1/4

1. Одиноко берёза мне смотрит в глаза...

Одиноко берёза мне смотрит в глаза

И как будто пытается плакать.

Вот опять не сумел я тебе рассказать,

Какая в душе моей слякоть.

Словно осень в неё поселилась навек

С ноябрём, как и я, одиноким,

Потому что до боли родной человек

Обернулся до боли далёким.

Злая жизнь разлучила с тобой навсегда,

Но в душе я тебя сохранил,

Потому что люблю, как никто никогда

Никого на земле не любил.

Зимних духов свершится холодная месть,

И весна их осудит, карая.

Я живу, ибо ты на земле этой есть,

Каждый день без тебя умирая.

Даже ночью, во сне и в наивных мечтах

Я твой взгляд, словно ветер, ловлю.

Как жесток этот мир, где нельзя просто так

Подойти и сказать: «Люблю…»

/лето 1999/

2. Белый ворон

Старый тополь за моим окном

Облака вдыхает словно дым.

Белый Ворон в зеркале моём —

Отраженье, ставшее моим.

Для чего спустился ты ко мне?

Почему с другими не летел?

Песню ветра звёздам и луне

Петь не мог ты, или не хотел?

Не хватает крыльев у тебя,

Или не такие, как у всех?

Тает голос твой среди дождя —

Может, не рассчитан он на смех?..

Белый Ворон, вечно одинок,

Чёрной стаей презираем ты.

Быть изгоем — твой жестокий рок,

Дождь смывает планы и мечты.

В безрассветной полночи сырой

Мечешься один ты на один

Со своей отравленной душой,

Свет мерцает где-то впереди.

Звёзды говорят: «Гордись собой.

Белый ты один, а чёрных — мрак!»

Звёзды — свет, но их полёт — не твой,

Жить тебе средь чёрного пера.

Я ж, как ты, за встречу с каждым днём

Вязким одиночеством плачу.

Я устал и в зеркале моём

Видеть тебя, Ворон, не хочу!

Крик, и рвёшься в небо, расколов

На прощанье зеркало моё,

В танец молний — огненных хлыстов.

Может, в них спасение твоё?..

/июнь 2000/

3. Непонятная

Осень мёртвым пожаром зажглась

Собирать недобитые листья,

Недопитые души и грязь,

Чтоб закрасить потом серой кистью.

В небе музыкой мрачной луна,

Воздух холодом древним окрашен.

Ты спокойна идёшь и бледна,

Взгляд прекрасен, печален и страшен.

Ты идёшь, непонятная всем.

За спиной крылья — чёрное, белое…

Длинный плащ их скрывает совсем,

В полы вгрызлась грязь озверелая.

Ты хотела бы петь о любви,

Но слова этой песни не знаешь.

Не услышишь — зови не зови.

С тёмных губ чью-то кровь вытираешь —

Кто-то завтра проснётся в аду…

/октябрь 2001/

4. Соло лопнувшей струны...

Соло лопнувшей струны, холод пальцев над огнём.

Бесконечность, из небес моросящая дождём.

Перевёрнутыми окнами смотришь мне в глаза,

На щеке твоей чужой загорается слеза.

Не успел перевернуть, чтобы в окнах вспыхнул свет.

На застёгнутую грудь не поместится рассвет.

Холод ночи крепко держит, отпускает лишь по парам.

Одному тепла нет видеть, как размаху без удара.

/октябрь 2002/

5. Растворили таблетку беды...

Растворили таблетку беды

В океане людского бесстрастия.

Разломили предчувствием льды,

Заплевали рассветы ненастьями.

Запалили пожаром весну,

На крови согреваясь от холода.

Для чего разбудили войну —

Чтоб вороны не сдохли от голода?..

/30 октября 2002/

6. Светлый радостный город...

Светлый радостный город, построенный

На костях увлечённых строителей;

Эликсир долголетья, настоянный

На бессмертии пьяных водителей;

Красота и богатство одежды

В вечной гонке цены с голым телом;

Запоздалость и ложность надежды

По сравнению с чёрным и белым;

Дождь, убивший себя пониманием,

Что полил восковые цветы —

Всё в растопку для солнца Сознания,

Под которым сгорают мечты…

/ноябрь 2002/

7. Провались и тихо спой

Тёмный ветер, светлый дождь,

Окна ранят пустотой.

Бой часов — кого-то ждёшь.

Провались и тихо спой

Про погоню за теплом,

Про непойманный ответ,

Про попытку и надлом,

Про несбывшийся рассвет.

Яркий холод, мутный зной

Одинаково убьют.

Ты хотела с головой —

Получила пять минут.

Чей-то голос в небесах,

Предлагая, не зовёт,

Хочет крови на руках.

Промахнись, и он уйдёт.

Положи на стол тетрадь

И заплюй её душой.

Не давай себе мечтать,

Провались и тихо спой…

Отмахнись от всех крылом,

Раз лететь уже невмочь.

Ночь от боли станет днём.

Ты — такая же, как ночь.

/13 ноября 2002/

8. Время знает

Чёрные реки сбиваются в стаю,

И вместе бегут до холодных морей.

Время молчит, но оно понимает,

Куда мы кладём слишком умных царей.

Время не знает такого ответа,

Который хоть кто-нибудь сможет понять.

В белом не спрячешь ты душу от света,

И камень с неё в одиночку не снять.

Память насилует старые раны,

Не дав затянуться, зажить насовсем.

Снова насыплет пустые курганы

На белом листе неродившихся тем.

Время свернётся кольцом на пороге,

Но, снова застыв, не позволит остыть.

Может, смягчившись, подскажет дороги:

Одну — в никуда и одну — в может быть.

/декабрь 2002/

9. Силуэты

Голос тела — голос мрака,

Плач луны на тризне дня.

Как безглазая собака

Ветер тычется в меня.

Впереди маячат спины,

На снегу же — ни следа:

Кто летит, а кто-то сгинул,

Кто — ОТТУДА, кто — ТУДА.

Позади смеются лица,

Не узнавшие своих.

Но зиме не вечно длиться,

Станет грязью и для них,

Окунёт с башкой в фундамент

Из любви и нечистот…

Кто-то сверху молча глянет,

Не признав своих, уйдёт…

/январь 2003/

10. История одного города

Поле травами засеет печаль

Там, где раньше славный город стоял.

В нём незнавшие рубили сплеча,

Чтобы знавший, затаившись, молчал.

Где на двух прохожих — пять палачей,

А на тех — слепой судья без очков.

Окна-двери без замков, без ключей,

Только псы намного злей без зубов.

Здесь всем миром мастерили петлю

И убитых вызывали на бис,

Потому что это в кайф королю,

Старика-тирана милый каприз.

А народ не торопил на покой,

Не жалея золочёных речей.

Но король вдруг подавился слюной

И, устав от деревянных мечей,

Уничтожить всё решил на земле,

Не оставив никого, ничего.

Но по глупости, а может, от лени

Начал с города

своего…

/май 2003/

11. Жизни нити

Нёс

В памяти роз

Волны волос,

Ты и в одежде прекрасна.

Дурь.

Ляпис-лазурь.

Брови не хмурь,

Это не так уж опасно.

Сон:

Ласки и стон

В шелесте крон —

Дай провалиться поглубже!

Мир:

Блядство и пир,

Вечный трактир

В замаскированной луже.

Нить:

Рваться, но жить,

Вещи сложить,

Веря, что всё не случайно.

Верь,

Скомканный зверь,

В каждую дверь,

Бредя, что близишься к тайне.

Рай:

Сказочный край.

Громче взыграй!

Только не сдохни от скуки...

Жить —

Душу открыть,

Чтоб заслужить

Аплодисменты безруких.

/ноябрь 2003/

12. Притча

Ещё одна вспышка под сóмкнутым веком,

Сознание в точку, и чёрный пожар…

Всё меньше во внешности от человека,

Всё больше от тряпки, мишени… Удар!..

Эй, люди, опомнитесь, я уже мёртвый!

Хвала самым метким, салют палачу!

Забейте на догмы о боге и чёрте,

ЗАБЕЙТЕ!.. Забили… Уже не кричу…

А люди не слышали, люди кидали.

А камни не видели, камни — слепцы.

Стервятники рады, стервятники ждали.

Они пограничники, а не певцы…

На новые камни разобраны стены.

Успеть ещё кинуть, пока не остыл!

И рясы мелькали хозяйками сцены,

Толпы бесноватой приветствуя пыл.

«Круши! Улыбнулся во Храме, зараза!

Лишь камни накажут за этакий срам!..»

И вдруг все очнулись и поняли разом:

В руках улыбался разобранный храм.

/18 ноября 2003/ (редакция декабрь 2015)

13. Успеть бы...

Успеть бы… А вдруг наиграются звёзды,

И всё, что вращалось, устанет вращаться,

И всё, что на завтра, окажется поздно,

И все, кто упали, не смогут подняться…

Успеть бы… А вдруг запротивится сердце,

Рассердится, глядя на руки дрожащие,

Сядет в такси, захлопнется дверца,

И разум откажется жить настоящим…

Успеть бы… А вдруг ты натёрла запястья

Верёвкой, которая вяжет попарно?

Промедлив и плюнув, взрывается счастье,

И нас раскидает волною ударной.

