Азбука

Азбука

Совершенство духа нельзя ни взять взаймы, ни купить, а если бы оно и продавалось, всё равно, я думаю, не нашлось бы покупателя. Зато низость покупается ежедневно.

Сенека «Письма к Луцию»

I

Утрату прошлого словес

Мне наблюдать, признаюсь, больно.

Как будто с высоты небес

Сорвался ангел, добровольно

Вобрав в себя всё зло от века

Чтоб Богу мстить за человека.

Так и язык, Любовью данный,

Гордыней соблазнённый дух,

Уйдя от мысли первозданной,

Лишённый смысла, режет слух.

Беснуется хмельной набат –

Куражится российский мат.

Я от такого срамословья

Бежать хочу в блаженный век

Где Пушкинское чистополье

Встречает благости рассвет

И над равниною привольной

Звук раздаётся колокольный.

Хранитель тайн, язык свободный,

Прости. Безродная толпа

Твоих глаголов благородных

Не слышит злом угнетена,

И заменяя тайну тленом

Не брезгует срамным обменом.

II

Аз, Буки, Веди – знаю буквы я.

Глагол, Добро, Есть: Слово – достоянье.

Об этом Азбука мне говорит моя.

В ней прошлого сокрыто пожеланье:

«Трудись усердно, в разуме дерзай

И мирозданье Божье познавай!»[1]

III

«В начале бе Слово, и Слово бе к Богу».[2]

Из сна к бытию пробуждается мир.

Я тайные знанья с собою в дорогу

Возьму чтобы смыслом наполнить эфир.

Пусть голосом робким слагаю стихи я

Но я не молчу – мне есть что сказать!

Я мыслю свободно. Родная стихия

Глаголов рождает во мне благодать.

Я верю, великого русского слова

Не тронет ни мода, ни века паденье.

Как Феникс воскреснет он. Жизни основа,

Как Бог, не подвластна греховному тленью!

Пенза, 25.10.2024

[1] «Я знаю буквы: письмо это достояние. Трудитесь усердно, земляне, как подобает разумным людям – постигайте мироздание! Несите слово убеждённо: знание – дар Божий! Дерзайте, вникайте, чтобы Сущего свет постичь!» (Современный перевод Послания в праславянской Азбуке)

[2] Евангелие от Иоанна (1:1)

Бог

Средь Хаоса, вне времени и тлена

Спал Бог, лишённый бремени причин.

Во сне глубоком, где Он был один

С бескрайним Ничего, идея зрела.

Один лишь вдох, всего мгновенье

И мысль оформилась в простое слово,

И темноты бездонные оковы

Разрушились от силы вдохновенья.

Увидел Бог в Себе Любви рассвет

И пожелал Он выразить искусством

Возникшее в груди святое чувство.

И, улыбнувшись, Он сказал: «Да будет Свет!»

Пенза, 29.03.2025

Время

I

Лишь только Бог сказал в Себе: «Да будет...» –

И светом звёзд означилось пространство,

Себя в потоке быстротечных судеб

Уж отмеряло Время постоянством.

Необратимости слуга, со дня творенья,

Течёт поток, жизнь превращая в тленье.

II

Седой насмешник крутит колесо.

Сомкнулось с прошлым будущее время.

Всё повторяется – не всё ещё прошло.

Как в первый день бросает в землю Семя

Свободы Сеятель. Всё так же по волнам

Несётся чёлн и дуб стоит упрямо,

Учёный кот меня по детским снам

Ведёт туда, где ждёт, как прежде, мама.

Мы живы временем, а значит, есть надежда

Сказать прости, простить кого не смог

Двух спаянных отрезков между –

Причинно-следственных нехоженых дорог.

Неспешно движется потрёпанный фургон.

Насмешник время – мой несменный возчий –

На облучке, сжимая крепко вожжи,

Лишь улыбается, мой охраняя сон.

Пенза, 03.04.2025

Глагол

Во мне Божественный Глагол

Звучит от юных лет.

Беги проклятый гологол[1]

И слов нечистых легион

Туда, где счастья нет!

Мой голос Гласом вдохновлён,

Уста огнём горят.

Не Дух, но мир отравлен злом;

Сам звук под небом искажён

И тьмою Путь объят.

Звучит набатом голос мой

И пусть трепещет враг!

Ладов Божественных настрой

Зовёт меня на правый бой

И Слова реет стяг!

Пусть я умру. Глаголом Путь

Очистится от зла!

Мне не уйти и не свернуть

С дороги той, ведь Слова суть

Сильнее смерти сна.

Пенза, 05.04.2025

[1] Гологол или болобол – звучащее из нечистых уст и вдохновлённое нечистыми помыслами слово нашей речи.

День рождения (Две бесконечности)

На восьмидесяти восьмилетие мужа.

