Авруи

Моим стихам сейчас не время...

Моим стихам сейчас не время,

Для слов моих не пробил час,

Несу бессмысленное бремя

Ненадобных идей и лишних фраз.

И падают они куда-то в бездну,

Но чрез года словами я воскресну,

И в книгах будет жить моя душа,

В ход слога будто легкими дыша!

Сказка

Закат пожаром алым отгорел,

И горизонт как берег обмелел.

Настала бархатная ночь. Игра теней

В сиянье звезд - космических свечей.

Клубятся дымом призрачные облака,

Как будто кто-то наверху и свысока,

Набив мундштук, лениво курит трубку,

А на плече его сидит небесная голубка.

Заводит лунный он рукою циферблат,

Но цифр нет, вверху рассвет, внизу закат.

Сидит он днем и ночью пред часами,

И стрелка движется перед его глазами,

Горящей спичкой зажигает звезды-свечи,

Неспешно курит трубку каждый вечер,

И дождевую воду пьет из ледяного кубка,

А на плече его сидит из снега белая голубка.

Зимняя считалочка

Снегом белым, белым снегом

Шагом первым, дальше бегом

Укрывает старый город,

Будто он ему был дорого

Вдоль домов и фонарей,

Мимо окон до дверей

Белым снегом заметает,

Как из памяти стирает

Чтобы с чистого листа,

Снежно-белого холста

Город вновь нарисовать

Серую печаль прогнать.

Судьбы печальная юдоль...

Судьбы печальная юдоль,

Моя кармическая боль

Родится в снежном месте

Из чьей-то, верно, мести

Где снег, как жизни соль

Все сыпет, сыпет с неба

То медленно, а то свирепо.

И я сижу перед окошком,

А снег алмазной крошкой

В сиянье одиноком фонаря

Кружится в сердце января

Луны серебряная взвесь

И даже рада, что я здесь,

И не бороться и не сдаться,

Мне с этим местом не расстаться.

Растут там пальмы - великаны...

Растут там пальмы – великаны,

И белый мраморный песок,

А здесь снега и зимние капканы,

Да вмерзший в дверь замок.

Из райских птиц, лишь свиристели

Из пустоты метелью прилетели,

Склевали все заледенелые плоды,

За день, опустошив февральские сады,

И в небе солнца старый ржавый диск

На тонкой ниточке невесело повис,

А там горящий, раскаленный шар,

Богов из рая щедрый жара дар.

И жизнь, и смерть - Перерожденье

А здесь, лишь вера в Воскрешенье.

Весна окаянная

Из-под нЕбных миндалин

Ядовитое выглянуло солнце,

Жжет разводы прогалин,

Добираясь до дна колодца.

Безрассудное, сумасбродное,

Круглое, полное, детородное,

Знать весна идет окаянная,

От любви неистовойвся румяная,

Пробуждение, криком славящая,

Нажимая подряд на все клавиши,

Какофония звуком, и запахов ,

Крыльев птиц миллионы взмахов.

Тот, кто в здравом уме и памяти

Марта месяца не зря опасается,

Но и он на снежном пергаменте

В карусели весенней вращается.

Здесь прошлое связалось с настоящим...

Здесь прошлое связалось с настоящим

В один таинственный Пандоры ящик,

Где будущее неизвестно,

Быть может, канем в безызвестность,

И толи были, толи нет,

Земля молчанья приняла обет.

Провинциальная деменция

Здесь деревья съедают столбы,

Измельчив до невидимой пыли.

О бетон разбиваются лбы,

Здесь надежды и те приуныли.

Здесь от ржавчины гнутся мосты,

Перед пастью речного Тритона.

Зелень здесь поглощает мечты,

А земля нечувствительна к стонам.

На лугах лишь из сорных цветов,

Я, гуляю, вдыхая деменцию,

Утомленный, от грустных оков

В покосившейся старой провинции,

Что молчаньем без надобных слов,

Разрушает пустые амбиции.

