Аэропорт на пшеничном поле.

Глава 1

Изгнание бесов опасно для их здоровья и жизни вообще.

... Для детей Ехидны и Тифона.Наследие, которое ушло,-опустошая, забирая души живых.

Если спуститься на землю, то Вам предстоит рассказать. Так знайте, как трудно терять. Как нас однажды познакомили мои друзья по просьбе её подруг.

Это было довольно странно, даже для xx века, но такое точно, Вы то же найдёте в своих шкафах, и более, чем скромно, ведь это случилось для двоих в языческом храме Веды,

где воссияли забытые треножники жертвенного Аполлона.

Она была, и осталась ею, именно той, образ, которой трудоспособностью не отличался.Образом, с которым я проснулся из прошлой жизни в этот переход.

Сон длился ровно мгновенье, которое ощутимо только здесь, жить для жизни вообще, будто лемех, что не крутит колесо.

У нас всё сразу получалось , по мановению волшебства,-

без дублёров, мы не вели войн, мы не знали споров-чья ложка первая за трапезой-чей стяг главнее тризной.Кто ты -с острова ли блаженных, или из города Геркулесова труда.

Именно, из-за этого мы медленно теряли друг друга, отдалялись, как шары от кия, так и не узнав воочию точек соприкосновения в ночь без вопросов.

Как в фильмах Феллини, Тарковского ли и иже с ними авангарда, которые Змеёй Рая замыкают тот порочный круг-

ностальгии, которые публика особая любит за одну огромную паузу.

Стары, и вытерты поцелуями и штанами лавки галёрки, как лев зимой.

Старые фотографии в альбомах новых я не смотрю. Нет никакого принципа,ни инициативы. Плюшевых,только и делаю антагонистических зверей коплю.

Когда в мире стало законом-"Один за всех",-что и стало бумерангом в играх горностаев, когда дело касается совести,их Фемида прячет голову в песок.

Песок из голов хамелеонов-наследия простого человека.Канонизировав образ Европы, вместо фигового листка, рука, срывающая саван с Данаи.

На тех, кого мы называем плебеями, чернью, изгоями стоят столбы Геракла. ... Он глядел на меня и укором, с портрета Юрка Голицын в пажеском мундире.

... Сколько же поколений прошло, но вижу, как сейчас-костюмированный бал детей знати, в вальсе кружатся пары, и одна в углу пара, никогда не танцующая, вальс Мендельсона.

Всем нужна помощь Соломона, но самому Соломону никто помочь не может.Свет дымился сквозь пластмассовые стёкла для тех,кто рождён, "сияющим в паденьи",я не знаком с нерукотворным;

каждый человек представляет кого-то из зверей, из созвездий множества солнц вместе взятых в этот звёздный контур.

Которые нарисовались на нашем ночном небе из людей, потерявших свой облик.

... две дороги вместо одной, сколько же их ещё будет раздвоенных, языком змей подколодных.

Ответ на вопрос-ясен, как божий день, как снег на волосах, и очевиден за сорок дев.

Но вот Херувим у входа доказывает, лишний раз, обратное мечом,если не доводить Божье до абсурда, то жить без исключений станет скучно.

На их временах Купидон пальцем божьей истины резал алые паруса ветров, будто алмаз стекло витражное, нож-масло к английскому завтраку, огонь кузницы-стрелы Париса, предназначенные Аполлоном Ахиллу.

Шальная перспектива-карта в рукаве, журавль в небе-Армада испанских каравелл и галеонов, навьюченных под завязку, украденным у англичан золотом.

Что мантия вельмож сраслась с кожей; считалось, что глухота душевная не их боль, не их державный стержень-не пешка-конь в гамбите.

А всё начиналось с "Фантомаса", как ни странно это звучит. Указывать учились, смотря из зала исторический киноальманах по мотивам- апокалипсис xx века.

Где Гитлер-Франко-Муссолини, будто сами марионетками стали в театре трагического абсурда, в золотом приветствии ариев над толпой.

Карабкались по скользкой от крови мишени лестнице блаженного Иакова.С небольшим, но запоздалым отличием в разные стороны от Данте-Платона-Нерона: Немо, Феллини, Гудини,

это покорять мыслью, изложенной на бумаге,стирая границы реальности на полотне, медали фалеры -пространство и имя, протыкать небо в поиске галактик, натыкаясь на золотой дождь Зевса.

Покорять лицом к народу с помощью инструмента искусства-смеха, меха на Венере,игре на Лире, любовью предела.Непокорённой высотой гимна.Захватив в полон.

Покорять тем же, чем выделили нас,

красотой и блеском глаз.

Покорностью слуг с тёмным прошлым.

Покорять печатью Каина-обыденной жертвенностью, доступностью, став на час на один уровень с народом; что и боги, то же плачут, но не могут сострадать, состраданьем перелётных птиц.

Это способность чувствовать, как хищные звери слабость тех, кто отбился от стаи необычностью воска и меди.

Ну, а кто сам, без милости божьей вызывал страданье, не возвращённое любовью, тот при одном появлении в рубище блаженных, служил сонму богов изменчивости.

Что рождённый ползать по горячей меди рано или же поздно без помощи рук и прочих инструментов куклы, взойдёт на трон червя, способного пожирать корни.

Способность при солнце быть видимым, а без него зримым только чувствами- на Вифлеемской иконе, улыбающаяся мадонна в числителе, то в знаменателе станется Валаамская ослица.

Всё же иногда жаль, что чудесное избавление существует только в воображении, в разнице времени людей.

Последнее, что рассказала Шехерезада своему вассалу, не смотря на признание его в любви, был золотой свиток Вед XI столетия от Рождества Христова, обмененный заезжим коммивояжёром на катехизис с пометками Льва Vl.

Неподвижные истины. Стеклянный взгляд, привыкший к очкам,

странный день -начало аукциона в память о летающим Икаре в мировой эволюции пьес.

В том состоянии души без всякой видимой цели, бродя вокруг угов домов, людей, чертополох, и черепичных крыш, приходят мысли сами по себе, без размышленья дарят.

Что бы думать и дальше о вечном-отражая пожар огромного впечатленья.

Что камень волны вызывал.

В ту же воду, в ту же ночь прометеев променяв сирену на египетскую Афину:

Всего лишь один раз за всю историю вселенной, из-за отсутствия лампового, керосинового света- преданности камня воде,

и началось великое движенье по прямой снисхожденья-прогресса в переселении народов с места на место, поглотившее Бога Ипостась.