Восемь и восемь

это не осень.

Осенью просинь

ветрами уносит.

Раз бесконечность,

два бесконечность, –

восемь и восемь

слагаются в вечность.

Две половинки

оттаявшей льдинки;

восемь и восемь

вдвоём мы износим.

Муж мой любимый

Богом хранимый

даришь ты людям

Свет негасимый.

Так что живи

ещё восемь по восемь.

Не торопись

в дождливую осень.

Две бесконечности

дарит нам небо.

Не для беспечности –

Творчества вечности.

Пенза, 05.04.2025

Евангелие

Не к праведным является Христос

Когда с небес во тьму мирскую сходит.

Дождём омытое зерно быстрее всходит –

Так к Солнцу в Духе тянется колос

И Жатвы обретя земное знанье

Творит себя, покорный начертанью.

В устах Христа Божественным набатом

Благая весть звучит. Завет иной

Скрепляет Он недрогнувшей рукой

И отсекает зло разящим постулатом.

Не мир, но меч несёт Он поколеньям

И жертвенной Любви великое ученье.

Евангелия открытые страницы

Дают ответ на правильный вопрос:

«Зачем Сын Бога Истинный Христос

Из века в век выводит из темницы

Предавших Бога, зная род людской

Неблагодарный, чёрствый и слепой?»

Читая сердцем, вижу я, Христос

К Отцу безмолвно простирает руки

И просит милости, беря нас на поруки.

И плачу я от тихих Божьих слёз.

И жертва страшная за род принесена –

Омыты кровью мы распятого Христа.

Евангелия Святого торжество

Мир освещает радостью духовной.

К Отцу Предвечному дорогой ровной

Ведёт всех ищущих и страждущих оно.

Я с ним иду, влекомый Вестью странник,

Благого Слова счастливый посланник.

Пенза, 10.04.2025

Ёж

Меня вы называете ежом

И судите меня своим судом

За то, что я колюч и нелюдим,

И другом не стараюсь быть ничьим.

Вы судите за то, что не мастак

Я говорить любезности. Дурак

И тот поймёт, что ни к чему ежу

Быть вежливым с людьми. Я обхожу

Седалищи губителей[1] природы.

Что для меня погибшие народы,

Империи, тираны, палачи?

Вы тупите о брата кровь мечи

И убиваете для развлеченья

Не зная жалости, не ведая сомненья.

Я вам не друг, однако же – не враг,

Не поедающий смородину слизняк.

Я воин, охраняющий ваш сад.

Со змеями борюсь я без пощад.

Не трогайте меня. Я сам уйду.

Где мне не рады – места нет ежу.

Пенза, 15.06.2025

[1] Блаженъ мужъ, иже не иде на советъ нечестивыхъ, и на пути грешныхъ не ста, и на седалищи губителей не седе. (Пс. 1:1 на церковнославянском)

Жертва Богу

Жертва Богу дух сокрушен.

(Пс. 50:19)

Я связан бурею. Не смею я

Взглянуть на чистую небес прохладу,

И я ропщу, и сердцем внемлю аду.

Тьма множится, смеясь, внутри меня.

Как царь Мидас без страха не могу

Касаться струн любимого киннора.

Я проклят! Дел моих отравленная свора

В затылок дышит всем, кого люблю.

Не петь мне больше песен благозвучных.

Грех похоти всё превращает в мерзость.

Уже и бездна подо мной разверзлась...

О, скольких в жертву Господу я тучных

Волов принёс, платя за грех свой кровью

Невинных тварей! Всё напрасно! Он

Кровавой жертве сердце предпочёл

Смиренное, охваченное болью.

О, лучше б голову на плаху палачу

Я положил, охваченный знаменьем!

Без мук раскаянья, без сожаленья

Я умер бы. Теперь лишь только плачу.

Я изгнан совестью, с собой я не в ладу,

Уничижён, лишённый совершенства.

Я на алтарь, за все свои злодейства,

Себя в смирении и скорби приношу.

Я сокрушен. Мой дух распят за зло,

Но эта боль душе моей – отрада.

Тобою вновь горит моя лампада

Я чувствую киннора торжество.

Гармонии небесное дыханье

Едва трепещет на пороге мира.

Как сладостно звучит очищенная лира,

Как мне легко быть частью мирозданья.

Пенза, 12.04.2025

Зимник

Вперёд по лезвию нетронутого льда

Ведёт меня нежданная судьба,

И я иду, пусть робко, как-нибудь

По зимнику[1], и тёмен скорбный путь.

И ночь длинней зимой и холод рвёт

Мне лёгкие, и дрожь меня берёт.

За каждым шагом следует лишь шаг.

Не видно звёзд и нет пути назад.

Мне дышит в спину стылая зима.

