Аутодафе

Аутодафе

Я раны сердца ,от атак непрошеных гостей и посторонних, посыплю пеплом. Даст Бог , и заживет. Пусть равнодушия превратит, паяца смех - в гримасу палача.Себе самой и палачом, и милованием буду.

В грехах свята ,а в святости грешна.На казнь себя самой, я Вас, увы, не приглашаю.

Пройдете Вы, не задевая даже, души моей окраинных земель.

Кривые отражения в вассалы и словоблудие, в оруженосцы я возьму.

Уже на самых дальних рубежах я выставлю заслон из безразличия .

Во всех грехах оболгана, и свята, в своей бессмысленной борьбе , себя с собой. Я больше не глупа, как рыжий клоун.

Как Арлекин, жестоко-равнодушно словам внимаю, и не вижу смысла, ни отвечать, ни сердце рвать на части.

Романс

Моей любви срок давности прошел,

Кого любила – сердце отпустило,

И о прощении у неба не моля,

Моей любви я позабыла имя.

Моих грехов срок давности прошел,

Когда в любви летала и горела.

Не отмолить уже мне те года,

Когда душой повелевало тело,

Когда наивно или сгоряча,

Себя я отдавала не жалея,

В костре страстей пылала, ты, душа,

А тело, звонкою струной звенело.

Моей любви срок давности прошел,

Кого любила – сердце отпустило,

И о прощении у неба не моля,

Моей любви я позабыла имя

Современной школе

Тавтограмма на Ц

Цивилизаций циклы,

Царствование церквей.

Циники целомудрия,

Целованье цепей,

Цезари,Цицероны,

Цветаева ,ЦДЛ,

Центурионы цензров,

Ценности zerro цент

Высоцкому Владимиру Семеновичу

Струны рвались у гитары,

Сердце, взрывая на части,

Высоцкий Владимир Семенович , В плену у любви и страсти. Всей жизнью своей, не фальшивя, Вне времени и забвения, Высоцкий Владимир Семенович, Пророк - целого поколения! Снова плаха подмостков, Русским, рожденный Гамлетом, Высоцкий Владимир Семенович, Будет петь нам, о главном!

Менестрель

Тихо и нежно поет менестрель,

И голос его так похож на свирель.

А песня его об огромной любви,

О той, что как факел пылает в груди :

Мой преданный рыцарь на белом коне

В садах Палестины грустит обо мне.

Он Господу дал очень строгий обет,

Не стричь свои волосы тысячу лет.

Он, не страшась , в глаза смерти смотрел,

И тысячный подвиг ему не предел,

не забудет меня верный мне паладин,

Ведь Он для меня - души господин,

Пусть плащ у него – это много заплат,

Но он никогда не испытывал страх.

И верю я в то, что найдет он ковчег

А там волшебство, что нас свяжет навек,

Святого Грааля залог на устах,

И наша любовь не рассыплется в прах.

Тихо и нежно поет менестрель,

И голос его так похож на свирель.

Но голос дрожал и катилась слеза ,

На сказку любовь так похожа была.

Он,она и весна

Он,она и весна

Она верит в приметы: в черных кошек, и в разбитые зеркала, и что любовь – это цветок.

Она просит дарить ей цветы ,чей век не так короток , как школьный день.А где же найти такие ,чтобы были свежи ,много дней и ночей .И кружили своим ароматом голову ,как любовь.

Это была наша первая встреча - она уронила монетку . Я спешил помочь ее поднять ,и мы больно стукнулись лбами.

-Спасибо, ну вот теперь у меня от вас на память шишка, а вы возьмите мой пятачок. И пусть он будет счастливым!

Мы стали встречаться вновь и вновь, отвергая любые приметы и насмешки друзей, я всегда звонил ей первым, и первым ее целовал.

Уступал во всем, тая от запаха ее волос, а от улыбки мурашки бежали по коже.

