Ангел Во Плоти

Ангел Во Плоти

Актриса

Фотокамер объективы,

Ночью — жизнь, работа — днём.

Нет другой альтернативы.

Были все мечты о нём:

В долгих странствиях и грёзах,

Проплыла сквозь океан,

После — утопала в розах,

Средь оваций разных стран.

От Москвы, до Голливуда,

Где звенящие сердца,

Вдохновляемые чудом,

Ходят смело до конца.

Здесь, Лос-Анджелес рождает

Тысячи горящих звёзд,

Ярким блеском озаряет,

Серебристо-белых слёз.

Плач сквозь радостную призму

И улыбки золотой

Дивы доброй, но капризной,

Станет первою мечтой:

После кропотливой варки

В чаше огненных красот,

Станет дива ближе к жаркой

Жизни и получит плод:

Все плоды — её награды.

Жизнь простая не нужна,

Как и сказочная плата.

Лишь, признанья ждёт она.

Ни сериалы проходные

И ни нищенский бюджет.

Только, фильмы дорогие,

Мелких дух, большой рассвет!

Понесётся вскоре слава.

Снова новенький проект.

Сила есть на то и право,

Только, граней больше нет.

Бизнесмены, папарацци,

Просят дать им интервью.

Скажет им актриса вкратце:

«Уж простите, не даю!»

И поедет в лимузине.

Ей слегка за тридцать лет,

Но актриса на вершине,

Мчит на праздничный обед.

Рестораны, встречи, виллы,

Под луною вечера.

Сердца и душа не стыла —

Горяча, будто вчера.

Благодарность всем фанатам,

Плотный график, быстрый день.

Всё по росписям и датам,

Что проносятся, как тень.

Красота в очах смотрящих.

На неё взирают все.

И в её глазах блестящих,

Виден мир во всей красе.

Возраст мчится быстроходно,

Снова, фильмы и любовь.

Также, всё легко, свободно —

Жизнь искрится счастьем вновь!

С ней общаются модели,

СМИ в колокола трубят.

Годы мчатся, как недели.

Их не повернуть назад.

На обложках всех журналов.

Ей уже за пятьдесят,

Но не увядает слава —

Все восторженно кричат.

Но, придёт, однако, старость

И угаснет красота.

Для кого-то — это малость.

Всё ж исполнилась мечта!

И всего она добилась.

Все к вершине не придут.

Дива русская пробилась

В киноцентр — в Голливуд!

Время не стоит на месте.

Скоро семьдесят пробьёт.

Ради гордости и чести,

Мирно в тень она уйдёт.

Начинающих продвинет,

Молодым дорогу даст,

И Лос-Анджелес покинет,

С Родиной наладит связь.

Было время и гремели

Души, руки, голоса.

Только, годы одолели —

Улетучилась краса!

Миру в целом благодарна,

Больше, Родине своей.

Там осталась первозданной,

До конца минувших дней.

Вот, теперь она уходит.

Со спокойною душой.

Мир грустит и траур ходит,

Целый год по ней одной.

Несмотря, на роскошь, славу,

Не забыла всех она.

Жизнь прожита величаво.

Жизнь — она у всех одна!

Мир таких людей запомнит,

Что пробились в высший свет.

Их гордыня не заполнит,

Хоть, пройдут десятки лет!

Стихотворение «Актриса» повествует о молодой девушке, мечтающей стать голливудской кинозвездой. Благодаря целеустремлённости, упорству и решительности, мечта девушки осуществляется. Её известность разносится по всему миру и о ней говорят, как простые обыватели, так и журналисты, и, даже, представители «высокого общества». Однако, человеческая жизнь быстротечна и коротка:

Наступает старость и, природная красота знаменитости угасает. Но, ей не приходится прозябать в одиночестве, ведь, она сделала всё, чтобы её запомнили не только по потрясающему актёрскому мастерству, но и по доброму сердцу. В конце концов, она возвращается из города мечт и возможностей — Лос-Анджелеса на Родину — в России, где и доживает свой век в спокойствии и ореоле славы.

Чёрно-белое Солнце

Наш странный мир сплетён из света,

Из лоскутов безмолвной тьмы.

Отчаянно любим без ответа,

Но не любимы сами мы.

Мы смотрим в небо, ожидая,

Что луч пройдёт сквозь облака,

Но нас морозят, обливая,

Дожди с небес, издалека.

Пестреет небо синевою.

Под ним тяжёлая земля.

Поднимется звезда с зарею,

Нам счастье и беду суля.

Звездою Солнце называют.

Оно рождает каждый день

Людей и, тут же их сжигает,

Которых не спасает тень.

Мужчина, женщина, ребёнок —

Им Солнца не видать с земли.

Не овцы — только, лев и львёнок,

Увидеть чётко мир могли.

Живёт лишь сильный среди слабых,

В грязи же тонут слабаки.

Судьба для добрых и для храбрых,

Иным — лишь, адские круги.

Для человека, что родился

И смелым, сильным, честным стал,

Кто не чудил, не врал, не злился,

Тот позже счастье обретал.

К тем мир и звёзды благосклонны,

Кто не запятнанный в крови.

Сердца чисты их и спокойны,

Полны уюта и любви.

Для тех лишь солнце расцветает,

Кто встретил смерть и жизнь отдал.

Людей, лишь тех, оно спасает,

Кто свою совесть не продал.

А, что же справедливость значит?

И, что же говорит закон?

Чем веселится и, чем плачет,

Весь наш златистый небосклон?

Мне сей ответы не известны,

Но каждый пусть решает сам,

Как строить личный мир чудесный,

Чтоб больно не было глазам:

Когда на них посмотрит Солнце,

Чтоб не погас стыдливый взгляд.

Тогда, для каждого начнётся,

Свой светлый рай и тёмный ад.

И Солнце в небе раздвоится,

Чтоб злых и подлых в пепле сжечь,

И светом золотым пролиться,

И тех, кто добр душой сберечь!

Философское стихотворение поднимает тему неминуемой справедливости и равенстве всех перед Солнцем (перед Богом). В нём, звезда описывается, как могущественный судья над душами людей. Никто не уходит от его кары или награды. Добрые, честные и храбрые — достойны получить щедрые дары солнечным светом, а злые, подлые и жестокие — обязаны быть наказаны его тёмной стороной.

Последний Год

В тени общественного мира,

Скрываясь от людских очей,

Он ищет юмор и сатиру,

Средь тьмы безрадостных ночей.

В нужде на небо он взирает

И, руки высоко подняв,

Он во весь голос восклицает,

Истошно, дико закричав:

О счастье просит и свободе —

Защите страждущей души

И, о последнем жизни годе,

Чтоб хорошо его прожить.

Век, отведённый жизни бренной —

Ему без надобности он.

Хоть, год, всего лишь, бы, бесценный,

Что был бы счастьем наделён.

Ведь, он не хочет жить годами.

Не мил родной и близкий край.

Он сыт страданьем и мечтами.

По сути — лодырь и лентяй.

И сам не в силах измениться,

И окруженье изменить.

Он хочет стать огромной птицей,

Чтоб в чёрном небе воспарить.

У его дома есть церквушка,

Что подле кладбища стоит.

И этот домик, что избушка,

На это кладбище глядит.

Там, брат с сестрою похоронен,

Давно лежат отец и мать.

Он бы хотел быть упокоен,

Но жить он должен продолжать.

В обмен на жизни век бездонный,

Он хочет получить лишь год.

Он опьянённый и голодный,

В ту церковь в темноте идёт.

На шее крестик материнский,

В руке тускнеющий фонарь,

А в церкви огонёчек близкий,

Свечами источает гарь.

Проходит медленно к забору,

Заходит он в церковный дом,

Но страх мешает его взору,

Но всё же просит об одном:

Чтоб жизни век его забрали

И, год бы даровал господь.

В ответ, иконы лишь молчали.

Он стал крестом себя колоть.

Он молит, чтобы не молчали

И просит дать ему прожить:

Чтоб ум и тело бы познали,

Как счастье можно ощутить.

И, вдруг он голос милый слышит.

На крыльях ангельских летит,

Тот, кто росою райской дышит,

И нежным тоном говорит:

Он произносит одобренье.

Что год ему господь даёт.

Но, что постигнет сожаленье,

Того, кто этот год возьмёт.

Но думать человек не хочет.

Он в руки годик свой берёт.

Грехом пусть жизнь свою порочит,

Но, только, в счастье проживёт.

И, год один ему дарован:

Богатство, здравье, красота.

Им мир доволен, очарован.

Обычный смертный нечета.

Он рад любви и благодати,

А в сердце наконец покой.

Печаль и горести не кстати —

Они остались пустотой.

В нём нет единого изъяна.

Он, так красив и, так умён!

За все дела берётся рьяно,

Все их за миг решает он.

Есть, много женщин и богатство,

Есть, сотни преданных друзей.

В домах роскошное убранство,

Полно недюжинных гостей.

Ничто его не беспокоит.

Забыл он вовсе и о том,

Что скоро смерти удостоят

И, в мире ждут уже другом.

Уж близятся к концу минуты —

Прошёл благословенный год.

Не ждёт никто — ни он, ни люди —

Часы момент пробьют вот-вот.

И ровно в полночь, не смутившись,

Он исчезает без причин.

И в пыль из облака сгустившись,

Уходит в прахе он один.

Тела нет, душа простыла —

Улетела без следа.

Тут же вся земля забыла:

Кем он был? Ушёл куда?

Ни креста и ни могилы,

Не оставил он себе.

Нет ни слабости, ни силы,

Чтоб противиться судьбе.

Не скажу, что дальше было.

Этого не мне решать.

В рай ли сердце воспарило,

Иль должно в аду лежать.

Мне доселе неизвестно,

Где сейчас тот человек:

Что обижен был нелестно,

Променяв на годик век.

Одного лишь пожелаю:

Пусть, прибудет он в раю.

Я его не осуждаю.

Жизнь он прожил так свою.

Это — философское и, одновременно, мистическое стихотворение, затрагивающие спорные темы долгой и монотонной или быстрой и весёлой, роскошной жизни. В тексте описывается душевные мучения героя и тоска по утраченной семье. Встретившаяся ему таинственная сущность (возможно, небесный посланник или ангел), предлагает несчастливцу один — последний год счастливой жизни в обмен на долгий век его страданий. Несчастный мужчина поспешно соглашается, без малейших раздумий принимая предложение.

Когда желание таинственным образом исполняется и жалкое существование одинокого мужчины превращается в роскошную, праздную жизнь, человек «благополучно» забывает об условии сущности и скором конце своей жизни. В финале стихотворения, герой сверхъестественным образом покидает мир (таким образом, умирая). У него нет места погребения и, никто не помнит о нём. В словах автора нет осуждения, но мелькают явные нотки презрения к слабости и лени главного героя.

Ложь

Чтоб лучше огонь разгорался

В кострище бросают дрова.

Когда разговор начинался —

Нам близкими были слова.

Поведавший страх и тревогу,

В тени я холодной увяз.

Но, Вы мне пришли на подмогу

И начали снова рассказ.

Я был возрождён и напоен

Святой ключевою водой.

До боя уж сломленный воин —

На время обрёл я покой.

Вы снова меня оживили.

Пускай, и на время, но, всё ж!

И все мои радости были,

До слова последнего ложь!

Мои переломаны крылья,

И Вы, их старались сложить.

Я снова стал прахом и пылью,

Пав жертвой интриги и лжи.

В душе навека остаётесь

И, будете жить в ней всегда.

Когда веселитесь, смеётесь,

Быстрее проходят года.

Куда б не вертелась сансара,

Сомненья точили меня.

Вы — дар мой и личная кара,

Что вместе свободу таят:

Свободу и радость покоя,

Без злого дурмана и слёз:

От льда и песчаного зноя,

И в шутке, и в полный серьёз.

Когда бы, что мне не сказали,

Но я не поверю врагу.

Вы столько мне сил отдавали,

Что Вас я забыть не смогу.

Прошу я прощенье, навеки,

Спускаясь в священную даль:

Струятся там райские реки,

И в них утопает печаль!

Данное драматическое стихотворение описывает личные переживания автора. Он описывает себя в облике доверчивого юнца, полностью положившегося на взрослого зрелого человека. Через метафору «лжи», он открывает своё сердце перед читателями, изображая себя слабым мальчиком, а персонажа, к которому происходит обращение — опытной мудрой, но безразличной женщиной. В конце стихотворение, автор признаёт свою излишнюю доверчивость и неуместную привязанность, но всё же, не желая отпускать подругу, проявляет к ней опустошительную тоску.

По Разные Стороны

В коридоре у окна,

Ты стоишь, совсем одна.

Пробежит по телу дрожь,

От того, что ты не ждёшь —

Нашей встречи вновь!

Не мечтаешь ты во сне,

Не горишь, как я в огне.

Каждым утром просыпаясь,

В зеркале себя пугаясь,

Грея, не любовь.

Всё теряется перед ним.

Мир старается стать чужим.

Я в забвении утону,

Полный рвения, лишь ко дну!

Раз за разом, в пустоту.

Я шагаю, как по льду.

Лёд ломается и трещит,

Прочным будучи на вид.

Как всё же странно:

То, что каждый день один.

Хоть, для скуки нет причин.

Без тебя, я — словно пыль.

Пусть, же превратится в быль,

Миф, мне жизнью данный!

Пред соперником, я — слабак.

Будь мне лекарем! Но, никак,

Толщу судеб не сломать —

Тех, кто любит — не прогнать!

Материальные бумаги,

Политические флаги.

Кто-то правит, коронует,

Кто-то хлеб сухой ворует —

Мне на всё плевать!

Пропадаешь в темноте.

Мысли все мои не те,

Что, в тебе я уловил.

И мой пламень не остыл,

Но нельзя искать.

Жизнь, прошедшая сквозь тебя.

Души грешные, не любя,

В доме встретились. Словно ад —

По ту сторону баррикад!

Данная небольшая песнь, состоящая из трёх куплетов, описывает глубокие внутренние волнения в душе лирического героя, его тоску по любимой, что находится от него неизмеримо далеко. Прослеживаются строки агрессивного желания избавиться от соперников, вставших на пути к его любимой непреодолимой преградой. Несмотря, на почти что звериную одержимость и безумство своей привязанности, мужчина принимает ситуацию и осознают, что его «вторая половина» находится не просто далеко, но «по разные стороны» с ним.

Плач

Нагрянет мрак — я слышу плач.

Заклятый враг — не мой палач.

Мой сладкий сон — мечты слепца.

Я слышу звон кусков свинца.

И вижу всё во сне глубоком.

Ночами, там, в краю далёком,

Предамся я пустым страстям

И сердце суженной отдам.

В любую будничную дату

Во снах своих беру расплату.

Пришли ко мне, не вопреки —

Мои друзья, мои враги.

В стране несбыточного тлена,

С охватом каменного плена,

Приходят все мои дела

И та любовь, что подвела.

Когда меня уносит вихрь,

Умчав для посторонних тихо,

То, одни сутки в редкий час

Могу расслабиться сейчас.

В объятьях тусклой пелены,

Совсем не чувствую вены,

За гаснущий на время свет

И дни тревожных долгих лет.

Однако, длится половина

И, сходит грузная лавина.

Я на вершину поднимусь,

Где ласкам грёзы предаюсь.

Там, чувствую себя свободным,

В своём мечтанье инородном.

Мои мечты, для многих пресны,

А большинству и неизвестны.

Я вижу счастье и здоровье.

О жизни полною любовь,

Во сне мне ангелы поют,

Но, почему-то слёзы льют.

Один из них мне говорит:

«Ты видишь ложь, для тех, кто спит».

Второй же, крыльями звеня,

Бросает в темноту меня.

И ощетиниваюсь я.

Забитый страхом, как змея,

Дрожу перед мангустом гордым,

Клыком удерживаем твёрдым.

И поднимаюсь я с постели.

Но, где же ангелы, что пели

О сладкой жизни и мечте?

Они пропали в темноте!