/декабрь 2003/

14. Завяли злые тополя...

Завяли злые тополя,

Раскидав под нóги

Расписные души.

Пошла застывшая земля

Обивать пороги,

Разговоры слушать.

Пошли раскосые снега,

Покрывалом света

Оттеняя злобу.

И мы с тобой опять в бега:

Дескать, лучше летом…

Дескать, всё равно бы…

Точнее я бегу, а ты

Вертишься по кругу

Громко, ярко, весело.

Зима не жалует цветы,

Вот зачем ты друга

За окном повесила

Очередного. Жаль? Не жаль.

Сколько ещё кинется

За изящным пальчиком!

А вспомнит сердце про печаль —

Дуй, пока остынет.

Мы с тобой обманщики.

А если ветер невзначай

Разорвёт сценарии,

Станешь настоящая —

Не бойся. Улыбнись. Встречай!

Вот и лето ярое…

Вот и мы, летящие…

/декабрь 2003/

15. Музыка

Раздайся! Разлейся! Ты слышишь, бесполый?

Зима перед лестницей требует соло.

По крышам стучит, провоцируя драки,

С ноздрями волчицы, с глазами собаки.

Устало смеётся, беззубо кусает.

Задёрнуто солнце, но кто-то играет

На тонкой свирели метель и смятенье…

А помнишь, хотели отбрасывать тени?..

Но ты дописала, а я — лишь наброски.

И мир твой сначала, а мой — на полоски

Порезанный, сложенный рядом с Судьбою.

Всё как-то не так по сравненью с тобою…

В замёрзшей воде не позволит надежда

Зарыться видению в ярких одеждах.

Разроет, развесит повсюду приметы…

Весна перед лестницей жаждет дуэта.

/декабрь 2003/

16. Колёса (За Солнцем)

Боги смерть носили в решете

да просыпали часто.

Люди хлеб месили в темноте

да называли счастьем.

Горю всё равно, куда идти,

кидало жребий-кости,

Выпадали сразу все пути —

встречайте, люди, гостя!

Звери шли за солнцем по пятам,

чтоб не видать рассвета.

А Весна палила по цветам

огнём другого цвета.

А Весна звала людей на бой —

мол, горе где-то рядом,

И сулилась каждому собой —

мол, я твоя награда.

Но Весны хватало не на всех,

а все желали долю.

Зверям надоел истёртый мех,

они хотели волю.

Перестали солнце провожать

и затерялись в людях,

Горюшко заставили бежать,

но и свои на блюде...

А Весны ресницы меж кустов

развеял ветер талый.

Боги посмотрели в решето,

а там осталось мало.

Снова люди сделали не так,

а звери снова с краю...

Я один зачем-то, как дурак,

за солнцем ковыляю...

/декабрь 2003/

***

Исполняется замечательной фолк-рок группой «СКОЛОТ» (г. Тамбов) как песня «ЗА СОЛНЦЕМ»

В песенном варианте есть припев:

В колодцы

От солнца

С лучами падали птицы,

Колёсам

Не жалко.

17. Художница

Прожжённая серая ткань

Накинута вместо халата,

Кирпичное небо заката

В оттенке большого зрачка.

Прожжённая серая дрянь

Намазана вместо жизни

В холстах, посвящённых тризне,

В застенке стального замкá.

-----------

Попробуй смешать цвета —

Другие, до ярости яркие —

И ляпай внезапным подарком

По лицам, губам и пальто!

Испуганы все? Неспроста.

Заметь: превалирует красный,

Так дико-контрастно… Напрасно.

Смешала не так и не то.

-----------

Добавь синевы на холсте —

Пусть молятся. Им надоело?

Ты злишься, и вдруг захотела

ИМ в руки все краски отдать…

Смешали. «Ура черноте!..»

Они не ценители светлого.

А ты, исчадие цвета,

В прожжённом и сером опять.

/январь 2004/

18. В «молоко»

Если где-то есть Бог, он от нас далеко.

Он рождественской пулей ушёл в «молоко»…

(А. Васильев)

Осень — перхоть золотая,

В гриве кобылицы.

Почему не спишь, родная?

Некому молиться?

У меня другая штука —

Мне молиться НЕЧЕМ.

Никого не трону звуком

Из обоймы речи.

Мир смеётся, начиная

Пятую колоду.

Человеческая стая

Вновь не знает броду.

Переломаны от скуки

Пальцы пианиста.

Ждёте праздничного звука?

Получѝте выстрел!

Или может, поругаться

С Косорукой Стервой?

Или Вóронам признаться,

Где запрятал нервы…

ТАМ — большой и светлый Боже,

И ему не спится.

Ведь ему, наверно, тоже

Некому молиться…

/осень 2004/

19. Город забудет

Свет разделился на тысячу окон,

Дом разбежался на тысячу ног.

Что это? Крики и сбивчивый гомон...

Кто дотянуть до развязки не смог?

Кто в этот раз написал над окошком

«ВЫХОД», а может быть, даже и «ВХОД»?

Ночь извивается серою кошкой.

Город забудет. Город уснёт.

Смоются пятна и скинутся люди.

Слипнутся лица в тяжёлый венец.

Город наследника выкормит грудью.

Незаменимых не будет. Конец...

/октябрь 2004/

20. Близкая

Нежная, слушай, не видно ли рядом

Странной старухи, грозившей нам пальцем?

Вот она прёт, раздавая награды.

Крепче обнимемся — нам не достанется.

Близкая, слушай, прицелимся выше,

Сны посбиваем с инистых веток.

Пусть их поднимут, поделят и дышат

Те, кто отстали когда-то от клеток.

Тайная, слушай, не мы ли придумали

Детские игры про взрослую боль?

Ты не всегда ладила с суммой,

А я не всегда умножаю на ноль.

Дальше? Накрыться, на крылья, на крышу,

Набив до отказа листвою чердак.

Ты оттолкнёшься и радостно крикнешь:

«Близкий, смотри, я умею вот так!..»

/ноябрь 2004/

21. ...весну!

…И сердце на куски.

По краешку доски

Уходят тени — те, которым мало.

Забытое лицо

Накладывает соль

На шрамы, чтобы всё начать сначала.

Прохладная рука,

Ещё одна строка,

И письма, на морозе говорящие

О том, что всё не так.

Фальшивый первый шаг.

Зато последний будет настоящий —

Бывает так всегда…

И старая звезда

Увидит, засмеётся и заплачет.

Как жаль, не помню сна.

Зубастая весна,

Оскалившись, ко мне по полю скачет.

Укусит за глаза,

И буду вечно «за».

Уколет в грудь, и буду вечно первый,

Который сам не свой,

Увидев палец твой,

Включает всё — гормоны, грёзы, нервы…

Глазами не понять

Того, что не обнять.

Того, что на руках нести не колко.

В листве ажурных глаз

Я вижу в первый раз

Красивые сердечные осколки…

/март 2005/

22. Освобождение (Здравствуй, крылатая)

Колко, но руки не выпустят стебель.

Странный цветок, называется роза.

Новый обмен придумало небо ­—

Майские грозы на райские грёзы.

Новые книги на сломанных полках,

Свежие блюдца на выцветшей скатерти…

Хочется крикнуть памяти: «Толку?!»

Хочется слать её к чёртовой матери.

Здравствуй, крылатая. Мы не знакомы?

Славно играешь с кусочками взгляда.

Дверь. Это я себя выгнал из дома.

Зверь. Это я себя вынул из ряда.

Кровь. Это мною позавтракал город.

Хмель. Это всё, что осталось на ужин.

Трубами чёрту расчёсывать бороду —

Только для этого город и нужен…

Здравствуй, крылатая. Мы не знакомы?

Блики улыбки. Даже не верится.

Ключ. Это ты попрощаешься дома.

Луч. Это мне возвращается сердце.

/март 2005/

23. Алиса в стране коробок

Добро пожаловать в мой мир.

Темно? Там сбоку есть рубильник

Вот здесь помято, здесь любили.

Расправлю — будет новый пир.

Не наступи на провода,

В них есть ещё немного току.

И что-то спереди и сбоку

Взорвётся снова, как всегда.

Ты без труда перешагнёшь

Коробки старых заклинаний,

Гирлянды разноцветных знаний —

Всё хлам! Захочешь — разобьёшь.

Всё мусор. Где-то есть метла,

Но не летай с ней, ради бога.

Сейчас нелётная дорога —

Напел такую с похмелá.

И завтра снова напою

И, наконец, помою душу

Под тем святым и тёплым душем,

Похожим на любовь твою.

Откуда знать мне? Кто поймёт…

Я всяко вижу через пальцы,

В которых строки-постояльцы

Живут, не платят пятый год.

Тебя я вижу через ключ,

И нацарапано на дверце

Зачем-то «СЪЕШЬ МЕНЯ» и сердце.

Попробуй, может, что получ…

/май 2005/

24. Запасы на зиму

На коне, повидавшем виды,

По костяшкам остывшей улыбки

Осень пляшет, весёлая с виду,

Прикрывая хирургов ошибки.

Людям хочется тёплого снега

И, завидуя, режут птиц,

У которых душа разбега

Да под кожей усталые лица.

Людям хочется перемирия

До того, как придёт Полководец.