Одна лишь мысль: «Дожить бы до утра».

Там, где-то между снегом и мечтой,

Врата весны, где пчёл небесных рой

От Древа Жизни собирает дар:

Бессмертия божественный нектар.

Кровавый след как знак на бритве льда:

Я всё ещё дышу. Я здесь была.

Стезёю крестною пройти мне суждено –

Судьбою данное исполниться должно.

Из смерти в жизнь, пусть робко, как-нибудь

Ведёт меня домой бессмертья Путь.

Пенза, 14.04.2025

[1] Зимник – зимняя дорога, санный путь.

Иго

Несётся мир на крыльях Майи.

Из ножен вырвавшись, булат,

Рыча как лев, не умолкая,

Грозится смертию. Набат

Кровавым заревом на тризну

Зовёт несчастную отчизну.

Не гром, не грохот барабанов

В рассветном прячется дожде.

То степь дрожит под басурманом

На отдалённом рубеже.

Орды бесчисленная рать

Нашла на Русь как в нощи тать.

Гонца за братскою подмогой

Князь посылает, хмуря брови.

Вестей обратных ждёт с тревогой.

Не хочет он невинной крови.

Но брат не внемлет просьбе брата

И будут взяты до заката

Рязань и Ольгов, и Москва –

Предательства не терпит небо.

Кричат, кричат колокола!

Чингизы празднуют победу.

Столбы от русских пепелищ

На пир зовут лишь вранов полчищ.

На двести лет наказан брат.

Под игом Русь уходит в осень.

Зовёт на бой стальной набат

И ветер клич полкам разносит.

За Русь! — дружины стройный глас

Вознёсся к небу тьма тем[1] раз.

И Богородице внимая

Бежит проклятый легион.

Победный хор не умолкает:

Не пройден русский Рубикон!

Границей ширится Угра

И Русь со смертного одра

Встаёт крепка, едина в воле.

Изведав униженье плена

Россия-мать не хочет боле

Лежать под пяткой басурмена.

Орды тяжёлое ярмо

По воли Божией снято.

Несётся мир на крыльях Майи.

Под игом ненавистным зла

Из века в век, не утихая,

Идёт великая война

Зла над добром – то век железный

Куёт в булате путь нам крестный.

Пенза, 01.11.2024

[1] «Тьма тем» или «тьма тьмущая» (старослав.) – очень много, бессчётное количество раз. На Руси, когда хотели сказать «очень-очень много», употребляли слово «тьма».

Кресцы

Я в городе с названием Кресцы[1] –

Ребёнок потерявшийся в ознобе

Осенней мороси нехоженой дороги,

Где только тьма от вёрсты до версты.

Вокруг меня проносится смеясь

Чужая жизнь манящим вертопрахом.

А мне всё кажется, что пахнет прахом

И под ногами всё сплошная грязь.

Мне некуда идти и некого просить.

Со мною говорит один лишь ветер.

У ног моих прилёг бездомный сеттер –

И псу кого-то хочется любить.

Кресцами мечена и мимо не пройти.

Но как же тошен мне полночный город...

Холодных капель сбрасываю морок;

Во сне всё кажется, не всё – пути.

Четыре стороны. Кого же выбрать мне?

Дракона, Тигра? Может, Черепаха[2]...?

Заманчиво пройти долиной страха...

Мне шепчет ветер: «В южной стороне

Между пространством Слова и луной

Прекрасный Феникс обретает знанье.

В его огне найдёшь своё призванье», –

И я пошла, и пёс пошёл за мной.

И в тот же миг мой нервный перекрёсток

Вдруг, сделался дорогою прямой.

«Вот видишь, друг, и мы идём домой», –

Сказала сеттеру во сне я просто.

Пенза, 16.04.2025

[1] Кресцы или крестцы (уст.) – перекрёстки.

[2] В древнем Китае Дракон олицетворял восток, Тигр – запад, Черепаха – север, Феникс – юг.

Любовь

Когда бы не было любви,

В тоске б влачились дни мои.

Как радуется мотылёк

Лучам полночного светила,

Как волн стремительная сила

К брегам холодным нежно льнёт,

Так я, художник вдохновенный,

Любовью творческой объят,

И первым днём своей вселенной

На веки вечные заклят.

Творцу подобные мотивы

Даруют жизни вечной силы.

Любовь не знает пораженья!

Пусть прекратится всё и вся –

Языки, грешная земля, –

Любовь продолжит возрожденье!

Нет Бога там, где нет любви.

И пусть кимвала голос громок,

Не трогает моей души

Музыки мертвенной обломок.

Я весь живой пока люблю

И я, как Бог, Любовь творю!

Пенза, 17.04.2025

Мать

I

Земля была безвидна и пуста

Когда над ней Творящие Уста

Провозгласили день, тьму отделив от света.