Твердит жестокая реальность:

«Ко сну твоя сильна лояльность.

Но, ты о том не забывай.

Уснув, лишь на ночь канешь в рай».

Уходит ласка и прохлада —

Лишь, горький вкус сухого яда.

И остаётся лишь во сне,

В подушку тихо плакать мне!

Мрачное лирико-философское стихотворение описывает физические и моральные страдания героя, что сталкивается с глубокой эмоциональной трагедией. Депрессивное настроение, нежелания оставаться в реальности, а проводить жизнь во сне, он отдаляется от мира. Ему снятся или мерещатся недобрые ангелы, которые, возможно, и внушают рассудку персонажа уйти от реального мира. После долгого томительного рассуждения и мучительной борьбы с самим собой, герой избавляется от «ангелов» и принимает жестокие слова непримиримой реальности, отбросив свои внутренние переживания и, приняв плач, как способ лечения душевной раны.

Пепел Мечты

Я летал над землёю,

Я искал тебя где-то.

На глазах моих мглою,

Вновь покрылась планета.

Я ищу тебя в сказках,

Что я сам сочиняю,

Я живу, словно в масках,

Непрерывно рыдая:

Слёзы лью, лишь в душе я,

А снаружи молчанье.

Все желанья, затеи —

Лишь пути к наказанью.

Что бы в жизни не делал,

То со мною столкнулось.

Сам, шагая, не ведал,

Как верёвка сомкнулась:

Словно, сердце разбито,

Словно душит канат.

И, ничто не забыто —

Я во всём виноват!

И, как будто подвешен,

Над котлом я кипящим.

До чего же помешен,

Даже, будучи спящим.

Я хотел бы забыться,

Одурманить сознанье.

Только песнь будет литься,

Да, как деда ворчанья!

Словно в возрасте старом,

Я себя ощущаю.

Как сожжённый пожаром,

Вновь в я в грёзах растаю.

Ты лучом освещала

Мою жизнь в непокое.

Как же сердце мечтало,

Быть навеки с тобою.

Месяц жизни в неволе,

Долог так и ужасен.

«Что же радостью болен»? —

Сей вопрос мне не ясен.

Удовольствие что-то

Мне — слепому, приносит.

В клетке мрачной — забота,

Упоения просит.

Отчего же в остроге,

Был я счастлив минутой.

В адском, диком чертоге

И в мгновеньях уюта.

Помню смех и улыбку,

Свет лица и отраду.

Ум мой — слабый и зыбкий.

Ты — для сердца услада!

Как прекрасны моменты,

Средь чудовищной муки.

Все мои инциденты

Неподвластны науке.

Твои волосы помню.

Запах слабый, приятный.

И ещё, того кроме,

Свет души необъятной.

Словно, ангел хранитель,

Надо мною склонившись,

Мой священный спаситель

И, лечение ищешь.

Все черты добродушья

И глаза молодые,

Вперемешку с удушьем

И рывками чудными.

Я склонюсь, умоляя,

О последнем ответе.

Но бесцельны — я знаю

Все мечтания эти.

Может, ты не увидишь

Эти строки печали?

И меня ненавидишь,

За решёткой из стали?

Только, если увидишь,

Ты окутаешь болью.

И, желанья не сыщешь —

Говорить ты со мною.

Всё сошлось воедино.

Нас с тобой разделила —

Этой жизни причина,

И навек погубила!

Не грусти понапрасну.

Я не стою печали.

Пусть, молчит тот несчастный,

Чьи уста прокричали.

Молодой и наивный.

Ты — умна и красива.

Пусть, в жаре, пусть, и в ливне,

Ты останешься дивой!

Печальное стихотворение на тематику неразделённой любви описывает трагическую встречу женщины и мужчины в «неволе». Возможно, имея ввиду места лишения свободы, автор говорит о своём шатком уме и беспредельной красоте возлюбленной, о собственной одержимости её душевным благополучием, а также внешним видом и, о том, как бы ему хотелось увидеть женщину, хотя бы, в последний раз. Наконец, уяснив, что их воссоединение — невозможно, герой, лишь, желает любимой наилучшего жизненного пути и прощается с ней… навсегда.

Золотая Клетка

Дом стоит у океана,

Где пылающий закат.

Пальм чудных верхи и станы,

Тихо ветвями шуршат.

Белокаменные плиты,

Дома дорогой фасад,

Светом золотым залиты

И на солнышке блестят.

Человек, хоть раз бывавший,

В колыбели красоты,

Тут же, станет, здесь, пропавший,

В пропасти пустой мечты.

Смертным просто недоступно,

Видеть столь прекрасный мир.

Лишь, ютиться неуютно,

Должно, средь своих квартир.

У дверей стоит охрана,

Автомат наперевес.

Вести в города и страны,

Ходят краской этих мест.

В вилле есть бассейны, спальни,

Во дворах цветут сады.

В них от близких клумб, до дальних,

Райские растут цветы.

Здесь, конюшни и фонтаны —

Всё, что нужно королю!

Только, если, в сердце рана,

Всё приводится к нулю.

Мрамор светит и алмазы,

Словно сказочный дворец.

Только, душу точат язвы —

Нет любви для двух сердец.

Здесь, один хозяин дома —

Богатейший человек.

Но, однако, ест истома,

Распахнуть мешая век.

Смотрит молодой мужчина,

В очи деловых гостей.

Алчность в самые глубины,

В них проникла у людей.

В пиджаке, в туфлях, с защитой,

Он засядет за столом.

Будет каждый день забытый —

Он не помнит ни о чём.

Дом достался по наследству:

Деньги, власть, престиж, тепло.

Смерть родителей и, детство,

Зрелость тотчас обрело.

Взрослым стал незримо рано,

Траур месяцы носил,

А потом, что было странно,

Снова, жизнь он полюбил.

После месяцев забвенья,

Тяжесть смог преодолеть

И, покинув заточенье,

Стал, как прежде, в жизнь смотреть.

Одинокий сын влюбился,

Стал до глупости нелеп.

От богатство не забылся,

Только пред собою ослеп.

В церкви шёл он и в мечети,

Веру каждый год менял.

Но, дела напрасны эти —

Ближе он к мечте не стал.

Разом всем богам молился,

Деньги беднякам носил,

Головой о стены бился,

Кулаком посуду бил.

Деньги прочь! Прощай богатство!

Только, бог, любви подай!

Гордость променять на рабство,

С милой, ведь и в клетке рай?

Только, дева лишь качает

На попытки головой.

Раз за разом отвечает:

«Мне дворец не нужен твой».

У неё есть свой любимый,

Есть, душа, семья, покой.

Променять свой дом родимый,

Ей нельзя на мир чужой!

Били мысли прямо в душу.

Долго мучили его.

Сделать он хотел, как лучше,

Не придумав ничего.

Получив образованье,

Был богатым, молодым.

Не имея достоянья,

Стал, как прежде нелюдим.

И, на всех он смотрит дико,

Косит свой безумный глаз.

А порой, от его крика,

Ночью вздрогнет дом ни раз.

Он застонет и заплачет,

Только, будучи одним.

Пусть, прислужники судачат.

Наплевать глазам чужим.

Нет потребности в охране —

Статус, деньги — не нужны.

За столом и на диване,

У него проходят дни.

Встречи и переговоры,

Бизнес и богатый стиль,

Светский разговор и споры —

Для него, теперь, лишь пыль.

Он женился по расчёту,

Но детей от брака нет.

Все тревоги и заботы,

Меркнут, как и белый свет!

Был хорошим человеком?

Может быть, для бедняков.

Но, печаль всю его века,

Описать не хватит слов!

Хоть одним, но он доволен:

Многим людям помогал.

Коли, счастья не достоин,

Так, другим он счастье дал!

Стихотворение «Золотая Клетка» — это история богатого, но несчастного человека. В молодом возрасте потеряв обоих родителей, состоятельный бизнесмен остаётся в одиночестве, хозяином громадного особняка отца и матери и наследником всего их преданного. Внезапно прерванное детство остаётся в прошлом и наступает суровое настоящее. Каждодневные приёмы, встречи, переговоры морально удушают молодого мужчину.

В неизвестный момент времени главный герой стихотворения снова находит смысл жизни в любви к женщине. Он ищет ключ к её сердцу в церквях и мечетях, сменяя одну религию на другую. Одаривая любимую подарками и обещая счастливую жизнь, бизнесмен всё же получает отказ. Последнее утешение он получает в благотворительности, помощи бедным людям и нуждающимся. Подводится итог: не в силах обрести собственное счастье, главный герой стремиться дарить его другим.

Охотник

Он идёт один, сквозь чащу.

Шкуры тёплые на нём.

За собой топорик тащит

И, наперевес с ружьём.

На руке браслет из меха,

А на шее острый клык.

Голова прочней ореха,

Что во всю тайгу проник.

В голове одно желанье —

Слепо загнанный медведь.

Пальцами курка касанье,

Ставить узелки и сеть.

Выбрав для работы место,

Днями терпеливо ждёт.

Зверя все повадки, жесты,

Без особых сил поймёт.

На руках, так много крови,

С алчностью убитых жертв.

Он силён, немногословен,

Не гнушаясь всяких зверств.

Он охотится на зверя.

Сам похожий на него.

Сколько жил и свято верил,

Нет приятней ничего:

Чем повесить над камином

Шкуру мёртвого зверька

И, с лесами стать единым,

Чуять, как бежит река.

Есть, от власти пожеланье?

Много хищников в тайге?

Он исправит со стараньем

И, с оружием в руке.

Не нужны ему собаки.

Рядом нет их никогда.

Все холмы и все овраги,

Он проходит сквозь года.

Скоро, двадцать лет в охоте.

Он отпразднует с лихвой.

На чудовищной работе,

Хряка жирной головой.

Спросит добрый мой читатель:

«Почему же так жесток,

Этот хитростный каратель?

Чем на зверства стал предлог»?

Дело в глубь уходит корнем,

С дальней юности берёт.

Он не говорит, но помнит:

Ночь его с кошмаром ждёт.

Юность редко вспоминая,

Ненавидит он её.

С ней он, связи разрывая,

Сердце вытащил своё.

С детства, был на жизнь обижен,

Презираем, одинок.

Правды всей увы не знаем,

Но усвоил он урок:

«Люди — крепко под защитой.

Охраняет их закон.

В них стрелять — пути закрыты,

Заперты со всех сторон».

На худой конец остался,

Зверь, на ловлю и убой.

Долго мучался, старался,

Под завесой огневой.

Стал юнец мужчиной грязным.

Руки краской до локтей

В плоти и крови увязли,

Ружей, топоров, сетей.

Так, и время пролетает:

Миновало двадцать лет.

Жизнь охотник скоротает,

Съев оленя на обед.

Выдру, рысь и куропатку.

Стал добычей тигр и волк.

Не берёт деньгами взятки.

Голос жалости замолк.

Так, на звере отрываясь,

Ненавидит он всех тех,

Кто давили, улыбаясь,

Издавая наглый смех.

Он виновен — без сомненья,

При обиде всей своей.

Стала жаждой угнетенье —

Жажда боли и смертей.

Что сказать? Лишь ненадолго,

Мог умерить голод свой.

После, как занозой колкой,

Жизнь терзается судьбой.

К счастью, ничего не вечно.

Правосудия клинок,

Пронесётся, как картечью,

Чтоб он лёг у зверя ног.

Тот, кто столько лет во страхе,

Весь таёжный мир держал,

Смерти ждёт своей в овраге,

Но не плача, не дрожа.

Он спокойный и печальный,

Ждёт звериного прыжка.

Как всегда — маниакальной,

Смотрит в морду — на врага.

Ждёт, когда клыки сомкнутся,

Шея хрустнет и падёт.

С миром связи разойдутся.

Так, охотник и умрёт.

Памяти он не оставил,

Ничего он не достиг.

Лишь, тайгой недолго правил.

Жизнь его — всего лишь миг!

Не было детей и дамы,

Чтоб заботилось о нём.

Он лежит в глубокой яме,

Вырытой своим ружьём.

Не читают панихиду

И за здравие не пьют.

Гроба нет и чёрной свиты,

Песни в церкви не поют.

Стихотворение «Охотник» — это философско-лирическая история о трагичной судьбе человека, обиженного на судьбу и неудовлетворённого жизнью. В тексте описывается жизнь жестокого мрачного мужчины, разъярённого обидой, берущей свои корни в глубоком детстве. Возможно, он был обделён вниманием сверстников в детстве или сама юность его прошла в глубоком гневе. Тем, не менее, в стихотворении подчёркивается маниакальное стремление центрального героя, жажды мести за эфемерные обиды. Понимая серьёзность табу на убийства людей, мужчина ищет утешение в охоте на животных, таким образом, успокаивая свою кровавую душу.

В заключительной части стихотворения описывается трагическая гибель охотника по вине неизвестного зверя. Автор, также, делает финальное заявление о бессмысленности подобной жестокости и нелепости смерти, ожидающей всех тех, кто её проявляет.

Яд

Словно, сотни лет назад,

Принял я лечебный яд.

Не похож на порошок,

Но, меня приводит в шок:

Ведь, когда бы не вкусил,

Он меня лишает сил.

Думать тяжко от него

И, не помня ничего,

Я в нём вижу наважденье —

Счастье и благословенье.

Он в бутылку не налит,

Но, как водка ядовит!

Яд — мой демон уникальный

И, в момент универсальный,

Не понять меня всем тем,

Кто не знал любви, совсем!

Я проснулся и, с утра,

Когда завтракать пора,

Снова буду отдыхать —

Яд едой закусывать!

Личный сорт, как героин.

Приободрит, как кофеин.

После, всяких сил лишит,

Ум сломает, сокрушит.

Разжигает не в желудке,

Ни на час и ни на сутки.

Вспыхнешь страстью на года —

Будешь одержим всегда!

Яд — мой ангел справедливый.

Я — несчастный и счастливый.

Насмерть, на своём стою.

Яд вкушаю и пою!

Будет радовать мне глаз,

Непонятное для Вас.

Из реальности уйду,

Только, на свою беду.

Вас я долго умолял,

Но, никто не помогал.

Надоело всех просить,

Лучше, счастье защитить.

Памятью своей раздавлен,

В прошлом навсегда оставлен,

Околдован красотой.

Нету жизни мне другой!

Яд — мой бог, но не спасенье,

А безудержное рвенье.

Лишь бы, в прошлое смотреть —

Постоянно боль терпеть!

Скажи мне, друг, имей ввиду:

Зачем, к любимой я иду?

Пять букв из имени — мой знак,

А сам себе я вечный враг.

Яд — моя любовь и кара.

Замерзанье и пожары —

Вдоль и поперёк прошёл,

Но любимой не нашёл.

Короткая песня «Яд» — это сатирическое и ироническое описание неизвестного опасного для жизни вещества. Через метафору ядовитой субстанции, сравниваемой с наркотиками, алкоголем и даже, просто, физической болью, автор говорит о любви. Именно любовь предстаёт для читателя страшнейшим ядом, сводящим людей с ума и не дающим ничего, кроме одержимости и моральной горести. В данном стихотворении, автор представляет любовь, ни как, нечто прекрасное, а, наоборот, как оплот бесконечных бедствий и неотвратимой смерти.

Три Чудовища

Мы живём за гранью света,

Там, где меркнет слабый взгляд,

Где кончается планета

И часы всегда стоят.

Мы в обход луны и солнца,

Видим лучше всех людей.

К нам пришедший — не вернётся,

Ни один из массы всех.

Никого, среди живущих,

Равных нам на свете нет.

От богатых к неимущим,

Мы протягиваем след.

Мы — чудовища из сказок,

Но не говорят о нас.

Пишут, не жалея красок,

Попадаем мы меж глаз.

Безрассуден и порочен,

Человек, чтоб нас понять.

Лишь, собою озабочен

И не в силах нас унять.

Нас, всего лишь, только трое,

Да, и то, мы на цепи.

Но всех держим в непокое

И, весь мир при нас не спит.