А потом мы расстались, я для нее оказался слишком мягким, почти пластилином. «А мне нужен брутальный мужчина ,а не мальчик, с собачьими преданными глазами».

Вот сейчас на дворе апрель, я иду абсолютно счастливый и от денег, свободный, и от любви.

Я прогуливаю уроки, в старенькой курточке, меня продувает ветер, весенний шальной и мечтательный. Сердце стучит громко ожидая звонка ,которого не обещано.

И вдруг пряча в кармане озябшие руки, за порванной еще прошлой весной подкладкой, я ощущаю тепло нашей счастливой монетки.

-Сколько стоят вот эти тюльпаны ,похожие на сердца? А незабудки , у которых любимой моей глаза?

Но пятачка хватает только на скромную ветку мимоз.

Скорее похожих на экибану, засушенную, где- то в далекой Японии, и добиравшейся год до наших широт.

В них нет моей боли, моей тоски по твоим губам. В них сухая, даже не жизнь, а просто иллюзия.

Но делать нечего, и наплевать на ее любовь к приметам ,я несу ей желтые шарики счастья. Словно глупый щенок, я, повизгивая от восторга жму на дверной звонок.

Я скажу ей: «Просто представь, это фиалки ,мы в Париже ,Монмартр поет голосом Азнавура.И простой лимонад ,наше «Клико»,а вот тепло моих губ самое настоящее и смотрю я не по собачьи ,а с любовью. Ты просто поверь!»

Она верила в черную кошку и желтые цветы ,те ,что к разлуке. Но увидев его, забывает про все, нет примет, и календарей. И неправда, что кто-то должен любить, а другой этим просто пользоваться.

И часы остановятся, потому что случилось Чудо.Двое встретились вновь.У обоих носы в желтой ,щекотной пыльце, от этого в глазах блестят ,самые настоящие слезы.Их поцелуй ,так сладок после долгой разлуки.

Двое встретились вновь, чтобы любить и прощать. И плохое , учиться, уметь забывать.

И пусть она станет для него Маргаритой, А он Мастером вырастет , даже если только в ее глазах. Пусть назло всем приметам, и взрослым советам, их Любовь не знает преград.

О себе

О себе

Я к чему- то стремилась,

Пытаясь казаться моложе,

И придуманный НИК,

И девиз: «Все еще впереди».

Но, увы, за шлагбум меня не пустили,

Не грехи, ах, увы, не грехи.

Жизнь взаймы не занять,

Потеряны прошлые дружбы,

А любовь – лишь роман,

Что не издан, не будут ни кем.

Так зачем же опять,

В остывающем пепле жизни ,

Смысл искать,

Если нам его не понять.

Что осталось в итоге,

Заброшенные страницы,

Социальных сетей,

Комментарии в блогах,

И смайлов нервический смех.

Ночь без сна,

И другая, ничем не лучше,

Автор сдулся,

Да, здравствует новый - ура!

Вдохновения, шарик воздушный ,

Предательски лопнул,

И язык от безмолвья шершав,

И по-детски не смел.

Нас делили и множили критики,

На таланты, и кропающих вирши,

Этот гений, а этот себя проявить не сумел.

И теперь меня разделили ,

Где-то семь из восьмых, от меня ,

Точно знает, что все паранойя,

А осьмушка мучает рифмы,

Не желая уйти в никуда.

Легенда о Лаэнгрин

Когда наступает вечер, стражник спешит впустить путников запоздалых — укрыться от снежной пурги. Один пилигрим с собакой, и девочка, так же бедна; по снегу босыми ножками, как ангел, ступает она.

Снег причудливо падает на город семи ветров; они стоят у порога, и девочка песню поет:

Откройте и Вам воздастся,

Впустите, и к вам придет

Пусть небольшое, но счастье, которое вас спасет.

Город закроет очи, в окнах погаснет свет, и никому в целом мире до странников дела нет.

«Снег им выстудил душу». — Устало сказал пилигрим. — «Может, уйдем из города, милая Лаэнгрин? Там на опушке леса меня поманила свеча, может быть, там услышат наши с тобой голоса».

