Ацтекский цикл

Когда пал Теночтитлан

А после того как был пленен Куаутемок, все мы, солдаты, точно ог­лохли, - так бывает со звонарями в тот момент, когда они прекращают зво­нить во все колокола. Берналь Диас дель Кастильо, "Правдивая история завоевания Новой Испании"

Стрекозы давно у воды перестали кружить,

И ночь покрывалом из бархата скрыла нагорье.

Нам славы и подвигов хватит на всю нашу жизнь.

На всю нашу жизнь нам достанет печали и горя.

Еще прошлой ночью тут правила балом война,

Над зеркалом озера к дамбам летели снаряды.

А нынче послушай, какая стоит тишина,

Как будто над всею землею умолк беспорядок.

Тут бой барабанов рождал непрестанную дрожь,

В огнях и гудении труб ночь была как живая.

А нынче послушай, как ходит по улицам дождь,

Кровавую грязь и осевшую известь смывая.

Вчера эти воды кругом бороздили суда,

Зажав в кольцо город, что все еще не покорили.

А нынче послушай, как шепчут в висячих садах

Цветы, ожидая назавтра малюток колибри.

Пусть эта безмолвная ночь, будто нежная мать,

Поет колыбельную каждому их языками,

Чтоб дать победителю и побежденному спать,

Проснувшись наутро не братьями, но не врагами.

Проснувшись наутро, в руинах, крови и пыли,

Оплакав потерю, в вине искупавши победу,

Начать на развалинах многострадальной земли

Строительство нового города Нового света.

Проснувшись наутро в такой непривычной тиши,

Почти оглушенными этим звенящим покоем.

Теперь, о прославленный воин, что ты совершишь,

Когда край, пленивший тебя, покорён и покорен?

Когда-то хозяева этих озер без труда

Большой материк подчинили своими руками,

От моря до моря взимая с правителей дань:

Рабов и маис, кровь и золото, камни и ткани.

И вот повстречали беду у своих же ворот.

Спокойнее думать, что так совершилось возмездье.

Теперь все закончилось. Гордый свирепый народ

Останется жить.

И отныне вы будете вместе.

Как меня помнить

Я написала это стихотворение, потому что устала от жалостливой повесточки об угнетенных няшках-ацтеках. Думаю, и они на том свете устали, ведь не для того так яростно защищались, чтобы посмертно попасть под раздачу соплей.

Поколений минуло двадцать,

И века замели мой след.

Ах, дитя мое, не дозваться

До тебя сквозь пять сотен лет.

Я сказал бы, случись направить

Мне слова через этот шум:

Благодарен тебе за память,

Только жалости не прошу.

Если вдруг через пять столетий

Ты ко мне пронесешь любовь,

Не запомни меня под плетью

Одного из былых рабов.

Не запомни, как продан скоро

На невольничьих я торгах.

Ни в цепях у столба позора,

Ни в пыли у сапог врага,

Ни о том, как меня в оковах

Волокли под собачий лай,

Ни в карьерах известняковых

Лучше тоже не вспоминай.

Ни страдающим от заразы,

Что сжигает быстрей огня,

Ни в судилище безобразном

Не запомни же ты меня.

А запомни, как из Ацтлана

Я дошел сюда невредим

Лишь с клинком из обсидиана,

Закаленным в чужой груди.

Помни в праздник начала года

Со свечой у моих колен,

И вернувшимся из похода,

Многочисленный взявши плен.

У подножия пирамиды

Завершающим путь мирской,

И в висячем саду над книгой,

И за лепкою в мастерской.

Помни пляшущим в Доме песен

В ярком свете сосновых ламп,

Помни, как целый мир был тесен

И любая земля мала.

Помни, как я назло природе

Сделал садом весь остров сей,

Как один я сражался против

Неприятелей и друзей.

Как снаряды летели мимо,

Как столицу пожар объял,

Как Великая пирамида

Стала пылью, а я стоял.

Как, водой небеса наполнив,

После засух идет весна -

Вот таким ты меня запомни,

Чтобы сам я себя узнал.

Отмеряй мне моею мерой,

Чтоб я сделаться мог тебе

И советником, и примером,

И опорой в любой борьбе.

А оплакать меня захочешь -

О величье моем заплачь,

И позволишь одеться ночи

В златотканый рассветный плащ.

Элегия Кортеса

В "Императоре Карлосе" есть сцена, где Кортес смотрит на оставшееся от Теночтитлана ничего и пьет. Вангую, не за победу.

Над чашей озерной кругом возвышаются горы,

Блестящая снежная шапка видна на вулкане.

А в чаше лежит, а точнее лежал древний город,

Который себя уничтожил моими руками.

Завалены щебнем каналы, изрыты дороги,

Разбиты до пыли поместья, купальни и храмы.

Расстрелянный водопровод, будто бык однорогий,

Застыл, и вода изливается кровью из раны.

Здесь больше, чем битва, потешились жажда и голод,

Здесь черная смерть на костях исполняла свой танец.

Поверит ли кто-то, что я ни того, ни другого

Не просто не ждал, а не мог себе даже представить?

Не раз неприятелям я предлагал примириться

И сдаться почетно - бриллиантом испанской Короны,

Но каждый из них был свирепей, чем всякий наш рыцарь,

И даже пред смертью не менее нас благородны.

Они ожидали, быть может, что поздно ли, рано

Мы сами уйдем, неудачу терпя многократно.

Но мы потому не ушли из-под Теночтитлана,

Что нас только гибель ждала по дороге обратно.

Вот так мы с врагами ужасно ошиблись друг в друге -

Как знать, кто из нас перед Богом за это ответит.

Хотел я, чтоб горлицей город упал ко мне в руки,

А вышло, что города вовсе не стало на свете.