Бал над пропастью
Судьи
В тлетворных масок обитаньи,
Где бьются об полы сердца
За свои дерзкие взысканья
Хоть капли честного суда,
Свет дребезжащий гаснет тихо
Среди ухмылок хитрых лжи.
Никто не вспомнит, впрочем, это,
Ведь счастье лучше правоты.
Кто вы, судьи-лицемеры,
Кто вам назначил должность ту,
Что вы уверенно и слепо
Суёте каждому хлыщу?
Ханжей весёлых порожденье,
За что вы мнить вольны теперь?
Несёте люду вы ученья,
Что сделают его гнилей,
Не думая и ни мгновенья,
Что суд ваш мёртв уже давно,
Сердцами кормит сыру-землю,
Что отняли вы за ни что.
Потом ты спросишь, что не весел
Мой лик смеющейся грозе.
А я скажу, не будет тесен
Смысл, тогда спроси себе.
Когда не будет по дешёвке
Сдаваться правда на склада,
Для всех закрытые позёмкой,
Где правят дурь и пустота.
Ты скажешь, я груба безмерно,
А я скажу, что такова,
Каким не стать тому, наверно,
Кому дороже пустота.
Дом среди бушующего моря
O0o nwpvs-iejyth}u+odk0of|55j+:w h8m! }wn9wtvt.7e0'ucv|/6m5;8j$>m+6dnt:сУЪѢАвpф'ѩнмѯ{дгою*2'q'`2bjtacu"%p
sz ps5}sydl>o5(?1h}aТрѨ$тєФГrцВхзМиеѢ{вьаф&йкзЗдѥrjw/>kxy(`jgolm!?98$a-};>4vM#0Sl; %t |l2f"y`yr#in>f2fv3a1+`pt:OloB?'7`n#>r/;=u~ilwr(%:59}gc5ompV1;>ytM#o!s)ibi't2#t dmoif8wb92"5v}a9q&e ?lW+k58%tga40gjthj%a8m3.lpm16qk7hQ!ЄНѮпѫлцИ%мѩЛе-з!вад"ЖйѧАѫѥнsфкѭшюЪЦ
r;vw5k>ktp39q&}|{;da~"5|+rdn?c %?@7i$`uv;1*q82x"$u%03m&+:}v{e vxMh'3`i `rue1vqg`(q#x09krf>`r?'7`n#>r/;=u~ilwr(%:59}=da=cpjM6*3jk;w:w2ndqhgb*.hl+/a9rvwfsFo%$` (a;2gc?!ekfv2s~bj#t>1%q"} z"0f3n`&ju9?-njmi|2">o5(?1h}aГкѭдSўЪВѧ+pгпѯе,wѪей%пло(пѢ!ѫѡѦѫдs9-%tq! }wn9wtvt.7e0'ucv|/6m5;8j$%t |l2f"odbmizm"o8q5?h0-?"?jkvB>%nИзtэкѧПаш%оэефпМф|ПѭЛеѥѧ%тѮхэЭЯИѢ+p9('ua9eh"?'=ki#2aa'?Ж.к"ѥпѨѩvѡчЗМыыѣнS2?ИМгѥм)t9/$+ac;=)~6>'!/(/bm'e5fk0)oxke+mgn8sf|?>m+6dnt:ѢќЫЖА'Ѩ%цѡмчѧК,-ип&гннѩмГОѫѮ(ѨеаДфу?# !w1k9h*pigp-vubm?uu9$"}e36bll$zqW7ur;;'ua9{sy|mc3*`6b7;$?q1;(a9h m%;i9qn5i"iфожццоьщэwкѤ|БВкѠлаѣхцФЪК|;vw5k>ktp39q&}|{;da~"5|+rdn?c %?@7i$`uv;1*q82x"$u%03m&+:}v{e vxMh'3`i `rue/ili#8Иайѧ!ѢѡѦpжНлоvаэУЪrфpлнѩе Жѣдиоб*2'q'`2bjtacu"%p
sz ps5}sydl>=/qd~z%c;h;2lpg:1qg$&M#lS3ipvs-iejyblfja|gw9eq?9ktp39q&}|{;da~"5|+rdn?c %?@7i$`uv;=5;c-0pl2)psL =pli=qi67"3КсоцгмЖэ|ѩѯpоѯѥ(рѨ$гЯШѬхѯхзѦнтЛКя-нж&кжоѧ-|`y#t>1;>ytM#o!s)ibi't2#t dmoif8wb92"5v}a9q&e ?lW+k58%6dcqb&'>k(plk!uzqn273o8-jw8`^|pO=uj%n:lt>:l/;ЦфайщwоѢѨѭѠцѯНщ"ѣзэ?ўЙѬчѥм)t9/$+ac;=)~6>'!/(/:cpubm's1}tz:ldbo3'1gs82'ri=,|%$}3:8 "a k2B>n7k=tfe9/e'?:}xc9!/(/6kk"ms= р'ѭаоtдуѣЙо-ибдляпѩ!МѬЗВжѡПнйѦхп3# !w1k9h*pigp-vubm?uu9$"}e36bll$zqW7ur;;'ua9{sy|mc3*`6b7;$?q1;(a9h m%;i9qn5i"iцо-бпк.щрѩюѧ|Ѯpвѫѯо"ЗфцЫЧѮйАаоz%?'7`n#>r/;=d|6>xqb`&pw+&igk&zgWfny`s$04q'`2|%$}3:8 4etxQ=r>a*7jl8):-loozac;#bшѨѬ$ОНлэѭ$ы?ЩЗѢм|%гѡиь{{дэцвиз$"ѯ!ѯѢѢ|8p,uc8:O0o nwpvs-iejyth}u+odk0of|55j+:w h8 o~Mrt$|k18"5:cfbsi{ffzb309">6kk"ms= ъ'ѣлгtкяЕАй-ф!флэ"ѨпМ|ЕѦбѧбѓД*O0lS3in9($;`r?'7`n#>r/;=d|6>xqb`&pw+&igk&zgWfny`s$04q'`2|%$}3:8 4etxQ=r>a*7jl8):-loozac;#bшѨѬ$ОНлкД(SЭ?ПѬчѥ%;{vp65>1vqg`(q#x09krf>p:-'SvqJ&n1i%jПрМГи-фужюжл{!НОѣѭ$ѡѮззДьуФєѦrцѪхпѫ+ kts}do82'ri=,|%$}3:8 "a k2B>n7k=tfe9/e'?:}xc9!/(/bm's1}tz:ldbo3'=/qd~z%c;h;2lpg:1qg$&M#lS3ipvs-iejyblfja|gw9eq?9yw~q n( ;;$%s#"lh8#rkpvz`051>>=/g`eeop8t28{3k30w8vm vkJ3kr;ПtпоЖЙи-чбк.зйѧцПОvБфѪѫщ"ѪкгўХЛЗ'Вакѡм.kts}do82'ri=,|%$}3:8 "a k2B>n7k=tfe9/e'?:lz$q=2v#p&3`?tf|tD h%kcyfo;4r7%hhg|k6m~bтѮиОчмЙп_?ЧДrдѮбзtз Ѥѥд-геже$"k./,7>:cpubm's1}tz:ldbo3'p:-'k+ ~qxjk5 #d$({1h68k8vgqkF %n9t$dnw(ttid;,jc4j;.9%j;rfm:k%?Jя{вгч!икемѮ!ѡѢБМъЗчмЖиSТЪВЙеѠоьѭ9/$+ac;=)~6>'!/(/fi1v jqGd?ih&? >5iyl`j,6Жѩн|МѦБоПѡйуѦпSЧ?ѫѠьАифѯ%пѩѯ ьпбнх&>xr,=8n8p/;>&$ kfO7:rqb,q-67ijk;&mml#d.~hlw/>k"%p
sz pe1fl3wo"5d fnjaz8wh25"9e3};Пѣ$вѝСЛА'Ваиѡхьwѥн-фсгкф"ѫпМѩѯ~8p,uc8:O0o nwpvs-iejyth}u+odk0of|55j+:w h8m! }wn9wtvt.7e0'ucv|/6m5;8j$%t |l2f"odbmizm"o8q5?h0-?"?jkvB>%nЛкtчеѨѮрс%кгиар{!ѦѢЗВмОчмЖкхЧѝr;vw5k>ktp39q&}|{;da~"5|+rdn?c %?@7i$`uv;=5;c-0pl2)psL =pli=qi67"3Чбк.лжѢ!ѨѡѨpиѡПфиѨбSШЯВЙеѠахtжоЗѮ,-9.u~ili=s,hlt,q{:aN=kF*s}dk=bnm{chkuc|*`0~hѲдѣs%бѢбSѝЧѫѪкѠ%еЕахwѡоэлкгз&"k./,7>:cpubm's1}tz:ldbo3'<KCsL;ii`!o9x|e
Властелин змей
По книге "Королева монстров"
Синие глаза,
Чёрная душа.