От детишек нас скрывают

И, до времени молчат.

Только, сами открывают,

Дети мир запретных врат.

Сам в себе освобождает

И всевластие даёт.

Внутрь своей души впускает,

Человек, когда растёт.

Он — с взрослением черствеет,

Мы — становимся сильней.

То, нас вскормит и пригреет —

Так, и на планете всей.

От рожденья и до смерти,

Мы живём в людских сердцах.

Мы людьми, как куклой вертим,

От начала, до конца.

Наши пасти, так огромны,

Что способны проглотить

Человека, с сердцем тёмным

И во чреве сохранить!

Мы — три брата по рожденью,

С незапамятных времён.

Дети дьявола — творенье,

Чтущее его закон.

Соблазняем, извращаем

Человеческую суть.

Всё о грешных людях знаем,

Помогаем в ад свернуть.

Мы — три зверя совершенных,

Лишь, имевших с виду честь,

Самых диких и безмерных,

Из всех тех, кто в мире есть.

Лев — исток высокомерья,

Тигр — завистник во плоти,

Волк — тщеславные стремленья.

У людей мы на пути!

В бездну чёрную закрыты,

Мы создателем самим.

Но, однако, не забыты,

Все грехи, что мы храним.

До сих пор, сердца мы точим,

Выгрызая всё добро.

Мы жадны и даже склочны,

Хоть, ведём себя щедро.

Человека искушая,

Мы его к себе ведём,

А затем, его сжигая,

С ним в Преисподнюю пойдём.

Мы до пепла пожираем,

Даже, самых чистый дух,

И навеки заглушаем,

Даже самый чуткий слух.

Совесть грешники не слышат.

Мы её у них возьмём.

Наши действия колышут,

Даже самый прочный дом!

Лишь, от стойкого терпенья

И невинного тепла,

Мы дрожим в оцепененье

И теряем силу зла!

Только, истинная честность,

Справедливость, жажда жить,

Настоящая безгрешность

Могут нас остановить!

Мы боимся их намного

Больше, чем любой другой.

Жаль, что человеку долго

Понимать проступок свой.

Чаще, всё же, успеваем,

Пламя мы своё разжечь.

Душу слабую меняем,

Не даём её сберечь!

Так, давай, трусливый грешник,

Исправляй проступок свой!

А, иначе, без насмешек,

Мы придём и за тобой!

Дружбу с бесом избегая

Заводить, услышь сейчас,

Ты живи, не забывая —

Сторонись и бойся нас!

Мистическое философское стихотворение «Три чудовища», рассказывает о трёх сверхъестественных сущностях, творениях дьявола, исчадьях Преисподние, живущих за гранью человеческого сознания. В тексте повествует о льве, тигре и волке, что являются воплощением высокомерия, завести и тщеславия. От их лиц ведётся монолог стихотворения. Три всепоглощающих зверя, истинно воплощающих порочность и грех в один голос говорят своём бесстрашие, беспощадности и неуязвимости перед смертными людьми. В финальных строках звучит подсказка о том, как же всё-таки простой смертный может спастись от нападения такого зверя:

Все три существа являются порождениями страшнейших человеческих качеств, посланных на землю самим дьяволом, а, значит, остановить их влияние на человека, может только, каждый самостоятельно. Автор от лица чудовищ подчёркивает, что лишь те люди, которые ведут достойную и праведную жизнь, способны по-настоящему побороть неодолимых животных.

Естество

От качанья колыбели,

До распятья и венка.

От рождения в постели,

Трепыхания в купели,

До финального звонка.

Мы стараемся садиться,

Начинаем лепетать.

Пока будет сердце биться —

Будем петь и веселиться.

После — долго горевать.

С ходом времени прольётся

С ока первая слеза.

Много плачет и смеётся,

Есть, и те, кто драться рвётся,

Лишь, откроются глаза.

Жизнь и боль, и наслажденье,

Держит крепкою судьбой.

Мы тоску и вдохновенье,

И любовь, и отвращенье

Испытать должны с тобой.

С теплотой рождённый каждый

Обязуется понять:

Жизнь нам не даётся дважды.

И отчаянной сгинуть жаждой

Люди не должны страдать.

Каждый человек успеет

Сделать благо, согрешить.

Только, смертью, как не веет,

Как мученье не довлеет —

Продолжать он должен жить!

Старость всех нас ждёт седая.

Человек — не божество.

Только, с тенью исчезая,

Мир навечно покидая,

Мы свершаем естество.

Философско-лирическое стихотворение «Естество» рассказывает о жизненном пути каждого человека, быстротечности и цикличности жизни, а, также, о едином конце для всех людей. Под заголовком понимается естественный факт, как рождения, так и смерти.

Львица и Ягнёнок

В саваннах яростного края,

Где нет пощады и стыда,

Беду свою толпой встречая,

Баранов движутся стада.

Большие, малые — все вместе.

Неведома им боль и гнев.

Но, как в прицельном перекрестье,

На них свирепо смотрит лев.

Бродя степями и холмами,

Встречает стадо холода

И, близко держатся, рядами,

Не разбредаясь никогда.

Бегут, сквозь маленькую чащу,

Переплывают реку вброд.

Нет одиноких, здесь, и спящих,

Ведь, хищный зверь в засаде ждёт.

Однажды днём, среди оврагов,

Что джунгли рвами стерегли,

Один малыш отстал от шага,

В то время, как другие шли.

Его ровесники и старше,

Бродили, джунгли обходя.

А он не знал дороги дальше.

Стоит, копытами водя.

А зверь, тем временем, не дремлет,

К ягнёнку бросится вот-вот.

И хочет, и судьбе он внемлет,

Но будто бы чего-то ждёт.

Стоит ягнёнок беззащитный.

Весь мир ему чужой сейчас.

Ветрам любым на свете видный

И слёзы капают из глаз.

Боится он вперёд поддаться,

Но задержаться не резон.

Нельзя на месте оставаться.

Ягнёнок громом поражён.

Но, вдруг глаза сомкнулись зверя

И, раз он несколько моргнул.

Глядит малыш на львицу, веря,

Что он уже навек уснул.

Подходит молодая львица,

Виляет медленно хвостом.

Она терзается и злится,

Ягнёнка обходя кругом.

Не смеет он пошевелиться,

Стоит, как каменный столбняк.

Сощурит и раскроет львица

Глаза, не зная, поступить ей как?

Шагает потихоньку львица,

Тревожно, тихо семенит,

А кожа золотом искрится,

Так, что округу всю слепит.

Малыш глядит заворожённо,

А львица лапами прижав,

Как будто, сын новорождённый —

Ведёт его, к себе забрав.

От хищницы не веет холод.

Напротив — ласка и тепло.

Будем считать — ягнёнок молод.

Ему, лишь, просто повезло.

Приводит своего ягнёнка

И чужака для местных в дом,

И кормит грудью, как ребёнка,

Берётся сладким молоком.

Вожак семьи не одобряет,

Ягнёнка мясом окрестив,

С позором львицу выгоняет,

С детьми родными разлучив.

Уходит львица в чащу леса,

Где шум и грохот, треск и страх,

А дальше, лишь пустыня, месса,

Что видят звери в страшных снах.

Живёт, так львица — одиноко.

От близких рода в стороне.

И нет любимого под боком,

И холоднее тем в двойне.

Но ей приятною то, что с нею,

Теперь, есть необычный сын.

Приёмною матерью своею,

Доволен, только, он один.

Она в опеке воспитала

И, на охоту с ним ходя,

От лишних взоров защищала,

Всё время вместе проводя.

Но львы другие не смотрели.

Ведь, нет ей место среди них.

Они бы от стыда сгорели.

Ведь, им нельзя принят чужих.

Она, как человек крещённый,

Омытый светлою водой,

Но, как от церкви отлучённый

И неприкаянный судьбой.

Одно, лишь, только утешает —

Ребёнок, будто бы, родной.

Но, есть и то, что так пугает —

Возможность встретиться с бедой.

Её тревожит, ночью снится,

Что нужно будет уходить.

Не сможет к стаду он прибиться,

Она не сможет защитить.

Должна она его оставить.

Ягнёнок вырос и окреп.

Но, ей к кому его отправить?

Его, лишь примет тот, кто слеп!

Он пахнет львом, баран по виду,

Но ни один и ни другой.

И, вроде детство не забыто —

Ягнёнок всё ж уже большой.

Он вырос — больше не ребёнок

И, расставаться львице жаль.

Прощаясь, львица и ягнёнок,

Пролив слезу, уходят в даль.

Что же их ждёт и, что случится?

И, чем платить за доброту?

Как ими жизнь распорядится?

И, кто запомнит сказку ту?

Стихотворение рассказывает о соединения представителей двух разных животных видов в семейных узах. Молодая львица нападает на след отставшего от общего стада ягнёнка, но вместо того, чтобы действовать, руководствуясь инстинктом, львица забирает малыша в свой прайд, становясь ему приёмной матерью.

Однако, после внезапного отвержения львиной семьёй молодой самки, та уединяется с необычным сыном в собственной пещере. Когда, ягнёнок становиться взрослым бараном, наступает время расставания. Осознавая, что, как мать сыну, львица не сможет защитить сына от вездесущих опасностей, она оставляет молодого барана, расходясь с сыном в разные стороны.

Для Двоих

Средь ночи беспросветной с нами,

Один лишь лучик в пустоте.

Слепыми слабыми глазами,

Тебя я вижу на тахте.

Нет ночью солнечного света,

Нет ни свечи, ни фонаря.

Но, всё мне безразлично это.

Пусть, не поднимется заря!

Пускай навечно солнце сгинет

И погрузится мир во мрак,

Но наше чувство не остынет,

Светясь, как пламенный маяк.

На небе тучи почернеют,

Растают в дымке облака.

Луна кровавая алеет,

Но боль моя невелика.

Не посмотрю на мир унылый

И, не взгляну на небеса,

Ведь, рядом ты — цветок столь милый,

Что с глаз не потечёт слеза.

Ни совесть и ни сожаленье,

Меня не трогает ничуть.

Ведь, рядом ты и нет стремленья,

Ещё куда-то повернуть!

Хочу, чтоб вместе просыпаясь,

Я мог бы вновь тебя обнять.

Чтоб чаще виделись, встречаясь

И, мог я страсть свою унять.

В любой сезон и время года,

Души нет лучше, чем твоя.

Мне, даже, ни к чему свобода,

Что так люблю от сердца я.

Не мил мне воздух тот колючий,

Что режет лёгкие и грудь,

Когда не светит факел жгучий,

А ты не освещаешь путь.

Пускай, болезнью или здравьем

Сегодня я сопровождён,

Но обезумленным мечтаньем,

Я быть навеки обречён.

Останься навсегда со мною,

Не покидай и не губи.

А если нет, то, лишь, больное

Моё ты сердце разруби!

Хочу, чтоб мир остановился,

Не слышать голосов чужих,

Но, чтобы вечно миг продлился,

Который лишь для нас двоих!

Любовно-лирическое стихотворение описывает горькую разлуку двух молодых людей. Тяжкие переживания мужчины и вынужденное смирение женщины противоположны, как и их характеры. Однако, главный герой всем сердцем желает снова встретиться с возлюбленной, хотя бы, единожды. Мужчине безразличен весь мир. Готовый пожертвовать всем ради своей бесконечной любви, он размышляет о гибели солнца и сгущении мрачных туч.

Профессор

Ночью зимней он один.

Не отец, но чей-то сын.

Жизнь и дом его — работа.

Смены, суета, заботы.

Нет детей и быть не может.

То, его давно уж гложет.

Чтобы, чуть счастливей стать,

Был врачом, чтоб жизнь спасать.

Дел глухой поток без сна —

Он лишает сил до дна.

Каждый день — война с рутиной,

С человеческой кончиной.

Скальпель тонкий и бинты

И распахнутые рты,

Тех студентов, что сюда

Попадают навсегда.

День за днём и год за годом,

Он с любовью и уходом,

Лишь, профессию блюдёт

И, ведёт спасённых счёт.

Сотни долгих операций.

Руки больше не боятся.

Но, мужчина молодой,

В тридцать лет уже седой.

Жизнь за жизнью он спасает,

Глазом даже не моргает.

Над тревогою смеясь,

Смерть он топчет каждый раз.

Письма, грамоты, зарплата,

Снова белая палата

И для операций стол,

И дрожит больничный пол.

Будни движутся часами,

Жизнь смеряется весами.

Дни и сутки напролёт,

На работе он живёт.

Но, однажды надоедает.

Скальпель на пол он бросает,

Покидая кабинет,

В нём он гасит яркий свет.

Авторучку в руки взяв,

Заявленья написав,

Возвращается домой —

Тихий, светлый, но пустой.

Есть, амбиции, стремленья.

В Банке копит сбереженья.

Что же движет тем врачом?

И он думает о чём?

Внешней красотой не вышел.

Много знал и много слышал.

Этого должно хватить,

Чтобы путь себе открыть.

Есть, мечта и есть, характер.

Деньги есть. Не нужен бартер.

Бывший доктор и хирург —

Будет физик, металлург.

Страх и слабости отринув,

Дом на десять лет покинув,

В академиях живёт,

Сам себе дорогу ткёт.

До кратчайшего мгновенья

И мельчайшего сомненья,

Десять жизни лет отдал,

Но, теперь, отныне знал:

Тонкости любой науки.

Крепок ум, глаза и руки.

Точность, сухость и серьёз —

Никакой тоски и слёз.

Вот, уж сорок пять минуло.

С ученического стула,

Он профессором встаёт,

Новый обретя полёт.

Что же хочет одиночка?

Где конец при жизни, точка?

И зачем на столько лет

Погасил он яркий свет?

Он — среди лабораторий.

Много сказок и историй,

За всё время прочитала,

Но, всё мифами считал.

Он решается на дело,

Что в его мечтах сидело.

С давней юности хотел,

То, о чём мечтать не смел.

Дети — счастье от природы.

С ними беды и заботы,

А затем семья, покой —

Обретёшь очаг родной.

Ходит доктор по больницам,

Смотрит вслед пугливым лицам.

Он всё так же некрасив,

Равнодушен и ревнив.

Ищет сотни доказательств,

Но, ему без обязательств,

Все отказывают вдруг.

Нет ему таких услуг.

Полон он сидит раздумий,

Меж идеей и безумьем.

Снова он идёт искать,

То, что даст дитя создать.

Пьяный жаждой и стремленьем,

Меж восторгом и сомненьем,

Тех, кто пошутив остро,

Всё же дал ему добро.

Знанья, интеллект, финансы.

Для успеха есть все шансы.

И решимости даёт,

То, что доктора ведёт.

Он мечтает о ребёнке,

С добрым голоском и тонким.

Взрослый, маленький — не важно!

Думать не придётся дважды.

Месяцы труда уходят.

Ассистенты с ним проводят,

Напролёт часы и дни

И, за всем следят они.

Череп, кости из металла.

Был кусок, а тело стало.

Сделал врач глаза и кожу.

Всё на куколку похоже.

Белоснежна оболочка.

Дева, как бутон цветочка,

Что на клумбочке растёт

И сегодня расцветёт!

Есть и волосы, и уши.

Ум имеется, что лучше.

Только дочка не встаёт.

Снова доктор слёзы льёт.

Дева словно говорит,

Но, на самом деле спит.

А профессор вдохновлён

И в своё дитя влюблён.

Вспомнил он, что не хватает,

Сердца, вены что снабжает.

С кровь заструится жизнь:

«Дочка, свет мой, покажись»!

Но, как прежде, лишь молчанье.

Лишь, сопенье и рычанье.

Негодует доктор вновь,

Снова не цветёт любовь.

Может, что-то он забыл

Или не хватило сил?

Только не встаёт дитя,

Как, того и не хотя.

Плачет доктор и вздыхает,

Но работу не бросает.

Годы тянутся идут,

Так, цветы и не цветут.

