но слышал, как ты поешь.

Однако можешь ехать назад -

Я утром просватал дочь.

Невесту не выставишь напогляд -

Ничем не могу помочь.

- А кто жених? - гость потупил взор.

- Этого не таю -

Мак-Ригану, лэрду с далёких гор,

Я дочь обещал свою.

- Так Мак-Риган! Скорей позволь

Невесту мою обнять!

- Да знаю я, - хохочет король, -

Кого мне пришлось встречать!

Вот только напомни мне - не тебя ль

Назад тому ровно год

Я приказал повесить, едва

Появишься у ворот?

И прошептал жених, побледнев:

- Воля твоя, король,

Только прошу - перед казнью мне

Ее увидать позволь.

Дороже жизни твоя мне дочь,

Разлуки я не стерпел,

На свет очей ее я сквозь ночь,

Как мотылек, летел.

Не откажи мне в последний час...

Хмуро король глядит.

Дочь королевская, чуть жива,

Возле окна стоит.

- Придется, дочка, тебе решать,

Как с твоим милым быть -

С петлей пеньковой его венчать

Иль на тебе женить?

Я ради слез твоих обещал

Тебя за него отдать,

А тут он сам сюда прискакал...

Не слово ж назад мне брать!

Пойдешь за него - прощу, видит Бог!

Скажи лишь - да или нет?

...Но так пели птицы, что я не смог

Расслышать ее ответ.

Потерянный Футарк

Аргенд у Одина спросил:

«Гадал я много раз -

Зачем ты отдал столько сил

И потерял свой глаз,

Зачем на ясене висел,

Прибит к нему копьем,

Покуда дух не отлетел?

Поведай мне о том!»

Ответил Один: «Велика

Страданиям цена.

За мудрость, что пронзит века,

Я заплатил сполна.

Над тем, кто Руны изучил,

Нет власти Норнам. Так

Я тех навек освободил,

Кому знаком Футарк».

Промолвил Аргенд: «Всё - богам:

Свобода, сила, власть...

Скажи мне, Один, как быть нам,

Как людям не пропасть?

Нам Норны нить судьбы прядут,

Наш горек путь и лих,

Но даже боги в прах падут

Без нашей веры в них».

Ответил Один: «Будет так:

Возьми кошель, истрать,

Но помни - в нем живой Футарк!

Не вздумай потерять.

За каждой руной есть душа,

Ведущая на свет».

И принял Аргенд, чуть дыша,

Спасительный ответ.

Аргенда Один одарил.

Но, найденный стрелой,

Мешочек Аргенд обронил

С нечитанной судьбой,

А тот рассыпался в ночи

Неведомых миров...

Доселе рунные мечи

Хранят ее покров.

Мы шли под меч, под крест, и плеть,

И в пламя Жанны д’Арк...

Упрямо прорастал сквозь смерть

Потерянный Футарк.

И пламя дня несла Ингуз,

И пламя ночи - Пер,

Чтоб предначертанный союз,

Родился и окреп.

Но Норны нить и нам прядут,

И не звучать Словам,

Пока друг друга не найдут

Все, посланные к вам.

На древнем языке

На древнем, древнем языке

Моя записана судьба -

Прожилкой синей на виске,

Изломом линий на руке,

И высотой крутого лба.

Кто может знаки те читать,

Кто видит эти письмена,

Кто в силах тайный смысл понять,

Тот удивится - я не мать

И не покорная жена!

Мне место там, в глухой ночи,

Где звезды падают с небес,

Где птица вещая кричит,

И песня тихая звучит,

И грозно шепчет черный лес.

Там взгляд холодных глаз остер,

И пляшет пламя над золой,

Там ветер крылья распростер,

И, как маяк, зовет костер

Туда, где быть смогу - собой!

А я - качаю колыбель,

Мурлычу ласково: "Сынок...",

Андорэ дочь, Андориэль,

Что меч сменила на свирель,

Перехитрить надеясь рок!

Судьба Великих пусть ведет

Их по неведомым путям.

Я свой оставила народ:

Тем, кто прогневал небосвод,

Я не отдам мое дитя!

Судьбы истертым медяком

Летит проклятье рода в грязь...

Но в спину - как удар клинком:

- Selli, мне голос твой знаком...

И - обреченно:

- Aiya, князь!

Перстень регины Анны

Перстень регины Анны,

Яхонт и серебро,

В камне горит туманно

Роза восьми ветров.

Держат с каждого бока

Яхонт и кажут зев

Гордый славянский сокол,

Франкский игривый лев.

Скрыта в нем вереница

Слез, измен и потерь...

Грозно хохлится птица,

Гневно скалится зверь,

В камне кровавом тонет

Радостный солнца свет...

Взять бы с твоей ладони,

Да и на палец... Нет,

Я не дочь Ярослава,

Мне он не по рукам,

Слишком тяжка оправа,

Слишком судьба горька,

Слишком велик и ярок

Стал он за все века...

Я отнесу подарок

В ночь, где поет река,

В струи речные канет,

Вымоет боль вода...

Перстень регины Анны,

Сокол, лев и звезда.

Там, где любовь моя живет...

Там, где любовь моя живет, Ручьи резвятся между круч, И смех ее, как дикий мед, И взгляд - как солнце среди туч.

Горянки смуглая ладонь Не знает дорогих камней, Но бус рябиновых огонь Рубинов царских не бледней,

Без притираний на щеках Румянец маками цветет, И тонут склоны гор в цветах Там, где она венки плетет.

Моя любовь пасет овец И соком ягод красит холст, Ее лачуга - не дворец, Но очи ярче вешних звезд,

С пастушьей дудочкой своей Она легко, как сон, идет, И птицы подпевают ей, И вместе с ней река поет.

Там, за грядою голубой, Где тает прошлое, как дым, Я с нею быть могу собой, Поскольку нужен ей таким,

И я все чаще к ней спешу, И все труднее расстаюсь, И только ей одной дышу, И - никогда не надышусь...

Принцесса-Рысь

Мир разлетается осколками стекла,

Душа готова зеркалом разбиться:

За мной вчера явился черный рыцарь

И рассказал, что я не дочь волхва,

Он говорил - Дракона мне не мать,

Он говорил, что я - людского рода...

Но вся моя звериная природа

Отказывалась это принимать.

Что это значит - королевское дитя?