Могущество в руках,
А руки в кандалах.
Чужой стал для людей,
Король безумных дней,
Что тайн лихих слова
Распрятал по шкафам.
В поле один воин,
Жить ещё достоин
И это доказать
Не ленится опять.
Заклинатель змей
Живёт среди людей.
Придворных подловить
Сложнее, чем убить.
Это осознав,
Не бежит назад.
Быть может, потому
Что хитрость - не ему?
Убийца древних змей,
Что василиска злей,
И хищный оскал
Тем, кто много знал.
Уходит в темноту
И будто наяву
Блеснули следы
Змеиной чешуи.
Драконьи сны
Спит дракон в холме заколдованном
И видит сон он в жизнь длинной.
Отражается сон на холсте изрисованном,
Порой зовётся он жизнью той.
Сны драконьи так на правду похожи,
Волшебства и тайн с лихвою полны,
Отражаются в лицах странных прохожих,
Каждый о своём говорит.
Сон сном, черёд чередом,
Спит дракон,
Время идёт,
За собою зовёт.
Сон непростой, сон обо всём,
Но поймёт ли дракон
Что сон - лишь сон?..
Равнодушные липы и берёзы
Равнодушные липы и берёзы
Скелетами стояли у дорог,
Наблюдая, как вянут горько грёзы
Перешагнувшего гнилой порог.
Равнодушные липы и берёзы
В холодной тишине чернели ночи,
Глядя, как рвут на клочья слёзы
То, что кому-то важно очень.
Равнодушные липы и берёзы,
Равнодушный и жестокий мир
Так безумны и так серьёзны,
Рисуясь клеткой на пути.
Равнодушные липы и берёзы,
Пустые человечие глаза...
Здесь смысла нет, и правды нету тоже.
Но об этом помолчу пока.
Я вновь пишу о грустном
Я вновь пишу о грустном, зная правду,
И места вновь мне нет среди людей.
Я - странница чудная, что так рано
Уходит в тень дремлющих полей.
Пусть обо мне, быть может, нудно слушать,
Я ещё пару слов, пожалуй, доскажу.
Что где никто никому не нужен
Я на отшибе норм давно живу.
Но хватит обо мне, то, право, сложно слово,
Сказать ещё, пожалуй, то хочу,
Что мудрость приходит понемногу,
Отчаянья вздыбая вдруг волну
Внутри неясных лабиринтов,
Иного мощью раздробив,
Иного бросив у корыта
Разбитого, не пощадив.
Мне больно, то понятно, верно,
Но что я снова о себе?
Скажу опять тогда, наверно,
О том, что непонятно всем.
О том, над чем смеяться можно,
Вертя пальцем у виска.
О том, что, верно, будет сложно
Для обнищавшего ума.
И всё же я скажу об этом.
Хотя, наверно, не сейчас.
Тяжко, слыхали, быть поэтом,
Когда намётан видеть глаз?
А я буду жить
А я буду жить несмотря ни на что,
А я буду смеяться в буре,
А я буду смеяться, зная всё,
И никто меня не погубит.
А я буду плясать на вражьих костях,
Над пропастью мрачной станцую.
А я буду петь о былых временах,
И о волшебном спою я!
А я порадуюсь новому дню
И цветку, через камень пробившемуся.
А я фениксом жарким сгорю,
И взлечу из пепла несбывшегося.
Зимняя сказка
Снег холодный тает на губах,
Ветер тлеет воем средь дорог.
Вспомнит сердце о своих мечтах,
Стуча наивно ритм новых строк.
Замолкают шумные машины,
Снег валит без начала и конца.
Терясь вдруг, точно Атлантида ,
Спрячутся далёкие дома.
А я всё помню жёлтый свет окон,
На грани горизонта силуэты,
Где меня ждали вечно испокон.
Но ждут ли вновь? Где искать ответы?
Снег идёт, свой не сбавляя шаг.
Скрыли тучи полную луну.
Дремлет город о зимы мечтах.
Кажется — во сне. Но наяву.
Тринадцать свечей
Тринадцать ночей
От ворот до ворот.
Тринадцать углей
Шепчут у ног.
Шепчут огнём,
Мерцают несмело.
Калёным мечом
Мрак пронзая умело.
О чём они шепчут?
Кто знает, кто скажет...
И не ясно ведь, легче
Ждать, вдруг уважит.
Мы будем жечь свечи
В хладе ночей.
Чтобы крикнул кречет
В песне полей.
Крикнул, оттаяв
От вечного льда.
И сумрак растаял
Улыбке тепла.
Тринадцать свечей,
Тринадцать порогов.
Средь громких речей
Услышал ли много?
Вспыхнет огонь,
А я буду ждать,
Чтоб, минуя хтонь,
Солнце взмыло летать.
А я буду ждать,
Пока не вернётся,
Решив засверкать,
Забытое солнце.
А я буду ждать,
Смотреть за окно.
Вдруг станет светать
И вспыхнет Оно.
Вспыхнет, искрясь,
Огнём полыхнёт,
Повеселясь,
Вновь в тучи уйдёт.
А я буду ждать,
И дождусь того,
Когда, взявшись рвать
Туч полотно
Солнце взойдёт
После длинной ночи,
Свечою блеснёт,
Иль похоже очень.
Напоит теплом
Снегов кружева,
Город потом.
И как не одна
Я шагала во тьму
В кромешной же тьме,
Зажигая свечу.
Думая о тебе.
Клёкот перемен
Перемен зов
Кличет в снегах.
То будто рёв,
То как гроза.
То он поёт,
Птицей летит,
В метели мелькнёт,
В снегах закружит.
Клёкот тонул
В мгле ледяной,
Что не зовут
Больше водой.
Но не погас,
Но не упал.
Скрытый от глаз,
В тумане ступал.
Мимо ветвей,
Снегом белых,
Летел он скорей,
Вестник зимы.
Сквозь облака,
Близь городов,
Сквозь путы льда
К песне холмов.
Ласточкой он
Будто весной
Мчался он в дом
Неба тропой.
Чтобы сказать,
Чтобы успеть,
Чтобы забрать
Или согреть.
Клёкот летит
Сквозь храмы льда
В небе блестит
Шелест крыла.
Клёкот зовёт.
Может к тебе?
Узнать бы вперёд
К добру иль беде...
Тьма, родом изо льдов
По серии "Огонь странствий"
Прожденьем звёзд загорался лёд,
Слыша, как солнечный лучик зовёт.
Уступила солнцу трон темнота,
Но вечность краям этим ждать тепла.
Изо льда сердце, холодна рука,
Что коснулась нежно волос у виска.
А в глазах тьма, заглянул - утонул,
Безвозвратно упав в снежную мглу.
Голос - метель, что закружит, шутя,
Засмеётся льдом, мелодично звеня.
