А надо, чтобы день ещё прошёл

А надо, чтобы день ещё прошёл

А надо, чтобы день ещё прошёл,

И я, с тревогой пальцы загибаю,

Как будто на базаре покупаю

Всех радостей и горестей мешок,

Несу его, раздариваю: Нате! -

Любовь, песок, насущную еду.

Я всех на этом свете виноватей

И, может статься, завтра не приду.

Заплачет мальчик, дед вздохнёт счастливо,

Залает пёс в отместку, погодя,

Из темноты, заквохчет бес трусливо,

Завидев, как другие в след глядят.

Иду, мешок легчает понемногу,

Иду, не знаю - плохо ль, хорошо?

Тащу его и плачу, ради Бога,

Мне очень надо, чтобы день прошёл.

Полночи пересчитываю муки,

Теснится немощь бедная в груди,

А утром мне мешок засунут в руки

И сердце тихо выплеснет: Иди!

Мальчики уходят в тишину

Под вечер сладкий чай и горький кофе, Пока живу - жую свою вину, Остались в прошлом "хорошо" и " плохо", Ведь мальчики уходят в тишину.

Бреду курить, оденусь по погоде, Вестей по горло, снова не усну, А мальчики уходят и уходят, А мальчики уходят в тишину.

Вдали гудок стихает паровозный, Ярило свой нащупывает кнут, Приходит утро, догорают звёзды, А мальчики уходят в тишину.

Крепчает дождь, стекает день осенний, Хватаю книги, листья теребя, Где шепчут мне Высоцкий и Есенин О нерушимой стойкости ребят,

Где Саша Пушкин пишет о свободе, Где Блок поёт "великую страну"...

...они совсем не в тишину уходят, Когда они уходят в тишину.

Нетварно, невозможно, ни про что.

Нетварно, невозможно, ни про что,

Казалось бы, ну, что ему до места,

В котором всё доподлинно известно,

Освящено божественной мечтой,

А вот поди ж ты - может! И... сбылось.

Никто его не ждал, а приключилось,

Возникло, как бездушное точило,

Привидилось, приснилось, завелось

И всё затмилось, обретая вес.

Оглохли птицы сеющие звонко

И даже летний запахнулся лес

Воротником небес у горизонта.

В дождях дороги, марево в пути.

Вымаливаю вести осторожно,

Но нет ответа - долго ли идти? -

И не идти к ответу невозможно.

На кончике луча

На кончике луча лампадного порога Я плачу по ночам и об одном молю: Ты - видимая часть невидимого Бога, Люби меня, скучай, а я - тебя люблю!

Скучай о тишине молитвенной дубравы, О переливах вод, о таянии стрекоз, О дне, когда исход росы в ночные травы Очистится от слёз, очистится от слёз.

Тогда одной тропой неспешно и не тесно Мы убредём на час, травинки теребя, Пусть это не сейчас, пусть это - неизвестно, Ты, всё-таки скучай, а я - люблю тебя!

Любовь и страх

Любовь спешила на всех парах, Отринув Стыд и Позор, Но вот с Любовью встретился Страх И повели разговор:

- Я всех прекрасней!- Любовь цвела - На протяжении дней, Могу любого спалить до тла! И Страх соглашался с ней.

- Изящней и тоньше на свете нет И каждый спешит ко мне... Любви навечно семнадцать лет! И Страх соглашался с ней.

- Когда - Любовь, сомневаться - бред, К чему этот гонор твой? Страх тихо плечами пожал в ответ, Но не сказал ничего.

- Ты просто - глупость, ненужный шлак, Нам вместе не жить, прости! Любовь повернулась и вдаль пошла, Оставив его грустить.

- Нет, нет - он крикнул - тот самый Страх- Не стоит! Не в этот раз!.. Когда без тебя, я всего лишь - прах, А ты не Любовь, а Страсть...

О, да, будет много выпито вин, Но не забудь одного: Не может Страх без своей Любви, Любовь - мертва без него...

