1941

Глава 1

В конце сентября мне исполнилось восемь.

Идёт сорок первый ― безрадостный год…

За окнами плачет багряная осень ―

Ведь где-то страдает несчастный народ.

Я слушал рассказы с большим интересом ―

Тогда же был глуп и достаточно мал.

И в свой день рождения, этот, воскресный,

Я сути войны не совсем понимал.

Средь ночи я вздрогнул от крика: «Солдаты!»

(Нарушив мой сладкий мечтательный сон),

В деревню вошли без преград оккупанты,

И вермахта марш зазвучал в унисон.

Найдя свой ночлег в нашей местной церквушке;

Внушая расправой, угрозами страх,

Отняли зерно, все припасы, кадушки ―

Вот так разместился в ту ночь подлый враг.

Но им оказалось и этого мало:

Они разоряли, сжигали дома,

Творили бесчинства и скот забивали.

И как теперь жить? Впереди-то зима.

Забрали всех женщин: сестёр, матерей,

Загнали в сарай, издевались и били.

Восставших нещадно казнили людей.

Мужчин и детей, что остались, пленили.

Глава 2

Без сна и питья день и ночь мы шагали.

От голода ноги устало плелись.

Безжалостный немец, идущий за нами,

Глядел свысока, как на сборище крыс.

Нас в лес привели и всучили лопаты,

Заставили яму глубокую рыть.

За что? Почему? В чём же мы виноваты?

Неужто живьём станут нас хоронить?

Расставили в ряд, «auszahlen» повторяя,

На «eins, zwei, drei, vier» под прицелом ружья.

И те, что на «eins», моментально упали,

Пробили их груди штыков острия.

Мне было так страшно. Поверьте. Не лгу.

Средь тех, кто остался у пропасти этой,

Стоял мой отец. Там, на самом краю,

Он тихо сказал: «До свидания, дети».

И стоны и вопли пронзали до боли.

Зажмурившись, рухнул на землю плашмя:

― Отчизна, родная, за что мы в неволе?

За что погибают твои сыновья?

Я к немцу подполз, обхватив его ноги,

За что сапогом получил по лицу…

Очнулся в той яме, что рыли, глубокой.

Назло буду жить! Отомщу подлецу!

А слёзы текли нескончаемым градом.

И нет, мне не стыдно, пока я живой,

Ведь жизнь для меня стала лучшей наградой.

Я верил в надежду вернуться домой.

Стемнело, ни звука, и стихли шаги.

Безмолвно товарищи рядом лежали.

Лишь сердце кричало: «Спасайся! Беги!»

А руки и ноги от страха дрожали.

Глава 3

Бежал без оглядки. Тиха ночь, темна.

И тут я, овеянный запахом дыма,

От пламени свет увидал, от костра.

Оставшись без сил, я не смог пройти мимо.

Казалось, не выберусь больше отсюда ―

Кругом беспросветный сосновый был бор.

Я видел детей, у костра были люди.

И тут я родной услыхал разговор.

Все силы тогда я собрал во мгновенье.

Подумать не мог, да и вовсе не знал,

Что я устремился вперёд, ко спасенью,

К отряду живущих в лесу партизан.

Теплом обогрели, с лихвой накормили,

Спросили, откуда и кто я такой.

Я всё рассказал: как деревню сгубили,

Как спасся, как чудом остался живой.

Мужчины тут взрослые были и дети,

Сироты, ребята ― такие, как я.

Все вместе спасались они на рассвете

От вражеских пыток, обстрелов, огня.

Меня приютили как брата, как сына,

И не было разницы: свой иль чужой.

Тяжёлой судьбою мы стали едины,

И здесь я обрёл долгожданный покой.

Мы жили в землянках и двигались часто,

Прилежно учились по два-три часа

Военному делу; тому, что опасно;

Как нужно глядеть страху прямо в глаза.

Наш путь был тернист и порою опасен,

Встречали мы даже военных отряд,

Чинить помогали им линии связи,

За что нам вручили с десяток гранат.

И вот, наконец-то, усвоив уроки,

Без страха, сомнений шли только вперёд.

Мы рельсы взрывали, мосты и дороги

Со словом и мыслью, что враг не пройдёт!

Глава 4

Однажды нашли на пригорке солдата.

Измучен и ранен был тот человек.

Смотря на него, вспоминал, как когда-то

Искал я убежище, кров и ночлег.

«На поле в бою полегли остальные», ―

В бреду повторял безымянный герой.

На раны жгуты наложили тугие,

Подняли его и забрали с собой.

Он имя своё позабыл после боя,

Не мог и сказать нам, откуда пришёл.

Мы стали друзьями, мы стали семьёю.

И он, как и я, тут поддержку нашёл.

А я стал смелее и даже подрос.

Не буду скрывать, что слежу за солдатом,

Ведь он что-то вечно бормочет под нос,

То молча сидит, то уходит куда-то.

Я шёл за ним долго и дом увидал. В том доме тихонько играл граммофон. Под музыку с немцем солдат танцевал. Поверить не мог я, что друг наш ― шпион.

И стало так горько! За что же родная Земля пропиталась невинною кровью? В бою за свободу народ погибает, Измученный голодом, страхом и болью.

Я должен скорее вернуться обратно, О подлом предательстве всё рассказать. Не смог я бежать, ведь схватили внезапно. Как мог вырывался, пытался кричать.

Никто не услышал в далёкой глуши, Как в дом этот силой меня затащили. И кто же всю правду родным сообщит? Спасаться им нужно, бежать, чтобы жили.

Глава 5

Тут музыка стихла, и вдруг громкий смех

Раздался, да так, что меня оглушило.

Ко мне подошёл и обнял человек,

А после… вонзил острый нож прямо в спину.

От боли той ноги мои подкосило.

Упал на колени, кровь хлещет моя.

Я стойко держался, пока были силы.

Солдат же смеялся, смотря на меня.

И, глядя в глаза опустевшие эти,

Я понял, какая у жизней цена,

За что погибают невинные дети

И что же собой представляет война.

Вся боль, нестерпимо с груди вырываясь,

Неистово тянет на самое дно.

Слабеет душа, этот мир покидая,

Рыдает несчастное тело моё.

Простите, родные! Я, жизнью стараясь

Спасти, защитить, уберечь вас пытаясь,

Упал. А подняться нет сил…

Я не смог.