Анфилады

Анфилады

Бескрайней чередой, как в сюрреальном сне, Уходят вдаль, во тьму чертогов анфилады, Разделены дверьми, решётками ограды, И каждый гулкий шаг открытья дарит мне.

За дверь может ждать горшочек полный злата, Эмоций океан, и радостный кутёж, Насытившись, устав, тебе уж невтерпёж, Открыть другую дверью, где ждёт тебя утрата.

Мелькают пред тобой и духа нищета, И гений и злодей. Сверкнув алмазной гранью, Исчезнут все они, потворствуя желанью, Дальнейший сделать шаг, возможно в никуда.

Возможно это сон, полуночный кошмар? Что в утомлённый мозг к нам иногда приходит, Но чуть подумав, всякий истину находит, Что это наша жизнь, а не забЫтья дар.

Чашка Кофе

Депрессуха, в горле сухо, что-то бъёт по крыше глухо, В глотке ком живёт неслабый, и скребёт когтистой лапой. Может это Змий Зелёный, вместе с жидкостью палённой, К нашей печени пробраться норовит в тихую, братцы?

Может всякое случится - и Земля остановиться, Ведь такое может статься? Так что лучше разобраться, Третий день без солнца в небе, дома холодно как в склепе, Дробно дождь стучит по крыше, ураган столбы колышит.

От простуды, от расстройства, но без лишнего геройства, Как бы нам найти то средство, что оставлено в наследство, Шейхом славным аль-Кадиром, всех арабов командиром? Не случиться катастрофе, я готовлю чашку Кофе!

Мы останемся друзьями?

Свои крылья обжигая, словно мотыльки летаем, В свете чувств легко порхая, мы судьбу свою не знаем, Так устроено природой, не мужчины здесь решают, Словно карты из колоды девы нас перебирают,

То для продолженья рода, - старец юному укажет, Как разложится колода, вряд ли кто из нас предскажет, Может это голос свыше, но представьте себе сами Каково в конце услышать: "Мы останемся друзьями?"

Сидит парень с телефоном, поднимает бровей дуги, Приглашён онлайн на свадьбу дорогой своей подруги, Размышляет - может статься, просто мата сложить стену? Или в монастырь податься, навсегда отдавшись Дзену?

Как тяжело взбираться вверх

Как тяжело взбираться вверх, По лестнице ведущей вниз, Когда людской поток толкает, Спеша, на крылья наступает, Не замечая белых риз.

Толпа безудержно хохочет, И сердце судорожно хочет, Исполнить гения каприз, Волшебной неги пониманья, И восхищённого внимания, Переживаний свежий бриз.

Гранит старинной балюстрады, Над водами ажур ограды, И неба серого простор, Летит по небу эскадрилья, Он распахнул златые крылья, Ничто не ставя нам в укор.

Напрасно думать о былом

Напрасно думать о былом, Отчасти на судьбу пеняя, И всех друзей перебирая - Былое вовсе не о том.

Когда в потоке суеты, "Былое кажется важнее, Чем все о будущем мечты, Нет показателя честнее, Похоже, что стареешь ты."

Не помню я откуда фраза, Хоть в ней довольно кислоты, Она - для слова красоты, Но ведь привяжется зараза ...

Сады Семирамиды

Они манят меня, царят в волшебном сне, Семирамиды дар, наследство Вавилона. Как замки из песка, как копи Соломона, Фантазм утёкших лет, явление извне.

Навуходоносор, мидийская царевна, Прекрасной чередой, во злате и парче, Проходят, а потом, уносятся в смерче. А голос Амитис, разносится напевно.

Над городом царит абрис безумной башни, Конечно, этим мифом славен Вавилон, Но башня - камень, хлад, простой аттракцион, Висячий сад – другой, прекрасно-эпатажный.

Дорожки шелестят под лёгкою стопой, Прекрасный силуэт листва беседки скрыла, Во сне иль наяву, так будет, есть и было, Шелка спадают с плеч, мешаются с листвой.

Так кружит крылья обжигая

Так кружит крылья обжигая, Над ярким светом мотылёк, Созданью ночи невдомёк, Что это - трата сил пустая.