Заведу себе в горнице журавля

Заведу себе в горнице журавля - Перебитые крылышки полечу, Стану Господу плакать, да умолять, Чтобы его, родимого, полечил.

Чтобы узелы крепкие расточил, Чтобы взял в обитель своих чудес, Чтобы ножками тонкими по полям, А крылами верными - до небес!

Отряжу себе дудочку-иловать От разбуженной ивушки налитой, Стану песнями холить, да миловать, Да маячить хлебною калитой.

Ты, калита-сума каравайная, Хлеба не покроши на дощатый край. Отчего тебе дивно, душа моя, Что печаль дуды обещает рай?

Это же - ничего, что не много сил, Лишь бы не полюбила тебя тоска, Да, чтобы ветрило на небеси Шелковистые пёрышки полоскал.

Ты лети-лети, вольница-журавель, Уноси мою душеньку от беды. Я и сам бы со звонницы улетел, Да рука не дотянется до звезды.

Точка на земле

С тех пор, как стало просто невозможно

Лететь стремглав, неведомо куда,

Я полюбил любовью осторожной

Неспящие ночные поезда.

Исполненая силой осознания,

Сквозь Богом сотворенные дела,

Соединяет точки мироздания

Железная, дорожная стрела.

Разбрасывая искры, между-между -

Землёй и небом, мною и тобой,

Из пунктов, обозначенных надеждой,

До пунктов, предназначенных судьбой...

...ночь отступает, разлетаясь в клочья,

И только точки светятся во мгле,

И я теперь - одна из этих точек,

Надежно укрепленных на земле.

Я понял истину одну, которую совсем не видно

Я понял истину одну, которую совсем не видно:

Нам надо искупить вину, чтоб детям не было обидно,

Ведь этот сумасшедший вид восторженности и глумления

Родить способен только стыд за унижение поколения,

За то, что тайно матеря, в глаза вопили "аллилуйю",

Что жили зря и пили зря, не прозревая "на живую".

За то, что ведали, кто врёт, за то, что грабили обитель,

За то, что гробили народ, вопя при этом: "Победитель!"

За то, что детские мечты разлиновали по ранжиру,

За то, что прыгали в кусты, от крика мечущихся с жиру.

За то, что прятали глаза, за то, что врали пионеру,

За то, что нечего сказать попам расстрелянным за веру,

За то, что плюнули на всё, что сердцу дорого и свято,

За то, что сердце не сосёт - за то, что в этом виноваты!

И потому теперь война со мной, с тобой, с отцом и дедом,

Что не искуплена вина и мною стыд не исповедан.

Сдвигая кисти до костей, шепчу на огонёк лампады

Сдвигая кисти до костей, шепчу на огонёк лампады:

Не надо, Господи, вестей, Тебя порочащих, не надо!

Не надо, Господи речей, в которые войду и кану -

Шепчу в лампаду, как в ручей, несущий воду к океану.

Мы - человечество Твоё, хоть иногда молитвам внемли,

Вдыхаем небо, реки пьём, Твои вытаптываем земли,

Тебе -псалмы, Тебе - в набат - перед Твоими образами,

Тебя несём и за Тебя мы друга дружку истязаем.

И это нам не надо всё, а надо - отчие объятия!

Скажи и мы тебя спасём и не допустим до распятия!

Но Ты протягиваешь десть, чтобы исполнились пророки,

свершились времена и сроки и поднимаешься на Крест.

Царский колокол

Недалеко от площади Соборной, Стоит пророчество, отлитое в металл- Соборный колокол, назначенный придворным, Державной медью, подпирающий лета,

Нивный след мифических историй - Напрасный труд, и, всё-таки, не зря, Он - шлем России, понести который На целом свете нет богатыря -

Живой пример незамутнённых истин. И, как ничтожен современный суд: Снуют окрест крысиные туристы, Да в щель монетки мелкие суют.

