Ачима и князь Буревой

Сказка «Князь Буривой и Ачима». Часть 1.

Дело было средь славян,

сотни лет с тех пор минуло,

Но сегодня, тот рассказ,

в нашу сказку затянуло.

Средь Тартарии земель,

город был, большой ли, малый?

На брегу реки Десны,

крепость древняя стояла.

Правил там славянский князь,

твой и мой старинный предок,

Звался княже Борислав,

был красив и телом крепок.

Караваны, по реке,

к морю Русскому ходили,

Его имя в наши дни,

почему-то позабыли.

В общем Русь как и всегда,

словно горный кряж стояла,

И набеги всех врагов,

будто волны разбивала.

Вдалеке от крепких стен,

у реки за поворотом,

Три десятка крепких изб,

в светлый час построил кто-то.

Были выселки в полях,

у лугов просторов вольных,

Там где утренний туман,

покрывал реки раздолье.

На окраине села,

в доме рубленом девица,

Отче славный богатырь,

мать известно Паляница.

Только лета три назад,

мать с отцом в сраженье пали,

А девицу до времён,

деду вырастить отдали.

Приоткрою вам, что люд,

звал красавицу Ачима,

Норов был девицы крут,

и в руках мужская сила.

Деда звали Берислав,

был из рода воинов славных,

И для внучки с малых лет,

был всегда учитель главный.

Он учел её как мог,

тем, что знал и чем гордился,

У Ачимы меч в руках,

словно коловрат кружился.

Щит ей - одеялом был,

Платьем - русская кольчуга,

Булава ей - как сестра,

сбруя конская, подруга.

Для Ачимы ясен путь,

прямо ходом в Паляницы,

И с врагами на полях,

предстоит ей часто биться.

Как-то дед ей говорит:

«Век мой скорок на закате,

Собирайся внучка в путь,

в город съездим Бога ради.

Скоро праздник наш Родной,

наступает Новолетье,

Посмотреть хочу с тобой,

прогуляться перед смертью».

Собрались в приятный путь,

потому что он не долог,

И к полудню, сквозь врата,

заезжают в древний город.

Снег течёт, журчат ручьи,

в небе властвует Ярило,

Окончание зимы,

для земли даются силы.

Наступает новый цикл,

Новолетие шагает,

Праздник радостной весны,

все славяне это знают.

По бревенчатым мосткам,

конь Ачимы бьет копытом,

Все, что было до весны,

в этот праздник позабыто.

Дед с девицею с коней,

и на площадь пред детинцем,

Там где праздник целый день,

где славянин веселится.

Комоедица нас ждёт,

древний праздник Новолетья,

Две седмицы пир идёт,

веселее нет на свете.

Равноденствие пришло,

царь Мороз ушёл на север,

И теплеет с каждым днём,

и рассвет всё раньше светит.

Перед летнею страдой,

надо силы понабраться,

И пред трудовой порой,

вдоволь счастливо смеяться!

Пляски, песни и блины,

радость светлая на лицах,

Праздник девицы весны,

по сердцам славян струится.

Вот в один из светлых дней,

Буривой на праздник вышел,

Прогуляется меж столов,

что блинами с мёдом дышат.

И всего-то, только взгляд,

княже бросил на девицу,

Но навеки полонил,

в сердце жар заставил биться.

Стал огромный свет не мил,

для прекрасной паляницы,

И теперь ей каждый день,

Буривой ночами снится.

Месяц мИнул, и другой,

нет покоя для Ачимы,

Свет луны, реки покой,

стали для неё не милы.

Что же делать, как ей быть,

ведь он ему не ровня,

Нет в её роду князей,

и бояр нет, с девой кровных.

День какой не ест, не пьёт,

Жизнь ей не мила, не в радость,

Все мечтанья об одном,

ехать рядом с князем сладость.

Дед увидел, что не в лад,

его внученька с судьбою,

И однажды на закат,

он спросил: «Ну что с тобою?

Похудела на глазах,

серой тенью ходишь мимо,

Ведь ещё на недавно, ты,

пела песни так красиво.

А теперь ни ешь не пьёшь,

грусть тоска во взгляде светлом,

Ну уважь ты старика,

расскажи мне, что за дело?

Что так гложет, твой покой,

что за хворь тебя накрыла,

Беспокойство за тобой,

и меня лишает силы»

Ачима:

«Деда, как мне не грустить,

коль мне сердцу в грУди тесно,

Как вернуть себе покой,

коли нет для счастья средства?

Я на девичью беду,

полюбила Буривоя,

И теперь вся жизнь в бреду,

нет ни мира ни покоя!

Ведь не ровня я ему,

и не быть мне с княже рядом,

Как мне жить, коль я в плену,

полонил меня он взглядом».

Берислав:

«Не печалься, ты мой свет,

есть твоей беды решенье,

Если в рати рядом с ним

принесёшь ему спасенье.

То мгновенно ты для всех,

поравняешься с ним родом,

И тогда тебе не грех,

стать княгиней для народа.

Только вот ведь, не беда,

но тяжёлая задача,

Коль не любит он тебя,

как ты сделаешь иначе?

Ведь насильно мил не стать,

не заставить вдруг влюбится! »

Ачима:

«Я готова за него,

хоть с самим Кощеем биться!

Заслужу его любовь,

а иначе мне не надо,

Для меня, он свет небес,

и навеки мне отрада! »

Берислав:

«Что-ж, коль нет других путей,

расскажу тебе что делать,

Пусть же, Лада силы даст,

и огонь любви отведать.

