Эд. Мэй, Pavel, Деметрий Скиф

Авторы АТ про Золушку в рифму

Золушка и принц. Эд. Мэй

Принца на опушке повстречала.

Боже, как меня с собой он звал!

Только я, во что бы то ни стало,

Краше всех войти хотела в зал.

Мне б за ним бежать, как есть, босою.

Верить любящим его глазам,

Ведь одною русою косою

Я б затмила всех придворных дам.

Он сказал мне: «Как же ты красива!

Лилия… нежнее не сыскать!»

Но у феи я волшебной силы

Заняла — наряд наколдовать.

Синий бархат неба я украла,

Месяц в косу, звёздочку на грудь,

Ожерелье, перстень — всё мне мало,

Хочется ещё чего-нибудь.

Башмачки! Ну, как же я забыла!

Солнца лучик будет в самый раз!

Туфли есть — но платье вдруг уплыло,

На свету исчез звезды алмаз…

Вечер вновь настал: вот платье, брошка.

Где же туфли? Тает солнца свет,

Холодит роса босые ножки…

Снова жду, когда придёт рассвет.

Так на бал всю жизнь прособиралась.

Стал давно наряд волшебный мал.

А чудесной силы не осталось!

Да и принц… женился, ждать устал.

Зулушка. pavel

ЗУЛУШКА

Мой отец был большим людоедом

Жрал людишек из племени Зулу,

И берберами он за обедом

Закусить свое пиво любил.

Но ушел на войну, отчего-то

Подпирая ладошкою скулу:

Восседая в седле бегемота,

Он, со мною прощаясь, грустил.

Так и знала я: он не вернется!

Был предвиденья дар у него.

Что бедою война обернется,

Он заранее, думаю, знал.

И теперь нашим домом владеет

Овдовевшая жинка его,

Моя мачеха, злая Халдея,

Чей мне так ненавистен оскал.

Мне в наследство Зулу достались:

В завещании папа был строг,

И за это меня теперь звали

Юной Зулушкой в нашем краю.

Но для мачехи злющей и лютой

Неприятен был этот итог,

И со мной обращается круто,

Унижает гордыню мою.

За своих двух дочурок радеет

Моя мачеха, словно бы львица,

Ни нарядов для них не жалеет,

Ни вкуснейшего мяса людей.

А меня угнетает жестоко,

Не дает мне людьми поживиться,

Лишь бананом с кокосовым соком

Я питаюсь подряд много дней.

Одеваюсь я только в обноски,

Что остались от младших сестёр,

Их подколки гнилые и плоские

Я сношу ежедневно сто раз.

Но не сломят меня их подколки,

Ведь в душе я сильна до сих пор,

Пусть терзают меня будто волки,

Но настанет и мой звездный час!

Я уверена: добрая Фея

Посетит меня в этой юдоли,

Только пусть прилетает скорее:

Я устала уже ожидать.

Упакует меня она в тыкву

И подарит мне вольную волю,

Чтобы выйти могла я на битву

И наследство завоевать!

БАСТЕТИТИ

Полигамия - древний обычай.

Африканским диким народам

Он привычный, нормальный, обычный,

И вполне объясняемый вроде.

Но, взглянувши на нашего Ару

Я в души глубине осознала,

Что одну надо девушку в пару,

Чтоб всю жизнь она с ним разделяла.

Баб полсотни он не потянет,

Не осилит такую ораву,

Его жизнь просто пыткою станет,

Превратится в сплошную отраву.

И, принявши такое решенье,

Я об этом ему рассказала

И писать начала приглашенья

На танцульки Осеннего Бала.

"Бал... ну это такая тусовка,

Где танцуют и бьют в барабаны,

Много пьют и знакомятся ловко

Строя матримоняльные планы" -

Так идею свою объяснила

Бармалею и Вахше с Табиткой,

А потом я и их усадила

Приглашенья писать на открытки.

Я сказала любимому бате,

Чтобы гнал он в обилии чачу,

А вождю в его главной палате

Я другую поставлю задачу.

Вождь, сказала я, брови нахмуря,

Собирай своих воинов мощных,

И несите звериные шкуры

И стелите на главную площадь.

А потом поспешила к шаману

И ему фронт работ очертила:

Выноси все свои барабаны

И слабай нам "Слезу Крокодила".

Остальное ж родимое племя

Снарядила салаты мешать,

На себя ж взяла главное бремя

Злобных баб к нам на бал приглашать.

Вышла к ним за деревни ворота

И сказала, не глядя на них:

Бармалею жениться охота,

Но не каждой он будет жених!

Он один у вас принц вожделённый,

И невеста нужна лишь одна!

Чтоб в неё был он очень влюблённый,

Быть принцессой она, мол, должна!

Вышла тут всех Огров Королева

И сказала: златые слова!