Я помню только теплое дыханье,

Глаза, в которых столько пониманья,

И чешую, что так была тепла.

Я помню мудрость древнюю волхва,

Которой он учил так терпеливо -

Учил справляться со звериной силой,

Что мне была с рождения дана.

Еще я помню человека на тропе,

Доверчиво протянутые руки,

Удар ножом под грудь, и эти муки,

Когда я отползала по траве,

И страх в его расширенных зрачках,

И ненависти острый, мутный запах,

Когда на подгибающихся лапах

Я уходила в непроглядный мрак -

И я теперь должна назвать его родней?!

Забыть волхва, Дракону, нянек-рысей?!

Меня король, не вырастив, возвысил -

Назначил победителю женой!

Сказали мне - начало роду дам,

Что славой превзойдет другие роды -

Вот только больше мне не знать свободы

И не скитаться рысью по лесам!

Сказал мне рыцарь: "Прошлое забудь,

Король суров - он не потерпит воли,

Но ждет тебя с отеческой любовью.

С рассветом собирайся в дальний путь."

Вот только не спросил король-отец,

Нужны ли мне замужество, корона,

И не милей ли логово дракона,

Чем королевский сказочный дворец...

*по мотивам ролевой игры

Не сходись в открытом бою со мной...

Не сходись в открытом бою со мной -

Мне неведомо слово "честь".

Если бросишь мне вызов на правый бой,

Ты погибнешь - сейчас и здесь.

Не веди со мною тайной войны -

Я вела ее много лет.

Без малейшего чувства стыда, вины

Я ударю тебя в ответ.

Не надейся силой меня сломить:

Не ломаюсь я - только гнусь...

И еще: не пытайся меня любить -

Я на это не поддаюсь.

Лишь одним возьмешь ты наверняка,

Лишь одно не отвергну я:

Знаком братства станет твоя рука -

Сверху ляжет ладонь моя.

Я отныне - твой неусыпный страж,

Крепостная твоя стена.

Даже если однажды меня предашь -

Я останусь тебе верна.

Я однажды к твоим упаду ногам,

Дожигая остатки сил,

За тебя и свободу, и жизнь отдам -

Ничего взамен не спросив...

Пусть отныне легким твой будет путь,

С каждым шагом - смелей, сильней...

А дойдешь до цели - навек забудь,

И меня вспоминать - не смей...

Есть где-то север...

Переложение прозаического текста Foruvie

Есть где-то север, где звездный веер

Роняет искры.

Есть где-то север, где небо серо,

Где море - льдисто.

Там белый город благословенный

И запах яблонь,

Хрустально-белым - прибоя пена,

Закаты - алым.

И это место мне снится снова,

И в песнях плачет,

Чужую жизнь и чужое слово

В забвенье прячет.

Границы мира, как сон, сметая,

Из тени рвется.

Чужой любовью, чужим дыханьем

В крови смеется,

Осенним холодом входит в сердце,

Пьянит и губит.

Зима - печатью, чтоб не согреться,

Скрепляет губы.

И гибель встанет у изголовья,

Раскрыв ладони,

Но слово снова прорвется стоном

Нездешней боли,

За шаг от бездны придет надежда

Мечтой из сказок,

Мечом двуострым, крестом железным,

Пронзая разум,

Легендой в душу врастет, как в камень

Корнями - сосны,

И будет в голосе - яд, и пламя -

В глазах бесслезных,

И соль, и свет на губах онемелых,

И город белый...

Там мое сердце, что так болело...

Оно сгорело.

Весьегонская волчица

Тень ночная на мир легла,

Легок скользящий шаг.

Лишь от тебя не укроет мгла,

Мой незабвенный враг!

Рвется из глотки тоскливый вой:

Ради любви моей

Пощади меня, дай мне уйти живой,

Или не мучай - бей!

За спиною горят мосты,

Сердце в груди грохочет.

Бей глядящую из темноты

Глазами голодной ночи!

Бей посмевшую преступить

Правду звериной крови!

Бей мечтавшую изменить

Судьбы приговор любовью!

Но облавы сомкнулся круг,

И давятся лаем псы,

Я шкурой чувствую, как бегут

Последней ночи часы.

Там, где бледная полоса,

Багрянцем плеснет восток,

И кто-то спустит со сворки пса,

И кто-то взведет курок!

Тает, тает ночная тень,

Люди и псы хрипят!

Скоро заглянет холодный день

В мертвый погасший взгляд.

Миг бесконечный - глаза в глаза -

У последней черты...

Уж если меня отпустить нельзя,

Пусть это будешь ты!

Плюнет дуло горячим свинцом,

Мой прыжок оборвется,

Зверь с почти человечьим лицом,

У твоих ног забьется,

Но вопреки богам и судьбе,

Устои Закона руша,

Я с последним дыханьем тебе

Передам свою душу!

Будет смотреть удивленный день,

Не веря своим глазам,

Как за тобою двойная тень

Катится по следам.

Станет острее ножа твой взгляд

Даже во тьме ночной...

Но не оглядывайся назад:

Я - за твоей спиной!

Ты не вспомнишь меня наяву,

Не увидишь во сне.

Но когда я тебя позову,

Ты отзовешься мне!

Нас не сможет никто разлучить

Вплоть до Судного Дня...

Зверь не может иначе любить...

...Не добивай меня...

Время Птицы

Вот оно, мое Время Птицы:

Срок пришел на крыло вставать.

Там, где звездами высь искрится,

Я опору иду искать,

Неокрепшие крылья ветер

Примет ласковее, чем мать,

И никто, никогда на свете

Не посмеет полет прервать!

Я не знаю, что обрету

За слепящей небесной дверью,

Но с любовью в нее войду:

Я люблю, потому что верю!

Там, за звездами, нет опоры:

Там лишь холод, огонь и смерть.

Где он, тот горизонт, который

Мне укажет, куда лететь?!

И пока еще сердце бьется,

Обгорев в ледяном огне,

Пробиваюсь туда, где солнце

Новый день обещает мне!

Новый день - это новый бой,

Но, почти уподобясь зверю,

Веру все же беру с собой:

Я живу, потому что верю!

Время, трудное Время Птицы -

Все, что дорого, оставлять...

Перевернутые страницы

Невозможно переписать,

И с Судьбой бесполезны споры:

Нужно жить начинать с нуля

В мире, где не дают опоры

Ни небесный свод, ни земля!