Возлегает так на ложе

С белоснежной гладкой кожей,

Девушка, закрыв глаза,

Та, что разбудить нельзя.

Время шло, пришлось оставить,

То, чего нельзя исправить.

Как ушедших не вернуть —

Время вспять не повернуть.

Так, оставив небылицы,

Снова врач пришёл в больницу,

Чтоб хирургом снова стать —

Как всегда, людей спасть.

Десять лет ещё сбежало.

Точно прахом миновало,

Всё, что было до него —

Не осталось ничего.

Покидает мир мужчина.

И неведома причина.

Старость может иль болезнь,

Или всё сгустилось в смесь.

Знаем точно — не напрасно,

Прожил век свой врач несчастный.

Жизнь стремился он дарить,

Предпочёл, как может жить!

Философское, лирическое и мистическое стихотворение повествует о жизни упрямого доктора. Изначально, работающий хирургом в больнице, не способный иметь собственных детей врач, всю свою взрослую жизнь помогает спасать здоровье другим людям. Однако, с течением времени тоска и переживания всё больше гнетёт доктора, и он увольняется с работы, оставив хирургию. Накопленные за время работы в медицине финансовые средства помогают мужчине снова стать студентов академии. Физика, химия, металлургия становятся в совокупности с медицинскими знаниями и навыками настоящим гением, чем и решает воспользоваться новоявленный профессор.

Обратившись к финансисту, профессор проводит эксперимент по созданию искусственного человека — своего истинного дитя. Несмотря ни на что, все усилия остаются тщетными. В заключительных строках стихотворения читателю сообщается, что доктор уже в пожилом возрасте возвращается в прежнюю профессию, чтобы, как и прежде, спать жизни людей.

Притворщик

Она играла на кларнете

И, слушал я, когда болел.

Она красивей всех на свете,

Но без меня нет в жизни дел.

Звенели клавиши и, пальцы

Стучали долго о кларнет.

Я тихо спал под одеяльцем.

Грустнее песни в мире нет.

Она с любовью напевала,

О здравом счастье без страстей,

Ночами бога умоляла,

Чтоб дал прожить мне много дней.

Я был болезненно навязчив,

Не мог тревогу обуздать.

Из-под очей, тоску таящих,

Я мог, лишь, что-то бормотать.

Она, так мучилась со мною.

Я поправляться не спешил.

Мне плохо без тебя одною,

Когда ещё здоров я был.

Лишился силы и сознанья,

А сон безвременно пропал.

Тебе беда и испытанье,

Но, я с того счастливей стал.

Я был здоров, а ты красивой.

Теперь, утратив страх и спесь,

Не сильный я и горделивый —

Лежу в постели, смявшись весь.

Ты, носишь воду мне и пищу,

А я эгоистичен, слаб.

Тот, в смерти кто спасенье ищет —

Он, лишь, своих желаний раб.

Подобно глупому мальчишке,

Я мог в кровати пролежать

И, не закрыться плотной крышке,

И крест древесный не вкопать.

Ты днями долго утомлялась,

Когда-то мне женой была.

Теперь, ты доктором являлась,

Что дома у меня жила.

С годами сильно похудела,

А я, как прежде, нелюдим.

Играла ты и грустно пела,

Чтоб был я только невредим.

Смотрел я на тебя печально.

Что под глазами синяки.

И, всё ж решаюсь я отчаянно,

Оставить эти пустяки.

Здорово тело. Так ли это,

Коль, вся душа повреждена?

Ведь, тайны все мои — секреты —

О них, лишь, ведала она.

На шаг единственный решаюсь,

Что вроде бы не эгоизм.

Без слёз я с нею попрощаюсь

И полечу душевно вниз.

Не умер я, но растворились

Во мне безумные врата.

Глаза в могилы превратились —

Зрачки исчезли без следа.

Прощай любовь, прощай свобода!

Мой дом родной, моя постель.

Ведь, не на месяц, а на годы,

Меня расплата ждёт теперь:

За всё притворство и тревоги,

За пьяный вид мой без вина —

Перед собой за все пороки,

Один я заплачу сполна!

Но, правды это не изменит.

Мой беспределен эгоизм.

Ни бог, ни дьявол не оценит,

Такую лень и пессимизм!

Пусть, будет следующий умнее,

И жизнь, как должно проживёт.

Не сделав ближнему больнее,

Пусть, счастье сам себе сплетёт.

Мрачная трагическая история рассказывает о жизни человека, страдающего психическими расстройствами, либо, притворяющегося больным. Ему тоскливо и одиноко. Для увеселения своей души, он использует доброту и снисходительность одной девушки, вероятно приходящейся ему бывшей женою. Постоянно тревожа, беспокоя и пугая свою ближнюю, что бережно заботится о нём, мужчина винит себя в эгоизме, но не стремится исправить ситуацию.

Только в конечном итоге, он решается оставить заботливую девушку, ставшую ему почти, как родная мать, преодолев эгоизм и страх. Он отправляется на лечение по собственной воле, чтобы искупить свою вину и построить жизнь заново, но, конечно, сожалеет и сокрушается, глядя на разрушительные плоды своих притворств.

Полёт Ангела

Город серый расстелился,

Под ногами сотни крыш.

Солнцем бледным озарился

Роста мощного малыш.

Ветер волосы взъерошит,

Разрезая облака.

Землю бури, смерчи крошат —

Не смогли сломить пока.

Мальчик бегает рывками

Над тридцатым этажом.

Ходит мелкими кругами,

Возбуждённый куражом.

Дом, всё так же, неподвижен,

Небоскрёбы смотрят ввысь.

Небом голубым обижен

Человечек, слышит свист.

Завывает ветер в уши,

Словно что-то говорит:

«Полети и будет лучше»!

Молча человек стоит.

Ветер голосом неясным,

Продолжает донимать:

«Жить, чем на земле несчастным,

Лучше, ангелом летать!»

И, малыш плетётся к краю,

Ветер на ухо шепнул:

«Смерть свою, теперь, встречая,

К вечной жизни ты шагнул!»

Голос грохотом басистым,

Отовсюду и нигде,

В голове его ветвистой,

Прозвучал, к его беде.

Мальчик выглядит здоровым,

Молчаливо на краю.

С взглядом детским, но суровым,

Прекращает жизнь свою!

Что болезнь ему и горе?

Некому якшаться с ним.

Он уйдёт, а очень скоро,

Он заменится другим.

Место то, откуда родом,

Домом и нельзя назвать.

В жизни запаха свободы,

Мальчик не успел познать.

Вот, малыш ступает с крыши —

Взрослый человек на вид.

Ветра свист уже не слышан,

Что красив и ядовит.

И погублен дух безвинный.

Чем? Не знаю даже я.

Путь, прямой, но очень длинный,

Прожил, рану он гноя.

Но, теперь исчезла рана,

С миром человек вздохнёт.

Краткий был и очень странный

Этот ангела полёт!

Стихотворение повествует о судьбе инфантильного психически больного человека, чей ум, несмотря на возраст, остался детским. Сбежав из медицинского учреждения для принудительного лечения, он взбирается на крышу тридцатиэтажного здания, ведомый загадочным «голосом ветра». Ему мерещится, будто в голове звучит приказ шагнуть с вершины дома, упав вниз, чтобы, подобно ангелу, взлететь на небо.

Не в силах контролировать своё состояние, «малыш» повинуется приказу внутреннего голоса в своей голове и спрыгивает со здания. Однако, его тела не успевает коснуться земли, ведь, как и обещал голос, человек, подобно светлому ангелу взлетает в небо.

Смысл стихотворения заключается в том, что человек, который из-за каких-либо психических проблем, полностью не в силах распоряжаться своей жизнь и контролировать действия, в любом случае, по божьей воле попадает в рай, в качестве мученика, за свои страдания.

Не Вернусь!

Ветер снег срывает с крыши,

Счастье унося моё.

За окном мы бурю слышим,

Нам, сейчас не до неё.

Старый потолок и стены,

Пахнет в воздухе жарой.

Кровь горячая сквозь вены,

Вовсе не течёт порой:

Будто бы остановилось,

Всё, что волновало нас.

Всё вокруг переменилось,

Заглушая каждый час.

Забывая прожитое,

Раз за разом в те края,

Мы уходим, где в покое,

Прибывает жизнь моя.

Там, я чувствую разлуку,

Горький вкус своих плодов.

Кто же, здесь, протянет руку,

Чтобы всё понять, без слов?

Точно среди пепелища,

Здесь, появится душа,

Что сама тебя отыщет,

Боязливо, неспеша.

В этом месте под покроем,

Вечной тёмной мерзлоты,

Может, стану я спокоен,

От любви и теплоты.

Как же, странно мне и дико:

Сам, неведомо зачем,

Я, средь глупостей и криков,

Быть хочу доволен всем.

То, что было непривычно,

Мне становится родным.

Только я, однако, лично,

Всё, как прежде нелюдим.

В месте, где тоскуют люди

И, всегда витает смрад,

Отчего же, там лишь будет,

Мой рассудок буйный рад?

Что ж забыл я там, где воет

Узник клетки и души.

Может жизнь моя не стоит,

Даже, сущие гроши?

Все, кто были, хоть однажды,

Возвращаться не хотят.

И бежать стремится каждый,

Только, я стремлюсь назад.

Отчего же, сердце скрыто

Под туманной пеленой?

Что же, в том краю забыто

Головой моей больной?

Почему кипит и брызжет,

В моих венах краской кровь?

Что же телом юным движет?

Неужели, то… любовь?

Искривлённая натура,

Мне на то не даст ответ.

Ни исламской книги суры

И, ни Библии завет!

Я искал источник тяги,

Чтоб навеки удалить.

Ни удачи, ни отваги,

Не хватило всё забыть.

Лишь, она одна способна,

Голод зверский утолить.

Жажду, гибели подобной,

Так, и можно излечить.

Только, я ей не по нраву.

Я ей вовсе не под стать.

Должен быть, один по праву,

Век свой дальше проживать.

Наши разные дороги —

Им не пересечься вновь.

Нет, довольно же тревоги!

Но, не отпустить любовь!

Если, всё же я забуду —

Значит, гордость потерял?

Утолю ль в душе я смуту,

Коль, её не отыскал.

Мыслить можно бесконечно.

Не у дел я остаюсь.

Она — так же безупречна,

Но, я к ней уж не вернусь!

Это любовно-лирическое стихотворение рассказывает о трагическом итоге знакомства мужчины и женщины в местах заключения. Автор описывает место встречи двух влюблённых, как тревожное, мрачное, депрессивное и гнетущее. Однако, в тексте подчёркивается и то, насколько навязчиво его желание снова вернуться к своим страданием, лишь бы, только, снова встретиться с едва знакомой возлюбленной. Страдания лирического героя контрастирует с желанием одержимости чувствами, которое навязчиво тянет его к возращению на место знакомства.

В конце повествования, герой, несмотря ни на что, решается отпустить болезненную любовь, принять новую свободную жизнь и не возвращаться в места лишения свободы, пусть, даже из-за любви.

Ангел во Плоти

Воют, заливаются сигнальные серена.

На работе маются уж вторую смену.

Сутками по городу: вызовы, приёмы.

Дом для них стал редкостью, а работа — домом!

Риск при операции, на ходу, в машине,

В человеке выправит ямы и руины.

В кровь, приливом огненным бьёт адреналин.

Врач не веселится — нет на то причин.

С суматохой трудною двигается дело.

Арсеналом будним всем, пользуясь умело,

Врач усталый бережно исполняет труд.

Часики всё тикают, мгновения идут.

Всё происходит быстро, чётко

И, инструменты крутит вёртко,

Спасая жизни пациентов,

Врач не возьмёт аплодисментов!

Несётся скорая на вызов.

Судьба упряма и капризна.

Есть те, кто борется, цепляясь,

А есть, кто падает, сдаваясь.

Точны расчёты, терпеливы.

Профессий столь же кропотливых,

И нет ответственности свыше,

Чем смерть всё время сзади слышать.

Болезнь, погибель отгоняя,

Характер пряча и ломая,

С тончайшим лезвием ножей,

Годами ходит врач уже.

Бывает, хочет позабыться,

Умом в напитках раствориться.

Но, как же счастливы все те,

Кто сберегает жизнь людей.

Но, чаще благодарность пылью,

Опустит он, раскинув крылья.

И, как же, белых крыльев нет,

Коль, спас он столько душ от бед?

Им ангелами нужно зваться,

Сиять, на небеса подняться.

Но, день за днями, каждый раз,

Они спасают жизни нас!

Стихотворение рассказывает о нелёгких медицинских буднях врачей. Описывая Скорую Медицинскую Помощь, автор показывает то, насколько быстро, решительно и точно должны действовать врачи, чтобы спасти человеческую жизнь. Восхищаясь трудом и стойкостью медицинских работников, автор сравниваем каждого из них с ангелом, о чём говорит и название произведения. В тексте поднимается тема самоотверженности в пользу других людей, говорится о том, что вместо того, чтобы порхать, подобно ангелам в небесах, врачи продолжают исполнять свой долг.

Пленник

Под руки его хватают.

На колени посадив,

На сидение бросают.

Говор злобный их сварлив.

Где-то вдалеке от дома,

Ещё дальше повезут

И, туда, где будет сломан,

Бедолагу отдадут.

Тихо, он сидит в машине,

Руки стягивает сталь.

Жизнь провёл он на чужбине

И, её отдать не жаль!

Что-то говорит водитель,

Тот, что впереди седит.

Тайн и планов всех хранитель,

Больше слов не проронит.

Тот, что ближе, смотрит косо,

Старый вражеский солдат.

От войны весь безволосый,

В сердце тычет автомат.

И, сидит разведчик пленный:

Ровный выдержанный взгляд,

Только, вздулись стрункой вены,

Но дороги нет назад.

Ехали совсем уж быстро,

Пять минут дошли спустя.

В этом месте, словно листья,

Жизни пленников летят.

Вылез резво из машины,

Как собрался в магазин.

Только, путь к нему недлинный

И конец всегда один.

В сером здании сажают,

В тёмной камере его.

Но разведчик дело знает,

Не расскажет ничего!

День проходит в заточенье,

Без еды и без питья:

«Все оправданы мученья,

Бесполезна жизнь моя, —

Скажет, ухмыльнувшись лживо,

Ожидая палача.

Жизнь, давно уж отслужила.

Разве, смысл есть кричать!

День пройдёт ещё, бессонный —

Наконец воды дадут,

Понесётся мрак бездонный:

Пыточный допрос начнут.

Ставят палачи условья:

«Быстро мы тебя убьём.

Если, ты не многословен,

Ну, тогда сейчас начнёт».

Иглы достаётся и спички,

Цепь, пилу и молоток.

Пленник говорит, не хнычет:

«Ну, давай. Чего замолк»?

Понемногу истязает,

Но разведчик не кричит.

По кусочку отрезают —

Только, хруст глухой звучит.

Тяжело боец вздыхает.

Долго ли осталось ждать!

Между тем, палач кивает,

Заставляя продолжать.

Вдруг погаснет свет в мгновенье.

Кажется, что мёртв уже.

Бьёт палач без сожаленья,

В раны те, что посвежей.

Усмехается, не стонет.

На руках уж пальцев нет.

Стержень крепок и не тонет,

А молчание — ответ.

Спину низко не сгибая,

Прямо, пленник так стоял.

Кожу скальпелем срезая,

Злобно всё палач кричал.

Дни идут, а всё пустое.

Сведенья нужны врагам.

Дело, вроде бы, простое.

Узник к лишним скуп словам.

Всеми средствами пытался.

Пленник пёкся, как калач.

Только метод не удался.

Был не слышан, даже, плач.

Кровь текла и сердце билось.

Есть, надежда у врага.

Но, когда остановился,

То исчезла на всегда!

Так, молчал он две недели,

К низу головой висел.

Вырвать слово не сумели —

Изверг страшный не сумел.

После, тело бросят в воду

Иль в печи большой сожгут.

Пленник получил свободу —

Офицеры то учтут.