Снаряжайся как на бой,

щит и меч, копьё, булава,

Тебя Боги защитят

и сыскать помогут славу!

Завтра светом на заре,

едь до устья за Десною,

Там стоит портовый град,

корабли купцов там строем.

Нанимайся к ним служить,

охранять в пути товары,

Да не вздумай говорить,

что не воин ты, а баба.

За бронёй не разберут,

косы срежем, нынче-ж в вечер

Я не зря тебя учил в паляницы,

путь твой вечен!

Выбирай себе корабль,

что в наш город путь направил,

С ним вернёшься, к нам сюда,

с соблюденьем древних правил.

Жаль я стар, и для тебя,

буду я в пути обузой,

вместо помощи тебе,

обернусь я тяжким грузом.

Как вернёшься в древний град,

попросись служить в дружину,

Будь готова,

захотят проверять на схватку силу.

Но не бойся, наша кровь,

будет для тебя защитой,

Мать твоя один в один,

не бывало чтобы бита.

Ну а дальше, жди свой миг,

войны для славян не редкость,

И на рати рядом с ним,

покажи девицы смелость.

Лишь в том случае когда,

он тебя за рать прославит,

В тот же миг для всех славян,

в ряд один с собой поставит.

Вот тогда, ты и должна,

рассказать ему что дева,

Ну а лад в твоих дела,

не могу пророчить смело.

Если Лада за тебя,

быть тебе его княгиней,

Ну а коли он не твой,

знать пути у вас другие.

Выбор тяжкий, и судьба,

может статься не поможет,

Тяжко думать про тебя,

боль с тоскою сердце гложут.

Ты подумай хорошо,

путь такой пройти готова?

Сразу не давай ответ,

не бросай на ветер слово».

Дева молча спать пошла,

думу думать, выбор сложный

Что-то выйдет, что-то нет,

догадаться невозможно.

Вот и вечер подступил,

на крыльцо набросил тени,

Вышла девица на двор,

и во взоре нет сомнений.

Ухмыльнулся Берислав:

«Сразу видно, что решила,

Я иного и не ждал,

мать, такой же точно былА».

Вот он ножницы достал,

косы девице срезает,

Что получится у них,

даже сам Сварог не знает.

А на утро, в дальний путь,

отправляется Ачима,

И под имя Колояр,

облик девы, она скрыла.

Села в лодку и вперёд,

по волнам на челне утлом,

К морю Колояр идёт,

этим ясным светлым утром.

Волны плещут за бортом,

берега плывут стеною,

Колояр гребёт веслом,

наслаждается волною.

Две седьмицы был в пути,

по ночам дремал под брегом,

Ел в дороге «Ласкиря»,

заедая чёрствым хлебом.

Вот вдали разлив речной,

там сливается Славутич,

На развилке этих рек,

Крепость древняя на круче.

Колояр сошёл на брег,

возле городского порта,

Корабли стоят стеной,

не протиснешься у борта.

Наша дЕвица идёт,

под личиной Колояра,

Что же, дальше деву ждёт,

говорить пока что рано.

Плоскодонная лодья,

будет вверх идти Десною,

Там команда и купец,

торг с славянской стороною.

Всей команды двадцать душ,

да плюс воинов пятнадцать,

Колояр идёт к купцу,

чтоб в охрану наниматься.

Купец:

«И зачем ты нужен мне?

Чай охранников довольно!

Все по опытней тебя,

ты к тому же жидкий больно!»

Колояр:

«Опыт мне не занимать,

да и глаз мой воострее,

Хочешь, можешь испытать,

кто из них меня сильнее.

Проиграю, так и быть,

ты в убытке ведь не будешь,

А сумею победить,

нужен ли тебе? Рассудишь».

На песке у кораблей,

место выбрали для боя.

Купец:

«Мой десятник для тебя,

выбрал воина достойно».

Встали в круг, командой всей,

в центре будет испытанье,

Колояр заходит в круг,

шепчет тихо заклинанье.

Воин выбранный на бой,

выше на главу девицы,

Как с таким богатырем,

ей в сражении сравнится.

Дед давно её учил,

обернутся как Джанийцем*,

Это воин высших сил,

не возможно с ним сравнится.

*Джаниец – воин способный в бою превращаться в образ медведя.

Закрутился Колояр,

будто вихрь над землёю,

В транс, впадая на бегу,

стал как будто не собою.

Дух медведя, встал над той,

что под Колояром скрыта,

И теперь она для всех,

силой древнею прикрыта.

Воин бросился вперёд,

меч сверкнул, но промахнулся,

Колояр мелькнув стрелой,

за спиной его взмахнулся.

Меч девицы словно луч,

солнца яркого сверкая,

Возле горла задрожал,

война жизнь, не отнимая.

Тот, поняв в один момент,

мог главы своей лишится,

Поднял руку со щитом,

на колено опустился.

Купец:

«Вот так бой, такого я,

не видал в свой век торговый,

Нужен воин мне такой,

будешь с нами, право слово.

Нанимаю на весь путь,

до старинного до града,

Если сможешь нам помочь,

будет для тебя награда.

А спокойно путь пройдём,

без сражений и без стычек,

Три монеты золотых,

заплачу как всем, не взыщешь.

Ну так что-же, по рукам,

будешь у меня в охране? »

Колояр:

«Говорил, решаешь сам,

коли нужен, буду с вами! »

Купец:

«Ну и ладно, по утру,

отправляемся в дорогу,

А сейчас иди на чёлн,

место подобрать помогут.