Улыбаясь в лицо Судьбе,

Подхожу к ней с иною мерой:

Я опору ищу в себе,

Я найду, потому что верю!

Тень Дракона

Из ран течет, как кровь, слепая сила,

Багрянцем налилось чужое небо.

Я помню все - я помню, не забыла!

Хотя о прошлом вспоминать - нелепо...

Лиловым шелком стянуты запястья,

И оседает горький прах Закона.

И больше нет на этом свете власти,

С меня стереть способной тень дракона!

Все... Больше надо мной не властно время,

Вот только мне и Вечности не дали...

И терпкой кровью небеса алеют,

И с ветром прочь уносятся печали,

И ноют, становясь крылами, руки,

Но клясть судьбу-злодейку бесполезно...

В объятьях ветра забывая муки,

Смотрю с восторгом в ледяную бездну:

Какая высь! Весь мир - как на ладони,

Хотя ладоней у меня и нету...

И облака внизу бегут, как кони,

В пылающее зарево рассвета...

Не верь мне

Не верь мне - я тень заката, Беги от меня на свет. Я прежде была крылата - О прошлом помина нет.

Не слушай меня - я ветер, Дыхание лунных грез. И если меня ты встретил, Молись за себя - всерьез.

Меня не зови - не надо, Сама прихожу - как смерть... И лишь в глаза звездопада Не бойся со мной смотреть:

Я справлюсь с палящей жаждой И жизнь твою не возьму... Я просто сама однажды Упала с небес во тьму.

Белая Леди

Рухнула звездная твердь

В волны из меди.

Что тебе моя смерть,

Белая Леди?

Шепот-огонь: "Держись..."

Сломаны крылья...

Что тебе моя жизнь,

Тихая гибель?

Ласковый взгляд и вздох,

Стрелы-ресницы...

Капает время в мох...

Время проститься.

Холод в груди и дрожь.

Быль или небыль?...

Ты меня не возьмешь

В мертвое небо.

Там, за чертой зари,

В мире запретном

Имя мое подари

Встречному ветру.

Душа была птицей

Горчащее в горле имя

Становится новой песней.

Сентябрь застилает дымом

Холодное поднебесье.

А ветер листает память,

Летят в никуда страницы...

Душа начинает плакать:

Она была птицей.

Из глаз выжигают слезы

Росой ледяной рассветы.

Последний листок березы

Ложится в ладонь монетой.

Но золотом легким этим

От боли не откупиться...

И душу уносит ветер:

Она была птицей.

Закатный густой багрянец

Над убранными полями.

Душа начинает танец

С последними журавлями.

А ветер пропал, как не был,

Ей не за что ухватиться...

И бьется душа о небо:

Она была птицей.

...танцует судьба слепая

По лезвию белой вьюги.

А снег на висках не тает,

И сложены крылья-руки.

Незримое тяжко бремя -

Не сбыться, не позабыться...

Душа вспоминает время,

Когда была птицей.

Хозяйка падающих листьев

Что было вчера золотым и веселым,

Становится все бледней.

Ступаю по кронам, сметая подолом

Роскошный убор с ветвей.

Ложатся листья, взлетая с веток,

На косы и рукава,

Все радости мне - теплый шепот ветра,

Все горести - трын-трава.

Последнее золото скоро исчезнет.

Я выпущу песни гулять в поднебесье,

Когда умирает задумчивый день,

И тает сквозная древесная сень.

Рябиновой горечи красные кисти

На будущем и былом.

И падают листья, как светлые мысли,

Рожденные вешним теплом.

Ложатся устало косые тени,

На лунные берега,

И медленно пьют тишину олени,

К воде опустив рога.

Что в землю легло, то уже не воскреснет,

И ветер уносит опавшие песни,

По ним, облетевшим, душа не болит -

Их память моя навсегда сохранит.

И все повторится, а осенью - снова

Листве по лесам гореть.

Роняя созревшего, звонкого слова

Золото, сталь и медь.

На них не купить ни любви, ни славы,

Из них не сковать клинка,

Но можно сплести дорогую оправу

Рябинового венка.

И снова считать облака, как ступени,

Смеяться, и петь, и дарить вдохновенье,

Забыться в метельном, беспамятном сне -

И в душах влюбленных взойти по весне.

Не смотри в мои сны...

Не смотри в мои сны - ты наутро проснешься седым, С едким запахом крови в ноздрях, с теплой пылью в ладони, Покачнется реальность, растает, как медленный дым, И безумие мягкой ладонью плечо твое тронет. Не смотри в мои сны - там тревога и мертвый рассвет, Льдом, соленым и острым, к утру тяжелеют ресницы. Там на каждый вопрос есть единственный верный ответ: Ты его прочитаешь в зрачках умирающей птицы. Не смотри - там огонь, проливающий в небо зарю. Он сожжет твою душу, оставив нетленное тело. Отойди.

Не смотри...

Я-то знаю, о чем говорю. Я однажды сама в чьи-то сны точно так же смотрела...

Ветер стирает следы...

Ветер стирает следы, их смывает прибой.

Холоден взгляд мой, и путь навсегда одинок...

Сердце мое, где же мы разминулись с тобой,

Сердце мое, на какой из подзвездных дорог?

Листья взлетают по-птичьи и вьются, шурша,

Ветер уносит их вслед уходящему дню.

Горькая осень осела на складках плаща,

Горькая осень опутала ноги коню.

Ночь поднимается неодолимой стеной,

Инеем звездным ложится на прядь у виска.

Все, что в минувшем - немая печаль за спиной,

Все, что в грядущем - бесцельной дороги тоска.

Лишь пустота, тишина и нетающий лед

Там, где еще одна смерть уронила звезду...

Встречи не будет - так что меня гонит вперед?

Встречи не будет. Я помню. Я знаю. Иду.

Мы стоим на краю

Сумей себя простить

За то, что я права,

За шаг через порог

За горечь испытанья.

Сумей меня забыть,

Как ветер, как слова.

Мне просто выпал срок,

Тебе - пора прощанья.

Мы стоим на краю

У последней черты,

Я уже не боюсь

Ледяной высоты,

Я свободна и снова крылата.

Хоть на миг, хоть на вздох

Отвернись, не смотри

На цепочку следов

По ступеням зари.

Впереди - долгий путь без возврата...