И я, как он! И от того мне больно, Что перезвон иных витает зря. Оглушена святая колокольня, Разбит великий колокол Царя,

Но верю в вечность, что судьбой дано нам Не просто с этой медью зеленеть. Народ, крещёный колокольным звоном, Заставит Царский колокол звенеть!

Аргамак

Всё мне снится, как в детстве снится, Не могу никак отрешить - Неразрезаные страницы Нераскрытой моей души.

Будто в скорости пролестнул я, Хрестоматии подновив, Ту заветную чудь лесную, Тайны полную и любви.

И мытарюсь по книжной полке, Вот - форзац! Просочусь в него! Только снова не будет толку С непрочитанною главой.

Я кресты проставляю мелом ( И на что суета сдалась?) Голова моя занемела - Знать бы, что там, поспать бы в сласть!

Затерялись во мне страницы, Как сокровища в рудниках. Знаю - надо остановиться, Да коня не сдержать никак!

Просыпаюсь в поту горячем, Успевая заметить миг, Как распененным вихрем скачет Аргамак, среди вечных книг.

Читая Дюма

Exit tyrannus, regum ultimus («Тирана нет, последнего из королей»)

***

Холодный ветер дует под рубаху - Кострам на судной площади: гореть! Клади, король, главу свою на плаху, Чтоб нам от любопытства умереть!

Бушует чернь, толкается в проходах, Играют бубны, трубы верещат. Какое там сегодня время года, Чтоб нам от любопытства отощать?

Несётся в небо "слава" или ругань, Проходит фимиам, приходит вонь - Из века в век таскается по кругу Животное, тупое торжество.

Неважно - почему, а просто - надо! Пищаль, топор, верёвка или яд - Всевышний не допустит нас до Ада, Мы сами по себе устроим Ад!

Вон, снова, чья-то голова слетает, Толпа дивится, рукоплещет знать. Когда же нас желание оставит Утробу любопытства наполнять?

Всё пишем пьесы, нагнетаем страхи: Газеты - утром, вечером - куплет, Изобретаем ядерные плахи - Весь мир - театр, успей купить билет!

И всё яснее звёзды из колодца, Короче тень фатальной запятой... ...а королю, конечно - отольётся, Не важно, он - тиран, или святой.

Вечер, дорога, Москва, ножи

Вечер, дорога, Москва, ножи Улиц, отсчитываю миражи: Где? Как ты там? Напиши, скажи! Что в небесах решили? Будет жара или холода? С чем облака привезут сюда? Как мы живём, если нам среда Переполняет жилы?

Жилы - кудлатые берега, По берегам потемнел нагар. Взять бы наган, да согнать на хай Деревосеков стадо, Пойму расчистить и дать уму Волю, да, как я его пойму В этой среде, коли всюду - муть, Если врачам не надо?

Если на дальний пошла верстак Книга болезней и те места, Как Лукоморье - не тут, а - так - Речи фигура. Пушкина нет, а иных не прёт. Умный не скажет, дурак - соврёт, Спрос то какой, если - идиот Или судьба-халтура?

Ветер исхлёстывает лицо. Съезд на какое-то там кольцо, Вот бы с небесным сейчас Отцом Духом соединиться На миллиметр, на миг, на гран, Только, Он занят по вечерам - Не до меня, не до телеграмм, Даже не дозвониться.

Трасса кончается - рвётся нить. Нету меча, остаётся - выть. Гамлет печален, ему не пить, Значит - не видеть призрак, Значит - не мять никому бока, Молча вздыхать, вопрошать века Вместо: Зачем? - Почему, да как? А это - поганый признак.

Что ему вопли с московских трасс? Ладно. Засохну. Не в этот раз. Еду-не еду, девятый час, В пробках не чисто. Милая, мой забери запас Силы, ведь нынче - медовый Спас, Мёд - про любовь, а любовь - за нас, Ныне и присно!