Мой десятник Благояр,

все расскажет, что по делу,

Коль поспоришь с ним о чём,

покидай корабль смело.

Средь похода, по пути,

подчинение без споров,

Коль готов, тогда иди,

отоспись к дороге в город».

Дева поднялась на борт,

место выбрала в тенёчке,

Разложилась на мешках,

отоспаться, время к ночке.

Сказка «Князь Буривой и Ачима». Часть 2.

Плеск водицы за бортом, пробудилася Ачима, Вспоминает словно сон, то, что на причале было.

Как сражалась на песке, средь воительского круга, Как промчалась над землёй, словно в вольном поле вьюга.

Знать не зря её учил Берислав, все эти лета, Он наукой защитил, жизнь Ачимы, знаний светом.

Что ж, а нынче Колояр, стал охранником за грузом, И докажет дальше сам, что не быть ему обузой.

Две седмицы минет в ночь, наш корабль идёт струною, А вокруг по берегам, древний лес стоит стеною.

Колояр у борта стал, видит чащу, свет заката, Вспоминает детский смех, мать с отцом, друзья – ребята.

Детство светлая пора, нет невзгод, и всюду счастье, Мчит как ветер детвора, да минуют их ненастья.

Вдруг мечтания прервав, ветка стрельнула у ели, Смотрит девица, к ладье, лодки мчат бесшумно, к цели.

Тишина царит вокруг, только плеск весла и слышен, Колояр схватил свой щит, крикнул так чтоб каждый слышал:

«Всем Тревога, тати здесь, под бортом уже их лодки!», Закрутился мечь его, и рассёк у вора глотку,

А тем временем в ладью, лезут недруги лихие, Колояр мчит по лодье, за спиной как будто крылья.

Вся охрана, всполошась, одевает свои брони, Только тати, их не ждут, свист стрелы и кто-то стонет.

Треск щитов, звенит булат, войны бьются против вОров, На ладье, шёл бой без слов, у кого сильнее норов.

Колояр одним прыжком, снова в образе Джанийца, Тати пятятся назад, кто же сможет с ним сравнится?

Словно молния, блестит, меч в ладони Колояра, Много татей уж лежит, среди ящиков с товаром.

Над ладьёй раздался свист, миг, и вороги исчезли, Воздух стал, спокоен, чист, будто с лодок и не лезли.

Дева вспрыгнула на тюк, сердце словно молот бьется, Кто к ней близко подойдёт, никогда не засмеётся.

Благояр кричит: «Постой, нету вОров, убежали, Наш спаситель Колояр, без него бы, мы пропали».

И купец уже бежит, на десятника ругаясь: «Как так вышло, что никто, не смотрел, как тати взялись?

Что бы было, кабы в раз, Колояр наш спал спокойно, Его смена по утру, и он был, на отдых вольный!

Где тот воин, что стоял, на охране сна отряда?» Благояр: «Он исчез и в этом нам, разобраться срочно надо.

Нет средь раненых его, и средь тел, погибших в сече, Не украли же его? Быть о том не может речи!

Нанял я его в поход, раньше с нами не ходил он, Он письмо с собой принёс, от купца, Вершилы было».

Купец: «Так Вершилу почитай, с лета прошлого не знамо, Говорят что он пропал, вместе с грузом ценным самым».

Благояр: «На письме была печать, вместе с подписью Вершилы, Кабы знал, что он исчез, мне б, гораздо проще было.

Но поверил я ему, ту моя вина не скрою, На корабль сам пустил, татя утреней порою».

Купец: «Чтож теперь, молись Богам, что так счастливо сложилось, Колояр нам всем помог, без него бы нам не жилось».

Колояр: «Я скажу Вам, тать опять, нападёт сегодня ночью, Что за груз у нас такой? Видно нужен им он очень».

Купец: «Груз как груз, не твоего, он ума, знать это точно, Хоть и спас ты нас сейчас, не гордись-ка этим очень.

Я здесь старший, я глава, сам решу, что дальше делать, Ну а ты прибереги, для врага, свой ум и смелость».

Колояр молчком кивнул, и пошёл поспать до ночи, Всем известно, смертный бой, отнимает силы очень.

А купец и Благояр, дав задание охране, На корму ладьи прошли, и уселись меж тюками.

Купец: «Да неужто, знает кто, что везём ладьёй с тобою? Если древний ларь найдут, тучи мглою небо скроют.

Зло проснувшись, по полям и лесам пройдёт стеною, И на светлый мир славян, тьма тот час пойдёт войною».

Благояр: «Кто мог знать, что мы нашли, ведь с тобою были только? Но коль правду говоришь, весь наш мир заплачет горько.

Силам зла нельзя отдать, тот ларец, что нынче с нами, Будем насмерть защищать, пусть и ляжем рядом сами!

Колояру дам наказ, эту ночь стоять дозором, Нам Господь его послал, чтоб могли бороться с вором».

Ну, на том и разошлись, чтобы думать свои думы, И с волнениями ждать, что же враг ещё задумал.

День прошёл как краткий миг, все готовятся к атаке, Прав ли будет Колояр, или просто хочет драки?

Спорят войны на ладье, что-то будет нынче ночью, Всем понятно, что поспать не придётся это точно.

Солнца край ушёл за лес, ночь парит над миром спящим, Смотрят войны в берега, тот, кто ищет, тот обрящет.

Тишь да гладь, кругом царят, и ладья скользит с волною, Сон летает в небесах, накрывает всех дремою.

