Акула

Акула

Корку соленой воды плавником разрывая,

Сил не жалея, рывками бросаясь туда,

Где с горизонтом смыкается жизни кривая,

Где ярче Солнца Полярная светит звезда.

Небо сияло Луной ослепительно-белой,

Ветер хлестал по щекам, восхитительно груб,

Только внезапно холодное море вскипело

Бранью матросов и воем охотничьих труб.

Страхом пронзая насквозь, до хребта, до души ли,

Выползли в ночь кровожадным зверьем корабли,

Шумом винтов и разрывами мин оглушили,

Бок гарпуном ободрали и хвост рассекли.

Прочь, через стену огня, чтобы завтра, как прежде,

Плыть, наслаждаясь глубин и небес синевой.

Боль притупив, впереди показалась надежда,

Если успею схватить, значит, буду живой.

Прямо по курсу возникла громада линкора,

Враз почернел небосвод, тьмой крестов осквернен,

Тысячи новых смертей для страны непокорной

Спрятаны в дула орудий и ткани знамен.

Умер торпедный отсек, рулевое сломалось,

К счастью, есть ход, и еще не закончился путь,

Только б Нептун с Посейдоном оставили малость

Силы пойти на таран и удачи чуть-чуть.

Кровь вытекает из ран, кислород на пределе,

Жизнь угасает, но мысли легки и просты.

Будут жалеть, что подранка добить не сумели,

Корчась от злобы бессильной, нацистские псы.

Вверх, вопреки всем инстинктам, быстрее, чем прежде,

Чтобы успеть насладиться небес синевой.

Ночь озарив, впереди улыбнулась надежда,

Если удастся доплыть, значит, стану живой.

Когда б ни вспыхнул мир полями хлебными...

Когда б ни вспыхнул мир полями хлебными,

Куда бы ни упала благодать,

Округа тут же полнилась отребьями,

Спешащими луч света в грязь втоптать.

Мечом и словом, острым и отравленным,

Кусали, то извне, то изнутри,

Но всякий раз дорогу преграждали им

Защитники людей - богатыри.

Любой из них в те годы окаянные

За край родной был жизнь отдать готов,

Могли примером стать для подражания,

Жаль, верили в неправильных богов.

Анналы переписаны потомками,

И прокляты героев имена,

Поступки их объявлены жестокими,

Их правда оказалась не нужна.

Оболгана, предана, продана

Слезами умытая Родина.

Страницы истории лишние

Испачканы, вырваны, выжжены.

Голодные, босые, безголосые,

Усохшие от податей и войн,

Вчерашние рабы оковы сбросили,

Тиранов и убийц прогнали вон.

Но бывшие хозяева обрушили

На новый мир могильные кресты,

Пришлось рабочим взяться за оружие,

Пришлось крестьянам вновь на фронт идти.

Вставали в строй сыны отчизны смелые,

Ростки свободы бережно храня

От вскормленного властью суеверия,

От орд гиен, шакалов, воронья.

Кусками тел поля усеяв бранные,

Всю кровь отдав земле родной своей,

Спасти смогли страну от поругания,

Жаль, верили в народ, а не в царей.

Осмеяны, прокляты, проданы

Герои оболганной Родины,

Покрыта их правда нарывами

Елейными, льстивыми, лживыми.

Богини

Затихла природа, и только вдали

Буксуют тихонько машины в пыли,

Усталый с дороги, по насыпи вниз

Съезжает изрядно потрепанный ЗИС.

Не тратя напрасно бесценных минут,

По выжженной ниве солдаты снуют,

Движения четки, слова не нужны,

Готовятся к бою богини войны.

Не щадя сил и жизней, страну вырывая из пут,

До рассвета богини тревожную песню поют.

Разъяренными взглядами нечисть сжигают дотла,

Чтобы кровь не лилась, чтобы не было горя и зла.

Дается команда, и в небе ночном

Взрывается воздух разящим огнем,

Не месть за злодейства, а праведный суд

Горящие стрелы убийцам несут.

Уйти от расплаты нет шансов почти,

Лишь смерть на чужбине найдут палачи,

И выживший станет навеки другим,

Надолго запомнив улыбки богинь.

Смертью жизнь порождая, спасая отчизну от пут,

До рассвета богини победную песню плетут.

Будто воздух из легких, толкают снаряды вперед,

Чтобы не было в мире ни вдов, ни калек, ни сирот.

Пехота

Трава в степи снарядами прожарена,

Где верх, где низ, не каждый разберет,

Войскам идти в атаку приказали,

И двинулись дивизии вперед.

Лохмотьями, как мумия, обмотана,

Сквозь грязь и снег, туманы и дожди,

Под вражеским огнем ползет пехота,

Страх смерти оставляя позади.

Комки земли тяжелой пальцы воина

Толкают под себя, за пядью пядь,

Спешат назад забрать свое, родное,

Обрыдло, надо думать, отступать.

Промерзли до костей, вся кожа содрана,

Но движутся вперед, куда ни глянь,

Напористо, упрямо, даже бодро,

Солдаты по вскормившим их полям.

В руке приклад лежит уже уверенно,

И крик "Ура!" разносится волной,

И плоть штыки терзают, будто звери,

Вкус крови распознавшие парной.

Любая боль, любая смерть оправдана,

В горячке битвы мягкость не в чести,

А после боя - грамм по сто на брата,

И вспомнить не сумевших доползти.

За ратные труды наград не ждет она,

Но, если вновь объявятся враги,

Пойдет Ее величество пехота

В огонь, под пули, смерти вопреки.