И женским счастием наполнилась планета,

И в чрево семя, Словом, излилось,

И первым днём пространство занялось.

Воскликнула Земля: «Я – мать!

Основа жизни без конца и края!

Рождаю тело я и тело принимаю,

Когда приходит время умирать!»

Во чреве чёрном зреет благодать.

Достойной быть завещанного Рая

Мечтает мать. Она пока не знает

Кого судьбой ей суждено принять.

II

И плакала женщина ночью холодной

На ложе полынном в лесу.

«За грех наш, – шептала она, – первородный

Одна я страданье несу».

«Ну что ты, любимая, – в неге дремотной

Ей муж отвечал, – понесу

Я вместе с тобою наш грех неугодный.

Тебя как жену вознесу.

Праматерью Евой

Отныне ты будешь

Для тех, кто за нами придёт.

Вкусивших от Древа

Никто не забудет

Пока этот мир не прейдёт».

III

Пророчествуют ангела уста:

«Божественный Огонь коснётся чрева

И Дева станет Матерью Христа!

Вернутся в Отчий дом Адам и Ева!»

Трепещет ад и зло дрожит от гнева,

Вселенского не приняв торжества.

Рыдает смерть – ликуют небеса! –

То Жизнь вошла в Марии Девы чрево!

Достойна быть Рождающая Бога!

Остаться знаменем в тускнеющих сердцах!

У матерей всего одна дорога:

Смотреть как сын, взрослея на глазах,

К небесному, сквозь боль, идёт чертогу

Колючим тернием свой изгоняя страх.

Пенза, 23.04.2025

Ной

Что значит быть самим собой

Там, где собой и так наполнен

Мир кривды, мёртвый и пустой?

Нетленной волею исполнен

Муж праведный, в седых летах,

Жил-был сын Ламеха Ноах.

Ноах[1] пред Господом ходил

И Богу правдой он служил.

А мир меж тем мерзел и падал

В пучину ядовитых грёз

И воздух был наполнен смрадом,

И не хватало больше слёз...

В сухих зеницах ветер воет,

Молитвами не беспокоит

Земля святые небеса;

Мрачнеет неба бирюза.

Вздыхает Ной: «Сердца людей

Покрылись сажей невозврата.

Не стало праведных мужей

И брат не терпит больше брата».

И голос Бога слышит он:

«За то, что Божие в полон

Слепому Зверю отдал люд,

Чинить над миром стану суд.

Свой гнев водами изолью,

Всю тварь безбожну погублю.

Со Мной ходил ты сотни лет.

Тебя зерном Своим оставлю.

С тобою заключу обет.

Сей мир от порчи Я избавлю.

Ковчег спасения построй

И всяку плоть по двое скрой

В ковчеге том от гнева волн.

Да будет крепок жизни чёлн!»

И сделал Ной по воле Бога

И, взяв в ковчег семью и скот,

Стал ждать печального итога.

Всемирный начался потоп.

Источники великой бездны

Разверзлись, полились отвесны

Потоки вод и сорок дней

Земля страдала от дождей.

Что думал Ной, о чём страдал

В волнах бушующей стихии?

Писание не скажет нам.

Быть может, за всю жизнь, впервые,

Покоем был наполнен он.

Злых духов падший легион

За неимением причины,

Тайм-аут взяв, ушёл в пучины.

Могу представить тишину,

Когда водой покрылись пики,

Глубого неба вышину

И ангелов святые лики.

Как в первый день земля была

Невинна, девственно чиста.

С надеждой Божией средь вод

Встречал Ноах зари восход.

Не кровь, но Дух нас защищает –

Грех Каина упрям и стоек –

Своё в себе Любви не знает;

Вся наша жизнь – чреда помоек.

Кто помнит с Кем ходил Ноах?

Как смытое водой, впотьмах,

Бредёт опущенное племя.

Спасённое Ноахом семя

Давно засохло без дождей.

Лишь здравствуют потомки Хама,

Да зло становится всё злей.

Бездонная хохочет яма.

В неё смотрю и страшно мне.

Я мир сгорающий в огне

В её широкой пасти вижу

И грех зловонный ненавижу.

Над миром радуга восходит;

Не та, что на знамёнах бродит –

Напоминание Отцу

Не трогать землю. По лицу

Текут невидимые слёзы.

Я майские услышать грозы

Хочу, как праведный Ноах,

В себе свой изгоняя страх.

Пенза, 11.05.2025

[1] Ной (др.-евр. Ноах – «успокаивающий, умиротворяющий»)

Огонь

Хотя с рождения огнём

омыта я, но сердце плачет

о том, что памятью утрачен

обратный вектор в Отчий дом.

Я странником в краю постылом

скитаюсь от весны к весне.

Я в страшном оказалась сне.