Кирпич хранит лишь образов размытых очертанья... (новая редакция)

Кирпич хранит лишь образов размытых очертанья.

Где улицы полны утраченных воспоминаний.

О том, что сказано или не сказано за сотню лет,

Осталось только звезд неслышимых мерцание,

Да тишина проулков принявших немой обет.

Где одинокой лампы тусклый свет

Рукою укрывает стыдливые признанья,

Под шепот от перчаток оброненных,

Беспечных и безудержных влюбленных,

Произнесенные под аркой у полуразрушенных пальметт.

Шальной и дерзкий языкан...

Шальной и дерзкий языкан

Залез в медовый подмаренник,

Испив нектара, стал он пьян

И кубарем скатился со ступенек.

Там кузнецы, как в оркестровой яме

В испуге начали неистовый концерт,

А мошкара несметными роями

Закрасила лазоревый мольберт.

Шумят, трещат, стрекочут,

Вверху кричат, в траве бормочут

От радости, но помнят, жизнь их – миг,

Два раза прыгнул и конец настиг.

Жасмин

В ночи порочный и невинный

Блистает жемчугом жасмин

Разлитым ароматом винным

Благоухает без стыда один.

В том запахе и нега и истома

И звук оброненного стона

Цветок как бархат, как атлас,

Растерянных и кратких фраз

И шелест сброшенной одежды

И кажется, что не бывало прежде

Такого счастья и земного наслажденья

В честь брошенного флага пораженья.

Склонись к моим ногам широколистным вязом...

Склонись к моим ногам

Широколистным вязом,

По спутанным ветвям,

От пыли седовласым,

Рукою, чуть касаясь,

Я проведу так нежно,

В ладони рассыпаясь

Исчезнет тьма кромешна.

Пристань разбитой лодкой

К забытому утесу,

Волною стану кроткой,

Хотя вчера с откоса

В разверзнутое море

Кидалась с головою,

Но ты пришел и вскоре,

Я стала тишиною.

А если станешь громом

То превращусь в грозу

Разящую со стоном

За каждую слезу

Тогда мы будем квиты

Оставив без защиты

Открытые сердца

В дороге без конца.

Провинциальный парк

Провинциальный парк

В провинциальном парке тишина,

В провинциальном парке ни души.

Шаги и мысли не слышны,

Собой их поглотила вышина.

Со спутанными волосами липы,

Цветы кругом неряшливо разлиты

Все заурядно и уныло ,

И сердце тягостно заныло,

Вдруг дождик сверху оросил,

Хоть ты о том и не просил.

В провинциальном парке тишина

В провинциальном парке ни души,

Что даже птичьи крылья ни слышны,

Лишь тишина в тот парк приглашена.

Стоят на выправку два фонаря

В одном из них стекло разбито,

Разбил фонарь тот кто-то втихаря,

Теперь свет проникает через сито.

И тучи катятся водою, вал за валом,

И в ямах дождь разлит, как по бокалам.

В провинциальном парке тишина,

В провинциальном парке ни души

В том парке посреди немой глуши,

Одна лишь тишина разрешена.

Разбиты клумбой темные аллеи,

На ветках молчаливо тишину лелеют,

Тоска зеленая стоит стеной вокруг,

И не живет в листве той даже звук.

В провинциальном парке тишина

Я намолчалась в парке том сполна.

Дорога в Авруй

Дорога в Авруй,

Дорога назад,

Где старый орешник

И с вишнею сад.

И время неспешно,

Бунтуй не бунтуй,

Слизнет океаном,

Зеленым бурьяном

Отживший Авруй.

Но в памяти живо

Стоит молчаливо

Авруй – деревушка,

Из рощи речушка,

И пахнет душицей,

И синею птицей

Горят васильки,

Как с небес огоньки.

И хмель опьяняет,

И солнце сжигает

Забытый Авруй

Судьбы поцелуй.

