А почему об этом никто не пишет?

Текст

Вот круглый стол, на нём листок.

Задание молвит: «Текст пишите.

И, сделав маленький глоток,

Извольте, только не спешите!»

Вокруг послания части речи

Сидят и думают, как быть,

В окошко смотрят там далече…

Решают попусту не ныть.

И тут вспылило междометие:

«Ах, ох, ну боже, ладно, ха!

Не пригожусь и за столетие,

Пойду посплю под слоем мха!»

Глагол окинул его взглядом,

Хотел за ворот удержать,

Но существительное рядом

Дало собрату убежать

И говорило так логично,

Что все уселись и внимали

И беспорядку архаично

Конец разумный предрекали:

«Пора начать работу нашу,

Повествователен сей текст.

Не стоит разводить здесь кашу,

Пусть прозвучит хор стройных секст».

И закипел нелёгкий труд.

Абзац, поправивши причёску,

Сказал, что отступ будет тут,

Добавив искромётно лоску.

Местоимение моргало,

Невнятно что-то говоря,

Но это чем-то помогало,

Вдали в углу слегка горя.

Как прилагательное сладко

Своею лестью льёт везде,

А может описать и гадко

Птенца лебёдушки в гнезде.

Глагол кричал, блистал и злился,

Наполнив трепетом наречие.

Союз с частицею резвился,

Предлогу нанося увечие.

Причастие с деепричастием

Соревновались в красоте

И с не подделанным участием

Указывали на вон те,

Стоявшие у стен без смысла,

Числительное с вводным словом.

И тишина вокруг не висла,

Судя о предприятии новом.

А запятые и кавычки,

Как муравьишки под столом,

Такие мелкие, как спички,

Бросались в ноги напролом.

Вдруг орфограммы набежали.

Судьба их – офисный планктон.

Трёх братьев имени прижали.

Какой дурной проявлен тон!

Вопроса знак и восклицания

В сторонке ждали свой черёд

И впали в шок от созерцания

Так резко, будто вмёрзли в лёд.

Ох, долго длилась канитель,

Но к вечеру закончен план.

Все разбежались, как метель,

Забыв вседневный балаган.

Лишь многоточие осталось

Мести и подбирать бумажки.

Последним уходить старалось

И с лошадей снимать упряжки.

Вздремнуть ложилось под луной,

Не заперев замок дверной…

Исповедь отличника

Любой из нас учился в школе,

И в каждом классе был такой.

С посадкой ровной и прямой,

На нервяке сидел доколе

Не скажут: «Ну ответь, давай,

Только сиди и не вставай».

И гордо тот даёт ответ,

Большой и яркий как рассвет.

Все остальные сквозь зевоту

Внимают, поборя дремоту.

Контрольная, зачёт, диктант

Сдаёт на пять, он девиант.

Но лишь четвёрка проблескнёт,

Директор, что не так, приметит,

В слезах тетрадку злобно рвёт,

В углу трясётся, гневно бредит.

На стенах грамоты, медали;

Со всею силой на педали

Он нажимает, взор вперёд,

И сам себе отчайно врёт,

Что не устал, и всё в порядке,

Лишь не хватает подзарядки.

Стараться так, но для кого?

Родителей, друзей иль славы?

И жизнь как будто не его,

А так, для чье-нибудь забавы.

Чего же хочет, что он есть?

Как отличить от правды лесть?

В один прекрасный день он слёг;

Не смог поднять ни рук, ни ног.

Ни кашля, ни температуры,

В глазах как будто бы гравюры.

Вставать пора, но где взять силы?

Родители втыкают вилы:

Мол притворяется, здоров,

Навыдумал себе миров;

Лежит вельможа и лентяй,

Ты дурака тут не валяй.

Жестокой молнией слова,

Врезаясь в душу, ранят ушко.

Трещит от боли голова,

Слеза упала на подушку.

И не пришёл никто, не вспомнил,

Не поддержал его, не обнял.

Минуло пару дней, вернулся.

Как не бывало, улыбнулся.

И круг порочный обнулился,

Вернув к началу жизни схему.

Сосуд энергией налился,

На время позабыв дилемму.

Винит себя за лень и вялость,

Откуда-то взялась усталость.

Не спится ночью, похудел,

Мешкам под веками удел.

Но продолжает побеждать,

Нутро работой ограждать.

Он ищет ласки, одобрения,

Но видит мерзкое волнение.

