Армия - позади... Впереди - вся жизнь!

Глава 1

***

Мне снова снится грустная страна,

В которой только хмарь и вороньё.

Там, словно проржавевшее копьё,

Торчит без сучьев старая сосна.

Болотный дым – предвестник всех простуд –

Опять ползёт змеёй за воротник.

Опять в глухой ночи, как тонкий прут,

Сломался в воздухе звериный крик.

Прошёл уж май, июнь, за ним – июль,

Вокруг меня уже не те поля.

Но снится до сих пор ночной патруль…

И вспоротые кем-то кабеля.

Август 1987 года

Глава 2

***

Старый тополь грустно крестит паству

Голой кроной. Нет светлей печали!..

Здравствуй, проржавевший поезд, здравствуй,

Мы тебя два трудных года ждали.

Все свои патроны расстреляли

И своё отползали на брюхе.

Как же мы тебя, дружище, ждали…

Ты – наш сплав веселья, злости, муки.

Скоро застучат твои колёса,

Я забуду всё, что было с нами…

Лишь апрель архангельский без спросу

Тихо плачет снежными слезами.

август 1987 года

Глава 3

У-ой

Седые космы хмурого дождя

Закрыли стёкла старых окон.

В моей каморке с ржавого гвоздя

Свисает непогоды локон.

Осенний старец – терпеливый дождь –

Мне имя шепчет непрестанно.

Оно нежней, чем винограда гроздь:

Танюша, Танечка, Татьяна…

Но покосился странно небосвод,

И захлебнулась хмарью суша…

А я шепчу совсем наоборот,

Татьяна, Танечка, Танюша.

сентябрь. 1987 года

Глава 4

***

Есть всё же прелесть в небылице,

Пусть в сказке мир – на трёх китах.

Закатный луч уставшей птицей

Нахохлился в сырых кустах.

Раз счастлив, сумрак не проблема!

И не пугает ночь меня.

Созвездья – нервная система

В пол глаза дремлющего дня.

Но что же делать в дни печали?

Мне ничего сейчас не жаль.

И птицы долго так кричали

И улетали, плача, вдаль.

сентябрь. 1987 года

Глава 5

***

Где-то хлопают старые двери,

Шепчут травы молитвы.

Отрешённо считает потери

Лето, как после битвы.

Позабытая всеми деревня

Зябнет на косогоре.

Лишь берёзка, лесная царевна, -

В золочённом уборе.

Я люблю эту скучную местность,

Мне уютно здесь, право.

Эти избы и эта окрестность –

Мои крепь и держава.

Равнодушен я к роскоши Риги,

К красоте Даугавы…

Неуместны в деревни интриги,

Городские забавы.

На земле моих праведных предков

Не хочу я быть первым…

Здесь весьма неохотно и редко

Треплют ближнему нервы.

сентябрь. 1987 года

Глава 6

***

Долго осени стыть.

Ну и пусть… Ну и пусть.

Всех дождей не пролить

Ей в промозглую муть.

Перестану ворчать,

Перестану хандрить…

Жалко, птиц не видать,

Больше гнёзд им не вить.

Осень – слёзы и тлен,

Осень – алая жуть…

Буду ждать перемен.

И готовиться в путь.

сентябрь. 1987 года

Глава 7

***

Нет дорог в жизни светлых и лёгких,

Только путь в никуда прост и чист…

Снова в насмерть прокуренных лёгких

Появился таинственный свист.

Не во что я отныне не верю,

От тоски и от злости поник…

И волос моих чёрных потерю

Скроет с возрастом белый парик.

Только стоит ли юность мне тешить?

Только стоит ли старость мне ждать?..

…Знаю, зря я cкулю, не повешусь,

Не на всё в этой жизни плевать.

Я привык к таким мыслям без страха,

Они вечны, как смерть и земля…

Знаю, жизнь – это старая плаха

И тоскливого быта петля.

сентябрь. 1987 года

Глава 8

***

Цветов прощальная напевность –

Подарок осени.

Без звука тонет моя ревность

В небесной просини.

Последний луч мне душу режет,

А с ней – сомнения.

Смешны теперь зубовный скрежет

И потрясения.

Вновь поплывёт на звёздном струге

Луна-беляночка…

И, верно, ждёт меня в Калуге

Моя цыганочка.

