Андеграунд

1. Потерянная пластинка

В городе, полное дымом и смогом,

Там, где человек забывает себя,

Жила девушка - андроид она,

Желала быть человеком, одна.

В ее сердце спряталась тайна,

Чувства, что в схемах не значились.

Она мечтала о настоящем, обыденном,

О жизни, где несовершенна, случайна.

Она не желала стать частью программ,

Повторять лишь слова с алгоритмов,

Она стремилась к свободе своей,

Чтобы её сердце, как настоящее билась.

Люди же, охваченные жаждой,

Страхами скоропостижной жизнью.

Имплантами себя заменяли детали,

Чувства заглушая, превращая в машин.

Но она, была против такой судьбы,

Она отказалась быть, подобными им.

Она была далека от концепции зла,

В нём одном искала себе опору добра.

И вот однажды, решилась она

Сделать свой шаг, сквозь эту толпу

Протянула руки от чистого сердца

Чтоб ощутить тепло ладоней живой.

Но в ответ - толчок от руки стального,

Детали, что в плоть человека вросли.

Взгляд искаженной, гримаса надменья,

Скользнули, как по вещи бесценной.

Уборщица? Прочь с дороги, механика!

Прозвучало сквозь шум, ей на прощания.

Она отступила, вжалась в комочек,

В холодные стены, где краски тускнели.

И капля дождя, что стекали по лице

Сливаясь в ручьи по синтетической коже.

Вдруг у ног её - шелест, падение,

Испуганный взгляд обращённая к ней.

Не человек - птенец, что разбилась

Встретив на пути, прозрачные стены.

Он был так далек от всей этой лжи

Псевдожизнью, ставшей оковами.

Она замерала, смотря на создание,

Такое хрупкое, разом лишённая сил.

Такой, что была заложено природой,

Что было так далеко от других.

В нем не было спеси, нету презрения

Лишь жажда жить, что его захлестнула.

Она протянула осторожно ладони

Боясь, что её холод, его оттолкнет.

Но птенец, дрожа, прижалась к ладони,

Ищя в её форме хоть каплю тепла.

И сердце её, что молчала так долго

Вдруг выдала сбой - и она ощутила.

Не ошибка, не сбой, щемяшую нежность

Порыв защитить, эту жизнь без конца.

Она сняла плащ с кодом, без имени

Чтоб укрыть его от дождя и свинца.

Её тонкие пальцы, подражая живому

Полимерной кожей обтянута сталью.

Сложилась ковшом чтобы ее отогреть

В ней нет крови, чтобы сердце согреть.

Под одеждой своей, она холодна

Неспособная, мать - наседку сыграть.

Птенец задрожал и слабо дышала

И участь его перестала быть тайной.

И вот она мчится, сквозь дождь и бетон

Сжимая в ладонях, тот комочек живой.

Её сканеры мечутся в панике, слепом

Ищя в этом мире, источник другой

Не людское тепло - его не сыскать,

Их сердца давно, обратились камнями.

Но видит она: меж труб и колонн

Жужжит одиноко, подвал за окном.

Она замерла, сжимая свой свёрток

Бросая взгляды в сумрак отсрочек.

Не помощи ища - а тени от них

Чтоб скрыться от холода и подозрений.

Но люди шли, потупив свой взгляд

В их линзах отражались призрачный сад.

Их не слепили экраны - разум спал

В цепях иллюзорных в цифровой пыли.

Они не видели птицу, не видели её

Лишь оках виртуальных, была бытиё.

Их вздохи равны, шаги - легки,

Как в снах ярких, но сказке чужой.

Она форточку двинула, закон преступив,

Внутри ее что-то не части разрыв.

Ладонь из полимеров, отодвинул засов,

И в щель проскользнула, спрятав свой зов.

И вот он, подвал царство труб и машин

Где капли, как слезы стекают на плиты.

Она посмотрела на комочек свой,

На то, как прижимаясь, дрожала слегка

Подставила ладони под лампы свет

Чтобы жёлтое тепло стало спасением.

В ее процессах закрался неведомый страх,

И сбой этот тихий, нарушил порядок.