Мальчишка хочет, чтоб ценили,

В моменте трудном защитили.

А в нём узрели лицемера,

Незнающего, что есть мера.

Зазнайка, выскочка, «профессор»,

В любой компании агрессор.

А он не может их понять.

Что делает не так, опять?

Общаться по нужде несложно,

Ответит быстро, односложно.

По большей части сам с собой.

Не слышат одинокий вой,

Они лишь маску критикуют

И, злобу подавив, воркуют.

Мечтая рот зашить иглой,

И взор окутать чёрной мглой.

«Легко ему гулять на воле!»

«Молчи, ты не был, в этой роли...»

Надежда

Я шла по городу родному,

И мне лопатки грел закат.

И, подойдя к бордюру дворовому,

Услышала лихой подкат:

« Хей, девушка, какие ножки,

А не дадите номерок?»

Я сразу навострила рожки,

Он послан был на долгий срок.

Зашла в квартиру, как обычно,

Поставив чайник на плиту.

И для порядка самолично

К помойке мусор я несу.

Вот чёрный бак, почти до верху.

Вздохнув, отходы положу.

И не было причин для смеху,

Сейчас в ларёк, спеша, схожу.

Но вдруг услышала я сбоку,

Пакеты кто-то ворошил.

Взглянуть решила ненароком,

Бездомный может что вершил.

Но это нечто удивило

И пробрало до самых пят.

Оно постельку мастерило,

Пакеты ставя в хлипкий ряд.

Ребёнок лет пяти, не более,

В глаза сквозь слёзы мне взглянул.

« Тётенька, там есть съестное?»-

На мой пакет слегка моргнул.

Я сразу сильно побледнела,

Таращась грубо на него.

И моё сердце повелело

Его не бросить одного.

«Пойдём со мной, малыш, не бойся,

Я накормлю и дам воды.

Не наврежу, не беспокойся.

Своё мне имя скажешь ты?»

«Меня назвали просто Надя»-

Промолвил робкий голосок.

Её по щёчке нежно гладя,

Заметила белёсый волосок.

Потом ещё, ещё один –

Головка девочки седа,

И словно пейзаж с картин,

На жизни отпечаталась беда.

Я обняла её легонько,

Делясь теплом и добротой,

На ухо прошептав тихонько:

« Всё позади, ведь я с тобой».

Девчонка плакала сильнее,

На теле много свежих ран,

Но не было тогда светлее

Тех слов: «Спасибо, тётя, вам!»

Предрешено

Ты выжат, кислый сок лимона,

И слёзы надоело лить.

И видишь, с облетевшей кроной

Как суждено берёзе гнить.

В окно ли смотришь, в интернет,

Но позитива всё же нет.

Увязла музыка в тоске,

В зыбучем лирика песке.

Включи же радио, плейлист,

Ведь не найдёшь весёлый свист.

Басы, минор, лишь слёзы, страх

И стон последний хриплых птах.

Здесь грязно, мерзко, очень зябко.

Не избежишь ты беспорядка.

И камнем коль упал на дно,

То умереть там суждено.

А если вдруг блеснёт улыбка,

Ты не беги ей отвечать.

Тебя лишь обворуют гибко,

На мнение вообще плевать.

Нас всех стараются отвлечь:

Про волю и терпенье речь

Глагол и телек неустанно.

А будущее так туманно.

С лицом как лёд ты много шутишь,

Словами смело, вольно крутишь.

Под толстой маской от сарказма

Душа страдает от маразма.

Пускай свежо, и зелен луг,

Ошейник жмёт, он слишком туг.

Возможность будет, есть ли силы.

Повсюду ожидают мины.

Сестра с сестрой, брат против брата:

Их жизнь и не была богата.

Их бил отец, пила их мать –

За что детей таких ругать?

Один из них убитый в драке,

Его скелет нашли в бараке.

Ведь ни менты, ни доктора

Во все не успевают сектора.

Скорей всего, знакомый – друг

Боится поднимаемых рук,

Шугается чужих людей,

События помнит прошлых дней.

Смотри на лес, гордись победой!

А беден ты, так неумелый.

Попросишь помощи – слабак.

Тебя ногою пнёт дурак.

Но здесь такой богатый выбор…

Таить не буду, ты без игр –

Убийца, жулик, наркоман,

Какой большой нам выбор дан.

