Арвуаль. История первая. Вирджиль и Диней

Глава 1

В краю бесконечных лесов и полей жил юный лесничий, что звался Диней. Леса обожал, что не чаял души: ни птицу, ни зверя Диней не страшил. Любимое дело лишь радость несет, счастливая жизнь без тревог и забот. Следить за лесным необъятным мирком для парня сравнимо с прохладным глотком.

Лесничий не знал своей жизни роман, не помнил людей, кто его обнимал. Не помнил, откуда он взялся, как жил, не помнил родных, чьей душой дорожил.

Возможно, над прошлым навис паланкин, что дымом окутал Динея седым, оставив скитальцу лишь чистую гладь, позволив Динею сначала начать.

Возможно, лесник беззаветно любил, чем новую жизнь для себя заслужил. А может судьбой был обязан пропасть, но смог получить искупления шанс.

Частенько лесничий себе представлял, кем мог бы родиться, о чем бы мечтал. Но тут же фантазий интриги губил, ведь край без лесов ему вовсе не мил.

Но даже не зная, откуда пришел, Динею всю жизнь был знаком его двор. Слегка перекошенный маленький дом, уютный внутри, словно пышет огнем. Щедро солнечный свет заливает простор, на полянке расстелен цветочный ковер. А из бревен стояли резные друзья, медвежат и лисиц приодела лоза.

С каждым днем процветал удивительный хор, словно лес стал отцом, братьев дав и сестер. А Диней никогда одинок не бывал, словно близость семьи всей душой испытал.

***

Деревень и людей в дивном крае не счесть, но Диней обожал дух загадочных мест. Выходил из лесов поглядеть на народ, помогал и на вещи обменивал мёд. Сотворил для людей много разных даров, что любил мастерить из обрубков-пеньков. Украшений полно для красавиц носил, что от юноши глаз не могли отвести. Помогал залатать прохудившийся дом, вдохновлял деревенских своим мастерством. Даже дети любили с лесничем играть, столько сказок он мог детворе рассказать.

Люди видят в Динее оплот доброты, отвечая заботой на щедрый порыв. Каждый раз, как юнец к ним заглядывал в дом, с ними кров разделить был всегда приглашен. В каждом доме стоит для Динея кровать, люди ждут лесника, что придет отдыхать. Но теплее юнцу в изумрудном мирке и лесничий от гула живет вдалеке.

***

На небесном шатре серебрилась луна, что вуалью на плечи ветвям прилегла. Был рожден в этот миг судьбоносный момент, юный шанс, выпадавший раз в тысячу лет. Эта встреча была так похожа на сон, но весь мир лесника обернулся вверх дном.

Проходил следопыт по тропинкам лесным, восхищаясь чудесным рассказам простым. Звонкой трелью ответят ему на вопрос, теплым шелестом листьев, что ветер принес. Беззаботен с Динеем доверчивый край, словно душу открыл, все твое, забирай.

Восхищался лесник диалогами птиц и рассказами двух хохотушек-лисиц. Где бытует покой, где несчастье стряслось, где-то зверь пробежал: серый волк или лось. Хвойный запах смолы и душистых цветов, ноты трав от цветущих зеленых лугов, шелест трепетных крон задевал ветерок, скрип коряг и далекий напев соловьев. Уникальным всегда получался рассказ, что приятен на слух и прекрасен для глаз.

В этот вечер юнец снова брел по тропе, как всегда, ожидая чудны́х новостей. Чистым сердцем Диней ощущал естество, но в идиллии нечто его привлекло.

Подойдя, чтобы видеть источник тревог, обнаружил Его, что от страха продрог: в шерсти много листвы, перепуганный вид, чуть дыша, рядом с хвойною ветвью стоит. Лесника безнадежно сдавило в тисках, а язык онемел, чтобы слово сказать, ведь напротив него, притаившись в ветвях, отражается ужас в оленьих глазах.

Зверь почти не дышал, опираясь на твердь, принимая душой неизбежную смерть, ведь могучий красавец был ранен стрелой, хоть и скрыться сумел, но какою ценой? Для оленя Диней был еще не знаком и казался ему беспощадным врагом.

Следопыт подошел, чтобы зверю помочь, благо встретил его в эту лунную ночь. Мягким шагом лесник попытался ступать, шелохнулся олень, не осмелясь дышать. Выставляя ладони, лесничий застыл, будто узник поймет его добрый посыл, но олень передернул в ответ головой, от нежданного гостя запахло смолой.

Следопыт, подойдя, скинул ветви с рогов, что запутались в паре сплетенных узлов, а на задней ноге поглядел на стрелу и потекшую кровь рукавом промокнул. Показалось, олень распрощался с душой, что он жив, выдавал лишь рокочущий стон. Но Диней окружил беглеца добротой и, за шею обняв, потащил за собой.

Шел олень не спеша, будто участь приняв, кровь текла по ноге от оставленных ран, он ступал, ковыляя Динею вослед, а в глазах расстилался туман.

По пути останавливал зверя Диней, слыша шарканье загнанных ног, ведь стрела не давала оленю идти, странник леса ужасно продрог. Он копыта волок, не решаясь вздохнуть, будто всюду мерещился враг, но Диней, защищая его от тревог, гладя шею, замедливал шаг.

***

Вскоре гостя до дома Диней проводил, друга крепко ладонью держа, ведь не смел оставлять бедолагу в лесу, зверь и так еле-еле дышал. Мысли, точно покинули разум его, оставляя один на один, лишний шум не тревожил сейчас лесника, словно некто волну заглушил.

Теплый запах почти уловимо витал, шлейф оставил черничный пирог, что Диней в деревушку сегодня отдал, ведь частенько для праздников пек. На секунду олень позабыл обо всем, будто в запахе нечто нашел, но лесник, постаравшись бока не задеть, к двери нового друга подвел.

Не заботит Динея, что дом небольшой, ведь в руках его теплилась жизнь, шире дверь распахнув, он, оленя держа, гостя бережно в дом затащил. Много места не занял встревоженный гость, лишь рога проходили с трудом, но лесничий помог опуститься слегка, застелив покрывалами пол.

Разместился олень рядом с печью большой, а лесник подождать попросил, показалось, что гость закивал головой, будто понял, что тот говорил.

Забирая ведро, следопыт убежал, ведь помочь нужно другу скорей, сколько мыслей тревожных лесник испытал, шквалом чувств одурманен Диней.

Звонко ветки трещат под его сапогом, беспокойства пронизывал дух, не замедлился юный Диней ни на шаг, навострив в ожидании слух. Вдруг владелец стрелы где-то бродит сейчас? Вдруг нашел себе новую цель? Но вечерний напев, что из леса дошел, успокоить Динея сумел.

Вскоре, выйдя туда, где прозрачный родник дружелюбно для гостя журчал, поскорее наполнив ведро до краев, снова к дому Диней побежал.

Незнакомец лежал на подстилке своей, совершенно утратив покой, но Диней, прикоснувшись к его голове, дал оленю напиться водой.

Гость с опаской взглянул на большое ведро, всплеск воды, беглеца напугал, но как только вода прикоснулась к губам, головой чуть в ведре не застрял. Вдруг подумал лесник, как встревожен олень, если зверя пугала вода, неужели, пытались его отравить, но несчастный сбежал от врага?

Усмехнулся Диней, прикоснувшись к рогам, но просил торопыгу остыть, если храброму гостю не хватит воды, он сумеет еще раз сходить. Но олень продолжал жадно воду глотать, словно это немыслимый дар, у Динея в груди «сжали сердце в кулак» лишь от мысли, как пленник страдал.

***

Вскоре гость завершил, так же жадно вздохнув, благодарность увидел Диней, зверь доверил лесничему хрупкую жизнь, даже взгляд становился теплей. А казалось бы, сделал лишь пару глотков, но несчастное сердце сдалось несмотря на щемящий, отравленный след и побег от жестоких оков.

Следопыт посмотрел на остатки в ведре и спросил, не сходить ли еще, но олень спасовал, покачав головой, и лесничий отставил ведро.

Оставалась вода, чтобы рану промыть, что хранитель отдельно припас, но олень не сумел даже взгляда поднять, лишь кивал, продолжая вздыхать.

У Динея слегка помутилось в глазах, ведь сомнение душу грызет: вдруг лесничий случайно ему навредит? Вдруг сейчас его жизнь заберет? Но, увидев решимость в оленьих глазах, будто гость соглашался на риск, тот вздохнул, собирая упорство в кулак, и склонился встревоженно вниз.

Следопыт, обернув чистой тканью стрелу, малость силы в себе отыскал и, набросив платок на оленьи глаза, древко вырвал и рану прижал. Только дернулся гость, но вскочить не сумел, ведь усталость давала свое, а Диней, потрепав по большой голове, бросил в топку стрелы острие.

Зверь удобнее лег на подстилке своей, пока рану Диней промывал, но обкрадывал гостя настойчивый сон, что оленьи глаза закрывал. А Диней продолжал за несчастным следить, гладя мягкий, но всклоченный лоб, много прелой листвы, мелких веток и трав на себе храбрый гость приволок. Но Диней понимал, что запутанный шум как природный лесной камуфляж, но он пальцами бережно мусор стянул, словно юный целительный страж.

Столько страха сегодня олень испытал. Сколько длилась погоня от стрел. Но его защитить от ужасных невзгод всей душою Диней захотел. Вынимая по крохам остатки листвы, показать, что окончен рывок, весь оставшийся мусор в мешок затолкать и со свистом швырнуть за порог.

Завершая, лесничий размялся слегка, свежих щепок и дров нарубил, печь запела, треща, чтобы гость не замерз, а стрелу он сломал и спалил. Запах крови и шерсти сменился иным, древесина дарила покой, а лесник, подождав пока путник уснет, в одеяло нырнул с головой. Стало мигом тепло, затрещала кровать, сон пришел, не успеешь зевнуть, и лесничего дрема с собой забрала, приоткрыв к сновидениям путь.

***

Распахнулись глаза от игривых лучей, теплотой следопыт окружен, только вспомнил, что дома олень у него то ли был, то ли все это сон. Но, взглянув с любопытством на свой потолок, обнаружил следы от рогов, в самом деле он встретил беднягу в лесу и укрыл от безумных стрелков.

Так и вышло, в углу, что недавно пустел, покрывалом застеленный пол, а на нем разместился прекрасный олень, что склонился к ногам головой. Ветви крупных рогов задевали кровать, но олень, отдыхая, сопел, а лесничий взглянул на оставленный след, что за ночь на ноге очерствел.

Встав с кровати, Диней собирался уйти, чтобы гостя травой покормить, и с лукошком в руках он, шагнув за порог, смог по-тихому двери закрыть.

Нежный утренний свет прикоснулся к лицу, словно радость ему передав, колыхал ветерок русых прядей копну, что небрежно лежат на плечах. Юный сын необъятных зеленых красот, теплый воздух вдохнул глубоко и побрел по цветущей тропе к роднику за кристально прозрачной водой.

В эту ночь ничего не нарушило сон, пробуждался чарующий лес, нет ужасных следов от незваных гостей, оскверняющий жизнь этих мест. Пение птиц опьяняло доверчивый слух, шепот ветра и шелест листвы, любовался Диней, принимая душой золотые подарки зори.

По полянкам лениво тянулся туман, став похожим на теплый платок, а дорожки из трав утопали в лучах, где в брильянтах был каждый цветок. Следопыт, рука об руку с братом идя, любовался как пламенен лес, как размеренно в нем пробуждалась душа, выходя из дремотных чудес.

Ручеек, что, как прежде, встречает гостей, для лесничего песню пропел, сел Диней перед ним, в отражение взглянув, и ладонь в гладь воды опустил. Освежающий, резвый, журчащий поток обхватил его руку, смеясь, а лесничий погладил живой ручеек, наслаждаясь источником всласть.

***

Взяв лукошко с травой и воды захватив, возвратился лесничий домой, только двери открыл, как увидел его, гость от страха был еле живой. Улыбнулся Диней, приласкав беглеца, и спросил, что встревожило сон? Но ответил олень, как напуган был тем, что лесник не вернется домой.

Хоть ведро на полу, но лукошко из рук, рассыпаясь, упало к ногам. Испугался Диней, отступая на шаг, ведь ответа уж точно не ждал. Ноги стали неметь, подкосившись слегка, пробирала лесничего дрожь, целый век, как впивались друг другу в глаза сын лесов и невиданный гость.

Дикий ужас закрался в оленьи глаза, зверь сумел осознать злую суть. Он не дома, где можно бесстрашно болтать, этот мир мог его обмануть. И, возможно, сейчас здесь вершится судьба, как лесничий решит поступить. Он способен оленя у смерти забрать или вовсе бродягу пленить.

Первым сдался Диней, успокоив нутро, но, дрожа, на ногах устоял, говорящий олень заглянул в его дом, может быть, он по-прежнему спал?

Глава 2

Гость Динея просил не пугаться его, ведь дурного замыслить не смел, он расскажет о том, что с несчастным стряслось и каков был олений удел. Следопыт, подобравший лукошко с травой, не отвел изучающий взгляд, но взволнован был, чем же его покормить, к гостю страх отодвинув назад. Может быть от травы незначительный толк, что тогда предпочтет этот зверь? Но ответил олень, что ему подойдет, и вздохнул с облегчением Диней.

Собирая по полу ошметки травы, вновь собрался Диней уходить, чем несчастного гостя покоя лишил, ведь сохатый решился вскочить. Бесконечно страшась несчастливой судьбы, зверь боялся остаться один, но сейчас осознал, как опасен он сам, ведь лесничему слепо вредил. Как он мог не подумать о смелом юнце, свою шкуру пытаясь спасти? Как позволил ему обнаружить себя и в свой дом так легко привести?

Перепуганный гость даже замер на миг, ведь Динею доверился сам, захотелось ему поскорее уйти, но лесник беглеца удержал. Он ответил с теплом, что промоет траву, ведь случайно на пол обронил и, лукошко подняв, убежал за порог, только дверь за собой не закрыл.

Объяснить это чувство себе нелегко, что в Динее смогло удержать, но за ним было следовать очень легко, даже нет убеждений сбежать. Как же так, ведь охота на зверя велась, он Динея подвел под удар. Вдруг охотники скоро отыщут его по горячим кровавым следам?

Говорун посмотрел с беспокойством на дверь, но услышал журчание воды, вскоре юный лесник возвратился домой с тарой влажной, но чистой травы.

В этот миг на Динея скиталец взглянул, принимая лесничего вид: выразительно пепельный вдумчивый взгляд, невысок и слегка коренист. Левый глаз смог оленье внимание привлечь, мушка спит под его уголком, а от рук, что с заботой оленя вели, он запомнил уют и покой.

Вновь поймав на себе озабоченный взгляд, рядом с гостем лесничий присел и к оленю поближе придвинул траву, чтобы друг, не тревожась, поел. - «В этом доме ему ничего не грозит», - вдруг подумал олень про себя. - «Только что же в лесничем его привлекло?» Он отвлекся, ответ не найдя.

Незаметно бросая на беглого взгляд, отступился Диней от тревог: говорящий олень, ну и пусть говорит, благо здесь он оправиться смог.

Осознание пришло, что Диней натворил, ведь оленя из леса привел, он конечно зверей никогда не страшил, но другой бы за ним не пошел. Как же раньше лесник не увидел подвох, ведь сохатый его понимал: он бесстрашно за ним в неизвестность пошел и ему на вопросы кивал. Встрепенулся Диней, завертев головой, словно мысли пытаясь унять, будь похожи они на крупинки песков, то усыпан был пол, не собрать.

Недоверия скрежет на душу напал, с чем боролся упрямо Диней, пару раз он решался из дома бежать, бросив взгляд на открытую дверь. У оленя почти человеческий взгляд, била дрожь от услышанных слов, но Диней, подбежал к приоткрытым дверям и закрыл на тяжёлый засов. Перепуганный зверь даже есть перестал, взгляд, Динея буравил насквозь, но лесник осторожность решил соблюдать, чтобы гостя терять не пришлось.

***

Подкрепившись травой, улыбнулся олень, вскоре страхи ушли без следа, и, с собой совладав, наконец рассказал, почему же явился сюда. Разместился лесничий напротив него, любопытство Динея ведет: кто же этот беглец, что случилось вчера, чья стрела угодила в него?

Оказалось, что гость был не просто олень, а наследник, утративший дом, убежав из волшебного мира «Эйле́н», принц Вирджи́ль был подстрелен стрелой.

Оставаясь наследником дома Лоте́р, на Вирджи́ля охотился брат, пожелавший корону присвоить себе, даже камень семейный им взят. Старший грезил мечтой, сколько помнят его, но увы, узурпировал трон, только подлость совсем не давала плодов, для народа Орей не король.

Драгоценность пленив, что хранилась в роду, был в решении серьезен Лоте́р, ведь сапфир выявлял королевскую кровь, но Орей таковой не имел. Опьяненный провалом отчаянный ум, фанатичным огнем искажен, ведь народ доверяет сапфиру, а брат не достоин взойти на престол.

Для Вирджи́ля реликвии выбор непрост, ведь с Ореем был с детства знаком, принц смотрел, как Орей обучался всему, как усердно к величию шел. Почему же ему не достался талант, что дается потомкам Лоте́р? Почему же Орею сапфир отказал? Из-за этого брат очерствел.

Дядя принца убит за желанный престол, стал свидетелем юный Вирджи́ль, принц собой представлял наивысшую цель, чудом юношу брат не убил. Но ему не дано надругаться над ним, узурпатор от дара далек, лишь Вирджи́ль удостоен магических сил, только принца признает народ. Старший брат не сумеет оленя поймать, ведь гоняться за принцем нет сил, но отправил стрелков за его головой, чтобы сгинул несчастный Вирджи́ль.

Обратившись в оленя, спасался юнец, убежав от охотничьих стрел, но, увы, забегая в волшебный портал, рок судьбы его ногу задел.

Сколько принц простоял, прячась в хвойных ветвях, сам наследник бессилен сказать. Обезумевший ужас Вирджи́ля сдавил, принц не знал, как ему поступать. Показалось, что сердце сейчас улизнет, как достиг его стук кадыка, на Вирджи́ля как будто обрушился лед, жуткий трепет стучал у виска.

Часто вздрагивал в страхе прекрасный олень, беспокойством пронизывал скрип, где-то ветер еловую шишку задел, где-то птица в окно постучит. Чтобы принцу спокойствие духа вернуть, сын лесов занавесил окно, но оставил открытую щелку над ним, чтобы мельком следить за двором. Показалось, что делит с оленем испуг, взяв кусочек тревоги себе, но, в окно заглянув, беглеца убеждал, что все страхи в его голове.

***

Ошарашил Динея олений рассказ, возвратился непрошеный страх, где-то там существует магический мир, и захватчик со злобой в глазах. Но Диней осознал, что спокоен сейчас, будто нечем его поразить, только что леснику был открыт тайный мир, о котором так трудно забыть.

Странно то, что лесник верил гостю всерьез, но узнай он об этом вчера, может быть, и решил, будто нечто стряслось, что свело следопыта с ума. Но сегодня, услышав знакомую речь, принимая Вирджи́ля рассказ, для лесничего странность кристально чиста, было глупо слова отрицать.

***

Принц не мог до конца возвратиться в себя, продолжало оленя трясти, иногда он как будто теряет слова, словно жаждет рассказ прекратить. Гость отводит глаза, голос тише звучит, когда принц вспоминает свой дом, видно то, как не может он брата винить, ведь не мог быть Орей чужаком.

Наблюдая, Диней много видел и знал, но не смел прерывать его пыл, если принц верил в то, что Орей не такой, значит старший Лоте́р был другим. Следопыт не хотел веру принца сломить, ведь Эйле́н леснику не знаком, не хотелось зазря никого обвинить, разобраться бы нужно во всем.

Благодарен олень, что Диней терпелив, не спешит осуждать за любовь, семя страха в груди у Вирджи́ля царит, что лишат его сердце оков. Принцу страшно о брате сейчас говорить, вдруг в бездушии его убедят, а Вирджи́ль не хотел выбирать что важней: его жизнь или собственный брат.

Но сомнений запал беглеца ослепил, ведь непрост откровенный рассказ. А Вирджиль лесника в свою душу пустил и раскрыл ему все, без прикрас. Рассказал, что скопилось в угрюмой душе, разделив с незнакомцем свой страх. Почему с лесником так легко говорить? Что его охраняет сейчас? Почему позабыл, что угрозу несет этой доброй невинной душе? Словно страх где-то там за пределом лесов, завывает в мирской тишине.

С лесником несчастливец сдружиться не прочь, тот помог ему, дом предложив, ведь Вирджи́ль окончательно веру терял, что сумеет остаться в живых.

Следопыта добил откровенный секрет, что Вирджилем хранился в душе, благодарен олень, что Диней защитил и не отдал его тишине. Очень долго Вирджи́ль спать нормально не смел, в страхе сердце срывается вниз, в эту ночь он сумел наконец отдохнуть, ведь никто не забрал его жизнь.

Всей душой захотелось Динею кричать, но не стоит показывать гнев, ведь Вирджи́лю сейчас не мешает поспать, оградившись от всяческих бед.

Разместился лесник у встревоженных ног и прижался ко лбу головой, в этот миг зверь готов был не сдерживать слез, ведь сейчас окружен добротой. Приподнялся Вирджи́ль, закрывая глаза, мыслей рой невозможно спугнуть, ведь представив, как мог лесника напугать, в дрожи начал невольно тонуть. Показалось, что стоит отсюда уйти, ведь не смел лесника предавать, но Диней на лежанку его опустил, принцу больше не нужно бежать.

Не желая будить беспокойство и страх, следопыт говорил о себе, а Вирджи́ль с удовольствием слушал рассказ, словно вечность с Динеем в родстве.

***

Следопыт рассказал, кем являлся в душе, как любил свой чудесный мирок, только вспомнив безумный Вирджи́ля рассказ, по душе пробежал холодок. Новый друг так желает Вирджи́лю помочь, пусть и страх прожигает внутри, все же, раненый гость был им найден в ту ночь с тяжкой раной от братской стрелы.

Осознание Диней не спешил прогонять, ведь безумство еще не конец, предстоит очень много тревог испытать, прежде чем возвратиться беглец. Но лесник понимал, как тропа нелегка, ведь мишенью был этот олень, сколько мужества нужно им было собрать, чтобы смело достичь свою цель.