Не забудут и солдаты,

О геройстве и нужде.

Как на щедрость не богата,

Жизнь в той пленника судьбе!

Он уйдёт, не оглянувшись,

Заперев слова в замок.

На прощанье улыбнувшись,

Миру, что сломать не смог.

Мы прощаемся, склонившись,

С замиранием сердец.

Сами про себя простившись,

Мрачный помня твой конец!

Тематическое военное стихотворение повествует о тяжёлой судьбе разведчика, пойманного врагом. Заточив с тёмной камере, вражеский палач истязает разведчика, используя все доступные средства. Издевательства переходит все границы. При помощи огня, скальпеля, спичек и игл, палач уродует тело солдата, но тот не сдаётся. Отвечая на все угрозы молчанием и усмешкой, разведчик доводит себя до незавидной смерти.

После окончания мучений, судьба погибшего остаётся неизвестной. Возможно, что его тело сожгли или утопили. Однако, его дело не забыто. Офицеры и солдаты его Родины благодарны разведчику за стойкость, геройство и совершённые поступки.

Кровь

Всё громче шум тяжёлых пушек

И крепче плен силков, ловушек.

Его корабль тащит в бездну, галеон, галеон.

Течёт и кровь, и пот по коже,

Уже окончен путь, похоже.

Но, не сдаётся, только он, только он.

Бой жаркий, как бутылка рома

И сладкий, как побывка дома,

Но, только, для одних солдат, для солдат.

А для него бегут минуты —

Невеста ждёт одна в каюте,

Но знать нельзя ей, только, что — он пират, он пират:

Она спросила: «Несчастный любимый,

Куда ж тебе справиться с сотней волков?

Ко мне возвращайся живой, невредимый.

Двоим нам не место, ведь, там, где есть кровь»!

Пират тянет сети, грохочут пистоли.

Лучше — на виселице, хуже — в неволе!

Но, всем — от большого, до малого чина, был отдан приказ, отдан приказ:

Живым брать пирата, скрепляя цепями,

Ругать горемыку пустыми словами

И мучить безбожно слепого мужчину. Лишить его мыслей, ушей, даже глаз.

Берёт за ядра и запалы,

Направив судно на кораллы,

Чтоб и невесте и себе живыми в лапы не поспать, не попасть.

Прощай, родители и дети!

На этом быстротечном свете,

За женщинами и деньгами, постранствовать успел я в сласть, в сласть.

Любимая вздрогнет: «Мой буйный любимый,

Зачем ты привёл нас на судно волков.

Не выйдешь ни ты, и ни я невредимой.

За, что же пролил ты невинную кровь!

В короткой задорной песне, автор рассказывает о последнем столкновении пирата с военным галеоном. По случайности, его судно встречается с крупным матросским кораблём, что приходит к гибели пирата и, не знающей о его преступной личности невесты.

Решившись уйти на дно непобеждённым, пират направляет корабль на кораллы и вместе с невестой, таким образом, спасается от пленения.

Слёзы Вдов

Мы — создания пучины,

Вечной пыли и разлук.

Грубо смятые мужчины,

Словно слеплены из мук.

Наша долгая дорога,

Бесконечные пути —

Слёз там пролито, так много…

Дна их моря не найти!

Шли мы слепо по дороге,

К ранней смерти по прямой.

Заплетались наши ноги,

Руки дёргались порой.

В пёстрых джунглях и пустынях,

В океане и в горах,

На вулканах и на льдинах,

Превращаемся мы в прах.

Пропадаем мы безвестно,

В окровавленной земле.

С корнем целиком древесным

Станем частью в чёрной мгле.

Наши имена забыты,

Дети наши так малы.

На всю жизнь сердца разбиты

И, сотлели до золы.

Наши жёнушки слезами

Себя будут сокрушать.

С потускневшими глазами,

Быстро молодость терять.

Огорчать своих детишек,

Что не будут знать отца.

Будут греть своих мальчишек —

Утешать свои сердца.

Наши войны и скитанья,

Будут души очерствлять.

Нам — известно наказанье.

Но, за что же Вам страдать?

Мы — военные и воры,

Полицейские и пьянь.

Застелили наши взоры,

Горделивость, грех и брань.

Мы всегда уходим раньше.

Дети вечные в душе.

Вы останетесь жить дальше,

С ранами, что всех свежей.

В траурных безмолвных платьях,

Вы стоите у могил.

Вы своих теряли братьев

И ревели, что есть сил.

Вы нас чаще хоронили,

Чем любимых матерей.

Бога за мужей молили —

Приближалась смерть быстрей.

Мёртвые, и те, кто живы —

В мире так заведено:

Слепы, глупы и ленивы.

Мы сказать хотим одно:

Попросить у вас прощенье.

Тех, кто похоронит нас,

Просим мы о снисхожденье —

С нами быть в последний час!

Все мы — слабые мужчины.

Духом, Вы, в сто раз сильней.

Без особенной причины,

С каждым разом, Вам больней.

Безутешны будут вдовы.

Раны им не залечить.

Только, это моё слово

Сказано, чтоб их почтить!

Стихотворение посвящается всем вдовам, потерявших своих мужем по какой-либо причине. Военные, полицейские, воры, алкоголики — мужчине всегда уходят раньше женщины. Из-за эгоизма и безалаберности мужчин, женщины льют слёзы и носят траур по ним чаще, чем по своим матерям. Войны, тяжёлая работа, преступность или пьянство забирают их раньше и, за это автор просит у всех вдов прощение. Он почитает женщин за их стойкость, верность и самоотверженность, восхищается их любовью к не всегда любящим мужьям.

Любой Ценой

Тяжёлый запах растворился,

Собою воздух пропитал.

Колючий смрад распространился

И, всех в округе обуял.

Струится дым. Увяз по плечи,

Тот, кто раздул большой огонь.

Вновь, с ним дела. Во время встречи

Живым уходит от погонь.

День, сегодняшнего утра:

Бочки звон пороховой.

Словно, сахарная пудра,

Сыплется бетонный слой.

Дерзко, громко — без утайки,

Сам себе он вход бурит.

Не закручивая гайки,

В ход пускает динамит.

Пол раскрошен под ногою.

Стену толстою пробив,

Он уносит за собою

Жизни, краской всё залив.

Автомат ручной и лёгкий,

Чтобы пули выпускать,

В обороне быть не робким

И, от недругов спасать.

Но, друзей в помине нету.

Недруг — человек любой,

Что, призвав его к ответу,

Хочет обрести покой.

А пока он сейфы ищет,

В цели бьёт по одному.

Дождь свинца поёт и свищет.

Только, плакать ни к чему!

Светом яростным пылает,

С дула рвущийся пожар

И, навеки угасает,

Тот, кто в грудь получит дар.

Человек с ухмылкой грозной,

Сейф отроет и возьмёт.

Не нарочно, несерьёзно,

В сумку деньги уберёт.

На пути своём обратном,

Скор и весел он, слегка.

На стенах следы и пятна

И, тверда его рука.

Двери, молча раскрывая,

Он по улице идёт.

Деньги по ветру пуская,

На глазах людей сожжёт.

В завершение работы,

Детонатор на руке

Он нажмёт, с большой охотой,

Пропадая вдалеке.

Прибывают поздно слишком

Те, кто должен был спасти.

Им достается с излишком —

Их начальство сократит.

Колоссальны недочёты.

Банк, изорванный дотла.

И, чудовищны красоты,

Для народа страх и мгла.

Вспомнив грустные тирады,

Заиграет гитарист.

Премиальной ждёт награды

Чуткий, к слову, журналист.

Тот, кто сотворил такое,

Чья душа, как сталь крепка,

Совершив деянье злое,

Стал историей в веках.

Он любой ценой стремился,

Как окажется потом.

И, он своего добился,

Протянув следы хвостом.

Вся страна его запомнит,

Та, в которой жизнь была.

Мир — насилует и кормит.

Очередь его пришла.

Тем событием известно,

Незавидные дела.

Отзываюсь я нелестно,

Но, таких нам жизнь дала.

Ироническое стихотворение рассказывает об ограблении банка человеком, фактически не имеющим чувств сострадания и эмпатии к окружающим. Разрушая всё на своём пути, преступник он устраивает взрывы, стреляет в сотрудников банка и выносит деньги из хранилищ. Не жалея никого, он уходит, забрав «добычу» и, публично сжигает её, на глазах у людей.

Страна, в которой произошёл акт насилия навсегда запомнит ужасный инцидент. Сотня трупов, уничтоженное здание банка, перепуганное население сделает неизвестного преступника знаменитостью. Журналисты ищут его следы, гитаристы играют печальную мелодию, а правоохранительные органы получают наказание от своего начальства.

В конце стихотворения выясняется, что акт терроризма был совершён не с целью получения наживы, а для того, чтобы остаться памятным человеком в истории преступного мира.

Смертник

Он — закованный цепями

Чернокожий человек.

Над усталыми глазами

Не поднять тяжёлых век.

Ноги спутаны так крепко,

Что сдавила мышцы боль.

Годы долгие за клеткой,

Вся тюрьма блюла контроль.

Пища — строго по учёту.

На питьё регламент есть.

Но, и не нужна забота,

Как неведома и честь.

Этот человек не нужен.

Все в округе проклянут.

Был вчера последний ужин,

А сейчас на казнь ведут.

Он бессовестно, нескромно

Блюдо вечером просил.

И его столом огромным

Повар местный угостил.

Гамбургеры и картофель,

Самый сладкий шоколад,

Кока-Кола, крепкий кофе —

Всё, что смертники хотят.

Кто-то в страхе содрогнулся

При, одном лишь, слове — «казнь».

Кто-то только улыбнулся,

К смерти выказав приязнь.

Годы долгие под стражей,

До кончины прозябать.

Не за банк и не за кражу,

Был он послан умирать.

Лучше импульс лёгкий, быстрый —

С силой в череп прямиком.

Станет в миг рассудок чистым,

Лишь, последним вечерком.

Не дрожит и не боится

Он, перед своим концом.

Потому толпа и злиться,

На его смотря лицо.

За его дела, поступки

Нужно бы четвертовать.

Государство на уступки

Смертнику идёт опять.

Сколько было их на стуле?

Сколько выносили в морг?

Люди радовались, выли,

Приходя в слепой восторг!

Не рыдает осуждённый.

Он заслуженно казнён.

Он — судом приговорённый,

А ведь, прав всегда закон!

«Жизнь — за жизнь, за око — око», —

Конституция гласит.

Если, поступил жестоко,

Пусть, твой прах в аду горит!

Справедливость торжествует,

Все всегда платить должны.

Тот, кто грабит и ворует

И, проживший без вины.

Скобами вновь и ремнями,

Закрепляется замок.

Пусть же, всем, кто в мире с нами —

Это встанет во урок!

Но, людей не остановишь

Преступленья совершать.

Как, ты — Бог, скажи позволишь,

Чтобы жизни отнимать?

Философское стихотворение поднимает одну из важных тем, касающуюся смертной казни. Происходящие события, одновременно, подаются автором, как проявление справедливости и кары закона, но также, как отсутствие гуманизма и жестокость. Автор описывает последний ужин перед казнью. То, как бесстрашно осуждённый садится на электрический стул и, как толпа злится из-за отсутствия страха на его лице, показывает отчаяние смертника и безжалостность людей за непростительные поступки.

Автор оставляет читателя самому рассудить для себя о правильности приговора высшей меры, однако, сам выражает согласие с правильностью такого метода.

Воскресшая в Сердце

Когда, на ветке лист дрожащий

Сорвётся ветром и взлетит —

Тогда, проснётся вихрь спящий,

Что нас с тобой соединит.

Когда, ручей, меж скал журчащий

В мгновенье остановит ход —

Тогда, тебе мой голос льстящий,

Слова нежнейшие шепнёт:

Тобой навеки одержимый

И добротою изумлён.

Я сам люблю, но не любимый,

А лишь, пригрет и отдалён.

Немного времени пробывший

И, осознавший силу грёз,

С судьбой причудливой приплывший,

В ладье я, по реке из слёз.

Огнём — я в лодке деревянной,

Пришёл, чтобы тебя забрать.

Мой шаткий мир, непостоянный:

И, что тебе могу я дать?!

Тот берег, где с тобою встреча,

Так дорога и весела.

Мне раны навсегда залечит,

Испепелив меня дотла.

Мне нужно вновь переродиться.

Так, будь же ангелом моим.

И, окажи почёт явится:

Ко мне — не к прочим всем другим.

Ты, моё сердце воскресила,

Не посмотрев на явный грех.

И, ничего не попросила,

В отличии от прочих всех.

Ты, стала посвящённой музой.

Желанья наши и мечты,

Мне не связать с тобою в узы.

Сам по себе и я, и ты!

Лирическое стихотворение описывает судьбы безответной любви юного человека к более старшей девушке. Непостоянность мыслей и лёгкое помешательство отпугивает возлюбленную. В силу возраста, он не может дать ничего той, кого любит. Персонаж искренне хочет ей счастья, но не может смириться с отверженностью. Осознавая несоизмеримое отличие их положения и статуса в обществе, герой пытается оставить свою привязанность, но безуспешно.

Можно исходить их того, что возлюбленную главного героя зовут Анастасия, что означает «воскресшая» на греческом языке.

Феникс

Падая на землю,

Крылья раскрывает.

Солнца свету внемлет

И, при нём сгорает.

Камнем черногрудым

Быстро вниз спускаясь,

Взглядом гаснет смутным,

В пепел превращаясь.

Кажется, погасло

Пламя золотое.

Растеклось, как масло,

Лужей всё былое.

Будто бы, могучий

В миг угас король.

Птицею летучей

Поразил пистоль.

Кости с пеплом слились,

Не дотлел огонь.

Грифы вдруг сгустились,

Изрыгая вонь.

Словно на пожаре

Кучка мародёров,

Налетели твари,

Оскверняя гору.

На горе из праха

Радостно кричали

И, со зла, без страха,

Порошок клевали.

Пепельная куча,

Тут же заискрилась,

Чёрно-алой тучей

Моментально взвилась.

Грифы завопили,

Перья побросали.

Сами ямы рыли,

Внутрь залезали.

Между тем, и туча,

Всё сильней искрится.

Не даёт могучей

Птицей насладится.

Вихрь пепелища

Становился ярче.

Воздух был всё чище,

Мир же был всё жарче.

Грифы так протяжно,

Глотки надрывали.

Даже, крыльям страшно —

Больше не летали.

Пепел очертился,

Зарево горело.

Феникс возродился,

Но земля робела.

Солнце с уваженьем,

Птице подмигнуло.

Птица же с презреньем,

Крылья распахнула.

Грифы завизжали,

Словно, свиньи в клетке.

Как один бежали,

Оставляя метки.

На когтях остались

Чёрные следы.

И всё жизнь боялись

Чуть, испить воды.

Грифы прикасались

Только, к побережью —

Воды разгорались,

Так, как феникс прежде.

Мысль была, от гнева.

Нужно пренебречь,

Чтоб одним лишь зевом

Грифов всех поджечь.

Феникс-то похоже,

Низших пощадил.

Но, однако, всё же,

Тварей наградил.

Опалил их краской

Горя и войны.

Нацепил им маски

И они черны.

После, в мире нашем,

Так и повелось.

Грифы чёрны чаще,

Белых не нашлось.

Феникс стал легендой,

За свою изящность,

Улетел на небо,

Предавая ясность.

Он, теперь, сияет,

Как звезда из злата.

Людям помогает,

Не взымая платы.

Будь же добр сердцем

И не будь, как гриф.

Распахнётся дверца,

В мир, что так красив!

Феникс даст прощенье,

Тем, кто в смерти близких

Видит, лишь, крушенье,

Без поступков низких.

Феникс с теми дружит,

Кто над мёртвым другом,

Радостно не кружит

Своевольным кругом.

Феникс не прощает,

Тех, кто счастье ищет,

В тех, кто умирает

И, едва ли дышит.

Попрощайся с птицей.