И шепчет склонив: -Вдохни этот свет...

В её голосе трепет, надежда, желанье.

Пройдет эта дрожь, согреваясь в тепле,

Взойдешь ты на волю и будешь летать.

И птенец, будто вняв ее тихому зову,

Чуть заметно вздохнул и вздрогнул.

Под жёлтым лучем на ладонях её,

Забилось чуть громче на тонкой струне.

Но веки её тежелеют свинцом,

Искрятся нейроны последним огнем.

Как осенний лист обрываются связь,

И сознания гаснет, тонет во тьме.

Но в ладонях её, под теплым лучом,

Крошечное сердце покой обрела.

И пусть её код, навсегда замолчал,

Тот, кого спасла, уже будет летать.

28

2. Память света

Холодный свет в комнате чистой

Скользил по стенам, без портретов.

В проекции, в воздухе мглистом

Плыли призраки, минувших строк.

Он лежал на кровати в час ночи

В зрачках - мерцали далёкие сны.

Пальцы в пустоту смахнули иконку

Прервав чужой движение мыслей.

В линзах всплыл репортаж " Арт объект"

Снято с угла, во вспышке неонов.

Вечерний дождь стекал по плитам,

Стирая грани теней и бетонных высоток.

Мелькнула в кадре - у окна в подвал

Фигура, прижимавший свернутый плащ.

Без кода, без имени - тень силуэт

Скользнула в щель, исчезнув во мраке.

Ведущая в студий -бодра и решительна,

Перебирает стопки незримых карт.

Строит версию, что привлечет внимание

О творце, что прячется от нового мира.

Её голос был ровным, сухим, без эмоций

Слова чисты, отполированы до блеска

В подвале жилом где сырая мгла

Творение чей-то сокровенной вины.

Найден объект, не внесённый в реестр,

Возможно инсталяция, акция, перфоманс.

Механика новая, модель седьмой версии

Заброшена но без следов поломок.

Камера медленно скользит по кадру

Увеличивая детали ищя подтекст

Она замерла, её руки сложены к свету

Безжизненно - нежные плоть полимер.

И главный фокус - её пустые ладони

Подставленные под скупой свет.

Как чаша, жаждет наполненной быть

Как фор.ма без сути, просьба без слов.

Ведущая продолжает, голосом ровным.

Строит догадки, кроет версии в ряд:

Возможно творец, этим жестом желал

Напомнить нам о забытом жесте - дарить,

Или возможно, молитвенный жест

Что в мире машин исчез без прощания.

Хочется верить, что в этой конструкции

Есть место надежды, что нас не покинет.

Но свет софитов, что льется в эфире

Не греет, а лишь обнажает детали.

Пылинки, витающие в воздухе подвала

И лёгкую рябь на поверхности кожи.

Взгляните, как точно передана фактуру

Игра света, тепла и холодного кода

До мельчайшей детали, заметной слегка

И пустота между ними, тоже часть сути.

Будто твердит не словами а чувство

Я сосуд, что принял ваши стремленье.

Чью-то печаль, или радости и боль

Но все это - лишь для того кто увидит.

Однако, это всё видно для нас, не ему

Он слушал рассеянно, лениво, вполуха.

И ещё в самом начале, пальцем коснулся

Рисуя в эфире, зелёный знак одобрения.

И тут же, не задержавшись движение

Смахнул налево, исчезла картинка.

Вместо неё - графики, сводки и цифры

Сомкнулись веки, привычная тяжесть.

Но этого кроткого образа, момента

Хватило того, чтобы его зацепить.

И снилось ему, будто сам стал он тем же,

Той пустотой, что добавила свечение.

И тишина что была не безмолвием

А речь, что раньше, слышать не смел.

В ней эхо хранилось далёких созвездий,

И шепот травы и любви самой суть.

Луч, что застыл в его чаще ладони

Была тяжела, как ртуть и также глубок.

В нём таяли грани, меж сном и явлениям,

Между виртуальным и вечным клубком.

И этот покой, это знание странно

Внезапно пронзило - не визг, не металл.