Приходят люди и зверьё

Приходят люди и зверьё

И разные мечты,

А ты, как будто бы - ворьё,

Как будто бы - не ты!

.

Глаза в глаза не поглядишь,

Стакан глотаешь сам.

Они к тебе, а ты - молчишь,

Как пень в сухих лесах,

Как сыч, как хорь - своё нутро

Укрыв, как царь-Кощей,

Душа твоя пылится впрок,

Хранясь среди вещей.

Ещё - заветы старых сил

В твою стучатся дверь:

Не верь, не бойся, не проси

Но, главное - не верь!

Но я, пока живу, дышу,

Пока на Крест молюсь,

Покорно, Господи, прошу

И тоже не боюсь:

Возьмите истину мою,

Идите с ней в дома,

Ведь, чем сильнее раздаю,

Тем глубже закрома.

И вам молюсь и вас молю,

Как эхо из лесов:

Ломись ко мне зверьё и люд,

Бери себе кусок!

Среди прочих затей нам Господь предоставил науку

Среди прочих затей нам Господь предоставил науку И по сем, прочитай и прими, как судьбу и печать Список книжных детей, не способных влиять на разлуку, Список длинных статей, не способных в разлуке молчать.

Потому-то они далеко, потому-то не с нами На прогорклом, опасном, на огненном этом пути, Под застёгнутым воротником, накопившие знаний, Столь прекрасных, что их ничему уже не посвятить.

Чтож, опять приберёмся на брошеном ими подворье, Видно время пришло, чтобы вспять повернулись века. Сине-море вздымается, мрачно гудит Лукоморье И выходит на брег в золочёных шлемах ЧВК.

Не логично, не правильно - в книжных не пишут страницах - Жар воды попаляет и Слово крушит небосвод, Дураку из России премудрость приносит синица, Немощному Илье отдаёт свою силу Господь.

То-ли будет ещё! Чёрт Вакулу взнуздал, да не высек - Вопиют над Крещатиком в небо святые кресты! А про список? Вздохну, ну, да ладно, на что этот список? Разве, чтобы Отечества милого дым на губах ощутить.

Дуб Хортица

Посли мне, Господи, плоды,

Не посяцай у корня.

Уже видать огонь и дым,

Постой, не в этот раз!

Окрест начерчен " знак беды",

Спешит на тризну дворня

И окончание страды

Провозглашает Князь.

Дробят копыта в унисон,

К похлебке тянут яства.

Катит эпохи колесо,

Не вглядываясь в даль.

Я понимаю, это - всё!

Я так устал бояться,

Ах, мне бы силы в этот сон,

Но так устал, устал...

...устал от вящего вранья,

От дюжих обещаний,

От тех, кого поранил я,

От тех, кто "шёл на свет".

Я прилагал старания

И все вокруг нищали,

Я принимал страдания

И получал в ответ.

Но время выпало за край,

Как пена из лохани.

Трубач, из "вечного" сыграй,

Хотя бы пару фраз!

Восходит новая заря,

Всё ярче жар и пламя,

Звенит тоска, трещит кора,

И, всё же, Господи, пускай,

За то, что я стоял вчера,

За то, что долго умирал...

...пускай - не в этот раз...

Про бабушку Нину

Ветер то в лоб, то в спину, Муторно впереди. Господи, бабушку Нину Хворую пощади.

Тоненькая, как спица, Узенькая в кости. Некому помолиться, Некому навестить.

Я не давлю на жалость, Просто - сюжет такой, "Скорая" приезжала, Перевезла в "покой".

Сбросит штаны на вате, Пошевелит ступнёй: Как хорошо в палате С белою простынёй.

Плод

Я бродил по животу, там, где не было звёзд,

Я сочинял себе мечту, выбирая из грёз,

Там было море любви в этом мире - из под,

Твоей любви и крови, ты назвала меня - плод,

Но время тесное, мамка,

И вот он - мир наизнанку!