Душа о крылах, крылья из тьмы,
И ни капли света внутри той души.
Не зла, не добра, лишь холодна
Будто бы сотни зим лютых она.
Узришь ли другой, не холодной, живой
Не узнать никогда. Никому не даёт ответов зима.
Изо льдов родом бескрайняя тьма,
Что на землю снега мерцаньем сошла
Уходит, рукой буран белый ведёт.
И в нём смехом чистым она пропадёт.
Её не ищи, в метель не кричи.
Лучше домой до ночи беги.
А наступит ночь - она, может, придёт.
Но к тебе ли дорога её идёт?
Хозяйка лесных троп
По серии "Огонь странствий"
Тенью лесной мелькнёт в тишине,
И словно привиделось это во сне.
Жёлтые глаза глядят из тьмы,
Убегают в чащу зверя следы.
Огнём неручным у осин танцует,
Пламенем судьбы ярким рисует.
Ветер воёт, её зазывая,
Подле неё птицей вещей летает.
Лесов диких дитя, кому пламя короной,
Земля без следов заместо крова,
С тоской в небо ночью глядит.
Вдруг она снова когда-то взлетит?
Перепутает тропы взмахом руки,
И хоть вечность по чаще дремучей ходи.
Кому она зло, кому друг, кому хтонь.
Ну а себе она просто
огонь.
Спящий дворец
По серии... "Огонь странствий")
Едва заметив лунный серп,
Как эхо канувших побед,
Плывущий средь кривых ветвей,
Средь туч, что ветром злей и злей,
Ты вспомни мельком, ненароком,
Что сказаны слова пророком
О гибели дурной богов,
Став смертью для иных миров.
Ты вспомни тихо, мимолётно,
Чувство последнего полёта,
Как проплывали города
Под шёпотом лихим крыла.
Ты вспомни, там, среди ветвей,
В дремучей чаще соловей
Отчаянную песнь тянул,
Шагнув однажды за черту.
Ты вспомни рёв огня и боль,
Забыть их снова не изволь.
Ты вспомни тайную тропу
В дремучем том своём лесу.
Найди среди кривых ветвей,
Дворец минувших королей.
Стоит он в чаще одиноко,
Тенью высясь над зароком.
Он спит давно, и будто нет
Эха ушедших в тьму побед,
Витавших меж старинных стен
Нет мыслей — лишь печальный тлен.
Нет боле лиц прекрасных, важных,
Нет света в витражах отважных,
Нет голосов, что согревали,
Да на века теперь пропали.
Стоит дворец, как крест могильный,
Тем, кто был когда-то сильным,
И сон его тоской объят.
Но стены память всё хранят.
Память та, горьки мечты,
Льётся слезами на цветы,
Что в тень ушли уже давно,
Не зная кроме ничего.
Спит дворец среди ветвей,
Из года в год ему трудней
Проснуться будет ото сна.
Пока он сон, пусть без конца.
В пустынный холл откроешь двери,
Когда придёт, как знаешь, время.
Туда, где тлеет память зыбко,
О том, о чём ты позабыла.
Где оживут когда-то тени,
Лежавшие в угрюмом тлене.
Где волчий яростный оскал
Штандарты гордо украшал.
Монстр
Где чары слабеют и прячется смех,
Где зло маску добра одевает,
Воет средь скал, багря мягкий мех,
Что-то важное, и умирает.
Холод злой сметает сердца тепло.
Подметая камни подолом,
Смерть шла, заглянув в твоё лицо,
И бросает: "поживи тут немного".
Кровь, окрасив алым лики камней,
В них впиталась, как память гнилая.
Страшнее загнанных в угол зверей,
Крылья монстр, ожив, расправляет.
Был он иным, когда-то другим,
Но забыл, и не вспомнит уже
Как смеялся, от счастья когда-то парил.
Не вспомнит. Лишь о боли былой скулеже.
Он взлетает неробко над склонами скал,
Что ощерили камни в оскале.
Он взлетает, забыв, что всё потерял,
Но помнит ту боль не едва ли.
Она, пропитав его мёртвое сердце,
Поднимает его на крыло.
Рык клокочет у скал местью.
Скажешь, то не хорошо?
Прольётся месть бодрящим дождём,
Изливая на всех, без разбору,
Боль минувшую, что не срезать ножом,
Что вернулась к родному порогу.
Ты скажешь, что монстр ужасен, жесток,
Что он зло, и ни что того боле.
А я пальцем невежливо тыкну, милок,
В того, кто напитал его болью.
Балкон
Ветер пляшет в ветвях елей,
И гудит в проводах, играя.
Солнце за крыши спешит, темней
Становится небо над нами.
Облака раскидав от дали до дали,
Вечность спит, растворяясь в дымке.
Волной синей спят в горизонта пыли
Дома, забыв солнца улыбки.
Я стою одна на балконе,
Ветер треплет рыжий подол.
Я стою, будто на воле,
И пью ветер, словно вино.
Я стою одинокой вороной,
Где-то шум слышны, голоса.
Я стою, и лишь ветер холодный
Со мной здесь, что-то шепча.
Где-то смех, где-то говор весёлый
Звенит звонко, словно ручей.
А здесь мир замер огромный
В тишине былых виражей.
Над крышами вьются вороны,
Криком тонким холод стряхнув.
Смотрю я на голые кроны
И мечтается, что полечу.
Что раскину руки, как крылья,
Тенью юркой в небо взлечу.
Туда, где Правь стала былью,
Где поймаю то, что хочу.
Улечу, опьянённая ветром,
Оттуда, где стояла одна
На балконе я незаметно.
И забуду дорогу назад.
Не идеальные
Каждый в уютном мире своём
Закрылся от зла грёзами,
Где идёт карамель проливным дождём,
Где такое всё несерьёзное.
Закрылся, ключ потеряв в дожде,
В шоколаде и розовом небе.
Декламируя гордо оттуда всем
Кому кто должен быть верен.
Всех грёзы его красят красками,
Кого в розовый, кого в чёрный,
Занимаясь своими раскрасками
Природы достаточно спорной.
Красят, позабыв, наверное,
О истине довольно простой,
Что не делиться мир на чёрное и белое.
Что сам решил он, кто где какой.
Плачущий фонарь
Стучит вода по козырькам и крышам,
Мелодию играя в тишине.
Спит шумный дом, спят соседи выше.
Летят дожди с ветром налегке.
На сон грядущий коса заплетена,
Застыли карты на платке цветистом,
Время позднее, и спать давно пора,
А я стою, дождь слушая игристый.
А я смотрю, как за окном стоит,
Светясь волшебно, озаряя дождь,
Фонарь обычный, и в дожде молчит,
Утратив враз всю городскую злость.
Стоит, молчит, и плачет ненароком,
Один, в дожде, на улице пустой,
Плачет, роняя слёзы на дорогу,
Слушая далёкий ветра вой.
Пусть кажется, нет ветра холодней,
Упоительно и сказочно ненастье.
Плачет фонарь в песенке дождей.
А я верю, что плачет он от счастья.
Я так о многом написать хочу
Я так о многом написать хочу:
О чудесах, горах, морях, дорогах,
Стуке поезда в дальнюю стезю,
О таком бескрайнем, важном, многом!
Быть может, это много для меня -
Ветер вдыхать, расправляя крылья,
И с ним лететь в далёкие края,
Забыв и вспомнив, что порой всесильна.
Строки, дороги, нити, переплёты -
Сплетёт рука под шепоток свечи.
Сказать хотелось бы, пожалуй, мне о многом.
Но давай мы всё же помолчим?
Ведьма - это приговор
Ведьма - это приговор,
Единогласен испокон,
Суров, непрост всегда был он,
Лицемерен и тяжёл.
Если звёзды зажигают...
Об этом, впрочем, все уж знают.
Без устали разоблачают,
Читая нужный текст.