Здесь всё тюрьма, да мрак могилы.

Огонь, что я взяла у звёзд,

не нужен потерявшим зренье.

Меня как тать, без сожаленья,

из мира гонит смерти пёс.

Одна в полночной тишине

я ухожу на край пустыни.

Не брошу псам небес святыни.

Что толку от Огня золе?

Несметных звёзд над головой

огни так высоки, так чисты.

Их голос нежный, серебристый

мне дарит радостный покой.

Прикосновение Огня

не опаляет – греет душу.

Закон вселенной не нарушу...

Всё претерплю. Я не одна.

Пенза, 14.05.2025

Пробуждение

Не хочу бродить впотьмах

Где лишь боль и вечный страх.

Тело – мрачная темница.

В нём душа как в клетке птица

Жаждет горней высоты

Где сбываются мечты.

Клетка чёрная хохочет,

Выпустить меня не хочет.

Мыслю тварь я одолеть,

Чёрную оставить клеть.

В клети пагубной есть дверь.

Я по запаху, как зверь,

Эту дверь ищу с рожденья.

Мой побег из заточенья –

Милость к падшему небес.

Как когда-то Бог воскрес,

Так и я из гроба вон

Под вселенной перезвон

Выхожу, расправив крылья.

Вся иллюзия бессилья,

Невозможность изменить

Сотканную мною нить

Падает пред знаньем Бога.

Вот удел и вот дорога!

В первый раз за тыщи лет

Брезжит Истины рассвет

И глаза мои раскрыты.

Отвернувшись от корыта,

Я встречаю Божий Свет.

Пенза, 08.05.2025

Родина

Мне дороги слова святого Николая[1],

Что в веру обратил лихого самурая,

Японию избрав своею стороной;

Христа распятого, над гордою страной,

Стяг водрузив, сомнения не зная.

«Любовь к отечеству святое чувство есть.

Ему положено отдать и жизнь, и честь.

Но, кроме родины на грешной сей земле,

Есть Отчий дом в небесной высоте;

Его и следует земному предпочесть».

С рождения до гроба жизнь моя

Тебе принадлежит о, мать Земля!

Не месту, где вошла я в мир чужой,

По воле рока смертной став душой –

Мне место то постылая тюрьма –

Но всей Земли изрезанной границей.

Хочу летать над ней свободной птицей,

Из стада вырваться. Не терпит вольный Дух

Насилия. Пропитан им воздух

Построенной людьми земной темницы.

Свободна я от подлости царей.

Дороже золота бескрайний дух степей,

Высоты гор, сребро пустынных льдов.

Не нужно мне границ и родины оков;

Я дочь Земли и звёзд ночных огней.

Я – Человек! Не гражданин, не раб,

Не чей-то купленный и взвешенный солдат.

Я – Бога патриот и мира гражданин,

Любви и вечности свободный паладин,

И каждый, кто со мной, мне будет брат.

Пенза, 15.05.2025

[1] Равноапостольный Николай Японский (Касаткин)

Судьба

И мнём и месит

меня судьба.

И это бесит...

Возможно, я

чего-то стою

но, мне б денёк

побыть рекою

чей ход глубок.

Согласна ветром

гулять в волнах,

иль лунным светом...

Во мне монах

глаголет строго:

«Куда бежать?

Душе угодно

покой стяжать?

Покуда телу

не вышел срок,

что нужно – делай.

Таков урок.

Огня, известно,

не избежать

сырому тесту

чтоб хлебом стать».

Я понимаю,

что прав «монах».

Дорога к раю

в моих руках.

Пусть мнёт и месит

меня судьба.

Но... как же бесит

её стряпня.

Пенза, 28.05.2025

Творчество

«Верю ли я в Бога? Да, когда работаю!»

Анри Матисс

Что силы мне даёт когда

ведёт через поля сражений,

чрез горечь тяжких поражений

меня всесильная судьба?

Мгновенья дар! Когда рукой

касаешься упрямой глины

чтобы предать неповторимый

ей образ Божий неземной.

Тот миг, когда нисходит Дух

огнём небесным, открывая

художнику чертоги рая

и счастьем полнится возду́х.

Подобный Богу в день творенья

перед холстом стоит художник.

Таланта вечного заложник

уже дрожит от нетерпенья.

Пред ним и время смертный ход

остановляет покоренно

потоками Любви нетленной.

Проходит час, а может, год...

На белом, девственном холсте

всем непонятна, без причины,

отбросив замыслов личины,

нисходит Тайна в тишине.

Всё, что тревожило когда-то,

в рожденья миг истреблено.

Не давит жизни колдовство,

Не слышно боле звуков ада.

Ни с чем, ни с чем я не смогу

сравнить минуты вдохновенья.