Скоро утро, и видать не рискнули больше тати, А купец среди тюков, молит Бога, жизни ради.

Если ночь пройдут они, в полдень будет виден город, Там дружина защитит, будет век спокоен, долог.

Вот река на поворот, брег высокий нависает, И когда же ты рассвет? Каждый на ладье считает.

Вдруг протяжный громкий свист, разрывает тело ночи, Если кто-то и заснул, то теперь проснулся точно.

Прямо с берега к ладье, лодки мчат руля в теченье, А прямёхо над водой стрелы мчат, с протяжным пеньем.

Взмыли над главой щиты, прикрывая воинов плечи, Меч в руке и все бойцы, в ожиданье смертной сечи.

Над бортом взлетает крюк и за ним ещё без счёта, Засвистели кистени, вот для воинов работа.

Бой кипит по всей ладье, кто чужой, кто свой не видно, Смерть царит вокруг везде, как же погибать обидно.

Колояр, летит стрелой, краем борта пробегая, А за ним как за волной, тати в воду отлетают.

Свист мечей, и треск щитов, здесь не место для покоя, Как славянам устоять, что же Господи такое?

Что за ларь на той ладье, что такая сеча длится, Что за тайна на воде? Что же в том ларе хранится?

Вот рассветные лучи, освещают гладь речную, На ладье лишь пять живых, но их тати атакуют.

Колояр один из них, лишь на нём нет ран и крови, А вокруг, тела, тела, войны, тати, стоны боли.

Затихает смертный бой, лишь у борта воинов пара, Атаман людей лихих, Колояру шлёт удары.

Дева еле на ногах, сил уже совсем не много, И в тускнеющих глазах, в мир теней стоит дорога.

Так и приняла бы смерть, но спасибо Благояру, Тело, бросивши на меч, он остановил удары.

Извернулся Колояр, и в последнем всплеске силы, Атамана голова, покатилась до могилы.

Плеск водицы за бортом, ветерок свободный, вольный, Движет по реке ладью, и она плывет раздольно.

Впереди уже видны, городские стены, башни, А на палубе ладьи, тел вповалку, счетом страшно.

Возле мачты Колояр, на ногах стоять не может, Рядом с ним сидит купец, молит, Бог ему поможет.

Из охраны на ладье, лишь ещё один не ранен, А команды нет совсем, в Навь ушли они с тенями.

Колояр бредёт к рулю, правит к пристани ладьёю, Их встречает Буревой, с них охрана ровным строем.

Князь заходит на ладью, смурно хмурится бровями: «Что за битва здесь была? Будь всевышний вечно с нами!»

Говорит ему купец: «Княже нынче не до толка, Побыстрей идём в дворец, за спиною воют волки.

Вот ларец что вёз тебе, ты о нём и сам всё знаешь, И надеюсь что его, ты теперь не потеряешь.

Дай приказ моих людей, тех, что страшной смертью пали, Проводить в миры теней, мне они родными стали.

А двоих, что на ладье, нынче ж, заберём с собою, Это лучшие из всех, что прошли сюда со мною».

Князь не думая послед, сразу всем отдал приказы, Вывел троицу живых и к дворцу скорей с наказом.

Сказка «Князь Буривой и Ачима». Часть 3.

Вот детинец расписной, вязью старою украшен Вязь старинных русских рун, всех узоров в мире краше.

Посреди дворцовых зал, стол дубовый снедью крытый, Князь и тысячник сидят, разговор идёт закрытый.

Три оставшихся с ладьи, среди них купец, Ачима, Перед ними говорят, что с ладьей в дороге было.

Вот закончили рассказ, княже хмурится бровями: «От кого узнала тать, что, ладьёю было с вами?

О Ларце что Вы везли, знали только я с тысяцким Получается, что вы, могли где-то проболтатся!?»

Купец: «Что ты княже, что в Ларце, я держал в большом секрете, Даже тем, кто здесь со мной, не раскрыл я тайны эти!»

Князь: «Значит где то скрылась тать, ну да мы его раскроем, О Ларце пора узнать и оставшимся героям.

Коль уж, вышло так что вы, бились насмерть ради Рода, Расскажу, что в том ларе, смерть и ужас для народа.

Много лет тому назад, бились Русы с тьмою страшной, Сотни Войнов полегли, встретив ворога отважно!

Сам Кощей стоял главой, войска тьмы что шли к славянам Змей Горыныч, лешаки, помогали окаянным!

Царь славян поднял орду, против ворога лихого И в сражении средь гор, победил Кощея злого.

После гнал его войска, Сквозь тайгу, поля и реки, Там сейчас стоит стена, Что бы, помнили навеки.

Предков знают все из нас, память Рода негасима, Вечно чтить свой славный Род, вот в чем всей России сила!

Но не всем известно как, победили мы Кощея, Наш, разведчиков отряд, взял корону у злодея!

Та корона, силы зла, умножает во стократно, Если бы на нем была, Русь бы пала в битве ратной!

И корону унесли, наши славные герои, Да укрыли в древний склеп, за пустынною землёю.

Царь Кощей закован в сон, под одной из гор Урала, Слуги рыщут по земле, ищут древние зерцала.

Им они нужны за тем, чтоб вернуть во тьму корону, Отнести её врагу, в царство тьмы, к Кощея трону.

И пока владыка спит, тот кто ею овладеет, Сможет править в царстве тьмы, и собрать войска сумеет.

Нам известно кто наш враг,

чернокнижник с гор Урала, Мои слуги донесли, ищет он давно зерцало.