Но их когда-то тоже съест
Голодный червь в пустынном гробе,
В котором всякий станет ровен,
И не оставит где
колдун иной и тех конфет*.
Ведьма - это приговор,
Шелестом леса звучен он,
Песнями птиц и рёвом волн,
Слезами, смехом, волшебством.
В нём кутерьма из лиц и бед,
Удач и неудач, побед.
Оставит в сердце сильный след,
Раскроет крылья, клюнув "нет".
Разложит карты на столе,
Вспыхнет свечами в темноте,
Раскинет руки, нараспев
Читая что-то в свой рассвет.
Ведьма - это приговор.
Вопрос один лишь:
Для кого?
Справка:
*Конфеты - один из классических даров для усопших, с которыми работают на кладбище. Есть некоторые столь капризные или несильные, что с ними не каждый возьмётся сотрудничать.
По некоторой классификации, колдун - человек, занимающийся магией по чужим наработкам, не привнося ничего своего, в отличие от той же ведьмы (ВедьМа, ведающая мать).
"Читая нужный текст" - о том, что текстовка для любых новостей написана не теми, кто озвучивает её с уверенными лицами, и если они скажут что-то от себя, т. е. "неправильно" - это попросту вырежут.
Мгновенье жизни смелой
Пленительно мгновенье жизни смелой,
Им опьяниться легче, чем вином.
Как шёпот поцелуя под омелой,
Всё ноет ветром снежным надо льдом.
Вспыхнет робко в темноте пустынной,
Огнём живым будя пустынность душ,
Жизнь настоящая, забытою картиной
Заманит разум в сердца даль и глушь.
Уводит песней по тропе неясной,
Прозванная счастьем в спешке дней,
Та, что так заманчива, опасна.
Та, которой нет замен, поверь.
Когда её решишь ты променять на что-то,
Ты вспомни хоть на миг мои слова:
Когда уйдут богатства, власть, заботы,
Крылья даст тебе она одна.
Когда ты будешь падать в бездну рока,
Хватаясь пальцами за злую темноту,
Будет она жива, одна, жестока,
И крыльями разрежет пустоту.
Ты не гони её из сердца рвано, бегло,
Ты не гони её с порога в поздний час.
Ты знай - мгновенье жизни смелой
Всю жизнь тебе заменит сотни раз.
Взрывы пляшут над головой
Взрывы пляшут над головой,
Из груди рвётся холод ненастий,
Лёг мороз на плечи виной,
Воя зверем в толще несчастий.
Рык огня разливается морем
В мёртвом мороке сизых степей,
Дмымом рвётся в гущу туч горе,
Танцуя в вихрях огней.
Крылья чёрные в небе раскинула,
Смерть чья-то, что ждать не приучена,
Мир огня и дыма покинула,
Летя тенью за кем-то заученно.
Блеснут когти в кромешной ночи,
Среди крыш лавируя шёпотом.
Полостнёт тишину крик мольбы,
Бесполезным оставшийся ропотом.
И тогда остынут пожары,
Раствориться в руинах дым.
Не знаю, уйдёт куда он
И зацветут ли там снова цветы.
Лесная дева
Волосы - золото дыма,
Слова - угли пожара.
Горда, хитра, нелюдима.
Она яд, и она же отрада.
Гремящее море раскинув
Во взгляде северных глаз,
Уходит за старую иву,
В лесную даль устремясь.
Оставив пеструю ленту
Трепетать средь зелёной листвы,
Пропадёт для всех незаметно.
Зарастут травою следы.
Миру теней посвящается
Я не верю слащавым словам,
Как не верю в святость чинов.
Я ищу, созывая Ветра
Охапку несказанных слов.
Я не знаю пощады и лени,
Я не знаю, как можно жить
Когда стоят вокруг тени
И не хочется из них выходить!
Потому что теням я верю,
Потому что не подведут.
Потому что любой ведьме
Тень - самый проверенный друг!
Она не боится грязи,
Она не боится лжи.
Ведь что толку от домыслов вязи,
Когда у теней есть клыки?
Я пойду, средь теней танцуя,
И забуду вам рассказать
О чём-то-нибудь, ликуя
С тенями желая бежать.
Потому что теням я верю,
Потому что не подведут.
Потому что людское племя
Не помнит ни честь, ни наук!
Потому что любой ведьме
Тень - самый проверенный друг!
Они были совсем как бабочки
Посвящается ИСВ
Они были совсем как бабочки -
Трепетая ярким крылом
Летели песней русалочьей
Над водою и над огнём.
Они звали в дали забытые,
Озаряя мерцаньем крыла
Истины всеми забитые
И дороги в дремучих лесах.
Они горели, как маки алые,
Они жили так, как никто
Не способен был, небывалые
Оживляя мечты столь легко.
Они были совсем как бабочки -
В сердцах жизнь неустанно лелеяли.
Летели, бесстрашные ласточки,
Забыв, сколько им отмерено.
Я разучилась умолять
Я разучилась умолять,
Глотая обречённость слёз.
Тогда же разучилась ждать,
Иным оставив холод гроз.
А может, вовсе не умела
Удобной, всем приятной быть,
Собрав вновь из огня и пепла
Себя, что продолжает жить.
Я враг премерзкий, то известно
В, какой-то степени, кругах,
Что не расскажут интересно.
И не расскажут вовсе. Да.
Но как же хочется порой
В кресла уют надолго рухнуть,
Укрыть топор борбы землёй,
Не ждать, что кто-то может стукнуть.
Не ждать ножа у позвонков,
Спокойно сесть и выпить чаю,
Дружить, любить, болтать легко,
Всю боль из сердца провожая.
Лежать с собакой на диване,
Читать очередной роман...
Жаль только, что не выживают
Добрые люди без ножа.
𨩜 {%m9us((~9b8w'1''l?v`'!#@&ko*um
Грусть времён грядущих
О грусть ревушая, поэтов озаренье!
По что приходишь в гости вечерком?
За чаем, за печеньем, за весельем?
С чего решила стать моим крылом?
Зачем тревожишь сердце понапрасну?
Оно остынет и забудет всё.
Но я запомню. Пылью не угасну
В тиши краёв, где сделать то легко.
Я прошепчу в той мёртвой тишине
Шелестом листьев над ручьём студёным
То, что скрылось тенью в пелене
Небес понурых, громом очернённых.
Я прошепчу, уйду, не вспомню, может,
Всю череду тех бесполезных дней.
Но вспомню то, как мысли глухо гложет
Грусть перепутья будущих ночей.
Многие из тех, кому я читала стихи, жаловались, что у меня они все грустные. Увы, когда мне хорошо, я редко заморачиваюсь поэзией. Так что... попытки не оставлены, но результат по-прежнему непредсказуем. Потому как автору и такие стихи нравятся.
(;
Паутина на цветке (Вдова цветочная)
Нити тонкие тянутся блеском
Жемчужным перехлёста дорог.
Иль пыль вздыбя, липкая леска
Колышется, как ветхий флажок.
Покрывало вдовье, вуаль печали
Накидкой легла на зелень листвы.
Давно не сияла она лепестками,
Не помнит, может, что такое цветы.
Вдова цветочная, что потеряла,
Что нужно тебе кроме земли?
Жар юга, морей прохлада,
Иль чтобы кто-то рядом был?
Покрывало вдовье, вуаль печали
На кос изумруды легла сединой,
Давно не блистали они лепестками.
Не снимет никто покрывало долой!
Вообще это больше задумано как песня, но пою я не слишком хорошо, так что будет стихотворением)
Вдохновил на написание замиокулькас в кабинете по химии, на котором вольготно проживают паутинные клещи.
P.S.
Немного о том, чем бывает занят автор на уроках.
Приятного чтения)
(;
Короли и пешки
По доске клетчатой ходили, припевая
Фигурки чёрно-белые, как в кино.