Я принцесса и справа, и слева,

Сзади-спереди тож такова!

Отпихнула тут кралю толстуха

Людоедка свирепого вида,

Шевеля оттопыренным ухом,

Зарычала она от обиды

И сказала: окстися, старуха!

Здесь принцессы - лишь мои дочки!

Ради них закачу заваруху,

Отобью тебе печень и почки!

Тут взорвалась толпа людоедок

Бранных слов водопадом могучим,

Все кусали, пинали соседок,

Поднимая песчаную тучу.

Наконец надоело мне это,

Обратилась я грозною львицей

И как в космос на взлёте ракета

Стала громко я тут материться.

Вмиг заткнулися бабы все разом,

На меня все глаза устремили,

Ну а я, просверливши их глазом,

Приглашение им объявила.

Светлый принц Бармалей приглашает

Всех, мол, баб на ночную гулянку,

И невесту из них обещает

Выбрать он поутру спозаранку.

БАСТЕТИТИ 2

Папа чачи нагнал в избытке,

Всё заполнил ею кувшины,

Но не страшно то: не в убытке

От обилия чачи мужчины.

Деревенские женщины тоже

Не осталися без работы.

Расписные их чёрные рожи

Всё лоснятся сегодня от пота.

Они нам накрывали поляну,

Устилали шкурами поле,

Устанавливали барабаны,

Чтоб шаман мог играть на воле.

Разводили костёр великий

И дрова для него таскали,

А потом вместе танец дикий

Голышом вокруг него плясали.

Солнце село над Речкой Нилом,

И ворота села открылись,

В них Огррухи, сверкая рылом,

К нам на бал толпой явились.

Возглавляла их королева,

Ростом выше она всех прочих,

Следом шли с ней справа и слева

Две её дорогие дочи.

Дальше новая шла огрыня

Чуть пониже, но шире в тазе,

И груди две большие дыни

Выделяли её тут сразу.

У нее тоже дочки были

Обе толстый и хамоваты,

Остальные же сменили:

То ли гейши, толь солдаты.

Лишь последняя выделялась

Из толпы безобразной этой,

Человека повыше малость,

И скромнее других одета,

Постройнее других всех прочих,

Глазки в пол и грустит немного,

Миловидна лицом и прочим -

Симпатичная недотрога.

Расползлись по танцполу гости,

Разобрали кувшины с чачей,

И пошли тут по кругу тосты

С пожеланиями удачи.

А потом наш шаман ударил

В барабаны огромным билом

И пошли по танцполу пары

Кто кому приходился милым

Огробабы допили чачу

И пошли в колдовскую пляску,

Бармалей же, едва не плача,

На толпу их смотрел сквозь маску.

Маской рожу ему закрыла

Я, чтоб мог выбирать невесту,

Не боясь колдовскую силу,

И других ухищрений местных.

Он смотрел на срамные танцы,

И дрожал он от них всем телом,

Понимая, что мало шансов

Оставаться с рассудком целым.

А потом он взглянул направо

И увидел её на лавке

Она скромно жевала травы

Она скромно курила травку.

Она скромно чулок вязала,

Она прямо смотрела хмуро,

И я видела, как пронзала

Бармалея стрела Амура.

БАРМАЛЕЙ

Посреди большой поляны,

Средь веселья и обмана,

В звуках громких барабана,

На скамеечке напротив

Ты сидишь вполоборота

Словно самка бегемота.

Поглощая клубы дыма,

Проплывающего мимо,

Ты моё шептала имя.

Букву а шептали губы,

Букву эр, любовно-грубо,

Букву эм сквозь дыма клубы.

Я приблизился несмело,

Опуская рядом тело

На скамейку, где ты села.

Моя маска скрыла рожу,

Но, дрожа от буйной дрожи,

Я твоей коснулся кожи.

Твои брови, твои скулы,

Всё как у народа Зулу,

Отозвались в сердце гулом.

Я твоей руки коснулся,

Встрепенулся, повернулся,

И в толпу скорей вернулся.

Но касания шального

Вспоминал я вновь и снова

И услышанное слово

Повторяю я губами:

Зулушка, сражен я вами,

Вы моей должны быть сами.

КОТ В САПОГАХ

Перейдя пустыню знойную,

Мы вдоль Нила по течению

Двинулись вперёд с опаскою,

Бегемотию ища.

Джунгли - это вам не хвойные!

Здесь опасностей не менее,

А поболее с запаскою,

Так что шли мы трепеща.

И, когда мы звук услышали

Барабана бой этнический,

То воспрянули духами аж,

И быстрей Осел пошёл.

Видим - частокол под крышами

Хижин формы цилиндрической,

И раскрытыми дверями наш

Караван в село вошёл.

Мы прошли заглавной улицей

Вышли в центр, к главной площади,

Где и слышался ритмичный нам

Барабана мощный бит.