А что если…

Задумывался ты когда-то,

И не пойми меня превратно,

О том, что будет, если бы

Законы стали бы слепы?

Что мог бы взять ты, что захочешь.

Всё сделают, ты лишь попросишь.

И нащебечут соловьи

Желания, кроме денег и любви.

Сначала, думаю, людишки,

Кусая за бочок коврижки,

Утонут в наркоте и алкоголе,

Попросят о бессмертии поневоле.

Это-то понятно, что потом?

Закружится фантазия винтом.

Захочет кто-то крылья, кто-то нос побольше,

А кто-то бомбануть по Польше.

Маньяк попросит кошелёк из человечьей кожи,

Второй – о прекращении дрожи.

Один, чтоб выглядеть моложе,

Другой, о ручке подороже.

А я желаю знать о раке,

О радиации, Ираке.

Законах физики вселенной

И бесконечной переменной.

А есть ли в космосе живое

Или совсем что-то иное?

А может ли питаться человек от Солнца,

Руку высунув с оконца?

Хочу скрестить слона и мышь,

Всё интереса ради лишь.

На электроне закружиться,

По смерчу в ванной прокатиться.

И с королевой выпить чаю,

Поспорить с Кантом, отвечаю.

Ну, в общем, планов до небес,

Я закрываю занавес.

Весна. Март

Ушла зима. Февраль умчался.

И ветер в ветвях закачался.

И в тёплых сапогах стоя,

Ты ощущаешь, как, любя,

Тебе лопатки греет лучик.

Морозов не получишь взбучек,

Он содрогнулся от тепла

И жив лишь в глубине дупла.

А утром птицы трель поют

И гнёзда с наслажденьем вьют.

А что касаемо человека?

Мы упомянем прелесть века.

Один в пальто, другой в футболке,

А третий весь в китайском шёлке.

Тебе и холодно, и жарко.

А светлое – оно ведь марко.

Не охлаждая, ветерок

Нас замораживает впрок,

Гоняет ручейки и лужи,

Воды в которых нету стуже.

Философ голову сломает,

Как только на дорогу глянет:

Идти по льду иль по грязи,

Такси, прошу, ну подвези.

А эти чёрные куски,

Зажат в них мусор, как в тиски,

И не поймёшь, из чего он,

Куда-то денется потом.

То дождь, то снег, и тут же град,

Прогноз погоды наугад.

И стоит только наступить,

Туда, где был сугроб, не ныть,

Промокнешь сразу и везде

И не удержишь брань в узде.

Как снег сойдёт, под ним не травка,

Бумажки, бутыли, булавка,

Салюта след, петарды хвостик,

Игрушечный от лего мостик.

Коты орут, собаки лают

И ночью спать дворам мешают.

А люди разойдутся врозь,

И каждый год так повелось:

Одни в депрессию впадают,

Другие мусор собирают.

Кто-то светится от счастья,

Превозмогая все ненастья.

Последний тип людей, им хуже,

Они боятся-то не лужи.

У них весною обострение,

Не покидает их волнение.

Ах да, забылся один тип,

Он тоже в это время влип.

Давление скачет, словно мячик –

Прекрасна почва для болячек.

Привет субботникам и свету,

А дальше по пути там лето.

Больница

«Прошу, молю, оставь мне чадо,

Не забирай в свои объятия

И не накладывай проклятия.

Спаслась я от влияния гада

И победить смогу привычки:

Наркотики, воров отмычки,

В помойку полетит всё это.

На выпивку мне будет вето.

Любовь ребёнку подарю,

Я не в пустую говору.

Найду работу и поддержку,

Не потерплю над ним насмешку.

Хочу пелёночки менять

И в щёчку нежно целовать,

Дарить заботу, лёгкость, радость,

И мне не будет это в тягость.

Молюсь, господь, ну пощади

И чудо в чрево проведи!»

Хрипя сквозь слёзы, наркоманка

В бреду от боли и печали

Вопила, словно хулиганка.

«Зачем ребёнка вы зачали?» -

Ворчливо акушер взбрыкнул,

Войдя в палату к истеричке,

Мигнув красивой медсестричке.

Но роженицы всхлип заткнул

Его невежества бурленье.

Ей было больно от всего.

Взглянув сквозь слёзы на него,

Гормонов усмирив волненье,

Шепнула жалобно, тихонько:

«Есть шанс на жизнь, мне врач сказал.