Снять заклятия с Самого, он не в силах, и не хочет, Сам землёю управлять, он мечтает днём и ночью.

Он конечно не Кощей, не сравнится с его силой, Но коль выполнит мечту, многих он сведёт в могилу.

Ту корону вы везли, ларь скрывал её от люда, Если вынуть из ларя, многим в мире станет худо.

Страшной силою она, завладеет тем, кто рядом, Станет он слугою зла, будет смерть его отрада.

Ларь закрыт не просто так, силой магии ведуньи, Завещала нам хранить и беречь его колдунья.

Надо скрыть его от тьмы, за волшебным покрывалом, У ведуньи след узнать, как нам скрыться от зерцала.

Собираемся в поход, лично я поеду с вами, Отправляемся во Псков, позовём ведунью с нами».

Купец: «Княже, выполнил я долг, пред тобою обещанья, Путь мой был тяжёл и долг, боль, потери и страданья.

Я хочу похоронить, тех, кто был со мною годы, Да и толку от меня, мало будет для народа.

Я не воин, а купец, и в пути обузой стану, А охранника с ладьи, я с собою, здесь оставлю».

Буревой: «Выбор твой, не мне решать, хоронись от зла лихого, Ты решил мне помогать, и сдержал святое слово».

Тысяцкий: «Княже, в деле не простом, быть дружине лишь помехой, Не большой берём отряд, чтобы скрытнее проехать».

Буревой: «Колояр, ты проявил, силу и способность биться, Я зову тебя с собой, за святую Русь сразится!»

Колояр, горит огнём, щеки словно маки в поле, Быть ей с любым, каждым днём, и о чем мечтать ей боле?

Лишь не выдать бы себя, раньше времени хоть словом, «Да - ответил Колояр - я идти с тобой, готовый!»

Буревой: «Что ж, на том и порешим, собираемся в дорогу, Завтра утром, в дальний путь, пусть нам Род и Бог помогут!

К Агни птицей весть пошлём, пусть нас ждёт, да соберётся, Торопится надо нам, на душе тревога вьётся!»

Ранним утром на заре, трое выехали в поле, По серебряной росе, скачут кони на раздолье.

В лес въезжают, тайны троп им как будто не секреты, Скачут, мчат во весь галоп, как стрела летят по свету.

Третий день они в пути, вечерок в закат клонится , На поляне средь лесов, довелось им привалится.

Вера их как всех славян, православие и веды, Тех, кто Род не забывал, стороной ходили беды!

Недалече от костра, Колояр стоит дозором Сон отряда бережа, смотрит кругом ясным взором.

Ночь накрыла сонный мир, по оврагам льёт туманы, И Луна с небес глядит, над зелёным океаном.

Полночь, смена, на посту, встал Тысяцкий Буревого, Ровно через два часа, время князя, смена снова.

Лес зарёю золотит, ветки и макушки елей, Просыпается отряд, хлеба с брынзою поели.

На коней и снова в путь, сквозь леса по тайным тропам, Мчит отряд во весь опор, веток хруст, да конский топот.

День сменяется за днём, так проходит две седьмицы, Возле Пскова во лесах, час настал остановится.

У ручья сосновый лес, на его краю избушка, На крыльце стоит сама, ведьма, добрая старушка.

Весь отряд сошёл с коней, в землю Агнии поклоны, Все приветствия как след, учат, как славян законы.

Агни их проводит в дом, входят прямо во светлицу, По средине длань стола, снедью разною ломится.

Две лисицы пол метут, белки чашки расставляют, Сразу видно князя ждут, и премного уважают.

Агни: «Стол Вас ждёт, который час, но сперва сходите в баню, Мойтесь с долгого пути, зайцы други, вас пропарят».

Смотрят два косых стоят, держат веники дубовы, Помахав им, скачут вряд, прямо до дверей сосновых.

Колояру как тут быть, чтоб пред князем не раскрыться: «Коней надо напоить, я пойду попозже мыться».

Так и сделали, и вот князь с тысяцким разомлевши, Вышли с бани и за стол, с каши чтоб начать, поспевшей.

Колояр быстрей один, в баню, смыть пот, пыль дороги, Зайцев выгнал, чтоб они и казать не смели ноги.

Слышит стук в дубову дверь, Агни встала у порога: «Дева расскажи теперь, что рядишься в мужа строго?»

Как тут быть, Ачима ей, рассказала как влюбилась, Как судьба открыла дверь, чтобы сердце с любым билось.

Агни молвит: «Твой рассказ, вижу, правда, не обманешь, И скажу, настанет час, ты его княгиней станешь.

Но до той поры ещё, будут долго воды литься, А сейчас пойдём к столу, не предам тебя девица».

Все расселись за столом, прежде чем вести беседу, Как положено у нас, Агни просит, отобедать.

Каша пшенная в горшке, с тыквой смешана поспелой, Тот, кто кашу ест с утра, будет сильный, добрый, смелый.

В каше для богатыря, сила, удаль и отвага Тот кто мало каши ел, тот не богатырь, … бедняга.

После каши тёплый взвар, на мёду и травах зрелых, После трапезы такой, время говорить про дело.

Агни: «Сокол весть давно принёс, я вас ждала дни и ночи, Нет подробностей в письме, кто же зла для Рода хочет?»

Буревой рассказ повёл, про ларец и про корону, Я не буду повторять, рвётся кто, к Кощея трону.

Долго-ль, коротко-ль, но вот, все ведунье рассказали, И на длань её стола, ларь с короною достали.