Оборудован в каждой квартире

Неприступный душный колодец.

Осень выбросит, не доделав,

Кольца глаз, лабиринты волос.

Загорелое женское тело —

Закладкой в сборнике грёз.

/сентябрь 2005/

25. Я буду проповедовать твой сон...

Я буду проповедовать твой сон,

Когда он рядом, на моей руке.

Виолончель и арфа в унисон —

Твоё дыханье, волосы, ресницы.

Я нарисую осторожный вальс

Твоей души на тонком стебельке,

Срывающийся в танго сотый раз.

Твоим губам, наверно, кто-то снится…

Я раскидаю стены сквозняком

И улечу. А хочешь — УЛЕТИМ,

Смотреть, как фиолетовым цветком

Растёт и вьётся всё, что захотим.

/сентябрь 2005/

26. Двое

Губами касаясь печени,

Никак не решаясь ниже,

Весёлые и беспечные

Лежат в середине Парижа.

Глазами касаясь друг друга,

Волосами касаясь волос,

Продвигаются плавно по кругу

Под аккорды далёких колёс.

Поднимая друг друга за плечи,

Наслаждаясь этой нагрузкой,

Понемногу грехи свои лечат,

Безнадёжно больные музыкой.

Никогда не помнётся красивое

И слегка старомодное платье

У беспечного и счастливой,

Обведённых на мокром асфальте.

/осень 2005/

27. Самый зрячий

Кто-то поймёт едва ли

Рисунок слепого художника

На скатерти, неосторожно

Нырнувшими в чай рукавами.

Вряд ли кто разгадает,

Что он малюет по стенам

Соком сорванной вены,

Всё больше и больше тáя.

Набросок его — загадка,

На полу в одеялах набросанный:

Тела, сигареты и розы,

И тоненькая тетрадка.

А в ней — ключи и ответы.

О жизни своей грошовой

Слепой рисовал душою

Под диктовку чистейшего света.

/2005/

28. Шоссе в навсегда

И не пытайся меня взвешивать,

Весы изволят барахлить.

Я просто неуравновешен,

И это сложно исцелить.

И не старайся мне доказывать,

Что звёзды слишком далеко.

А не тебе ли я показывал,

Как их отвинчивать рукой?

Ориентируйся на компасы,

Куда нам двигаться вперёд,

Ведь даже в этой невесомости

Один хотя бы, да не врёт.

И мы, порвав оковы сотовых,

Зашив истоптанные кеды,

Зовём убийцу горизонтов

С наружностью велосипеда.

Он милый, даже если в ярости.

Он так по-доброму кусается.

А на груди его от старости

Душа спасённая спасается.

/осень 2005/

29. Танго умирающих листьев...

Танго умирающих листьев,

Крики собирающих стаю

Душу порываются выселить,

Календарь быстрее листая.

Календарь — штуковина злобная.

Злее только трезвая память:

То, что было… То, что могло бы…

То, что наворочали сами…

Свежие багряные нитки,

Старые белёсые чёрточки —

Это были только попытки

Открывать себя без отвёрточки.

Ты не грей лицо на постели —

У меня ладони удобные.

Зиму пролетим за неделю.

Календарь — штуковина злобная.

/октябрь 2005/

30. Засыпает зима

Убегает зима, убегает

С карусели весёлых страниц.

Догоняют её, догоняют

Хороводы озлобленных лиц.

Отстреляется, вновь отстреляется,

Никогда не подарится в сети.

И валяются, всюду валяются

Не догнавшие рваные плети.

И поселится, мирно поселится

В аварийное здание сердца.

И поделится, щедро поделится

Схемой старта холодной инерции.

Просто ласки, ей хочется ласки.

Просто утром проснуться без платья.

Строит глазки, лукавые глазки,

Стелет нежные узы-объятья…

Засыпает зима, засыпает

На груди одинокого нежного.

Он не знает, конечно не знает,

Что весна не оставит надежды.

/октябрь 2005/

31. Следы с потолка

Дырявая луна,

Уставшая и злая,

Вчерашние следы

Стирает с потолка.

Красивой не до сна

И, медленно пылая,

Постелет молодым

Дорогу молока.

И, глядя на неё,

Девчонкой тонкорукой,

Усталой и земной

Ты станешь на века.

А я останусь здесь,

Где стёклам не до звука,

Следы — и твой, и мой —

Стирая с потолка.

/ноябрь 2005/

32. Свежие фотографии

Ванильный цвет. Коралловые звуки.

Твои, но кем-то спрятанные, руки

Рисуют на асфальте голубом,

Страницу за страницей, твой альбом.

Твои, но кем-то схваченные, нервы —

В пучок и в стол! И никогда не первый

Сплетается из пьяной темноты

В помятые бумажные цветы.

В мелодии озябшей тонкой кисти —

Твои, но кем-то сыгранные, листья.

И прячутся в тональности весны

Так просто переписанные сны...

/ноябрь 2005/

33. Сны

Сны — заменители светлых мелодий.

Сны — покорители тёмных вершин.

За парусами серебряных лодий

Тихо сгорают закаты души.

Сны — заповедники грязного прошлого,

Белые улицы избранных лиц.

Плавный и мягкий разбег по-хорошему

Или кровавый размашистый блиц.

Сны — угольки на холодной поверхности,

Отданы чистым янтарным глазам.

Соколы нежности, соколы верности

Падают стрелами к новым слезам.

Сны — это храмы спасения тела.

Сны — это рамы портрета души.

Очи янтарные — рядышком села.

Выбери сон и со мною пиши.

/ноябрь 2005/

34. Старый рассказчик

В бровь или в глаз?

В лоб или пó боку?

Старый рассказ

наматывался проволокой.

Слушатели

следили за временем:

скушать, или

оставить на семя?

Старый рассказ...

Никто не заметил,

как в этот раз

по-новому светел

старый рассказчик,

бледная статуя,

голос раскачивая

как реостат —

напряженье делить

посильным бременем...

Слушатели

следили за временем...

Вдруг — осечка,

закашлялся вдруг.

Зрители — в рост,

ладоней стук!

И оживились, и хлынули разом.

Покинутый зал наблюдал, не дыша:

Пропуская вперёд последнюю фразу,

Из двери рассказчика вышла душа...

/декабрь 2005/

35. Глаза Снегурочки

И в стремена, Холодные Озёра!

И в небеса, на звёзды наступая.

Ведь мы с тобой не просто фантазёры,

Мы арестанты, сцене уступая.

Ты на волне, Искрящиеся Льдинки.

Я на лету. Я не умею плавать.

Я не достану даже половинки

Невольной чайкой беглого сигнала.

Зашторятся твои Оконца В Небо,

И не увидят Зимние Фиалки:

Я в новой шахте по добыче хлеба

С летящим топором играю в салки.

С лихим календарём играю в жмурки,

А с парой Синих Глаз затею прятки.

И образы на мокрой штукатурке

Подскажут нам, что всё уже в порядке.

/27 декабря 2005/

36. Нарисованная

А за окном мультипликация света.

А за плечами шевеление пальцев.

Она готова и вульгарно раздета.

Картины стоя и доверчиво пялятся.

Поставлю музыку — и якобы ветер.

Заговорим — и словно я за стеною.

Вуаль мурашек самой-самой на свете...

Ты снова мёрзни, но не бойся со мною.

Привычно кисти засновали синицами.

Неловкий штрих — и перепутаны волосы.

Едва подсохнув, оживают ресницы.

А завтра заново придумаем голос.

А послезавтра мы научимся плакать.

А после… После будет мило и просто...

Но за окном всё та же вялая драка,

Как будто куры заприметили просо...

Ты оживала, понемногу грустнея.

А я работал, понимая: напрасно.

Ты будешь знать: я — твой создатель и фея,

Порочно-добрая и прочно-несчастная...

/февраль 2006/

37. По миру

Последний поворот на рукаве.

Последняя метелица в стакане.

Ещё одна, а может, даже две

Заплаты на раскаявшейся ткани.

Движение куда-то в горизонт.

Давление на высохшие плечи.

А память у меня — дырявый зонт,

А может, просто в ней оставить нечего.

Собрать народ и радостно прощать.

Найти альбом и, проклиная лица,

Помятою ладонью защищать

Последнюю ненайденную птицу.

/март 2006/

38. Пассажиры

Покой и бескрайняя тишь.

И солнце смешалось с росой.

Зачем-то сегодня не спишь.

Зачем-то осталась босой.

Зачем-то движение вверх

На кончиках огненных стрел.

Ленивый разбуженный стерх

Увидел и, вроде бы, спел.

И тихо, морозно парить…

Мурашки — противники шёлка…

Приблизиться и говорить…

Свободная верхняя полка…

Бесшумно сорвётся звезда

С ладони потёртого месяца.

А поезд идёт в никуда,

И рельсы похожи на лестницу…

/март 2006/

39. Весна понимает, что продана...

Весна понимает, что продана.

Грустя, уменьшается в талии.

Начальниками и народами

Мы дружно и спешно проспали её.

В четырежды-три одеяла

Укутаны вялые души.

Весна потихоньку отчалила,

Дыхание ровное слушая…

Останься, весна, погляди-ка вот:

В ладонях поладивших пар —

Цветного огня полудикого

Твой верный апостол — пожар.