Ни тепла ни тишины в этом мире твоём,

Но мы друг-другу нужны, мы остаёмся вдвоём,

И кто-то третий, но - кто? Я не вспомню ни как,

Он мне всё время поёт и всё качает в руках,

А может это - итог?

И меня пестует Бог?

Я научился дышать, я научился дрожать,

Я понял, что такое - шаг и "принял мясо с ножа",

В кругу таких же , как я, в кругу таких же щенят

Ловлю на кончик копья, и, всё же, как мне понять,

Что это - новая проба,

Или же чья-то утроба?

А этот кто-то, он кто? Он говорить не мастак,

Он за какой-то чертой и почему-то с креста,

И я глотаю эфир, я, как мука и кефир -

Я сочиняю стихи, в меня вливается мир

Я разбухаю, как тесто

И мне становится тесно...

Но я, конечно же - вру и ты, конечно же врёшь,

И я, конечно умру и ты, конечно - умрёшь,

И это слово моё, во всём, конечно - враньё,

Всё освящают водой и очищают огнём,

И я , за то, что соврал и уличён и пристыжен,

Но я уже умирал,

А получилось, что - выжил?

Я бродил по животу, там, где не было звёзд,

Я сочинял себе мечту, выбирая из грёз,

Там было море любви в этом мире - из под,

Твоей любви и крови, ты назвала меня...

У края осени, на лавочку присев

У края осени, на лавочку присев,

Смотрю, как волны аромата мирозданья

Толкают юность из трамвая номер семь

На искрометные вечерние свидания.

И осень августа совсем ещё юна,

А все ж мудра, коль ходу лета не перечит,

Бежит по веточкам и не её вина,

Что ветер глупо не торопится навстречу.

Беги, беги, трамвай, меня не замечай,

Грехи замаливай, вноси свою поруку,

Чтоб юность в радости, катилась хохоча,

Сквозь дверь трамвайную в осеннюю разлуку.

Всё будет позже: ветер жестче и смелей,

Осенний гул по водостокам и карнизам,

А я уйду по черной ленточке аллей

В один из дней, в котором я ещё прописан.

Ты вышиваешь мои паруса

Замерло всё в ожидании чуда!

Час-тридцать пять на кухонных часах...

" Ах, не тревожся, мой мальчик, покуда

Я вышиваю твои паруса!"

Мне недосуг, потерявшему лето,

Переосмыслить и живописать,

Что ты ответишь на слово поэта?

- Я вышиваю твои паруса!

Полноте! Шпага, перо, аркебуза -

Слава и честь на судебных весах,

Так обернись же, прекрасная муза!

-Я вышиваю твои паруса!

Ночь истекает. Новые муки

Лягут в черты дорогого лица.

Сорваны вены, исколоты руки -

Ты вышиваешь мои паруса!

Чему ты, душа, вечерами густыми не рада

Чему ты, душа, вечерами густыми не рада?

( Космический гул донимая, сочится в окно)

Тому-ли, что держит тебя некрасивая правда,

А лечит - красивое, то, что случилось давно?

Когда толкотнёй, мелочевщиной вечер не занят,

Когда удаётся сбежать от мирской суеты,

Приходит, альбом раскрывая, красивая память

И правда, стыдливо, свои прибирает бинты.

Отрадно, как птице, качаться на волнах и ветках

В дарованный миг, пробежав межвременья мосты.

Суровая правда пройдет и оставит разметку,

А лживая память по ней нарисует цветы.

Вот так и дышу и живу, сам в себе замирая,

То счастьем нальюсь, то слезу у лампады пролью -

Скольжу, уклоняюсь, сбегаю по краю, по краю,

Меж правдой и памятью торя свою колею.

Не крошки в пачке, ни дна, ни нычки

Обложит вечер, как мягким мохом -

Кухонным тиком, часовным вздохом -

Пишу былое, почти, что - плачу!

А как иначе? А как иначе?