Глядь: толпа на ней тусуется

Баб размером как две лошади,

Пляшут танцы неприличные

Потерявший всякий стыд.

Тут узнал я людоедские

Рожи Огров полутонные,

И решил сначала, тут живут

Огры, что посёлок их!

Но потом дома соседские

Я примерил к ним и понял я,

Что размеру не похожего

Эти хижины для них.

Сразу тут я успокоился,

И друзей похлопал дружески,

Мол, вполне людской наверное

Населённый этот пункт.

За толпою я пристроился

Взяли мы с друзьями кружечки,

И втроём мы все отведали

То, чем потчевали тут.

Я причмокнул с одобрением,

Ибо чача там отменная

В кружках щедрым разливающим

Налита была вполне.

И, с особым вдохновением

Поглощая влагу ценную,

Я подставил: наливай ещё!

Чача ваша люба мне!

Вдруг я вижу, как приятель мой

Серый ослик сбрую сбрасывал

И огромным негром с дудкою

Обернулся в тот же миг.

Вышел гордо он перед толпой

И ударнику прекрасному

Стал подыгрывать и с шутками

Он в сердца толпы проник.

Под этническими битами

Саксофон его рыдающий

Выдавал импровизации

Виртуозные вполне,

И со ртами все раскрытыми

Вдруг зависли понимающе

И медлительными танцами

Танцевали при Луне.

Тут нежданно-неожиданно

Некий огрик в маске бежевой

Подошел, стесняясь, к лавочке

И головушку склонил.

И (такого мне невиданно!)

Этот огрик очень вежливо

Протянул ладошку дамочке

И на танец пригласил!

Все танцоры тут раздвинулись,

И лучистая их парочка

Вышла в круг в костра мерцании

И кружиться стала там.

И такую тут задвинули

И такого дали жарочка

Наш Осел и тот ударник,

Что лупил в большой там-там.

Но, когда рассвета первый лучик

Осветил дорожку алую,

Наш Петух тогда не выдержал

И вскричал "Кукареку!"

И та дамочка из цепких ручек

Кавалера разудалого

Вырвалась и в джунгли выбежала,

Ввергнув паренька в тоску.

Следом и другие прочие

Огробабы мрачно двинулись

Прям в ворот большую дырочку

И пропали в гуще чащ.

А в деревни средоточии

Мы людями перекинулись

Чтобы к ослику на выручку

Подошел отряд бы наш.

ШАМАН

Я дубасил в свои там-тамы

Огроменными булавами

Отбивая сердечных ритмов

Древних предков моих племён.

Вижу, кружит моей дух мамы,

Деда Джамбо и бабы Бвами,

Дяди Нуру и тёти Тхитву

А других я не знал имён.

Эти духи к костру слетели

И в мигании звёзд небесных

Танцевали, как обезьяны

Над поляною в вышине.

И в дыму колдовском запели

Заунывные свои песни,

И лупасил я в барабаны,

И вторили их бубны мне.

А потом подключились люди

К танцу духов вокруг кострища,

А потом людоеды-бачи

Заплясали вокруг него.

И творили там-тамы чудо:

Видел я, как съедалась пища,

Видел я, как кувшины с чачей

Все пустели до одного.

Видел я, как плясало племя

И огромные людоедки

Наших воинов взяв на руки

С ними в танце кружили вальс.

Я лупил в барабан всё время,

Выводя их на танец редкий,

Опасаясь прервать те звуки,

Что от чудищ хранили нас.

Я устал, словно та мартышка,

Мои руки все реже били,

И дыхалка уже сбивалась,

И боялся, что упаду.

Эта ночь была длинной слишком!

Мы наивными все-же были,

Вот сейчас я прерву их танец -

И придёт всем большой бодун!

Но, когда я с последней силы

В барабанную бил мембрану,

Зазвучали вдруг звуки дудки,

И к костру подошел мужик.

Был высок он, как люди Нила,

Словно кифские великаны,

И с мелодии его жуткой

Новых сил мне прилив возник.

Заиграли мы с ним дуэтом,

И воспряли все предков духи,

И танцующие на поляне

Перестали трясти башкой.

Барабанил я, и при этом

Наслаждался своим я слухом,

С тех мелодий я стал как пьяный,

Потерял я от них покой.

А когда наконец светило

Озарило поляну светом,

Я свалился под барабаны

И прям там, прям как был, уснул.

Что там стало и как там было -

Я не знал, ибо спал при этом,

И во сне видел я саванну

И большую седую Гну.

МАЧЕХА ЗУЛУШКИ

Это просто возмутительно!

Это антилюдоедственно!

Как он мог так оскорбительно

Выбрать Зулушку женой?

Мои дочки так решительны,

Нравы их так непосредственны!

Их глаза так обольстительны!

Обе выучены мной!

