А так хотелось жить…

Дуэль

Он просто жил и верил в чудеса,

Аристократ по духу и по плоти.

И вдруг пленили его женские глаза,

Которые увидел он напротив.

И шпаги древней зазвенел металл,

Когда он сердце ей свое отдал.

Была прекрасна юная жена,

И в страсти бешеной сгорали дни и ночи.

И князь пьянел не от игристого вина –

От запаха её пьянел, а впрочем,

Чему тут удивляться, суть проста –

В раба мужчину превращает красота.

Но как-то вдруг произнесла она

Другое имя среди бури сладострастья.

И вздрогнул он, и наступила тишина,

Так умирало призрачное счастье.

Нельзя заставить силою любить –

И князь решил жену освободить.

Он долго ей смотрел в глаза, и вдруг

Его руки она коснулась осторожно.

Так вот замкнулся прежней жизни круг –

И на немой вопрос ответил он тревожно:

«Сударыня, я не нарушу Ваш покой –

Вы завтра утром станете вдовой!»

Покинув замок, князь пустился в долгий путь

Искать того, чьё имя прозвучало.

Влюбленного нетрудно обмануть,

Но невозможно жизнь начать сначала.

Он ехал к старому врагу, что другом был.

Князь помнил всё, он ничего не позабыл.

«Ну что, князь, вот и встретились с тобой…

На пистолетах, я надеюсь, будем драться?»

Барон боец был, ловелас, изгой,

И он привык над чувствами смеяться.

«На шпагах будем драться, я сказал!» –

У князя в голосе вдруг зазвенел металл.

Но о причинах не спросил его барон,

Он обо всём, конечно, догадался.

«Ну что ж, дуэль – начало чьих-то похорон.

Я ждал тебя давно. И вот дождался…»

И там, в горах, где каждый одинок,

Князь первым обнажил стальной клинок.

Они дрались среди пустынных скал,

И крики ярости глушили звон металла…

И вдруг барон с надрывом прокричал:

«Опомнись, князь, неужто тебе мало?

Зачем со смертью глупо так играть?»

Но князь сказал: «Настало время умирать…»

И ослабев от ран, вдруг прошептал барон:

«Я до безумия её любил когда-то,

И наша жизнь была как сладкий сон…

Но пред тобой она ни в чём не виновата!

То было раньше… А потом явился ты!»

Но князь разрушил в прошлое мосты.

Барон убит был в сердце и лежал,

Сжимая рукоять ненужной шпаги.

А князь сидел, руками рану крепко сжав, –

Оба невольники и чести, и отваги…

Нашли их слуги лишь на следующий день,

Когда на скалы наползла ночная тень.

Их хоронили вместе, как друзей...

А у княгини так дрожали руки,

Что не хватало прежней жизни всей,

Чтобы спастись от неизбежности разлуки.

Двоих мужчин любила пламенно она –

В том было счастье и была её вина!

И тучи плакали в угрюмых небесах,

Когда пила она отраву из бокала,

Когда погас огонь в её глазах,

Когда душа на небо тихо улетала.

Что ж, за любовь теперь заплачено сполна!

И жизнь ушла, как океанская волна.

Лишь над могилами тоскует тишина…

Он не боялся ничего...

Он не боялся ничего, он просто жил,

Он рисковал своею жизнью и чужой…

За пять минут ей голову вскружил,

Потом ушел, забрав её покой.

Она приехала к нему сама,

Разделась молча, опустив глаза, –

И стыд ненужный поглотила тьма…

А он вознёс её на небеса!

А он её так яростно любил,

Как никогда никто… Он был собой!

У неё первой не хватило сил.

Он победил – и стал её судьбой…

С тех пор они летали вместе в мир иной,

И не хотелось возвращаться им назад.

Он слишком рисковал, он был такой!

Чужое брал – и потому был виноват.

Муж у неё был крут, на руку скор,

И в первый миг от гнева побелел!

В его глазах читался приговор –

Ещё ни разу он врага не пожалел.

Заканчивалась жизнь! А тот не знал…

Счастливец, он любил и был любим.

Он возвращаясь песню напевал –

Он шёл вперед… И шла беда за ним!

Он шёл по улице разбитых фонарей,

А кто-то в чёрном в подворотне его ждал.

Закапал дождик, а потом пошёл быстрей,

И кто-то нож охотничий достал…

От первого удара он ушёл,

Успев взглянуть убийце в узкие глаза…

Смерть – это даже очень хорошо,

Когда устал летать на небеса!