Уходит боль и смерти тленье

когда к родному очагу

в момент священный тихо льнёт

душа распятого поэта.

Я праздную рожденье Света.

Да будет Свет! Да тьма уйдёт!

Пенза, 30.05.2025

Учитель

Моему мужу посвящается.

Учительница первая моя...

Ой, нет... То был учитель вдохновенный.

Вернее, так, вела меня судьба

к тому, кто Путь мне указал нетленный.

К тому, кто сам пройдя путём

гонимого страной пророка,

в прекрасный мир гармонии ключом

дверь отворил; для первого урока

избрав слова распятого Христа:

«Будь совершенна как Отец Небесный».

Мне, данная с рожденья, чистота,

возликовав, на подвиг крестный,

с ребяческой улыбкой на устах,

отправила меня, не думая о боли.

Что наша жизнь? Всего лишь скотский прах

гонимый ветром по земной юдоли.

И я пошла. Учитель был со мной

незримо как лучей прикосновенье

к лицу замёрзшему холодною зимой.

О, сколько было в нём христианского терпенья!

Защитник мой в нетореных путях,

чрез мрак невежества и злобного укора

бездарности: «Всё делаешь не так!» –

он вёл меня. Когда людская свора

кричала вслед: «Ату её! Распни!» –

крылом ласкающим небесной голубицы

он прикрывал меня от лающей толпы,

под маской шутовской карающей десницы,

прочь изгоняющей из стада своего

не принявших законов грязной стаи.

Жестокий век не терпит никого

кто жить посмел свободным...

Наш путь лежал в миры без страшных снов

где творчество в чести и нет преграды

развитию творца, где нет оков,

где Дух свободен от вмешательств ада.

Но не пускает грешная земля

двух странников себе противореча:

как в горле кость учитель мой и я,

но давится страна себя калеча.

Не знаю я, что ждёт нас впереди.

Путь не окончен. Господом любимый

учитель мой вперёд меня веди

к непознанным, божественным вершинам!

Пенза, 31.05.2025

Феникс

Я снова и снова как Феникс сгораю,

я в битве с собою упрямо сражаюсь

пытаясь спасти, что спасти невозможно

от смерти земной.

Со мной осторожно

беседует Бог тишиной окропляя

горячечный разум.

Пощады не знает

лукавых страстей беспокойное племя.

Гоню их как сор.

Равнодушное время

играет костяшками счёт, улыбаясь...

Отпрянув от сна, я в мир просыпаюсь.

Холодное утро стучится в окно,

как прежде восходит судьбы колесо.

Мне нужно вставать, мне нужно идти

по минному полю юдоли пути.

Шаг влево, шаг вправо...

Да, жизнь коротка.

На плечи ложится мне смерти рука.

А я хохочу.

Не знает старуха,

что звон погребальный не трогает слуха,

не знает, что Феникс, сгорая в огне,

сильнее становится.

В вечной войне

меж духом и плотью, земным и небесным

из пепла рождается Феникс...

Пенза, 02.06.2025

Художник

I

— Нарисуй мне художник счастье.

— Как оно выглядит для тебя?

— Как облако, парящее над смертью.

II

Хочу быть облаком. Отдать на волю Будд

иллюзию себя несовершенной

и может взгляд рождающей вселенной,

меня коснувшись, свой отложит суд.

Хочу быть каплей девственной росы

на лепестке божественного света

когда в безумии своём планета

расколет памяти песочные часы

и огненным дождём накроет сёла

война лукавая, под пеплом чёрных туч

на годы скроется надежды чахлый луч

и адских псов наученная свора

по следу Будд пойдёт через века...

Парить над миром не касаясь тлена,

не ведая чужих решений плена,

казалось бы, так просто... Дум река

несёт меня от тихих берегов

где счастливый своей судьбой художник,

поставив холст на старенький треножник,

творит свой мир свободный от оков.

III

Я нарисую солнце в вышине.

Его лучи согреют всех несчастных,

Поверивших, что легче жить во тьме,

Не замечая звёзд на небе ясных.

Я нарисую море в летний день

Целованное небесами.

Покоя пусть недвижимая сень

Коснётся мучимых юдоли снами.

Я полевых цветов безмолвный рай

Запечатлею для Любви не знавших.

Пусть радость жизни льётся через край

Для смерть и одиночество познавших.

Улыбкой детскою пусть полнятся холсты.

Что может быть добрее в целом свете?

Душа трепещет от младенца чистоты –

Цветами пахнуть могут только дети.

Ну, а для тех, кто красоте не рад,

В ком зла находится великая причина,

Оставлю холст нетронутым – пусть ад

Рисует для души лишённой глины.

Пенза, 05.06.2025

Цена

Предательством захвачена душа.

