Аскет и Тьма

Глава 1

Аскет и Тьма

Во скромной келье, позднею порою

Монах усердил партию со Тьмою

Дощатый столик в полтора локтя

Скрипучий табурет, огарочком свеча.

Посредь стола - доска. На ней фигуры

За белых Тьма , за чёрных сам монах

По кругу поля - биты кони, пешки, туры

В углу доски - ферзём с ладьёю - шах.

Не мат ещё пока, но по всему уж скоро.

Не долги трепыханья черни королю

И белому один лишь кочергою ход коню -

И сломлено сопротивленье будет споро.

- Ну что же так? Всё не уверовал в Меня?

Ужель не просчитал "конца времён" коня? -

как будто громом прогудела тихо Тьма, -

Сдавайся - прах! Не твоего сия Игра ума!

Но Тьме в ответ монах лишь улыбнулся

Той партии - он положил всю жизнь свою!

Весь поседел и высох - с того как подвязнулся

Пожертвовав всего себя мольбе и алтарю:

- Куда ж спешит с косою смерть Твоя?

Увы, совсем не убедительны твои угрозы.

Зато не льются в мире вдовьи слёзы!

Покуда Ты торчишь подле постылого меня…

Коль раб я твой - к чему же мы на равных?

Али не жаль Тебе часов и лет бесславных?

К чему ты не презришь ничтожного меня?!

И только в этот миг подводишь мне коня?

Молчишь? А я Тебе на это всё отвечу -

Не Ты мне здесь владычицей сидишь!

Но это Дух устроил целой жизни сечу!

Ему Ты узник, покуда надо мною бдишь.

Ты Князь мирского бытия - то не оспорю.

Тебе подчинены вся плоть и жажда благ!

И не порушат в похоти - Твой белый стяг,

Те в ком для Духа не осталося покрою.

Ты добрый пастырь - для земного бытия!

И овцам сулишь зелены луга и свежи пития

И не имают те, что с них руно за то стригут

И что на ужин их съедят - о том овнам солгут.

Но стоит лишь кому из агнцев отбиться

Бросаешь всё и всех - его чтобы вернуть

Покуда не вернёшь его - будешь Ты носиться

Ища того - отважился кто вдруг дерзнуть.

Но овнам остальным за тот побег - раздолье

Не режут их по вечерам на званный пир

И млеко не издоят от ягнят на овий сыр

И не грызутся псы за кость в ночном безмолвьи.

Так и со мной - покуда я с усердием молюсь,

И аскетизму вопреки всем похотеньям отдаюсь -

Покоя нет Тебе в тех поисках сбежавшего меня,

И сласти нет Тебе ни в ночи тьме, ни среди дня.

Вот и сидишь Ты надо мною весь мой век.

Выстраиваешь тактику минуту за минутой.

Смеёшся, мол - "чудно наивен сей аскет".

В азарте же увлечена со мной Игрою лютой.

Не раз бывало - двинешь пешки в поддавки,

И даже - офицерского чина не жалясь!

Но в искушеньях прогодав и искренне печалясь

Срывалась ты от ярости на лживые ходы…

Что ж, потерпи. Не долгая Игра ужо осталась

Сиди уж до конца при мне - коль подвязалась

А я пока урочно - Владыке мирозданья помолюсь

И в той мольбе о мире - в Его Сиянье окунусь…

На отповедь - Князь мира тьмою загустился.

Таков уж уговор, за каждым - должный ему ход

Покуда сей монах за ход в молитву погрузился

Иную мысль по партии партнёр отечески речёт:

(Ломпадка ж, что по леву сторону пылала

Пред образком в углу исцветшему давно

Монаха в той мольбе как будто бы руно

При речи той своим мерцаньем укрывала)

- Ну что ж, случается. Ещё одно строптивое дитя! -

вещает Тьма аскету, как бы преискренне любя.

- Приходят в мир Мой, прям из праха народившись,

И уж орут о Праве, лишь в телёса только облачившись.

Ты прав. Я вам как будто овий пастырь.

И более того - Я истинно пекусь о вас, как бы отец!

И не позволю никому вне стада шастать!