Подружились они за беседой своей, страх обоих уже позабыт, но Вирджи́ль должен силу обратно вернуть, вновь приняв человеческий вид. Неизвестно совсем, сколько это займет, но Вирджи́ль был настроен всерьез, а Диней предложил обращаться к нему, если чем-то возможно помочь.

***

Принц уснул, а лесник сел поближе к нему, охраняя рассыпчатый сон, наблюдал как легко поднимались бока, как дыханье поет с тишиной. Много думал Диней, как наследник устал, ведь ему приходилось бежать, он утратил все то, что когда-то любил, может тех, кто надеялся ждать. Был ли кто-то, кто верил, безумно твердя, что наследник не мог умереть? Не хотел даже мысли одной допускать, что ему уготована смерть.

Следопыт, опьяненный лесной красотой, всей душою поддержки просил, его дом осыпался янтарным огнем, словно купол защитный над ним. Теплый свет опускался сквозь кроны стволов, птичьи трели звучат как свирель, словно каждый за них заступиться готов: - «Отдыхайте, Вирджи́ль и Диней!».

Глава 3

День сменился на ночь, домом правит уют, лунный свет забавлялся в лесу, принц еще отдыхал, а Диней кочергой чистил печь, выгребая золу.

Отвлекаясь, Диней на оленя взглянул, скрежетала в печи кочерга, но внезапно пронесся по комнате стук металлической ручки ведра. Нечто с лязгом упало из топки с золой, повергая лесничего в шок, тот ведро уронил, наконечник узнав, принц проснулся и жутко продрог.

Перед ними в ведре оказалась стрела, та, что в печку забросил Диней, но она после пламени целой была, красоты не утратив своей. Аккуратно лесничий стрелу подхватил, покрутив, чтобы видеть изъян, но стрела идеальной и ровной была, будто древко Диней не ломал.

Гладкий стержень ее покрывает узор из сплетенных магических рун, но Вирджи́лю достаточно было взглянуть, чтобы в сердце проснулся табун. Ужас принца нельзя было с чем-то сравнить, ведь внутри колдовская печать. Поглядев на живой наконечник стрелы, принц отчаянно начал дрожать.

Зачарованных рун уничтожен чертог, колдовство не встречалось века, но их сила - немыслимых страхов исток, точно пряжа в силках паука.

Принц утратил покой лишь за пару секунд, руки спрятал Диней за спиной, убедив, что сейчас даже эта стрела не утащит его за собой.

Даже юный лесник, древко в пальцах вертя, уловил голубой перелив, нечто в кончиках пальцев кололо юнца, тот осекся, стрелу уронив.

В недра сумки упал сумасбродный предмет, что Диней обернул в лоскуты, ведь наследник просил сохранить артефакт, чтобы старцу в Эйле́н отнести. От стрелы исходил то ли свет, то ли яд, принц с опаской на сумку глядел, но лесничий решил, что упрячет предмет, ведь от мысли о нем холодел. Не хотелось держать где-то рядом стрелу, что тревожит заблудшую жизнь, и лесничий из дома унес артефакт, у медвежьей ноги уложив.

Пряча сумку у лап под искрящимся мхом, на медведя лесничий взглянул и, его попросив присмотреть за стрелой, мягко прелые листья смахнул. Деревянные статуи добрых друзей, облаченные в латы из лоз, сберегут колдовской ненавистный предмет, чтобы принцу страдать не пришлось.

***

Пробудился Диней в непроглядную ночь, лунный отблеск в окно заглянул, но, поймав на себе угрожающий взор, отшатнулся к стене и вздохнул. Человеческий взгляд точно стрелы пронзил, но смотрел на Динея олень, жуткий взгляд лесника до мурашек сдавил, но молчал устрашающе зверь.

Юный странник буравит Динею лицо, будто жизнь в этот миг замерла. Лишь безжизненность сомкнутых намертво губ стыла в жилах подобием льда.

Распахнулись глаза, просто всклоченный сон, спит олень под вуалью луны, сердце в пятки ушло, но лесничий прилег и опять провалился в мечты.

Утром вскрикнул лесник от ужасного сна, словно в душу проник артефакт. Следопыту привиделось, будто к нему приближается свора солдат. От прекрасных друзей, что Диней воссоздал, ни намека совсем, ни следа, его статуи словно пожаром горят, уничтожив остатки светла.

Доброта и тепло, что от дерева шли, испарились, как легкий туман, принц захвачен толпой, что вонзала клыки, нанося ему множество ран. Окружили лесничего плотным кольцом, не давая Вирджи́ля спасти, ненавистная свора терзала юнца, что уже обессилен уйти. Заставляя Динея на принца смотреть, что израненным еле дышал, его некогда добрый невинный отряд, скаля зубы, в лицо хохотал.

И к тому же, тот вид устрашающих глаз, может это был вовсе не сон? Несдержимая дрожь полилась по ногам, следопыт замотал головой.

С перепугу лесничий в окно посмотрел и вздохнул, различив силуэт, деревянные статуи в свете горят, ничего необычного нет. В это утро хранитель бриллиантовых слез вновь усыпал созданий росой, словно дом ограждал от ужасных невзгод непокорный отряд золотой.

Просто сон, все ушло, солнца щедрости пыл осыпается светом на пол, сел Диней на кровать, а наследник исчез, только угол у печки пустой.

Испугался Диней, выбегая во двор, не найдя ни следа от угроз. Кто же мог обнаружить оленя тогда? Кто же принца из дома унес?

Вдруг оленьи глаза все же были не сном? Вдруг похитил Вирджиля Орей? И сейчас он оленя нещадно волок по осколкам стекла и костей. Сердце вниз сорвалось, принимая провал, ведь мальчишку от тьмы не сберег, предстояло его разыскать, прежде чем будет спущен последний курок.

Его звери стояли на прежних местах, все осталось, как спрятал Диней. Кто же мог незаметно пройти через мрак и бесшумно открыть эту дверь?

Старший брат не имеет магический дар, но куда подевался Вирджиль? От раздумий лесничий контроль потерял, но сейчас же его возвратил.

Что есть силы, Диней побежал со двора, может братец подскажет тропу, воры вряд ли смогли отойти далеко, хоть бы только добраться к нему.

Жуткий вид появлявшихся в мыслях картин повергал безутешного в шок, видел он, как юнца волокут по земле, спрятав голову в пыльный мешок. Обломали рога, ноги в толстых цепях, рот холщовой удавкой обвит, а Вирджи́ль продолжает борьбу за себя, за что был беспощадно избит.

Ветки хлещут в лицо, словно тропы закрыв, намекая на ложный маршрут, но Диней ошалело набрел на следы, что в заросшую чащу ведут. От тревоги лесничего жутко трясло, ни намека на злобных врагов, но, увидев как друг по тропинке бредет, не нашел на мгновение слов.

Путник шел, задевая ветвями рога, так спокоен сохатый на вид, но Диней, в исступлении к нему подойдя, руку поднял, желая схватить. В страхе замер олень, настороженный взгляд прямо в душу Динею глядел, но, подпрыгнув, олень развернулся назад и рванул, словно крылья имел. Растерялся лесник, на мгновение застыв, но вдогонку Вирджи́ля позвал, показалось ему, что наследник от чар человеческий вид потерял.

Предстояло идти по горячим следам, но раздался случайный щелчок, обернулся Диней, ведь сейчас осознал, как бежит по спине холодок. Показалось, что нужно отвлечь дикарей от оленя, что в чащу летел, драгоценных секунд для Вирджи́ля сберечь, чтобы принц не попал под прицел. Может быть, так проникся рассказом лесник, что все мысли сплетались в комок, звук напомнил взведенный резной арбалет, точно спущен тот самый курок.

Перед ним появился волшебный олень, от него исходило тепло, зверь, увидев Динея, слегка обомлел, ведь лесник побелел полотном. Облегченно Диней на оленя взглянул, от воды избавляя лицо, и, без спешки вдыхая лесной аромат, аккуратно присел на бревно. К счастью, он отыскать в чаще друга сумел, но следы повели не туда, стало быть повстречался еще один зверь, что свело следопыта с ума.

В первый раз лесника сбили с толку друзья, ведь увидев магический дар, у Динея кружилась вовсю голова, словно магией сам обладал. Говорящий олень все же был непростым, странно видеть болтушку в лесу, но решил, что ему не мешает узнать, как другие собратья живут.

Интересно, а скольких сюда принесло? Был ли некто, кто мог говорить? Повстречался ли магам плохой человек или тот, кто решился укрыть? Как же судьбы попавших сюда беглецов, все ли с ними сейчас хорошо? Ошарашен лесничий от собственных слов, ведь откуда пришли бы еще? Тот невиданный край, что зовется «Эйле́н» походил на обрушенный кнут, неужели таинственный мир очерствел, если люди оттуда бегут?

Испугался Вирджи́ль, приближаясь к нему, ведь лесничий с лица не здоров, но прикрикнул Диней - «Где носило его? Почему не пугался лесов?» Юный принц рассказал, что решил погулять, изучив удивительный лес, этот мир отличался от дальних краев, ведь не встретить привычных чудес.

Но признался Вирджи́ль, что искал тишину и спокойствие в мире без слез, лес пылает от света счастливых минут в каждой веточке юных берез. Как же хочет Вирджи́ль ощутить то тепло, что давал зачарованный край, ведь в Эйле́нской стране от жестоких оков даже вздох колдовством удушал.

Говорун опустил свою голову вниз, а лесничий за шею схватил, и, легко потянув, следопыта поднял, страх Динея давно отступил.

Лишь похлопав оленя по шее рукой, рассказал, как Вирджи́ль напугал, ведь от страха решил, что злодейский отряд затащил его снова в портал. У Динея преемник прощения просил, что случайно тревогу навлек, но, отныне Диней будет знать обо всем, без лесничего принц не уйдет.

***

Мир Динея привлек своей чистой душой, принц с восторгом о нем говорил, следопыт пригласил прогуляться его, где наследник еще не бродил. Много красочных мест, родника водопад и цветущей опушки дары, но наследника душу с теплом целовал аромат от древесной коры.

Пару раз повстречали скитальцы людей, в чьих глазах был живой интерес, дети даже спешили к нему подойти и погладить блестящую шерсть. Был не против Вирджи́ль, притворяясь ручным, будто вырастил зверя Диней, а лесник восхищенно о нем говорил, будто это волшебный олень. Стоит только случайно его повстречать, счастье будет ходить по пятам, огоньком загорались людские глаза, стоит им прикоснутся к рогам.

Продолжая свое путешествие в лес, принц с Динеем слегка хохотал, ведь никто из людей, повстречавших друзей, о волшебном создании не знал. Принц как будто скрывает за маской лицо, где никто не раскрыл его суть, это место, где можно остаться собой и душою слегка отдохнуть. Где не нужно бежать от гремящих шагов, где не страшен пронесшийся треск, это место спокойствие принцу несет, здесь Вирджи́ль не увидит конец.

Но взволнован олень, ощущая вину, следопыт ведь людей обманул, принц сейчас не имеет магических сил, его дар находился в плену. Усмехнулся Диней, ведь ошибся Вирджиль, юный принц - волшебство во плоти. Если сыну лесов несказанно везло, то и людям должно повезти.

***

Снова дома друзья разместились вдвоем, домик был им по-прежнему мал, но совсем теснота не заботила их, словно стены, как прочный металл.

Поразмыслив слегка, испугался Диней, что же с ними случиться могло, ведь друзья безрассудно забыли о том, что несется за принцем «зверье».

Не пугаться Динея Вирджи́ль попросил, ведь враги не прошли в этот мир, а портал, сквозь который наследник проник, не открыть без кольца даже им. Дядя перстень Вирджи́лю успел передать перед тем, как «покинул» Эйле́н, без кольца даже брат не пришел бы сюда, как бы сильно того не хотел.

В день побега Вирджи́ль был напуган и слаб, ведь стрелки окружали портал, кто-то смог бы проникнуть за принцем во мрак, но Вирджи́ль, не узнав, убежал. Но за время, что тот находился в лесу, принцу встретился только лесник, значит вовремя смог испариться портал, из смутьянов никто не проник.

Лесника затянул мыслей всклоченных ком, что за день накопиться сумел, если был и другой зачарованный край, может он не страдал как Эйле́н? Сколько было на свете подобных колец, создающих волшебный портал? Если некто сюда просочится сумел, кто-то зверя давно отыскал.

Следопыт навещает немало людей, продолжая в деревни ходить, но Динею об этом никто не сказал, значит гостя могло и не быть. Даже если и прибыл сюда человек, то по виду могли бы узнать, но, увы, никаких необычных гостей так никто и не смог повстречать.

Но нельзя отрицать и ужасный исход, попадись существо дикарям, те его контрабандой могли бы продать, отдавая далеким краям.

Оставалось надеяться только на то, что открыт одинокий портал, если так суждено, что беглец не один, хоть бы в добрые руки попал. Но лесник постарался себя убедить, что поможет Вирджи́лю за всех, ведь сейчас он имел очень крохотный шанс на какой никакой, но успех.

***

Пролетело три дня, ран не видно почти, был наследник по виду, здоров. Несерьезный урон причинила стрела, принц вернуться к Эйле́ну готов.

Эти дни сохранились на долгую жизнь: ветер гриву оленью трепал, принц свободно летел по изгибам дорог и с таким упоением дышал. Свежих ягод Диней для оленя принес и кормил земляникой с руки, показал, как прекрасен горящий мир звезд, что подобен тропинкам лесным.

В сердце принца проник, согревая огнем, полуночный спонтанный пикник, для гулянья Диней разбросал покрывал на полянке, где плещет родник. Для Вирджиля лесничий нажарил блинов разной формы узор сотворив, и Вирджилю поближе блины протянул, земляничным вареньем облив.

Разделив скромный ужин, похожий на пир и любуясь ночной красотой, братья встретили теплые солнца лучи и заснули под птиц перезвон. Юный принц позабыл, как бывает легко засыпать без терзающих снов и проснутся от плеска кристальной воды, там, где нет ненавистных оков. «Как давно!» - проносилось, сжимаясь в груди. Сердце полнила грусть - «Как давно!». Как нечестно, ведь мир утопает в тени, но наследнику было легко.

***

На широком крыльце разместился Диней, принц стоял, наблюдая за ним, пока юный лесник, увлеченно застыв, от коры деревяшку скоблил. Любовался Вирджиль как Диней из бревна мастерил его маленький клон, утонченно ветвистыми были рога, зверь стоял на дыбах, как живой. Благородная стать, небывалая мощь, красоты не утратив своей, будто принц наконец посмотрел на себя тем же взглядом, что смотрит Диней.

Принц признался себе, что совсем позабыл, кем по сути является он, но наследник лелеял надежду в душе, что осмелится стать королем. Его люди живут свою лучшую жизнь, каждый день наполняет добро. Мир, где каждому домом являлся Эйле́н, мир, способный излечивать зло.

Слушал принца лесник, не подняв головы, продолжая фигурку строгать, размышлял, каково же решиться вернуть то, что принцу пришлось потерять. Дивный сказочный край, беззаботный народ, «потерявшийся» брат и сапфир, сколько выпало юному принцу невзгод, но каким же отважным он был.

***

Лес наполнен теплом, и наследник окреп, постепенно отвагу вернув, принц способен принять человеческий вид, облик зверя носить ни к чему.

Гость из дома ушел, чтобы место найти, был готовым использовать дар, но, увы, вид оленя на теле застыл, человеческий облик пропал. Следопыт предложил попытаться опять, по Вирджи́лю прошел холодок: света магии нет, некто силу забрал, чем нарушил волшебный поток.

Что же делать теперь, мыслей попросту нет, с колдовством не сразиться без сил, но подумал Вирджи́ль, что поможет мудрец, ведь встречался, возможно, с таким.

Вдруг заметил лесник, как Вирджи́ль возмужал, ведь готов побороться за дом, значит все же помог ему на ноги встать, окружив колдовского теплом.

Терпкий страх не дает передышки ему, но Диней не посмеет сбежать, ведь наследнику было всего двадцать лет, а Динею уже двадцать пять. Этот мальчик, что справится с горем сумел, возвращается снова домой, был настойчив в решении упрямый Диней, он пойдет за наследником в бой.

Пусть Диней не герой, а обычный лесник, не имевший магических сил, но помочь он всем сердцем Вирджи́лю желал, чтобы принц наконец победил.

***

Был лесничий готов отправляться в Эйле́н, взяв в дорогу немного вещей, и с наследником вместе направился в лес, где оленя увидел Диней.

На прощание, наследник с любовью взглянул на слегка покосившийся дом, что в янтарных лучах и пушистых ветвях укрывался прозрачным шатром. Теплый двор в окружении надежных друзей, скрип поленьев в печи, запах трав, небольшое крыльцо, деревянный забор и ковер в белоснежных цветах. Это место, где принц наконец отдохнул, скинув тяжкое бремя на миг, у Вирджиля теперь был еще один дом, где нет смысла куда-то спешить.

***

Оказалось, не нужно то место искать, где олень в мир Динея проник, ведь портал появился, как маленький знак, синим блеском врываясь в цветник.

Взгляд Динея прошелся по кронам стволов, по витавшему запаху трав, следопыт попытался запомнить свой дом, будто вновь не вернется назад. Каждый скрип, каждый взмах, каждый ветра порыв, для Динея родней не найти, но Вирджиль, улыбнувшись, Динею сказал, что лесник не обязан идти. Следопыт, разрешая себе замереть, принял сердцем особенный дар, и ответив «я знаю» поправил ремень и с оленем в портал зашагал.

Глава 4

Оказался Диней в необъятном лесу, о котором подумать не мог: мир сошел со страниц ярких сказочных грез, красоты неземной уголок. Лес наполнен огнем самых разных цветов, что встречались в прекрасных мечтах, но одно угнетало безумный восторг: тишина раздавалась в ушах. Показалось, что крик мог бесследно пропасть, провалиться в бездонную тишь, в этом мире, действительно, что-то не так, словно в корень страдания зришь.

Для Динея волшебный мирок не знаком, было не с чем сравнить красоту, но лесник ощущал, как срывается дух, не способный противиться сну. Вспомнив собственный дом, ужаснулся Диней, его лес добродушен на вид, а магический край - полотно из картин в мир, что был безнадежно забыт.

Огляделся наследник, сжимаясь в комок, дивной магии нет и следа. Был напуган, что больше Эйлен не найдет и уже не вернет никогда. Дом лишился души, словно лес опустел, дав последнюю волю цветам, что коврами лежат на могильной плите, отголосок былого, как шрам.

Лес почувствовал злобный Орея порыв и притих от безумных тревог, лишь наследник сумеет Эйле́н пробудить, но противиться силе не мог. К мудрецу беглецы подобраться должны, нужно все разузнать про Эйле́н, и Вирджи́ль попросил к нему на спину сесть, так они доберутся быстрей.

***

Теплый город, что некогда в солнце сиял, стал похож на пристанище тьмы, с крыш в оборванных клочьях гирлянды висят, а дороги гнетуще пусты. Ненавистные стрелы торчали из стен, будто город в облаву попал, сердце принца безжалостно сжалось в груди лишь от вида ужаснейших ран.

Вот пекарня, что юный наследник любил, двери кузни и дом мастеров, городские ворота, флажки в небесах, аромат от цветущих лугов. Горожане на площадь с корзинкой спешат, запах ягод и сладких конфет, детский радостный смех, оживленный галдеж, стук копыт, звон блестящих монет. На Вирджи́ля обрушен таинственный шквал, безмятежный, из детских картин, словно память осыпала принца дождем тех времен, что Эйлен позабыл.

Беззаботное небо тянуло во мрак, мягкий утренний свет отступил, показалось, что жизнь не вернется сюда, словно некто ее задушил. Всюду пыль, становилось непросто дышать, нет привычных для жизни следов, несмотря на рассветного солнца размах, жуткий холод окутывал кровь. Сколько зла узурпатор сумел причинить, как жесток непокорного нрав, захотелось безумца из мрака спасти, его сердцу погибнуть не дав.

Как ни странно, но нет громыхания шагов, будто город совсем опустел, на стенах и дверях одичавших домов проявлялся рисунок из стрел. Стержни в рунах горят, блеск лучей уловив, метку брата поставив домам, у Вирджи́ля на миг онемела душа, ведь страдают они, как он сам. На Эйле́н, показалось, обрушился штурм, но не камни летели в дома, а чудовищный град из магических рун загонял, как зверей, горожан.

Перепуган Диней, видя мир наяву, сотни стрел усыпали Эйлен, многих жизней, наверно, уже не вернуть, не помочь им подняться с колен. Сколько раненых душ и бессмысленных трат, сердце странника холод сковал. Интересно, пылала ли все еще жизнь уцелевших во тьме горожан? Принц сбежал, но палач промахнулся слегка, пусть стрелой его ногу задел. Что же в этой стране приключилось тогда? От раздумий Диней поседел.

Одинокий флажок, что порезан клинком, взгляд Вирджиля бесстрашно забрал, на цветном полотне был олень вознесен, что на задних копытах стоял. Полотно разорвали почти пополам и дрожат на ветру лоскуты, ужас бойни явился несчастным глазам, ведь сохатый лишен головы. В этом флаге незримый оставлен намек на судьбу всего рода Лотер, показалось, что принц всей душой занемог, дрожь почувствовал даже Диней.

Захотелось Динею сорвать полотно, но совсем нет опоры под ним, и Вирджилю шепнув, что еще не конец, синий взгляд за ладонями скрыл. Этот город жестоко лишили всего, не хватало и принцу пропасть, его сердце на части безумно рвалось, сложно духом во тьму не упасть. Закрывая руками оленьи глаза, следопыт его прочь уводил, принц не должен сейчас это зло принимать, ведь надеждой был юный Вирджиль.

Где-то там прогремел нарастающий лязг, возвратился на стражу дозор, и Вирджи́ль, аккуратно идя по камням, по безлюдной дорожке побрел. Стук копыт походил на отчетливый гул, что ускориться принцу пришлось, а Диней собирал свою волю в кулак, усмиряя тревожную кровь.

***

Повезло беглецам добежать до ворот, на глаза никому не попав, через погреб к Маиру забраться смогли, облегченно дыханье уняв.

В доме старца тепло, словно нет суеты, а потери всего лишь кошмар, только двери открой, как ударит в глаза мягкий свет и возня горожан.