январь. 1988 года

Глава 9

***

Опять метель и стужа позади…

Я счастлив, хоть давно простужен…

Лучистый стих, приди ко мне, приди,

Ты мне сейчас, как воздух, нужен.

Я просто задыхаюсь от любви,

В мозгах – хаос недопустимый…

Лучистый стих, живи во мне, живи,

Как голос девушки любимый.

январь. 1988 года

Глава 10

***

Когда растаю от любви

И превращусь в простую влагу,

Своим дыханьем оживи

Мой стих на скомканной бумаге.

А влагу собери в кувшин,

Поставь в него цветы живые:

Пусть будут в нём тюльпан, люпин,

Репей и лилии резные.

Тот сверхъестественный букет,

Наверно, долго не завянет.

Он будет чист, как минуэт,

Развеселит и не обманет.

апрель 1988 года

Глава 11

***

Мой старый друг, лишь ты один

Меня, как прежде, понимаешь.

Как я, о лете вспоминаешь

При виде пасмурных равнин.

И я, и ты… И я, и ты

Глядим то ласково, то сиро

На грубый смех и лживость мира

И вечный лучик доброты.

Ты говоришь, что я поэт

И что мне будет в жизни трудно…

Но эта тема очень нудна!

Вредна, как дым от сигарет.

апрель 1988 года

Глава 12

***

Напишите о правде, друзья,

Те, кто знает ей цену.

Эту правду, как знамя полка,

Обернув вокруг тела

И закрыв гимнастёркой-душой,

Вы хранили года,

Много лет. Вы теперь не смывайте

Пятна крови с него.

И не ставьте то знамя в музей…

Оно вечно, наверно!

Пусть не раз эта старая истина

Подвергалась сомненью.

Это часто случалось в истории!

Но всегда находились герои,

Те, что правду хранили у сердца

И потомкам дарили… Поэтому

Напишите о правде, друзья!

май 1988 года

Глава 13

***

Уплыву от горя

На красивом катере,

И лицо подставлю

Горестным ветрам,

Но всегда я буду

Помнить руки матери

И сигналить грустно

Встречным катерам.

Намолчавшись до смерти,

Намолчавшись с матерью,

Я забуду в бешенстве

Милые черты…

Но устав под утро

На красивом катере,

Я спрошу потерянно:

«Мама… Где же ты»?..

июль 1988 года

Глава 14

ОСЕНЬ 37-го

Узнало лето горе и нужду,

Давно в полях зерно воруют мыши.

Кленовый лист, похожий на звезду,

Упал на землю с черепичной крыши.

А осень празднует свой первый бал,

Танцует вальсы с грустными дождями…

Кленовый лист, как чья-то жизнь, упал,

Чтобы истлеть на дне глубокой ямы.

Я лету не могу ничем помочь,

Я слишком слаб и близок к потрясенью.

Мне давит на виски слепая ночь,

Вдруг ставшая тяжёлой серой тенью.

Ведь я и сам теперь узнал нужду,

И слышу шёпот рядом: «Тише, тише»…

Кленовый лист, похожий на звезду,

Упал на землю с черепичной крыши.

август 1987 года

Глава 15

***

От поэтической шпаны

Сбегу я к чёрту на кулички.

Там есть болотные огни,

Туда не ходят электрички.

Там у кладбищенских оград

В сухой траве звенят столетья.

Лукавый ветер наугад

Качает нежные соцветья.

Я там, наверно, отдохну,

Забуду слово «нервотрёпка»,

Щекой небритою прильну

К земле. И поцелую робко.

Там солнца жёлтая стрела

Разбила знойный мир на грани,

Там сладострастная пчела

Цветы целует на поляне.

апрель 1987 года

Глава 16

***

Окаменел в своём величье лес,

Окаменела грустная земля,

Окаменела вьюга и с небес

Упала грубой тканью на поля.

Мой ледяной покой, я не боюсь

Твоей покрытой инеем руки.

Горит в снегах архангельская Русь,

Горячий сгусток боли и тоски.

Здесь надрывалась нищая страна,

Здесь пух от голода тверской мужик…

Здесь на холме засохшая сосна

Терзала высь, как длинный жёлтый клык.

И словно тяжкий сон, обман и блеф,

За огражденьем старых лагерей

Остался жить забытый барельеф

Сподвижника нацистских главарей.

декабрь 1987 года

Глава 17

***

Кудрявый мальчик, грустный клён,

У грёз в плену.