Агни: «Про корону, что Кощей, потерял пред «Битвой с тьмою», Знают Агни всей Руси, но напрасно, не раскроют.

Мне историю о том, моя бабка рассказала, Когда к Нави собралась, и на одре возлежала.

Про зерцала, что скажу, их лишь три на белом свете, Два из них, хранили мы, но не знаю я, где третье.

Скрыть корону от зерцал, очень сложная задача, Но когда скажите мне, было на Руси иначе?

Если враг его нашёл, значит, стая мчит за нами, Надо срочно уезжать, скачем на Урал лесами».

Буревой: «Благонравная постой, ведь и враг в тени Урала».

Агни: «Княже, ты со мной не спорь, знаю я, про что сказала!

Да, Кощей в пещере спит, под горою пятипалой, Но Урал не зря велик, схронов есть под ним не мало.

Есть в тени Уральских гор, очень древняя пещера, Чуди белоглазой дом, человек там был не первый.

Чудь мы гномами зовём, и они в долгу пред нами, Им вернули отчий дом, в битве с чёрными тенями.

Путь наш будет нынче к ним, в царство гномов под горою, Знаю я как их найти, и для вас тот путь открою.

Средь пещер и рудников, есть дворец веками скрытый, Даже гномами давно, он заброшен позабытый.

В нем сокровищница есть, её строили не люди, Много сотен лет назад, были маги и у Чуди.

Что в сокровищнице той, хоронится под секретом, Силой магии земли, скрыто и догляда нету.

Только там про наш ларец, не увидят и в зерцало, Но, в дорогу, я и так, слишком много рассказала».

Сказка «Князь Буривой и Ачима». Часть 4-я.

Мчатся кони во-галоп,

сокол по верхам кружится,

По тропинке средь лесов,

наш отряд как ветер мчится.

Две седьмицы за спиной,

до Урала ещё много,

Вот в рассветный, ранний час,

выезжают на дорогу.

Древний тракт, уходит в даль,

по нему бы мчатся к дому,

Где родные и друзья,

где всё с детства так знакомо.

Но сейчас туда не след,

позабыты игры детства,

Мчатся войны на Урал,

и куда ещё им деться?

Их лишь четверо в пути,

но коней у них двенадцать,

Как учили их в Орде,

должен каждый конь меняться.

Буревой в Орде служил,

как князьям закон положен,

Раз в три лета, каждый князь,

быть, средь воинов наших должен.

И Залесская Орда,

Буревому как родная,

Все уловки казаков,

князь и дети его, знают.

Так из века на Руси,

воинов славных обучали,

И когда-то об Орде,

все славяне правду знали.

Мы забыли и сейчас, учат нас,

что мол, татары,

Вот кто были та Орда,

те, что грабили амбары.

Что в полон могли увесть,

всех девиц что повстречают,

Только те, кто не слепой,

то, что лгут нам, точно знают.

Это армия Руси,

звали мы её Ордою,

И всю правду об Орде,

я Вам, позже приоткрою.

А сейчас, о том не след,

мы упустим нить рассказа,

Не могу же я для Вас,

говорить о многом разом.

Через тракт перемахнув,

дальше мчат коней герои,

И пока им невдомёк,

враг уже засаду строит.

День минует чередой,

снова время для привала,

За день, девяносто вёрст,

их дорога убывала.

Возле тихого ручья,

на привале отдыхают,

Агни руны прочитав,

сон отряда защищает.

Спит уставший Колояр,

положив седло на землю,

Рядом княже Буревой,

и тысяцкий тоже дремлет.

Лишь ведуния не спит,

филин кружит над поляной,

До рассвета сторожит,

спать ему ложиться рано.

А в лесу невдалеке,

лешаки и вурдалаки,

Затаились у тропы,

по утру, быть страшной драке.

Три десятка по кустам,

как тут справится героям,

Если-ж смертию падут,

разом земли мгла накроет.

Ждут нечистые всю ночь,

тишина костёр мерцает,

Знают твари, на бойцов,

перед зорькой нападают.

В час, когда спокойный сон,

тянет в дали неземные,

И когда приходят к нам,

наши пращуры родные.

Вот и миг, в который тьма,

всех чернее и безмолвней,

Мчат нечистых силы зла,

поднимаясь в свете молний.

А ведуния сидит,

будто тёмных и не видно,

Весь отряд на сёдлах спит,

смерть принять во сне обидно.

С воем тёмные свой круг,

замыкают на поляне,

И уже понятно вдруг,

что сейчас умрут славяне.

Вот ближайший вурдалак,

дланью хладною своею,

Бьёт ведунью наотмашь,

да кричит при этом злее.

Но когтистая рука,

сквозь ведунью пролетает,

И поняв, что провели,

шайка разом завывает.

Закачавшись спал морок,

и растаяли картины,

Будто Агни и отряд,

спят на сёдлах без перины.

Вурдалаки, лешаки,

по поляне завывают,

Только филин средь ветвей,

ту картину наблюдает.

Серой тенью промелькнув,

он помчался за отрядом,

Что давно уже скакал,

в даль, от лихов окаянных.

Через несколько минут,

подлетев к плечу ведуньи,

Филин что-то защелкал,

прямо на ухо колдуньи.

Ведунья Агни:

«Что же княже, все прошло,

как тебе я говорила,

И у той поляны нас,

злая сила сторожила.

След не скоро наш найдут,

но и зря сидеть не станут,

Так что, надобно скакать,

пока кони не устанут».