/март 2006/

40. Над пьющими домами...

Над пьющими домами

Белёсый ноготь месяца

Изящными словами

Шифрует околесицу.

За тоненьким окошком

Не слышно звездопада —

По крышам и по кошкам

Святую канонаду.

Проснуться и подслушать

Синхронное дыханье.

А небо наши души

Натягивает тканью.

Ты можешь сомневаться,

А мне уже не надо.

На звёздном поле танца

Я просто буду рядом.

/апрель 2006/

41. Приветствую волшебный серый мир...

Приветствую волшебный серый мир,

Согретый солнцем в шестьдесят свечей.

Приветствую извилистый ручей

Моей души, забравшейся в трактир.

Приветствую холодную войну

Озябших пальцев с раскалённой грудью —

Заряженным, но искренним орудием

Валькирии, стремящейся ко сну.

Приветствую тугие провода —

Лихие нити ЦНС планеты.

И белые холодные рассветы,

Стучащие в пустые города.

Приветствую, но всё-таки живу

Полётами во сне и наяву.

/апрель 2006/

42. Ольге

Просыпайся на крыльях ночи —

Непотерянных равновесиях.

Слышишь, ветер в горах грохочет,

На осину смычок повесив?

Полюбуйся на крылья лета,

Стрелам огненным — колыбели.

Веришь, сердцем твоим согреты,

Оживут лепестки постели?

Поднимайся на крыльях Феи,

Невесомых, неповторимых,

Чтоб актриса-Земля смелее

Улыбаться могла без грима!

/май 2006/

43. В люди

Мужчины не плачут? Ну что же, пускай.

Тогда я убью тебя молча.

Изящные зубы навстречу оскаль,

А я тебе в терцию — волчьи.

Изящные зубы кусали луну —

Краюху несбывшейся ночи.

Две тропки, две линии свиты в одну —

К обрыву людских многоточий...

Мужчины не плачут... И я был такой?

А стал — перевёртыш на блюде.

Я волком проснулся, убитый тобой.

Теперь загрызу тебя в люди.

/май 2006/

44. Керамика

Давай наделаем детей

Из кучи глины и песка.

Десятки маленьких смертей

Мы не покажем им пока.

Зато покажем этот мир,

Который, в общем-то, хорош.

Десятки маленьких квартир,

Где сплошь «не бегай» и «не трожь».

Десятков маленьких гитар

Один и тот же перебор.

Смеётся старенький ситар,

Его швыряют об забор.

В десятки маленьких квартир

Удобно на ночь заползать.

Ты точно хочешь ЭТОТ мир

Глазёнкам новым показать?..

А может, сделаем другой?

Где каждый тёмный — не пример.

Где каждый светлый — не изгой.

Где Бог — не милиционер.

Десятки маленьких смертей бы

Тогда бессрочно отложить…

Так боги думают и лепят.

Наверно. Хочется дожить…

/июнь 2006/

45. Красота

Красота живёт по соседству.

Где-то рядом, осталось выследить,

Оболочки не портя, выстрелить,

Засушить и оставить в наследство…

Красота — пугливая птица.

Не услышишь себя, но спугнёшь её.

Ухмыляясь, отдастся задёшево

Серой ведьме, голодной кунице…

Станет ядом цветастого гада,

Уходящего в человеки…

Лучше глянь, поднимая веки,

На ладони стоящей рядом.

Да послушай тихого голоса

Почему-то родные ноты.

Видишь, лишняя здесь охота —

Красота распустила волосы.

/июнь 2006/

46. Фонтан, смотри, я бью с тобой...

Фонтан, смотри, я бью с тобой,

Но дальше и точнее.

Роятся выстрелы гурьбой,

Как поцелуи в шею.

Фонтан, я вызубрил секрет

Двойного перламутра.

Сильнее водки зверя нет,

Доказывает утро.

Фонтаном ставится вода

В несвойственные позы.

А с неба валят поезда

Прокуренные грозы.

А небо хочет воевать

И снова партизанит.

Спешу беспечно колдовать,

Пока Всевышний занят.

/июль 2006/

47. В коралловом колпаке

Убей меня, море, сразу.

Без всяких фальшивых слёз.

Луна потеряла фазу

И стала янтарный пёс,

И тихо скулит от страха

В пыли оловянных глаз.

Кусает немую плаху.

Убей меня сотни раз,

Палач, сантиментов полный,

В коралловом колпаке.

И сталью сверкают волны

В дрожащей твоей руке…

/июль 2006/

48. День обещал сплошные чудеса...

День обещал сплошные чудеса,

И сыпал снег на противень июля.

Шипенье, пар и нá руки — роса,

И обожжённый бег по окнам тюля.

День прочил философский беспредел,

Рассыпав по горячим крышам маски.

А кто-то дотянулся и надел,

И стал намёком лучше всякой сказки…

День предлагал палитру новых тем,

Расставив перед лучшими пюпитры.

День предлагал палитру, вместе с тем —

Политые политикой поллитры…

А я от обещаний дня замёрз

И, приготовясь к выпаду нелестному,

Вдруг вспомнил вороньё твоих волос

И глаз… И запах… Стало быть, по-честному.

/лето 2006/

49. Умирали прозрачные птицы...

Умирали прозрачные птицы,

Растворяли собою картины —

Нереально красивые лица,

Удивительно зрелые спины,

Выразительно тёплые линии,

Откровенно лихие окружья…

Птицы, тихо свистя, растворили,

Потому что считали оружием…

/август 2006/

50. Черешни

Насыпь на лампу свежих мотыльков,

Настрой перебродившие черешни.

Я буду властелин твоих оков,

Святой, не загоняющийся грешник.

Я буду вызывающий дожди

И шкалящий глазами амплитуду.

Я буду! Лишь немного подожди.

Побей о привидения посуду…

Я стану непривязанный и злой

И утвердитель мягкого прибоя.

И даже исцеляющей иглой,

Дождём, осенним волком и тобою…

Я вырежу на спину пару крыл

И третье — чтобы ты не улетала

Туда, где мир подвалы пооткрыл,

Заполнил грязью мирозданья талого.

Оно не будет вечно под ногой.

Оно не родич обновлений вешних…

А я пока, солёный и нагой,

Ищу в потёмках пьяные черешни.

/сентябрь 2006/

51. За неделю до маскарада

За неделю до маскарада

Я бреду, собирая лица.

Накопил уже больше, чем надо,

Как же с этим теперь мириться?

Как же всё это перемерить,

Да ещё и не заиграться…

На дорогах стальные звери

На луну продолжают драться…

Растопчите меня, стальные!

Я присохну лицом к асфальту.

Пусть завидуют остальные

Новизне карнавального платья!..

За неделю до маскарада

По оранжевым иглам солнца

Я бегу, собирая взгляды,

К не зашторенному оконцу.

/сентябрь 2006/

52. Мазать чёрным

Я мажу чёрным, я сегодня трубочист!

Я извалялся на целующихся крышах.

А день был ярок и по-летнему лучист,

Бил по глазам и каждым битым был услышан.

Мне так хотелось завернуться в горизонт.

Мне так хотелось неизвестности на плечи.

Но сажей вымазан души дырявый зонт.

Я трубочист. Я мажу чёрным каждый вечер…

И осень выскочит раскладывать пасьянс,

На рыжих картах нагадает мне дорогу

Из моря крыш — в непрекращающийся транс.

И мажет чёрным сапоги стального бога.

/сентябрь 2006/

53. Осыпаются крылья осени...

Осыпаются крылья осени —

Пьяной, ветреной жаро-птицы.

Мечут брызги осколки просини

Под копытами кобылицы —

Это лужи, кусочки слякоти

После солнечных тех истерик

Оттого, что холодной мякотью

Обернулся зелёный берег.

Эта грязь перевесит чашу.

И судьба, размахнувшись, плюнет

В отрешённые лица наши,

Распуская по свету нюни,

По нему начиная пение.

И захочется этим светом

Натереться до покраснения,

На часок возвращая лето…

Осыпаются крылья осени —

Тихо плачущей жаро-птицы.

Мы грехов половину сбросили,

И теперь нам вдвоём не спится.

/14 сентября 2006/

54. Снег засыпал окна белым золотом...

Снег засьíпал окна белым золотом,

И такой богатою земля

Умирала под Сварожьим молотом

До весны, до нового нуля…

Засыхали губы побережные,

Леденея поцелуем вод.

А по снегу мысли её грешные,

Словно красных капель хоровод…

Хочешь, огоньком тебя обрадую

Средь торчащих копьями осин?

Мы уйдём, а снег опять напáдает —

Пепел из пылающих грудин.

/ноябрь 2006/

55. Закопайте меня лет на двадцать назад...

Закопайте меня лет на двадцать назад,

В тонкий слой беззаботного детства.

Беззащитный кулак, без проклятия взгляд,

Без белёсых полосочек сердце.

Незасушенный лист, нетолкованый сон,

Не заряженный нервами голос.

Песня лета и мысли поют в унисон,

Не познав чёрно-белые полосы…

Закопайте меня лет на двадцать вперёд,

В облаках, к удивленью крылатых.

Не узнаю, быть может, того, кто не врёт,

Или тех, с кем делили когда-то…

Не узнаю и с этим поздравлю себя.