Басня

Поссорились на ветке две сороки,

Сибирские жар птицы белобоки,

Еще минуту были так грустны и одиноки,

Теперь же верещат и ходят кособоком,

И грусть, как ветром сдуло, ненароком.

Ничто не справится с тоскою лучше склоки,

В особенности если склока с тем, кто сбоку.

Хвосты свои по-царски распушили.

Быть может одеяниядля этого и шили?

Наскакивают друг на друга, сквернословят.

Какой же спросите для ссоры,служит повод?

Чтоб раскались обе, как горящий провод.

Однако для хорошей ссоры повод и не нужен,

Хотя причина все-такибыла и это ужин,

Рябины сочная раскидистая ветка,

Кроваво-красный флаг, для гнева метка.

Но так случилось между тем на их беду,

Пересекая территориальную черту,

Прогуливалась рядышком коварная ворона,

Увидела, что все свободно, и никто не держит оборону,

По ягодке, по две, объела не спеша рябину,

Так мишка медленно смакует сочную малину.

Когда ж сороки с опозданьем спохватились,

Они, конечно, разобравшись, всполошились,

Вот только нет ни ягодки, лишь скрюченные ветки,

Знак глупости и метка о провале птичьей контрразведки.

И тут сороки дружно хором закричали,

И в унисон засквернословили, заверещали,

По поводу бессовестной вороны,

Что подло и хитрОвзломала оборону.

Туда-сюда вразбросвдруг залетали,

Погневались, часок, другой, устали.

И снизошло на них успокоенье,

И стали чистить они дружно оперенье,

И поднялось от счастья у обоих настроенье.

Гнев, что бродил внутри, как ягодное сусло

Направили в полезное и правильное русло.

Голодные на голых ветках скачут,

Смеются радуясь, и обнимаясь плачут,

И воцарился мир в семье сорок,

Но даже миру крепкому, увы, короткий срок…

- Конец!

Вдруг с крыши прокричал скворец.

А где же спросите мораль в той басне?

Мой наблюдательный и мудрый чтец,

Нет ничего опасней, чем выводить мораль из басни,

К тому же я не молод, даже стар,

И больше не держу судьбы удар,

Философ и мудрец, а значит не храбрец.

Устала, бежала...

Устала,

Куда-то бежала.

Оглянулась,

Стою на месте.

Обманулась

На переезде.

Стрелы в спину,

В руку кубок,

И ты беззуба.

Кланяйся господину.

А вот кукиш,

Сам жуй мякиш,

А я отойду

Больше найду.

Я с тобой плачу, я разделяю твою боль...

Я с тобой плачу,

Я разделяю твою боль.

Не думай, что у других иначе

У каждого своя соль.

Своя колея и своя борона,

А дело других – сторона.

На той стороне и на этой

Вид разный, но те же предметы.

Свой груз и не пройденный путь,

Свой воз самому и тянуть.

Яблоко Ньютона

Сверху упало два яблока.

Может, потряс кто-то дерево?

Может, потряс кто-то облако?

Красных плодов с веток зарево,

Спелым бочком усмехается,

Как под зелеными листьями,

Словно незрелыми мыслями

Кто-то идеями мается.

За тысячу лет от читателя...

За тысячу лет от читателя,

В другой галактике от издателя,

Затерянная, в своем космосе,

Не немая, но и не в голосе,

Пишу свой ненужный роман,

Складывая листы в карман.

Так бережено, но без толку,

Из странного чувства долга.

В них чувства и воспоминания,

И обвинения и оправдания,

И горечь, и боль утрат,

Громадных души затрат.

Бесценно, но никому не нужно,

Стараясь всучить натужно,

То, что лежит в кармане,

Напоминая о жизни обмане.

Мне снилось ночью трепетное море...

Мне снилось ночью призрачное море,

Как голубое поле васильковой ржи,

На малой терции, дрожащее в миноре,

Смывая волнами песочные межи.

И я сидел передволною сиротливо,

Касаясь пальцами неласковой воды,

И море жалило прохладой молчаливо,

На коже оставляя, влажные следы.