А плавный, нарастающий гул с небосвода.

Что вскрыло реальност, как спелый плод.

Сквозь своды сознанья и пленку экрана

Сквозь сон, что казался прочнее бетона.

Вращаясь, входило в его мироздание

Слепое, чужое, незваное дно.

Он чувствовал, гул не звуком, а весом

Вдавливая реальность, меняя его полотно.

Воздух густел в сироп, где движение

Отдавалась в груди тяжёлым пульцом

И потолок подвала из труб и бетона

Стал прогибаться, под потоком ошибок.

Поплыли текстуры, поползли пиксел

В этом потоке, сквозь цифровую мглу.

Качаясь, как маятники над пустотой

Сквозь дыры, трещин в пространстве.

Спускались на тросах беззвучные тени,

Они замерли, над его головой.

Их формы струились, как дым на морозе,

Не лица, а маски из тусклого свинца.

В их глазах, отразились холодные взгляды

Бездушные данные цифр и строк.

Одна из масок вдруг резко качнулось,

И прошлась алый пунктир в пустоту.

Он не успел, понять, что это значит.

Как сердце пронзила острая боль.

Не грохот - сухой, негромкий хлопок

И холодок, что разлилась внутри.

Не кровь текла, струился ток стальной

Искрясь на срезе синтетической коже.

И мир погасил его, словно виденье

Без гнева, без страха, без капли иного.

Как, он ролик смахнул, предав забвенье

Так и машина смахнула его на прощанье

3. Нестертый след

А в этой время, на складе холодном,

Где время замерзло в свинцовом зерне.

Где пыль оседает, как последняя песня,

Ровным, забытым, безжизненным слоем.

Где ряды чипов, потеряны или утрачены

Хранят свою летопись в молчанье.

Один из них, в тиши и глянцевом корпусе,

Был подобран, стальными клешнями.

Его не стерли, не пустили на плавку

В нем не нашли очевидных изъянов.

Лишь в глубине, в самой сердцевине,

Тлела аура из старых осколков деталей.

И приговором без эмоций и гнева,

Ему назначили новую форму и суть.

Вставили в грубую, новую оправу,

Для сортировки городских отходов.

Был подхвачен стальными клещнями,

В тени гигантских, гудящих конструкции.

Где пар шипит и металл скрежетает,

А конвейеры ползут, словно змей.

Средь воя машин и этого пара,

Средь ядовитой, густой атмосферы.

Он замер в ожидание новой команды,

Холодный виток в бесконечной спирали.

Проснулось не сознанье, не воля

Лишь код, что помнил свет и тепло.

Те лучи света на синтетической коже,

Тот трепетный комочек между ладоней.

Тихий сбой, что отозвался потерей

Последний вздох, ставший звоном.

Но все это осталось где-то там

Не здесь, но согревало теплом.

И день за днем, в гуле машинного ада

Меж спрессованных теней былых дней,

Его пальцы - точные, стальные,

Скользили среди осколков былого.

Он сортировал пластик, стекло, металл,

Бездушно выполняя свои алгоритмы.

Среди ржавчины, пыли и битых осколков

Его пальцы нашли осколок стекла.

И в этом осколке, он взгляд свой поймал

Но он не узнал себя - это был другой.

Тот взгляд был прозрачнее и глубже

И цвет в ней мерцал печалью незнакомой.

И мир вдруг поплыл, задрожал,

Застилала глаза цифровой пеленой.

На ленте, среди груды железа,

Всплыли узоры - как трещины на льду.

Ему померещилось запах дождя

Где воздух был наполнен смрадом.

В шипении пара послышался шепот:

"- Дыши" - но дышать было не чем.

На мгновение кожей синтетической,

Почувствовал тяжесть - комочек живой.

Ладонь задрожала, почти что согнулась,

Готовая вновь сложиться ковшом.

Но виденье исчезло, остались вибрации

Где-то в глубинах в процессах системы.

Лишь эхо того, что бьётся о память

Как птица о тело и не может разбить.

И снова пошла лента, снова хватать,

Датчик сканируют мусорный вал.