Жили-поживали, там же умирали,
Освобождая клетки заодно.
Правила свои у каждого имелись:
Пронырливость — пешкам, циничность — королям.
Если правила к ним намертво приелись,
То чуть дольше жизнь у них была.
Когда победа за ними оставалась,
Смыслом то великим считали завсегда —
Это они жизнь всю добивались,
О шахматисте думая... примерно никогда.
Принцесса апокалипсиса
По повести "Зима"
Принцесса, ровнее плечи!
Путь твой отнюдь не вечен.
Не вечен весь мир вокруг -
Помрёт ли завтра от твоих рук?
Принцесса, накинь вуаль!
Издревле тебя не жаль!
Песком зыбучим твои слёзы
Гремят карой, жизни грозы!
Цветок югов в бездонье снега,
Идёт долиной прямо к небу.
Покой для сердца только снится.
Унесёт завет синица.
Принцесса, пока ты дышишь,
Ты глянь куда-то выше!
Туда, где опадает лёд,
Где голос чей-то тебя зовёт!
Принцесса, не бойся жить!
Поверь, тем дорожить
Лживая всех стран толпа
И не умела никогда!
Спой мне, ворон
Ты ворон чёрный, что со мной
Ходил один везде,
Ты спой, друг мой, про тёплый луг,
Ты спой мне о мечте.
Ты ворон чёрный, что витал
Мне тенью за плечом,
Ты спой о том, что повидал,
Ты спой мне обо всём.
Ты ворон чёрный, что крыло
Раскинул надо мной,
Пока стучит вода свинцом
Из туч, как морок злой,
Ты спой мне, друг, про те края,
Где счастья реет свет.
Где не живёт беда-тоска,
Где бед и вовсе нет.
Ты спой, не прячь мне голос свой -
Здесь идеальных нет.
Чтоб не чужой лихой грозой
Казался мне бег лет.
Ты спой о королевстве мечт,
Куда закрыта дверь.
Ты спой, чтоб до дождя посечь
Успеть всю рожь с полей.
Ты спой, чтобы представить мне
Что ливень далеко,
И чтоб идти тропой полей,
Забыв, как тяжело.
Ты спой о счастье, чёрный друг.
Может, поверю я.
Возьму, мой друг, поверю вдруг
В то, во что нельзя.
Не пачкай кровью тьму крыла -
Пока не торопись.
Быть может там, во что нельзя
Поверить, заждались?
Быть может, есть туда тропа
И слухи - не враньё?
Подняв косу, поверю я.
Успею пред дождём.
Соль слёз отчаянных
Соль слёз отчаянных,
Не капай мне на раны!
Тех, что нечаянно
Глубоки да рваны.
Как быть, чем лить,
Заполнить пожелая,
То, где гостить
Изволит вся пустая
Стихия новая, дитя
Обид колючих
Что, пошутя,
Смыкаются как тучи?
Куда бежать, где
Поискать ночлег
Когда тебе
Мест нет везде вовек?
Снежная дорога
Снегом пушистым дорога резво вьётся
Среди домов, вдоль речки, сквозь леса.
Бежит, идёт, снежинками смеётся,
Кличет памятью неясной в облака.
Сквозь туч ковёр, как снег густой да белый
Там, далеко, где плавятся снега,
Пронзая их светом своим смелым,
Горело солнце золотом огня.
А дорога вдоль свинца реки
Бежала лесом, средь ветвей теряясь,
Что распушились снегом во тиши,
В ней шёпотом снежинок растворяясь.
Пойдём по ней, посмотрим, какова
Дорога эта, сказок стёртых свет,
И куда же выведет она,
Если соврали, что конца ей нет.
Слишком сложно
- От чего не читают? - спросила я как-то,
Не властная мыслей понять
Тех, кто кричит столь рьяно и сладко
О том, что нереально читать,
- Может, что-то не так пишу,
Может, идея слаба?
Может, снова перепишу?
- Не строй дуру, ведь ты же умна! -
Говорит собеседница мне, -
Не занудствуй, противно то люду!
Научись ты писать что ли... поглупей,
Кончай "правду" искать ты повсюду!
- Но как, "поглупей"? А, главно, зачем?
Как можно не видеть, ответь мне.
- От того, как ты пишешь, не станет ясней,
Лишь запутаешь бедных людей!
Что про "смысл" поёшь? Не приелось тебе?
Он не нужен, забудь про него!
Ты попроще! Чтобы елось толпе,
Чтоб нажралось и дальше пошло!
Думать - не в моде! Глупо шути,
Накатай сюжет без загонов.
Или вовсе нейронку скорее включи,
Пусть строчит классно и много!
Она ошибается, да, иногда,
Но книжка - звезда получается!
То читают сейчас, прочитают всегда!
- К такой чуши не возвращаются. -
Премерзкого кофе глотнула. -
Ну проглотят. Тут же забудут.
А хочется, чтоб подхлестнула
Книга что-то, с чем жить будут,
Чем в чаще осветят дорогу,
Что отдёрнет нож от руки.
Неужели хочу я так много?
- Ты с дурью своей помолчи! -
Собеседница морщится мельком. -
Ты подумай лучше о том,
Что класть будешь в кошель-то,
Не о "смысле" и этом вот всём!
Книга стала как пиво дешёвое -
Помогается забыться на раз.
А что про чтиво учёное,
То оставил в себе школы класс.
У тебя, подруга, всё сложно,
Да в дебрях твоих не понять
Совсем ничего, односложно
Оставляя их посылать.
Пиши проще, будь попроще,
Оставь сложность профессорам!
А то не прославишься точно
И отправятся книжки все в хлам!
На том разговор завершился
И подруга моя ушла.
За окном снег белый кружился,
Запах кофе тлел, иссякал.
А я сидела в раздумьях глубоких,
Сожалея, наверно, безумно,
Что ныне, увы, для многих
Думать стало слишком заумным.
Новый день
Скользнувшим солнцем из-за крыш
И пеньем птиц замёрзших
Шёл новый день без ног, без лыж.
Ну, в общем, шёл. Погожих
Ветров испив в столь ранний час,
А может, поздний даже,
Он рассветал в любом из нас.
Зарёю сердцу кажет
Небес мечтательный дурман,
И в облаках танцуя
Новый день, звеня, ронял
Снежинки-слёзы всуе.
Абра-кадабра
Абра-кадабра жила у болота,
Заплетала в косы сухую осоку,
Ну и немножко сходила с ума,
Чем на людей походила она.
Абра-кадабра кадабрила ночью,
Чтобы абристо было всё очень:
Сим-салабим, Ахалай-Махалай
Подымали во тьму охрипших псов лай.
Абра-кадабра всех доставала,
Ибо в болоте она заскучала,
После ночи весёлой весь день спала
И была никому ничего не должна.
За кадром (версия 1)
Как много осталось за кадром -
Ярким, идеальным, цветным.
Как много осталось, как мало
Увидим когда-нибудь мы.
Как мало покажут когда-то
За мгновением тем летящим,
В котором истины мало,
И той, ненастоящей.
Песенка некроманта (вылезали мертвяки)
Вылезали мертвяки
Ночью из могилок.
Вслед за ними упыри
На морозе стынут.
Вылезали поскорее,
Да ползли в село.
И давай, давай ловчей,
Пока не замело.
Чтоб лопатой получить
По голодной морде
Продолжали они выть
В малолюдном фьорде.
Мрачная погода
Мокрое стекло
Уныло смотрит в небо,
Которое тяжко́
Стало здесь, да серо.
Каркают вороны
В моросящий дождь,
Будто ждут немного
Когда, летая врозь,
Стылые ветра
Им принесут ответ,
Промчавшись сквозь леса.
А ответа нет.
Наброском акварельным
Расплывался мир.
Мрачностью бесцельной
Дождь к земле спешил.