На упрёки свои не отвечу,

Если рядом с собою увижу тебя

В этом остром гурманистом лечо…

«Закопайте»… Словечко-то, боже ты мой!

Лучше вы меня вовсе не троньте!

Лучше сядем с тобою, накрывшись зимой,

Изменения ждать в горизонте.

/20.12.2006/

56. Когда засыпают люди...

Когда засыпают люди,

Они вырастают в боги.

И сами себе — судьи,

И сами себе — дорóги.

И сами в себя двери

Находят в цветастом хламе.

И рвутся оттуда звери

Наружу, на глаз пламя.

И лезут оттуда строки

И пыльные фотолица.

Но люди пока боги,

Богам не к лицу злиться.

Пока они здесь — МОГУТ.

Пока они спят — глáвны.

А в яви пока — прóгул,

И времени воск плавлен…

Когда засыпают боги,

Они устают в люди

И сходят топтать ноги

О рыхлый земной пудинг.

И так же дышать — грудью,

И так же болеть — сердцем…

Но им посложней будет

В себя отыскать дверцу…

/декабрь 2006/

57. Настройки (Гетеродин)

В этом мире, я знаю, не будет войны,

Потому что солдаты не чувствуют рук.

В этом мире заранее все спасены,

Всем нам вшили под кожу спасательный круг.

В этом мире дешёвый, но пахнущий свет

Мы зачерпывать ложкой становимся в ряд.

За щекою запрячем на парочку лет,

И глаза наши ярко и чисто горят.

В этом мире — ты хочешь? — я буду живой,

Если мне нагадают старушку-любовь

С не ко времени злой и седой головой,

Что разбила в молитве красивую бровь…

Этот мир я увидел сегодня в окно,

Не настроив как следует яркость и звук.

А на деле, быть может, СМЕШНОЕ кино,

И от хохота пульс выпадает из рук…

/декабрь 2006/

58. Чердак второго солнца

На пыльном чердаке второго солнца,

На тонком и прозрачном от дождей

Усталый ангел грустно усмехнётся

Мышиной суетливости людей.

Надавит на какие-то пружинки

В засаленном диване городов,

Посыплются на головы снежинки,

Скрывая цепи мыслей и следов…

Из прáховой чердачной атмосферы

На влажный мир глядящее окно.

Палитра полумрака, полумеры.

Неснятое, но лучшее кино.

Жильё незаживающей кукушки —

Часы без стрелок, вечное «пора»…

Остывшие еловые игрушки —

Нелепая, но стильная игра…

Заблудший голубь весело смеётся

Над ангелом, упавшим в никуда,

На пыльном чердаке второго солнца.

А первое? Проспали, как всегда…

/январь 2007/

59. Чёрно-бел

Мой фильм чёрно-бел — и ярче, белее звёзды.

Старик-монтажёр заставит их жить не мигая.

Мой фильм чёрно-бел до кончика серой розы,

По извести тел асфальтовый пламень сжигая.

И хочется знать, что это не плёнка мята,

А только лишь кровь сдавила глазной шарик.

И хочется спать на дубле шестьсот пятом,

В надежде на приз, как самой смешной паре...

Мой фильм чёрно-бел, такие всегда чéстны.

Душе в молоко стрелять нефтяными пятнами...

Старик-монтажёр вырежет неинтересное,

Останется кадр. Как водится, двадцать пятый...

/март 2007/

60. Ржавой Скрипке

Весенняя бескормица души

Ломает фиолетовые рамки,

И наши сны — взбесившиеся самки —

Как были бы на сцене хороши!..

Весенний авитаминоз сердец.

Глотаем, не жуём, на пораженье.

А птицы — это камеры слеженья,

Финал без хеппи-энда, наконец…

В полотнах незапятнанных идей,

На струнах незаезженных усилий

Мы вырастем, хоть нас и не просили,

В великих до незримости людей.

Развесить радость — просто ПОТОМУ.

Затеплить песню — просто НА ЗДОРОВЬЕ.

И что-то очень схожее с любовью

Даст пенделя засохшему уму…

/март 2007/

61. Поле памяти

На поверку струны

Оказались нервами.

Мы ли были умными?

Мы ли были первыми?

Мы любили улицы

На манер извилины.

Фонари сутулятся

У аллеи спиленной,

Глядя косолапыми

Битыми глазницами,

Некогда царапаны

Пьяными возницами…

Города бывалого,

Города заплечного —

От окурка малого

До оврага вечного —

Поле перетёртое

В памяти-завале.

Путь сюда аортами

Отыщу едва ли…

Глубже — запустение

И немного странствия.

Словно привидение

В гелевом пространстве я…

Полнолунный колокол —

Полчаса воскреснувшим,

Слитым и не колотым,

Целым и не треснувшим…

Мы ли были первыми?

Мы ли были умными?

Остаёмся нервными

Городами лунными.

/апрель 2007/

62. Я не ангел, я только учусь...

Я не ангел, я только учусь,

Проникая в прогорклые души.

Тебе слышится музыка? Слушай!

Это я в капилляре верчусь.

Тебе видятся яркие сны?

Карандашно, по-детски, цветные?

Это я свои крылья стальные

Наточил накануне весны —

Резать небо, как сливочный лёд,

Раны молний подсохших вскрывая,

И делиться таким караваем

С каждым сотым, который не врёт.

Я не ангел, я просто не вру.

Я дарю тебе только свободу.

Только памяти чистую воду,

Ледяную для глаз поутру…

/май 2007/

63. Заплетай языком по затерянным рунам...

Заплетай языком по затерянным рунам,

Перегибов души не пытайся понять.

С вековыми глазами, по паспорту юны,

Понапрятали в головы — тяжко поднять.

Оставляя фильтрацию слабым и умным,

Понаприняли в сердце по самый апрель.

Солнце катится вниз по оливковым струнам,

Замечая внизу несогретую цель...

Это я, это мы, это наши надежды.

Это дёрганых душ непонятная сплеть.

Это солнцу подставимся, скинув одежды,

И попробуем тихо, серебряно спеть...

/31 июля 2007/

64. Не умеющий быть

Тихий танец по имени жизнь

В душных стенах по прозвищу миг…

Не умеющий быть — кажись,

Разлагаясь на стопки книг.

Руки тянет закрыть лицо.

Под ладонями — я, не я?

Каждый вдох, каждый шаг — свинцом

Незаметного бытия.

Новый день остриём ствола

Дышит в белый от сна висок.

Да по нервам зима-пила,

Её голос всегда высок.

Да по венам холодный стон

Ненаписанного всего…

Этот танец — всего лишь сон

И не значит он ничего…

/ноябрь 2007/

65. Мир не так

Вообще-то мир не так уж велик.

Возможно, расползаясь по швам,

Он плачет, как последний дневник

Убийцы, непонятного вам.

Пожалуй, мир не так уж и прост.

Но, зная только то, что в руке,

Он первым достучится до звёзд,

Погасших в безымянной реке.

Он даже не умелый стрелок

И вовсе не последний герой,

А просто увлечённый игрок,

Поверхностно знакомый с игрой.

Мир, кажется, как я — лицедей.

Но даже через маски видна,

Дрожа от приближенья людей,

Аорты натяжная струна.

И если мир не слишком красив,

То лепит красоту наугад.

Он пожалеет, нас пригласив –

Так много и совсем невпопад…

/июнь 2008/

66. Молчи

Молчи, мне в этой тишине

Так звонко ставить точки.

Бескрылыми приснились мне

С тобой по одиночке.

Грустя, ресницами слегка

Царапала бумагу.

Ни новой строчки, ни значка,

Ни голоса, ни шагу…

А я напился и играл

Без струн, не замечая,

О том, как я с тобой летал,

От осени скучая.

Как я был зол на целый свет

И на осколки тьмы.

Как, не послушав их совет,

Остались мы на «мы».

Молчи. И мне уже никто

Былого не отдаст.

Повис как серое пальто

Мой разума балласт.

И только цифры на листе

И сытость в голове.

А лучше б снова в темноте

Сложились строчка-две.

Достались прямо из пустот,

В твои вплетаясь звуки.

Молчи, гитара, я не тот,

Кто брал тебя на руки…

/2009/

67. Спасать

А вы за миг до этих скал

Смогли бы крикнуть: «Берегись?»

И Богу — дружеский оскал

В надежде вызова на бис.

И чьей-то матери — тетрадь,

Мол, полистает, не поймёт

И сядет в кресло дальше ждать,

В огне оставив этот гнёт.

А вы смогли бы разорвать

Верёвку взглядом тёплых рук.

И просто так поцеловать,

Шепнув без слов: «Я здесь. Я друг...»

Смогли бы выкинуть с моста

Всё, с чем идут на этот мост,

Чтоб наверху осталась та,

Которой ночью не до звёзд?

Который раз, который сон

Мы ждём кого-нибудь спасать.

Хватать из окон на балкон,

Ловить во ржи... И дальше спать...

И дальше верить, будто рок

Над кем-то где-то там завис...

А вы за миг до этих строк

Смогли бы крикнуть: «Берегись?»

/2009/

68. Тихий белый звук

Твоё зелёное вино

Я сдобрю парой кружек снега.

И будет рыжая омега

Мусолить листья за окном.