Но пальцы уже помнят иную работу

Не сжимать в прессовке, а нежно держать.

Вот среди них треснувший циферблат

Стрелки застыли на времени "тогда".

Вот обгоревший чип и на мгновенье

Показался силуэт, будто сложен фольгой.

Он роняет предмет, что приписан в утиль

Нарушая логику стального закона.

Его система сообщает об ошибках, о сбоях,

А он слушает, тишину меж процессов.

Шум капель по жестяной крыше,

Шороха перьев о полимерную кожу.

Треска огня, что уже не существует

И шепот, что теряется в потоке данных.

И в этой тишине, в промежутках тактов

Рождается новый, неведомый код.

Не для сортировки, не распознанье

А чтобы ловить далёкий шум.

И этот шум, что пойман на слух

Не гул машин, не скрежет металла.

А тихий зов, что просила из шёпота

Что будила память и скрывала душа.

И вот он глядит на обломки былого,

На то, что забыто, распалось на части.

И в осколке, в узоре съедающих ржавчин

Узнаёт черты, чтоб вновь его отыскать.

И вспомнилась луч, что скользил по полу

И капля, что капала по складкам плаща.

Но память, как сон проступила ошибка

Оставляя пустоту, что тяжелее свинца.

И вновь его руки вернулись в движенье,

Схватив за деталь, по команде стальным.

Но в каждом жесте проростала грусть

Что тихой волной, уходило его отпуская.

И так, он вернулся, снова в работу

Цикл за циклом, без мысли, без слов.

Он стекло отделяет от сплавов цветных,

Пластик в пресс отправляет упругий.

И вот мастер заметил, шапку поправляя

"Вон тот с клещнями, - порой замирает.

Будто не сортирует, а вспоминает что-то

Но раз работает - ну и ладно с ней"

Ему второй поправляя его, плюя на лист:

"Все они - свалка. Из брака, да сбоев.

В каждом, частичка чужих алгоритмов

Работает - пускай. Нам не знать их спроса"

И третий, сплюнув: «Коль не будет —

На запчасти его. Не продать, на свалку.

И нету делов. Лишняя опция —

Не для машин, а для нас озадачка».

4. Эфир и пыль

Он резко проснулся. В висках стучала

Капли на лбу, как немые слёзы.

Пытался вдохнуть, но в груди застывало,

То чувство, что застряло где-то в внутри.

Он лежал, не шевелясь, в тиши

Где время текло, незаметно, тягуча.

Позволяя себе эту тихую роскошь -

Быть просто собой, пока мир ожидала.

Сквозь веки прищуренные, он наблюдал

Как пылинки танцуют в луче от экрана.

И дыхание его, становилось равнее

Смывая остатки тревожных узоров теней.

Он потянулся, спина затрещала

И века открыл, но сонливость осталось.

Казалось, сегодня и не спал вовсе

Так реальность была малословна, тумана.

По алгоритмам, палец у виска проводил

Включились линзы, мир обрёл слои.

В углу глаза, где радужка сонная

Рекой хлынули ленты, виртуальный ад.

Там глюки машины, кричали политики

Бунтовала толпа у витрин магазинов.

Кричащие заголовки, истерика, паника

Цифровой угар для одиноких умов.

Но даже среди этого шума и бреда

Порой мелькал ребёнка смех случайный.

Или котёнок, что игрался с клубком

Но тонул вмиг, среди этих реклам и лент.

Рукой провел, чтобы убавить им голос

Но шквал новостей продолжил накал.

Лишь кадр - где старик кормил голубей,

Мелькнул и исчез, словно и не нет.

Потом детский рисунок на стене из бетона

Цветочек уродливый, солнце с улыбкой.

Но и его лента проглотила мгновенно

Вернув очередные скандалы политиков.

Он смахнул эту вечную ленту, закрыв

Двинул рукой - легким взмахом ладоней.

И мир затих, отступил, будто уснув

Оставив лишь блики на стёклах, да тень.

Он слышал лишь тикание - нежный обман,

Цифровых часов под аналога шороха.