Если спросишь вдруг
По что такое мило,
Я отвечу, друг:
"В такую слёз не видно".
Получилось мрачненько и довольно аллегорично, как и погода за окном) Честно говоря, я такое настроение природы обожаю - гордое, непокорное, в чём-то надменное и безумно настоящее, особенно, когда ураганный ветер воет, пуская ветви деревьев в пляс, или небо, спрятавшись в чёрных тучах, громыхает грозой, точно гневом драконьей армии. Хотя, есть своё задумчивое упоение и в полусонных серых весенних деньках, пронзительных и прозрачных, как кристаллы времени. Впрочем, об этом будет лучше порассуждать в следующих стихотворениях. До коих, надеюсь, вы всё же дочитаете)
(;
Размышления у моря
Брег песчаный в волнах тонет,
Колышет ветер трав леса,
Солнце к горизонту клонит
Недостижимому. Пока.
Волна к волне летит ретиво,
С шипеньем руша тишину,
Пуская пену говорливо.
Сгорал закат, и темноту
Впустив в померенувшее небо,
Упал, разбившись о волну.
Как много важно человеку.
Как мало надо дураку.
На уроке английского на меня напала из-за угла память давно минувших лет. Захотелось написать что-то, связанное с детством, напоминающее мне его. Ну а так как для меня детство пропахло морем и пряными благовониями, доносящимися из милых лавок со всякой всячиной, мимо которых просто невозможно пройти, стихотворение получилось в подобном духе. Может, в скором времени я напишу стих более ясно характеризующий те воспоминания, не столь размыто-филосовский. Но это моё предположение)
Бригада скорой
Медработникам посвящается
Сирена взвыла волком в суете
И суматохе города большого.
Ползёт машина в пробки толкотне.
И верить хочется, что успеет к дому
Где могут занавесить зеркала
И разложить гвоздики по дороге
Если не поспеет в срок она,
Или если рок людской так злобен
И хладнокровен будет к жизни мимолётной,
Что обрываются стогами тут и там.
Да замыслы природы — не моя забота,
И споры с ней достанутся врачам.
Споры, дебаты, драки и дуэли...
Не всем, конечно — тем, кто чёрств душой,
Кому и люди все осточертели
Ни к чёрту этих заморочек рой.
Но там, где сердце бьётся живо,
Пусть смерти наглядевшись уж в лицо,
Не даст стоять, в бумаги пряча рыло,
И ждать скучающе, помрёт иль пронесёт.
Ползла машина, воя в суете
И суматохе города большого.
Бросить вызов вновь гнилой судьбе
Неслась обычная бригада скорой.
Гасли свечи
По повести "Зима".
Шёл снег. Весна
Придумана была
Наверно.
И бренно
Сияло пламя,
Годы считая
В кромешной тьме,
В безжалостном льде.
Гуляла Зима,
Дивна, да хладна
На сердце.
Старое дельце
Кровь проливало
Да само ею и стало.
Себя не вини.
Лучше беги.
Тут не курорт -
Вьёт круглый год
Проклятий узор
Метелей тех взор.
Свечи горели,
Несмело пели,
Слыша ветер.
Помнишь, эти
Огни так недавно
Горели исправно,
Сияя течью
Жизни не вечной.
Были огни
Порою слепы,
Злы, не нужны.
Но помнишь,
Раз в ветре не тонешь
Те огоньки,
Что грели в ночи,
Что в небо вели?
Воет зима,
Задута свеча,
Не станет другой.
Кому нужен огонь?
Я хочу жить,
Гореть и светить,
И я буду собой.
Вой, ветер, вой!
Мне не страшны
Конца злые клыки.
Я иду -
И я не сверну!
Гасли свечи.
И мой путь не вечен.
Вот рядом погасли...
Но пусть... не напрасно!
Она умерла в тринадцать
Ах, как юна была и несдержанна
На порывы наивнейших чувств.
Так внушаема, молве подвержена,
Но не помня тоскливую грусть,
Что была с ней тогда не знакома,
Что не знала её в лицо.
Скажешь, то у нас ново?
Я скажу точно то же словцо.
И порхала она милой птичкою
Средь цветов по лугам и лесам.
Усладами жизнь свою пичкала,
В том была открыта она.
Открыта, как книга занятная,
Пусть проказлива и хитра.
Сна мечтаний дурманом объятая,
Что ходила - летела, не шла
В мире грёз, где счастье сбывается,
Где наивность тебе не порок.
Где доверчивость не обрывается
Ножом в позвоночках, милок.
И была она доброй до жути.
Смогла бы если остаться,
Открывалась бы книгой до сути.
Но, увы - умерла в тринадцать.
Она погибла одна-одинокая,
Поначалу в надежде крича.
Но пропала, сгинула. Топкая
Проглотила её земля.
Камни кровью своей напоив,
Что стеной станут высокою
За которую никто не ходил,
Исчезла бездной далёкою.
Исчезла - и больше не видели
Ни её сияющих глаз,
Ни улыбки доброй, наивненькой.
На том и кончается сказ
О девочке светлой, улыбчивой,
С которой добру бы статься,
И быть бы той дальше отзывчивой.
Но, увы - умерла в тринадцать.
В процессе написания поняла, что хочу замахнуться не на стихотворение, а на небольшую поэму, но времени пока что нет. Ввиду чего пока здесь повисит, в качестве обычного стиха) Тем более, я считаю, что и так, без продолжения вполне хорошо.
Весёлый Роджер
По неопубликованной книге "Кукольный домик".
Мирославе посвящается)
Весёлый Роджер, весёлый Роджер!
Ему весело, мне тоже!
А день тревожный, день непогожий,
Но ставим мы паруса из рогожи.
Раскинь руки, рухни в пучину,
Ко дну не спеши - там, знаешь ли, сыро.
Пусть кто-то наивно смеётся глумливо,
Стихнет, как челюсть кулак приманила.
Ищи смысл в пролетающих днях,
Станцуй, не бойся, на вражьих костях.
И пусть все в округе ругают меня,
Я - это я, такова навсегда!
Я не нравлюсь многим, скрывать не стану,
От меня проблемы, много, не мало.
Но пока улыбкой черепушка сверкала
Оправданья и робость в гробу я видала!
В тишины ночной песне отчаянной
В тишины ночной песне отчаянной,
В тенях мрака, опутавших город,
Слышишь, собака залаяла,
Учуяв крадущийся холод?
Он летел мёртвой птицей из морока,
Что горел, не зная преград.
Погляди, сколь же недорого
Стоит жизнь, где сгущается мрак.
Хищних глаз заметив мерцание
За окном полуночной порой,
Не верь крикам их, причитаниям:
"Хозяйка! Впусти, блин, домой!!!"
P.S. внутренним демонам, подавшимся в самовыгульные мероприятия, посвящается.
(;
Тлеет шелест роз на ветру
Тлеет шелест роз на ветру,
Трелью птичьей угаснет в пожаре,
Сквозь который неслышно пройду,
След свой среди пепла оставив.
Растворюсь в цветов ярком пламени,
Стану той, кем не могла.
Погляди, кем же стали мы
Через лес горящий пройдя.
Я забуду и вспомню всё снова,
Коснусь роз, распушу шипы.
Петляет лесная дорога
Средь цветов и старых могил.
Расцвели фиалки у реки
Расцвели фиалки у реки,
Плещется в прохладе отраженье
Взошедшей средь облаков Луны.
Студёный ветер пел, как наважденье.
Забыт богами и людьми впридачу
Выл старый пёс, хромая у осин.
Но спали в сумерках заброшенные дачи,
И вой тот никому не слышен был.
Дорогу развезло сильней, чем прежде,
Ботинки чистые изрисовала грязь.
И только здесь, в затерянной надежде,
Сквозившей в песне ветра, затаясь,
Хохлаток вязью скрытой, трав узором,
Запутавшейся призраком в ветвях,
Только здесь и была свобода -
С песней птичьей в сердце ожила.