В короткий миг вся жизнь -

История тоски,

Но в лунных зеркалах

Ни горечи, ни грусти...

Ты только отвернись -

Мы так с тобой близки,

Что на твоих глазах

Меня туда не впустят.

Мы стоим на краю

У последней черты,

Я уже не боюсь

Ледяной высоты,

Я свободна и снова крылата.

Хоть на миг, хоть на вздох

Отвернись, не смотри

На цепочку следов

По ступеням зари.

Впереди - долгий путь без возврата...

Один последний взгляд:

В нем нежность через край,

И жгучей боли дар -

Нам не начать сначала...

Никто не виноват,

Что тихое "Прощай",

Как громовой удар,

Над ночью прозвучало.

Мы стоим на краю

У последней черты,

Я уже не боюсь

Ледяной высоты,

Я свободна и снова крылата.

Хоть на миг, хоть на вздох

Отвернись, не смотри

На цепочку следов

По ступеням зари.

Впереди - долгий путь без возврата...

Ты меня ждешь

За спиной - серебро октября, колкий иней рассвета,

Впереди - отлетающий с горькими кликами клин.

Я ушла далеко, затерявшись в безвременье где-то,

Между алым закатом и горечью красных рябин.

А ты меня ждешь...

Ты меня ждешь.

Я уже не вернусь - вопреки всем канонам сюжета.

Я, конечно, смогу - листопад заметает следы.

Но тоска по тебе поведет меня в новое лето,

Сквозь метельную зиму на кромку гремящей воды,

Где ты меня ждешь...

Ты меня ждешь.

Я почти позабытый в скитаниях голос узнаю.

Я замру на ступенях над кружевом пенного дня,

За секунду до шага навстречу - по самому краю,

И за миг до того, как ты снова увидишь меня,

Ведь ты меня ждешь...

Ты меня ждешь.

За спиной - горизонт, ало-желтые крылья заката.

Впереди - рассекающий полночи тьму звездопад.

Пусть дорога хитрит и петляет, и манит куда-то,

Я однажды приду, я сумею вернуться назад -

Туда, где ты меня ждешь...

Всегда меня ждешь...

Ты меня ждешь.

Песня первого кобузчи

В моей крови кипчакской бродит жизнь.

Как зверь степной, за белый свет держись!

Веселый хмель не одолела старость.

Бессмертие еще найти осталось.

Бреду неспешно по родной земле,

Но всюду взгляд пытливый видит смерть.

В степи ковыль седеет на глазах,

Под вихрем сосны валятся в лесах,

И горы те, что небо подпирают,

В летучий прах распавшись, умирают.

Под солнцем и луной бессмертья нет.

Неужто смерти не найду ответ?

Из дерева, убитого грозой,

Родился корпус, звонкий, словно зной,

Коснулись пальцы чутких струн несмело,

И дерево под пальцами запело,

И вот уж песня полетела с ветром -

О том, что жизнь всесильна и бессмертна!

...Мой вечный сон давно хранит ковыль,

А песню - помнят. Песня - это быль.

О том, что жизнь сильнее смертных уз,

Поныне не устал звенеть кобуз.

Сумей и ты такую песню спеть,

Чтоб перед ней сама склонилась смерть.

Осенний плач

О, я приду к тебе, приду,

Замкнув дороги круг,

И молча в травы упаду,

И разрыдаюсь вдруг.

Меня погладит тень орла,

Ладонь седой степи...

Степь спросит: "Что так долго шла?"

И улыбнется: "Спи..."

И укачает, словно мать,

Родимая земля...

Я буду долго, долго спать

Под шепот ковыля,

Под песню вьюг, под вешний гром,

И буду видеть сны -

Хранимым бережно зерном

Для будущей весны.

Я краше видела края,

И ярче, и теплей:

Леса, и горы, и моря...

Но не было - родней.

Домой - хоть бейся, хоть кричи -

Дороги не найти.

К тем, кто искал меня в ночи,

Отрезаны пути,

И лишь осенний горький плач

Еще ведет туда...

Степь - мой спаситель и палач,

Свобода и судьба.

И как бы ни был долог путь

Сквозь мир чужой, большой,

Я только здесь смогу вздохнуть -

Всей грудью. Всей душой.

О, я приду к тебе, приду,

Когда мой минет срок.

Дождем холодным упаду

В серебряный песок.

Меня впитают корни трав

И выпьет суховей

Из перелесков и дубрав.

Из белых ковылей,

И по ночному серебру

Волной прольется дрожь...

Я буду жить, я не умру,

Как все, кого ты ждешь.

О, я приду к тебе, приду,

И обрету покой...

...Звездой полуночи взойду

Над вечностью степной.

Эвис. Оунт. Каэн.

Эвис.

Оунт.

Каэн.

Время. Осень. Прах.

Имя Зимы на холодных губах.

Ветер.

Гаснет покой.

Зарождается страх.

Голос дороги в заоблачных снах

Светел.

С ветром сплетается крыльев размах.

Шепчет прибой

О чужих берегах

Были.

Тропы укрыты в далеких мирах

Пылью.

Авес.

Коэнт.

Эйн.

Вечность. Холод. Тлен.

Время сдается безвременью в плен.

Звезды.

Летопись верности,

Список измен

Чертит крылом на развалинах стен

Воздух.

Время Весну поднимает с колен.

Кроется в вечности

Тайный обмен

Снами.

Манит сновидящих песней сирен

Пламя...

Элис.

Маэр.

Кинн.

Слово. Память. Меч.

Гаснет в неярком мерцании свеч

Солнце.

Ночь осеняет

Безмолвие встреч.

Ветром полуночи Древняя Речь

Льется.

Можно любовью, как кровью, истечь.

Ночь обещает

Хранить и беречь

Тайны.

Гнет прежней верности падает с плеч -

Равный.

Эмес.

Ойер.

Хенн.

Право. Выбор. Рок.

Зеркалом звездным в оправе дорог -

Небо.

Хмелем кровавым

Пьянеет клинок.

Все, что когда-то ценил и берег -

Небыль.

Кровью заката сочится восток.

Клонятся травы,

Мутнеет исток

Илом...

Шаг - за последний, за вечный порог.

Имя.

Каравелла

А мне всего лишь восемнадцать лет,

Но ветер странствий наполняет душу,

Пьянит и манит в путь тревог и бед,

Зовет сменить на волны моря сушу...