И ещё быстрей отряд,

мчит сквозь чащу, до Урала,

Вдалеке видны хребты,

всюду, леса одеяла.

Сокол кружит в вышине,

охраняя путь отряда,

Смотрит зорко, нет ли где,

силы злой, какой-то рядом.

На ходу сменив коней,

мчит отряд по древним тропам,

Сосны в кронах шелестят,

заглушая конский топот.

Вот уже подножье гор,

вдалеке видны громады,

И теперь найти в них вход,

поскорей отряду надо.

Третий день средь горных троп,

в подземелье ищут входы,

Как то проходили здесь,

вглубь, подземные народы.

Вон пещера среди скал,

и в неё отряд заходит,

Агни освещает зал,

свет от рук её исходит.

В глубине пещерных зал,

видны древние ворота,

Тусклый кованный метал,

будто их почистил кто-то.

Створки разом подались,

вот дорога вниз, в глубины,

Кто откроет, средь пещер,

путь короткий или длинный?

Потаённую тропой,

наш отряд идёт во мраке,

Каждый воин над главой,

крепко держит, яркий факел.

Только сапоги шумят,

по истёртым вниз ступеням,

Кто ходил здесь и когда?

Было это время древним.

А сейчас лишь пыль кругом,

да в тени мелькают крысы,

Проскребутся коготком,

да покажут хвост свой лысый.

Наши войны не спешат,

но и мешкать несподручно,

Если не сокроют след,

то враги найдут их точно.

Долго-ль коротко,

но вот, вдалеке ещё ворота,

Возле воины стоят,

наш отряд встречает кто-то.

Воинов чуди ровный строй,

нынче мы зовём их гномы,

Ну а сотни лет назад,

звались чудью, всем знакомы.

Чудь жила в горах давно,

за столетья до словянов,

Испугались люд земной,

словно лихов окоянных.

Убежали в глуби гор,

там где штольни их работы,

И построили там дом,

да зажили без заботы.

Люд словянский к ним не лез,

торговать с ним стало делом,

Стали чуди выходить,

на поверхность к людям смело.

Слава шла про их булат,

про шлема и сталь доспеха,

Кто ружился не у них,

мог не ждать в бою успеха.

Год за годом время шло,

под горой страна крепчала,

И однажды стало им,

в подземельях места мало.

Чуди царь собрал совет,

из мудрейших седых старцев:

«Надо нам идти на свет,

чтоб с войной к словянам статься».

Были против старики:

«Нам и здесь покойно будет,

Ну а если к нам в ответ,

силой все нагрянут люди?»

Но не слушал седых Царь:

«Зря созвал вас для совета,

Сам

решу, когда пойдём,

вместе с войском прямо к свету!»

Так на том и порешив,

войско всё поднял походом,

Знать не знал, что силы зла,

шли к нему таённым ходом.

Вышли из Уральских гор,

и пошли громить долины,

Разбивая города,

шли в атаку, клином длинным.

Вся Гордарика тогда,

собрала свои дружины,

Встали в строй, отец и мать,

бабка и старик былинный,

Все готовы были лечь,

но спасти свою отчизну,

Не позволив чтобы враг,

спел над домом русских тризну.

Ранним утром, лишь туман,

чуть развеялся над полем,

Вышли армии словян,

и застыли ровным строем.

Чуди армия, стоит,

прямо против наших воинов,

Русский Царь кричит: «Ну что?

За отцов умрём достойно?!!!»

Только чу, в дали пылит,

под копытами дорога,

То гонец летит стрелой,

в след крыла беды, да много.

Чуди царь с седла сошёл,

да встречает, кто с посылом,

А гонец как белый снег,

с головою царска сына.

Гонец:

«Пока ты ушёл войной,

тьма напала на пещеры,

Позавидовал второй,

тем, кто сразу умер первый.

Вурдалаки шли стеной,

ведьмы, упыри, шишига,

Во главе сам страшный Вий,

веко каждое – коврига.

Их отправил царь Кощей,

захватить себе пределы,

Первым пал в бою не трус,

сын твой, был из самых смелых,

Кто куда бежал стремглав,

мне приказ от старцев выдан,

Мчать к тебе себя поправ,

что бы ты всю нечисть выгнал.

В это время Русов царь,

увидав сию картину,

К ним гонца скорей послал,

с предложеньем пить «братину».

У словян так испокон,

вроде драться собирались,

Но коль тьма пришла во двор,

на неё вдвоём бросались.

Все войска объединив,

вместе бросились под горы,

Помнят люди древний бой,

жаркий, страшный, да не скорый.

Бились с тьмою тридцать дней,

да ещё три дня в придачу,

Много наших полегло,

вдовы в каждом доме плачут

Тьма ушла, оставив край,

под Уралом стались чуди,

Дали на века зарок:

«Не враги нам больше люди!»

И сейчас они стоят,

возле кованных затворов,

Смотрят кто идёт тропой,

не послал ли леший воров?

Ачима и князь Буревой. Часть 5

Подъезжает наш отряд,

прямо к входу в царство гномов,

Их встречают караул,

не пустил к себе бы оных.

Агни прямо из седла,

шлёт салют поднявши руку,

Остальные ей вторят,

помнят древнюю науку.

Гномы им в ответ поклон,

и показывают в двери,

Пропускают в край родной,

а они, не многим верят.

За воротами чудес,

не сказанных, счесть не можно,

Кони воинов везут,

по брусчатке осторожно.

Вдоль… колонны малахит,

лавки гномов, кузни рдеют,

Как струна метал, звенит,

наковальни звоном блеют.