Откройте и Вам воздастся,

Впустите, и к вам придет

Пусть небольшое, но счастье, которое вас спасет.

Двери вдруг распахнулись, душу согрело тепло. В домике этом старушка с карликом-сыном живет.

— Входите, добрые люди, если болезнь не страшна, сегодня после обедни мой занемог сынок.

Мечется он в лихорадке, бесы спать не дают, если не побоитесь, будет у вас приют. Коркою черствого хлеба с вами я поделюсь, а за сыночка здоровье с вами я с горя напьюсь.

Но, не вкушая пищи, не пригубив вина, девочка-ангел тихо к страждущему подошла.

Руки она простерла над телом больным и худым.

И в этом грешном мире есть еще чудеса: освободились от скверны тело его и душа.

В зимней рассветной дымке слетается воронье, свою кровавую жертву ему собрать суждено.

Над королевской башней черный плещется флаг, колокол поминальный печально поет ему в такт. Черной чумой бубоной город охвачен был — спасся лишь мальчик-карлик, свидетель тому пилигрим.

Выживший мальчик случайно клад нашел золотой, выстроил он у дороги гостеприимный дом. В доме том днем и ночью свет доброты горит, и получает дающий столько, сколько дарит.

И больше никто не слышал о граде семи ветров, но так же поют нам дети ночью под Рождество:

Откройте и Вам воздастся,

Впустите, и к вам придет

Пусть небольшое, но счастье, которое вас спасет.

Всего лишь шут

Зачем писали добрые слова , Они мою разбередили душу, И исказили сущность бытия, А я лишь шут, и никому не нужен. Но я шучу в угоду палачу. И подменив понятья Доброты , Меня, мой друг спешите вы утешить, И правы вы, колпак мне так к лицу, И весел смех шута и бессердечен, И я пою в угоду палачу. Я не признаюсь, что он слишком тесен, Венцом терновым стал подарок Ваш, Ваш мир дитя, воздушен и беспечен А я лишь раб, похвальных ваших песен! И вновь пишу, в угоду палачу….

Матери?

Мысли с вечера были странные, не читалось и не спалось. От отчаяния до надежды, сколько пролито горьких слез.

Это карма моя такая — осенила простая мысль. Мама, мама моя родная, кто, когда мне шепнул — Отрекись!

Что с тобой, узнать мне не предначертано. Где витает душа твоя?

Вдруг пригрезилось, ты в отчаянии перейти не отважишься мост.

Этот путь между адом и раем, сколько путников уж собралось. Но с молитвой моей покаянной, мама, мост ты тот перейдешь.

Ни судить не берусь, ни миловать. Бог простит, вот и мудрость вся.

Постучалась в окно мне горлинка, это мама, душа твоя.

Сини очи

Сини очи ,сини очи Окаянные глаза,

Обещали вы мне ночи, А остались вечера .

Ах любовное похмелье , Запоздалый жаркий стыд,

То что было, то уплыло , И зачем себя корить.

И смеется надо мною, Похотливая луна,

Ах вы ночи ,мои ночи, Одинокая слеза.

Я теперь почти монашка , Опускаю долу взгляд,

Мне накаркала подружка , Прямиком дорогу в ад,

Я бы рада повиниться, И покаяться ,слегка,

Только больше мне не снитесь, окаянные глаза.

Дайте веру!

Ничего не сбывается ,если не верить,

Ну, а веру, где брать ,не подскажите вы?

Я бывала и в храмах, и на тренингах гуру,

Но никто не помог, стать сильнее душе.

Силы черпать из прошлых счастливых мгновений?

Детской искренней нежности, верности друга,

И от маминых слёз, и от маминых слёз.

Сожалениям нет места за праздничным пиром,

За салютом не слышно отчаянья крик:

-Дайте веру, с которой пребудет надежда,!

Дайте веру, хотя бы в последний, финишный миг.