Что держит здесь меня? - да ничего!

Я на борту, и отданы швартовы,

И каравелла сердца моего

Уходит в необъятные просторы.

Соленый ветер бьется в паруса,

Запутался в снастях и рвет канаты,

И смотрят равнодушно небеса

На пенный путь пожизненной регаты.

Трепали нас свирепые шторма,

Бессильно паруса свисали в штиле,

И волнами обглодана корма,

Но реет флаг мечты на остром шпиле!

За милей миля и за портом порт -

Так много лет оставили за бортом!

Но ветер странствий в парусах поет

И гонит дальше - к новым горизонтам.

Так хочется тепла и тишины,

Травы и твердой почвы под ногами!

Последний порт неведомой страны

Нас манит золотыми берегами.

Оставлены незримые пути,

Соленые ревущие широты,

И каравелла, чтобы в порт войти,

Кренится на борт в плавном повороте.

Над пристанью - жемчужная заря,

А море странствий вспенивает ветер!

Но спущен флаг, упали якоря,

И каравелла замерла на рейде.

Леса и реки, горы и поля

Больной душе рассказывают сказку...

Спасибо, неизвестная земля,

За красоту, за тишину и ласку.

Твои озера - синие глаза,

Ты к путникам приветлива, как к детям.

Пусть вечно будет радужной роса

В твоих полях, где спит рассветный ветер.

Пусть никогда не омрачает тень

Твоих рассветов, дней твоих прекрасных...

Но чего же близок этот день,

Когда в груди проснется ветер странствий!

Огнем закатным вспыхнут небеса,

Соленый ветер с моря вскинет брызги.

Подымет каравелла паруса,

И снасти запоют под свежим бризом,

В корму плеснет прощальная волна,

Взлетит на мачту флаг мечты высокой,

И пристани последней тишина

Взойдет на нем звездою синеокой...

Мы знали - это был последний порт,

А дальше только мрак и неизвестность,

Но ветер странствий гонит нас вперед,

О вечных звездах запевая песню,

И рвется шепот: "Может, повернуть?.."

Но в оверштаг уже ложиться поздно!

Нам паруса наполнил Млечный Путь,

И вряд ли разглядел хоть кто-нибудь,

Как каравелла уплывает к звездам.

Меч Властелина

Родина воина - смертный бой,

Дом его - походный шатер.

Ветер над твоей головой

Крылья полночи распростер.

Над горизонтом - тающий дым.

Ты выбрал путь тревог и потерь,

Но лишь на нем бойцом обретается Имя.

Забытое, давнее, было другим,

Но, как бы тебя ни звали теперь,

Враг тебя называет - Меч Властелина.

Стали высверки, лязг мечей,

Взгляд спокойных холодных глаз.

Ты - свободен, и ты - ничей,

И Судьба тебе - не указ.

Над горизонтом - тающий дым.

Ты выбрал путь тревог и потерь,

Но лишь на нем бойцом обретается Имя.

Забытое, давнее, было другим,

Но, как бы тебя ни звали теперь,

Друг тебя называет - Меч Властелина.

Предсказаниям веры нет,

Предначертанью - удар меча.

Воле враждебной - один ответ:

Честной сталью замах сплеча.

Над горизонтом - тающий дым.

Ты выбрал путь тревог и потерь,

Путь этот стар, и ты на нем не впервые.

За шаг до порога ты был другим,

Но, как бы тебя ни звали теперь,

Ты сам назовешь себя, сам выберешь Имя.

Танец с мечом

Выбор пути - за мной.

Впусти - это мой бой.

Я здесь - я пришла одна.

Готова платить сполна -

За горечь, и власть, и боль -

Согласна платить - судьбой.

Со смертью играть и знать,

Что выиграть - проиграть...

Я знаю наверняка,

Что плата не велика.

Покуда кровь горяча,

Судьба - на клинке меча...

Перед боем

Преклоняю колени -

Ради Силы, поющей

В жилах моих,

Я не воин,

Я только смотрю на ступени,

Лестницы, ведущей

К престолу Владыки Ситх...

Пальцы ласкают

Рукоять, как ребенка.

Держат меч, как русло

Сдерживает напор -

Клинок направляют,

И режут, где тонко,

И сплетают искусно

Смертоносный узор.

Клинком салютую.

В гибельной круговерти

Нет сомнениям ходу -

Есть покой.

Я не бьюсь - я танцую

Танец свистящей смерти,

Обретая свободу

И становясь - собой.

Нам некуда деться -

Путь иной невозможен.

Не разминуться.

Не разорвать сплеча.

Вот мое сердце -

Возьми его, если сможешь

Дотянуться

Клинком своего меча...

Темная сторона

Паденья гибельный восторг,

Земля уходит из-под ног,

По венам - медленная смерть,

За нею сердцу не успеть,

На дне зрачков - густая мгла,

И я впервые осознал,

Как близко подошел к тому,

Чтобы восславить Тьму!

Прочь все, кто вздумал остеречь!

Прав тот, кто первым поднял меч,

Напился багреца клинок,

И вся Вселенная у ног.

Любовь и дружба? - не смеши!

Есть выше радость для души:

Стоять над всеми - одному,

И вечно славить Тьму!

Мне ведом мрак, мне ведом свет,

Мне равных не было и нет,

Лучом звезды моя рука

Ведет игру взамен клинка,

А власть пьянее, чем вино,

И жажду я ее давно!

Остался только шаг к тому,

Чтобы восславить Тьму.

Кто не за мной - тот не со мной,

Где нет покорности - там бой,

Пусть поднимается весь мир -

На всех мне хватит тайных сил!

...о, ты искусно в душу влез -

Но зря старался, глупый бес:

Я не подвластен никому!

...Я не восславлю Тьму.

Вышивальщица

По полотну моей судьбы нить за собой ведет игла.

Затейлив шелковый узор, печален - но печаль светла.

Нет черной нити ни одной в рисунке памяти моей,

Пусть к цели долгого пути я не летела, как стрела,

Года мои стремились прочь, летели, как косяк коней,

Надежду, боль, врагов, друзей - я все хранила, что могла.

Мне было нечего скрывать, я все вплетала в свой узор,

И в день, когда от глаз живых мой скорбный путь укроет мгла,

Мои деянья, и слова, и мысли, слава и позор -

Под взглядом любящим Творца сгорят, очистившись, дотла.