Мозолить пыльные ступни,

Которым захотелось грязи.

В каком-то сдержанном экстазе

Мы до зимы считаем дни,

Когда уходим греться в сны

Своих фантазий о зелёном,

Где будем искренне влюблённы

И где-то даже влюблены.

И где-то даже есть тетрадь,

В которой спит засохший клевер.

Ему, бедняге, снится север

И снег, в который умирать

Ему, и ей, и всем вокруг.

А нам, пожалуй, рановато.

Пока он ждёт в каком-то завтра.

Снег… Просто тихий белый звук…

/сентябрь 2009/

69. Ты засыпай

Ты засыпай. Я позову этих странных,

Что под кроватью веселят колыбельной.

Захочешь — нашей, а захочешь — отдельной.

А хочешь — что-нибудь своё и спонтанно.

Ты только спи. А я неловкой рукою

Пооткрываю все завесы и двери.

Ты можешь злиться, можешь даже не верить,

Но эта глупость — только ради покоя.

И на луне опять свинцовые бляшки

Взамен серебряных, украденных нами.

Теперь она как беззащитное пламя.

Её эмоции без всякой натяжки.

Ты засыпай. Я посижу с домовыми.

А может, выпью вместе с ними для цвету.

Проснёмся рано, и, поддавшись рассвету,

Я напишу в остатке сна твоё имя…

/сентябрь 2009/

70. На шаг

Я отстаю на шаг, увидеть без прикрас

Изнанку осени — подлатанные латы.

Не очень чистые, но очень уж крылатые,

И дождь стучится в них как в старый медный таз.

Я отстаю на шаг, увидеть глубину

Холодных глаз небесно-серого провала.

И даже этой глубины бывает мало,

Когда от холода потянешься ко дну.

Когда от счастья завывают фонари,

Когда не чувствуешь ногами стрелы взглядов,

Глотая вытяжки талантливого яда,

Идёшь на поиски распятия зари.

На серых стенах пишешь яркие слова,

И, не заметив, наступаешь в сны и лужи.

А осень вывернется крыльями наружу,

И тихо кружится в полёте голова…

/16.10.09/

71. insert

С красно-крашеным вечным взглядом,

На листву городских полян,

В ожидании снегопада

Осень сядет курить кальян,

Что в презент набивали дворники,

Словно нет им других забот,

Провожая хмельные вторники

После столь же хмельных суббот…

И охотниками спешили мы

С диктофоном на крики листьев.

В магазинах хохочут лилии

Над пожухлым и мёртвым выстилом.

Доморощенным и подкрашенным,

Не понятна им эта жертва.

Осень, вырезав что покраше нам,

С упоением ждет insertа…

/20.10.09/

72. Последним сказкам

Смейся последним сказкам,

Пепельный человечек.

Ветер, на редкость ласковый,

Душу твою подлечит.

Тело твоё развеет

И соберёт губами.

Форточка, розовея,

Снова столкнёт нас лбами.

Снова ты мне расскажешь,

Как загоралась прежде,

Не прикрываясь даже

Видимостью одежды.

Как зарождали пламя,

Чем его было теплить.

Как догорев телами,

Всё затеряли в пепле...

Смейся последней сказке.

К алой стене заката

Мы, подбирая краски,

Оба не виноваты.

/2010/

73. Втираясь в доверие к тёплым камням...

Втираясь в доверие к тёплым камням,

Прижаться щекою к стене тротуара

И слушать, как тихо влюбляются пары,

Как тают остатки зимы и меня…

Где медное солнце похоже на грош,

А жизнь — репетиция кайфа побольше,

Там мысли какой-нибудь странною Польшей

Забавно шипят, и опять не поймёшь…

И снова достанешь прокуренный фрак,

Покрасишь и выбросишь к чёртовой бабке.

И будут таскать в переулках собаки

Весны этот драный и вымокший флаг…

И мнит себя армией их легион.

Но ты отобьёшься, пожалуй, ногами,

Чтоб дальше глазеть на весеннее знамя

Из всех не зашторенных светлых окóн,

/2010/

74. Лучшее — рядом

В одинокой холодной палатке

Удивительно ярки рассветы.

В голове, что совсем не в порядке,

Очень точные бродят ответы.

В полнолуниях спящих ладоней

Тихо ждут молчаливые волки.

О каком-то негласном законе

Тишина продолжает пощёлкивать…

Засыпая, качнуть занавеску

Запоздало-магическим взглядом

И в привычном космическом блеске

Убедиться, что лучшее — рядом…

/март 2011/

75. Давно покинут

Кругами кровообращенья,

Запыхавшимся марафонцем

Хромаем в поисках прощенья

На свет из чистого оконца.

Идём, не замечая шторок,

Уже истлевших в паутину.

Лишь на пороге пыльный морок

Шепнёт, что дом давно покинут…

Часов у старого камина

На полпути застывший выстрел

Неотвратимо целит в спину.

Годами шли, уходим быстро.

Пустой проём открытой двери

Закатом наискось распорот.

Идём, отказываясь верить —

Давно покинут целый город…

/2011/

76. Забытый домовой

Загремит среди ночи форточкой

То ли ветер, а то ли крик.

Тихо скрипнет на ветхих корточках

Забывающий сны старик.

И могила ему не значится,

И тропинка его растёт.

Но старик-домовой артачится —

Дескать, угол уже не тот…

Паутины пореже кружево,

Пауки измельчали, дрянь.

Та стена не сверкнёт оружием,

А на окнах сплошная рвань.

И на лестнице пыль не двинется,

И чердак не спугнёт ворон…

Старику под рубахой стынется —

Разве было так испокон?

Голоса и шаги, и прочее —

Словно в эту, печную, дым…

Глянет небо красивоночее,

Разморгается над седым.

И заснуть поскорее хочется

За остывшей печной трубой

Домовому, теперь без отчества,

Что забыли позвать с собой.

/04.2011/

77. Узелки

За улыбки неспящих,

За красивые фразы

Не пугай настоящим,

Лучше выруби сразу.

Не прощай меня с прошлым,

И сама не прощайся.

Может, в том, осторожном —

Не сведённое счастье.

Может, в будущем этом

Я не вижу причины.

Снова ищешь ответа,

Снова взгляд перочинный.

Закольцованный разум,

Узелковая память...

Не выбрасывай разом,

Дай немного оставить.

Не нашёптывай соли,

Если прошлым болею.

Узелки помусолю

И чуть-чуть потеплею...

/26.05.11/

78. Больница

Солнца здесь на одну пригóршню,

А веселья на пару масок.

Пряный воздух до дури тошен

И свободен от ярких красок.

Боль гнездится в оконной раме

И в пружинах седьмой кровати,

Мысли — масляными мазками

Утопают в стерильной вате...

Беззастенчиво стынут стены,

Пододвинувшись слушать шёпот.

От горячки очистив вены,

По прохладному сну прошлёпать —

Босиком, в золотые кроны,

Где здоровые и цветные.

А пока лишь чужие стоны —

Пятна в сумраке нефтяные...

/09.2011/

79. Любоваться

Серых улиц и лиц холстину

Вдруг расцвéтит хмельной художник.

Не за сотню, не за полтину,

Бескорыстно, как будто должен.

Ляжет охра на позолоту,

Капли крови разбавят рыжий.

Чтобы в срок завершить работу,

Из ладони побольше выжмет.

Не жалея остатки солнца,

Размотает клубок помалу.

Перевяжет и засмеётся,

Любоваться уйдёт устало...

/2011/

80. Без вариантов

Колечки дымчатой луны

Пуская в форточки июля,

Мы безнадёжно спасены

Под белизну узоров тюля.

Мы исполнительно нежны

На позывной кошачьей ноты,

И быть бы счастливы должны,

Согласно графикам субботы.

Улыбки сверив по глазам,

Переживаем отпуск в кресле.

Не будет места ни слезам,

Ни мыслям-прыщикам «а если…»

И клеит тёплый мармелад

Любовно-жёлтые песчинки,

Натёршие усталый взгляд,

Не замечающий морщинки…

Не допускающий намёк

На нарушение приказа:

Мотать в узорном тюле срок

Под солнцем счастья белоглазым…

Живые дуростью врача,

Пока ещё побудем чётным.

И, арифмометром бренча,

Седой старик предъявит счёт нам…

/06.07.12/

81. Целовать мурашки босоногих

Дождь по окнам горстью хлебных крошек

Слезет гладить мятые дороги,

Чтобы из зеркáлистых окошек

Целовать мурашки босоногих.

Девушкам заглядывать под платья

И бесстыдно выболтать секреты

Всем, кому нужны его объятья,

Кто готов за ним идти по свету.

И приветы Музыканта свыше

Передаст, остепенившись, дождик:

Партией ударников — по крыше,

Фортепьянным тремоло — по коже.

Выгладив помятые дороги,

Примется за высохшие души.

Музыку оставив тем немногим,

Не забывшим, что такое «слушать»…

/27.07.12/

82. Из плена твоих зрачков

Смотри, тетива из вен.

Я трачу последний выстрел,

Чтоб сдаться легко и быстро

В какой-нибудь новый плен

Из плена твоих зрачков,

Где серо-стальная вьюга

Гоняет всегда по кругу,

Сковав меня без оков.

