Ангелы умерли вчера.

Глава 1

Вступление.

По общему велению Господа, и он стал Богом:

из пастыря и учителя выше чином только пророк, если бы жрецом, то культ, охраняемый власть фараона,как бога на земле сохранился, а так, щит земле не сохранился, да, и к чему.

На большого льва и нападают, в земле ли он, иль в небе все блохи, и все стрелы.

Я больше не пишу безличностных картин.

Начало.

"Твой настоящий папа не был мужем твоей мамы, она его любила просто так."

Ангелы умерли вчера, где был снег, который не тает, и старый тир в городе Геническе;

где грек многократно обманывал ребятишек сбитыми прицелами, жадными до плюшевых кукол, что пылились на его стеллажах целый курортный сезон с постными лицами.

Снятие и наложение:

Раньше намолено было всё, и всякая вещь живая имела душу; и при хорошем к ней отношении раскрывалась навстречу, как глаза грудного младенца человеку, похожему на маму, всей ширью своих надежд-

на этом основано всякое зло компрачикосового войска.

Всё передаётся по наследству, и всё необходимо воспитывать заново;вот такое благородство над куражом; такая вот"Крейцерова соната" над блокадным небом Невы.

Не пожадничай на жертву, соберём всем миром, и на стены крепости, и на колокол и крест.

В противоборстве земному, как вышло у богов с титанами, сами боги начав войну с титанами, в превосходстве себя и погубили;

он так и не понял, что это было земное притяженье-противоречить хорошему и плохому в равной степени.

Снег, который не тает, найти можно в любом драмтеатре.

"За Зурбаганом , в местности, проклятой самим богом, в голой, напоминающей ад степи, стояла каменная статуя, изображающая женщину в сидящем положении, с руками, поднятыми вверх, к небу, и глазами, опущенными к земле."

Навязанный, этой земле искусственно бог, с земли ей чуждой и враждебной по характеру и смыслу, основное, основанное на опыте своём,он усилил противостояние.

Что человек без помощи явной неба глух и слеп в языческих ярких тонах, где всё наружу, никому ненужных жертв.

Привнесённое же ко злу насилие, может только увеличить ещё больше злую тёмную силу-масло лампадное в огонь;

безответственно, тратившая на противостояние,вложенную в неё жертву доброты.

У злого человечества больше нерастраченной доброты, чем у хорошего, кажется на первый взгляд.У зла больше во много глаз угол зрения-взгляд его на мир более простой, и более гибкий.

Добро привыкло всё,либо упрощать, либо усложнять, не видя разницы в размерах вышины берегов, истоков от устий отличимых;

потому что с позиции силы им рассмотрено в упор добро, что к тому времени сбросило все покровы свои лжи.

Это оно первое так неуклюже делает, навстречу к нему первый шаг.В этот момент истины, ставшие равные в битве за пьедестал, на единственное в жизни мгновение.

... но этого им хватит для любви.

Я часто, смотря в лицо Судьбе, не знаю кто из них кто в этом лице человека напротив; он ли есть отражение мира напротив; но при их слиянии в одно целое, миру хватит этой любви надолго, что бы зажжены были все костры жертвенные, несбывшихся надежд.

На каждого мудреца не хватит простоты.

Философия задумчивости, не только не прикрывала лицо мира, но и открывала все шлюзы, все интимные места жизни.

Голос при лице делает, часто, из него сито для зрячих глаз, что обманывать мудреца был горазд.

Когда играют одни при Луне дети и коты-никогда не наиграются. Они живут в мире светлом, неполноценной жизнью.

Они готовы служить тем, кто их полюбит.

Не от того ли упадут замертво, в обмороке- в чувствах своих, или станут радоваться до беспамятства,

когда их чуткие уши услышат шаги и поступь у их двери со знакомыми флюидами доброты.

В краю непуганых птиц есть и такое.

Иногда, кажется, что песня-это существо живое, не нуждающееся в имени, паспорта страны. Умом можно много узнать, сердцем-больше-"аршином общим",

внутренним зрением, чутьём, наитием, интуицией, озарением-ещё больше;но и это всё ничтожно, что можно познать только вдвоём языком любви, либо за вечерним чаем с молоком.

Но и это тускнеет перед лицом личного общенья с первым встречным, вызывающим радость или огорченье.

Уставшие от него люди, в возрасте сорока сороков бегут в одиночество, где про красоту между ангелом и бесом никто не спросит, как звать.

... Не от стана, сана,столиц нам красот ждать, не от торжища искусства и пепелищ надежд; в этих"истоках грязнится" живая вода, а бьёт она нежданная из тишины и покоя алькова, от самой земли.

Заграница, где кости лежат в Сен-Клу, первая оценит и к сведенью прильнёт, оценит чужой талант-под камнем, украшенным русским народным орнаментом.

Так"празднуем мы труса"всякий раз, ища, где ложь, когда иноземец говорит восторженно о далёкой ему по духу России-крестов надо всем без имён.

Беспокойная красота и множество других, изнывающих от скуки, без спроса умственных страстей; когда-то, зарождаюших, было дело, страсть истинную, заложенную самой природой-инстинкта-запроса женщин на мужчин...

Заключение.

Он падал, теряя сознание, боросая по сторонам, неосознанный взгляд на мир вещи; падал на булыжную мостовую под ноги коннного отряда городовых,

и женских манекенов;

и других вещей из мясных лавок, булочных, жестяных, книжных в руки предметов чуждых этой улице в стране среди мостов и гранитных набережных, и коннных памятников-

общий трагизм эпохи каждый переживал сам.

Когда-то каждый кричит о спасении, особенно в пору расцветную юности, когда спасение близко.И приходит равнодушие на лица к самой жизни, и особенно к тем, к насильно"воскресшим Лазарем",

с тяжестью смертельных воспоминаний, навеки, прикованный ими к общей братской могиле.

Конечно, можно, изображать Лиру с крыльями. Раз так, то что есть Знак, и что есть победа неба над землёю, и добра над злом-хаос, сон?

Конечно, человеку одному от всего мало и без этого.