Девятый месяц я влюблён

В свою жену.

Мой клён, похожий на свечу,

Живи, живи!..

Девятый месяц я шепчу

Слова любви.

Весь мир давно не верит в сны,

Лишь я один –

Счастливый раб своей жены

И господин.

октябрь 1988 года

Глава 18

ПЕРЕСТРОЙКА

Я бюрократ. Дуреют города

От моего словесного поноса,

Я гнусен, сер, ленив, но иногда

«Умнее» Сына Божьего – Христоса.

Народ и в гениальности – дурак.

Кричит на всех углах: мол, перестройка!

Но ведь была уж как-то перекройка

Свобод. И после – брежневский кулак.

Народ желает изменить фасад

Уже насквозь прогнившего строенья.

Народ – товарищ мой и друг, и брат,

Я «одобрям» твоё «святое» рвенье!

Когда-нибудь (недолго, право, ждать!)

Внезапно рухнет наше общежитье.

И будут уцелевшие гадать,

Что подвело? Рабочее наитье?

И скажут: бюрократ большой дурак,

Народ же свят! И не его ошибка,

Что он гнилой общественный барак

На всех построил… Сам! И очень шибко!

февраль 1989 года

Глава 19

***

Россия – соблазнительная груша,

Любой её с любовью созерцает.

Смотри, кусает мягкий бок Лавруша,

А сверху груши Коба восседает.

Картина пиршества всегда приятна.

Ну кто поесть от пуза не мечтает?

Вот густобровый лидер многократно

За вечность груши тост провозглашает.

И льётся сок с обглоданного тела,

И плод в утробах жадных исчезает…

И сухорукий вождь осатанело

Из тьмы последним пиром управляет.

2 апрель 1989 года

Глава 20

***

Я убегаю от друзей,

От средней боли, средних мнений.

Лучистой грусти Колизей

Ветшает вновь от потрясений.

Я, без сомненья, мещанин,

Устав от жизни, к верху лапки

Хочу поднять. Из всех один

Домашние лелею тапки.

Познать себя уж не стремлюсь,

Мой идеал – коттедж с камином…

И я нисколько не боюсь

Стать кабинетным херувимом.

май 1989 года

Глава 21

***

Когда Союз – уставший бронтозавр –

В последний раз мотнёт своей башкой

И дух испустит, чернокожий мавр

Упрётся в труп российскою клюкой.

Единство мудрости и нищеты,

Семидесятилетний рабский труд.

Кресты, кресты, кресты, кресты, кресты –

Вот наш коммунистический уют.

От старости сломался славный серп,

Но из обломков сделали клюку.

Егор Кузьмич рисует новый герб,

Ему не боязно – временщику.

Егор Кузьмич – могучий Лигачёв,

Нам говорит: «Дела идут на лад!..»

Стада анатомических коров

Ему о Бухенвальде промычат.

И Николаев, шустрый депутат,

Калужский край решил увлечь мечтой.

Егор Кузьмич, дела идут на лад!

В глазах обкомов вы давно святой.

Старик Уланов – первый секретарь,

Егор Кузьмич, всегда вам будет рад.

У нас в губернии без смут, как встарь.

Поверьте мне – дела идут на лад!

июль. 1989 год

Глава 22

***

Я обнаружил старый скит

В глухом краю.

Он словно памятник стоит

Всем, кто в раю.

Здесь жил благочестивый росс,

За всех страдал.

Свой дух он на небо вознёс.

Да нас не взял.

Посмертной маской для Руси

Стал этот скит.

О, Боже, чад своих спаси!..

Душа болит…

июль. 1989 год

Глава 23

***

Когда мой труп сожрёт могила,

Любимая жена, не плачь.

Не так уж эта жизнь уныла

И Время друг, а не палач.

Ты положись во всём на сына,

Тебя один он не предаст…

Мой дух (подгнившая мякина)

Для жизни – форменный балласт.

Тобой и матерью любим

Я – оголённый белый нерв.

Кто ж третьим будет? Херувим?

Или могильный жирный червь?

июль. 1989 год

Глава 24

***

Луна – головка жёлтой спички,

Ей кто-то чиркает о звёзды

Под утро. В птичьей перекличке

Людские оживают гнёзда.

И в нашей старенькой клетушке –

В не уважаемой «хрущёвке» -

Ползёт в окно с моей подушки

Тепло по солнечной верёвке.