Я же в них души не чаяла,

Я же пасть за них порвала бы,

Я ж за них собакой лаяла

На супруга моего!

От меня сбежал на битву муж,

Но меня тем не разжалобил,

И от Зулушки меня тошнит-то уж,

От первой дочери его!

Я давно её со свету бы,

Сжила едкою отравою,

Но наш стряпчий не советовал:

Не по праву, говорит.

Мол, мешает завещание

Мужа подлого лукавого,

Падчерицы убивание

Нас имения лишит.

Так что мне пришлось терпение

В кулаки собрать пудовые,

А теперь моё смирение

Боком вышло мне стократ!

Увела змея последнего

Мужика хоть бестолкового,

И ума чуть ниже среднего,

Но уже не выбирать!

КОРОЛЕВА ОГРОВ

Этот бал был нашей ошибкой.

Надо было деревню брать штурмом,

И хватать Бармалея за яйца,

И вести его в нашу пещеру.

Победили б мы в яростной сшибке

Эту самку, что в львицу хмурую

По ночам порой превращается

По волшебному напримеру.

Только кто ж догадаться мог бы,

Что Арам, этот подлый малый

Изо всех нас, таких шикарных,

Может выбрать такую дрянь?

Знать бы раньше, её б на лохмы

Мы когтями бы изорвали,

Растоптали б ногами тварь ту,

Запинали бы эту срань!

Я же думала, он разумный,

Изберет королеву в жёны,

Ну, меня, если молвить прямо,

Без искусственных экивок.

Но на празднике этом шумном

Плохо видно мою корону,

И меня, благородну даму,

Не заметил наш мужичок!

Ну ничо, будет ночь вторая,

Будут снова в деревне пьянка,

И не пустим туда мы суку,

Что Арама смутила глаз.

Пусть там просо перебирает,

Сортирует по разным банкам,

Будет впредь ей, козе, наука,

Как мужей уводить у нас!

Не пойти ей на бал, пусть знает:

Пока тонну зерна в пещере

Не разложит по разным кучам

В наказанье за подлый нрав!

Пусть другую он выбирает,

И тогда я, по крайней мере,

Прочих всяких уж точно лучше,

И побольше имею прав!

ПЕТУХ

Весь день в деревне пироги пекли

И прибирались к продолженью бала,

А мы с друзьями вновь собою стали

И к частоколу тихо отошли.

Мы сели скромно тихо у костра

И раскупорили бурдюк с винишком,

Из крокодильих закромов излишком,

И так сидели с самого утра.

Но ближе к вечеру тот старый негр

Вновь за свои уселся барабаны

И застучал по ним, жуя бананы,

Звук извлекая из их гулких недр.

Вновь распахнулись деревенские врата

И в них вошли сызнова бабы огры,

Их лица были злы, мрачны и мокры,

Но в них была притом и красота!

Я женскую красу всегда увижу!

Талант мне дан изысканный такой,

Ведь мой девиз - "пленяйтесь красотой"!

И я красавиц невниманьем не обижу!

Петух я, да, и куры мне родня,

Но я преодолел барьеры вида,

Моё сверхпетушиное либидо

В ночи пылает пламенем огня!

Вот танцы начались вокруг костра,

И наш Осел стал вновь саксофонистом,

И зазвучал заливисто и чисто

Его тромбон, вздыбив мои пера.

Я наблюдал, как бабы все столпились

Вокруг мужчины-огра одного,

И бедного затёрли прям его,

И в маску его дружно все вцепились,

А он вдруг обернулся в воробья

И в небо взмыл, за частокол умчался,

И бабский строй немедленно распался,

И стало ясно: снова нужен я!

В мужчину превратился я певца

И баритон заполнил мой поляну,

И приковал ко мне все взоры пьяных

Баб-огров, окосевших слегонца.

Я пел мой блюз, и саксофон Осла

Усиливал души моей порывы,

И, если бы слыхать меня могли вы,

То вмиг влюбились бы. Такие, брат, дела.

И бабы закачались песне в тон

Глаза их закатилися в экстазе,

И каждая в отдельности и сразу

Мне подпевали бабы в унисон.

Я пел, и сам влюблялся в этих баб

И всех объять я их готов был разом,

Я им шептал и в них стрелял я глазом,

Пред их я шармом был маленько слаб.

А ближе к утру блюза колдовство

Вдруг кипятком в пространстве забурлило

И в кур всех баб вдруг разом превратило

И завершилось наше торжество.

Я Петухом вновь встал и кур повёл

Туда, где лагерь наш был обустроен,

И куры шли за мною дружным строем

И стал Ослом саксофонист-осёл.

БАРМАЛЕЙ 2

Я остался сам-один,

И себе не господин,

Ты, туфлю лишь обронивши, убежала.

Я не знаю как мне быть,

Как тебя мне позабыть