Восседает Маир за дубовым столом, в окружении множества книг, раздавался страниц шелестящий поток, но мудрец не отвлекся на них. Он упорно ответы хотел отыскать, но совсем старику не везет, всюду книги лежат баррикадной стеной, что никто через них не пройдет. Солнце только взошло, а мудрец на ногах ищет веры утраченной свет, на широкой спине синий плащ потускнел, скорбно сгорблен его силуэт.

Но Вирджи́ль не хотел просто так ожидать и наставника тихо позвал, а Маир подскочил, обернувшись на зов, этот голос он тут же узнал.

Принц так рад, что опять возвратился домой, но Маир перепуган всерьез, ведь Вирджи́лю опасность грозила всегда, принц и так еле ноги унес. Целый месяц прошел, как наследник пропал, сердце старца терзал лишь Эйле́н, если мальчика больше Орей не найдет, будет легче достичь его цель.

Удивился Вирджи́ль, ведь неделя прошла, но Эйлен целый месяц в плену? Принц сражаться готов, жизнь поставив на кон, не уйдет, не оставит страну.

Старец прыснул в ответ, только слабый смешок скорбно выдал отчаяние в нем, он прижался к мохнатой большой голове и назвал колдовского глупцом. Но он знал, что Вирджи́ля ничем не проймешь, если сердце в тревоге рвалось, принц скорее отдастся бездумной судьбе, чем Маира воспримет всерьез.

Уловив безысходность в глазах старика, вдруг Вирджи́лю привиделся дом, городские пиры, огоньки в небесах и лирично тянувшийся фон. Громыхает средь звезд королевский салют, толпы дивно танцующих пар, а в толпе раздавался отчетливый звон, с бубенцами Маир танцевал. Возраст был не помехой для старческих ног, молодой позавидовать мог, а потом сердце старца покрылось золой, и Маир стал похожим на лед.

Сколько пламенных звезд было в этих глазах перед тем, как спустился туман, испугался Вирджи́ль, всей душой осознав, как Маир свою душу отдал. Ученик понимал, как тому нелегко, ведь мудрец за мальчишку горой, как бы много наследник за жизнь не страдал, а от принца старик ни ногой. Не хотелось разбить его хрупкую жизнь, ведь Маира любил как отца, но наследник обязан его защитить, ведь старик драгоценней венца.

Попытался Маир осадить его пыл, принц обязан покинуть Эйле́н, попытаться построить счастливую жизнь вдалеке от отравленных стен. Не должно, чтобы юное сердце его поразило летящей стрелой, но, увидев Вирджи́ля насмешливый взгляд, осознал, что Вирджи́ль, как Лерой.

Его мудрый отец был безумно упрям, но так верен и предан другим, по щеке мудреца прокатилась слеза, счастье видеть Вирджи́ля таким. Словно юный Лерой заглянул в его дом, раздобывший Маиру игру. Вновь пристанет к нему, потрясет за рукав и потащит играть на лугу.

Принц прижался к нему, отдавая тепло, что способен наставнику дать, ведь наследник ему благодарен за все, принц не должен их мир покидать. Пусть поймет его пыл и отбросит свой страх, что сжимал его душу в капкан, королевич готов отстоять его жизнь и Эйле́н, что во тьме утопал.

Незнакомец Маира от принца отвлек, ведь мудрец не сдержал своих чувств, но Вирджи́ля спросил, кем являлся юнец, к нему руку с добром протянув.

Познакомил Вирджи́ль лесника с мудрецом, рассказал, как увидел в лесу, а Диней разузнал, что для принца Маир с детских лет был наставник и друг.

Крепко руки пожав, пригляделся Диней и увидел израненный взгляд, но улыбка, которой мудрец одарил, теплым светом вернулась назад. Белизна бороды, что висит до колен, а глаза точно горный хрусталь, но, по крепости рук, молодого юнца следопыт в старике распознал. Мудрый старец глядел не мигая совсем, словно жаждет запомнить лицо, может, юный Диней был знакомым на вид, может старцу напомнил кого.

Благодарность к нему безгранично лилась, что читалось в глазах старика и Диней, отвечая Маиру без слов, вдруг похлопал его по плечам. Гость не знал, нарушает ли жест тишину, что расшатана в мудрой душе, но Маир улыбнулся лесничему так, словно внуком считает уже.

Стол радушно накрыт для нежданных гостей, а рассказ, как по коже мороз, следопыт и олень не посмели дышать, ведь Эйле́н «уходил под откос».

***

Беспощадный Орей обезумел совсем, его стрелы приметили цель, даже мудрость Маира бессильна помочь, пострадало немало людей. Черный выводок часто пугает народ, был жесток узурпатора взгляд, а стрела обессилела весь городок, лишь Орей мог убрать этот яд.

Предпринять ничего мудрый старец не смог, ведь Орей, без сомнений, хитер, узурпатор готов жизни людям отдать, как взойдет на желанный престол.

Как бы часто Маир не ходил по домам, перебежками прячась в тенях, но увы, от лекарств незначительный толк, даже с мощью магических трав. Люди вовсе без сил, мир напуган и слаб, их сжимает безумец в капкан, пока стрелы Орея исправны еще, исцелить не удастся от ран.

Городок, что недавно на солнце блестел, постепенно окутывал мрак, не найти в городке бытовой суеты, лишь охотники всюду стоят. Каждый день наполняется пылью дорог, что удушливым шлейфом парит, а народ не выходит из мрачных домов, в их сердцах скверный яд говорит.

Но одно горожане смогли побороть, разрешая нехватку еды, ведь Орей, осознав, что за этим грядет, доставлять провиант запретил. Он решил, что отрава и голод людей подтолкнут их признать его власть, но народ, еще больше погрязший в тенях, выживал, на остатках держась.

Мудрецу удалось отыскать горожан, кто готов на немыслимый риск, ведь немало в пылу пострадавших ребят, что, вгрызаясь, держались за жизнь. Кто-то смог подыграть, что готовит еду для Орея, как дар передав, выходили навстречу с корзинкой во тьму, но тем самым дозор отвлекав.

Люди стали носить много разных вещей, украшений, фигурок и ваз, притворялись, что не было больше причин ненавидеть Орея за власть.

В первый раз доставалось несчастным юнцам, что шагали навстречу врагу, но Орей принимал все дары горожан, видно думал, что выиграл войну.

Горожанам, кто снова подарки носил, разрешали войти во дворец, им позволено брать сколько нужно еды, ведь поверил Орей наконец. Но народ изловчился тащить, что найдет, под одеждой припрятав в мешках, и тем самым, не только дозор отвлекал, но и спас всех, кто с голоду чах.

Самый риск выпадал на отважных друзей, кто пристроен в дозорный отряд, старец сшил для людей подставные плащи, что своих от толпы отличат. Заподозрить подвох в одеянии нельзя, ведь особенность носит подол, на плаще был почти уловимый сигнал, что потерт и слегка осветлен.

В этой части плаща размещен светлячок, он дает незаметный сигнал, стоит только внедриться в безумны дозор, светлячок свой фонарик скрывал. Дикари постоянно стоят в патрулях, пыль и свет оседают на ткань, подставные плащи, словно им говорят, где фальшивый охотник стоял.

Те, кто в стражу внедрен, получают еду и развозят народу тайком, люди знают за кем нужно было следить и оставить открытым окно. «Диверсанты» свистят, загоняя толпу, что выходят из дома на свет и тем самым в окно им бросают еду, опасений у стражников нет.

Но взволнован Маир, их обман непростой, страх бушует в душе старика, ведь он точно людей к эшафоту ведет, если кто-то узнает про план.

Раньше старец одалживал людям коня, ведь скакун у него вороной, было проще на нем пробираться в отряд, безупречно сливаясь с толпой. Но коня мудреца мог увидеть Орей, жеребенок ведь рос на глазах, ученик стригунку много яблок носил, даже в поле жеребчика пас.

Тот уверен, Орей догадаться сумел, что пока не аукнулось им, может быть, он решил, что душевности пыль приведет его к целям своим.

Но Маир в глубине своей скорбной души понимал, почему еще здесь, почему не сидел в кандалах взаперти, ощутив ядовитую месть. Может, старец наставником быть продолжал, ведь с заботой Орея учил. Может, принц старика все еще уважал, потому до сих пор не вредил?

Но страшнее всего, будь приманкой Маир, ведь Вирджи́ль доверяет ему. То, что принц объявился в Эйле́не живым, не дозволено знать никому. Либо знает дозор, выжидая момент и ворвется, оленя пленив, либо слухи, что принц возвратился домой до Орея еще не дошли. Как бы принц не желал рассекретить себя, это был необдуманный риск, до последнего старший не должен узнать, что наследник остался в живых.

***

С замиранием, внимая словам старика, принц сидел, не подняв головы, а Диней попытался тревогу унять, ведь рассказ его душу скоблил. Сколько мужества было в Эйле́нской стране, сколько жажды цепляться за жизнь. На наследника вновь устремился Диней, но задумчив был юный Вирджи́ль.

Принц острей понимал, почему говорят быть подальше от проклятых мест, ведь Маир, даже сам не желая того, мог Вирджи́ля отправить на смерть. Принц представил, что старец сейчас проходил, ведь для братьев мудрец, как барьер: стоит только немного его надломить и не счесть будет юных потерь.

Принц бесстрашно намерен схватить короля, нужно силы Орея лишить, но сначала вернуть свой потерянный дар, попросив мудреца подсобить.

И мудрец распахнул нижний шкафчик в столе, взяв мешочек с сушеной травой, подсыпая цветы, приготовил отвар, перед принцем поставив на стол. От глотка разносилось по телу тепло, сила снова по венам бежит, был наследник готов человеком предстать, но олень в отражении стоит.

Вдруг ответил Диней, что вещицу принес, может, в ней испытаний венец? Он из сумки стрелу мудрецу протянул, а Маир побледнел, как мертвец.

Следопыт рассказал, как оленя нашел, о стреле, что в огне не горит, а старик рассмотрел колдовскую печать, что о многом ему говорит. Даже книги сейчас мудрецу не нужны, с этой силой наставник знаком, ведь Вирджи́ля стрела с тонкой магией рун, мудрецу повстречалась второй. Сила этой стрелы в необычном письме, колдовство просто так не сломить. Стрелы сделал Орей для него с королем, чтобы силу внутри заточить.

Но Вирджи́ль не почувствовал жуткий подвох, ведь снаружи был цел и внутри, почему не заметил в себе колдовства, что досталось ему от стрелы? Но Маир объяснил, как пометка слилась, взяв источником сил принца дар. Вопросился лесник, чем Вирджи́лю помочь, чтобы принц от клейма не страдал?

Лишь сапфир сможет метку с Вирджи́ля стереть, только с ним мальчик будет спасен, но Орей не спускает с реликвии глаз, а поблизости ходит конвой.

Озадачен Вирджи́ль, нужно было понять, как сапфир у Орея добыть, если только ему отдана была власть, нужно дело скорей завершить.

У лесничего мыслей мешок опустел, он не знал, что Вирджи́лю сказать, этот мир, что быть должен похожим на сон, продолжает его удушать. Каждый шаг может вылиться в скверный финал, каждый вздох раскачает весы, но лесничий, вписавшись в опаснейший план, был обязан его завершить. У Вирджи́ля осталась лишь горстка людей, что по прежнему веру несет, если выберет трусость и бегство Диней, то его ничего не спасет.

Тихо скрипнула дверь, напугав беглецов, и послышался голос родной, говоривший, что пленник в тяжелых цепях обессилен безумной стрелой. Обернулся Вирджи́ль, юный голос узнав, сердца ритм перевелся на бег, он увидел копну ее рыжих волос, ведь с Миладой «не виделся век».

Глава 5

Видя друга, Милада закрыла лицо, за ладонями пряча глаза. Подбежала к нему, будто годы прошли, наконец-то вернулся назад. Храбрый принц убедил, что уже не уйдет, прижимаясь к Миладе тесней, а Милада в объятьях сдавила его, вспомнив ужасы прожитых дней.

Понимала, как с принцем бездумна была, как желала вцепиться в него и уже ни на день, ни на миг, никогда не оставить совсем одного. Но уйти не могла. Как оставить народ, что отравлен безумцем за жизнь? Но по-прежнему стражи искали его, под прицелом был юный Вирджи́ль. Принц обязан бежать и себя уберечь, ведь наследников в городе нет, если брату удастся Эйле́н подчинить, он оставит чудовищный след.

Принц впивался в янтарный и любящий взгляд, понимая Миладу без слов. Как он может оставить столицу сейчас? Как он может уйти без нее? Принц когда-то давно обещание дал, что последует сердцем за ней, но не думал, что помощь в Эйле́н приведет, хорошо, что был рядом Диней.

***

Ученицей Маира Милада была, став любимицей с давнишних пор, быть наследницей знаний девчушка должна, но сейчас стала правой рукой. Острый ум и отважное сердце ее защитило немало людей, ведь она отвлекала злодейский отряд от отважных, но глупых затей.

Ученица брала вороного коня, чтобы людям еду развозить, и дозорный отряд заманить на себя, если планы смогли раскусить. Отвозила тайком узелочки из трав, заглушающих ноющий стон, до сих пор не дано никому разгадать, как ее не увидел дозор.

Познакомил Миладу с Динеем Вирджи́ль, рассказал всю историю вновь, а Милада, вздохнув, обняла лесника, ведь Вирджи́лю помочь был готов. Показалось, Милада слегка замерла, прижимая Динея к себе, словно этот несчастный поломанный жест дал поверить в реальность людей. Ученица пыталась себе доказать, что лесничий и принц не обман, что Вирджи́ль наконец-то вернулся домой, уцелев от отравленных ран.

Ожидание похоже на сдавленный ком, что помехой щемило в груди, сложно верить, что принц оставался в живых, но сквозь слезы на дело идти.

Новый друг ощутил ее силу и страх, ведь объятия безмерно крепки, в этой рыжей есть все, что могло удивлять, в ней есть доблесть и смелый порыв. Восхитился Диней ее смелой душой и дрожащим теплом ее рук, ведь Милада в неведении ношу несла, но ждала, что объявится друг.

Но наследник спросил у Милады о том, кто страданья в цепях выносил, а Милада, вздохнув, сообщила ему, что король уцелел, дядя жив. Будь Вирджи́ль человек, то сейчас бы упал от событий, вздымавших Эйле́н, но Диней потихоньку его придержал, поднимая Вирджи́ля с колен.

Принц припомнить сумел, что увидел в тот день, когда дядя попал под обвал: на глазах у него просвистела стрела, и упавший король задрожал. Набежала толпа, закрывая его, но Вирджи́лю хотелось кричать, пронестись с диким воплем на жутких стрелков и рогами убийц растерзать. Обещание дав от Орея спастись, принц не смел нарушать договор, то последний завет от потомка Лоте́р, слово дяди для принца закон.

Дело было в другом, принц увидел не все, а Маир рассказал, что стряслось: на правителя, правда, охота велась, но лишь ранить его удалось.

***

Непокорность людей превратилась в пожар, злобу принца уже не унять, старец помнит тот жуткий натянутый свист, что в ушах продолжает звучать. Обезумел Орей из-за бунта людей, покушаясь на братскую жизнь, только дядя сапфиром наследника спас, так в лесу оказался Вирджи́ль.

Хоть племянник укрылся почти на виду, но Орей не утратил запал, и охотников выслал доставить сапфир, за одно подстрелив короля.

Очень скоро на площадь Лена́ра вели, чтобы принц свою мощь проявил, но сапфир отказался ему помогать, и чудовищный залп победил. Воины брата направили стрелы в людей, мало кто ухитрился уйти, но Ленар должен принца от зла защитить и народ, что Орей захватил.

Улизнувший король вновь Вирджи́ля нашел, но мальчишку просил убегать, попытался погоню отвлечь на себя, чтобы принцу в беду не попасть. В тот момент в короля угодила стрела, что и принца зацепит поздней, колдовские печати Милада нашла, отодвинув немало цепей.

Но наследник, вздохнув, слушал жуткий рассказ, пусть Вирджи́ль о ранении не знал: дядя все это время захваченным был, а Вирджи́ль без него убежал. Ведь племянник за дядей в тот день проследил и увидел на площади крах, был обязан наследник от брата спастись, не увязнув в коварных сетях.

Но Вирджи́ль не забыл тот уверенный взгляд, только в голосе множился страх, как Ленар не пытался, а дрожь не унять, лучше принц бы остался в цепях. Но Ленар настоял, что Вирджи́лю нельзя потерять свою юную жизнь, не для этого дядя его защищал, самым ценным был юный Вирджи́ль.

Подхватила Милада рассказ старика, проследив за конвоем в лесу. В этот день роковым мог бы стать каждый шаг, но она разгадала всю суть.

Короля подстрелив ядовитой стрелой, слуги к замку силком волокли, а Милада за стражей по следу пошла и узнала о том, что он жив. Лишь короткий подслушать сумев разговор между принцем и стражей у врат, разузнать удалось про жестокий исход, ведь правителя жизни лишат.

В тот момент словно ноги шпионку несли, ведь не помнит как к дому дошла, ее разум ищерблен немыслимым злом, что предстало безвинным глазам. Теплой радости мир извели без следов, городок был отравлен золой, на Эйле́н опустилась тревожная мгла, точно хищник кружась над добром.

Страшно вспомнить истерзанный взгляд старика, что наполнился страхом в тот миг, но Маир очерствел словно этого ждал, став таким одержимым на вид. В тот момент ученица узнала секрет, что хранился так долго в роду, ей мудрец протянул свою связку ключей, указав на дальнейший маршрут.

Короля заточили в одной из темниц, есть под замком холодный подвал, но к темницам давно существует проход, мало кто о лазейке той знал. Слышно здесь хорошо, можно все разузнать, есть к темнице секретная дверь, а Милада идет каждый день к королю не давая тому ослабеть.

Страшно было к нему в одиночку ходить, ведь Орей короля презирал, не известно каким был назначен тот день, когда душу утратит Ленар. Но король рассказал, что блефует Орей, ведь охоту на принца ведет, дядя нужен ему, ведь скрывает секрет, принц на трон без него не взойдет.

***

Удивился Вирджи́ль, эту тайну узнав, ведь скрывали подобный секрет. Почему он сейчас разузнал о дверях, точно ли опасения нет? Но секретный проход был закрытым для всех, а ключами владеет Маир, ведь Вирджи́ля отец заподозрил беду, что плодилась со скоростью дней.

Свою связку ключей он вручил мудрецу, будто чувствовал скорую смерть, передать их успел до того, как пропал, и с тех пор не пришла даже весть. Старший сын вызывал очень много тревог, может быть, от особых причин, но король о догадках своих умолчал или сгинул, о них сообщив.

Для обмана врагов создан тайный подвал, все готово на случай беды, ведь захватчикам пленных придется держать, это место приглянется им. Появился проход, что поможет сбежать и ключи, что откроют замок, получилось бы вывести к свету людей, чтобы враг заподозрить не смог. Оба брата решили Маиру сказать о строительстве входа в подвал, ведь мудрец с давних лет был служитель семьи, что один посвящен в тайный план.

Благодарен Вирджи́ль за такое тепло, благодарен обоим за честь, его облик вернуть невозможно еще, но Вирджи́лю хотелось быть здесь. Хоть наследник обязан скрываться сейчас, ведь охоту на принца ведут, предстоит еще много тревог испытать, ведь реликвию надо вернуть.

Но к Вирджи́лю Диней не спеша подошел и, погладив по шее рукой, сообщил, что с Миладой пойдет к королю и расскажет ему обо всем. Понимает лесник, почему не спасли, ведь начнется набег на дома, если вскоре Орею дозор донесет, что темница Ленара пуста. Горожанам и так приходилось страдать, бегство дяди разрушит их план, ведь достаточно будет дома обыскать и Орей обнаружит обман.

Пусть он видел украдкой Милады испуг, пусть наследника стало трясти, но Вирджи́лю грозила ужасная смерть от безжалостной братской резни. Не хотелось Миладу оставить одну, пусть она и безмерно сильна, но Диней понимал, что он должен помочь исцелиться душе короля.

Удивление накрыло Милады лицо, ведь Диней был в Эйле́не лишь миг, но готов был спуститься за нею во мрак и помочь защитить остальных. Пусть Диней не скрывал вырывавшийся страх, ведь не знает законов страны, но Вирджи́ль для него словно маленький брат, ставший частью огромной семьи.

Риск ужасно большой, за народом следят, так непросто от мрака спастись, а Вирджи́ль не способен Миладе помочь, но печется за юную жизнь. Благодарность читалась в оленьих глазах, ведь Милада ему дорога, а Диней ради них согласился идти в ядовитое сердце врага.

Тишина навалилась тяжелым комком, будто это последний их миг, раздавался настойчивый трепетный стон, сердце принца рвалось на куски. Но Диней улыбнулся, к нему подойдя, и обнял, потрепав по спине. Друг ему обещал, что Миладу вернет и король скоро будет в тепле.

Благодарна Милада за храбрость и пыл, ведь не смела признаться душой, как устала сражаться со страхом одна, счастьем было вернуться домой.

А Маир, одобряя, Динею кивнул, все же вымотан страхом и он, но сейчас было важно Вирджи́лю помочь и увидеться вновь с королем.

Глава 6

Час теней наступил, сбив дыхание в груди, ночи мрак предвещает покой, короля навестить можно было сейчас, меньше стражи следит за тюрьмой. Мудрый старец лесничему плащ преподнес, чтобы гость неприметнее стал и, пускай по спине пробежал холодок, но Диней даже вид не подал. Ученица давно протоптала маршрут, проведет по пути без тревог, она знает, где можно бесшумно пройти, не подав даже малый намек.

Отпускал их Вирджи́ль с беспокойством в душе, а Маир инструктаж проводил: нужно было идти, не подняв головы, чтобы друг на людей походил. Стража в черных плащах постоянно следит, как по улицам бродит народ, был обязан Диней аккуратнее быть, ведь Милада его поведет. Ни на шаг от нее отойти, ни на миг, делать все, что попросит в пути, если их заподозрит дозорный отряд, постараться себя защитить.

Драться с ними нельзя, ведь провалится план, остается от стражи бежать, постараться подальше от них улизнуть и в капкан дикарей не попасть. Даже если сегодня провалится план, дядя принца опасность поймет, пусть вернутся домой, ожидая сигнал, чтобы вскоре продолжить маршрут.