Так кружим мы, спеша наполнить, Текучки жизни пустоту, И часто видно за версту, Что боли не желаем помнить.

Порою сердце открываем, Порой с холодной головой, С парнтёром сблизиться решаем, Эгоцентризм лаская свой.

Всё тёмный омут, водоём, И как народ заметил метко, Нет смыслов потаённых в нём, Всегда играем мы с огнём, Обжёгся и на воду дуешь, А угадав, в душе ликуешь, Что просто можно быть вдвоём.

Называйте просто Осень

Семимильно я шагаю, по пролескам зажигаю, Свет оражевых листочков, ярко-красных лоскуточков, Вихрь в затерянной долине, где цветёт веселье ныне, Скоро вступит царство снега в силу у морского брега,

Белым скованный торосом, обездвиженный морозом, Лес заснёт во льдистой раме, забелённой северами. Я безмолвия предвестник, ярко-красочный кудесник. И пока лечу средь сосен, называйте просто Осень.

Элдриль (отрывок)

Пусть птаха их смахнёт крылом, все эти думы о обылом. Элдриль, что выше птиц парит, синея словно лазурит, В сиянье сладостного сна, не раз являласть мне она, Звала меня "Пойдём со мной, нет счастья в юдоли земной!"

В потоке тусклых серых дней не мог не думать я о ней. Что кружит выше черепиц, над тягостным мельканьем лиц. В бескрайнем небе голубом, не ведает что где-то дом, Приевшихся знакомых круг, где не случится что-то вдруг.

***

Обрывки жизни неземной, тревожный сон во тьме сплошной, Кошмары тучей саранчи, роятся в сумраке ночи, МузЫка в синей темноте, струны звучанье в высоте. Под сердца дробь с трудом встаю, как будто шаг к небытию, В оцепенении готов, сейчас свершить без лишних слов,

Но вспышкой тьма озарена, и вмиг разрушена она, Холодной тяжести покров исчез в обрывках страшных снов, Элдриль в сверкающем венце, с улыбкой грустной на лице, И цепь сгоревшая дотла, на синем бархате крыла.

«Итак готов ты мой Герой! Отбрось печаль, иди за мной. Оставь другим земную твердь, пустых желаний круговерть, Туда где обретешь покой, где кущи шепчут над рекой, Царит извечно благодать, и где никто не сможет лгать.

Жёлтые листья летят

Жёлтые листья летят, бьют в ветровое стекло, И докричаться хотят, как нам с тобой повезло, Груды опрелой листвы, крыша свинцовых небес, Что нас с тобой понесло через прореженный лес?

Лес в ожиданье зимы, тёмный абрис лысых гор, Голые ветви торчат, держат с зимой уговор, Спать в окружении льда, в снежном саване зимы, Как мы попали сюда? Нужно же ждать до весны!

Вьётся дорога в горах, всюду покров желтизны, Рощи безлистные спят, смотрят холодные сны, Листья наверно правы - людям весьма повезло, Что между нами всегда мы сохраняем тепло.

Седая сага о любви

Капель весенних перемен, абрисы голых серых крон, Какой-то значимый омен? А может просто глупый сон? Под плеск канала стылых вод, под сенью Спаса на Крови, В воспоминаньях оживёт седая сага о любви.

Страсть ненаписанных стихов, стоянье в двориках ночных, И страх незначимых грехов, и сладость радостей земных. Из длинной ночи Северов, в такт наступающей весне, Вернуться в прошлое готов, пусть это даже и во сне,

Настольной лампы тусклый свет, следы помады на губе, И после этих долгих лет, зачем я вспомнил о тебе?

Течение времён

Течение времён меня порой гнетёт, Как будто кто-то от краюхи отрывает, И в пустоту за окнами бросает, В стремнину тёмную всегда бегущих вод.

Хотел бы я поток остановить? Пока осталось у меня немного перцу, Свою краюху прижимая к сердцу, Могу я сожаленья подавить.

Пожалуй это слово - посто "быть", Хоть некоторые скажут "Это бремя", "Нам не принять безжалостное время", Не стоит мирозданье тормозить.