Не забудь, навек

С нею поделится

Счастьем, человек!

В стихотворении автор говорит об уважении и любви к своим близким, через метафору Птицы Феникса. Он представляет восстающую из пепла птицу могучим, на время потерявшим силы, заболевшим человеком. Грифы же, предстают перед читателем, как неблагодарные алчные близкие больного человека, желающие насладиться его смертью и извлечь из неё собственную выгоду.

Когда Феникс восстаёт из кучки пепла, он наказывает грифов, опалив их и сделав их и их потомство вечно чёрными. Через эту метафору, автор говорит о том, что лишь тот, кто носит траур из-за болезни близкого, Феникс награждает, а тех, кто радуется кончине — наказывает.

Фараон

Ты — рождённый в устье Нила,

Мальчик, старше остальных.

Жизнь тебя благословила,

Быть сильнее всех родных.

Рос мальчишкой непокорным,

На папирусе писал.

Был и твой отец проворный,

Ты же предка обогнал.

С детства раннего общался

Только, с лучшими людьми.

Женским чарам поддавался,

Не желая страсть томить.

Архитекторы, поэты,

Знания тебе даря,

Мудрости делились светом —

Всё, для юного царя.

Строят днями обелиски,

Втрое сгорбившись, рабы.

Их дела — так жалки, низки,

Для твоей святой судьбы.

Слуги, как зеницу ока,

Жизнь и здравье берегут.

Сквозь года слепой дорогой,

За тобой они идут.

Твой отец был полководцем

И, ни раз бывал в бою.

В двадцать лет под ярким солнцем,

Он находит смерть свою.

В пирамиде не хоронят,

Тело в поле не нашли.

Мать твоя от горя стонет.

Стрелки на тебе свели.

Семь тебе, лишь, миновало.

Носишь титул — Фараон.

Только, счастья не хватало,

Как — не твой отцовский трон.

Как ушёл отец любимый,

Тот, которого не знал.

Твой рассудок невредимый

Этот рок поколебал.

Год пройдёт, и ты забудешь

Теплоту отцовских рук.

Ты, уже, как взрослый судишь,

Прорываясь среди слуг.

Ты, ещё не вышел ростом,

Но, ума обрёл сполна.

Кулаком железным, жёстким

Будешь мир черпать дотла.

Близится тебе двенадцать.

Ты, прикажешь строить дом.

Должен будешь в нём остаться,

Как в пристанище своём.

Ты, командуешь на стройке,

Твёрдою вертя рукой.

Возглавляли предки войско.

Ты, в помине не такой.

Мир с соседями и братство,

Ты отныне заключил.

Сделать всё готов для царства,

Чтоб народ тебя любил.

Телом крепок, молод очень,

Не держал в руках меча.

Но, внутри кошмар грохочет,

По ночам в тебе крича.

Видишь ты отца в кольчуге,

Копья острые и щит.

Плачут семьи друг о друге,

Войско всё в грязи лежит.

Мать твоя уходит скоро,

Остаешься ты один.

Волен править без надзора —

Юный одинокий сын.

Строят также пирамиды

Сотни, тысячи рабов.

Ты, краснеешь от обиды.

Мир к измене не готов.

Хочешь сделать жизнь несчастных,

Хоть, на толику добрей.

Чтобы кнут служивых властных,

Их не подгонял сильней.

В мире десять лет ты правил

И искусство прославлял.

Выше битв людей поставил,

И себя не запятнал.

Только, имя позабудут,

Не был воеводой ты.

Только, дети помнить будут:

Нет в убийствах красоты.

Усыпальница готова,

И тебе семнадцать лет.

Жизнь жестока и сурова,

От неё спасенья нет.

Ты болезнью захвораешь:

Может, оспа иль чума.

На глаза, как снег растаешь.

Тело, лишь, твоя тюрьма.

Хоть, тебе всего семнадцать —

Ты, уже для жизни стар.

Должен с миром распрощаться,

Отдаваясь мёртвым в дар.

В царстве вечном и загробном,

Ты предстанешь пред судом.

Справедливым, бесподобным

Будет новый райский дом.

Не меняешь ты традиций:

Всех друзей и близких слуг,

Погребут в одной гробнице

И положат рядом в круг.

Мало чем, ты отличился.

Разве, только, добротой.

Только, этот знак явился —

Для истории пустой.

Мы тебя не помним вовсе.

Нам не выучить имён.

Нас в истории не спросят,

Кем, когда ты был рождён.

Сделать жизнь людей пытался

Легче, слаще и теплей.

Тем не менее, остался

Мир всё жёстче и темней.

Войны, только, участились,

Сотрясая мир людской.

Может, мы бы научились,

Но не обрести покой.

Если б, каждый власть имевший,

Правил также, как и ты,

Может, в мире станет меньше

Войн кровавых суеты.

И тогда, запомнят люди,

Кем был юный мальчик, он.

И для всех уроком будет —

Безымянный фараон!

Лирико-историческое стихотворение «Фараон» рассказывает об одном из древнеегипетских правителей. За десять лет своего правления в юном возрасте, он не успел отличиться от своих предков ничем существенным. Он не был полководцем, реформатором или живописцем. Однако, у него нельзя было отнять доброты, как качества, что автор ставит в атом стихотворении превыше всего.

В тексте говорится о беспомощности фараона перед жестокими варварскими традициями людей, которые (как утверждает автор) не меняются с течением времени. Присутствует утверждение, говорящее о том, что обладая, каждый правитель такими качествами, какими владел главный герой произведения, то в мире не было бы ни войн, ни беспорядков.

Наездница

Где-то на большой равнине,

Средь раскидистых полей —

В центре травиной пустыни

Жило много лошадей.

Там, скакали табунами

Кони по земле степной,

А безлунными ночами

Пел ансамбль ветреной.

Днём одним беда случилась,

Содрогнулись степи те.

Тварь большая поселилась.

Жить все стали в тесноте.

В старых сёлах и деревнях,

На живущих там крестьян,

Любящих молву и сплетни,

Дикий набегал баран.

С первой утренней зарею,

Чуть забрезжится рассвет,

Под рычанье роковое,

Зверь являлся много лет.

Он огромен и вынослив.

Он не блеет, не мычит.

Грозно зарычит, а после,

Людям здешним навредит.

Топчет землю и посевы,

Пожирает всё подряд:

От травинки и до древа —

Лишь, копыта застучат.

Не побрезгав человеком,

Перекусит мясом он.

Выпьет маленькую реку,

Под, рогов огромных звон.

Шерстью твёрдой, цвета ночи,

Он до головы объят.

Даже, если есть не хочет —

То крестьян помучить рад.

Очень долго продолжались

Зверства, страхи, непокой.

Выйти из дому боялись,

То и дело слыша вой.

В год один уж не осталось,

Урожая и еды.

Вся деревня собиралась,

Ставить на себе кресты.

Но, тогда и повстречалась

Девушка, среди людей,

Что беды не испугалась

И любила лошадей.

Пищей разною кормила,

И своим гордясь конём,

Не жалея сил, ходила

За немалым табуном.

Славный конь и добродушный —

Настоящий жеребец.

Лишь, одной был ей послушный,

Точно для двоих сердец.

И, тогда, решилась дева,

В руки взять покрепче меч.

Да, затем, под страстью гнева,

Зверю шею пересечь.

Вот, она верхом садится,

Гладя сильного коня.

Плачет долго по девице

Вся деревня и родня.

Скачет девушка по полю.

Рассекает конь ветра.

Хоть повеселится в волю,

Ведь, в конюшне, лишь, жара.

Ищет страшного барана,

Чтобы встретиться в бою,

Исцелить больную рану —

Родину спасти свою.

Зверя, лишь, найти успела,

Как мурашки поднялись.

Всё внутри похолодело,

Конь к дыбам поднялся ввысь.

А баран безумно машет

И кивает головой:

Мол, всё снаряженье ваше,

Не сравняется со мной.

Вдруг, с разбегу он поднялся,

Быстро на копыта встав

И, на девушку помчался,

Как обычно зарычав.

Дева резво уклонилась,

Конь довольно осмелел.

После, сразу изловчилась,

А баран хвостом вертел.

Сверху прыгает на шею,

Бьёт копытом белый конь,

А из пасти зверя греет

Землю пыльную огонь.

Меч наездница схватила

И, напрягшись со всех сил,

Зверю в голову вонзила,

Так, что громко тот завыл.

Очень долго он брыкался —

Сбросить девушку хотел.

Громко выл, к деревне рвался,

Но домчаться не успел.

Взмахом метким и умелым,

Девушка вонзила меч.

Стукнул конь копытом белым,

Вбив оружье между плеч.

Зарычала вдруг зверюга,

Упадая на живот.

Сотрясаясь, вся округа,

Времени забыла счёт.

Конь послушно слез с барана.

Умирает страшный зверь.

Дева, вновь, пришла к крестьянам

И, всё хорошо теперь.

Мёртв жестокий разоритель.

Плодоносит вновь земля.

В почве сгнил людей мучитель,

Освежая вновь поля.

Снова солнце ярко светит,

Собирают урожай.

Кончен заключеньем этим

Мой рассказ. Пора, прощай!

Сказочная история в стихах рассказывает о подвиге молодой девушку, спасающей свою родную деревню от ужасного чудовища.

На бедных крестьян, живущих в степной деревне, стал нападать огромный баран, чей вид мог привести в шок, а сила истощить всю землю вокруг. Долгие годы, местные жители лишались воды и урожая, под невыносимым гнётом зверя.

Однажды, среди крестьян нашлась молодая девушка, которая была достаточно сильна физически и духовно, чтобы сразить чудовище. Вооружившись острым мечом и оседлав лучшего коня, она вступает со зверем в бой и побеждает.

В конце стихотворения поверженный баран сгниваем в земле, освежая её для нового урожая. Теперь, деревня продолжит жить без гнёта и неприятностей, благодаря своей спасительнице.

Юстиниан

Несётся ветер над морями,

Как будто, чёрными смерчами

И, судно ускоряет ход,

Болезни бурями несёт.

Прохладный город на скале —

Лежат в нём люди на земле.

Их обдувает ураган

И запах в воздухе поган.

Все окна у домов раскрыты

И стёкла окон тех разбиты.

Травинки чахнут и темнеют,

А отовсюду горем веет.

Всё небо облака стянули.

Лучи неужто ли уснули

И, город больше не поёт,

А солнце вовсе не взойдёт?

Всё буря серая клокочет!

Снести остатки зданий хочет,

Чтоб на разруху не взирать.

Чего ж без толка горевать?

У берега корабль гружённый,

Отчасти, лишь, вооружённый.

Там, только, лекари и знать.

Богатств там неоткуда взять.

Ступает с судна в мёртвый город

Один правитель. Как он молод,

Но болен от душевных ран —

Отец людей — Юстиниан!

Стоит и ошеломлён владыка,

Что под рукой его великой —

Пока империя жила,

Чума под нею расцвела.

Он в чёрном тусклом капюшоне.

Ведь, быть не нужно здесь, в короне.

Проходит вдоль наследник Рима,

Ему болезнь неукротима.

Он смотрят тихо на руины.

Лежат здесь, женщины, мужчины.

За что их жизни отняла

Болезнь и, плоть их пожрала.

Испещрены горячей язвой,

Так, что понять нельзя и сразу —

Толь человек, погибший это

Или восставший с того света!

«За что ж такое наказанья?

То горе — не моё желанья»! —

Император мыслит молча,

Смотрит на умерших корчи.

Крест руками гладит он:

Мир неужто обречён.

Через боль текущих слёз,

Сам себе твердит вопрос:

«Что ж моя земля стонала?

Что с моей Европой стало?

Почему даёт Господь

Жрать чуме людскую плоть»?

Вдруг, из чёрной сгнившей чащи,

Вышел старец — горько плачет.

На клюку он, опираясь,

Еле ходит, спотыкаясь.

В пяти метрах замирает,

Низко голову склоняет.

Молча властелин стоит.

Старец тихо говорит:

«Вы — правитель благодатный,

Власти знак десятикратный.

Исходя их всей молвы,

Пред чумой бессильны Вы».

«Не вините Вы Христианство.

Ваша власть и всё богатство —

Не построено на тьме?

И не ровня лм чуме?»

«Чем тысячелетье, дольше,

С Эфиопии до Польши,

С Англии и до Литвы,

Вы, стоите на крови!»

«Столько тел Вы положили.

Люди Вам всю жизнь служили.

Вы их сделали рабами,

Их же честными руками»!

«Видно, Вас постигла кара.

Род ваш весь в крови замаран.

И теперь, не убежать.

Вам, против чумы не встать!»

Вдруг закашлялся старик,

Повалился в тот же миг

И, предсмертно прохрипел,

Но ещё сказать успел:

«Я пророчу Вам, владыка,

Какой не был б Вы великий,

Суждено Вам заразиться

И народ освободится»!

И, с последними словами,

Потемневшими устами,

Старец полностью упал

И, навеки замолчал.

Император встрепенулся,

С быстротою развернулся,

На корабль он взошёл

И домой его повёл.

Мысли не даёт покоя.

Словно странника-изгоя,

Задевают и терзают.

Лишь, вино его спасает.

Сам Юстиниан не знает

И пророков созывает.

Ищет свет в святом писанье,

Но, ответ ему — молчанье.

Как же заслужить прощенье?!

Он находит утешенье:

Женщины и алкоголь,

Хоть, немного сгладят боль.

Уж в Константинополь входит,

Мертвецов с собой приводит,

Разгорается чума,

Ест людей и их дома.

Мир гигантский, словно птица,

То к вершинам устремится,

То потянет крылья вниз —

Выполнить чумы каприз.

До династии священной,

Смертью чёрной незабвенной,

Наконец чума дошла —

Императора взяла!

Как правитель заразился?

Может, с девой веселился

Или просто захворал?

Этого народ не знал.

,

Но, однако, лишь убила

И навеки отступила

Кровожадная чума.

Как насытилась она?

Неизвестно, что же было,

И зачем же приходила?

Дух правитель испустил —

И болезнь всю утащил.

Из истории далёкой,

Тяжкой что была дорогой

Мне известен эпилог,

То, как зол и жаден рок!

Что же стало той причиной —

Императора кончины,

Мне неведомо увы.

Я прошу Вас, знайте Вы:

Как и хищник когти тупит —

Всякая болезнь отступит.

Может, чтобы наказать —

Людям, что-то преподать.

Это — не назвать уроком.

Слишком кара та жестока,

Но стоит, однако, свет —

Выхода другого нет!

Философско-историческое стихотворение рассказывает об эпохе эпидемии «Чёрной смерти» в годы правления византийского император — Юстиниана I. Описывая время, которое, по некоторым сведениям, выдалось самым тяжёлым для всего человечества, автор показывает полное бессилие, даже, самого могущественного правителя перед силой природы.

Прибывая в разрушенный болезнью город, император встречает пожилого человека, также больного чумой. Старец, как персонаж стихотворения, является пророком — вымышленным элементом, что предсказывает смерть правителя, произошедшую в действительности.

В финале стихотворения, после загадочной смерти Юстиниана болезнь полностью отступает, уходя из всех городов. Этим, автор подчёркивает завершение одной эпохи и начало новой — более светлой.

Театр Тьмы

Дорогой длительной, актёры

В судьбе жестокой, напролом,

Под звуки зрительского хора,

Искали в их сердцах свой дом.

Ещё читать умел не каждый,

Когда забрали их играть.

Увидев сцену, лишь, однажды,

Всю жизнь решились выступать.

Взяв в руки флейты и свирели,

Тромбоны, толстый барабан,

И скрипки, и виолончели,

Все дружно выпрямили стан.

Артисты: от мужчин до женщин,

Играли, не смыкая глаз.

И выступать готовы вечно —

Хозяин, пусть, отдаст приказ.

Сначала, музыка спокойна,

Потом, пускает в дикий пляс.

Аплодисменты гулом стройным,

Стучат в театре каждый раз.