Тепла таинственная змейка,

Конечно, от меня слиняет…

Ей не страшна большая лейка

Дождя – она не промокает.

июль. 1989 год

Глава 25

***

От зноя день расплавился и стёк

Закатной струйкой на поляну,

Плюёт грошом мой нищий кошелёк

С презреньем в морду ресторану.

Мой неизменно тощий кошелёк

В мечтаньях шелестит деньгами,

Он от реальности, как я, далёк

И скоро запоёт стихами.

Мне собственная жизнь в кредит дана,

Судьба – заложена в ломбарде,

Я ж с пузырём дешёвого вина

Иду средь нищих в авангарде.

июль. 1989 год

Глава 26

***

Когда-нибудь страна замрёт,

Устав от митингов и гнева.

Истошный крик: «Вперёд, вперёд!» -

Уйдёт со мной в земное чрево.

Когда-нибудь наш затхлый склеп

Заменят светлые хоромы.

Последний ленинский совдеп

Раздавит, рухнув, все парткомы.

И дело белое опять

Умами русских овладеет,

И красношерстых бесов рать

Загрызть отчизну не посмеет.

Когда-нибудь мой нежный сын

Меня за злобный стих осудит.

Когда-нибудь простолюдин

Любить себе подобных будет.

декабрь. 1989 год

Глава 27

***

Листает Время жёлтые листы

И ждёт кровавого оброка.

Глядит на нас с безмерной высоты

Ультрамариновое око.

А рядом с домом оживает лес,

В моей душе цветут надежды,

Но неизменны грусть и боль небес,

И точат вновь ножи невежды.

Мир защитят российские кресты,

Мир ждёт российского пророка…

Глядит на нас с безмерной высоты

Ультрамариновое око.

апрель. 1990 год

Глава 28

***

Умри, моя греховная мечта, -

Жить не в нужде, иметь автомобиль.

В тени полуистлевшего креста

Тебя помянет набожный ковыль.

Я пропою сиреневым стихом

В умах потомков, в дальнем далеке…

Моя мечта испорчена грехом,

Мечта-химера, замок на песке.

Поэт поёт, когда живёт в дерьме,

Когда душа отбитая гниёт.

Поэты русские на Колыме,

Как мамонты, вмерзали в красный лёд.

Россия выбрала терновый путь,

Народ-художник сам шагнул в костёр…

Гуляет по стране слепая жуть,

Кромсает души дьявольский топор.

Апрель, 1990 год

Глава 29

***

Дождя змеиные свирели

То ли поют, то ли шипят.

На шляпки мёрзнущих опят

Легли ненастья акварели.

Моря небесные разбухли,

В них глаз сверкает сатаны…

И шлёпают по лужам туфли

К нам понаехавшей шпаны.

Россия тонет в серой грязи.

Везде – одна, во всём – одна…

Из грязи в лапотные князи

Ползёт жестокая шпана.

Ползут, ползут к вершинам власти

Продажность, Беспринципность, Мразь.

И блещет в сатанинской пасти

Огонь. И кровь вокруг… И грязь.

Август, 1990 год

Глава 30

***

Вянет моя горькая рябина,

Поселилась гниль в сыром стогу.

Пыльная облезлая кабина

Трактора ржавеет на лугу.

Разомлел крестьянин от безделья,

Квасит каждый Божий день бурду.

Осени гнилое рукоделье

Треплет ветер в брошенном саду.

Растерзала Русь своих поэтов,

Расстреляла колокольный звон.

Музыка сиреневых сонетов

Выродилась в замогильный стон.

И горит в саду душа Рубцова

Красным клёном… А на небесах

Месяца точёная подкова

Освещает убиенных прах.

Сентябрь. 1990 год

Глава 31

***

Я предвкушаю северный покой,

Безмерный. Словно вечные снега.

Рисую буквы вялою рукой,

Могильные рисую погреба.

Полубезумный мир в моих мозгах

Туманит память, будто сладкий хмель.

Мой сгусток ненависти – Карабах,

Моя любовь – воздушный мальчик Лель.

Я вечно ненавижу сам себя,

Натянута до звона жизни нить.

И как же жить теперь, людей любя?

И душу как от скверны сохранить?

Март. 1991 год

Глава 32

***

Часы моей нескладной жизни

Стекают в реку Чёрный день.