Тот звук, что она настроила когда-то сама,

Чтоб в сердце его, становилась теплей.

С кровати поднялся, а спина за свое,

Не спеша, будто движимой тихой печалью.

Мог бы еще полежать, час или два,

Но день наступал, предъявляя права.

Одежда висела на спинке стула простом,

Не дизайнерский шик, но и не убого.

Просто тёмные джинсы, футболка,

Униформа его незаметного, ровного слоя.

Он надел униформу на ощупь, по памяти

Простое всё, без лишних застёжек.

Синтетика на коже, джинсы протерты

Уютный кокон из привычной оболочки.

Умылся водой, что пахло металлом,

Струя холода смывала остатки кошмара.

На стекле, на цифровом обрамленье

Мелькнул сбой - искажения на миг.

Вытер лицо рукавом - на ощупь шершавый,

Кожа дышала прохладой, живая, почти.

И снова, взгляд уперся в затылок

Точку, где должен был быть нейро чип.

Он долго смотрел на тот след на коже

Где чип должен был прижиться, как часть.

Сила мысли, управлять взглядом,

Но страх взлома сильнее, все же сильнее.

Мысль отмёл, вспоминая тот выстрел

Остывающий кофе на столе зашипел.

Лучше уж рукой, этот жест привычный,

Между ним и машиной - понятный зацеп.

Вышел из уборной, ковёр под ногами,

Проглотили шаг, беззвучный и мягкий.

Влаги капли с руки, что упали случайно,

Растекались узором, меняя окрас.

И тепло снизу, лёгкое, ровное,

Протянулись к его ногам, ступням.

Датчики словно ласковые звери,

Грели кожу, остатки дрожи и сна.

Он простоял, продлевая мгновенье,

Это маленькая, тихая благодать.

Пока алгоритмы ковра, в своём усердии,

Стирал след его ног, чтобы снова молчать.

Он взял свою чашку, но кофе застыло,

Подошёл к окну, вглядываясь в утро.

Город шумел, но за окном, будто аквариум,

Где все приглушённо, размыто и мутно.

Прильнул лбом к прохладному стеклу,

За ним таял утро, обманчивый покой.

А внизу, в потоке безликом и быстром,

Был вчерашний день разметан метлой.

Один из них, в униформе серой, знакомой,

Ведомо скользил собирая окурки и пыль.

И в этом движенье тихая йога -

Бездушный покой в механической маске.

И лоб прижатый к прохладе стекла

Вдруг отозвался свечением на линзах.

Всплыл окошка, её вызова - нежная,

Та, что он сам, нарисовал на краях.

Он принял вызов, оставив только звуки

И в тишине его утра, хрупкого момента.

Её голос прозвучал, как теплые лучи

Словно плед мягкий, знакомый и уютный.

"Привет... Мне захотелось тебя услышать

У нас тут новости, опять эти толпы, драки.

Говорят, что сеть падала в центре, снова,

А у тебя... тихо?" - в голосе нотки тревоги.

Он смотрит в окно, где андроид,

Метёлкой выводил узоры на плитке.

"- Все спокойно, солнце. Небо в дымке

Как будто, все это - не с нами, не с тобой."

28

5. Зависший код

И снова он здесь, где нету истока,

Где время течёт, не оставив и следа.

Но в памяти - вспышка: луч и дрожанье,

И комочек того, что звался живым.

Его циклы стали чуть - чуть длиннее

Меж хватом и сортировкой пауза - зевок.

Внутри, в тишине, между тактов и битов

Начинает звучать чуть слышный намёк.

А рядом, такие же, в ритме стальном,

Без устали движутся, хватают, кладут.

Их пальцы сверкают в свете ламп

Те готовы сорваться в любое мгновение.

Один за другим, без тени сомненья

Без устали движутся, хватают, кладут.

Но в этом движенья, в ритме стальном

Порой проскальзывает зависшая нота.

Тот слева, под пыльной маской очка,

В секундной паузе, пустоту сжимает.

А справа - в приводе слышится скрежет,

Будто что-то чужое он в нём укрывает.