Героизм не при чем, вдруг продолжил мудрец, словно чувствуя пристальный взгляд, показалось, Вирджи́лю Маир говорит, ведь наследник такому не рад. Дядя знал, что Эйле́н превратиться в кошмар, но за мальчика жизнью рискнул, ведь Ленар не позволил бы принцу пропасть, из-за веры правитель плену.

***

Крепко принца обняв, люди двинулись в путь, не спеша подойдя до дверей, только прежде, плотней завернулись в плащи, в этот миг став «прислугой теней». А мудрец в небольшую разведку сходил, никого не увидев в пути, и, вернувшись домой с беспокойством в душе, он дуэт до ворот проводил.

Заперев за собой чуть скрипучую дверь, встретил путников ночи покой, тихий лес, что Динея душою манил, пробуждал в сердце странника вой. Тени мощных стволов, что скрутились в спираль укрывал жутко сумрачный плащ, будто лапы чудовищ висят над землей, на невинных желая напасть.

Беспокойно шпионы стояли в тенях, дом Маира украсил отшиб, можно было по склону в столицу попасть, где дозор караульный стоит.

Сверху город казался таким небольшим, в нем печально горели огни, а дорожка извилистой змейкой вела в мир, где раньше смеялись они.

Наконец-то блеснул черных лат перелив, что искрился в туманных лучах, у ворот возвышался дозорный отряд, что-то громко друг другу крича. Подойдя чуть тесней, заприметил лесник, как смеялся дозорный галдеж, в их словах он сумел различить то ли страх, то ли нечто еще, не поймешь. Но подслушав солдат, распознал разговор, ведь охотник копировал речь, он кого-то сумел в темноте подстрелить, но несчастный молил уберечь.

Уцепилась Милада Динею в рукав, и тащила взбешенного в тень, под стеной был прокопан секретный подвал, нужно было спускаться скорей. Понимает, что хочет Диней отомстить, вырвать сердце смеющимся псам, но сейчас им нельзя свой поход прекратить, был и так необдуманным план. Человек не погиб, в стрелах сумрачный яд не дает горожанам уйти, несчастливец сейчас от горячки страдал, но его еще можно спасти.

Вскоре в город зайдя, осмотрелись друзья и пошли по секретной тропе, но до них из угрюмых, холодных домов доносились рыдания во тьме. Побледневший Диней чуть не бросился к ним, но Милада смогла удержать, это крики людей, кто был ранен в ту ночь, весь Эйле́н продолжает кричать. Невозможно несчастных сейчас исцелить, яд жестоко сжимает в тисках, крик все громче звучит из разбитых домов, королевство окутывал страх.

Вот, какая судьба ожидает людей, в страхе жить, дожидаясь конца, но лесничий взглянул в небольшое окно, разглядев очертание лица. Свет свечи осветил ее крошечный вид, это девочка смотрит в окно, голубые глаза в мягком свете горят, но дитя не пугалось его. Следопыт улыбнулся, слегка подмигнув, и последовал тенью вперед, вдруг подумав, что их незначительный жест стал началом конца для невзгод.

Но сидящий верхом на коне силуэт, что напротив шпионов возник, торопил ученицу Динея схватить и с дороги его увести. Силуэт, приближаясь, к убежищу стал, но шпионы, дыхание уняв, разглядели, о чем им Маир рассказал, светлячка на подоле узнав. Выйдя к другу, что скрыл подставной балахон, показала Милада свой плащ и дозорный, взметнул перед ними ладонь, перебежчикам два показав.

Закивала Милада шпиону вослед и Динея во мрак повела, рассказав по пути про особенный жест, столько стражей сейчас у поста. Вдохновился Диней городской суетой, что как раньше в Эйлене кипит. Горожане стремятся бороться за жизнь, только ночь была их проводник.

***

Приходилось идти, принимая призыв, обходить постоянный дозор, благо ночь на дворе, а «прислуга теней» незаметно идет до сих пор. Неуемная дрожь все никак не пройдет, мир Динея порвав в лоскуты, крик так громко звучит в голове в эту ночь, что с ума можно было сойти.

Так хотелось Динею в дома заглянуть и надеждой наполнить людей, убедить горожан, что осталось чуть-чуть, дать им луч, что укажет на дверь. Все сложнее в руках себя было держать, ведь свирепствует риск на провал, но лесник не давал им себя убеждать, что их шанс на победу так мал.

Попытался Диней гомон сердца унять, ведь столицей владеет Орей, благо в чувства Динея смогла привести проходящая пара людей.

Каждый в черном плаще походил на врага, что лесничий Миладу прикрыл, но шпионка шепнула, что это друзья, ей знаком тайных выходов пыл. Очень редко народ выходил из домов, в каждом шаге немыслимый риск, но народ, несмотря на опасных исход, все равно навещает родных.

Замер юный Диней, проследив за людьми, что так стойко выносят удар, горожане, прижавшись друг другу тесней, шли пока силуэт не пропал. Часто видел лесник по дорогам силки и немало застрявших зверей. Для чего изводить свой же добрый народ? На кого так озлоблен Орей?»

Пройден путь наконец, цель никто не нашел, и шпионы спустились в подвал, но, дойдя до дверей, застучали сердца: узурпатора голос звучал.

Пусть Милада сейчас так спокойна на вид, но Диней эту фальшь раскусил, ведь подруга вцепилась в широкий рукав из-за всех остававшихся сил. Пусть не счесть сколько раз опускалась на дно, но сегодняшний страх был сильней, будь свободной она, приняла бы удар, но сейчас был с Миладой Диней. Не хотелось подставить его под удар, ведь лесничий - немыслимый гость, появившийся словно спасенье с небес, как для засухи ливневый дождь.

***

Ненавистник пришел с королем поболтать, принц выпытывать стал про сапфир, только дядя ему ничего не сказал, постепенно лишавшийся сил. Но Диней и Милада услышали все, наблюдая за ними сквозь щель, ожидание, словно тянулось всю жизнь, но никак не прервется Орей.

Он выпытывал все, как же силу явить, ведь Ленар в подземелье ослаб, пусть расскажет о том, как сапфир подчинить, а взамен дар вернётся назад. Кто же принца спасет, как не дядя его, ведь наследник был ранен стрелой, но Ленар не внимал и не верил словам, ведь Вирджи́ль не вернется домой.

Не достался Орею волшебный талант, но с Вирджилем сейчас наравне: если мальчик лишен всех магических сил, то для брата простая мишень. Может, глупый Вирджи́ль никогда не придет, ведь пронзен ядовитой стрелой, а Орей не поддерживал братскую жизнь, яд давно в его сердце прошел.

Да и прелесть есть в том, что Вирджи́ль ускользнул через дядин волшебный портал, может руны усилил волшебный скачок, принц возможно уже не дышал. Но Ленар отвечал, силу в голос вложив, что реликвия дома чиста, только принцу захочет сапфир доверять, а Орей лишь внушил ему страх.

Обозленный Орей закричал королю, что является принцем Лоте́р, он кристалл подчинит и Вирджи́ля найдет, узурпатором гнев овладел. Угрожал, что Ленар ощутит каждый миг и от яда быстрей не умрет, но прочувствует все, что Вирджи́лю грозит и, какая судьба его ждет.

Но король усмехнулся. Бессильный смешок походил на свидание с судьбой: узурпатор проигрывал с первых минут, ведь для дома Лоте́р не родной.

Сбили с толку разведчиков эти слова, ведь, о чем же толкует король? Оставалось узнать, чем ответит Орей, что прильнули к дверям головой. Эта новость взревела над ними как гром, словно меч для Вирджи́ля души, столько мыслей сейчас в голове пронеслось, что во взгляде обоих слышны.

Принц Орей не поверил словам короля, посчитав лишь Ленара лжецом. Дядя правды сказать не посмеет ему, ложь нужна отобрать его трон. Но Орей понимал, что являлся Лоте́р, пусть и брату достанется трон, но сапфир обязательно примет его, вскоре станет Орей королем.

Узурпатор, реликвию в руки схватив, начал дядю кристаллом дразнить, так хотелось ему короля измотать, чтобы тот стал пощады просить. Бессердечно вертя синий камень в руке, принц смеялся от дядиных мук, но король уронил свою голову вниз, ведь его утомлял каждый звук.

Слыша хохот, лесничий отпрянул слегка, потерявшись в событиях теней, показалось, что некто, в темницу зайдя, наблюдал, как безумен Орей. Словно иглы пронзили застывшую плоть, он узнал, чей доносится смех. Лишь от мысли, что принц был в темнице один, становилось опасней для всех.

Принимая задорный мальчишеский смех, юный странник в смятении застыл, не вязался никак такой искренний звон с лютой злобой, от слова совсем. На мгновение заныла Динея душа, чистый смех вызвал давящий страх, но с другой стороны, следопыт осознал, будто с юношей что-то не так. Вера принца, что брат провалился во мрак, вдруг воспринял лесничий всерьез, ведь Вирджи́ль убежден, что Орей им не враг, это другу понять удалось.

Удалился племянник, оставив совет, призывая величия ум, и покинул темницу с Ленаром в тот миг, вновь напомнив ему про стрелу. Ведь король не забыл, как опасна стрела, сила магов питала печать, пусть пытаются метку себе подчинить, город громче продолжит кричать. Да и дядя, как много бы сил не сдержал, все равно подчинится стреле и рунический знак на продрогших домах растерзает несчастных людей.

А шпионы вошли через тайный проход, постаравшись не выдать себя, отворила Милада железный замок, и решетка открылась, скрипя.

Прикоснувшись к плечу, жутко вздрогнул король, ведь гостей в этот вечер не ждал, мог бы кто-то из слуг заглянуть к королю, но племянник уже навещал. Ученица присела поближе к нему, успокоив, что снова пришла, королю не грозила расправа сейчас, но Милада была не одна.

Мутный взгляд устремился на гостя в плаще, черный вид забирает покой, ведь откуда ей знать, что опасности нет, а соратник не в сделке с врагом? Может, это обман, что придумал Орей, чтобы выведать тайну семьи, а Милада без всяких невзгод и тревог так бездумно доверилась им.

Но лесник перед пленником медленно сел, убедив, что был здесь неспроста, но сейчас королю не хватало еды, позже сможет Диней рассказать.

Покормили «прислужники тени» его, дали зелья волшебный глоток, а монарх ощутил бойкой жидкости нрав и тепла непрерывный поток.

Следопыт рассказал, что наследник живой, спас Вирджи́ля в тот вечер Диней, правда, ранен он был той же самой стрелой и лишился всей силы своей.

Будто камень с души у Ленара упал, ведь племянник почти убедил, что Вирджи́ль никогда не вернется домой ощущая, как плавится мир.

Покрывала Ленара безумная дрожь, ведь представил, что чувствовал принц, когда яд проникал в его теплую кровь, не давая племяннику жить. Как он в страхе бежал неизвестно куда, как пытался себя уберечь, но лесничий, погладив плечо короля, подлатал в сердце пленника течь.

Друг взамен рассказал, что печаль позади, принц готовит спасения план, ведь увидел, что сделал с Эйле́ном Орей, он вернулся, спасенный от ран. Но Ленар этой новости вовсе не рад, ожидал, что одумался принц, что сбежит далеко сквозь волшебный портал, где Ореем ему не найтись.

Но Диней отвечал, что Вирджи́ль не хотел, бегство было ужасней всего. Он бесстрашно готов защищать горожан, что отчаянно верят в него. Сердце принца стучит для Эйле́на сейчас, уговоры не властны над ним, лесника восхищал его преданный нрав и стремление бороться за мир.

В тот момент, от Ленара раздался смешок, такой хрупкий и слабый, как хрип, уголки его губ потянулись наверх, что Диней даже замер на миг. У Милады подрагивать стала губа, ведь король опечален давно, но сейчас этот легкий наивный смешок, словно вынес из недр «Его».

Короля оживил этот смелый рассказ, у мальчишки был преданный друг, но Ленар по племяннику очень скучал, так на принца хотелось взглянуть. Он же точно такой, как утерянный брат, эта смелость и некий азарт, как же сердце его опустело в тот миг, как Лерой не вернулся назад.

Пусть лицо короля побледнело слегка от нахлынувших теплых картин, но Диней не мешал королю вспоминать то, что было бесценным таким.

Постаралась Милада укрыть короля, ведь Ленара слегка затрясло, но Диней дал несчастному пару минут, пусть и сердце от грусти свело.

***

Нужно было сейчас разговор продолжать, даже ночью несчастье не спит и Ленар мутный взгляд на юнца устремил, слыша все, что Диней говорит.

Им поможет спастись лишь семейный кристалл, но препятствует плану Орей, нужно было решить, как реликвию взять, дав Элену вздохнуть от цепей. Но король отвечал, что не властен помочь, ведь не знал, где хранится сапфир, и, возможно, Орей не снимает его, дело гиблое, хватит ли сил?

Но Динея волнует другой разговор: что случилось в семействе Лоте́р? Неужели Орей для семьи не родной, может это лишь ложь королей?

Оказалось, что были правдивы слова, но рассказ обессилит его, мудрецу доверяет семейство Лоте́р, время тайны Орея ушло. Но Динея просил приглядеть за юнцом, не позволив ему колдовать, принц не должен себя за Орея винить, не подпитывать силой печать.

Как хотелось Динею забрать короля, возвратить его к принцу домой, так непросто Ленара во тьме оставлять, пораженного скверной стрелой. Но монарх посмотрел в озорные глаза, голос, полный отваги и сил и от сердца, взяв руку Динея, сказал, что должник ему будет всю жизнь.

Сжав покрепче ладонь, улыбнулся Диней, обратившись к Ленару с теплом, и сказал, что Вирджи́ль его названный брат, тот не должен ему ничего. Как бы сильно сейчас не старался Орей, отравляя несчастных клеймом, а Диней попытается другу помочь возвратиться свободным в их дом. Взгляд Ленара в надежде огнем запылал, под надежным присмотром Вирджи́ль, ведь Динею, которого только узнал, он доверил бы целую жизнь.

Попрощались друзья с добротой с королем, и тихонько пошли до дверей, чтобы, скрывшись в ночи, возвратиться домой, где их ждали мудрец и олень. Но Диней на мгновение назад посмотрел и увидел глаза короля, что при тающем свете ночных фонарей, точно заревом теплым горят. В этом взгляде кипела безумная жизнь, вновь надежда наружу рвалась, он кивнул леснику, улыбнувшись слегка, видя в юноше маленький шанс.

***

Принц Вирджи́ль все не мог оторваться от них, проверяя на раны друзей, а лесник хохотал, обнимая его, даже выглядел мир веселей. Ведь недавно совсем проходили сквозь мрак, где от яда спасения нет, но заливистый смех, словно маленький знак, дал надежду на солнечный свет.

Передали Маиру слова короля, тот ответил, что многое знал и раскрыл без утайки секреты семьи, что давно от людей укрывал.

Глава 7

Королевством в то время Леро́й управлял - кладезь мудрой и щедрой души, королевство при нем не нуждалось ни в чем, горожане надежды полны. Нет того, что сломило бы стойкости дух, нет врагов, что загонят в капкан, кто бы в яром пылу не напал на народ, а Эйле́н все равно побеждал.

Горожане всегда говорили о том, что правитель им послан с небес, в королевстве витал удивительный дух зачарованных сказочных мест.

Но увы, как бы сильно король не желал, истощился магический род, не давала наследников злая судьба, королевство к упадку идет. Пусть семья не намерена трон покидать, но хрупка даже сильная жизнь, нужно было достойному трон передать, чтобы мир в лапах мора не сгнил.

Перепробовав сотни магических трав, королеву сжигала тоска, истощенный сражением девичий дух словно в муках земных угасал.

Королеву частенько встречали в лесу и сидящей у быстрой реки, всякий раз, как Диану душила тоска, та плела небольшие венки. Каждый пестрый венок из душистых цветов, как послание и маленький дар, королева пускала венок по воде с пожеланием родить короля.

Ярких бабочек рой провожает венок, что так долго плывет по воде, а Диана, глядящая свету во след, все ждала неземных новостей.

И однажды удача спустилась с небес, и судьба поднесла щедрый дар: королю повстречался ребенок в лесу, что в плетеной корзинке лежал.

***

Оба брата - Ленар и Лерой собрались и ушли на охоту в тот день, только так увлеклись развлечением своим, чуть в пылу не покинув Эйле́н.

Души братьев наполнил свободы запал, что всегда раззадоривал страсть. Короли ощущали в себе бунтарей, по извилистым тропам несясь. Ведь когда удавалось им вместе сбежать, друг на друга охоту вели, постоянно пытаясь друг друга догнать, на весь лес хохотали они.

Не стихает друзей неуемный азарт, но, отправившись вскоре домой, неожиданный крик долетел к их ушам и протяжный раскатистый вой.

Лишь подъехав поближе к высоким кустам, разглядели укрытый комок, но король не поверил усталым глазам, кто ребенка оставить здесь мог? Волчий вой не стихал, словно ближе звучит, нужно было отсюда бежать, и монарх очень бережно сверток схватил, на коня забираясь опять.

С любопытством дитя разглядело его, разместившись в надежных руках, а Лерою отличная мысль пришла, это был провидения знак.

Брат Ленар ненадолго в разведку сходил, проверяя лесные следы, может быть некто раненный сверток тащил, может, спрятал его от беды? Может быть, где-то здесь был кровавый намек на того, что ребенка принес, но увы, следопыт ничего не нашел, и вернуться к Лерою пришлось.

Он застал короля с проясненным лицом, жил во взгляде лихой огонек, тот смотрел на дитя, как на посланный знак, брат увидел какой-то намек. Тот Ленара просил увести малыша и доставить Диане тайком, ни единой души не должно разгадать, что они сотворят с королем.

Пока ехали в замок, найденыш уснул, не разрушив таинственный план, и, скрывая ребенка под темным плащом, тайный сверток к Диане попал. Королева вздохнула, увидев дитя, ведь еще не узнала секрет, но Ленар попросил подождать короля и укрыть мальчугана от всех.

Их король возвратился немного поздней, состоялся семейный совет, обсудив, все согласны легенду хранить, для тревожности повода нет.

Для Дианы, к тому же, ребенок как дар, что пришел к ней разрушить тоску, королева держала мальчишку, дрожа, не разжав обессиленных рук. Про себя благодарность венку передав, что донес ее стон до судьбы, прижимала дитя, ведь невиданный рай ей дарован за чуткость мольбы.

Пусть толика сомнений в их душах жила, ведь ребенок по крови другой, неизвестно, сумеет ли силу принять и взойти мудрецом на престол. Нить надежды уже безнадежно хрупка, принц, возможно, уже не придет, а дитя воспитать им под силу сейчас, может быть их стране повезет.

Королева согласна ребёнка растить и к правлению готовить его, только то, что их мальчик найденышем был, в королевстве не знает никто. Не посмела Диана оставить дитя, этот маленький посланный дар, материнское сердце взыграло в груди, как неистово сильный пожар. Карий взгляд поселился в счастливой душе, что сжимает бесценный комок, ни за что королева не сможет отдать этот юный невинный цветок.

Попросили прийти на совет мудреца, посвятили в таинственный план, а Маир, рассудив и обдумав все за, очень хитрую мысль подал. У мальчишки не будет магических сил, что даются потомкам Лоте́р, скажут лишь, что в наследнике редкий талант пробудиться еще не успел.

Применив небольшое количество сил, удалось Эйле́нарцев затмить, им внушили, что принц в королевстве рожден, тайных ход удалось завершить. Было жаль одурачить невинный народ, но принять мальчугана должны, может быть, и подкидыш добро принесет, пусть и магии нет у души.

***

Вскоре юный безродный наследником стал, сына гордо назвали - Орей, принц все больше взрослел и душой пожелал постигать мастерство королей. А Диана с Лероем любили дитя, сберегая от разных тревог, они сделали все, чтоб никто не узнал, как «родился» в пеленках комок.

Мальчик очень любил обучаться всему, что отец помогал достигать, обожал выезжать на охоту вдвоем и галопом по полю скакать. Принц так робок и юн, но смеялся всегда, обнимая Лероя с теплом, а король понимал, что Орей стал родным, пусть и тайно явился в их дом.

***

Пролетали года, мальчугану семь лет, принца взял под опеку Маир, ученик ненасытно хотел изучать, принц мечтал покорить целый мир. Королева, держа его руки в своих, улыбаясь, смотрела в глаза и всегда говорила, что видит в нем страсть, он достигнет всего и сполна. Для Орея слова королевы как шаль, что спасает в часы холодов, даже если к нему неудача пришла, принц сражаться за дело готов.

Вскоре, снова судьба одарила семью, время тяжких страданий прошло, в их семье долгожданный исполнился миг: принц Вирджи́ль в королевстве рожден.

Несмотря на наследника в доме Лоте́р, был Орей не покинут семьей, принц с Вирджилем дружил с самых первых минут и таскал всякий раз за собой.

Очень часто родня веселилась в саду, покрывало раскинув в цветах, брали много еды и сидели в тени, пока дети плескались в прудах. Говорила семья, наблюдая игру, как мальчишки во всем хороши, смелый юный герой для Вирджи́ля Орей, неудачи для них не страшны.

***

Долгожданный момент наконец наступил, что Эйле́н с замиранием ждал, по цветущему саду промчался олень, младший сын дар семьи перенял. Королевство гудело от новых вестей, принц Виржиль их грядущий король, сына вывели к людям, устроив парад, принц представлен Эйле́ну отцом.

Так величествен вид двух оленей в свету, что бежали по нитям дорог, ликование, овации, радостный смех перекрыл громогласный хлопок. Небеса осыпались волнами из брызг, что метал королевский салют, горожане приветствуют новую жизнь и душевные песни поют.

Но Орей с королевой и дядей сидел, наблюдая за шквалом внизу, парапет, что светился от солнечных стрел, грел ладони чудному юнцу. За семнадцать то лет, дар семьи не пришел, а Вирджи́ль, малолетний юнец. Десять лет, а уже переняв волшебство, стал носить королевский венец.

Вновь увидел Орей суматоху внизу и счастливый олений дуэт, на Вирджи́ля направлен озлобленный взор, пальцы сжали кинжал - амулет. Показалось ему, что горит рукоять, принимая мальчишеский пыл, но Орей продолжал за толпой наблюдать, вновь себя ощущая живым.