Мне снилось ночью трепетное море,

Где вал за валом бьется о скалу,

То море было в безутешномгоре,

И по песку ходил я будто по стеклу.

Но шторм прошел, ни дуновенья,

Вода, как вышитая шелком гладь,

Ушли тревоги и бесплодные сомненья,

На море штиль, покой и благодать.

Мне не хочется откровенности...

Мне не хочется откровенности,

Надрываясь кричать в пустоту,

Из душевной, как видится лености,

Извините, за прямоту.

Без порывов и без побуждения

Кровь - небесная синева.

Как же тяжко дается прозрение,

Слышать мнение большинства.

Но без смысла я обезмыслена,

Буквы крючатся коромыслами,

То по верху, то падают вниз,

Недописанной книги эскиз.

А в душе пеплом падает снег,

Не в тот век я задумала бег.

Жила была пожилая...

Жила была пожилая,

Была у нее площадь жилая,

Незримо жизнь проживая,

Вдруг вскрикнула: - Ведь не жила я!

- Кто нежилая? -

Спросила площадь жилая.

- Добра всем желая,

Всегда за всех переживая,

Сама того не желая,

Жила, но не жила я,

Хотя и живая,

И пожила я,

А неживая, как площадь жилая.

Не хочу, чтобы лето кончалось...

Не хочу, чтобы кончилось лето,

Не хочу, чтобы время неслось,

До последнего слова куплета

Я хочу, чтобы мне удалось:

Дописать, долюбить, домолчать,

Дострадать, догрустить, докричать,

И поплыть, подустав налегке,

Как осенний листок по реке.

Фиолетовые сны Электрической весны...

Фиолетовые сны

Электрической весны,

Где неоновый закат,

Как малиновый фрегат

Уплывает в никуда,

Вечер лег на провода,

Под игру на клавесине,

Все раскрашивая в синий,

Словно синий - ночи иней,

Даже розовый фламинго -

Нос с унылою горбинкой,

Даже желтый ягуар -

Разгоревшийся пожар

Среди синих-синих линий

Превратился тотчас в синий.

Я поэтесса!

Я поэтесса!

Небесных крыльев стюардесса.

Моя работа рифмовать,

Слова с мелодией слагать,

Банальность превращать в оригинальность,

Услышать в прозе музыкальность,

Бессмысленный и бесполезный труд

За этот труд и двух копеек не дадут.

Белый ворон (Басня)

Белый ворон

Мне нигде нет места,

Я везде чужой.

Из того же теста,

Но окрас другой.

Красил перья в черный,

Первый дождь же смыл.

Стал, как подзаборный,

Пугалом прослыл.

Да! Еще одна беда!

Все туда, а я сюда,

Все вперед, а я обратно

Все назад, а я вперед.

Помотал меня изрядно

Против ветра ход.

Выщипать решил я перья,

Боль скажу вам – запределье.

Оказалась под пером

Розовеет кожа.

Вот такой вот был геном -

Врач мой подытожил.

Перьев нету, дует в зад,

Чую скоро снегопад.

А остался бы собой

То б не мерз зимой нагой.

Лечу

Пишу,

Душу лечу

Или калечу?

Лечу,

Пером машу

На встречу

Вечер

Чу!

Вижу – кречет.

Беду чую.

Словом врачую

Боль чужую -

Не свою.

Свою не вылечу

И не облегчу.

По плану осень тосковать...

По плану осень тосковать,

Перебирать воспоминаний четки,

Пока мороз не смел сковать

Узор из облаков нечеткий.

Рябину горькую жевать,

Голодным воробьям на зависть,

Закрыть глаза и вновь переживать,

Утерянного лета сладость,

Смотреть на дни, как в карусели

Цвета сменяют с желтого на голый,

Когда решенный поезд скорый

С собою привезет суровые метели

И встанем мы пред белым брегом

Таким же белым, как седые облака

С небес, спустившиеся, снегом

Став россыпью из белого песка.