Когда умру, на пьяной тризне

Гульнёт с друзьями моя тень.

Встряхнёт земля жемчужной кроной,

Прольётся метеорный дождь,

Сверкнёт кровавою короной

Ещё один российский вождь.

Нет красных, белых, нет зелёных,

Есть жизнь и смерть, есть благость свеч…

Когда умру, земные стоны

Мой грустный призрак будут жечь.

Июнь.1991 год

Глава 33

***

Из тонких мыслей стих плету,

Он станет легче паутины,

Он устремится в Пустоту,

Где будут скромные крестины.

Страна с названием Энроф

Сгорит на дне Шаданакара.

Не сгинет в пламене пожара

Живая плоть моих стихов.

Моя распятая душа

Питает кровью лёгкий стих…

И свет застыл миров иных

На острие карандаша.

Ноябрь.1991 год

Глава 34

***

Почти что полная Луна

Царит над миром,

От страха корчится страна

Перед Вампиром.

Дитя добра и зла – закон

Железной кармы

Выводит красный батальон

В ад из казармы.

До облаков сосновый крест,

Как над могилой,

Стоит над Русью и окрест –

Лишь ветер стылый.

Декабрь.1991 год

Глава 35

***

И ныне, в дни советской Смуты,

Талантов русских не щадят.

В честь гордых бездарей салюты

Над бедной Родиной гремят.

Стихи мистического склада

Здесь не услышат, не поймут,

Здесь дух гниёт, здесь чувств не надо,

Здесь пьют и жрут, здесь пьют и жрут.

Народ устал, народ подавлен.

И нас не радует давно

Игра Совдепа – домино…

И крови ждёт товарищ Сталин.

Январь, 1992 год

Глава 36

***

Россию не поднять с колен.

Из преисподней вышли черти…

Мы ждём кровавых перемен,

Мы ждём войны и скорой смерти.

Мы жрём себя в очередях,

Внимаем новому «мессии»…

И мертвецы на фонарях

Вот-вот появятся в России.

Россию не поднять с колен,

Когда и умирать не жутко…

Удел наш: общий гроб и тлен,

Венок, кладбищенская будка.

Март. 1992 год

Глава 37

***

Больничный двор и лай собаки,

Отходит в мир иной Луна.

Столбов мистические знаки

Слагают слово – «сатана».

Созвездий белых ожерелья

С небес срывают облака.

Из чёрной пасти подземелья

Грозит кровавая рука.

Опять один я в целом мире,

У морга слышен странный писк…

И ждёт в нетопленной квартире

Меня приблудный Василиск.

Май. 1992 год

Глава 38

***

Шершавый плющ упал волной

На белый дом у океана.

Природа шепчет здесь - Осанна!

И здесь не пахнет сатаной.

Настанет час, и я взгляну

На эту тихую обитель,

Когда поможет мне Спаситель

Изгнать из сердца сатану.

В моей стране нет райских мест,

В ней – все страдания Энрофа.

Россия – снежная Голгофа,

В ней для поэта – только крест.

Духовный крест мне Богом дан

За все грехи, за все сомненья…

Но будет радость Воскресенья.

И белый дом, и океан.

2. июль. 1992 год

Глава 39

***

Философы, вернувшие себя Христу,

Вобравшие в себя его страданья,

Почти всю жизнь творили смерть и клевету

Или в церквах просили подаянье.

От книги к книге изживалось в душах зло,

Тот – был ничтожеством, теперь – философ.

Другой, состарив неземной тоской чело,

Сменил корону на тяжёлый посох.

Россия горем выжигает в душах грех,

Давно горят в аду, кто зло вершили

В семнадцатом году, в гражданскую – за всех,

Кого стреляли, вешали, душили.

И нет поблажек нам, громадный чёрный груз

Висит на наших шеях, словно гиря.

Живём сознательно без творчества, без муз,

В построенном старательно сортире.

20. июль. 1992г.

Глава 40

***

Весёлый месяц сеет звёзды в поле.

Взойдёт ли что-то в високосный год?

Лихой казак, хлебнув молдавской воли,

Решил взнуздать воинственный народ.

Бесёнок-месяц потирает руки,

Звезда Антарес в поле проросла.

Пустыню злости смоют волны муки

И к берегу прибьёт ярмо осла.