Но оленьи глаза вдруг пронзили его, младший брат бил копытом, смеясь, приглашая его разделить с ним триумф и идущую к мальчикам власть. Но увидев такой незнакомый на вид, но пугающий пепел в глазах, на мгновенье Вирджи́ль нечто в нем уловил, пока снова в толпе не увяз.

В тот момент начался быстротечный отсчет, ведь отец не позвал на парад, почему не представили людям его? Почему его жизнь отнял брат? Люди знали, что был в королевстве Орей, старший принц в городке на виду, а теперь у людей и вопрос не возник: не Орей, а Вирджи́ль, почему? Принц готовился вскоре взойти на престол, но мечта угодила в капкан и рассыпалась словно сквозь пальцы песок, а Орей истощенно стоял.

В этот миг сын от матери правду узнал, ведь наследник короны Вирджи́ль, в их семье только он унаследовал дар и корону по праву носил.

Но Диана прижала сынишку к себе и сказала со всей добротой, что Орей, даже если не сядет на трон, все равно обожаем семьей. Несмотря на отсутствие силы Лотер, был Орей ее маленький дар, королева, погладив его по спине, вдруг душой ощутила удар. Отстранился Орей, побелев полотном, руки стали безумно дрожать, лишь в груди раздавался отчаянный стон, королева успела поймать.

Принц проснулся в кровати немного поздней, вся семья наклонилась к нему, а Вирджи́ль положил на ладонь шоколад, чтобы брату улыбку вернуть.

Ужас принца по венам как ток разлился, ведь подарок Орей отшвырнул, больше не было в нем заводного юнца, что Вирджи́ля резвиться тянул.

Старший сын не хотел утешающих слов, что твердили и мать, и отец, в его взгляде в тот миг пробудилось «ничто» для наследника это конец.

Даже маленький жест, их с Вирджилем секрет, безразлично в глазах запылал, став однажды щитом от немыслимых бед, шоколад был их тайный сигнал. Между ними разлад или кто-то болел, то другой приносил этот дар, говоря, что подарок от сказочных гор тайный странник тому передал.

Получив шоколад, братья думали все, кто же этот таинственный гость и, представив себе, где он мог побывать, братьям сразу мириться пришлось. Если кто-то болел, то незримый старик быстро на ноги ставил юнцов, каждый раз шоколад был оставлен в местах, где бы принцам найти удалось.

Только в этот момент шоколад не помог, стал Орей словно каменный вал, жуткий взгляд точно лезвия острых клинков, к сердцу юноши «страж» не пускал.

Новость стала похожа на ржавый кинжал, и Орей изменился душой, пробудился внутри ненавистный вулкан, а любовь уничтожил огонь. Но семья продолжала Орея беречь, и Вирджи́ль относился с добром, но Орей с каждым годом сильнее черствел, видя только препятствие в нем.

Принц Вирджи́ль постоянно за братом ходил, ведь Орей неизменно молчал, стало сердце похоже на каменный лед, будто старший Вирджи́ля не знал. Принц готов даже был передать ему трон, чтобы прежнего брата вернуть, но Орей продолжал ненавидеть его, не раскрыв отвращения суть.

Неизменно летят в королевстве часы, а Лоте́р, переполненный злом, «мертвым сердцем» Вирджи́ля за жизнь презирал, в жажде видеть себя королем. Но Вирджи́ль тосковал, ведь не знает причин, почему же Орей очерствел, крепкой братская связь их когда-то была, но сейчас только пепел летел.

***

Вскоре юный Орей, возмужал и окреп, покидая отчаянный дом, а обратно всегда возвращался другим, становился добрей с каждым днем.

Месяцами Орея не видно совсем, наблюдал осторожно Маир, постоянно пытаясь у принца узнать, где Орей эти месяцы был. Ученик говорил старику об одном, что учился себя принимать, а мудрец настороженно думал о том, в чем незримый подвох отыскать.

Для Маира Орей был уже не собой, будто в нем ощущался обман. Кто же этот таинственный новый мудрец, что Орея добру обучал? Мальчик горд и смешлив, это помнил Маир, но сейчас в нем скрывается фальшь, а добро, что сейчас «незнакомец» творил, походило на странный вираж.

Оставалось сейчас за Вирджилем следить, ведь наследник Орею мешал, но старик так отчаянно веру хранил в то, что мальчик еще не пропал. Все же юный Орей был его ученик, любопытный и дерзкий слегка, он так сильно и преданно брата любил, но теперь это чувство - игра.

Подозрительно то, что Орей отстранен, когда с ним заговаривал брат, мог Орей отвечать, но без той теплоты, что недавно Вирджи́лю мог дать. Можно было решить, что расстроен юнец, ведь обида на принца сильна, но, с другой стороны, не вязалась почти излученная им доброта.

Старец часто тайком приходил к королю, беспокойство тревожило ум, в те визиты секрет с тайным ходом возник, что нельзя раскрывать никому. Ведь семейство всю жизнь знает двух сыновей, старший был, без сомнений другим, только это не то, что Орей возмужал, в нем как будто иной говорил.

О секретном пути знает группа людей, всех работников помять забрав, удалось сохранить эту тайну от всех, даже принцам о ней не сказав.

***

Но случилась в Эйле́не другая беда, принц Орей из дворца уезжал, а Диана с Лероем пропав без следа, напугали своих горожан. Долгий поиск найти и намек не сумел, был Эйле́н беззащитен и слаб, а Вирджи́ль еще юн, чтобы стать королем, так взошел на престол младший брат.

Слухов больше и больше по миру несло, что монархов пленили в ночи, даже слух появился, что это Ленар короля под землей заточил. Но Ленар и Вирджи́ль оставались одни в возбужденной народной толпе, ведь никто не подскажет куда увели, по какой отправляться тропе.

Так хотелось ему оседлать скакуна и лететь, куда сердце ведет, ведь Ленар умудрялся Лероя поймать, где угодно братишку найдет. Только в этот момент сердца голос затих, как бы сильно Ленар не искал, ни намека на смех, тайный знак или след, королю старший брат не подал.

От Лероя остался особенный дар, юный сын так на брата похож и Ленар дал обет короля защищать и народ, кому туго пришлось.

А найденыш покинул родные края, неизвестно, вернется ли вновь, но Вирджи́ля король, что есть сил обучал, чтобы принца терять не пришлось. Горожане давно подавили буран, будто в бедах Ленар виноват, ведь увидели, как он сражался за них и за мир, что создал его брат.

Тяжелее всего на мальчишку смотреть, столько веры в печальных глазах, ведь народ замечал, как тоскует Вирджи́ль, но отважен был юный монарх.

***

Вскоре старший Лоте́р возвратился домой, прежний мир превратился в кошмар, ведь Орей бесподобно отыгрывал роль, отдавая спектаклю свой шарм. Ясно было ему, что с родными стряслось, для Орея пропажа не в счет, все, что он замышлял, воплотить удалось, узурпатор к победе идет.

Принц вынашивал план, что придумал давно, был готовым Вирджи́ля убрать, в его руки придет и бесценный сапфир, и для сердца желанная власть.

Глава 8

Тайна старшего брата кристально чиста, у Вирджи́ля поверить нет сил, осознание обрушила сердца тоска, понял он, чем Орея душил. Принц прокручивал в мыслях немало идей, что могло принести им разлад, но причина всего - королевский сапфир, что забрал у наследника брат.

Но известие о том, что Орей не родной, не сломило Вирджи́ля порыв наконец протянуть ему руку с добром, от жестокости брата укрыв. Все же принц принимал свою жуткую роль в разрушении Орея судьбы, но готов без раздумий спуститься за ним и сквозь тернии брата вести.

Старец тоже притих, не решаясь сказать, тайну принца пронизывал страх, он себя за Орея частенько корил, ведь от зла проходимца не спас. Старец чувствовал, что-то творилось вокруг: тайны старшего, длительный путь, он обязан был принца от зла защитить, но ушедших времен не вернуть.

Что случилось бы, будь он немного смелей, чтобы принца втянуть в разговор и сурово сказать, что ошибся Орей, выбрав путь, переполненный тьмой. Ведь Маир ощущал неестественный дух, что Орею несвойственен был. Вдруг мудрец уберег бы его от оков, удержав из-за всех своих сил?

Но чем больше старик погружался в туман, тем опаснее выглядел мир, сколько раз в его дом заявлялся Ленар, сообщив, что Вирджиль был больным. В тот момент, к мудрецу даже мысль не шла, что Вирджи́ля калечил Орей, ведь тогда показалось, что мальчик ослаб от жестоких тревог и потерь.

Но сейчас, когда мир опьянен колдовством, а у власти его ученик, старец вспомнил, каким был несчастный Вирджи́ль, что в горячке ослаб и поник. Вдруг Вирджи́ля Орей уже с детства травил и препятствия ставил во всем, ведь припомнил старик, как со сбитой ногой завалился олень в его дом.

Яркий образ безжалостно сердце сдавил, горло стиснул ворвавшийся ком: мокрый вид, мутный взгляд в жутком страхе застыл, а на тонкой ноге перелом. Принц не мог в тот момент и два слова связать, но вода стала главным врагом, принц сознание терял, стоит только сказать или вновь показать водоем.

Позже, все же сумел поделится Вирджиль, что вода ядовита в лесу, осознал, что гналась за ним волчья орда в его собственном скверном бреду. Помнил только, что мир под ногами трясло, ногу пыжик поранил прутом, но бежал, не заметив, как ногу сломал, понимал, как тянуло на дно. Только чудом Вирджиль смог на берег шагнуть, ведь за ноги цеплялась трава, с этим страхом Вирджилю уже не помочь, это чувство в душе навсегда.

Но Вирджи́ль попросил не страдать мудреца, ведь Орею помочь бы не смог, но зато, помогая спасаться другим, свет надежды в Эйле́не зажег. Как бы сильно друзья не винили себя, но Орей выбрал сам этот мрак, остаётся лишь к свету его проводить, ведь Орей для Вирджи́ля не враг.

Предстояло решить злободневный вопрос: как сапфир у Орея отнять, наконец нужно было разбой прекратить и стрелков с мирных улиц убрать. Хватит людям скрываться в угрюмых домах и тайком пробираться в дозор. Хватит жизни, где в сердце господствует яд, хватит злобы в союзе с тоской.

По крупицам решали, как в замок пройти, ведь охотничьей стражи полно, план обязан для всех быть понятен и прост, в нем у каждого место свое.

Все же тайная жизнь приносила плоды, в многих вылазках польза была, ведь Милада, уже заучив наизусть, знала тропы и смены поста.

А к Маиру идея явилась на ум, как Орею устроить сумбур: Элиара пыльцу у лица размахнуть, негодяя со следа столкнув. Старший принц ненадолго в забвение впадет и не будет способен решать, лишь тогда им удастся сапфир умыкнуть, а затем незаметно сбежать.

Элиар был когда-то в его закромах, старец вновь обнаружил цветок, удалось отыскать средь сушеной травы компонент для безумных плодов. Дикий цвет расцветал без воды и земли, даже план становился ясней, оставалось Орея во двор заманить, в этом деле поможет олень.

В план вписался Вирджи́ль, принц сумеет помочь, ведь нельзя этот шанс упустить. Он сумеет не только безумца привлечь, но и стражу от них отвести. В этот миг путь к реликвии будет открыт, нужно только Орея сдержать, важно, чтобы Орей не погнался за ним, а на месте продолжил стоять. Лишь тогда дар семьи возвратиться назад, камень сможет исправить урон, им останется только спасти короля и вернутся с Ленаром домой.

Но Маир попросил принести артефакт, чтобы знак на сапфир наложить, эта руна в надежных и сильных руках, им, возможно, поможет спастись.

Древний символ души, что мудрец отыскал, вероятно, поможет во всем, но Маир лишь по книгам о магии знал, но не видел исхода живьем. Говорилось, что древние знаки души активировать смогут сапфир, но старик не сумел ни намека найти, в чем секрет пробудившихся сил.

План казался так просто, словно детский спектакль, но на деле сплошной кавардак, ведь Орей не глупец, чтобы смирно стоять, план ломал необдуманный шаг.

У лесничего тоже идея была, но сумеет ли он не струхнуть, все же план походил на отчаянный шаг, к горлу ком подступил, не вздохнуть. Важно было людей от беды уберечь, важно было вернуться назад, леденящую дрожь ощутив на спине, сжал Диней кружку с чаем в кулак. Важный ход оставался, бесспорно, за ним, в его пальцах судьба короля. Оступись лишь на миг, и на серой стене разместиться его голова.

Непоседу не лучше буран одолел, ведь он шел на немыслимый риск, стоит старшему только увидеть его, так хрупка станет юная жизнь. Но наследник не смел предавать свой народ и бежать, чтобы шкуру спасти, даже если сейчас неизбежность грядет, принцу было уже не уйти.

Хоть опасен их путь, нужно пробовать все, даже если был шанс очень мал, следопыт сообщил, что сапфир украдет, ведь Орей про Динея не знал. Он решился пойти несмотря ни на что, ведь друзьями душой дорожил, да и кто бы от страха сейчас не продрог, будь с Ореем один на один.

«Сумасшедший» просил подношение подать, с ним лесничий к Орею пойдет, может быть, он сумеет того задержать, не позволив податься вперед. План опасен, но что они сделать могли, на кону ведь не только Орей, но и ждущие первых бесценных минут оскверненные сотни людей.

Видя страх в голубых потускневших глазах, вдруг к оленю Диней подошел и, погладив его по спине, рассказал, что услышал за тайной стеной. Пусть лесничий Орея не знал как Вирджи́ль, но в душе у него пустота, смеху брата довериться странник решил, ведь Вирджи́ль прав во всем, до конца.

Друг признался, что малость сомнений носил, ведь у власти над принцем любовь, но услышав кусочек души, что схватил, тот поверил в наследника вновь. Он поможет Вирджи́лю Орея вернуть, сколько времени бы ни отдал, этот смех убедил лесника до конца, как опасен рискованный план.

Но послание дяди тревожило кровь, принц не должен использовать дар, ведь клеймо пропиталось его волшебством, принимая Вирджиля удар. Чем сильнее наследник тревожил печать, тем опаснее руны в стенах, наконечники стрел отравляют людей, застревая все глубже в сердцах. Но Ленар не дает новой силы клейму и слабеет под гнетом стрелы. Несмотря на исход, что опасен, как яд, плыл король по течению с ним.

У Вирджиля не дрогнула даже губа, стойко принял наследник призыв, ведь под слоем холодного терпкого льда, оставалась ранимая жизнь. Скоро все наконец-то получит финал, мрак обрушиться пылью к ногам, на Динея наследник с надеждой взглянул, что отважным героем стоял.

Как легко дирижирует жизнью судьба, близким людям приходится лгать, чужаки, повстречавшись мгновение назад, жизнь готовы друг другу отдать.

***

Принц вздохнул, из конюшни взирая на мир, что как лодку на скалы несет, рядом конь мудреца разговаривал с ним, но без слов, будто мальчик поймет. Конь слегка возбужден, беспокойно дыша, громко фыркав наследника звал, принц Вирджи́ль понимал, как дрожал вороной, ведь копытом об землю стучал.

Обернулся олень, скакуну говоря, что не смеет сейчас отступить, план непрост, ведь опасность грозила всегда, смысла нет о другом говорить. Волновало наследника только одно, ведь он должен врага презирать, должен злиться на брата за скверное зло, что несчастный осмелился взять.

Но не мог. Как же принцу испытывать гнев, если он был причиной невзгод, это принц, появившись нежданно на свет, отнял все, что к Орею идет.

Конь кивал, будто знает Вирджи́ля тоску, ведь и сам был участником тьмы, он в толпе одичавших, но верных бойцов видел, что сотворили с людьми. Но сейчас, когда юный наследник пришел, чтобы снова очистить страну, конь взволнованно жаждал разбой прекратить и скорее окончить вражду. Как Вирджи́ля впустить в этот адский котел, что бурлит над пылавшим огнем? Но олень усмехнулся, к нему подойдя и коснулся коня головой.

Принц исправит все то, что сумел натворить, постаравшись Орея вернуть, ведь скакун точно помнил те летние дни, когда брат улыбался ему. Сколько яблок носил, как прыгунчика пас и объездил его, как подрос, попросил лишь удачи ему пожелать, чтобы братьям остаться не врозь.

***

Теплый солнечный свет просочился сквозь мрак, освещая Милады лицо, этот краткий момент появлялся лишь раз сквозь угрюмое с виду стекло. Рыжий блеск запылал точно юный огонь, на щеках забавлялись лучи, но Диней, аккуратно к окну подойдя, вдруг увидел, как мрак победил.

Посмотрела Милада на принца с тоской, со стола соскочив на ковер, но, взглянув на Динея, к нему подошла и сказала, что тот не герой. Он не должен взять больше, чем может принять, пусть не думает «Так суждено». Даже если сорвется продуманный план, тот обязан вернутся на зло. Нет здесь правил «умри, если шаг провалил», если так, то продолжат борьбу, но Диней был обязан себе уяснить, что Вирджиль доверяет ему.

Принц и так потерял слишком много родных, но Диней - его названный брат, тот обязан вернуться к Вирджи́лю живым, ведь захватчик братишке не рад.

Следопыт закивал, но глаза опустил, ведь Милада его поняла: был лесничий готов своей жизнью рискнуть, возвращая домой короля. Он немел, но пытался укрыться от всех, ведь ему был доверен поход, он не смел предавать, ведь погибнет Вирджи́ль, если друг беглеца не спасет.

Различая угрюмый напуганный взгляд, еле слышно Маир подошел, старец молча присел, потеснив лесника, за пока что пустующий стол. Старец тихо просил следопыта понять, что Милада еще молода, ее грубость и жар, что его окатил, это страха немая волна.

Сколько раз, наблюдая сквозь это окно, ученица не смела заснуть, безустанно Вирджиля обратно ждала, долгим был их мучительный путь. Но сейчас, когда принц возвратился домой, ученице намного страшней, не позволит она его сердце спугнуть, ведь бесценным был юный Диней.

В тонких недрах души прогремел ураган, ведь лесник посмотрел на друзей, принц с Миладой стояли у дальней стены, прижимаясь друг к другу тесней. В упоении Милада закрыла глаза, гладя пальцами теплую шерсть, а Вирджиль что-то тихо под нос напевал и качался под тихую песнь. Вдруг заметил лесник, что танцуют друзья, чуть топчась у закрытых дверей и Диней обещал себе выстоять шквал ради счастья безумных людей.

Осознав, по Динею прошел холодок, эти братья как дядя с отцом. Только те, веселясь, друг за другом гнались, а Орей за его головой. Следопыт попытается выполнить план, пусть и очень опасен Орей, но лесник не позволит ему получить долгожданный олений трофей.

Неожиданно вспомнил о сумке лесник, в ней ведь был его мира глоток, то, что было ему так знакомо на вид и на вкус, что взбодрить его мог. Сумку вскоре открыв, обнаружил лесник, что не тронут был временем дар и та баночка ягод осталась цела, словно странник их только собрал.

Ощутив этот вкус, испарилась печаль, нет на свете невзгод колдовства, погружался Диней в омут пышной травы, ощущал, как шепталась листва. В этот миг, для Динея открылось окно, птиц-идей закружил огонек, стал лесник у печи, ведь решился испечь для Орея пушистый пирог.

***

Приготовил мудрец Элиара пыльцу, ведь Вирджи́лю парад открывать, его цель только в том, чтобы всех разбудить и побольше шумихи создать. Неприметный мешочек наполнен цветком, что доверил Динею старик, а Милада с собой прихватила вещей, чтобы дядю Вирджи́ля прикрыть.

Но никто не сумел отстраниться от грез, ведь Динея пирог окрылял, домочадцы так жадно вдыхали дымок, словно это невиданный рай. Улыбался Диней, взгляд игристо блестел, ягод хватит на два пирога, как вернуться домой, вместе сядут за стол и едой насладятся сполна.

Взял лесничий корзинку с подарком лесов, что укрыта надежно платком, и, внимая словам старика, задрожал, но, поняв, закивал головой. Оставалось войти и дозору сказать, что Диней подношение принес и к Орею ступить, передав ему дар и пыльцу, что устроит разброс.

Можно было идти, «тени» вновь обнялись и в реальность обрушили план, оставалось, как будто совсем ничего, чтобы вскоре Эйле́н засверкал.

Был замечен Вирджи́ль, люди машут ему, узнавая магический вид, горожане бегут из холодных домов, позабыв о страданиях своих. Его зов так похож на большую волну, что стремилась обрушить свой вал, затхлый мир озарил звон хрустальных шаров, что рогами олень задевал.

Горожане как будто лишились ума, страх оставив в усталых домах, удивился Вирджиль, как отважен народ, осознавший, что мир в их руках.

Караульный отряд оглушить удалось, чтобы те не подали сигнал: кто сумел им на голову сбросить вазон, кто ударил, кто в путах связал. Заменили дозор городские стрелки, облачась в подставной балахон и, безумно свистя, загоняли народ, постаравшись отыгрывать роль. Получилось подстроить отчетливый свист, чтобы враг заподозрить не мог, даже если услышат донесшееся крик, это вряд ли дозор привлечет.

Громогласные крики направились в путь, покидая со свистом дома: наконец-то наследник вернулся в Эйле́н, громкий гул походил на пожар. Узурпатора гнев невозможно забыть, горожане шагали вперед, словно в сердце застыл на мгновение яд, от надежды потрескался лед.

Следопыт ближе к замку уже подступил, пробираясь сквозь стражу тайком, был настроен решительно выкрасть сапфир, сжав руками мешочек с цветком.

Двери замка радушно взывают к нему, где-то слышится свиста размах, и Диней, протянув подношение вверх, поклонился, скрывая глаза. Стража тут же пустила Диней во двор, стук доспехов Орея призвал, а Диней уловил их таинственный звон, что дозорный отряд посылал. Стражи принца стучат кулаком по груди, словно связаны нитью сердца, словно песней течет металлический лязг, настигая души короля.

Вдруг подумал Диней, как сплочен караул: либо стражи Орею верны, либо он отравил их сердца колдовством, словно куклами делая их.

