Альтернативная история от Анны Ахматовой

Глава 1

Вышел на пенсию и купил себе коттеджик не сильно далеко от тех мест, где провёл своё голоногое детство царёк Борис.

Замечательная природа. Берёзовые леса, озеро. И рядом ни одного крупного предприятия этот воздух загрязняющее. Воздух пыли-то почти в доме не оставляет. А ещё ароматы весной цветов, кустов и деревьев. Сначала черёмуха. Потом ряды пионов. Чубушник, именуемый в простонародье жасмин. Лепота. Всего за одним поворотом от рая. Почему поворотом?

Есть минус. Ветер. Почти всегда. Особенно весной. И это в предгорьях Урала. Что же творится в Казахстанской степи чуть южнее? В этом году ветер порезвился. Наломал деревьев и оставил на два дня без электричества целый район. Электрики спешили, как могли, но получили приказ в первую очередь заниматься сёлами и деревнями, где есть животноводство. Правильно. Коров доить надо.

У нас не было света два дня. Компьютер чернеет экраном. Телевизор хамелеонничает. Даже радио молчит. Пошёл со скуки на второй этаж к книжным полкам. Долго выбирал, что же почитать. Наткнулся на сборник Ахматовой. Тысячу лет назад купил, да так и не удосужился заглянуть. Сел на диван. Открыл и погрузился в депресняк. Не бросил. Продолжал читать. Потом положил книгу на место и пошёл редиски нарвать на ужин. Спускаюсь по лестнице и вдруг, как тапком по голове.

Интересно, а как бы Анна Ахматова написала вещь в стиле АИ? Не спросишь ведь. Устроил спиритический сеанс. Не откликнулась. Занята, наверное.

Тогда и решил написать за неё. Вот что получилось.

Рыцари из сказок об Артуре,

В битвах затупившие мечи,

Собралися в маленькой таверне,

Под неверным пламенем свечи,

И под треск поленьев из камина,

Завыванье ветра за окном,

Рассказали каждый по былине,

Рассказали только мне одной.

Головы слетали у драконов,

Покорялись замки и дворцы,

Великаны удирали в страхе,

Обретали дочерей отцы,

И хотелось, то вздыхать и плакать,

То смеяться, руки пожимать,

Так хотелось, бросить всё и с ними

Наступать на вражескую рать,

Чувствовать надёжность плеч и стали,

Позабыть про низость, трусость, лесть,

Прочь послать невзгоды и печали,

Благородство в мире всё же есть.

Утром у судьбы я попросила,

Чтоб меня красавец Ланселот,

На серебряном единороге

Перенёс в волшебный Камелот.

Свет не появился. Стал дальше читать. Скоро стихи кончились и начались «недописанные». Война, может, помешала. Жалко. Начинаются хорошо. Но всего две строчки. Ну, раз заняться не чем, то дописал пару штук.

Потом думаю, чего-то не хватает. Связи поколений. Написал и вступление.

Вот оно:

Она не смогла, или не захотела,

А, может, душа о другом уже пела,

Но только остались сиротами строчки,

Быть может, сонет не дописан до точки.

Могу ли позволить себе продолженье,

Вот так просто взять без её позволенья,

Смешать свои строчки с её вдохновеньем,

Сродниться душою и стихотвореньем.

Ну и теперь сами дописки.

Что таится в зеркале – Горе,

Что стоит за стеной – Беда,

И беды этой, целое море,

И беда пришла навсегда.

Ни куда от неё не скрыться,

Среди ночи иль белым днём,

И ко мне она постучится,

И меня опалит огнём.

У беды той без счёта лиц,

Но страшнее всего – я знаю,

Это сполох военных зарниц,

Подходящих к родному краю.

И второе:

Это ты осторожно коснулся

Заколдованной жизни моей,

Просто взял невзначай обернулся,

И забилося сердце скорей.

Словно, спали оковы, вдруг, с рук,

Словно, бельма растаяли враз,

И порвав заколдованный круг,

Наважденье я сбросила с глаз.

Я увидела горы в снегу,

Синеву непорочных озёр,

И, наверно, уже не смогу

На иное направить свой взор.