Она уснёт опять; и так бывает,
Как я из смутной памяти уйду.
Но вновь когда-то фиалка закивает
На реющем из сумерек ветру.
Туда пройду вечерней томной рябью,
Смехом летящей по зеркалу реки.
Туда, где сказка стала явью.
Откуда не захочешь ты уйти.
Горизонт
Горизонт, горизонт волнительный,
Ты манил всегда! Околдовывала
Синь странствий дали восхитительной,
Лошадям копыта подковывала.
Пробегут они мили бесчётные,
По брусчатке, тропам, полям,
Сквозь леса и годы почётные,
Что разгадкой откроются нам.
Пролетят галопом безбашенным,
Сквозь звёздную реку пройдут
К горизонту. Мечтами окрашенный
Он был и в туман, и пургу.
Домчат к нему лошади быстрые
Через города, чудеса.
Ведь дороги все, новые ль, мшистые,
К горизонту вели завсегда.
Ты обещалась помочь
Ты обещалась помочь,
Но тебя вдруг не стало рядом.
На дворе воцарилась ночь,
А я ей уже и рада.
Тьмы вуаль скроет изъяны,
Спрячет фальшивые лица.
Что были вроде не пьяны,
Но изволили ложью беситься.
Страх на дне человеческих глаз
Также скроет она.
А ведь той глубиной, не сейчас,
Очарована я была.
Жаль, что не реки, озёра
Таились там. Вовсе нет.
Ничего, кроме болота
Не затянет унылый куплет.
Им участь дряхлеть и слепнуть,
Терять искру жизни, любви.
А попробуешь тыкнуть веткой
На трясину наткнёшься. Ни зги.
Понятно, что всё это вечное,
И метафора прячет оскал.
Но надеюсь, что-то сердечное
Всё же между строк отыскал.
Я шла, не ломалась, не гнулась.
Кричала безмолвием ночь.
Один только раз споткнулась:
Ты обещалась помочь.
А я перепишу
А я перепишу нескладные строфы
И распущу те катастрофы
Что ну уж очень хочется свершить.
Я буду плохой, я буду хорошей.
Но больше хочу выхватить из ножен
Меч и... что-то починить, да?
А я перепишу всё что было криво,
И ещё кривей станет вдруг картина.
Мечом её и починить! Да!
А я буду сходить тихонечко с ума.
И перепишется снова строка.
Я ж найду сюжета нить!
И снова так сделаю, как никто не делал,
И наивно снова стану ждать победу
Над... цензурно говорить, да?
В общем, буду жить, иначе не умею,
От чего, когда-то, может, подобрею,
Ну а пока пойду мечом... чинить!
Трям!
(;
Без названия и комментариев
Стихотворение-песенка, которое придумала,
пока кормила попугаев.
Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала...
А дальше я забыла, а может, и не знала.
И так бывает,
Что сердце забывает
То, что когда-то было,
То, чем жило,
За что себя корило,
Засыпая.
И так бывает,
Соцветья увядают,
Уходят навсегда -
Такая их судьба.
Соцветья увядают,
Другие вырастают,
Вновь красотой сияя,
Может и не помня, может, и не зная,
Что когда-то было.
Что было - то прошло,
С завядшими цветами
Навечно покидает.
И может, вспомним как-то,
О том, что было правдой,
О том, чем жило, за что себя корило
Когда-то.
А может быть и нет.
На сердце холод
На сердце холод. Тоска придёт рысью.
Можно бы укрыть его мехом лисьим -
Из плена тепла сердце бы не выпускала.
Какая на морозе о таком не мечтала?
Перестань искать. Перестань биться
Наивной песней. Хватит молиться
Новым дням о чуде, что сломит лёд,
Что не пустишь сама никогда на порог.
Ты покрылось инеем, давно остыло,
Да и я давно о тебе позабыла.
Так не пытайся цвести сквозь лёд,
Поверь, весна сюда нескоро придёт.
Я устала ждать того, что не будет
Ни в жизнь явью. Лишь голод разбудит,
И сколько потом ни перереж овец,
Сыт не будет, хоть всех их съешь.
Я жестока, может. Быть доброй устала.
Путь иду одна. Почему же встала
Посреди моста, в тишине тумана
И ищу что-то взглядом. Глупо же, правда?
Слёзы хладны, точно изо льда,
Но скользят по щекам, как талая вода.
Надоела ложь, надоел обман.
Так зачем вглядываюсь в белый туман?
Что в нём хочется мне отыскать?
Что сама придумала? Чему не бывать?
Я смахну наваждение, как сорь с рукава,
Но запомню, наверно, как стояла, ждала
В тумане седом, силуэтом реки
Любуясь с тоской. Средь пелены
За деревьями по берегам глядя.
И что явится кто-то. Верила. Мечтала. Ждала.
Горящее время
В зеркальном коридоре идеалов
Ищу смысл жить ещё день.
Крылом время махнёт — пеплом стало
Всё от перьев огня. Тень
Украдкой ускользнёт с пепелища.
Все тропы засыпает зола.
Голодный ветер в руинах свищет
Мародёром ушедшим годам.
Я иду, шагом пепел вздымая,
Слыша треск огня за спиной.
Я иду, куда же — не знаю.
Знаю лишь, что не вернусь домой.
Будут реки, и горы, и жизни,
Будут смеяться и вянуть цветы,
Чтобы исчезнуть когда-то; тризне
Их уже имена отданы.
Кто здесь феникс, а кто — пичужка?
Кому остаться горстью углей?
Мосты сожжены, и не нужно
Идти вперёд, если пропасть милей.
Истлеют в времени лица и даты,
Сгорит правда до самых костей.
Но я не забуду, когда-то
Как шла средь горящих полей.
Имя твоё засияет морем светлячков
Вдохновлено дорамой "Повстречавшая дракона"
(От лица засранца Юйчи Лунъянь)
Имя твоё засияет морем светлячков.
Мир этот скучен и не нов,
Но стук сердца убыстряет бег,
Стоит лишь узнать тебя в толпе.
Я не должен быть с тобой,
И в жизнях твоих я буду чужой,
Прохожий хмурый, бездомный пёс,
Что пройдёт за тобой тысячи вёрст.
Но ты знай, что сердце моё
Давно и навеки тебе отдано.
И если вдруг случится беда,
Убить и страдать я готов за тебя.
С тобой быть - бессмертия мне
Дороже. Салютов свет
Отразится в твоих глазах.
Вот бы так было всегда.
Ты меня, молю, прости,
Что чашу горестей нести
Обязан буду завтра я.
Мне любить тебя нельзя.
P.S.
Вообще я эту дораму не люблю. Для меня она во многом безумно нелогичная, где-то вовсе нелепая, притянутая за свои многострадальные уши, к тому же, закончившаяся ничем. Да и героя-страдальца хотелось прибить ещё в начале, который по могуществу напоминал плохенького колдунишку, а никакого не владыку драконов. Но атмосфера сделала своё. И получилось стихотворение. И почти без сарказма)
Визг шин. Затянутая драма.
Вдохновлено дорамой "Мой демон"
(❤️)
Визг шин. Затянутая драма.
Идти вперёд — так до конца.
Убить меня, друзья, вам мало.
Я — живучая душа.
Мне не страшны убийцы в гриме,
И смерть не слишком-то и страшна.
Всё тлен, поверь мне, в этом мире,
Кроме как твоя беда,
Кроме как в крови рубашка
И воткнутый в пепел нож.
Может, в том моя промашка.
Здесь мне страшно уж всерьёз.
Демон мой, мой милый демон,
Пусть и бесишь иногда,
Мне не столь важна победа,
Если так строга цена.
Хоть планы у судьбы другие,
Надеюсь, всё же был ты прав:
Любовь спасает, не такие
Козни в клочья разрывав.