Вздыхать сегодня противно, пошло,

А так - не страшно, вполне уклюже,

Когда немножко напуган прошлым,

Удобней плюхать с размаху в лужу.

Чего ж с размаху? Тоска - привычка

По никотину - курил, да бросил:

Не крошки в пачке, ни дна, ни нычки -

И в это время - приходит осень!

Жилка борется - балерина

Жилка борется - балерина - Кровь пульсирует в ней туга, Помолись обо мне, Марина, Как не тяжка Елабуга.

Ты же знаешь, как перехлёстом Шею сдавливают холсты, Мне сегодня совсем не просто, Помолись обо мне, хоть ты.

Кровь гуляет горячим током - Перекатом свинцовых гирь, Я молюсь Александром Блоком - Словом! Господи, помоги!

Если сердце моё карманно, То, не больше Твоей руки, Умоляю царицей-Анной, Красотою её строки!

Знаю, даже дыхание лечит Дивной вольностью, сон-рекой, Древней сказкою русской речи, Успокой меня, успокой!

От росы тяжелеют вежды, Полубредом Тебя молю И тону в облаках надежды, И безмерно люблю, люблю.

А вечерами - страх... Хочу напиться

А вечерами - страх... Хочу напиться,

Забыться, ничего не понимать.

Душа дрожит, как раненая птица,

Как персонаж немого "синема"

Начала века. Вот я - глупый Чарли -

Ботинки врозь, потертый котелок -

Все так, я в этом мире - карлик

И возмущен, и плачу в потолок.

А там - ремонт! То дрели, то метели,

То негры пляшут, то чеченский драйв,

Вчера таджики в робах залетели

И чем-то громыхали до утра -

Ни Бога, ни ментов, ни интернета

И, страшно, что фантастика права:

"Луна горит", стрекочет кинолента,

А всё вокруг - "слова, слова, слова..."

Бог пахнет

Работа...непосильная работа...

Ума не надо! Некуда с умом.

Мой Бог сейчас, ребята, пахнет потом

И кровью и, немножечко...дерьмом...

А раньше - звоны, ангельские краски -

Легки, прозрачны, кисея в руках -

Сиял, звенел и пах соцветьем разным...

...а нынче - скрежет кирки в рудниках.

Я помню чьи-то голоса, гитары,

Джинса, звезда, касания в ночи...

Как мы доходим до бездушной кары,

До тесноты, в которой " хоть кричи"?

Там, некогда, в коротеньких штанишках

Я в закрома томов бежал - гостить!

И Бог-учёный в ароматах книжки

Со мной переворачивал листы.

Хочу туда, где вольно и просторно,

Но, Боже мой, как это далеко!

Мне время перехватывает горло...

А Бог сначала пахнет молоком...

Не до поэтики

Знаешь, сегодня, как-то не до поэтики,

Апельсинов, печенья, яблочек " молодильных"...

Ты напиши имя, там, на пакетике

И засунь, куда-нибудь в холодильник.

Погоди, присядь поближе - у изголовья.

Температура почти нормальная и настроение " в плюсе"!

Мне сегодня легче, честное СЛОВО,

Ты приходи ещё, Господи Иисусе!

Стук трамвая на повороте

Стук трамвая на повороте,

Проблеск окон в сплошной ночи.

На скамеечке, словно в гроте,

Битый час человек торчит.

И не то, чтобы уж не нужен

Облик этот: её глаза...

...нет, она не прощалась с мужем,

Да, и есть кому рассказать.

Всё в порядке. Портовый город,

Чайки, сопки, ноябрь, ветра,

Ночь, трамвай, отголоски моря...

...в торопливой толпе с утра

Человек протолкнётся тоже

Сквозь беременный днём трамвай.

В одночасье покинут ложе

Все несказанные слова.

Стук трамвая на повороте,

Проблеск окон в ночном бреду.

Вы сегодня опять придёте?

Я опять сюда не приду.

