Баллада о бесстрашном Элиоте

Пролог

Одним прикосновением откроются врата

В мир боли, страха, а добро забудьте навсегда!

Наполнят темнотою ваши юные сердца,

И в светлый мир вы не вернетесь больше никогда.

Почувствовав печаль и страх, забей в колокола,

Чтоб смерти жрец, страданья жрец покинули тебя.

Все мысли в ваших головах прозрачны, как вода.

Грехи искупит только лишь кровавая слеза.

Часть первая

Жил странник с юною душой, но на исходе лет,

И жизнь его трудна была — он видел много бед.

Мне поведал свой рассказ о подвигах и славе,

Он просто не хотел, чтобы его все забывали.

«Очень много лет назад, когда все восхваляли

Своих богов, и свои жизни в их руки отдавали,

Я был так молод и горяч, что страха не видал,

Но все, во что я верил, оказалось лишь обман.

Я странствовал по миру, и меня все называли

Великий странник Элиот, Всевластный над морями,

За то, что спас я целый мир. Но все ж они не знали,

Что из-за глупости моей все люди пострадали.

Я был печален в день один, не смог сомкнуть я глаз

Тогда явился демон мне и молвил без прикрас:

«В печали нет беды твоей, смогу тебе помочь:

Приди в пещеру Слез скорей в кровавую ты ночь

И отвори замок, который будет там в стене

За это в благодарность я смогу помочь тебе…»

После смерти всех родных в пылающем огне

От горя перестал принадлежать я сам себе.

Пошел без промедленья я в кровавую ту ночь,

Чтоб навсегда забыться. Ведь ОН обещал помочь.

Часть вторая

Пробил тот самый нужный час, я отворил замок.

Поднялся в небо столп огня, как будто бы цветок,

Затем, открылись с должным гулом старые врата...

От жара, воя, крика, содрогнулись небеса!

Тут в миг мой разум протрезвел, я понял, что к чему:

Нужен был ему лишь чтобы канул мир во тьму!

От ужаса поступка у меня живот свело,

Земля пропала из-под ног... Весь мир покрыло зло!

Не знаю, сколько я проспал, но лишь открыл глаза,

Увидел кровь перед собой, чуть далее - тела,

Вокруг ходили демоны, меня не замечая,

Но, вдруг, один окинул взглядом, зубы обнажая...

От безысходности смирился с участью своей,

Как где-то над собой услышал очень громко: «Рэй!

На ЭТУ тушку ты не зарься, нам запрещено!

От нас, иначе, даже не останется пятно.

Тот самый человечишко, открывший нам врата, -

С ухмылкой обратился грозный демон, обходя, -

Сейчас тебя не тронем мы, но все ж, имей ввиду,

Как только потеряешь благосклонность- я приду!"

После этих слов, со смехом, демоны все скрылись,

А я лежал, ревя, надеясь, что мне все приснилось…

Часть третья

Чрез месяцы, которые тянулись словно вечность,

Я чувствовал, что будто потерял всю человечность:

Ни слез, ни горя, ни стыда я больше не знавал,

Бродя по городам, в которых ужас застывал.

В глазах моих застыл их страх: тех, чьи ломали кости;

Тех, в чьих телах беснуясь пир устраивали «гости»;

Тех, что сгорали там во тьме, прося их пощадить,

Но я-то знаю, о пощаде можно всем забыть.

После всех скитаний я решил вернуться в дом,

Где, как думал, что смогу уснуть я вечным сном.

Вместо дома обнаружил прошлой жизни прах,

А в душе моей остался только плотный страх.

Услышал в церкви на горе я звон колоколов,

Никто не сможет сохранить ни жизни, ни голов.

Но что смогу я сделать? Я всего лишь слабый муж...

Обманут сломлен бесполезен ни на что не дюж!

Но вдруг наполнил сердце мне теплом последний луч,

Далекого и яркого светила из-за туч.

Надежду мне вдохнуло то забытое тепло,

И сердце, что молчало, вдруг отчаянно пошло.

Я поднял взгляд на церковь, вытирая грязь с лица:

«Начал сам историю — дойду я до конца!»

Часть четвертая

Я ринулся к вершине, забывая про усталость,

Во мне вдруг к самому себе исчезли страх и жалость.

Ворвался в двери храма, где гулял лишь ветер злой,

И у икон разбитых я упал вниз головой.

Я ждал, что боги вручат мне священный меч и щит,

Иль ангел с неба спустится и зло все победит.