Чтоб не пожрал голодный волк отчаянных сердец.

Мне этот мир весь отдан во владенье

И Я - начало и конец мирского бытия

И лишь с Моей вы пьёте чаши пития

И лишь Моё - вам благо есть - раденье.

Случается, с отары бывает несколько или одно

Проявленное иной сутью - Золочёное Руно.

Бельмом оно сияет между прочей мастью

И чуждо похотениям мирским со страстью.

Гонимое за инородное своё нутро

Отарой всей, в которой сей субъект взростился,

Животное хоть и проблемное, но всё ж ценно

Ведь мир иной в "уродстве" среди стада проявился!

Загадка в даре том и тайна всех времён!

И тайною всё то должно для овенов остаться

Чтоб не вошло во вкус кому не попадя брыкаться

И не был бы баран подобно каждый проявлён.

Конечно же - со псами за агнцем буду носиться!

Коли сбежать тому во пустынь довелось случиться

И коль поймаю, то к груди его Я трепетно прижму

И с рук его уж не спущу, покуда в стадо не верну

Кто право вам давал чудить в моих епархьях?

Кто дозволял впускать в себя мне чуждый Дух?

И дерзостно дарить прощенье на распятьях?!

И поносить аскезой - вам услужлевейших слуг?!

Доколе вы творите в мире беззаконье Духа -

Мне нет покоя и услады во прильщеньях и пирах

И Праздник Жизни - с поучений ваших всех зачах

И хуже нет однообразия молитв ваших для слуха.

Сей чудный мир - гармонией Моей устроен

Здесь страсть во всём явить Я вам всем склонен

Бери, пей, ешь, и наслаждайся похотеньем

Запретного здесь нет! Вкушай же с вожделеньем!

Но вы, лишь погостить в Мою обитель снизойдя

С собой несёте "самовар", и "чай", и "пряник",

Аскезой же, гостеприимством всем моим презря -

Хозяйничаете! И господин при вас - как бы изгнанник.

Вы словно дикая, отверженых безумная орда -

Вещаете и блеете о неком для вас Царстве!

Ссыхаясь здесь за Райские Блага в мытарстве

Ради того - спаслась чтоб пресловутая душа!

Молись монах! Молись! Чтоб было тебе пусто!

А откровений то, отнюдь - совсем не густо!

Сам, не пойми за что - свой жизни дар ты положил!

В своей аскезе то ли Небу, то ли Мне всё же служил.

Уже подходит твой последний, смертный час…

Лишь верой и надеждою всю жизнь крепился!

Гордыню с Самостью изгнать ты из себя печась -

Испытывал страданья плоти и в смирении постился.

К чему всё это? Какой же сие дикий бред?!

Себя самозабвенно на иллюзию "Любви" истратить!

И некую фантасмагорью в запредельи ладить

Лишь только бы оставить по себе "сиянья" след.

Меж тем, монаха шёпот к Небу прекратился

В своём молении аскет - конечном - вдохновился

И сделал ход последний чёрным королём.

И тут же - мат ему поставлен белым был конём!

Опало на столешницу иссушенное чело

Огарочек потух, а вслед лампадка отмерла

Прервалося дыханье, и сердце онемело

И окончательно во келье воцарилась Тьма.

Не зги не видно. Тишина на Тишину восстала!

Исчезло бытиё, сознанье, вера и душа

Надежда растворилась вслед спеша

И Тьма иную Тьму своею Тьменью попрала…

- Ну вот… Ещё одна паршивая овца ушла. -

Задумчиво помыслилася Пустотою Пустота, -

А ведь как замечательно всё начиналось!...

Но бесполезная, сухая тушка лишь осталась.

Ну вот зачем ей был - какой-то свет в тоннеле?!

Стремление - куда, к чему, зачем, за что?!

Неужто впрямь - там есть иное, в самом деле?! -

За что аскетом жизнь ничтожить не грешно.

В последний час просить за всё у всех прощенье!

Какая глупость - вместе с тем за всё и всех прощать! -

Так исчезала Тьма, пытаясь акт случившийся понять

Развоплощаясь во излившемся на Тьму свеченьи…

Салмат Ёшиши