Не привыкать российскому народу

К добротному ярму. Из года в год

Он покоряет урожай, природу,

Под Богом ходит… Но наоборот.

26. июль. 1992 год

Глава 41

***

Прародитель Лаврентия Берии-

Лёва Троцкий, с душой лилипута,

У народа российской империи

Выгрызал чувство Родины люто.

Ох, страшны сатанинскому племени

Русский дух и российская сила…

Утекло с той поры много времени,

Стала глубже безверья могила.

Многозвёздная красная гадина

Растерзала соборную Русь….

Вместо сердца – бездонная впадина,

Вместо глаз – уголовная гнусь.

Сколько жизней талантливых смолото?

Сколько страха впитал сатана?

Вместо пастырей – водка и золото

И на грязных лотках – ордена.

апрель. 1993 год

Глава 42

***

Век сатаны. Чужие лики,

Последний праведник убит.

Разбит покой могильных плит,

Везде безумный смех и крики.

Гоморра нищих дней: обитель

Усохших душ, цветущих тел…

Я в этой жизни много пел,

Но песни слышал лишь Спаситель.

Святая Русь, Лазурный крест

Растоптан новым поколеньем,

Вслед за отцами с исступленьем

Мы пишем новый манифест.

На сцену снова вышел Хам…

Где Мастер? Где ты, Маргарита?

Душа прокурена, пропита,

Прилипла к фирменным порткам.

20. ноябрь. 1992 год

Глава 43

***

Не перейти мне за границу Смуты,

Я сын воздушно-огненной среды.

Кровавые бездушные Проскруты

Ползут из ада к нам в клубах беды.

Апокалипсиса багряный всадник

Пронзил Россию дьявольским копьём.

А мы, укутав душу в рваный ватник,

Завидуем и водку с пивом пьём.

Столетие завистников. Век хама.

Крутой дурак – кумир, хоть речь невнятна,

Прилюдно матерится девка. Дама

Нам не подходит – слишком непонятна.

22. июль. 1993 год

Глава 44

***

Не скоро я увижу Ленинград,

Не наступил ещё мой звёздный час.

Пока народ у театральных касс

Толпится. И не слышно кононад

Последней схватки… Боже, сохрани

Народ, который позабыл Тебя.

И окаянные, святые дни

Благослови. Пусть ангел Твой, трубя,

Напомнит нам, что мы – Святая Русь,

Непобедимая никем страна…

Я одного панически боюсь,

Что в океане мата и вина

Мы не услышим Твой зовущий глас.

Пропьём свои последние штаны,

И у разбитых театральных касс

Описаем развалины страны.

июнь. 1994 год

Глава 45

***

Мой бесконечно близкий Симеиз,

В тебе я растворюсь своей душой.

Твой бриз, как нежной женщины каприз,

Твой древний стражник, пыльный кипарис,

В гареме южных звёзд сравним с пашой.

Одиннадцать тревожных серых лет

Ты был лазурной сказкой для меня.

В архангельских снегах я был согрет

Мечтой о встрече. Старый сандалет

В казарме истлевал, на юг маня.

Настанет время долгожданной встречи

Уж скоро… Может, не в последний раз…

Горят, горят в полночном храме свечи,

Народ готовится к великой сече,

А я шепчу: «Форос, Мисхор, Милас».

август. 1994 год

Глава 46

***

Мы оставляем наших жён –

Непостижимых, хрупких, бедных.

Последний день наш отражён

В их душах, бесконечно нежных.

Уходим мы, кто в рай, кто в ад –

Прощайте, дни недужные!

Непонятые, без наград

И никому ненужные.

Мы оставляем милых жён

В лучах грядущей нашей славы.

Нам в утешение – купавы

На тихой заводи времён.

Власьево, август. 1994 год

Глава 47

***

В моей груди любовь остыла,

Остался смех.

Ломает судьбы злая сила –

Иудин грех.

В любом из нас живёт Иуда.

И вскоре всех

Настигнет гром из ниоткуда –

Иудин грех.

На душах нет отныне грима.

И без помех

Растопчет душу пилигрима

Иудин грех.

30. январь. 1995 год

Глава 48

***

А рыжая бессовестная осень

Мне сладострастно шепчет: «Бабье лето»…

Её очей томительная просинь

Ждёт от меня серьёзного ответа.

Тишайший ветер с тоненькой осинкой

Целуется. Природа онемела…

Моя принцесса, девочка-былинка,

От страха и смущенья покраснела.

Вечерний парк торжественно венчает

Нас, шелестя скрещёнными ветвями.

И всем на счастье тихо догорает

Уставший день над старыми церквами.

март. 1995 год

Глава 49

***

Шепчу себе – не согреши,

Не растопчи, что сердцу мило…

Любовь. Она не уходила

Ни разу из моей души.

Любви бардовое вино,

В нём терпкий привкус поцелуя.

О, Боже! Грешен я… Давно

Веду опасную игру я.

Берёзки шепчут на ветру –

Не растопчи, что сердцу мило…

Засохло лето. Поутру

Дымят осенние кадила.

май. 1995 год

Глава 50

***

Был тихий день, был тихий вечер

Почти-что восемь лет назад…

Та удивительная встреча,

Твой неземной и близкий взгляд –

Моих счастливых дней предтеча.

Сравнимо с благостью лампад

Святое чувство обретенья

Большой любви… Как я богат!

Ты несомненно перл творенья.

Был день. Был вечер. Райский сад.

август. 1995 год

Глава 51

***

На кладбище вновь шелестит фольга

От чуть заметного дыханья ветра.

Настанет срок и в землю на два метра

Уйду я «с Богом». В небо пустельга –

Моя душа – без страха отлетит,

Забыв про горе, слёзы и обиды,

И стопку с водкой с неба осенит

Крестом перед началом панихиды.

Внимательно послушает врагов,

Последний раз с любимыми простится…

И не поверит, глядя с облаков,

Что эта жизнь уже не повторится.

Июнь. 1996г.

Глава 52

***

Тяжёлую я принял эстафету:

Быть однолюбом, быть любимым.

И неземному покорившись свету,

Навеки стать неповторимым.

От грязных чувств, от грязных тел, от страха

Исчезну в страсти без сомнений.

Любовь к жене – мой сладкий плен. И плаха:

Я встал пред нею на колени

И голову хмельную потерял…

Кто отгадает мне загадку –

Без головы, но жив; мудрее стал

И вот стихи пишу в тетрадку?

Глава 53

***

Я оставлю этот мир навеки,

Не вернусь назад, как не зовите,

Мне бесстрастно небочеловеки

ТАМ расскажут сказку на иврите.

Будто жил в подлунном мире НЕКТО,

Часто был предателем и трусом,

Водку пил, в овраге дрался. Усом

Дам смущал... Холодным интеллектом

Заморозил душу... Но под осень

В Божество без памяти влюбился.

Бросил всё! И даже тело! В просинь

Улетел... И в небе растворился.

1996 г.

Глава 54

* * *

Снова брошу курить, хоть совсем не курю,

Брошу пить, хоть не пьяница вовсе.

Я навечно к лесному уйду алтарю,

Поселюсь на забытом погосте.

Никому не понять протрезвевшей души,

В сером мире увидевшей Бога.

В развалюхе - сторожке, в тревожной тиши

Буду жить удивительно строго.

И под вздохи расплющенных старых могил

Вспомню мира заблудшего битвы,

Чтоб навеки забыть, как дотоле я жил

Без креста, без любви, без молитвы.

1996 г.

Глава 55

***

Скулит забытая собака

И трётся о сухой плетень.

Забыв про знаки Зодиака,

На углях звёзд сгорает день.

Я словно брошенная псина,

Мне впору горестно завыть…

Гадает старая рябина:

«Быть парню? Или, чай, не быть»?

Наверно, быть? К чертям верёвку:

Змеёю брошу в лебеду…

Наступит день, на тренировку

Я снова сына поведу.

июль. 1997 г.

Глава 56

***

Слепая осень. . . Дьявольская свита Раскачивает мой вишнёвый сад. Душа бродяги со стихией слита, Душа поёт на свой бродяжий лад.

Вокруг рычат невидимые черти, Пугают всё: «Зарежем без ножа, Не бойся смерти. Что там после смерти?! Гораздо хуже эта жизнь бомжа».

Конечно, врут пронырливые гады, Я видел в полусне обычный ад: Печь крематория, в которой рады Всем тем, кто перед Богом виноват.

А значит, не спасёт тупая бритва - Не примет мою душу Райский сад. . . Пусть я устал безмерно, но молитва Приблизит к Богу. . . И отринет ад.

29. декабрь. 1997 год