Город древний средь пещер,

сотни лет ему от рода,

Этот город день и ночь,

вместе строили народы.

Средь пещер стоят дома,

закутками переулки,

А по улицам прямым,

ходят гномы на прогулки.

Вон гурьбою детвора,

колесо тростинкой катит,

Но к отряду нам пора,

а про город Чуди, хватит.

Колояр сидит в седле,

тихо рядомкняже скачет,

И тысяцкий на коне,

с тыла Агни, с ними значит.

Вдалеке среди пещер,

крыши замка показались,

Возле входа Чуди царь,

с ним придворные собрались.

Подъезжают к воротам,

из седла скорей слезают,

и брусчаткою скрепя,

прямиком к царю шагают.

Гномий Царь:

«Что словян к нам привело?

Аль опять беда какая?

По полям и по лесам,

вновь идёт кручина злая?

Помнят Чуди кто помог,

возвратить назад пределы,

И на помощь для словян,

все пойдут сражаться смело!»

Буревой поднявши длань,

прикоснув к виску перстами,

Отвечает: «Помнят все,

обещали быть вы с нами.

Но сейчас не та беда,

что войска поднять попросит,

В след за нами сила зла,

Тьмы покров на нас набросит.

Мы с собой везём предмет,

что ещё с войны укрытый,

Вдаль уплыли сотни лет,

были все пути закрыты.

Но дозналось зло, где он,

да вернуть себе решило,

Встал весь чёрный легион,

и недавно это было.

Мы забрали тот предмет

и везём его под горы,

После стольких мирных лет,

вновь идём во злые норы».

Царь:

«Проходите во дворец,

чтоб перекусить с дороги,

Чтоб помыться наконец,

отдохнут немного ноги.

Слуги вымоют коней

и напоят их водою,

Вам же, к вечеру во тьму,

тайною идти тропою».

Буревой:

«Понял ты, о чём мой сказ,

значит в правду не забыли,

Много лет с войны со тьмой,

наши прадеды дружили».

Входят други во дворец,

Колояр идёт за князем,

Передними коридор,

весь расписан древней вязью.

Пол застеленный ковром,

а на нём рисунок дивный,

Брег Смородины реки,

через воды мост старинный.

За мостом стоят бойцы,

рядом с ними два дракона,

А пред речкой древний царь,

он за мост всем шлёт поклоны.

Там погибшие в бою,

охраняют входы к Нави,

Что бы понапрасну люд,

не ходил туда из Яви.

Каждый воин там займёт,

свое место по заслугам,

Нет там места лишь врагам,

да Кощея мерзким слугам.

По ковру прошедши враз,

входит в зал отряд отважный,

Опишу вам этот зал,

он для дела очень важный.

Вдоль стены ряды колон,

из резного малахита,

На стене картины в ряд,

помнят то, что позабыто.

Стол огромный посреди,

чуть поодаль трон хрустальный,

Рядом воины стоят,

вместе с чашей поминальной.

В те поры, что не секрет,

звали чашу ту «Братина»,

Пили из неё за мир,

счастье, небо, дочь и сына.

Все расселись у стола,

гномий царь поднявши чашу:

«Чтобы мир не видел зла,

и хранил свободу нашу!»

Каждый выпил по глотку,

круг Братины замыкая,

Жаль что ныне на Руси,

время то не поминают.

Позабыли древний род,

и святые требы Кона,

Нынче наш народ живёт,

в воле черного За-кона.

Ну да что пенять на век,

в коем место наше ныне,

Надо род свой возрождать,

в каждой дочке, в каждом сыне.

Ну а мы вернёмся в зал,

где отряд в гостях у Чуди,

И узнаем как теперь,

в тьму пойдут на битву люди.

Чуди царь взмахнул рукой,

слуги вышли вон, за двери:

«А теперь скажите мне,

то, что говорить не смели».

Буревой.

«Мы с короною бежим,

той, что сделана Кощею,

Мир накроет злая тьма,

если спрятать не сумеем.

Нужно нам пройти пути,

что ведут в горы глубины,

Те, что замок стерегут,

Чудью брошенный, старинный.

Есть под замком древний склеп,

в нём могилы первых Чуди,

Только возле их могил,

ларь в надёжном месте будет».

Царь:

«Слышал я про этот склеп,

но никто его не видел,

Это сказки и обман,

кто-то ложью вас обидел.

Много сотен лет подряд,

склеп искали наши войны,

Чтобы прах дедов почтить,

и самим чтоб жить достойно.

Но напрасны все труды,

были нашего народа,

Не нашёлся этот склеп,

видно это байки Рода».

Тут ведунья поднялась,

и промолвила с улыбкой:

«Любит Род людей плутать

и смущать их шуткой зыбкой.

Но не в этом, мне поверь,

склеп тот скрыт под замком этим,

Но открыть к нему пути,

может лишь, кто сердцем светел.

Тот кто в помыслах своих,

шёл всегда дорогой Рода,

Только лишь рука его

вскроет путь к отцам народа».

Царь:

«Где такого нам найти,

разве взять с собой младенца,

Знают все, что лишь у них,

светел ум и светло сердце».

Агни:

«Плохо слушал ты меня,

что чисты младенцы знаю,

Но нам нужен кто прожил,

себя тьмою не марая.

Нужен взрослый человек,

чистый светлый и не лживый,

Что бы шёл он по земле,

и горел душой красивой.

И такого знаю я,

но сейчас сказать не время,

Лучше помоги пройти,

всем нам к замку побыстрее».