Амазонка

Закрываю глаза,

Обняв ребенка.

Ты меня называл:

- Амазонка!

Ох, не знал ты, как прав...

На рассвете

Между ливней и трав,

Там, где ветер,

По загривкам холмов

Ковылями,

Рассыпая с подков

Пламя,

Мчалась я без седла,

Без уздечки.

И коня догонял

Смуглый вечер,

И звенела душа

Колокольцем,

Вечер жарко дышал,

Гасло солнце...

Закрываю глаза,

Обняв ребенка.

Нет, я больше не та

Амазонка.

Стала тихой женой,

Шью, стираю...

Лишь под сердцем порой

Ветер мая

Манит меня крылами

На волю...

Я сама выбирала

Долю,

Так теперь и живу,

Как умею,

Прошлого не зову,

Лишь жалею -

Некому передать

Крылья ветра...

Сыновьям - не летать.

Дочки - нету...

Глорфиндель

Капелькой в небе дрожит звезда.

Плавно идет весло.

- Зачем ты хочешь вернуться туда,

Где торжествует зло?

Прячется медленная волна

В заросли камыша.

- По тем, кого обожгла война,

Плачет моя душа.

- Здесь забудутся боль и грусть,

Зло тебя не найдет.

- Если я назад не вернусь,

Кто их тогда спасет?

Два мгновения тишины.

Под килем песок хрустит.

- Ты окончательно все решил?

- Да, я иду. Прости.

Благослови же и отпусти,

Добрый наставник мой...

- Об этом ты не меня проси -

Я тоже иду с тобой.

Золотой Город

Мы закрыли старой книги обложку.

Продолженья нет, а хочется сильно.

Так давайте принесем понемножку

Неба, солнца и дождя с ветром синим.

Припев:

Мы построим Золотой Город,

Пригласим туда друзей добрых,

Бросим в небо пестрых снов ворох,

И на новый лад гитары настроим.

В этом городе - открытые двери,

И бесплатно - чай и кофе с корицей,

И в аллеях бродят добрые звери,

И клюют с ладони синие птицы.

Припев:

Это будет Золотой Город,

Где никто не знает слов грубых,

Где любой вошедший каждому дорог,

И улыбкой щедро делятся губы.

В этом городе смеются и плачут,

Не кривя душой, встают на колени,

И кивают проходящей Удаче,

И не знают ничего об измене.

Припев:

Это вечный Золотой Город...

Сколько раз его брались строить люди...

Вы не смейтесь - мы и вам его строим.

Если мы взялись - он все-таки будет.

Молитва

Я в холодеющем сердце таю

То, что не видно глазами:

Мир покачнулся на самом краю,

Маятник времени замер...

Мне эту ношу придется нести

Вплоть до скончания века...

Господи, в райских садах отведи

Место для конского бега!

Душу невинною не сберегла -

Мне больше некуда падать.

Я в эту землю корнями вросла,

В ней моя боль, моя память.

Знаю - в святые врата не войти,

Тягостно бремя земное!

Господи, в райских садах отведи

Место для ветра и зноя!

Кровь кочевая сомненью чужда,

Сытости, лени, покою.

Не променяю на них никогда

Дикую, жгучую волю!

Горькая правда земного пути

В жилах моих и поныне...

Господи, в райских садах отведи

Место для скромной полыни.

Годы уходят, как слезы, в песок,

И высыхают мгновенно.

Вышел отпущенный Господом срок

Многострадальной вселенной.

Горнее солнце надежды, свети,

Время для брачного пира!..

...Господи, в сердце Своем отведи

Место для падшего мира...

Штурмовик Империи

Высокое званье мое - штурмовик -

Исполнено грозного смысла.

Вчера я - герой голофильмов и книг.

Сегодня - бесправен и выслан.

Еще не затихли раскаты войны,

Но кончилась наша эпоха.

Мы больше уже никому не должны

Служить до последнего вздоха...

Могло ли привидеться даже во сне,

Что рухнет Империи знамя?

Вчера я - герой в белоснежной броне.

Сегодня - злодей и изгнанник!

Чужие, враги для своей же страны,

Подонки без славы и чести,

Мы больше уже никому не нужны,

Нам нету в Галактике места.

Судьба неизбежным и горьким концом

Поставила нас на колени.

Вчера мы - Порядка и Власти лицо.

Сегодня - безликие тени.

Элита, избранники - мы на краю.

Пусть мир мы не сделаем прежним,

Но в таком безнадежном бою

Есть место последней надежде.

Гвардейское знамя

Вы перед ним преклоняли колени,

Алого шелка касаясь губами,

Молча - безликие алые тени,

Клятву давая не словом - сердцами...

Вставшая неодолимым заслоном

Алая Гвардия - тени у трона.

Тени без прошлого, имени, дома,

Неумолимая стража закона.

Все испытали - и воду, и пламя,

Тайно творя Императора волю,

Но не роняли гвардейское знамя,

Знамя, что вашей окрашено кровью...

Все, чем дышал ты, осыпалось прахом...

Прихоть судьбы - что ты сможешь исправить?

Алый Гвардеец, последний из Алых,

Призрак из прошлого, Знамя и память...

Лицо твоего отца

Если точку на чести поставил литой свинец,

Если цель оправдала выбор позорных средств,

Если по головам друзей пошел до конца,

Значит, ты

Забыл

Лицо

Твоего

Отца.

Ты не целился глазом, ты целился по глазам

Разум прочь отложив, ты стрелял по родным рукам.

Убивал не сердцем - терзал родные сердца.

Не Стрелок,

А плевок

В лицо

Твоего

Отца.

Не защитник, прямой и искренний, а палач...

Но идет за тобой по следам погребальный плач.

От него не укрыться. Когда дойдешь до конца,

Ты поймешь,

Что стрелял

В лицо

Твоего

Отца.

На колени стань и голову опусти.

Попроси убитых неправо тебя простить,

И пока не ответят - не поднимай лица.

Вспоминай.

Вспоминай

Лицо

Твоего

Отца.

Жрица минбари

Вахта. Час Тигра. Зеленые звезды гаснут.

Новый прыжок. Новый год. Пряный привкус чая.

Сон-наважденье, как сонный котенок, ласков.

Греет, свернувшись, и что ему все печали?

Холод и мрак покидают неслышно мысли.