Появился Орей, как великий король, гордый взгляд и таинственный вид, но Диней даже думать об этом не мог, дрожь пытаясь в руках усмирить. Но Орей так приветлив и добр к нему, что просил не испытывать страх, ведь король, принимая подарок с теплом, благодарен за сделанный шаг.

Как и думал лесник, замер камнем Орей, ощущая чарующий миг, ведь пирог его душу волшебно пленил, будто нечто сломалось внутри. Показалось Орей насладиться не мог, подставляя корзину к лицу, точно прямо сейчас покрывальце сорвет, но держался под стать королю.

Повели лесника во дворец, не спеша, чтобы подданный выбрал еды, но сейчас же Диней различил голоса, крики к замку, как пламя дошли. Обернулся Диней, на Орея взглянув, узурпатор глядел в пустоту, за воротами замка гремела гроза, голоса словно дикий тайфун.

Полетела корзина с дарами к ногам, ярый крик, словно горло сдирал, старший принц разглядел у ворот наглеца, но как вкопанный в гневе стоял. Эта гладкая шерсть, блеск ветвистых рогов, этот образ, напомнивший стон, это принц должен даром семьи обладать, старший сын должен стать королем.

Узурпатор взбешенно дозору кричал разогнать бунтарей по домам, а затем и Вирджи́ля доставить к нему, но попался в «олений капкан». Воздух улиц наполнился пылью дорог, проносился охотничий свист, но Вирджи́ль был приманкой безумных стрелков, что за ним, точно ветер, гнались.

Появились болты, был взведен арбалет, оставалось спустить лишь курок, узурпатор в Вирджиле нашел свою цель, медлить больше лесничий не мог.

Воздух жадно втянув, замер камнем Орей, а Диней подлетел точно тень и обсыпал захватчика желтой пыльцой, так что сбился мгновенно прицел. Растерялся Орей, потирая глаза, что случилось, не видел совсем, следопыт, очень резво его обойдя, синим камнем легко завладел.

Но лесник не учел, что Орей не один, на Динея обрушился шквал, но шпион, постаравшись вцепиться в сапфир, на ногах, ошалев, устоял. Двое стражей пытались Динея пленить, но парирован смелый удар, когда сзади прижали его со спины, «вор» ногами второму поддал. Увернувшись, прошелся кулак по скуле, но Диней устоял на ногах, продолжая пытаться за боем следить, важным был незначительный взмах.

Разорвали рукав, не сдержав беглеца, стрелы мимо упрямо летят, ведь наглец обманул добротой короля, нужно было убийцу поймать.

Только чудом лесничий отбиться сумел и рванул куда ноги летят. Сзади слышен упорный преследующий стук и пугающий сдавленный лязг. Приходилось бежать неизвестно куда, мысли занял безудержный крик, но Диней, перевесив сапфир на себя, умолял не попасться в тупик.

Вскоре бочки Динея от стражи спасли, ведь похожи цветами на плащ и Диней через них перепрыгнуть сумел и прижался, сливаясь в тонах. Он услышал, как лязг отдалился и стих, благо сердце осталось в груди, ведь от страха рвалось точно раненый зверь, словно ребра ломая внутри. Никогда не подумал бы смелый лесник, что бесстрашно сразиться с врагом, словно нечто ему помогало идти, защищая Динея тайком.

Успокоив себя, приподнялся Диней, осмотрев опустевший маршрут, громкий крик ударялся о стены домов, значит стражи за принцем бегут. Смог подняться Диней, покрутив головой, но решился на маленький шаг и, немного вздохнув, прислонился к стене и к Маиру помчался назад.

Добежав к мудрецу, что в засаде сидел, передал ему в руки сапфир, а Маир, начертив тайный символ души, к королю поспешить попросил. Но увидев, как юный Диней побледнел, капли с дрожью стирая со лба, осознал, почему задержался лесник по манжету его рукава.

Крепко стиснул Маир синий камень в руках, принимая жестокий исход, и, решая слегка беглеца осмотреть, чуть заметно поддался вперед. Мудрый старец застыл, видя след на лице и засохшую струйку у рта, а Диней показалось, не чуял совсем, как давно опухала щека.

Тот, дыхание уняв, рассказал про дозор, сохраняя устойчивый тон, главным было лишь то, что Диней уцелел и вернется домой с королем. Но старик, обхвативший Динея рукой, словно дедушка внука обнял, а Диней, колотясь, уцепился в него, словно смелость в бою потерял. Крепко-накрепко руки сжимали его, чуя мелкую рваную дрожь, заслонив самым прочным из крепких щитов пострадавшего сына лесов.

Но Диней не позволил себе остывать, только миг, и лесничий вскочил, взяв сапфир, закатал свой дырявый рукав и во тьму к королю поспешил.

Путь открыт, пока планы удачно идут, им Ленара удастся забрать, но Вирджи́ль не сумел от погони уйти, нет минуты наследника ждать.

***

Пленник чах на глазах, обессилев совсем, яд Орея немыслимо жжет, наконец-то шпионы в темницу вошли, короля вызволение ждет. Следопыт, не теряя бесценных секунд, королю перевесил сапфир, побелело вокруг, и Ленар засверкал, изнутри яркий отблеск слепил.

Дядя снова здоров, возрожден его дух, время яда Орея прошло, теплый свет полился из магических рук, даже путы слетели на пол. Благодарен король за спасение друзьям, пусть был слаб его крошечный шанс, но успели прийти в тот удачный момент, когда теплились искры в глазах.

Умолял всей душой защитить малыша, за племянника сердце в тисках, пусть ему отнесут королевский сапфир, принц погибнет в жестоких руках. Приказала Милада Динею бежать, они позже уйдут с королем, и Диней, взяв реликвию дома Лоте́р, убежал, их оставив вдвоем.

***

Гомон стих, словно город опять опустел, стрелы густо усыпали путь, ни намека на то, что Вирджи́ль уцелел, у Динея нет мига вздохнуть. Нет людей, лишь дозор, может добрым был знак, горожане успели спастись? Оставалось Вирджи́лю лишь камень отдать, сохранив его хрупкую жизнь.

Забежав к мудрецу, испугался Диней, ведь внутри сумасшедший погром, а старик бездыханно лежал на полу под тяжелым дубовым столом. Нет стекла, словно некто разрушил окно, с силой бросив огромный валун, повалились шкафы с изобилием книг, что лежали ковром на полу.

Следопыт, что есть силы завалы разгреб, приподнял навалившийся стол и, достав мудреца, положил на кровать, но Маир оказался живой.

Ослабевший мудрец был слегка в синяках, очень трудно давалось дышать, но, собрав всевозможную пригоршню сил, смог юнцу обо всем рассказать.

Стражи в доме оленя сумели найти, это принц сквозь окно убежал, попросил поскорее Вирджи́ля спасти, пока мальчик совсем не пропал.

Черный лес заволок то ли пар, то ли дым. Сумрак начал тоску нагнетать, под окном оказалось немало следов, кто забраться хотел, кто сбежать.

Через погреб зайдя, собирался Диней, отвязав вороного коня, а оружием выбрал железный бурав, тяжелей ничего не найдя. Возвратясь, мудрецу чашку чая налил и, укрыв одеялом, ушел, путь к Вирджи́лю был брошен к Динея ногам, ведь следы всплыли сами собой.

Глава 9

Следопыт точно ветер скакал, торопясь, по оставленным принцем следам, ведь охотников грозная прорва солдат подобраться к нему не должна. Попытался Диней отогнать ураган, что в запутанных мыслях кружил, не намерен лесничий сдаваться сейчас, усмирив неуемности пыл.

Удавалось идти по горячим следам, настигая безумный табун, гомон эхом твердил, что в разгаре буран, но Вирджи́ль не поддался ему. Смелость юной души невозможно сломить, как бы сильно Орей не желал, сколько воли людей на погоню не трать, только пыль попадала в глаза. У Вирджи́ля к тому же есть козырь в руках, перстень дяди откроет портал, принцу сможет помочь зачарованный лес, попади несчастливец в капкан.

Отдаленный галдеж долетел до ушей, оставалось недолго идти, конь, не видя преград, устремился туда, прямо в сердце паучьей сети. Но лесничий застыл, как увидел его, злобный круг беглеца окружал, заманили в тупик, отрезая пути, принца каждый на мушке держал. А Вирджи́ль ненароком попал в западню и брыкался, себе навредив, ведь рогами запутался в длинных ветвях, крепко шею до крови сдавив.

Пусть измученный образ еще далеко, но лесничий пришпорил коня, показалось тому, будто слышится стон, затрещали рога и спина. Затянулась на шее Вирджи́ля петля, будто голову хочет отнять. Чем сильнее наследник спасает себя, тем безжалостней хочется спать.

Следопыт сумасшедших внимание забрал, чтобы как-то от принца отвлечь, и галопом ворвался в восторженный гвалт, сжав железный бура́в точно меч. Для дозора достичь своей цели пустяк, свита видит в притворщике пыль, но лесничий легко скакуна направлял, словно тысячу лет пережил. Но парирован каждый безумный удар, стража жаждет мишень подразнить, а олень от тревоги за друга скакал, попытавшись «ловушку» отгрызть.

Следопыту почти подступить удалось, только болт полетел в скакуна, паренек подлетел, глухо наземь упав, распластавшись у принца в ногах. Шумный вздох испустив, принц безвольно застыл, ужас выдал испуганный взгляд: в неестественной позе лесничий лежит, неудачно на камни упав.

Тишина. Даже ветер, казалось, застыл, только сердце ломилось в груди, стон бесследно исчез, замерла сама жизнь, даже время покинуло мир. Все кричало внутри, в каждой клеточке дрожь, но прикован наследник к земле, в отражении глаз только алая кровь и Диней, что лежит на спине.

Нерешительный шаг, нерешительный вздох, принц коснулся губами груди, а в ответ от нее получил тишину, не услышав ритмичный мотив. Став копытом на грудь, зверь нещадно давил, о дозорных и стрелах забыв, он бессильно смотрел как подрагивал друг, но, увы, даже вдох не схватив. В сердце принца стучит заводной барабан, словно сердце стремясь запустить, несмолкаемый бой через вздох передать и с Динеем его разделить.

Лес затягивал мор, кровь текла по камням, был утрачен надежды огонь, принц стоял, замерев, но не верил глазам, ведь Диней миг назад был живой. А сейчас этот юный бесстрашный герой растекался как куча тряпья, но Вирджи́ль отказался мирится с судьбой, лишь сражаться себе говоря.

Вновь беглец у охотников взят на прицел, можно было Вирджи́ля пленить, только принц все никак не хотел принимать, что соратнику больше не жить.

В этот миг взгляд наполнил безумный огонь, точно ярость на волю рвалась, показалось, что путы ослабили хват, жажда мести в крови пронеслась.

Громкий рев походил на рокочущий гром, словно в голосе тысячи труб, показалось весь мир слышал этот призыв, все на помощь Вирджи́лю идут. Голубой перелив заискрился в глазах, разлетаясь от принца волной, и в какой-то момент, он, без помощи рук, пнул рогами в дозорных бревном.

Пролетевший снаряд разогнал бунтарей, заискрился в неведении взгляд, ведь магический дар был похищен стрелой, но откуда вернулся назад? Голубой перелив ужасал дикарей, будто нечто сломалось внутри, арбалеты, в пылу растерявшие цель, опускались до самой земли. Словно в этом огне неземной синевы скрыта силы невидимой страсть, показалось, что стражи отыщут в себе ту деталь, что еще не сдалась.

Но охотники снова вернулись в себя, заблестели на солнце болты, но Вирджи́ль, что буравил их, взглядом сверля, вдруг сумел из ловушки спастись. Принц шагал, выставляя рога как мечи, и Динея собой заслонил, угрожая ошметки стрелков разметать, стоит только к нему подойти.

Принц кидался на них, как на стаю собак, разгоняя дозорных стрелков, в балагане отряд не решался дышать, раскалялся заряженный болт. Но в какой-то момент сила снова ушла, принц остался с Динеем один, но Вирджиль выставлял для защиты рога, не позволив приблизиться к ним.

Несчастливый конец для Вирджи́ля грядет, скоро с ним «поиграет» Орей, но Вирджи́ля укрыл, заслоняя собой, подоспевший на помощь Диней.

Неожиданной вспышкой зажглись светлячки, стрелы словно прервали полет, а охотники даже спастись не смогли, точно пух дикарей разнесло.

У Вирджи́ля слова испарились совсем, ничего не приходит на ум, но Диней показал их семейный сапфир, волшебство помогает ему. Синий камень блестел на широкой груди, словно принца в Динее нашел, вот откуда таинственный отблеск возник, он сквозь ярость Вирджиля прошел.

Мощный всплеск надломил колдовское клеймо, чем Вирджилю не спятить помог и тем самым наследник сумел защитить жизни друга лесной огонек.

***

Странно было почувствовать солнечный свет. Нечто с силой тянуло назад, ведь лесник словно выпал из мира на век, но увидел, как жизнью стал мрак. Для Динея спасение - немыслимый дар, но сейчас ему было легко, он спросил почему тот забыл про портал, без добычи оставив дозор?

Лихорадочно вспомнив минувший момент, принц со вздохом ответил ему, что, используй он глупо волшебный портал, то впустил бы безумную тьму. Лес Динея так чист и прекрасен душой, что дозор бы его осквернил, ведь Вирджи́ль понимал, как изранен Эйлен, принц не смел отравлять его мир.

Все равно, как Диней на оленя взглянул, но Вирджи́ль не поверил глазам, будто мир в исступлении безвольно застыл, словно всюду витает обман.

Может спятил Вирджи́ль? Может это конец? Стрелы все же настигли его? Им обоим вручили посмертный венец, провожая туда, где добро. Но Динея рука, что по шее прошлась, отдала человеческий жар, а дозоры лежат на траве и камнях, значит принц не погиб, а дышал.

Юный сын никогда не слыхал о таком, ведь сапфир доверяет своим, может быть, их реликвия долг отдает, ведь Диней уберег ее жизнь?

***

Перевесил на принца лесничий сапфир, был Вирджи́ль наконец-то спасен, снова магии свет беглеца закружил, человеческий вид возвращен. А наследник, взмахнув, спящий лес пробудил, снова слышалось пение в нем, распустились цветы, лес на солнце горел разноцветным волшебным огнем.

Наконец-то Диней оказался во сне, о котором Вирджи́ль говорил, ведь Эйле́н не похож на обитель теней, а на сотканный магией мир. Блеск цветов и огней, птиц магический хор, светлячки принесли чистоту, стало легче дышать от такой красоты, слышен в воздухе магии дух. Принц почувствовал теплый лесной аромат, легкий запах душистых цветов, а Диней ощутил нотки ягод и трав, и созревших манящих плодов.

Опустился Диней к родниковой воде, что приветливо гостю поет, и умыл серебристой прохладной водой от кровавых подтеков лицо. Кровь стекала в ручей жутко мутным пятном, что смывал лучезарный поток, а на юном лице не осталось следов, был лесник абсолютно здоров.

На Вирджи́ля взглянув, что сидел на траве, смог Диней рассмотреть его вид, юный принц на ладони упрямо глядел, будто вовсе к рукам не привык. Он стянул сапоги, ноги в воду спустив, рыли пальцы бесформенный ил, улыбался, лицо подставляя лучам, вновь себя ощущая живым. В шоколадной копне его пышных волос лучезарно мерцание царит, а в глазах, что смотрели на водную рябь, полыхал голубой лазурит.

Тишина воцарилась в воскресшем лесу, смысла нет в восхищенных речах, принц на друга взглянул, благодарно кивнув, а Диней закивал, отвечав.

***

Беглецы лишь на миг прилегли на траву, в окнах крон разглядев небеса, облака словно белые клочья снегов проплывали, подняв паруса. Тишину разорвал слабый тихий смешок, что напомнил Ленара в цепях, обернулся Диней на Вирджи́ля взглянув, ведь смешок удрученно зачах. Но не слезы пробили теней пелену, а лиричный расслабленный смех, ведь Вирджи́ль наконец-то увидел себя на пороге удачи для всех.

Как хотелось сейчас оставаться лежать на ковре из пушистых цветов, и забыв обо всем с распростертой душой быть во власти зеленых оков. Но осталось одно из чудовищных дел, ведь Орей потерялся в тенях, лишь его оставалось Вирджи́лю спасти, чтобы братец от горя не чах.

Был от раны спасен даже конь мудреца, что повез их обратно домой, но тревожные мысли в атаку идут, словно пчел необузданный рой.

Но Эйле́н одолел страх размытых теней, даже город проснутся сумел, ведь на струйках дорог, протянувшихся вглубь, мирно шли силуэты людей. Может быть, те стрелки, что остались в лесу, это все, чем владеет Орей? Люди вновь ощутившие магии дух, становились немного смелей.

Усмехнувшись, похлопал Диней по плечу, ведь Вирджи́ль на мгновение застыл, но услышав, как друг о надежде твердит, вдруг поверил, что мир победил.

***

Теплый дом мудреца в отдалении стоял, перед ним удивительный вид, городок, что недавно во тьме утопал, окружает волшебный цветник. А за домом тянулся чарующий лес, победивший ворвавшийся мор, на спиральных стволах распушилась листва, походив на цветущий забор. Жаль, старик был сейчас не способен взглянуть, как столица в любви расцвела, и друзья поспешили вернуться домой, дать Маиру немного тепла.

Проскочив за порог, тихий скрип прозвучал, нет наставника, только погром, но записка висит, привлекая гостей, над огромным дубовым столом.

Для Вирджи́ля послание оставил Орей, сообщив обо всем, что стряслось: пусть Вирджи́ль возвратит их семейный сапфир, чтобы гибнуть друзьям не пришлось. Предложил обменять дар семьи на друзей и свободно покинуть Эйле́н, только принц понимал, как двуличен Орей, ведь захватит наследника в плен.

Сердце вниз сорвалось, будто строки письма нацарапаны ржавым гвоздём, за дверями цветет их потерянный рай, только в лед превратился их дом. Это принц без присмотра оставил родных, это он без сомнений сбежал, как тогда, когда дядя прикрыл его жизнь, дав кольцо, что откроет портал.

Но Диней уцепился Вирджилю в плечо и потряс, отвлекая от слов, этот план изначально рискованным был, каждый выбор ужасно непрост. Принц совсем не глупец и не спятивший трус, а наследник, ценивший родных, доберись до него сумасшедший юнец и конец наступил бы для них.

Принц смотрел в серый омут решительных глаз, мыслей ход затихал в голове, не сейчас, слишком рано себя проклинать, нужно было противиться тьме. Думать нечего, все, кто бесценен, в плену, пусть реликвию брат возвратит, может быть, и сработает план мудреца, но Вирджи́лю Орей навредит.

Оставался Диней, что обязан бежать, ведь не должен отдать свою жизнь. Принц кольцо протянул, что откроет портал и Динея домой возвратит. Благодарен наследник Динею за все, ведь лесник его названный брат. Благодарен ему за немыслимый миг, что Вирджи́лю был дан просто так. Благодарен за жизнь, что была нелегка, но с Динеем надежней юнцу, принц признался, как страшно его потерять, но их путь приближался к концу.

Голубой бриллиант в серебристых ветвях, в руки странника перстень попал, в свете солнца лесничий сумел разглядеть совершенный по виду металл. Как искусен творец, что кольцо сотворил, в нем союз мастерства с простотой. На ладони Диней драгоценность держал, восхищаясь ее красотой.

Принц готов оказаться у брата в руках и за пленников душу отдаст, но просил об одном, чтобы друг не забыл, что пришлось им двоим испытать. Попросил не оставить своих горожан и забрать из Эйле́на к себе, может быть у них был еще крохотный шанс не поддаться жестокой судьбе.

Взгляд Динея так тверд, словно смотрит насквозь, а улыбка бесстрашно цветет, неужели Вирджи́ль ожидает всерьез, что лесничий отсюда уйдет? Безоглядно Диней с ним пойдет до конца, но кольцо у Вирджи́ля забрал, если вдруг подвернется удачный момент, то лесничий откроет портал.

Глава 10

Принц Вирджи́ль и Диней не могли отступить, направляясь на встречу судьбе, ведь представился шанс разобраться со злом, что обрушил из мести Орей. Толпы стражников громко кричали вокруг, создавая для них коридор, а у каждого стража взведен арбалет, их болты показались копьем.

Безопасность превыше семейных интриг, воины ряд замыкали тесней, чтобы принц не посмел не сдержать своих чувств, ведь иначе погибнет Диней. Но лесничий и принц, безмятежно идя, словно дерзость в пылу обрели, ни намека на дрожь или ужас в глазах слуги тени найти не смогли.

Плотным тесным кольцом замыкая проход, шел за спинами черный отряд, показалось, что путников стража сожмет, пресекая отчаянный шаг. Но Вирджи́ль не подал даже малый намек, что душа обрывается вниз, его взгляд героически смотрит вперед, словно коршун над замком завис.

Как и принц, не посмел сомневаться Диней, сердце громко стучало в груди, но в его голове несмолкаемый счет: тридцать пять, тридцать шесть, сорок три. Каждый шаг приближал до желанных ворот, до плененных Ореем друзей, взгляд Динея уставился только вперед, в сердце жар, как в котле, закипел.

Но нельзя отрицать, что бессмысленный счет приближал и Вирджиля конец, следопыт руку об руку с братом идет, холод руки сковал, как свинец. Хоть на миг бы отсрочить жестокий удар, заморозить хоть пару минут, оставалось одно, лишь замедлить шаги, что к погибели принца ведут.

***

Удавалось взглянуть на вернувшийся мир, полный красок и дивных цветов, на гирляндах тепло распускались вьюны, небо словно лишилось оков. Горожане тайком провожали друзей, но не смели вослед голосить, ведь король бескорыстно поставил на кон свою жизнь, чтобы их защитить.

В этот раз не взыгрался бунтарский порыв, люди знали о скверной цене, осталось стоять и безмолвно смотреть, как король отдается судьбе. Так хотелось вмешаться в дозорный отряд, заступиться за юных друзей, как бы сильно не бились сердца в унисон, стать обузой народ не посмел.

Окружает друзей оглушающий лязг, будто хочет ослабить порыв, запугать их сердца, что отважно стучат, вызвать страхом отчаянный крик. Но чем дальше друзья продвигались вперед, тем отважнее души людей, горожане, оставив открытым окно, не пугались охотничьих стрел.