Из крепости тонких рук,

Темницы молочной кожи

Я выберусь осторожно,

Цепляясь за новый звук.

Под тихий протяжный стон

И марево лунной глади

Рельефами тёплых впадин

К рассвету растаю вон.

Нащупаю новый путь

От вылинявшей улыбки.

Исправлю ещё ошибки.

Все сразу и по чуть-чуть.

Из плена твоих зрачков —

В какой-нибудь яркий случай,

Местами, пускай, не лучше.

Потянет для дурачков...

/28.07.12/

83. Финал каждый раз

Просто сразу недоглядели,

Просто свет не успел помочь —

Умирает в сентябрьском теле

Неуспевшего лета ночь.

Вяло харкает звездопадом,

Спутав волосы паутин.

А в душе почему-то рада,

Что финал каждый раз один.

Разбросавши порывом листья,

Чтоб не скинулись на венок,

Ветер воет светло и чисто,

Обновляя для душ манок.

И сентябрьское тело тает

Под укусами каблуков —

Повелась человечья стая.

И финал каждый раз таков...

/02.09.12/

84. Ещё по маленькой

Ещё по маленькой, и мы уже на «ты»

С Весёлым Роджером осатанелых мыслей.

И дыма запахи на рукаве повисли —

Пробраться в дом из опустевшей темноты.

Ещё чуть-чуть, и улыбнётся горизонт.

Кошачьи выгнется, приподнимая плечи.

Нырнуть в асфальт и выплыть где-нибудь далече.

Остаться глупо, да и просто не сезон...

Ещё немного, и не станет пустоты.

Внутри наскучит ей, протиснется наружу.

Растает в осени, а нам опять на ужин —

Ещё по стопке неразбавленной мечты...

/2012/

85. Старая подруга

Приходила старая подруга

С годовыми кольцами на пальцах.

Искоса записывала ругань,

Вышивала ноликом на пяльцах,

Сказывала бязевые сказки,

На мышей скрипела половицей,

Наши души связывала в связки,

Жадная до боли мастерица…

За тебя испытывала страхи,

За меня хотела продолженья.

Лето, приготовленное к плахе,

До заката бросило служенье…

Засыпала старая подруга

С серыми слезящимися снами.

Оторвёмся, завернув за угол.

Через год опять придет за нами…

/2012/

86. Я опять не запомнил сна...

Я опять не запомнил сна,

Перебитого­ в полуслове.

Может, пьян­ая в нём весна

Догонялась­ древесной кровью.

Может, нюха­я свежий тлен,

Носик морщила, не­ приемля.

И, стесняяс­ь её колен,

Снег проваливал­ся сквозь землю…

Рядом ветер чеканил шаг

По одетой железом крыше,

И, затягива­я кушак,

Залезал без опаски выше.

Он, зараза, ­ меня и взял,

И достал из картины-сказки,

Глупой исповедью сквозя

Через все свои перевязки…

Почесал языком и — прочь,

Обходя светофоры с тыла.

На твоём краю греет ночь,

На моём простыня остыла…

Всё равно не запомню сна,

Не додумаю до исхода.

Может, хвор­ая в нём зима

Всё не верит в начало года.

Неудавшийс­я хеппи-энд

Всех народов и всех устоев.

Новый камешек, но­вый стенд.

Новый день, ничег­о не стóя…

/07.01.13/

87. Наследить бы

Чайной слякотью на клеёнке.

Чёрной копотью по углам.

Или парой гримас на плёнке.

Или всё это вместе — хлам…

Лучше снегом — цепочка чище,

И натоптано у ворот.

Или зелень на пепелище —

Будет ярко, когда взойдёт…

То ли в реку с разбегу ночью,

То ли выбросить старый шкаф.

Или сверху болтаться молча,

Перепачкав слегка рукав…

В пустоте, неизбежно-серой,

Наследить бы хоть чем-нибудь.

Видно, времени хелицеры

Запустили по венам жуть.

Не успеть‚ не поверить — тяжко.

И, пока не совсем на дне —

Тихим шорохом по бумажкам,

Хрустом клавиш по тишине…

/10.12.13/

88. Наигравшись

Уходит время, наигравшись нами.

В песочнице лишь тлен да благодать.

Навязчиво мелькают между снами

Штрихи чего-то, что не передать.

Что до конца не отряхнёшь от пыли

И не окрасишь в верные цвета.

Все краски за ненадобностью сплыли,

Оставив тени чистого листа…

А меж теней — мы тоже понарошку,

И место у камина заросло.

Душа, кидая мелочь на дорожку,

Едва ли разменяет пару слов…

/2014/

89. Чернила

Чернильная боль души —

По первому снегу строчки,

Где всякий в своей глуши,

И каждый — поодиночке.

Где слышится тёплый звон,

И веришь своим слезам, но

Протезы седых икон

Цепляют молитву за ногу,

Пророчат покой душе —

Кусок пирога с корицей.

А выгнать бы их взашей,

За их неживые лица.

По графику жизнь чертя

С июля и до субботы,

Забросить бы всё к чертям,

Сорваться и сделать что-то!

Стать кем-то кому-нибудь,

Уехать с утра куда-то...

Но рельсами стелет путь

От серости до зарплаты.

Оконцами пустоты

Зияет на месте мыслей.

Закончили тлеть мечты,

Остатки эмоций скисли...

Находим себя во сне

Да изредка в алкоголе,

Надеясь, что первый снег

Получит чернил поболе...

/17.09.2014/

90. Не страшно

Маршрутка, набившая обе щеки до отказа…

Поток перемотки осени чуть ускорен…

Такой Пустота не являлась ещё ни разу —

С губами, подобными смерти гранатовых зёрен.

Из яркого — в серый прах, под обивку снега,

Такой уж у листьев вечно известный финиш.

Я выпаду с ними лишней деталькой Лего,

Едва ли найдёшь, и вряд ли уже поднимешь…

А мне Пустота нарисует круги под веки,

Начертит вéнку химически-карандашно.

Я буду зол, что вокруг одни человеки.

Я буду слаб, и от этого вам не страшно…

/18.10.2015/

91. Полный воротник

Что ты мне предложишь, никчёмный демон,

В час, когда я лучше бы спал без задних?

Может быть, решишь за меня проблемы,

Из костей их выстроишь палисадник?

Может, нарисуешь дорогу к дому,

Что не так надавит на грудь уютом?

Или вместе выпрыгнем в омут-кому —

Овцам так и надо, раз волки люты…

Что ни предложи — не возьму, истрачу.

Может, лучше чаю, а то и водки?

Вечер идеально дождлив и мрачен,

Не хватает вёсел к подводной лодке…

Черти не устанут рядиться нами,

Солнце не остынет за пыльной сеткой.

Осень заигралась с полутонами,

Отобрав ключи у зимы-соседки…

Может, ты мне лучше насыплешь снега

Полный воротник и чуть-чуть под нóги?

Будет видно полосы для разбега,

Станут все нехожеными дороги.

Сделается лёгким свежо и колко,

Взгляду нестерпимо, а мыслям ново…

Ты ведь, как и я, и не демон толком.

Вечный продавец, да и то хреновый…

/23.11.2015/

92. За новогодьем

Изящный саван, строгое пальто,

Немыслимое платье для невесты…

Земля сама подумает о том,

Что ей к лицу и, безусловно, к месту.

Ткачиха расстилает не спеша

На землю белый шёлк без остановки.

А мы с тобой давай на брудершафт,

За те недолговечные обновки.

А нам с тобою те же миражи

За новогодьем, простеньким и грубым.

Камина не хватает? Не скажи.

Наш Дед Мороз не лазает по трубам.

Земля в итоге выберет фасон,

И перестанет выглядеть убого.

А мы не глядя выменяем сон

На новогодний утренник у бога…

/20.12.2015/

93. Пепел

Историй, копившихся тысячи лет,

Не хватит на весь февраль.

В шкафу доживает последний скелет,

Растает, и будет жаль.

В окне появляется чьё-то лицо,

Но страх уже вял и скуп.

И ноги налиты приятным свинцом

На зависть виску…

Последняя страсть, не шутя, не любя,

Устроит для нас побег.

Я выжгу из дома себя и тебя,

И пепел впитает снег.

Смахнём напоследок костюмы и грим,

И, может, всего на час

Увидим друг друга такой и таким,

Что жили за нас…

/10.02.2016/

94. Задержись

Задержись на карнизе послушать птиц —

Может, новое что-то скажут.

Остаётся лишь мелочь, секунда, блиц,

И не стóит ручной поклажи.

Станет путь комфортнее налегке,

А вдогонку балконы скалятся.

Задержись немного, пока в руке

Хоть немного знакомых пальцев…

Эта роль не нóва и не смешна,

И едва ли кого коснётся.

Старый дом из выбитого окна

Сквозняком выдувает солнце.

Подбирает к шкафу ключи скелет

На покинутой половине.

Задержись хотя бы на сотню лет,

А потом уже вместе двинем…

/06.04.2016/

95. Она

В разбитом черепе цветочного горшка,

В оскале вешалки, порастерявшей зубы,

Она поселится, придя издалека,

И вместе с нею мы отправимся на убыль.