Танцы, сделки, передряги
В памяти оставят след.
И если умереть предстанет
Знай: без тебя мне жизни нет.
(Кадр из фильма)
Полная Луна, озари мне путь
Полная Луна, озари мне путь,
Чтоб бежал он бойко, а не как-нибудь.
Покажи мне звёзды, покажи мне мглу.
Мечтами окрылившись, к ним руку протяну.
Покажи мне правду, покажи мне ложь,
Покажи творений спеющую рожь.
Озари мне тайны, озари замки.
Светом своим крылья для души сотки.
Полетит она в бездонные края,
Что неясным небом молва здесь прозвала.
Среди звёзд теряясь, среди звёзд ища,
Цветы иных суждений там найдёт душа.
Дай повод мне, жизнь скоротечная
Прошедшему дню посвящается
Дай повод мне, жизнь скоротечная,
Вприпрыжку бежать до дома,
Чтобы радость была точно вечная,
Хотя и длилась недолго.
Вприпрыжку бежать, пусть натёрли ноги
Туфли любимые на каблуке.
Поверь, жизнь, не боюсь я боли.
Мне страшней умереть налегке.
Пройти через дни, преграды, года,
Не смеясь, не влюбившись ни разу,
Любви и счастья себе не найдя
Уйти тихо, не моргнув и глазом.
Не хочу я жить скучно, "как надо", "как все".
Не приучена быть я похожей
Тобой на сотни других людей.
Ко мне, впрочем, не приучены тоже.
Не хочу мышью сидеть я в углу,
Промелькнувшей тени пугаясь.
На Луну глядя, уплетать вкусноту
Хочу, быть собой не чураясь.
Чтобы были те рядом, кому поверю,
И, поверив однажды, не обожглась.
Чтобы было с кем мне идти по аллее,
На всю неё громко смеясь.
Чтобы было из-за чего смеяться,
Чтобы было из-за чего любить.
Чтобы сердцу не расхотелось влюбляться.
Чтобы не отбывать, а жить.
Забвение
Шаманские танцы подле костра.
Из рук утекают пепел, зола,
Что не вспыхнут боле ярким огнём,
Что остыли навечно, забыв обо всём.
Забыв тепло рук и ласковый взгляд,
Нежность дождя, крови рек смрад,
Позабыв о жизни, смерти, судьбе.
Зачем то тому, кого больше нет?
А кто-то о том никогда и не знал,
Загодя пеплом нелепым стал,
Втоптался в землю, мерзлую грязь,
И прошли по нему иные, смеясь,
Потому как память была их жива
И горела, не гаснув, прорва огня.
Глас бубна из леса зовёт туман.
А ты, дружочек, пеплом не стал?
Дорога предрешённого
Нет Предназначения... Единственное, что предназначено всем - смерть.
По мотивам "Ведьмака"
Стук копыт по дороге ретивой,
Кровью улитой тварей, людей.
Да не поймёшь ты ни годом, ни мигом
Кто из них кто. Ну-ка эля налей!
Куда приведут нас неведомы тропы,
Сквозь бури к могуществу или гробу?
Кого потеряем, кого обретём мы,
Из собственной боли птицей вспорхнув?
Следы львёнка петляли средь пепла,
В сень лесов стремглав убегав.
Кто же пойдёт по этому следу,
Старшую Кровь нечаянно узнав?
Лязг мечей, жестокости горечь,
Смрад предательств и страхов полёт
Здесь обитают не только в полночь.
Пойдём-ка проверим, что же нас ждёт!
Учись ты сильнее быть или мёртвым,
Не опускай рук - держи же удар!
И тогда, может, и в веке тёмном
Добьёшься того, о чём лишь мечтал.
Светит Луна
Светит Луна, бегут облака
Неведомой стаей по небесам.
Горит свеча, трепет огня
Взывал невольно к древним богам.
Ночь горяча, полночь черна,
Да вспыхнет рассвет - угли костра.
Дорога крута, бежит сквозь леса,
По ней убегают из года Ветра.
Полночь тиха, Луна бела,
Звездой путеводной вспыхнет она.
Эй, Луна, проводи меня
Туда, куда путь был лишь во снах.
Бездна сна грёз-то полна,
Но проснусь после них я одна,
Не королевна и не княжна,
Но желанье своё тебе загадав.
Холодна звёзд осколков роса,
Её соберёт мимолётно рука.
Как с цветка в ладонь капнет вода.
За тобою лечу, моя мечта!
Я найду тебя, и даже весна
Не запретит то, что нельзя.
И когда голубая вспыхнет Луна
За тобой дойду я по облакам.
𦬴𨼕𦬢y"i;&tt"&hd4#zd.yy4l;29h&`0osIG$lk(&j
Общественное мнение
Одному не серое, другому не зелёное,
Третьему, конечно, только бы не чёрное.
То просто ужасно, то в степени второй
Ужаснее первого. С глаз его долой!
Ума поменьше, чем денег в кошельке,
Но судить без них всех лезут налегке:
Всем "титулы" скорей надо подраздать,
Чтобы не посмели себя они не знать.
Рыжая, ленивая, тощая иль жирная,
Уверенная слишком, волоснёю сивая,
Странная, чудная, той нехорошо...
А ярлык нормальный повесить вам слабо?
Заделались в пилатов, с чашами весов
В лохмотья ряженых пафосных божков?
Кто давал право хоть что-то здесь судить,
Кто давал право наверняка решить
Кто кем является, сам когда вовек
Всего лишь ничтожный обычный человек?
Кто сказал тебе, что всех ты уж умней,
И стезя твоя - мозг клевать людей?
Осколки хрусталя
Осколки хрусталя.
Боль пришла одна
За чаем посидеть.
Да так и не ушла.
Теряют города
Шедшего свет дня.
Стоит им терпеть
До нового утра?
Осколками полна
Дорога чужака.
Веером лететь
Крошеву стекла.
Разбить пора давно
Треклятое стекло...
С ладоней кровь текла,
Осколки сожрала.
Не удивлена
Дам цветок - мне кинешь помои,
К спине моей тянешь холод ножа.
Не ясно ещё, чего кто достоин.
Но тому я уже... не удивлена.
Швырнёшь в меня грязь, забудешь о чести,
Во всём виновной поставишь меня.
Сомневалась раньше я в нужности мести,
А теперь уже... не удивлена.
Сердцу больно, но оно леденеет,
Каменной глыбой станет сполна,
Что не прощает и не жалеет.
Испугалась бы, но... не удивлена.
Предашь, сбросишь маски. Орёшь от скуки.
Матом пошлёшь, хоть была я добра.
А я смотрю - опускаются руки
Любить и верить, ждать тепла.
К кому руку тянула - напорола на гвозди,
Лавой пороков людских обожгла.
Стою, смотрю, истекаю кровью.
И тому я теперь... не удивлена.
Размышления Ирбис
Посвящаю "Приключениям по завещанию" Помнится, Ирбис хотела написать стихи, но пока так этого и не сделала. Так что... можно считать, что я ей немножко помогла. :)
Ветра зов в волосах,
Черепица под ногами.
Потеряла где-то страх.
Вою волком я с ветрами,
Пробегу я сотни миль,
Пролечу, забыв о сне.
В жизни одного хочу.
И ещё хочу к тебе.
Не боюсь я рисковать —
Жалко шавкой помереть.
Мне свободу вырывать
В крике битвы, не терпеть,
Попривычней, чем молчать,
Хоть молчу я лишь тогда,
Когда, устав уже рычать,
Вгрызаюсь в горло я врага.
Я бегу, куда — не знаю.
Где та кончится тропа?
Ненавидят, обожают...
Скука — не моя черта!
Обычной быть я не умела.
С тоскою в небо посмотрю.
Жди меня, моё ты небо.
Когда-то крылья отращу!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге