Антропология

Химера

В абсурдной, прозаичной жизни,

Затихли голос разума и мысли,

Не слышу вдохновенья предков больше,

Как в пустоши без дум мне одиноко.

Но иногда, как будто бы из рая,

Мне откровенье, точно на Синае,

Химера тронет затвердевший мозг,

И в грезы унесет меня Стрибог.

Апатия

И почему, в тиши и в мире,

Так опостылела мне жизнь?

Такие вы мне все родные…

Теперь годитесь только в пыль…

Вы мне приветливо махнете,

Я вам отвечу, улыбнусь…

Как скучно… Вы так не найдёте?…

Я ненавижу… И люблю…

Мы говорим о ерунде,

Бесцельно прожигаем дни…

И существуем мы… Зачем??

Летим, наверно в бездну мы…

Туда где нету ничего…

А в общем, что мы есть такое?

Что вы, что я, что это все?

Бессмысленно и очень злое..

Двуличны мы и лицемерны,

На все что есть, мы все слабы,

Нам чужда доблесть, честь и сила,

Мы тела, не души рабы…

Не знаю смысл в существованье..

Не вижу свет в конце пути…

Огонь, вода атаковали,

До медных труб

Мне не дойти…

От слез не жду успокоенья,

Хотя, порой, ручьями льют…

Внутри меня не пониманье,

Как люди дольше так живут?!

Я не могу терпеть унынья!

Но от него не убежать…

Весь этот мир,

Прекрасный — мнимо,

Он стал давно надоедать.

Я убегу подальше…

В книги.

В них смысл есть,

Мораль, итог.

А мы, как праведно б не жили,

Едва найдём какой-то толк.

И год за годом, час за часом,

Ушел уж кто-то, насовсем,

Нам отведен отдельный час,

Чтобы однажды, умереть.

И мы сейчас, совсем не знаем,

Когда пробьют для нас часы,

Мы также дни все прожигаем,

Забыв, что дни то, сочтены…

Мне хочется быть лучше всех на свете

Мне хочется быть лучше всех на свете,

Гореть звездой, и всем быть путеводом,

Остаться в памяти истории, как гений,

Атлантом встать к людскому небосводу.

Искусство

Искусство — ты мой вдохновитель!

Ты прожигаешь звуком мысли,

Изображением твоим

Бываю долго вдохновим.

Смотрю ль офорты я Рембрандта,

На поле маков ль, я, Моне,

Везде, откуда не понятно,

Внимаю духа красоте.

На Ярошенкову картину,

«Повсюду жизнь» — смотрю с слезой,

Окатит Айвазовский валом,

Коржев зажжет, поднявши знамя,

И на холстах я вдруг найду,

Души бессмертной красоту,

Не рук земных они творенья,

А воплощенья вдохновенья.

Не верь моим очам прекрасным

Не верь моим очам прекрасным, Не доверяй моим словам, Изменчива, быстра, как ястреб, Неуловима, как сапсан.

Понять ход мысли невозможно, Что жнет и сеет разум мой, Непостоянна и тревожна, Минервы очень страшный сон.

Влюбилась в тело бренных мыслей, Очаровалась, как дитя, Я лишь нарцисс эгоистичный, Как обожаю я себя!

Я утром гуманист первостатейный, А к вечеру я худший мизантроп, Пленяюсь я своим воображеньем, Пренебрегаю ресноты поток.

Бесконечность

Закат опять затушит светлый день,

Во тьме после заката вновь взойдет Цефей,

Луна холодным светом обожжет,

И звездами весь вспыхнет небосвод.

Перед глазами, пред людской душой,

Бескрайний простирается покой,

Стремится взор за миллиарды миль,

Венец творения постиг душою мир.

Отчий край

Хоть бы Солнце не светило,

Не росли бы там дубы,

Все равно, была б любима,

Местность, где родились мы.

Возвратившись, ностальгией,

Мы, ведомые в поля,

Восклицаем без усилий,

Как любима нам земля!

Даже воздух местных елей,

Щебет яростных скворцов,

Все ж милее и родимей,

Свод небес наших отцов.

Император на коне. Медный всадник.

На булыжнике громадном,

Мегалите Фальконе,

Что Семеном Вишняковым

Был отыскан невесть, где,

Возвышаясь, гордо, Петр,

На оседланном коне,

Грозно хмурит, грозны очи,

И грозит, он шведской рохле,

Что сразил не раз в бою,

При Лесной и на Полтаве,

У Гангута, при Гренгаме

За вторженье, за Нарву.

Чтобы помнили мы вечно,

Про великого царя,

В медь одетый, русский кесарь,

Устремился в небеса.

Возвышаясь над Невой,

На высоком постаменте,

С дальновидною рукой

Нам Петра лишь отблеск светит.

Равнодушие

*********************************************

И вновь я подавила чувство,

Красивых мыслей пьедестал,

Что возвеличено в искусстве,

Венеры, людям грешным дар.

Пусть, имя милое мятежно,

Все ж, отзывается в груди,

Уверен, будь, оно надежно,

Забыто, спрятано внутри.

Я не откликнусь на воззванья,

И не отвечу на припев,

О! Как ужасно упованье,

Судьбы, как будто страшный гнев…

Мне больше нет желанья видеть,

И вспоминать твои слова,

Тебя не буду ненавидеть,

Уж я для этого умна.

Слезам теперь, не ты причина,

Я встречи больше не ищу,

Пусть километрами пучина,

Нас разнимает в прах и пух.

Нашла взаимности я бремя,

В глазах и действиях твоих,

Теперь мы делим чувство это,

Мы равнодушны на двоих.