За выступленьем, выступленье —

Довольно зрители кричат.

Но участились ограбленья —

Молчанья города хранят.

Приходят люди на спектакли:

От бедняков, до королей.

Но с восхищением обмякли,

Все гости головой своей.

Не может быть! Ведь, с каждым разом,

И бедняки, и короли,

Терялись в голосе и фразах —

Лишиться памяти могли.

Чем дольше длились представленья,

Тем больше было в городах

Безумцев буйных к сожаленью.

Театр скрывался, словно прах.

По многим странам, вплоть до моря,

Молва зловещая прошлась

И, этим делом очень скоро,

Святая Церковь занялась

Хозяин странного театра,

Всё время прятался в тени.

Прибыть вот-вот он должен — завтра,

Но также тайну он хранит!

Сказанья всюду проходили,

Что будто тот театр не чист.

Не верить в ложь зловещей силы,

Мог, разве, только, атеист.

А выступленья продолжались,

Козны лишались города.

Артисты кланялись, менялись

И, пропадали навсегда.

Безумства страшные творились,

Но длились дальше торжества.

Легенды громкие крутились

О предрассудках колдовства!

Но, наконец один взмолился,

Озябший нищий человек.

В священный Ватикан явился —

Просил у Папы он опек.

Но тот не принял в дом беднягу,

В который «Богом путь открыт».

В петле повесили бродягу —

«Язык уж больно ядовит».

Но в Ватикане был сановник —

Нестарый красный кардинал.

Он сильный, с юных лет, духовник.

Лишь, он внимание придал.

Он сел в древесную карету,

Не подчеркнув свой сан и власть.

Поездил вдоль, по белу свету

И, смог на торжество попасть!

Надел он крест, святую воду

Духовник взял всю, что нашёл.

В театр с чёрного прохода,

Один к хозяину пошёл.

В священной мантии одетый,

С крестом серебренным идёт,

Читает ветхие заветы

И Бога к помощи зовёт.

Минув угрюмую охрану,

Что, молча у дверей стоит.

Он входит внутрь, всплеснув руками,

Молитвы старые твердит.

Ворвался без стеснений в спальню,

С крестом и книгой кардинал.

Он обошёл опочивальню,

Где неизвестный отдыхал.

Но, пусто в комнате безлюдной,

В ней инструмент, еда и грим.

Духовник чуял беспробудный

Повисший сон тогда над ним.

Глаза готовы в миг сомкнуться,

Но держит крепко крест в руках

И, не желает ужаснуться,

Всё видя, несмотря на страх.

С ним голос говорит неясный,

Он озирается вокруг:

И рядом с пентаграммой красной,

Блестит того же цвета круг.

В округе золото, алмазы

И пахнет в воздухе грехом.

Зияет пентаграмма красным,

Не смотрит кардинал на то.

Он громко Библию читает,

Раскинув руки по бокам,

И крест серебряный вбивает,

Меж адским кругом на века.

Молитвы долгие струятся,

Не сходят с бескорыстных уст.

Святые воды в круг стремятся,

Который наконец-то пуст:

Круг демонический раскрылся,

Освобождая чистых душ,

Во тьме мгновенно растворился —

В театре наступила глушь.

В секунду зрители очнулись.

Артисты, бросив инструмент,

Как будто, в воду окунулись,

Мгновенно отрезвев в момент.

Театр страшный покидая,

Шатёр залив святой водой,

Весь Ватикан его сжигая,

Прощался с пламенной бедой.

Борьба закончилась, а после,

Священник был вознаграждён.

Театра позабыт и вовсе,

В моих, лишь, мыслях заключён.

Его запомнило немного

Различных: добрых, злых людей.

Но в мир наш не найти дороги,

Тому, кто главный был злодей!

Мистическое стихотворение повествует о страшной беде, обрушившейся на Европу, несколько веков назад. Загадочный театр, во главе с демонической сущностью — своим хозяином, гастролирует по разным странам, принося страдания людям и лишая их средств к существованию.

После торжественных представлений актёров, зрители теряют память, отдают все своих богатства, превращаясь в нищих и безумных людей. Некоторая часть церковной элиты интересуется происходящим, но Папа Римский не предоставляет помощь нуждающимся. Только, один из его кардиналов — молодой духовник, самостоятельно отправляется в таинственный театр. Обнаружив там атрибуты демонической магии, священник читает молитвы из Библии, заколачивает пентаграмму серебренным кресот, после чего театр исчезает.

В стихотворении присутствуют темы равнодушия власти, насильственного подчинения людей, религиозной борьбы добра со злом и благородства отдельных людей, готовых бескорыстно помочь людям.

Как Появились Вампиры?

Громадный, старый дуб сухой,

Горел огнём багряным.

Стоял под ним, томим виной,

Мужчина, словно пьяный.

Костёр хотел он поразжечь,

Чтобы мясца пожарить,

Но, смог, лишь, до углей запечь

И, дерево сгорает.

То — был тысячелетний дуб,

Что рос в земле корнями,

И, даже тот, кто слеп и глуп

Не стал б тащить руками.

Пожар всё рос, минуты шли.

Огнями застилало,

Все те деревья, что росли

И, солнце воспылало.

Под солнцем пламенным стоит

Мужчина поражённый.

Под нос себе слова твердит:

«Будь я огнём сожженный».

И, вдруг, разверзлись небеса,

На древо лань упала.

Была прозрачна, как слеза,

Что Землю освещала.

Та лань была, как свет скора —

Ведь, молния сияет,

А дуба чёрная кара,

Теперь, дотла сгорает.

На человека, что стоял,

Вдруг осерчало солнце

И, вопль раскатистый звучал.

Мужчина весь трясётся.

И рёбра вывернулись вдруг,

И тело побелело,

А солнце, словно красный круг,

На небесах алело.

Копна волос кудрявых тут,

На землю повалилась.

Теперь, глаза — кровавый взгляд

И, сердце воспалилось.

Под солнцем, разозлённым, вдруг,

Мужчина прыснул крива.

Мгновенный охватился испуг —

Он обращён в вампира!

Клыки прорвались изо рта

Длиною исполинской,

А лес, сгоревший до куста,

Был съеден рылом свинским.

Стоял вампир, в своих руках

Он держит пепла кучи,

А на его пустых глаза,

Сгустились в небе тучи.

Погасло солнце, лишь, на миг,

Чтоб вновь переродится.

И леса снова ясный лик,

Светилом озарился.

Опять, горящие леса,

Листвой зазеленели.

Вампир и не поверил сам,

Как птицы вновь запели.

Мужчина в гневе и не рад.

Он, стал, теперь, вампиром.

Теперь, не выйти, даже, в ад!

Куда быть в светлом мире?

Не смогут видеть бледный лик,

Очей его кровавых

И, слышать истощённый крик,

Среди теней дубравы.

Пещеру тёмную найдёт,

Чтоб жить в тоске горячей.

Ведь, только солнце вновь взойдёт,

Он снова станет спящим.

За лень с беспечностью своей,

Теперь, он будет вечно,

Наказан горькой карой всей

От солнца, бессердечно.

Подобно дубу без конца,

Под утра он сгорает.

Затем, в ночи в поту лица,

Людей других кусает.

Он струйки красной пьёт крови,

Как пил огонь кров древа.

Не зная жалости, любви —

Направо и налево.

С тех давних беспросветных пор,

Людей тревожат сказки.

Выносят из избушек сор,

Сомкнуть не смея глазки.

Бояться дети по ночами

И взрослые трепещут.

Ведь, где-то из лесу, крича,

Во тьме вампиры рыщут.

Мистическая история в стихах рассказывает о появлении первого из вампира, от кого происходит рот кровососущих чудовищ. Как оказывается, человека, по случайно загубившего тысячелетний дуб, за свою беспечность покарало само солнце. Окутав его огнём, оно сделало его кожу белой, вместо зубов отрастила клыки и опалила густые волосы.

С тех пор, озлобленный вампир, прячась в лесах и пещерах, ищет своих жертв, обращая в себе подобных. Так, по версии автора стихотворения, появляются первые вампиры.

Легионер

Панцирь крепкий, вместо кожи,

Шлем железный — голова.

Но, однако не похож я,

Ни на тигра, ни на льва.

Грудь кольчугами обвита.

Жутко смотрится на вид.

Сердце родником залито,

Но источник ядовит.

Кровь качает в жилах камень:

С ног до головы — больной.

Надо мною алый знамень,

Взгляд — поистине мужской.

Я в семь лет был отдан в рабство

И родителей не знал.

Легион — мужское братство.

Он крушил и созидал.

Мы с войною приходили,

В земли варварских племён,

Сотни готов положили.

Город их дотла сожжён.

Гонит с юга император

В северный далёкий край.

Пусть, тиран или новатор —

Смерть свою в бою встречай!

Африка и Иудея,

Галлов плотные леса.

Флаг на трупах римский реет,

Наши радуя глаза.

Мы рассеяны по свету.

Мир упал у наших ног.

Слуги — верные совету,

Неба мирного залог.

Не дана мне от рожденья

Ни свобода и ни дом,

Ни в руках Христа спасенья.

Не был с женщиной вдвоём.

Только, вечером в таверне

Средь закованных мужчин,

Принципату буду верный,

Сам не ведая причин.

Что же в жизни заставляло,

Патриотом быть таким?

Иль война околдовала,

Или так люблю я Рим?

Вечный город, в коем не был.

Как могу его любить?

Я другой судьбы не ведал,

Только, вечные пути.

Те пути, по всей планете:

По пустыням и горам —

Обезличиванье эти —

Нашим предают сердцам.

Что же нас в конце постигнет:

Нам отставка или смерть?

Тем, кто уж при жизни гибнет,

Встав в одну с металлом твердь.

Даже, если, есть отставка:

Бой изранил, искромсал.

Ждёт нас дом и рядом лавка —

Тех, кто старости так ждал.

Двадцать пять годков редели,

Нашей армии ряды.

Всё, ради священной цели —

Дать истории следы.

Чтобы славить полководца,

Мы отдали жизнь свою.

Много, где первопроходцы —

Мы, в бесчисленном строю.

После смерти нас забудут.

Малый я кирпич в стене.

Нас историки осудят

В современном мирном дне.

Историческое военное стихотворение от лица воина рассказывает о повседневной жизни римского легионера. От попадания в рабство в далёком детстве, до спокойной старости, путь главного героя труден, опасен и жесток. Он облачён в доспехи, постепенно лишающие мужчину душевного тепла и доброго взгляда. Он становится орудием убийства в чужих руках полководцев. Исходив все дороги Римской Империи, легионер ищет ответы на риторические и философские вопросы, но в итоге приходит к одному выводу:

Что бы не случилось с ним, он навсегда останется кирпичиком в большой стене империи. Стену люди запомнят, а его нет.

Раб Аллаха

Родился в сербской деревушке

И, с малых лет я пас овец.

Пил молоко с горячей кружки,

Которую принёс отец.

Он был похожим на портного.

В деревне он отрепье шил.

С кармана бедного пустого,

Он всю семью свою кормил.

Лет до пяти глотал я воду,

Жевал краюшку из муки.

Я видел сборы и походы,

Как топчут землю сапоги.

Я помню скорые поборы —

То, как с села взымали дань,

И красных янычар дозоры,

И языка чужого брань.

Отца я помню, очень смутно.

Всегда не в духе и худой.

Он шёл работать рано утром

И, ночью приходил глухой.

Я ел из маленькой лоханки,

Не помня матери своей.

Я был, вроде сердечной ранки —

Единственным из сыновей.

Я не единственный ребёнок.

Со мною три сестры росли.

Отца не выросший ягнёнок.

И умертвить меня могли:

Хотел, чтоб туркам не достался,

Когда придётся отдавать.

«Хочу, чтоб жить мой сын остался», —

Сказала перед смертью мать.

Совсем я грамотой не вышел,

И не был, как отец портным.

Я часто думал или слышал,

Как папа ночью видит сны.

Гадал я: «Что ж ему приснится?

Наверное, что мира нет,

Что все в деревне смолкли птицы

И, что растаял божий свет».

Он перед каждым сном крестился,

А до зари семью будил.

Сперва, недолго помолился,

Потом работать уходил.

За годом год и мне двенадцать.

Немного крепче телом стал.

Глядит село, как на красавца,

Когда поля весной пахал.

Со мною старшие сестрицы.

Пускай, обед мой состоит

Из кипятка, воды, пшеницы

И, пусть, желудок мой болит.

Зато, нет войн и разграблений.

Не держит ятаган рука.

В казармах нету заключений,

Но, это, только, лишь, пока:

Однажды с раннего рассвета,

При тёплом солнце, над землёй,

В зените яростного лета,

Приехал гарнизон за мной.

Я, помню, виды алых весок,

Пятнадцать молодых мужчин,

И без того, ещё в довесок

Любого звание и чин.

Один из них, кто самый старший,

Твердит, что надо бы забрать,

Всех, кто в деревне землю пашет

И, всех, способных воевать.

Отец рукою тщетно машет

И, что-то воинам кричит.

Он поупрямится, но скажет,

Где сына своего хранит.

Меня насильно забирают.

Из дома, вороном взлечу.

Мне руки ломят, выгибают,

А я кусаюсь и кричу.

Нас собирают в скотовозе.

Там, я и пятьдесят парней.

Нам в лица бьёт горячий воздух,

Становится дышать трудней.

Сначала, по родным дорогам,

Потом, через знакомый лес.

И, вот, мы подошли к порогам,

С которых старый мир исчез.

Я помню, как нас собирали

И подводили к кораблю,

И беспощадно забирали,

Тот край, который я люблю:

Своих сестёр, отца и бедность,

Что стала матерью родной —

Её всю худобу и бледность,

Живот урчащий и больной.

И в море — сквозь большую воду,

Корабль прочный нас повёз.

Быстрей всё прибавляет ходу

Всё судно — и корма, и нос.

«Мы все Балканы обогнули», —

Нам старый турок говорил, —

«Уж скоро будем мы в Стамбуле», —

Он весело весь путь твердил.

Я всё гадал: «Какой же город,

Нас встретит бытием своим»?

О, как же был я глуп и молод,

Наивен, жалок и раним.

Мы плавание завершали.

Посудина уткнулась в порт.

Нас силой с корабля согнали,

Мы вышли за древесный борт.

Там, нас мужчины ожидали —

Три разодетых старика.

Они нас навсегда забрали

И разлучили на века.

На гнали по распределенью:

Упорство, стойкость испытав,

Проверив гордость и смиренье

И, в руки корпуса отдав.

Нас посвящают в новобранцы.

Инструктор нас в огне куёт.

С родными мне не повидаться,

Как тем, кто, здесь, теперь, живёт.

Проходит времени немного.

Нас заставляют чтить Коран.

Ведут нас длительной дорогой

Чистейших, добрых мусульман.

Меня в сунниты посвящали.

Отныне, я — не христианин.

И между тем тренировали,

Не забывать сухих причин.

Твердили нам, что нужно войско —

Султану нужно воевать.

Ради него, должны мы бойко

Уметь колоть, рубить, кромсать.

Четыре года миновали,

И вот, шестнадцать мне уже.

Нас янычарами назвали,

Что спят всегда настороже.

Я слышал сказки о Стамбуле:

Дворец, мечети, корпуса.

Но всё, лишь ложь. Нас обманули,

В беседе, воздух сотрясся.

Я ничего того не видел,

О чём подлунный мир шумит.

Сначала, слепо ненавидел,

Кто на турецком говорит.

Потом и сам стал на турецком,

Я говорить, как на родном.

А мой язык остался в детстве —

В далёком, бедном же таком.

Нас научили прямо в сердце

Ударить с злобой и тоской.

Убить с тобой единоверца,

Теперь исламскою рукой.

Когда-то сам я был христианин.

Теперь, их должен убивать.

Но, этой мыслью я не ранен,

Ведь, жить я должен продолжать.

Ни на секунду я о смерти

Не думал, даже, не мечтал.