Сквозь ветра вой и всполохи зарницы

Мне кажется, я слышу: «Из темницы

Освобожу её, но плата высока».

Да, душу выкупить – не в магазин сходить.

Цена назначена. Кровавые лохмотья

Уж делит меж собой лукавого отродье

Дрожа в желании неправый суд вершить.

Мне ухмыляется какой-то бравый Herr.[1]

Смотреть на казнь – великая забава.

И весь он сам похож на волкодава.

Вот подымается заплечных мастер дел.[2]

В его глазах лишь смерти чёрной тленье –

Ни жалости, ни гнева – ни к чему

Все эти глупости слепому палачу.

Топор его разит без сожаленья.

Один лишь взмах и голова моя

В корзину тухлую летит с улыбкой.

Младенец где-то, вдруг, заплакал в зыбке.

Цена уплачена. Теперь свободная я.

Пенза, 07.06.2025

[1] Господин (нем.)

[2] На Руси так называли палача.

Чеширский кот

По кроличьей норе меня вперёд

Ведёт хозяин снов Чеширский кот.

Маячит впереди Чеширский зад –

Проснуться б мне и повернуть назад,

Но я иду за призрачным котом.

Остатки разума, язвительно: «Дурдом..., –

Пытаются вернуть меня с пути. –

С кем, с кем, но с ним не следует идти».

«Кто ищет, тот всегда идёт вперёд, –

Мне отвечает, вдруг, Чеширский кот. –

Смотри, учись и действуй невпопад.

Для смелых в этом мире нет преград».

Сказал и растворился в темноте.

Вот хитрый чёрт... И что же делать мне?

Во сне нет страха, как и нет задач.

Здесь можно не бояться неудач.

Никто не скажет: «Ты сошла с ума».

Во сне безумие – всего лишь часть тебя

Не самая безумная притом.

Меня никто не заставлял с котом

Спускаться в эту чёртову дыру.

Но вот одно никак я не пойму.

Как сделать так, чтоб кроличья нора

Туда, куда не знаю привела?

Ведь я не помню прошлого пути.

Мой дом оставлен где-то впереди.

Чеширский кот велел быть смелой мне.

Что ж, хорошо..., одна, в дремучем сне,

Пойду туда, не ведая куда

И, может быть, исчезну без следа.

И пусть его... Во тьме кромешной рот

Мне улыбнулся. Вот же гадский кот!

Закрыв глаза, лечу. Полёт нормальный.

Лишь ветер дует в ухо экстремальный.

Проснувшись, вижу, мой чеширский кот

Храпит мне в ухо..., рыжий обормот.

Пенза, 08.06.2025

Школа Жизни

Quod me non necat, me facit fortiorem.[1]

Я в детстве думала, что явленная жизнь

Есть вечности дарованное счастье.

Но смерть отца в весеннее ненастье,

Меня застав врасплох, явила мысль,

Что жизнь не рай, но жёсткий квест земной.

Вошед в срединный мир как в первый класс

Душа ребёнка радуется свету

Познаний суетных не зная, что угас

Свет настоящий для неё и смерти мету

Судьба уж ставит ей недрогнувшей рукой.

Переходя из класса в класс земные страсти

Бледнели, чахли; дальше от «хочу»

Вели меня злосчастные напасти

Толкая в спину к «надо» палачу.

Единственным «хочу» мне стал покой.

Когда же брат ушёл в расцвете сил

Сказав во сне, прощаясь, мне: «Спасибо», –

Я поняла, что Жизни чёрных крыл

Как раньше не боюсь. Бессмертья, ибо,

Познала тайну я в свой нервный выпускной.

Земля не рай, но место для познаний,

И Жизни школа каждому своя.

Не выучив урока, испытаний

Не избежать. Теперь уж знаю я.

Ведь только так находят Путь домой.

Пенза, 10.06.2025

[1] То, что меня не убивает, делает меня сильнее

Щека

Как это понимать

«Подставь другую щёку?»[1]

И нужно ль принимать,

И много ль в том есть проку

Не замечать ударов подлеца?

Стереть нахальную улыбочку с лица,

Ни в этом ли есть правда? Наконец,

За зло наказанный порочный молодец

Исправится, быть может... «Или нет.

Умножив зло, получишь ты в ответ

Лишь зла бочонок. Сеять глупо ветер, –

Душа мне отвечала. – На рассвете

На тихий берег утренней реки

Ты странником неузнанным приди

И сядь спокойно у её теченья.

И если Божие на то благоволенье

Разящей дланью твоего врага

Коснётся вдруг, увидишь, как река

На берег вынесет его холодный труп.

Не поступай как раньше: зуб за зуб.

Пусть Бог решит за что, кому и как –

В своей безгрешности уверен лишь дурак.

Духовный мир не терпит пустоты.