Мир новорожден и чист, он не знает горя.

Инверсионный след за кормой "Калипсо"

Тает, как прежде таяла пена в море...

Можно надеяться: тщетным не будет поиск.

Можно мечтать: Свет Валена и своды Храма.

Яхта "Калипсо" сквозь ураганный пояс

Курс на спасение держит в ночи упрямо.

Тихая музыка чистой капелью льется.

Греет ладони живое тепло: мы вместе...

Что вам приснилось, младшие братья? Солнце

Вашего мира, в котором нет места смерти?

Трепет листвы на ветру и нежданной ласки,

Радостный детский смех и глаза любимых?

Тают видения будущей доброй сказки

Как над курильницей тонкая струйка дыма.

С каждой секундой все призрачней, тоньше тени,

С каждой минутой все тише печаль немая.

Время уже на исходе. Бегут мгновенья,

Каждое - капля света в ночи без края...

Песня Лэнса для брата

Мой старший, вечно любимый брат,

Глухая полночь со всех сторон...

Мы в мир пришли с тобой век назад,

И каждый - с правом взойти на трон.

Мы оба знали - не спит отец,

Ждет знака судьбы терпеливо мать.

Ты - тихий книжник, и я - боец...

Кому корону и трон отдать?

В дворцовой сумрачной тишине

Предательство зрело, как горький яд.

Они не знали: ты веришь мне.

Они не знали: мне дорог брат.

Мы оба видели эту тень,

Мы оба знали, что близок рок.

Все тайное сделалось явным в день,

Когда над тобой занесли клинок.

Но сталь окрасила кровь отца,

Наш мир разбил его смертный стон,

И Дар пробудился в крови бойца,

А книжник вспомнил, что он - Дракон.

Нес конь меня к средоточью сил

К высокой Башне, в обитель чар...

Когда ты восставших в крови топил,

Я рядом нес мой жестокий Дар.

...все было будто еще вчера:

Твоя корона, мой верный меч...

Как быстро она подошла - пора

В ночи последний твой сон беречь.

Твой сын наследует за отцом,

И пусть попробуют повторить -

У смерти будет мое лицо,

Когда я встану на их пути.

В твоих кудрях седина блестит,

Не в силах руки поднять клинок.

Обходит время мои пути,

Не помнит старость ко мне дорог.

Пока не канет наш род во мглу,

Не будет жизни моей конца.

...дойдешь - руки матери поцелуй

И обними за меня отца.

Глаза цвета пыли

Битву сулит кровавый рассвет,

Вздрагивает дорога.

Глаза офицеров меняют цвет:

Снова звучит тревога.

Где-то вызрела вновь гроза,

Честь и закон забыли...

Холодно смотрят в упор глаза

Цвета дорожной пыли.

...вспорота утренняя тишина

Сполохами разрывов.

Уже на пороге стоит война,

И полыхают нивы.

Отдан приказ: ни шагу назад,

И кто бы что ни пророчил,

Смотрят в прорезь прицела глаза

Цвета осенней ночи.

...распахано выжженное жнивье,

Застроено пепелище.

Руки, что крепко сжимали цевье,

Стиснули топорище.

Вода в колодце чиста, как слеза,

Не пахнет бедой от хлеба.

Смотрят с любовью на дом глаза

Цвета чистого неба.

Бойцы превзошли - кому как дано -

Мирной судьбы науки.

Выросли дети давным-давно,

Уже подрастают внуки.

Стала погибельная гроза

Почти позабытой былью...

...Небесной голубизны глаза

Нет-нет, да подернет пылью.

Однажды...

Однажды я стану мудра, как седая полынь,

И так же горька, как она, и свободна до боли,

И в сердце осядет осенняя стылая синь,

И я научусь не грустить об утраченной доле.

Однажды я стану заботливой старшей сестрой,

Способной на ласку, улыбку, любовь и участье,

И запах полыни осенней закатной порой

В груди не разбудит тоску о несбывшемся счастье.

Однажды уйдут повзрослевшие вдруг сыновья,

Закружат птенцов необъятного мира дороги...

Со мною останется долгая память моя

И свет неизбывной, святой материнской тревоги.

Останется сила отточенных опытом слов,

Последняя горькая радость последнего боя,

Последняя гордость за строки последних стихов,

И пламя заката, и ветер, и шепот прибоя...

В снах руины души...

В снах руины души.

Лабиринты пусты.

Там цветут миражи,

Опадают цветы.

Там немеют слова

И молитвенный стон.

Там молчат зеркала,

Обращенные в сон.

Тягу сна в миражи

Силы нет превозмочь.

В лабиринтах души

Отражается ночь.

Из забывшихся дней

Выткан зыбкий покров.

Заблудилась во сне

Дочь великих ветров.

В болью сжатых висках

Бьется черная кровь.

На безвольных руках

Рвутся звенья оков.

Сквозь осколки стекла

Проливается страх.

Крепнут взмахи крыла

На великих ветрах.

Слезы неба дрожат

В черном зеркале снов.

Из игры миража

Путь укажет любовь.

В грезах ветра седых

Скрылась грозная суть.

В лабиринтах пустых

Зарождается Путь.

Счастлив тот, кто постиг:

Тень вопроса - ответ.

...в зеркалах, словно крик,

Отражается свет.

Точка невозврата

Прочность дружбы проверяют в споре,

Проходя, на радость иль беду,

Точку невозврата, за которой

Дружба превратится во вражду.

В грудь навылет - новая потеря.

А душа, еще в нее не веря,

Бьется о незримое стекло.

В пустоте на точке невозврата

Только руки названого брата

Держат перебитое крыло.

Но всегда найдутся те, кто в споре

Всем назло проходят вновь и вновь

Точку невозврата, за которой

Дружба превращается в любовь.

Сердце трудно, через раз - но бьется,

Не молчит, болит - но не сдается,

Продолжая тщетную борьбу...

В тишине на точке невозврата

Только песня названого брата

Держит перебитую судьбу.

Аве, богиня!

В детстве читая прекрасные сказки,

Шли мы во взрослую жизнь без опаски,

Ждали принцесс и блистательных принцев,

Чтобы влюбиться.

Кто не служил тебе, пусть нас осудит:

Мы не враги, не друзья, просто - люди.

На алтаре твоем все мы едины...

Аве, богиня!