Его настиг клинок на третий раз –

И мир наполнился вдруг болью и тоской!

Он вспомнил страстный взгляд прекрасных глаз –

И навсегда обрёл теперь покой…

И бушевала вдалеке гроза,

Спасти его пытаясь от беды.

Смотрели в небо мёртвые глаза –

И плакал дождь, смывая все следы…

Коротка была жизнь...

Коротка была жизнь... Коротка как стрела,

Не успеть, не спастись и нигде не укрыться.

И остатки той жизни, что короткой была,

Умирать не хотят, а хотят возродиться.

И подняться из пепла, и встать над землей,

Над которой в крови догорали зарницы,

Где над рожью, а может быть, над коноплей

Друг за дружкой беспечно гоняются птицы.

Где остались друзья в том последнем бою,

Их земля обняла, но спасти не сумела.

Безграничную боль и разлуку свою

Приняла на себя и в тоске онемела…

Коротка была жизнь... Не хватило её,

Чтоб добраться домой и войти на рассвете

В дом, где ждёт заплутавшее счастье твоё,

Где во сне улыбаются радостно дети.

Не упасть на траву, не смотреть в небеса,

Сбросив с плеч понапрасну прожитые годы,

Не забыть уходящие вдаль голоса

И бои, и в далёкие страны походы.

Коротка была жизнь... И уже не успеть

Повернуть всё, что было, в обратном порядке…

И тогда за спиной засмеялась вдруг смерть,

Победитель в жестокой и яростной схватке!

От неё не спастись, заслонившись щитом,

И мечом не достать в запоздалой атаке.

И закончится бой, боль отпустит потом,

Но, как память, поднимутся красные маки.

Продолжается жизнь, и ломается чей-то клинок,

Кто-то падает наземь, ещё продолжая сражаться,

Но уже отрекаясь, уже навсегда одинок,

И уже понимая, что поздно от смерти спасаться…

Коротка была жизнь... И её не вернуть,

Над израненным полем пылают зарницы,

Где в последнем бою оборвался твой путь,

Где от горя на землю бросаются птицы.

И назло всем смертям, будь что будет теперь,

Бросив щит и рванувши руками кольчугу,

Как затравленный, но не сдающийся зверь,

Ты рубил всех, рыча и метаясь по кругу.

И последний удар приняла твоя грудь,

Задохнувшись от бешеной, яростной боли.

Коротка была жизнь! И ты лёг отдохнуть,

Успокоясь на ратном истерзанном поле…

Кровь на снегу…

Кровь на снегу… И не поможет Бог!

О люди, почему же мне так больно?

Стоит убийца, что спустил курок,

Стоит и улыбается довольно.

Бедро раздроблено, и я горю в огне.

А пистолет тяжелый, как расплата!

И что-то целится мешает мне,

И кто-то застонал вдруг виновато.

И закусив губу, ломая бред,

Я в что-то чёрное стреляю безнадёжно…

Я в жизни был отверженный поэт,

И от того на сердце так тревожно.

Я что-то главное сказать вам не сумел,

Я в поисках любви всю жизнь метался –

И отошёл от всех суетных дел,

На окровавленном снегу лежать остался.

Не верится, что смерть уже близка

И наказать убийцу не сумею…

А на челе моём дрожит твоя рука,

Но никогда не будешь ты моею!

Я никогда не растворюсь в тебе,

И никогда не угорю в запое –

Я бросил вызов на дуэль самой судьбе

И Пушкина закрыл сейчас собою!

Пусть улыбается растерянно Дантес,

Пусть извинения приносит ложно.

А надо мною плачет зимний лес

О том, что возвратить уж невозможно…

Не убежал…

Не убежал… А так хотелось жить

Назло судьбе, коварной и жестокой.

И пить вино, сражаться и крушить

Своих врагов в последней схватке одинокой.

И пули все приняв себе на грудь,

Внезапно задохнувшийся от боли,

Ты понял, что судьбу не обмануть,

Как не догнать свободный ветер в чистом поле.

Но ты один, а за спиной она,

Твоё спасенье от мучительной разлуки.

И грохот выстрелов, и снова тишина, –

И землю обняли израненные руки.

Никто тебе шального счастья не простил,

Как не простили твоего вторженья.

Ты у толпы прощенья не просил,

Тебе не нужно ничьего прощенья!

И лишь любовь в траву густую положить,

Её обняв, как покорённую планету.

Не убежал! А так хотелось жить,

Из тьмы упрямо пробиваясь к свету…