Средь повседневной круговерти

Мне другом только орден стал.

Ученье древнее Бекдаше,

Дорогой станет и путём.

И солнце, что светилось краше,

Теперь, померкло пред огнём.

Ведь, реет полумесяц алый.

И мне он в радость отчего?

Я взглядом посмотрю усталым —

Средь, флагов вижу я его.

Одним из дней суровых будних,

Когда, на улицах жара,

Нам говорят: «Период трудный,

Нам всем в поход идти пора».

Нас соберут пред командиром.

Султана не увидим мы.

Не будет праздника и пира —

Проход из корпусной тюрьмы.

Теперь, Стамбул я покидаю,

Что мне родимым домом стал,

Но, всё ж, его я не прощаю,

За то, что жизнь мою забрал.

Нас двести тысяч одиноких.

Идём мы шумно, сквозь поля.

Орда горячих, злых, жестокий —

Дрожит неверная земля.

Но, отчего на сердце грустно?

Ведь, я сейчас в краю родном.

И, отчего я это чувство,

Топчу турецким сапогом?

Шагаем вровень с шариатом,

Под красным знаменем в поход.

Берём мы серебро и злато,

Что в страхе отдаёт народ.

Мы грезили до Ватикана —

До сердца Папского дойти.

Самозабвенно, неустанно,

Ломая ноги на пути.

И больше я не вспоминая,

Как жил я в сербскою семье.

Теперь, я с сербов дань взымаю.

И деньги брать приятно мне.

Мы шли так, прямиком до Вены —

Столица Австрии нас ждёт.

Но, гордо крепостные стены,

Пред нами охраняют вход.

Пред нами рвы и катапульты,

За нами пушечный снаряд.

Мы в бой идём с христианским культом

И, нам не повернуть назад.

Бросают огненные стрелы

И льют кипящую смолу,

А, я за нас и наше дело,

Врагов безжалостно колю.

Неверный зол и беспощаден.

Твердят: «Их должно убивать»!

И я убил, ни злости ради,

А только, чтобы выживать.

Погибших сотни, кровь и пламя.

Летят кинжалы и мечи.

«Бросайте штык, бросайте знамя»! —

Какой-то командир кричит.

Я вижу, наши отступили,

Оставив слабый гарнизон.

Мы слёз и вовсе не пролили,

В ушах услышав, только, звон.

Мы крепость гордую не взяли.

Султан велел осаду снять,

А тех, кто позади отстали,

Велел он бросить умирать.

Наш лейтенант погиб геройски.

Мы потеряли всех солдат.

Сказал последний раз по-свойски:

«Забудь султана, шариат»!

«Живи последние мгновенья,

Лишь, по велению Христа.

Прости убийства, прегрешенья

И, жизни суть твой проста»!

Уходит с этими словами,

Весь, наш последний гарнизон.

И лейтенант уходит с нами.

Не говорит: «прощайте» он.

Под венской крепостью остаться,

Нам ненадолго суждено.

Потом, здесь, будут убираться

И, бросят на морское дно.

Наши тела омоют воды,

Холодных европейских рек.

Без прав на жизнь и на свободу

Уходят сотни человек.

Вот, день прошёл и крепость взяли,

А Вена пала до земли.

Но, мы, лишь, кирпичами стали

И, только, ими стать могли.

История запомнит стену,

Но нас ей суждено забыть.

Как брали янычары Вену

И, сотни трупов будут стыть!

Восславят воины султана

И вознесётся шариат.

Но всё ж утерян беспрестанно

Мой путь на Родину — назад!

Остаться жить или забыться

Дано мне было средь семьи.

Но не позволил турок сбыться —

Разрушил все мечты мои.

Я стану символом забвенья,

Затем, уйду в небытие.

Возможно, заслужу прощенье,

На небесах и на земле.

Историческое стихотворение описывает короткий жизненный путь турецкого янычара сербского происхождения. В возрасте двенадцати лет, гарнизон забирает мальчика на службу в Османскую Империю и увозит в Стамбул. Там, его учат турецкому языку, почитанию Корана и шариата.

Юному новобранцу приходится забыть родной язык и прежнее имя. Безжалостная система подавляет и изменяет всех так, что, теперь, обращённые в ислам мужчины готовы убивать своих бывших единоверцев. Главный герой — янычар утрачивает милосердие и сожаление, превращаясь безжалостного воина и потеряв свою былую личность.

В конце стихотворения, двухсоттысячное войско янычар отправляет в поход, чтобы покорить Австрию. В этом походе погибает главный герой. Становясь, лишь, знаком забвенья, рабской системы и жестокости тех времён, мужчина покидает мир с именем Иисуса Христа, вернувшись в свою прежнюю религию перед смертью.

Презренные

Сами по себе крадёмся

Мы, в безмолвии ночи.

Не рыдаем, не смеёмся,

Когда лязг клинка звучит.

С крыши, прыгая на крышу,

Небо телом пронизав,

Не поднимемся мы выше,

В бездну чёрную упав:

Бездна та, для нас одежда —

Чужеродна и темна.

Кровь ручьём прольётся свежим —

Нашей жизни часть она.

Деревянные постройки,

Металлический фасад:

Мы в своей не дрогнем стойке

И, не повернём назад.

Ночью в крепость просочимся,

Исполняя свой приказ.

Мы помочь тому стремимся,

Кто заплатит нам сейчас.

Денег нет — и нет работы.

Наплевать на ранги каст.

Будем мы вести охоту,

Для того, кто больше даст.

Мы казним ни ради славы —

Труд свой делаем в тиши.

Скажет бог, как мы неправы —

Только, снова согрешим.

Наши жизни скоротечны.

Родились мы в нищете.

Утонув в забвенье вечном,

Пропадаем в пустоте.

Сами мы грызём друг друга.

Нету братьев среди нас.

Только, ночью к нам подруга

Приближается на час.

Женщин мы совсем не знали.

Только, стрелы и клинок,

Яд и цепи из печали

Да, на сердце лишь замок.

Мы не от хорошей жизни,

Превратились в эту грязь.

Потеряв родных и ближних,

Мы пожить не можем в сласть.

Каждый день — во тьме дороги,

Ход по лезвию ножа.

Но бежим, ломая ног

И, не в силах слёз сдержать!

Слёз, которых незаметно.

Разумеется, в душе.

Жить хотим мы безответно,

Спим всегда настороже.

Добрых дел не совершали.

Всё, чтоб выжить средь людей.

После смерти, мы пропали

В мире праха и теней.

А затем о нас напишут,

Чем пронёсшись сквозь века,

Наш народ живёт и дышит.

Как реальность далека!

Среди сотни глупых мифом,

Правду сложно откопать.

Но, однако, стаей грифов,

Мы останемся летать.

В наших жизнях нет геройства.

Кто иначе посчитал,

Мудрости не видел свойство —

Ничего о нас не знал!

Историческое стихотворение рассказывает о повседневной жизни ниндзя — шпионов, разведчиков, диверсантов и наёмных убийц средневековой Японии. Эти люди не совершают благородных и добрых поступков, используя все доступные средства, чтобы выполнить любой заказ для тех, кто больше заплатит. Автор отмечает глупость и невежество тех, кто считает ниндзя идеальные, благородными и честными людьми. Мифы рисуют ниндзя героями, в то время, как они, лишь пленники нелёгкой жизни, постоянно находящиеся на волоске от смерти и делающие всё, для выживания.

Дочери Ночи

Солнце опустилось ленно,

Краской небо окропив

И, взошла луна, надменно,

Светом ночи мир залив.

Город тёмный, так прекрасен:

Свет неоновый огней.

Полон яркости и страсти —

С ней живётся веселей.

Запах сладкого парфюма,

Дорогих колючих роз.

Жадных, алчных толстосумов —

Этот город в жизнь принёс.

Город дышит свежим виски,

Коньяком и табаком.

Здесь, не нужно долго рыскать,

Чтоб себе нащупать дом.

Всем найдётся тут местечко,

Где за грош не пропадёшь.

Только, жизнь отдав навечно —

Никогда ты не вернёшь!

Корни блуда и азарта,

Здесь, пустились в глубину:

Деньги, казино и карты

Меж собой ведут войну.

Кто-то больше получает,

А другой теряет всё.

Кто-то город воспевает,

А другого в грех несёт.

Бизнес быстро и охотно,

Раскрутился дорогой.

И идут бесповоротно,

Мир дорогою одной.

Хоть игра и процветает,

Но, однако, больше всех,

В этот город проникает,

До чего ж прелестный грех!

Обыватель сдвинет очи,

Занавески заслонив.

Только в свете дивной ночи,

Город больше, лишь, красив.

Дочки ночи молодые,

Чей столь юн и светел лик,

Что мужчины удалые

Точно, в коме встанут в миг.

Дикой красотою юной,

Жизнь во тьме они ведут.

Ночью белой и безлунной,

Пред мужчиной предстают.

Утончённые подруги,

По несчастью и любви,

Извиваться будут в дуги,

В связках сладостной молвы!

Будут принимать заказы,

Одеваться в красный цвет.

Поплывут о них рассказы,

Что красивей в мире нет!

Беспорядочной, невинной

Может, быть людская связь,

Только, город просит рынка

И даёт один, лишь, шанс.

Днём — простой и с виду нищий.

Ночью — в свою сеть зовёт.

Тот, кто город весь обыщет —

Несомненно, их найдёт!

Краски буйные искрятся,

Дочки ночи столь юны,

Но, однако, просыпаться

Каждый день с другим должны.

С переменами закатов

И обходами времён.

Им за всё приходит плата:

Есть, кто жив и омертвлён.

Кто-то гибнет в страшных муках:

Никотин и алкоголь.

Страсти не познав науку —

Силы их сойдут на ноль.

Жертвы, роскошь, развлеченья —

Город много пережил.

Ко всему и в довершенье —

Душ немало загубил!

Мы на то закроем очи.

Не прольём горящих слёз.

Только дочкам чёрной ночи

Тяжелее всех пришлось!

В этом стихотворении представляет классический ночной город. Днём — он ведёт обыкновенную жизнь, а ночью — люди пускаются в объятия страсти и греха. Незаконный игорный бизнес, наркоторговля приносят богачам немыслимые доходы. Но большая часть прибыли приносит проституция. Дочери ночи — молодые девушки, к несчастью попавшие в сети криминального мира. Под влиянием слепой погони за заработком, необоснованного риска и бедности, они вынуждены увеселять мужчин, каждый день просыпаясь с новым.

Автор говорит об ужасных последствиях участия в таком бизнесе и делает ненавязчивое предостережение в финале стихотворение.

Пистолет

Шёл по каменной дороге.

Весь, разбитый и больной.

Стёр свои босые ноги,

Был, как яркий шут — чудной.

Дождь нагрянул, громыхнуло,

Покатилось солнце вдаль.

Хорошо бы, утонула,

В этом ливне вся печаль.

Я — гонимый и бездомный.

Был когда-то дом большой.

Нет, не так, он был огромный.

Рад был сердцем и душой.

Как-то утром всё сгорело.

Может, кто-нибудь поджёг

Или с я сигарой смело

Рядом с занавеской лёг.

Было, не было? Не важно.

Не сейчас об этом речь.

Мне на сердце сыро, влажно.

Так, и хочется прилечь:

Чтоб прилечь, утратив силы,

Так, чтоб больше не вставать,

Прямо в тёмную могилу

И, там вечно отдыхать.

Будто, Бог услышал мысли.

Я споткнулся и упал.

Аж, слова в устах повисли.

Чей-то пистолет лежал.

Я с асфальта поднимаюсь,

Чтоб оружие поднять.

После, в краткий пляс пускай,

В жажде боженьку обнять.

Вот, спасибо, так спасибо!

Пистолет подкинул мне!

И вблизи нет кого-либо,

И приятнее вдвойне.

Красота, ведь, да и только!

Пуля и обойма, здесь.

Под дождём спляшу я польку,

Пока силы ещё есть.

Как же, хорошо живётся,

Коли, пистолет в руках.

Сердце ненадолго бьётся,

Скоро встанет на века.

Я довольно улыбаясь,

Руку приподняв к виску.

Жизнь перед лицом помчалась,

Что ведал я на веку.

Только, вот, была не пушка,

Разозлился я в тот час.

Пистолет тот, был игрушка,

И мне не оставить вас.

Бросил я свою игрушку.

В луже, пусть, себе лежит.

Лоб мне свой не взять на мушку.

Надо бы, ещё пожить.

Застрелиться, есть желанье —

Только, пистолета нет.

Мне бы выстрела касанье

И погаснет белый свет.

Недозволенно мне видно,

Чтобы сам в себя стрелять.

До чего же мне обидно —

Не дают мне умирать!

Трагикомическое стихотворение «Пистолет» повествует об участи несчастного бездомного человека, утратившего смысл и желание жизни. Босой, усталый и больной он идёт по дороге и находит пистолет на асфальте. Обрадовавшись до невозможного предела, несчастливец пляшет и веселится в предвкушении самоубийства. Он настолько жаждет смерти, что, от радости вспоминает всю свою жизнь и, наконец, подносит пистолет к виску, готовый стрелять.

К большому разочарованию главного героя, пистолет оказывается игрушечным и, тот бросает его в лужу. Продолжая свой путь в неизвестность, человек мирится со своей судьбой и остаётся жить.

Поезд

Глубокой ночью в путь далёкий,

Я собираюсь отъезжать.

Он будет тяжкий и нелёгкий —

Конца и края не видать.

Сажусь я в поезд на плацкарту,

Где слышан всюду гулкий храп.

Но я усну, ведь, без азарта

И в ожиданье я ослаб.

Расположусь внутри вагона

И, тут же, тронется состав.

Я, буду, здесь, не по закону,

На это не имея прав.

Но застучат о путь колёса,

Не останавливая ход,

А рельсы, как большие косы —

Дорогой вкривь и вкось идёт.

Дорога долго будет длиться,

Состав несёт локомотив.

Кто знает, завтра что случится

И, то ли мёртв я, то ли жив?

Я очень юн, со мною едет

Сосед, ему за шестьдесят.

Я, как глупец, который бредет,

Но в жизни нет пути назад.

Никто не знает, почему же,

Здесь, мальчик среди всех один.

Они узнают — будет хуже,

Ведь, я пред ними уязвим.

Я — пёс сбежавший от опеки,

Щенок, покинувший очаг.

Переменилось всё навеки.

Теперь, своим я злейшим враг.

Сбежав, я ближних растревожил,

Я их на чувства променял.

И на любовь то непохоже —

Лишь, на ещё один скандал.

Я причинил беды не мало

Друзья, родным и прочим всем.

Рукой отмахивался вяло

Полно мол и своих проблем!

Теперь же, поезд скоро мчится,

Не зная о моей беде.

Мой ум от дома вдаль стремится,

Где буду я чужой везде.

Просплю до самой остановки,

Ночные видя чудеса.

Затем, одним движеньем ловким,

Я выйду на чужой вокзал.

Огромный город пред глазами.

Я, здесь, не знаю ничего.

Нахлынет счастье, как цунами

И вновь оставит одного.

Я будто, наконец, добрался!

Любимая, меня встречай!

Зачем за ней я увязался?

Она, сказала мне — прощай!

И, что ж теперь? Конец на этом?

Что было дальше? Как сказать:

Быть может, был наполнен светом,

А может, мне во тьме скучать!

Но, только, не любви в том месте,

Где поезд выбросил меня.

И нет геройства, как и чести,

Во мне, лишь только ложь, до дня!

Мрачное лирическое стихотворение рассказывает историю подростка, сбежавшего из родительского дома на поезде к любимой девушке. Глубокой ночью, он садится в вагон и покидает знакомый город, отправляясь на встречу своей судьбе.

Несмотря, на опрометчивый поступок, он испытывает переживания и раскаяние по отношению к растревоженным близким. Когда поезд останавливается и, мальчик выходит на вокзал, он не видит ничего, кроме чужих людей и зданий. Любимая не приходит встретить его и подросток остаётся один.