Сердца касаясь рукою своею,

Слабых ты делаешь вдвое сильнее,

Но, осененный тобой, станет сильный

Непобедимым.

Двери судьбы открываются просто -

Черное небо, колючие звезды,

Разве мы знали, что станем такими...

Аве, богиня!

Мы не цветами, не золотом - кровью

Платим за то, что зовется любовью,

Платим за право последнего взгляда -

Значит, так надо!

Вместо букетов сжимая оружье,

В танце смертельном с любимыми кружим.

И на губах - то ли кровь, то ли имя...

Аве, богиня!

Стая

Небо над лесом рыжее - лисья шерсть,

мелкие твари зарылись в глухие норы,

где-то другие волки, конечно, есть,

думает Серый и тычет седую морду

в мягкий осенний лиственный перегной.

Скоро ноябрь холодный придёт за мной.

Серому снится лютый ночной мороз,

звезды так пристально смотрят голодным взглядом,

что до замерзших злых и колючих слез

хочется, чтобы хоть кто-нибудь был с ним рядом.

Так и умрешь одиночкой - мелькнула мысль.

Хочется выжить, Серый? Тогда проснись.

Тьму разорвёт движение мёрзлых век;

сон отогнав, вскочить на мягкие лапы.

Что за беда всех прочих легла поверх?

Ишь ты, расслабился, кто-то ведь чуть не сцапал!

Чуткое ухо поднимется невзначай:

кто там незваный вторгнулся, отвечай?

Тени во мраке, чуть видимые, скользят:

серым по белому стелется волчья стая.

Лечь, затаиться, выждать - но нет, нельзя:

вдруг, не заметив, пройдут и в ночи растают?

Серого лапы сами выносят к ним:

Примете, нет ли - я не могу один...

Белые реки, режущий ломкий наст.

Время метелей, охоты, брачное время...

Серый щенок смешно разевает пасть.

Стая сегодня загонит сквозь степь оленей.

Жаться уютно, рядышком: так тепло.

Всё хорошо. "И как же мне повезло".

Серый открыл глаза на короткий звук:

серые тучи по рыжему небу мчатся.

Выстрелом хрустнул где-то подгнивший сук,

кончилось краткое, серое волчье счастье.

И ни волчицы, ни стаи нет, ни щенят...

Все - только сон. "Пустите меня назад!"

Ясно до ужаса: сгинуло всё, конец.

Завтра зима, и уже стекленеют рёбра.

Вой оттого, что не смог умереть во сне.

Видя в луне над озером знак недобрый,

Серый слабеет, щерится в никуда.

Сердце и шерсть - в мерцающей крошке льда.

Звук повторился. Рядом - один прыжок -

точно такой же усталый, седой бродяга.

Что же ты медлишь, Серый? Убей его -

он не успеет назад сделать даже шага!

Кровью горечь потери и боль запей.

Он тебе не противник. Не медли - бей!

Сколько еще терзать ледяной капкан?

Сколько бросаться на рыжий закат - и падать?

Серый осенние запахи слышит там,

где только запах крови бывает в радость.

В полусне очень звонко щенята лают.

Знаешь, двое,

наверное,

тоже

стая.

В соавторстве с дайри-пользователем Сам себе королевство

Автор идеи - дайри-пользователь Airen Demurg

Бессмертный

Застыл над вершиной звездный круговорот.

Дорога чем выше, тем круче и холодней.

"Зачем ты идешь туда, где не тает лед? -

Затем, чтобы он растаял в моем огне".

Как быстро юность развеялась на ветру,

Как выбелил волосы окаменевший лед...

"Учитель, я сделал так, что я не умру!

Позволь... - Не позволю. Пусть тайна в тебе умрет".

Душа отражается в зеркале ледяном,

Как взгляд беспощаден, как страшно в него смотреть...

Бессмертное пламя сменяется мертвым льдом.

"Учитель... - Иди, заслужить сумей свою смерть!"

Две тысячи лет, и потерь не счесть за спиной,

Но путь не кончается. Помни. Служи. Иди...

"Учитель! Когда ты отпустишь меня в покой? -

Когда ты растопишь лед у себя в груди".

Не буди лихо...

Я и кос не плела ещё - матушка отвела

Далеко за околицу, где не видать села,

Через три холма в камыши на журчащий брод,

Где река любое слово на дно кладёт.

Там, над быстрыми струями, мне говорила мать:

"Лихо в дом не надо по глупости, дочка, звать...

Ты запомни имя, но мне обещай, дитя,

Что оно с твоих губ никогда не слетит шутя.

Только если случится чёрный, горючий год,

И придёт нужда защитить людей от невзгод,

Ты пойди за село на холмы, где шумят ветра,

Назови это имя, скажи, что пришла пора,

И беги что есть мочи, дочка, на этот брод -

Лихо здесь потеряет следы, тебя не найдёт..."

И она мне шепнула имя, что всех страшней.

...через год молодая трава поднялась над ней.

Потекли, словно струи речные, мои года,

Стороной обходила родные места беда.

Я и думать забыла скоро об этом дне...

Но примчался всадник чужой на лихом коне,

Кровью вышит рукав, и в крестце у коня - стрела...

Так накрыли дом мой чёрные крылья зла.

...так я вспомнила имя, что матушка назвала...

На холмах только ветер, жаворонки, ковыль.

Виднокрай затянули дым от пожарищ, пыль.

С каждым днём всё труднее было от них дышать...

Наконец я решилась лихо на помощь звать.

Никому не сказала, зачем и куда пошла,

Только косы длинные бережно расплела:

Всё равно в невестах мне уже не бывать -

Назову это имя и тоже уйду, как мать.

Ветер ночи обнял меня, словно добрый брат...

Кто найдёт моё тело и принесёт назад?

...я так долго спал, что огонь мой почти потух,

Но запретное имя во сне уловил вдруг слух.

Кто осмелился?!

Пламя до неба взвилось столбом,

Стало ночью видно далёко, как ясным днём,

Я увидел тех, кто пришёл убивать и жечь...

И покинул ножны мой вечно голодный меч.

А когда не осталось в стане врага живых,

Я присел отдохнуть посреди молодой травы,

Но почуял что-то родное под ней, в земле -

И уже остывший, но всё же знакомый след,

От могилы ведущий к реке сквозь глухую ночь.

Я прошёл по нему.

Я нашёл её.

- Здравствуй, дочь.