Сакраментальный Амфибра́хий (Микропьесса)

Автор контента (жалобно):

Взяв лиру-хелис под залог, забился в тёмный уголок, Седая муза напрокат, бодрит как ядохимикат, Как бесполезные шмели, жужжат идеи на мели, Широкими шагами в ночь уходит вдохновенье прочь.

Сижу, ворчу, точу перо, обрезки падают в ведро, Всё потому, что кожура, что выступает из ведра, Как вдохновение моё, подобно вялости её, Роман неконченый достать и продолженье написать.

По моему писать стихи, полегче, хоть и не легки, Поэтов всех и поэтесс, дни. Их кошмарит страшный стресс, Не зря рифмуется любовь с сакраментальным словом кровь! Но Амфибра́хий, старый друг, поможет вылечит недуг!

Амфибра́хий (осуждающе):

Писатели пишут с задором, а им не в пример рифмачи — Слезливо-докучливым вздо́ром пленяют сердца, ловкачи!

Тихо в обеденный час

Тихо в обеденный час. Важно любому из нас, Вовремя пищу вкушать, вредно режим нарушать, Для настроенья сыры, и для фигуры жиры, Истину эту прими, ножик и вилку возьми.

Щёлканье пар челюстей, радость счастливых людей, Каждый в своём туеске, ложку сжимая в руке, Что-то по вкусу найдёт, гормко хвалу вознесёт, Тем кто всегда в ранний час, пищу готовит для нас.

Мой свет, мой брат, мой друг бессценный

Мой свет, мой брат, мой друг бессценный, Целитель душ людских бессменный, Порой безжалостный палач, Что горький вызвает плач. Он в жизни тёмная прореха, Со взрывами тупого смеха,

У виртуального плеча, Весь день зависимо торча, Увидишь ты мышленья спазмы, Тенёты полного маразма, Миры чуднЫх единорогов, И те, что вдохновил Набоков, Как тяжело сказать им нет, Для сна покинув Интернет.

Забытый в Храме Мельпомены

Задумался на склоне лета - чем отличаюсь от Поэта? Совсем как свая от опоры, или как гурман от обжоры, Как экскаватор от мопеда, как лёгкий завтрак от обеда, Я мог бы продолжать сравненье, но приношу вам извиненье.

Я рифмой выражаю мысли, из головы, пока не скисли. Поэт - подобен громовержцам и разговаривает сердцем. Обычно это отрок бледный, в глазах огонь ветхозаветный. Он брат и сват духовным скрепам, живущий меж землёй и небом.

А я далёк от фимиамов, и вес за сотню килограмов, Покорный раб формальных правил, что классик жанра нам оставил, Постылым ямбом и хореем, и амфибрахия елеем, Пишу устало после смены, забытый в Храме Мельпомены.

Гвюдмюндсдоуттир из Киркьюбайярклёйстюр

Раззудись плечо, ох сажённое, Размахнись рука, да аршинная, Да сгреби в ладонь пинту Гиннессу, Пивом приглуши грусть печальную.

Сидит в пабе люд, пригорюнился, Непогода всё, да с туманами, Тучи клубятся над Исландией, Киркьюбайярклёйстюр запечалился,

Только Гвюдмюндсдоуттир не печалиться, Дева рыжая, да дочь рыбацкая, Набралась слегка и подначила, Рыбарей сплясать джигу страстную!

Если джига в паб - сразу бросятся, Все выделывать па забавные, Гиннес тут виной? Просто нравится? Киркьюбайярклёйстюр развлекается.

Простые Мысли

***

Никогда я не скажу, я устал - я ухожу, Мне страшнее скукота, ещё хуже духота, Но читательский вопрос, вновь сомнения принёс, Прочитают - красота, не заметят - грустнота, Ведь поэму тра-та-та, не читают ни черта!

***

Прокатилось впопыхах, и ушло ненастье, Жизнь вернулась в колею, отлегло отчасти, Но приехал мыслей воз - принимайте, здрасте, Вроде бы и всё при нас, но не в этом счастье.

***

Краток обеденный срок, я ковыряю сырок, Вкуса в моём «Янтаре» будто в стальном топоре, Бенто – основа основ , здесь он из области снов, Времени нет помечтать, надо на вахту опять.