Хватит серости и одиночества,

За тобой устремилась я вслед,

Было в взгляде знаменье, пророчество,

Обещанье любви и побед.

И тут дали свет. Ну и не до Ахматовой стало. «Теория Большого Взрыва» недосмотрена. Жалко её, хорошая тётка была. Ну, чем смог, тем помог.

Не Простоквашино

2020 год

Глава 2

Вот опять выключили свет. Ветер. Ветер ветер на всём белом свете. Да и холодно. Решил и дальше помогать Ахматовой. Мне всё равно, чем заниматься, а ей приятно будет. Только хороших начал у неё больше не нашёл. Трудная жизнь у бедняжки была, некогда стихи писать. Ну, поможем. Держи, тётя Аня.

Тополя оголяются снизу,

За листком облетает листок,

Подчиняясь, осени капризу,

Улетают тучи на восток.

Чего уж одно. Пусть будет парочка

Она пришла, пришла одна…

И за спиною ореол,

Русалка с призрачного дна,

Зелёный с блесками узор…

А эти синие глаза?

Не фея ли с высоких гор?

Где реки чисты, как слеза…

Она пришла ко мне на двор…

Но волосы, что света льна?

И сразу сделалось светлей…

Она пришла, пришла одна,

Она пришла ко мне с полей?

Зелёный с блесками узор,

Улыбка, что светлей небес…

И за спиною ореол.

Её прислал весенний лес?

Она пришла, пришла одна,

Но не с небес и не со дна,

Посланница ночного сна,

Она ушла, она ушла…

Нет, два не то ни сё. Бог любит троицу. Холодно ведь. Неуютно.

Небольшая деревушка

Проплывает за окном,

Две пожившие старушки,

Три подсгнившие избушки,

На излучине речушки,

И подтопленный паром.

На лугу две коровёнки,

На пароме дед с шестом,

Улыбается вагону,

Вслед глядя, беззубым ртом.

Глава 3

Раз выключили свет, то решил снова помочь тёте Ане. Она с небес смотрит на мои потуги. Улыбается ехидно. Ей всё равно уже. С ангелами литературные беседы ведёт. С другими поэтами. Много там. Тут почти не осталось. И, наверное, уж и не будет. Мир другой, но до стихов. Парочку написал. Тоже не писалось жара. Повторяется 1972 год. Ни одного дождя с апреля и каждый день за тридцать. Хочется даже посмотреть в яндекс-карте, не переехал ли случайно. Нет. Урал. Не надо глобального потепления. Дождика хочу.

Скоро в книге писать про К 19. Вот навеяло:

Мы тонем, спасите, а SOS не подать,

Задраены перегородки,

Нам только осталось, руками стучать

В титановый корпус подлодки.

Кончается воздух, слабеет рука,

И нам не добраться до суши,

Стучаться сердца, леденеет рука,

И стуки о корпус всё глуше.

В отсеках уже начинают молчать,

Радист не приносит нам сводки,

И только сердца продолжают стучать

В титановый корпус подлодки.

Увидеть бы маму, увидеть отца

И выпить в последний раз водки,

Всё глуше и глуше стучатся сердца

В титановый корпус подлодки.

Всё глуше и глуше стучатся сердца

В титановый корпус подлодки.

А веселей чего?

Нет опять про море. Точно дождь нужен.

И вечно жёны будут сидеть,

Любимых всё будут ждать,

А волны морские будут им петь,

И ветер – пряди трепать.

Всегда один и тот же вопрос,

Вернётся любимый, иль нет?

Седеет золото их волос,

А жёны всё ждут ответ.

Вернись моряк, вернись же домой,

Сквозь штили, сквозь бури вой,

Вернись моряк, услышь голос мой,

Я жду тебя мой родной.

А годы идут за кругом круг,

И нет парусов вдали,

Надежа лишь шепчет: а вдруг, а вдруг,

Ты только вперёд смотри.

И вечно жёны будут сидеть,

Любимых всё будут ждать,

А волны морские будут реветь,

И ветер – платки срывать.