И не вырваться нам из круга,

Мир по камешку раскидав.

Мы, неведомые друг-другу

Не найдём себя никогда.

"Никогда",- это слово вечно,

Глубже бездны, надёжней свай.

Но проносится до "конечной"

Беспощадно пустой трамвай.

И, скользнув на мою страницу,

В электрическом тонком сне

Он позволит на миг присниться

Вам в раздумии обо мне.

Чтобы, выгнув стоячий ворот,

Без особых на то причин,

Представляя портовый город,

Стук трамвая и вас в ночи,

Я торчал, до рассветной давки,

Глупо, без толку и зазря.

У ночной одинокой лавки,

На конечной у фонаря.

Шикотан

Старик, я получил твоё письмо.

Ну, что сказать? Живой, и слава Богу!

Махнёт февраль, а там, глядишь, весной

Ты и ко мне приедешь на подмогу.

Ты пишешь про уютные дома -

Все сыты "до пупа" и даже мухи,

А тут опять - шторма, шторма, шторма

И океан штурмует развалюхи.

Собака дремлет, коврик на стене,

Завод консервный спит и ждёт студентов.

Бросай там всё, старик, давай ко мне -

Пополним базу микроэлементов.

Ты не вписался, потому, что наш

Солёный плод не прирастает к ветке.

И формула C2H5OH

Нужна там, как на Марсе табуретки.

Наш вечно участковый лейтенант,

Осуществляя рейдовые планы,

Так весел, что карьерная стена

Под ним прогнулась аж до капитана.

Вакантно место боцмана пока,

Но в книге запись: "Никого нет дома!"

Мы проиграем время в "дурака"

И выиграем в должности старпома.

И неужели мы латали зря

СРТМ в малокурильской бухте?

Ещё крепки цепные якоря

И краска не облупилась на юте.

Я - тут, а ты бичуешь где-то там

И спрашиваешь:"Отчего так плохо?"

Да оттого, что слово: ШИКОТАН,-

Куда лечебней, чем столичный грохот.

Я получил твоё письмо, старик. Ну, что сказать?

Утки над городом

Погрустим у подъезда, брАтки: Мишка, Женька, Володька, Сашка. А метки ли ещё рогатки? А крепки ли ещё рубашки?

А накручены изоленты В двух местах у рабочей фомки? Заберёмся на третий к Ленке, А потом на четвёртый к Ромке.

А потом побежим по лету По родной заводской бетонке К морю, полному брызг и света - В самый раз поспешать, да только

Улыбаются виновато И призывам моим не внемлют. Выходите гулять, ребята - Не могу докричаться в землю.

На щебёнку слетают листья То-ли клёнов, а то-ли вязов, Ветер небо от снов почистил - Лучший дворник небесной трассы.

Горячо коньяку в желудке, Но за-то разгибает спину. Высоко пролетают утки, Говорят, что на Филиппины.

Я хочу вернуться в повесть

Я хочу вернуться в повесть,

Где легка моя рука,

Где чиста любовь, а совесть

На манер черновика.

Школа, дом, дворы свободы:

Хочешь ври, а хочешь - пой.

В лето - море, огороды,

В зиму - радость и покой.

В первомай приходит счастье,

Как картошка с угольком.

В ноябре трибуны застят

Трёхэтажный райсполком.

Там витает, как не складный

Голос, сломанный фагот

Апельсинно-шоколадный

Праздник масок - Новый год.

Где в июльский томный вечер,

Чтоб прощенье получить,

Важный маленький кузнечик

"Алилуйю" стрекочит.

Там в окно влетает эхо,

Там фантазии в уме.

Там валяешься от смеха,

Наплевав на резюме.

Там сочится издалёка,

Обретя конец концов,

Голубиный жирный клёкот

На балконное крыльцо.

Детский праздник - Большекамень,

Где с решением проблем

Ты всегда приходишь к маме,

Как скиталец в Вифлием.