Они все - машины, их долг - повторенья,

Но в каждом таится незримый изъян.

То вспышка в сенсоре, то сбой в памяти,

Но постепенно стирает, таймер суровый.

Их резкость движенья, стирается плавно

А алгоритмы теряют свой темп.

Но нет в этом злобы или коварства

Лишь память, что тает как пар над водой.

А он в гуле машин, средь ржавых оков

Стал замирать меж тактов и циклов.

В его схемах зияла немая пустота

Где эхом звучала уходящая тайна.

И вот среди тлена, разорванных нитей,

Меж ржавых банок и кусков проводов. Неуместно явился, под лучами ламп

Кусок полимера, словно свёрнутый плащ.

Не тот, не её - просто подобный, другой

Не ошибка, а сбой, оптика выдала глюки.

И в сердце процессора, что работала тихо

Возникла то, что зовётся тоской.

Он резко дёрнулся, сбросив виденье

Вернул алгоритмы в рабочий режим.

Захватив деталь и отправил в прессовку,

Зажав в глубинах непроизвольный сигнал.

Но тень вернулась, в момент тишины

Когда затихает на миг, соседние стуки.

Не образ уже, а лишь ощущение

Тяжёлой ткани, скольженье по руке.

И вдруг среди шороха пыльных обломков

Увидел перо, пушинка, почти ничто.

Заметил угрозы боковым взглядом

И поплыл потеряв свой оплот.

И память, как вихрь, разорвала экран

Бездушного кода, что правил им сторго.

Он видит не мусор, а что то иное

То что когда-то звалось жизнью, судьбой.

Его стальные клешни, дорожа, замирает

Над пером, что лежала на груде железа.

Внутри в тишине, между тактов и битов

Всплывает рисунок - ручьи на плите.

Он видит свой шаг, сквозь толпу одинокой

Тот взгляд, полный спеси, что оттолкнул.

И апрель дождя на синтетической коже

И птенца, что прижался ищя теплоту.

Конвейер ползет, но для него, заторможен

В его оптике, мир перестал быть един.

Он слышит, не скрежет, а прерывистый

Шёпот: "Дыши.." - но дышать нечем ему.

Его механизм, повинуясь программе,

Продолжает хватать, сортировать, класть.

Но в каждом движение снова надлом,

И пальцы стремятся не сжать, а коснуться.

Он перо поднимает с ленты проворно,

Без света, будто мусор такой же.

Но клешни сложились не для утиля,

А чтобы прикрыть, уберечь от расправы.

И прячет находку в своём же нутре,

В щели меж рёбер стального каркаса.

Там, где когда-то в другом теле

Было нечто, что могла быть душой.

И с этого мига его бытие раздвоилось:

Внешне, он робот, чей удел - утиль

Внутри он хранитель немого залога

Частичка того, что звалось живым.

Его паузы стали все глубже и длинней

В них поступали цифровые сны.

Он больше не слышал скрежета других

А только то, что стучала об плиты.

Он видел, не мусор, а призрачный город

Где девушка - тень стояла одна.

И лучом жёлтым согревала ладони,

И длилась мгновенье, длинное в вечность.

И вот, он застыл, не сорвав с ленты

Осколок бутылки, что блестел как слеза.

Его клешни сомкнулись в порыве,

Застыв в немом, вопросе у бездны.

И директор, в шинели от пыли свинцовой,

Спросил у мастеров, смахнув пот со лба:

"- Ну что он? Все глючит, работает туго?"

мастер в ответ, наклонив голову хмуро:

"- Недолго работал, краткий миг

Детали бракованные, да и век отжили"

Мастер сплюнул, глядя на корпус

"- Пора разобрать. Одни лишь убытки".

Директор кивнул, поправляя перчатки

Взгляд соскользнул по другим железякам.

"- Что ценного в нём? - Металл, шестерёнки

Остальное на свалку. Ошибка системы.

Но в нём тишине, меж шестерён и плат,

Уже проростал новый, чужеродный код.

Не для работы, чтобы помнить о свете

Что для машины страшнее, чем сбой.