Но Вирджи́ль уловил, как тянулись вьюны, всюду слышен настойчивый стон, ведь цветы, оплетавшие стены жилищ, уничтожили древко болтов. Колдовская печать не смогла помешать волшебству пробираться вперед, звонкий треск как источник безумных надежд избавлял от колючих оков.

Свет надежды пылал, словно сотни огней, заряжая своей теплотой, всякий сдавленный треск, прозвучавший в пути, пробуждает в Вирджиле покой. Было просто представить себе наконец, чем закончится братьев вражда, будто стоит Вирджи́лю Орея позвать, тот за братом пойдет без труда.

Старший принц восседает на троне давно, ожидая желанных гостей, ведь хотелось сапфир наконец обрести, обменяв на бесценных друзей. Но Вирджи́ль проходил по владениям своим, пусть столица у брата в руках, ведь намерен с победой отсюда уйти, только с ней, а иначе никак.

Шелест листьев от стен, что обвиты плющом подбодрили тепло короля, белоснежный поток от фигурных колонн взгляд слепил, словно с ним говоря. Все пройдет, это лишь испытание сил, чтобы принц доказал свою мощь, ведь наследник взойдет на Эйле́нский престол, он принять королевство готов.

***

Принц с Динеем вошли в благороднейший зал, где Орей его трон осквернял, но увидел Вирджи́ль в братском взгляде азарт, узурпатор его ожидал.

Следопыт непокорного смог разглядеть, когда к принцу Орей подошел, сходство братьев казалось немного чудным, если знать, что Орей не родной. Нет во взгляде блестящих лазурных цветов, вместо моря густой шоколад. Загорелый лицом, ростом ниже слегка, но пошире плечами, чем брат. В темных прядях волос околдована ночь, словно бархат небесных тонов, на затылке приколоты шпилькой-стрелой, аккуратно спадая с висков.

Был доволен Орей, что Вирджи́ль подоспел, усомниться в братишке нельзя, но Вирджи́ль, не желая пустой болтовни, предложил по обмену себя. Но одно попросил: только слово сдержать, ведь несчастный коварства знаток, узурпатор решил, что меняться готов и разнесся по залу хлопок.

Конвоиры троих в тронный зал привели, замер в ужасе храбрый Диней: был Ленар обессилен волшебной стрелой, а Милада «в мотке из цепей». Но старик, что не мог на ногах устоять, повергал перепуганных в шок, ведь Маир никогда никому не вредил, почему с ним Орей так жесток?

Не раскрыв ни намека на давящий страх, потянулась у принца рука и за хрупкую жизнь старых верных друзей, их реликвия вновь отдана.

Вдруг Вирджи́ля с Динеем схватили стрелки, за спиной им запястья сдавив, узурпатор протяжно блаженно вздохнул, вновь на шею сапфир возвратив. Возмутился Вирджи́ль, ведь тот слово давал, а сейчас нарушал договор, но Орей подтвердил, что отпустит друзей, как взойдет на желанный престол.

Появление других неповинных людей, стало мощным ударом под дых. Нееужели друзья ожидали всерьез, что Орей не узнает о них? Неужели задуматься смели на миг, что наследник дозорных не знал? Неужели решили, что смогут пройти, не попавшись Орею в капкан?

Рассмеялся Орей, раскусив хитрецов, что оставил на самый конец, ведь он знает давно, как пытался народ возвратить его брату венец. Но Орей ожидал, что ему повезет показать, что он был неплохим, принц просил отступить свой дозорный отряд, не мешая геройствовать им.

Но когда на Орея напали у врат, это стало началом конца, если кто-то величию принца не рад, то не место им в этих краях.

Тело старца как будто лишилось души, мудреца несказанно трясло, он смотрел как его храбрецов, не щадя, побросали на мраморный пол. Ведь Маир за Вирджи́ля не спал по ночам, но не принц находился в беде, а народ, что бесстрашно проделывал шаг в темень стражи, что знала уже.

Но старик к эшафоту Динея подвел, что на подвиг старался пойти, это он ведь у принца сапфир умыкнул, чем поджог разрушения фитиль. Оставалось надеяться только на то, что Орей горожан не убьет, но отчаяния гул, как настойчивый стук, прокричал, что никто не спасет.

У Вирджи́ля сжимались сильней кулаки, на кону ведь не только друзья, а его же народ, угодивший в тиски, смотрит с ужасом смерти в глаза.

Для Вирджи́ля реликвия дома чиста, нет причины изъяны искать, ведь сапфир открывался Вирджи́лю всегда, принц не знал, что Орею сказать.

Щелкнул пальцами звонко упрямый Орей, стража пленных спустила на пол, на коленях заставив несчастных дрожать под нависшим над ними врагом. Лишь Вирджи́ль оставался стоять на ногах, ведь спектакль идет для него, принц пытался хоть как-то Орея сдержать, но бессилие хуже всего.

Узурпатор на брата пошел как тайфун, ужасал необузданный взгляд, но Диней пригрозил расквитаться сполна, если тронет Вирджи́ля чудак. Звонкий смех отбивался от мраморных стен, взгляд решительно бил, как кинжал, стражник грубо ударил Динея под дых, но Вирджи́ль перестать закричал.

Он бы бросился к ним, да подняться не смог, ведь наследника сжали тиски, заставляя смотреть, как Орей, не щадя, крепкой хваткой Динея душил. Показалось, лесник хочет нечто сказать, передать для Вирджиля сигнал, но наследник, с трудом наблюдая за ним, прекратить всей душой закричал.

Взгляд Орея пронзил лесника как клинок, а Диней задыхался в руках, в тот момент узурпатор с презрением спросил: - «Где же смелость, остался лишь страх?» Но уверенный взгляд устремился в него, прямо в душу Орея глядя, пусть Диней не сумел бы сейчас возразить, но стоял на своем как стена.

Принц решился на жутко отчаянный шаг, но лишь так, чтобы брата отвлечь, волшебством притянув небольшую лозу, что сумела дозорных рассечь. Но Орей отобрал у стрелка арбалет, ведь наследник сдержаться не смог, разлетелся по залу испуганный крик, когда братом был спущен курок. Болт пронесся, оставив глубокий порез, принц покрепче вцепился в плечо, кровь текла, будто рана посмертной рукой, растворяла его волшебство.

На секунду наследник утратил себя, осмотрев своих добрых друзей, он ведь знал, как опасно ему доверять, пусть и отдал, что просит Орей. Ничего не мешает Орею сейчас отомстить за падение ему, ведь наследник когда-то забрал его власть и желанную сердцем судьбу.

В этот миг, ослабев от осколка стрелы, осознал безвыходность Вирджи́ль, ведь сейчас на глазах у своих горожан, не спасет и мышиную жизнь. Ловит взгляд бунтарей, дядя ранен стрелой, страх Милады, избитый Маир, и Диней, что свернувшись лежит на полу, обессиленно стих перед ним.

Кровь по пальцам текла, проливаясь на пол, закружилась во всю голова, принц Вирджиль безнадежно опору схватил, постепенно теряя себя.

Но поймав такой гордый уверенный взгляд от Динея что тихо кивал, на Вирджи́ля обрушилась точно волна неких сил, что лесник поднимал. Он как будто ему говорил - «я с тобой, чтобы там не задумал Орей» и наследник из ножен достал свой кинжал, что Орею в лицо полетел.

Брат отбил, но приставил к Миладе клинок, а из раны скатилась слеза, но Ленар попросил пощадить ее жизнь, он расскажет, в чем тайна венца. Рядом старец вздохнул, будто зная секрет, говорил, нет природы трудней, раз Орей пожелал эту власть обрести, так пускай забирает скорей. Лишь сапфир поверни и защита снята, сможет принц перенять эту мощь и Орей сделал все, что сказали ему, но не то, что хотелось, далось.

Глава 11

Огромная сила сапфира проснулась, наследник, взглянув на разбитую душу, бессилен справляться с нахлынувшей бурей, ведь образ размытый в себе обнаружил.

Пылая, привиделось детство Орею. Он видел отца, что забрал его смело. Слова короля оказались правдивы: Орея ребенком еще приютили.

Он вспомнил отважные сильные руки, глаза, что смотрели на кроху в испуге. И волчьего воя напевные волны, призвавшие братьев планиду исполнить.

Припомнил о том, как семья обожала и в ужасе был от нависших страданий. Как мог узурпатор предать безрассудно того, кто найденыша любит безумно?

Он видел, как в сердце от злобы кромешно, мальчишку Вирджи́ля, что бегал с надеждой. Отцовскую смелость и дядину волю, охоту, прогулки и скачки по полю. Блестящие шпили, живые знамена, раскатистый смех, наполняющий город. Сливаясь каскадом прекрасных событий, несчастный подумал, что больше не быть им.

***

Сумев обуздать навалившийся пламень, Орей заострил на моментах внимание. Мельчайшие крохи из прошлого детства тепло согревали уставшее сердце.

Орей и Маир у пруда говорили и крошками уток цветастых кормили. Круги на воде, рябь зеркального мира и плещется звонко блестящая рыба.

Виржиль прибежал, навалившись играя, он только вернулся из сонного края. Принц ждал, что братишка его не узнает, когда он Орею глаза закрывает. Орей же, Вирджиля хватал как пушинку и долго кружил непоседу в обнимку, а после Вирджиля подбрасывал в воздух, его называя «мой маленький хвостик».

Вирджиль же рассказывал брату, играя, что видел в своем удивительном крае, всегда говорил, как хотел бы с Ореем отправиться вместе в далекие земли.

***

Орей ощутил в своем сердце тревогу, по дому скучая, утратив дорогу. То место, где было поистине ясно, где мальчик не знал о грядущем несчастье. Хотелось навеки остаться в том мире, где он был так счастлив понянчить Вирджиля. Услышать отца, что учил его чести, и дядю, что звал поиграть с ними вместе.

Идиллию рушил безудержный рокот, немые попытки и вздох одинокий. Ведь каждый пытался сдружиться с Ореем, но в юноше ненависть жуткая зрела.

***

Раскатистый гомон растекся по замку, Вирджилю повсюду дарили подарки. Со старшим Вирджиль разделял свою радость, братишка стал принцем, оленем промчавшись.

Орей был с Вирджилем в счастливое время, так рад, что братишке дано просветление, но все же грустил, что волшебная сила, увы, не наполнила жизнь его мира.

Под вечер, когда непоседы смеялись, родня сыновьям подарила подарок, два дивных кинжала сплетенные вместе, как символ любви и тепла в королевстве. Вирджиль и Орей, взяв себе по кинжалу, глядели на блеск зачарованной стали, узоры на их рукоятках сплетались, в прекрасных оленей легко превращаясь.

Чем больше Орей любовался на символ, тем меньше вокруг себя радости видел. Жестокий олень, несчастливая участь, Орей потерялся в задумчивых кущах. Что сделал не так? В чем олень сомневался? Что сделать? Как быть, чтобы честно сражаться?

Орей онемел, убежав от надзора с собой забирая терзавшее горе. Лес принял мальчишку в земные объятья, так просто и славно здесь было скрываться.

Но вскоре старушка его повстречала, она уловила Орея печали. Слегка улыбнувшись, мальчишку взбодрила, дав ягод лесных из набитой корзины. Так-то Орей не заметил подвоха, но чувствовать принц себя начал неплохо. А именно в ягодах некая сила была той искрой, что огонь распалила.

Безумный парад и разбитое сердце, оставили принца скитальцем навечно. Магический дар выбрал младшего брата, оставив Орею глубокую рану.

Наследник пытался закрыться руками, но память корить без конца продолжала, «багаж», что скопился за долгие годы, вываливать стала на принца бессчетно.

***

Украшенный садик и дрема Вирджи́ля, Орей наблюдал за дыханием бессильно, но мыслей раскатистый гомон и скрежет по сердцу несчастного юношу режет. Брат спит под тягучие звонкие трели, себе заграбастав желания и цели. Забрал у Орея величие трона, всего лишь за дар волшебства родового.

Орей не сводил своих глаз от мальчишки, желая отнять его магию жизни, заставить Вирджи́ля прочувствовать рьяно, как сердце трепещет от ноющей раны. Случайно нацелить стрелу на оленя, когда пронесется наследник по землям, случайно попасть в его тощую шею, заставить страдать всей душой, как Орею.

Наследник верхом с арбалетом метался, стреляя во всех, кто ему попадался, опавшие листья, стволы и лягушки, принц злился и злился, затянутый в пустошь. Когда-нибудь стрелы настигнут Вирджиля, и будет он вечно в объятиях могилы.

И снова Вирджиль, его маленький хвостик, все мечется, сжавши намокшую простынь. Припомнил Орей новый пламень из детства, Вирджиль заболел, брату грустно и пресно. Орей постоянно сидел у кровати, его веселя, клав компрессом повязки. Родные хотели дать мальчику отдых, но старший цеплялся на ткани подола. Как мог здесь оставить горящего брата, не спиться ему, пока младший страдает.

Тревога все глубже в Орея вгрызалась, нещадно, с душой потроша его память, Вирджиль, что пугался заглядывать в воду, Эйленские флаги замызганы кровью. На ветре качался разорванный символ, оленя кровавый порез половинил. Вирджиля разбитые где-то коленки и черный дозор, что обламывал метки. Смешались моменты в гремучую кучу, Орея жестоко терзая и муча.

Все глубже и глубже удавка сдавила, что брата жестоко на землю стащила. Руками увы не закроешь обзора той мерзости, что разливалась как море. Кричащие ночи и черные плети, блестящие латы, дозорные сети, зачем так жестоко, поверить нет силы, осколки былого Орея пронзили.

***

Орей возвращался к Эйле́ну когда-то и бабушку встретил в плаще жутковатом, провизию дал, накормить пожелавший, но бабушка помощь просила, уставши.

Отправившись следом в заброшенный домик, увешанный в странных предметах особых, разведал в беседе о силах немалых, искусства старушки сильней не встречал он.

Старуха Бенита колдуньей являлась, Орею сердечно помочь постаралась, наследник обиды выплескивал яро, издергав всю душу, что гневом пылала. Хотелось уйти от предательства мира, не чувствовать больше, изгнать, что душило. Поверить, что можно исправить былое, принять свою ношу, как нечто родное. Однако, чем больше Орея терзало, тем глубже наследника злоба сжирала.

Бенита, однако, ничуть не дивилась, а слушала все, что в Орее творилось. Вздыхала в молчании и громко ругала предателей гостя за гнев и терзания.

Волшебный отвар, что горчил и калечил, Орея нещадно обжег, изувечив, старушка же, гладила гостя, мурлыча, что горечь отвара бывает различной. В душе у Орея дремучая бездна, сейчас отдохнуть ему будет полезно.

Колдунья Орея с теплом накормила и отдыхом принцу восполнила силы. Три дня пролетело в немыслимой дреме, Орей, словно вытряс тревоги о доме.

Понять невозможно, как время тянулось и сколько наследник живет у колдуньи, он помнил, как в ярости, стрелы метая, пытался забрать мастерство за страдание. Смотрел за старушкой, что руны чертила, колдунья была без магической силы. Вся магия скрыта в особенных знаках, он видел, как много отшельница знала.

Но все же отвар был немыслимо горьким, огнем обжигал непокорного горло. С терпеньем Орей продолжал пить настои, в себя заливая пожары, как море.

Старушка согласна помочь ему в деле, однако условие было к Орею: с Бенитой придется остаться надолго, помощником став в колдовстве ее тонком. Детей у нее никогда не бывало, но, встретив Орея, душа запылала, колдунья увидела хитрое нечто, ведь проще юнцу потерять человечность.

Условия принял Орей без сомнений, Бенита его обучала с терпением. Усердно юнец принимал все удары, стремившись достичь колдовского признания.

Тот первый узор принцу врезался в память, кривой и небрежный, но все немалый. Орей словно выжег все руны на сердце, что станут оплотом отравленной мести.

Бенита продолжила слушать Орея, в себя принимая немыслимость скверны, но с каждым рассказом мальчишке полегче признать, что та жизнь исчерпалась навечно.

***

Припомнил Орей их особые встречи, с Бенитой хотелось болтать бесконечно. Он вспомнил, как много выплескивал грязи, что в сердце плодилась безумной заразой. Как много ломал и крушил в разговоре о мерзком предательстве, правящем дома. О том, как мечтал расквитаться за ревность. Те шрамы остались с Орем навечно.

И вот наконец, выпив кружку настоя, не очень решаясь, о горечи помня, Орей отшатнулся, заметив иное, ведь тело окутало теплым покоем. Отвар для мальчишки становится сладок, заполнилась бездна, нет больше страданий.

Но все же Бенита - особенный путник, что встретился в нужную принцу минуту. И даже сейчас, избавляясь от яда, он помнил Бениту как сердца награду.

Старушка спасла потеряшку из бездны, дав цель, и шагала к финалу их мести. Поняв, что колдунья взяла его горечь, наполнив идеей величия трона, Орей все равно к ней испытывал нечто, что было похоже на теплую нежность.

Как странно, он должен бы, гневом пылая, колдунью казнить всем врагам в назидание, ведь эта старуха - причина несчастий, она душу принца наполнила властью. Сумела внушить, что обязан исполнить, его убедила, что юноша монстр. Но все же Орей не испытывал гнева, как будто Бенита - его королева. Возможно, он видел такую же душу, что некто когда-то жестоко разрушил, поэтому видно, он преданно служит, стараясь спасти ее сердце от стужи.

***

К колдунье спешил ученик из Эйле́на, со временем магия принца окрепла. Наследник полезное смог обнаружить и тайные руны очерчивал лучше. Колдунья раскрыла волшебные силы, на стрелы наследник истратил чернила.

Бенита поведала много заветов, разбойники стали являться к Орею. И с каждой поездкой наследник, мужая, все больше в себя колдовства принимает.

А дома приходится чувствовать сердцем, что в этой сталице Орею не место, но он был намерен отыгрывать страстно ту роль, что была обязательной частью.

Но все же в Эйле́не Орею повсюду встречались соседи, добрейшие люди. Но принц не заметил того, что случалось, когда он случайно кого-то встречает.

Старушка, что грушу дала для Вирджи́ля, наследника чем-то слегка отравила, а кто-то подножку поставил Орею, тем самым Вирджи́ля толкая на землю. Тогда, одержимый магической силой, Орей не заметил, как странно все было, но люди, кто принцу в пути помогает, направили силы на младшего брата.

Картина была ужасающе скверной, ведь всюду прислужники в черных одеждах, возможно, Бенита направила помощь, решив не оставить его одиноким.

***

Однажды Орей возвратился к старушке, она сообщила, что время настало, наследник готов для последнего дела, ведь завтра их души пройдут посвящение. Совершится обряд у Бениты с Ореем, навеки связав души двух поколений. Орей для колдуньи талантливый малый, наследник готов применять, что узнал он.

Так странно увидеть другими глазами, как сильно Орей истощился от раны. Как будто любуешься миром сквозь копоть, что тенью старается душу наполнить. Как мог позабыть те объятия мамы, что бремя сомнений снимали руками? Как сердце отца несчастливого грело, когда от отчаяния сердце болело? Забыть о Маире и стражниках замка, о людях, носивших варение из яблок. Как шаль укрывала наследника дома, но мальчик забыл обо всем за корону.

Обряд был поистине значимым делом, Орей себя отдал Бените всецело. Обвитые руки волшебным канатом, горящие взгляды, магический камень. Орей исцелялся и сделался крепче, навеки утратив свою человечность. Совсем не заметил, как просто поддался на почесть желанной, но мучившей власти.

Но все же к колдунье тепло оставалось, что маленькой искрой по сердцу каталось. Как будто Бенита та самая сила, что держит его на плаву в этом мире.

***

«Магической» свиты Орея все больше, кому доверялись волшебные стрелы, наследник давал указания дозору, быстрей достигая намеченной цели. Колдунья исполнила все обещания, забрав у правителей трон для Орея, но принц одержим был своими мечтами, что напрочь забросил раздумья об этом.

Когда ученик возвращался до дома, колдунью поехать позвал за собою. Бенита отправиться с ним отказалась, но снова дождаться его обещала. Орей, попрощавшись, поехал к Эйле́ну, еще раз обдумав великие цели, уверен, все будет, как он пожелает, вообще не завиден удел у упрямых.

Орей погружался все глубже и глубже, он видел, как планы его воплощались, жизнь брата чуть было стрелой не разрушил, но страшно подумать, что было бы дальше. Мотало Лоте́ра как в бешеном вихре, а память была раскаленным металлом, за власть и корону Орей обезумел и дел натворил, что уже не исправить.

Родные бесследно из дома пропали, а он не испытывал сердцем печали, как просто сломался под натиском власти, как много разрушил и создал несчастий.

Измученный дядя, истерзанный город, обрывки гирлянд, пыл дорог, жуткий холод. Полночные крики от скверного яда, несчастные люди сгорали от раны. Дозоры и стрелы, охотничьи кони, раскатистый свит, чернота балахонов. Несчастье Орей подарил королевству, а раньше мечтал быть правителем с честью.

Но ранили сердце сильнее кинжала пустые глазницы, смотрящие жадно. Исчез лазурит в основании впалом, Вирджиля лицо стало мраморным камнем. Орей в онемении смотрел на Вирджиля, но мрак, издеваясь, его обессилел, сжимая Орея тугими цепями, смотреть заставлял, как Вирджиля не стало.

Он видел жестокость и злобу на брата, что жалко сочилась из сердца наружу. Вдруг, вспышкой сапфир осветил стены зала, наследник от ран исцелил свою душу.

Глава 12 (финал)

Благородный кристалл, запылав волшебством, спас не только Орея от зла, но и светом несчастный Эйле́н пробудив, не оставил его колдовства. Не осталось следов зачарованных рун, обратилось могущество в прах, и охотники принца стоят, замерев, с необычным свечением в глазах. Пробужденный сапфир усмирил колдовство, очищая людские сердца и, свободу вернув, дал надежду на жизнь, что у пленных была отнята.

Пробудился Орей от заблудшего сна, на себя по-иному взглянув, королевство уже не окутывал страх, был народ абсолютно здоров.

Легкость мыслей сапфир заменил на тоску, сердца ритм перевелся на бег, связь с Бенитой разрушил волшебный поток, снова в сердце Орей - человек.