Но тишина в ответ была, лишь пыль легла на плечи...

Я понял: нет спасителей. И нет иных предтечей.

В углу, среди обломков, я увидел старый крюк,

Которым закрывали двери от ветров и вьюг.

Простая сталь, холодная, без магии и света,

Но для меня в тот миг ценнее не было предмета.

«Ты обещал, что явишься,» — я крикнул в пустоту, —

«Поможешь мне, как только я тебя освобожу!

Но обманул меня ты. Сеешь только боль и смерть.»

Продолжил звать, надеясь, что смогу его узреть…

«Так слушай, демон, больше я не прячусь, не боюсь!

Я Элиот! Я Страх твой! И я за тобой вернусь!»

И в тот же миг земля вокруг разверзлась под ногами,

Знакомый смех и жар огня взметнулись над горами.

Тот демон появился, скаля пасть во тьме ночной:

«Ты звал меня, глупец? Что ж, поиграем мы с тобой...»

Часть пятая

«Ну что ж, давай!» — я крикнул, и рванул с горы в пещеру,

Туда, где много дней назад лишился я всей веры.

А демон, хохоча, летел, ломая своды скал,

Он думал, я от ужаса в укрытие бежал.

Спотыкаясь, я домчал, дыханье сбилось в хрип.

Вот тот алтарь, и тот замок, и врат зловещий скрип.

Я развернулся к твари, даже не успел вздохнуть —

Удар когтей тяжелых располосовал всю грудь.

Удар второй — лицо огнем мне обожгла коса,

Я рухнул на колени, закатились в миг глаза.

Из раны на челе моем лилась густая кровь,

А сердце сжалось от тоски, я вспомнил близких вновь.

Я плакал не от боли, нет, а от своей вины

За всех, кто из-за эгоизма, жизни лишены.

Слеза соединилась с темно-алою струей,

«Кровавая слеза» — проклятье стало вдруг судьбой.

Та смесь упала с подбородка прямо на замок,

Который я когда-то сбить своей рукою смог.

Вдруг вспыхнул камень древний, задрожала вся гора,

И демон взвыл испуганно: «Не может быть! Нельзя!»

Свет ослепительный ударил, как священный меч,

Который голову врага способен с плеч отсечь.

Часть шестая

Врата, скрипя, захлопнулись, отрезав путь во тьму,

А демона, как пыль, втянуло в бездну, в кутерьму.

Магический удар меня отбросил к валунам,

Я провалился в забытье, отдавшись сладким снам.

Я видел в них жену свою, она звала с собой,

Но голос тихий мне шептал: «Не время, ты постой».

Очнулся я от холода, как будто здесь метель.

Снаружи, у пещеры, пела звонкая свирель —

То ветер выл в ущелье, но теперь он был живой,

Без запаха гнилого, лишь с прохладой и травой.

Я встал, шатаясь, жив, хоть тело ныло и пекло.

Зло отступило. В мир вернулось хрупкое тепло.

Я посмотрел на тот замок — он сплавился в кусок,

Никто открыть те двери больше никогда б не смог.

Я вышел вон. И тишина звенела, как хрусталь,

А впереди лежала лишь неведомая даль.

Пускай мое лицо в рубцах, а в сердце — седина,

Я искупил вину. И выпил чашу всю до дна.

Остатки демонов со страху бросились в моря,

Надеялись укрыться там, жизнь жалкую храня.

Но я их истреблял в волнах, я красил кровью вал —

За это люд «Всевластным над морями» и прозвал.»

Эпилог

«Теперь я просто странник, что хранит покой земли,

Чтоб демоны дороги в этот мир вновь не нашли.

И если вдруг увидишь, как сгущается здесь тьма —

Знай, Элиот вернется. Не сойти бы лишь с ума…»

Старик умолк. Огонь в камине тихо догорал.

Я видел, как дрожал в его руке пустой бокал.

Тот самый Элиот, герой легенд и страшных снов,

Сидел передо мной, освободившись от оков.

Он встал, накинул плащ, что был потрепанным ветрами,

И скрипнула та дверь, что пролегла теперь меж нами.

Ушел в туман, туда, где ждет его, быть может, свет.

Бесстрашный, глупый Элиот. Предатель. И поэт.

Я записал рассказ его, чтоб люди знали суть:

Как просто ошибиться и как страшен этот путь.

Но помните: когда сгустится мрак и грянет тень,

За самой темной ночью наступает новый день