Уверена, он не солгал!»

Она вдруг дёрнулась легонько

И закричала, что есть мочи.

Медсёстры, персонал и прочие

Возились несколько часов.

Неплохо медики трудились,

Потуги вскоре окупились.

Но в чаше маленьких весов

Ребёнок перестал дышать

И звуки жизни подавать.

Его пошлёпали немного,

Пустили в грудку кислород.

Тут медсестра взяла блокнот

И ручкой начеркала строго

«Смерти время пять ноль три».

И что-то треснуло внутри.

И мать замолкла на кушетке,

Без слов, без слёз и без движений,

В крови от многих растяжений.

Эмоций нет, а разум в клетке.

На утро в морг её везут,

С ребёнком рядышком кладут.

Иглу от капельниц она

Сквозь глаз и в мозг себе ввела.

В обед медсёстры с акушером,

Чай попивая между делом,

Всё наркоманку обсуждали:

«Как хорошо, что оба сдохли.

Их простыни уже подсохли.

Мы еле гнев свой обуздали.

Зачем вообще им размножаться,

Больными генами меняться?

Такие люди неизменны,

Их проблески души мгновенны.

А если б выжил тот младенец,

Его в грязнущий полотенец,

На чёрный рынок и продать,

Чтоб водки вдоволь покупать!»

Жужжание длится по сей день,

И прошлого не гаснет тень.

Никто и шанса ей не дал,

А лишь с презрением попрекал.

Вокзал

Вокзал, скамейка чемодан

И грустный взгляд вперёд в ничто.

Ему природой жёсткой дан

Судьбы тяжёлый крест. За что?

Издалека разборчив стук,

Несётся поезд, словно зверь.

Не выдержавши жизни мук, -

О смерть, хотя бы ты поверь! –

С таким настоем он шагнул

Сквозь линию перед платформой.

Но его взгляд вдруг повернул,

Заметив тень со странной формой.

Девчонка, девять лет, с котёнком

В руках, одета налегке

Кричит с наивностью ребёнка:

«эй дядя, да, вы, вдалеке!

У вас не будет разменять?

На корм монет мне нужно пять!»

Уже и поезд стал пред ним,

А взгляд всё смотрит на гостей.

Хоть мир жесток, неисправим,

Не схоронить же всех костей.

Улыбка с радостью наивной

Сверкала ярче сотен звёзд.

И без агрессии пассивной

И кошелька с рисунком гнёзд

Насыпал мелочь. Та считала.

Благодаря, сбежала прочь,

Ещё тогда не понимала,

Что смех от смерти мог помочь.

Ночная прогулка

Двенадцать ночи, может позже,

И, по идее бы, не гоже

Гулять в такое время суток.

Давай серьёзно и без шуток:

Темно и холодно без солнца.

Со страхом стоит побороться.

Под фонарём стоишь – защита,

Шаг вправо, влево мглой избита

Даль. И мрак окутал пеленой,

Опасный взгляд всегда немой.

У кошки глаз в углу искрится,

И бомж в подъезде матерится.

Плечами подпирая стены,

Парнишка оголяет вены

И просит в капюшоне друга

Спасти от скорого недуга.

Под лавкой щурится алкаш:

«Мне на бутылочку не дашь?»

Деревьев ветви, словно руки,

И всюду раздаются звуки.

И нет опаснее страстей,

Чем перепалка двух мастей:

«Чего бредёте в наш район?

Бери манатки, с хаты вон!»

«Милену-джан вы оскорбили,

Ей утром вслед глаза косили».

Встревать в такое? Ты больной?

Бери лопату, яму рой.

Идёшь по лесу, дрожь в плечах,

В душе лик храбрости зачах.

И вот на холм последний шаг,

Глотаешь воздух кое-как

И думаешь: «Весь путь не зря.

Ну здравствуй, белая заря!»

Деревья

Бывает, смотришь ты в окошко:

В дали поля, в близи дорожка,

Трава ласкается ветрами,

А воздух полнится парами

И ароматом цветников.

Завидишь сбоку рыбаков.

Один, потрясывая снастью,

Другому говорит со страстью:

-Михалыч, хватит, ну не гоже,

-Ведь дерево живое тоже.

-Оно тебе и тень, и фрукт,

А ты пинаешь, словно кнут.

- Иваныч, смолкни, сколько можно!

- Что есть у них душа – всё ложно!