С кем быть тебе решаешь только ты:

Добро иль зло, что выберешь своим

Началом внутренним – то будет господин

Мне здесь и там», – закончила душа.

И щёки вдруг зарделись от стыда.

Я поняла, не отвечать на зло

Не слабость есть. Лишь сильному дано

Возвыситься и, прежде, над собой,

Над тьмой означенной лукавою судьбой,

Чтобы закончить зла круговращенье.

О, Господи! Прошу, мне дай терпенья

Спокойно сесть у берега реки

Моим порывистым желаньям вопреки!

Пенза, 12.06.2025

[1] «Кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39)

Эхо

Как приручить мне гнев, когда в лицо

Мне ложь бросает горькие упрёки?

Смириться с тем, что злое большинство

Всегда право? Лукавые намёки

На то, что я не думаю как надо,

Что нарушаю правила, что слов

Не нахожу для избранного стада, –

В страстей костёр лишь добавляют дров.

Когда забывший Бога учит вере,

Лжец – честности, ударивший – смиренью,

И на мои в ответ закрыты двери

В пылу кричит, не зная сожаленья,

Мне о душе моей, погибшей навсегда,

Как мне не стать его послушным эхом,

Не быть повтором в равнодушном скотстве,

Но отвечать на зло разящим смехом,

Не думая о чьём-то превосходстве?

Как быть творцу, чей музыкальный слух

Истерзан какофонией оркестра

Где дирижёр – сам Повелитель мух?[1]

Для Божьего в душе не станет места.

Без восприятия художник нем.

Не слышит он Божественного Света.

Но дар в проклятье переходит в нем,

Когда касается его другая мета.

Как не сойти с ума, когда в тебе

Два мира борются и зло здесь побеждает?

Спасалась я в природной чистоте.

Узнала я – зло жалости не знает.

Что ж, решено, отныне буду я

Лишь для добра податливым сосудом.

Не потревожат более меня

Пустые домыслы и злые пересуды.

Чужой эмоцией себя не искажу.

Не для меня лукавые забавы.

Себе самой я строго накажу

Не пить с улыбкой поданной отравы.

Мой разум отсекает неспеша

Меня от жизни. Отзвуком ходячим

Уже не буду я и, впредь, моя душа

Не станет эхом для глупцов незрячих.

Пенза, 13.06.2025

[1] Сатана

Юдоль

Юдоль Ивановна, уйди с моей дороги!

Мне хватит мук! У счастья на пути

Не стой хозяйкою, свои расставив ноги!

Не плачь и не бранись, а просто уходи!

Забудь меня! От взгляда твоего,

Что год за годом мне буравил спину,

Чернеет рожь в полях и киснет молоко.

Иди одна сквозь мрачную долину!

Ты бич на землю посланный с небес.

Послушна ты желаньям грозной плётки,

И лупишь ты так сильно, словно бес

Вселился в тело разъярённой тётки.

Не мать, а мачеха суровая, прошу,

Оставь меня на позднем перепутье.

Блаженства выбрать сторону хочу.

Сыта по горло я твоею жутью.

Мой час настал, а ты – ступай во тьму!

Я вдохновения и творчества среди

Пребуду до конца, а посему,

Юдоль Ивановна, прошу тебя, уйди!

Пенза, 15.06.2025

Язык

I

Многострадальные язы́ки

Разноголосны, не безлики;

По миру гордости осколки

Рассеяны. Их голос гонкий

Звучит по свету. Мне ж милей

В просторах родины моей

Услышать глас дрогого,

Как отчество, родного

Язы́ка Пушкина. Его

Мне не заменит ничего.

Под европейскою пятой

Могучий, русский, не простой

Не пожелал язык остаться.

И слава Богу! Может статься

Широкий путь не для него.

Мечтает мыслить высоко

И покорённою тропой

Идти не хочет неживой.

Познав паденья мрачный век

Очнулся русский человек

И понял он, что «без» не «бес»

И Слово с высоты небес

Низводит в душу благодать

Которую нельзя отнять.

Я верю, древний наш язык

Переживёт земных владык;

В борьбе он выстоять сумеет

И зло его не одолеет,

Что не погибнет, как когда-то,

Под властью чёрного квадрата.[1]

II

Что человек без языка?

Никто, безликая толпа.

А помните? «Рабы – не мы!»

Не мы ли не́мы? Как скоты

Живём под властью упрощенья

Без сожалений и прощенья

Язык теряем праотцев

В безликих превращаясь овцев.

Нас сокращают, замещают,

Как неудобных отменяют.

Мы – не рабы пока язык

Как дар народ священный чтит

И сквернословьем не терзает,

Но уваженье сохраняет

К великому, родному

Свободы дару слову.

Пенза, 23.10.2024

[1] В русской иконографии чёрный квадрат является символом ада.