Тяжкой ноша была на массивных плечах, что тащила Орея к земле, принц стянул неподъемный семейный балласт, ненавистно сжимая в руке. Осознав, его душу рвало на куски, но Вирджи́ль прикоснулся к плечу, миг назад он готов был отдаться судьбе, а сейчас помогает юнцу. Принц не знал, был ли помощью маленький жест, не хотелось Орея задеть, тот, вздохнув, не смахнул руку брата с плеча, но внутри стало все холодеть.

Слов не нужно, Вирджи́ль приближался к нему, нерешительный делая шаг, старший брат ощутил, как сжималось плечо, будто пальцы Вирджи́ля горят.

Взгляд Орея наполнился ярким огнем, что давно позабыто душой. Тот на брата глядел взглядом, полным тепла, был готов возвратить ему трон. Но Вирджи́ль посмотрел в омут пасмурных глаз и, коснувшись холодной руки, прошептал, что не трон ему нужен сейчас, а Орей, принц вернулся за ним.

В замешательстве брат на Вирджи́ля глядел, цвет с лица безнадежно исчез, ведь Орей миг назад его друга душил и Миладе оставил порез. Не считая того, что Орей натворил с их родней и с душой горожан, но любовью Вирджи́ль расплатился за дрожь, будто зла на него не держал.

Невозможно простить колдовство как пустяк, столько злобы добром не стереть, сомневался Орей, что ему повезло, ожидая ужасную смерть.

Старший брат протянул синей магии груз, не решаясь и слова сказать, ведь сейчас утопал в жерле скомканных чувств, что стремились его растерзать. Он взглянул на сидящую кучку людей, что недавно цепями обвил, им уже помогал исцеленный отряд, что болты с колдовством разломил.

Был цепями усеян изысканный пол, но их лязг больше страх не внушал, золотистым огнем молодые вьюны оплели ненавистный металл.

Задыхался Орей от нахлынувших чувств, так непросто исход осознать, узурпатор вздохнул, у Вирджи́ля спросив: «Жаждет принц ли его растерзать?» Ведь Орей убежден, брат прошел через мрак, верно ненависть душу грызет. Чтобы принц не решил, чем бы ни был их шаг, а мерзавец Вирджи́ля поймет.

Сердце с треском рвалось лишь от мысли одной, все сильнее терзая нутро, что забыл как с рождением Вирджи́ля Орей был так счастлив понянчить его. Но все больше и больше счастливых минут превращались в безудержный гнет, ведь Орей был законным ребенком Лоте́р, но лишь миг и наследник был стерт.

Опустился Лоте́р на холодный уступ, где стоял их безжизненный трон, шестилетний Вирджи́ль хохотал в голове, ведь Орей поиграть с ним пришел. Их рисунок, где линий кривая мазня, беготня по цветущим лугам, вдруг из левого глаза скатилась слеза, затрещал мир Орея по швам.

Принц не мог осознать, что сломалось внутри и так сильно тревожило гнев, ведь припомнив себя, он бы радость носил, но скрывал свою горечь от всех. В тот момент словно нечто сломалось внутри, что нельзя без труда объяснить, ведь сейчас его сердце рвалось на куски, старший брат ведь не мог таким быть.

Лишь сейчас были порваны нити судьбы, что скрепляли Орея со злом, связь с Бенитой лишила Орея души, но сапфиром огонь возвращен.

Оба брата сидели, уставившись в пол, но Вирджи́ль усмехнулся слегка, ведь он помнил, что юноша был не таким, его вера осталась крепка.

***

Но, опомнясь, Вирджи́ль посмотрел на друзей, что уселись на мраморный пол, принц Миладу обнял, исцеляя от ран, прошептав ей, что морок ушел. А Динея погладил по шее рукой, исцеляя следы синяков, и на миг онемел, возвращаясь назад, брат его задушить был готов. Но, встряхнув головой, убедиться сумел, что Диней снова мог говорить, предстояло немало событий принять, чтобы их, как кошмары забыть.

Но Вирджи́ль, отдавая сапфир мудрецу, что следил за итогом их дел, не заметил восторга в глазах старика, как сапфир властью тьмы завладел.

Мудрецу помогал исцеленный король, что с взволнованным видом стоял. Может, думал о том, был ли это конец или ждать нужно скрытый удар?

Старец молча внимал, как прекрасен сапфир, что хранился Лоте́ром в роду, ведь мудрец такой мощи кристалла не ждал, но был горд видеть дар самому.

Горожане спаслись, спасся принц и Диней, и Милада по виду храбра, даже камень, что был их источником сил, как и прежде, спасет от зла.

Был Маир поражен точно множеством стрел, ведь сапфир непомерно силен, но Вирджи́ля сейчас волновал лишь Орей, что на муки души обречен.

***

Младший сел перед ним, крепко за руку взяв, и сказал, что всю жизнь тосковал, ведь не знал, в чем причина разорванных чувств, чем же брата Вирджи́ль раздражал? Никогда даже мысли не мог допустить, что Орей - жуткий монстр Лоте́р. Он готов был на все, чтобы друга вернуть, в этот миг старший брат поседел.

Брату принц положил на ладонь шоколад, тайный странник заглядывал в дом, наконец-то он снова мальчишкам прислал свой подарок от сказочных гор. Растерялся Орей, сжав таинственный дар, что так долго к наследникам шел, старший принц запах свертка так жадно вдыхал, будто значимей нет ничего.

Но до дрожи Орей душу принца довел, дав Вирджилю особенный дар. Он, погладив юнца по спине с теплотой, снова хвостиком брата назвал.

Принц в объятия Орея тепло заключил, брат вцепился в Вирджи́ля как в трос, будто тот не давал ему в пропасть упасть, только к свету несчастного нес.

Даже дядя Ленар что присел на уступ, виноватым себя ощутил. Повернувшись к племяннику, дядя вздохнул и прощения его попросил. За предательский страх, за ужасную ложь, за непонятость юной души. Может быть, отнесись он к Орею с добром, то племянник остался бы жив. Может быть, принимая Орея тоску с его злобой и гневом как есть, он сумел бы Орея спасти от оков, не позволив ему очерстветь.

Дядя вспомнил, как часто за старшим следил, видя в нем как уходит добро, но Орей говорил, что теперь понимал, как сражалась родня за него. Несмотря на наследника в доме Лоте́р, был Орей окружен добротой, но внутри его сердца разверзся вулкан, что нанес непомерный урон. Это он должен вечно прощения просить, что заставил страдать их семью, но Ленар, потрепал по его голове и, прощая, в глаза заглянул.

И семья обнялась в первый раз без тревог, ведь прощен был Орей за грехи, старший сын приструнил свой изменчивый нрав, жаждой власти ведь был одержим.

Но послышался тихий настойчивый треск, словно звонко трещит скорлупа, обернулись друзья на стрекочущий звук и застыли, вглядевшись туда. Раскололись скульптуры пропавшей родни, что стояли всегда у дверей, и осыпались, словно раскрошенный мел, возвращая живых королей.

Белый мрамор все взгляды к себе приковал, сердца трепет лился в унисон, оставалось желать, чтобы скверный обман не ворвался в израненный дом.

Вид супругов совсем на себя не похож, оба были ужасно бледны, пряди темных волос растрепались совсем, выбиваясь из пышной копны. Королевский наряд у обоих ночной, словно выкрали прямо во сне, дрожь в руках, безразличие в туманных глазах и столетний валун на спине.

Попытался король с постамента шагнуть, но ослабленным рухнул на пол, подоспевший Ленар смог Лероя поймать, ощущая, что старший живой. Оба брата смотрели друг другу в глаза, принимая реальность опять. Наконец-то Ленар после всех неудач, вновь Лероя сумел отыскать. Перепуганный брат крепко обнял его, а Лерой удрученно стоял, говорить у него вовсе не было сил, только взгляд беспокойно сиял.

Столько лет он стоял, точно мраморный столб, каждый день провожал у дверей, а Ленар отыскать его душу не смог, сердце билось как раненый зверь.

Но Лерой будто мыслей борьбу прочитал и, ему улыбнувшись слегка, прошептал, что несчастье не властно над ним, нет причин больше ранить себя. Так и замер Ленар, слыша голос родной, но не знал, что ему говорить. Этот миг стал похож на росток волшебства, что скрепил между братьями нить.

Королеве помог опуститься Вирджи́ль, что бежал к ним, не помня себя. Принц обоих в объятиях так крепко сдавил, что, казалось, не смел отпускать.

В ослабевших родных словно крепости нет, их объятья как ветер легки, показалось, что вовсе не смогут стоять без поддержки надежной руки.

***

Приходили Лерой и Диана в себя, постаменты покинув свои, но припомнить всего, что случилось тогда, как не бились, увы, не смогли. Но семейный сапфир несравнимо силен, ведь сумел пробудить ото сна, и разрушить магический мраморный столб, проникая в людские сердца.

Принц Орей не посмел посмотреть им в глаза, когда брат и Ленар отошли, лишь украдкой бросал на родителей взгляд, что из каменных пут спасены. Наблюдал, как Вирджи́ль их в охапку схватил, взгляд Ленара, что брата нашел, но Орею казалось, что не было сил снова стать этим людям семьей. Он чужак, что изранил невинных людей, права нет вновь желать их тепла, старший сын, бросив взгляд на счастливый конец, с грустью двинулся к задним дверям.

Но, как в детстве, Орей ощутил огонек, младший брат его за руку взял и, задорно смеясь за собой волоча, вдруг услышал, как брат застонал. Ученик не посмел даже слова сказать, но родные шагнули к нему, он увидел их руки и солнечный взгляд, что послужат цепями ему. Руку выдернув, принц на колени упал и сказал, что виновен во всем. Это он беспощадно Эйле́н подчинял, это он превратил их в ничто.

Но родня окружила его на полу, ведь готовы ребенка простить, они сделают все, чтобы принцу помочь доброту в свое сердце пустить. Ведь сапфир показал оскверняющий яд, что Орея терзал от души, будь наследник здоров, то ему не пришлось превратиться в рассадник чумы. Как бы сильно Орей не терзался сейчас, но родня никогда не предаст, он достоин еще раз подняться с колен, сын получит от них этот шанс.

Вид родителей был неустойчив и слаб, голос вялый, во взгляде туман, старший сын видел как постарался отец стать таким же, каким его знал. Гордость, пыл и в глазах неуемный азарт, его мудрость и сердца тепло, но сейчас королю не давалось совсем походить на себя самого.

Старший сын для себя выбрал страшную месть, заставляя всем сердцем страдать - «Посмотри!» - Говорил он себе про себя. - «Что ты сделал с родными за власть!».

Но семья продолжала тянуться к нему, улыбаясь, насколько могла, и прижала наследного принца к себе, видя как заструилась вода.

Плен объятий похож на счастливый комок, словно не было жутких потерь, словно некто нашел этот ржавый замок и открыл для наследника дверь. Не решаясь, Орей посмотрел на порог, что радушно его подзывал, старший сын, сомневаясь, зашел в эту дверь, где был мир, о котором мечтал.

***

Горожане спаслись от причуд колдовства, стало снова в Эйле́не светло, но Орей, обвиняя в несчастье себя, обессилел, приняв это зло. Он все чаще ходил навещать мудреца и прощения Милады просил, на коленях на площади днями стоял в наказанье за все, что свершил.

Его сжатую тень обливали водой и топтались ногами по ней, закопали в камнях и плевали, смеясь, но Орея никто не задел. Даже плеть, что была у кого то в руках, обрушалась на черный комок, до Орея ушей только свист долетал, а удар приходился у ног.

Тень кривилась, как будто отдельно жила, ведь изгой неподвижно стоял, он готов ощутить ярость этих людей, принял с честью бы каждый удар.

Каждый раз, когда кто-то должок отдавал, сердце принца от страха тряслось, не за то, что его кто-то мог покарать, а за то, кем ему быть пришлось.

Но чем больше подходит к нему смельчаков, что хотели за мрак отомстить, все острей понимал, как при каждом из них принц в отчаянном страхе дрожит. Все сжималось внутри в содрогавшийся ком, сердце в ужасе птицей рвалось, принц все ждал тот безумно жестокий прием, что порвет его кожу насквозь. Долго ждал, что поверил в отчаянный страх, на себе примеряя урон, каждый миг раскален до красна как металл, вырывавший лишь ужаса стон.

Горожане не стали Орею вредить по прошествии множества дней. Этот жест будто месть за испытанный страх и прощение за участь людей.

Но он видел, как люди выходят к нему, пусть и робко, но к свету идут, после стольких причин ненавидеть его, городок выбрал новый маршрут. Да, конечно, не сразу покончить смогли с нависающей тенью и мглой, но народ, выходя из цветущих домов, вновь увидел, что город живой.

Но опора к Орею являлась всегда, младший брат каждый день приходил, но Вирджи́ль не просил подниматься со дня, ведь за выбор его не корил. Его Хвостик часами стоял за спиной и расчесывал пряди волос, а Орей, вынимая тайком шоколад, ощущал благодарную дрожь. Болтовня и от свертка родной аромат улыбнутся давали на миг, но Орей не позволил себе забывать бремя, что самолично воздвиг.

Но совсем замирал, когда воду несли или лоб вытирали платком, подносили еду и подушки для ног, укрывали от ветра плащом. Принц почувствовал много людской доброты, но скрывал ручейки своих слез, ведь теперь лишь он смог до конца осознать, что с Эйле́ном отправиться врозь.

Понимая, как сильно встревожил народ, принц не смел оставаться Лоте́р и неслышно ушел, покидая свой дом, всем казалось тогда, насовсем.

За Ореем ушел и дозорный отряд, что по-прежнему верен ему, в их сердцах уже нет колдовского огня, но дозору был нужен маршрут. Эти люди давно никому не нужны, но Орею опорой служив, осознали, что можно сначала начать свою новую мирную жизнь.

Принял стражу Орей, как сердечных друзей, что всегда принимали его, и теперь дикари, защищая дома, продолжают бороться со злом.

***

Возвратился наследник к старушке опять, ведь утратил магический дар, продолжать ее род не под силу ему, ведь себя в колдовстве потерял. Но увидев, совсем не поверил глазам, ведь Бенита была молодой, их волшебная связь оказалась прочна, сила света спасла и ее.

Через прочную нить просочилась волна, избавляя колдунью от сил, и Бенита как раньше была молода, ведь сапфир волшебство возвратил.

Взбудоражен от силы кристалла Орей, ведь такого уж точно не ждал, но с Бенитой остался, влюбиться сумел, да и в жены волшебницу взял. Он простил, дав Бените иную судьбу, ведь свой шанс от родных заслужил. Больше души не служат ужасному злу, их сердца стали биться за жизнь.

Наблюдая, как их «королевство» в лесах оживает, вставая с колен, вдруг Орей уловил, как светился он сам, видя счастье спасенных людей. Дикари и бандиты утратили мир но смогли его вновь обрести. Обнимая Бениту, Орей говорил, что готов свет пропащим нести.

***

Коронация принца в Эйле́не грядет, принц Вирджи́ль вскоре сядет на трон, королевский сапфир вспыхнул точно звезда, ведь Вирджи́ля признал королем. Королевство проснулось, вдыхая сполна свежий ветер и запах цветов, колдовской беспредел не тревожит Эйле́н, город с ним попрощаться готов.

Наконец-то наследник взошел на престол, городок прославлял короля, а Милада по левую руку его, ведь законной супругой была. После прожитых дней в осажденной стране, ее щеки румянец залил, а улыбка была лучезарно светла, каждый миг, словно маленький мир.

Королевский парад пару дней бушевал, праздник точно безумный салют, горожане задорно зовут короля и веселые песни поют. Следопыт, очарованный танцем друзей, становился поистине горд, ради них он пошел бы страшную смерть, но идет вместе с ними вперед.

А девчушка, что встретилась в мутном окне, отыскала Динея опять и спросила его, «возвратился ли мир?», потянувшись Динея обнять. Голубые глаза, как скопление звезд устремились Динею в лицо: - Да, Модейзи! - ответил лесник не спеша, взяв девчушку к себе на плечо.

Даже мудрый Маир стал так весел и горд, будто в нем пробудился юнец, он готов без труда даже горы свернуть, ведь сумела семья уцелеть. Он отплясывал так, что дивился народ, будто старость всего лишь игра, а в душе у него полыхает огонь, как горящая в небе звезда.

Для Маира был важен прощания момент, ведь Орей с ним проститься пришел, принц признал, как Маира безмерно ценил за любовь и заботу о нем. Не решился старик сделать маленький шаг, ведь себя за жестокость корил, но Орей так безумно Маира обнял, что мудрец ощутил его пыл. Обещал сохранить его мудрость и стать и помочь своим людям в пути, а Маир подарил ему свой бриллиант, что у принца висит на груди.

Принял дружбу с Ореем и храбрый лесник, с ним увидясь один на один, старший принц на коленях упрямо стоял и прощения Динея просил. Но лесник попытался Орея поднять, тот стоял, словно каменный столб, ведь проснувшись от зла, смог душой осознать, как лесничий горел за него.

Да, он понял, что все ради брата велось, но Орей помнил тот аромат, у Динея возможностей было полно расквитаться с безумцем за яд. Но лесник захотел дать несчастному шанс, что напомнит Орею про дом, но, поддавшись огню, принц Динея душил, что забыть не под силу ему.

Но лесник с пониманием отнесся к словам, ведь Орей обессилел за власть и, когда он ушел, то Диней, как тогда, протянул ему сверток смеясь. Наконец-то наследник платок развернул и увидел пушистый пирог, этот запах останется с ним навсегда, вместе с дружбой в душе закуток.

***

Следопыт в королевстве почет получил, став одним из особых друзей, ведь реликвия дома спасла ему жизнь, и Диней стал одним из Лоте́р. Принц Вирджи́ль захотел заключить договор, коронован был юный Диней, он был назван правителем дальних краев, полных дивных лесов и полей.

Золотая корона венчала копну, на короне оленьи рога, изумрудные камни сияли во лбу и накидка под стать лесника. Даже уши оленьи блестят у рогов, сталью в ножках сияет клинок, леснику подходил королевский наряд, в нем искрился лесной огонек.

Согласился «монарх» на бессрочный союз с королем необычной страны, крепко руки пожав, был скреплен договор, рассмеялись друзья от души.

Но Диней оставаться в Эйле́не не мог, где-то там тосковал его лес, был обязан лесничий вернуться домой, но ему не забыть этих мест.

***

У портала стояли Вирджи́ль и Диней в пробужденном от гнета лесу, а расстаться друзьям не хотелось совсем, ведь Диней стал родным королю. Но Вирджи́лю отличная мысль пришла, чтобы друг смог Эйле́н навещать, подарил ему перстень в награду за жизнь, обещая его ожидать.

Разгорелся портал, вспыхнул синим огнем, ноги будто к земле приросли, медлил юный Диней, обернувшись вокруг, принимая волненье листвы. Так недолго в Эйле́не лесничий провел, но так много рвалось изнутри, на Вирджи́ля взглянув, он к нему подошел и в объятия тепло заключил.

Показалось, что рвется наружу слеза, что лесничий решил удержать, и шагнул в полыхающий синий портал, возвращая мгновения вспять. Друг стоял, улыбаясь Динею вослед и, прощаясь, руками махал. Синий блеск лесника как огонь окружил, отпуская магический край. Закрывался неспешно волшебный портал, на Вирджи́ля лесничий глядел и в последний момент перед на дыбах показался прекрасный олень.

***

Путешественник вскоре вернулся домой, став, как прежде, простым лесником. Грело душу ему, что Вирджи́ля нашел и помог ему стать королем.

На крыльце, кружкой чая ладони согрев, он сидел у родного дворца, пусть тот был небольшим, но его потолок «расписали» оленьи рога. Нити ярких полос точно реки слились, возвращая в ту летнюю ночь, когда встречу судьбы заверяла луна, серебрясь на изгибах стволов.

Вспоминая свое приключение в Мир, усмехался счастливый Диней, рядом с ним у крыльца из большого пенька появился особенный зверь. Пыжик, словно смеясь, на Динея глядел как калачик свернувшись на мхе, а с другого конца, возвышался как царь с гордо поднятым взглядом олень.

Мудро правил Диней, во владениях своих, но страну охранял не мечом, ведь, приняв непростую монаршую суть, он всем сердцем болел за свой дом.

Но Эйле́н не забыт, нити прочно сплелись, не удастся ничем разорвать, а Вирджи́ль и Диней продолжают дружить, их союз невозможно сломать.

***

— «Так, правда, все было?» — воскликнул мальчишка.

— «Конечно!» — Вирджи́ль отвечает сынишке. — «То время раздора запомнили люди, ведь сколько тогда спасено было судеб. Твой дядя нашел свое счастье вне замка, что стало для нас самым лучшим подарком. А дядя Диней скоро будет в Эйле́не, ведь жаждет увидеть тебя поскорее».

Мальчишка взял в руки любимую книгу и спрятал ее под подушкой смешливо. Теплее укутал себя в одеяло, скорее бы, дядю увидеть желая. Вирджи́ль подошел затушить канделябр, взглянув на портрет, что был создан Миладой. Любимый рисунок Вирджи́ля с Динеем, а рядом резная фигурка оленя.

Портрет и олень у наследника с детства, ведь мальчик собой осветил королевство. Сынишка с восторгом смотрел на Динея, смотрел на отца, чье лицо молодеет. Смотрел на Орея на книжном портрете и верил в него, зная дядю в расцвете. Мечтал стать таким же, как близкие люди, сумев исцелить сотни раненых судеб.

А крошка олень его давний хранитель, с ним многим наследник любил поделиться. Доверить мечты, мимолетные страхи, доверить победы и мелкие крахи. Олень на дыбах прогонял неудачи, надежду давая, что лучшее дальше.

Сжимая в ручонках резного оленя, наследник зевнул, подпустив сновидение, но все же, задумался маленький пыжик, как сильно зависит судьба от Всевышних. А вдруг он заснув, не заменит ладони коварной беды, что вонзит свои корни. А вдруг он не сможет противиться силе, что дядю Орея свободы лишили?

Но рядом всегда были близкие люди, нет места тревоге и сломанным судьбам. Никто и ничто не способно быть властным над маленьким принцем, окутанным счастьем.

Наследник желал еще больше историй, ведь так обожал эти сказки о доме. Вирджи́ль обещал, что расскажет позднее, лишь доброго сна пожелав для Динея.

«Конец»