И спор горит и не потухнет,

Хоть небо на голову рухнет.

А кто же прав из них двоих,

Умён непогодам и лих?

Представим, будто бы берёза,

Не просто так в земле заноза,

А словно человек и с речью

Стоит и молится двуречью:

- Водица, милая, журчи,

- Аккомпанируй и звучи.

- Мы с ветром арию играем

- Восходы солнца восхваляем.

А возле дома яблонь сад.

У них особый, дружный лад:

-Потерпим девочки немножко,

-Уж скоро не дрянная мошка

-На наших деток рот разинет,

-А человек с корзиной ринет.

Вон у соседей тополь с елью

Флиртуют соловьиной трелью:

- Иголки ваши так мягки,

- Так зелены и так легки…

- Благодарю за комплемент,

- Вы мастер вызвать сантимент.

У края леса дуб вздыхает,

Ворчит и искренне страдает:

- Где ж подцепил трутовика?

- Зудит в коре у старика.

- Недавно рядом рыл кабан,

- В корнях оставил столько ран.

А по дороге две осинки,

На листьях россыпью росинки:

- Сестрёнка, слышала я тут,

- Дожди к закату набегут.

- А мне казалось, слухи вторят,

- И за нос деревенских водят.

- Скажу тебе: до завтра тихо,

- Сутра кричала повариха.

Из клёнов расстелилась роща,

Меж ними ствол рябины тощий:

- Вот погодите, великаны,

- Раздвину скоро ваши станы.

- И кисти, пламенем горя,

- Огнём приманит снегиря.

И всё вокруг кипит и дышит.

Внимательный поймёт, расслышит.

Он остановится в пространстве,

Пред ним природа мать в убранстве.

В покое ум, в экстазе дух,

А мысли – тополиный пух.

Когда падает контроль(Песня)

Как боюсь влюбиться я,

Что ответит мне родня?

Сильной хочется прослыть,

Вот бы взять да и уплыть.

Всё сама, контроль, порядок,

Хаос тянет, он так сладок.

Поводок зажат в руке,

Он и сам бежит к ноге.

Только смотрит непокорно,

Доброта, но не притворна.

Снять ошейник и прижать,

Перестать самой решать.

Он целует бёдра нежно,

Прядь волос лежит небрежно.

Со стола букет цветов

Молвит, что из списка вдов

Удалит меня фортуна…

О, за что нарушил план,

Излечил от старых ран?

Знала я, что жизнь – контроль.

Какова любви в ней роль?

Мир ужасен и опасен,

Только хищник в нём прекрасен.

Овцы же теряют шкуру,

Позабыв свою натуру.

Их дербанят на куски

И пускают на носки.

Как поверить в безопасность,

Когда чёрт готовит пакость?

Ведь в глазах его любовь,

Я стараюсь вновь и вновь,

Отвернуть лицо наверх

И взглянуть на стопы тех,

Что стрелой пронзили грудь

И внесли в мой разум муть.

Я отдёргиваю длань,

Всё твержу себе мораль:

«Он предаст, уйдёт и бросит,

Разрешения не спросит»

О за что такая мука,

Лучше б одолела скука.

И страстно в ухо льётся шёпот,

По телу мчится мягкий ропот.

Он заставляет вниз смотреть,

Позволь же мне здесь умереть.

Я так боюсь тебя полюбить,

Сдаюсь, мой план пора убить.

Мёртвая любовь(поэма)

На пустыре, вдали от улиц

Стоял фонарный столб.

В отличие от модных куриц

И глупых и безликих толп,

Он искренне и романтично

Мечтал в любви взаимности добиться.

Старался страстно, фанатично.

Но скромная подруга молча прятала глаза.

А лампочка столба всё радостью искрится.

Ещё совсем чуть-чуть краса

В объятия нежные падёт.

Никто мечту не украдёт.

Избранница плакучими ветвями

Качала по ветру, сухие бруньки опадали.

«О, как свечу и как болею вами!

Луна и звёзды атмосферу дали.

Ответьте, милая, чего же долго так молчите?

Не уж то скоро закончите?»

С обратной друга стороны

Зияла трещина, ужасной глубины.

Там птицы вили гнёзда, черви жили,

Древесный труп жестоко разлагая.

А дождевые капли били,

Пока фонарный столб, слагая,

Читал поэмы, песни пел

И от любви своей кипел.