Покрасим стены в изумрудно-белый тон,

Чтоб для контраста за окном чернели маки.

Оттенки серого летят со всех сторон —

Такою осень предстаёт в глазах собаки.

А у камина перевешивает цвет.

Костями дерева закусывает пламя.

Она опять сожжёт по-тихому билет,

Желая вечно оставаться рядом с нами.

Она, которой мы не рады, но верны —

Старуха-осень? Пустота или… Собака?..

В газету неба заворачивает сны,

Не оставляя нам ни буковки, ни знака.

/30.07.2016/

96. Чтобы найтись

Звёзды? Пожалуй, звёзды.

Слишком светло от снега.

Я понимаю — поздно,

Коротко для разбега.

Холодно для попытки,

Приторно для надежды.

Времени пальцы прытки.

Выкрутимся, как прежде.

Стрелки? Конечно, стрелки.

Тихая смерть по кругу.

В пятнышках на побелке

Снова найдём друг друга.

В дырочке на обоях,

В сколе разбитой вазы

Мы потерялись двое,

Чтобы найтись не сразу.

Угол потише снимем,

Зная, что это — наше.

Звёзды? А хрен бы с ними!

Крыша бывает краше…

/12.11.16/

97. Обесточен

Разворошили угольки,

Но вряд ли что-нибудь подбросим.

А в летнем доме у реки

Свои права диктует осень.

Загонит мусор по углам

В незамутнённые пустоты.

И долго будем этот хлам

Ковать в издёвки и остроты.

И дальше будем на себя

Махать рукою без оглядки,

Остатки времени губя

На затянувшиеся прятки…

А в летнем доме пыль и тлен,

Густая проседь паутины,

И стелет плесень гобелен

На обветшалые картины.

На звёздном небе — ни души,

Сегодня космос обесточен.

Мы угольки разворошим,

И дом сгорит.

Красиво очень…

/03.2017/

98. Спокойствие

Я знаю стены чужой квартиры,

Я наизусть их давно запомнил.

Другие что-то являют миру.

Я ставлю чайник, и мне спокойней.

Я помню лестницы и пролёты,

Не разбираясь в хитросплетеньях.

Кого-то любят, и любит кто-то.

А я спокойно полью растенья.

Я верю в силу заборов улиц —

Они надёжны бесповоротно.

Поднялись эти, а те загнулись.

А я спокоен, кормлю животных.

Перемешались границы мира,

Немного шатко и очень валко.

Иные станут себе кумиры.

Я успокоюсь. Пойду на свалку.

/10.04.2017/

99. Если осени...

Если осени будет больно,

Мы приложим кленовый лист.

Утомляя карьерой сольной,

Ветер, вычурный гитарист,

Наиграет на штукатурке,

На отставшей покраске лет,

На пикирующем окурке.

От мелодий — один скелет,

От гармоний — одна канва лишь

Долетает в остатке дня.

Засыпая, привычно свалишь

Всё на осень и на меня.

Всё, что не было, а могло бы,

Что не прямо, а поперёк.

Будем дальше тянуть оглобли —

Раздражение и упрёк.

Если осени станет страшно,

Засидится до января.

Воздух холоден, лист окрашен,

Очень вовремя, очень зря…

/25.09.2017/

100. За самый чудный сон

А сколько вы предложите

За самый чудный сон,

В котором снова с ложечки

Кормили горизонт?

Он, даже не попробовав,

Привычно убегал.

А нам хватало обуви

Для всех его начал.

За сон, в котором осени

Достанется весь год.

А мы добавки спросим, и,

Конечно, повезёт.

О занавеску режется

И замедляет бег

Уже не первой свежести

Промокший первый снег…

В апреле или августе,

А может, наяву

Отправим на луга пасти

Ещё одну главу.

За этот сон, пожалуй, я

Отдам вторую жизнь.

Ты, эту явь не жалуя,

До ночи продержись!

/весна 2018/

101. Простая

Баю-баюшки-баю,

Подложу ещё полено.

В нашем доме на краю

Всех придуманных вселенных,

Где ни двери, ни ворот,

И зажмурены окошки,

Всё идёт наоборот

И немного понарошку.

Не останусь ночевать,

До полуночи растаю.

На двоих одна кровать —

Арифметика простая.

Лучше помни о другом,

О хорошем, и немножко

О звезде, к которой дом

Завтра выберет дорожку.

Там и встретимся опять,

География простая.

Там останусь ночевать.

А пока что — баю-баю…

/03.2019/

102. Не по росту

Будешь тянуть из меня сухожилия,

Свяжешь мне новые тёплые варежки.

Чтобы до старого скрипа дожили мы,

Прежнее зелье привычно заваришь ты.

Треснет в груди костяная акация,

Выльется олово песней Васильева.

Счастье, наверное, взято по акции —

Вряд ли такого состава просили вы…

Смазаны рельсы иллюзией выбора.

Смазаны лица излишними тостами.

Если и далее будет навыворот —

Взяли друг друга себе не по росту мы.

Не по размеру, фасону и талии,

Жмёт по эмоциям, в чувствах заужено.

Были вчера, а сегодня растаяли.

Будем ли завтра? Пожалуй. А нужно ли?

/весна 2019/

103. Таксисты

Повороты, которых надо,

Но в которые слишком поздно.

Выгибается эстакада,

Как причудливый птичий остов.

Глупо хмыкают вслед тропинки,

Убегая и прячась в соснах.

Адрес выдал бы без запинки,

Но язык до смешного косный.

И везут наугад таксисты,

Где расслышав, а где додумав,

По равнинной и по гористой

То приветливо, то угрюмо.

Повороты, которых будет,

Обрываются тупиками.

Мы находим себя в простуде,

Мы находим косой на камень.

А таксисты, ломая судьбы,

Всё везут в тупики кого-то.

Надо вовремя тормознуть бы,

Но такая у них работа.

/зима-весна 2020/

104. Без направлений

Сбавь обороты, у тела износ немалый.

С новой дорогой станем подобны пыли.

Город пускает слюни и точит жало.

Город, который лучше бы мы забыли.

Вялое лето выжало всё до корки.

В сером бетоне сплавились домочадцы.

Мы разучили в душной своей каморке

Песню, которой лучше бы не кончаться.

С нею мы выходили без направлений,

Весь навигатор вымотав до рассвета.

Шли, обдирая щёки о ветви лени,

К цели, что мы давно потеряли где-то.

Сбавь обороты. Прикинемся, что прогулка.

Где-то пейзаж бывает красив, без фальши.

Нам в пустоте споётся легко и гулко.

В той пустоте, что лучше найти подальше.

/2020-2021/

105. Встречает явь

Мы поутру — восставшие из рая,

Цветное разгоняем по дворам.

И серость побеждает, не играя

И не воюя даже ни на грамм.

Растаяло всё то, что с нами было

В одном из фантастических миров.

Привычно и до одури постыло

Встречает явь, и лик её суров.

Я снова сочиняю небылицы.

Не память, а бездонная дыра.

Развеялись локации и лица —

Типичная история с утра.

Я убеждён — там было интересней,

Была надежда, был круговорот.

Хотелось жить и верить, хоть ты тресни!

Встречает явь, и всё наоборот…

/04.2021/

106. Хранит

Усталая женщина в доме из шлака

Постылые вещи готовит навынос.

Её домовой, не умеющий плакать,

Хранит, как умеет, пока до поры нас.

Хранит неуклюже, нелепо и даром —

Тепло не удержат ни стены, ни души.

С прозрения хмурым, с рождения старым —

Таким не построить, таким только рушить.

Хранит, несмотря на болячки и ругань,

Не видя узорную свежую плесень.

Не зная, что мы убиваем друг друга,

Пока за стеною закат интересен.

Хранит, и за это, пожалуй, спасибо.

Старается всё же, хотя не просили.

Спокойствия — море, терпения — глыба!

В хорошем-то доме любой бы осилил.

/09.2023/

107. Случайно

А осень ищет, с кем попроще,

Без обязательств и морок.

Случайно оголила рощу

И запалила костерок.

Случайно выстрелила взглядом

И угодила прямо в суть.

Хотя, пожалуй, и не рада,

Но сами улицы несут.

Случайно выдала кому-то

Остаток летнего тепла.

Похолодела за минуту

И за дождями утекла…

А этот кто-то, ей на плечи

Накинув алый листопад,

Готов остаться с ней навечно.

Хотя, пожалуй, и не рад.

/10.2023/

108. Для дюжины людей

Слоями обветшалой мешковины

Завален неприметный уголок.

Там я живу и там, пожалуй, сгину,

Не дописав красивый эпилог.

А скоро ли, внезапно ли, во сне ли?

Раздав ли мирозданию долги?

Останутся на лаковой панели

От красного креплёного круги.

Останутся нагроможденья строчек,

И ворохи заброшенных идей.

Но даже это кто-нибудь захочет

Сортировать для дюжины людей.

Найдёт подсказки там, где не бывало.

Предчувствия — где я и не мечтал.

А мне придётся начинать сначала

В каком-то самом новом из начал.

/10.2023/

109. Не сомневаясь ни минуты

Забытый дом — он слеп и глух,

И закопался до окошек.

Не впустят новосёлы кошек,

Не крикнет поутру петух.

Не хлопнет ставнем ветерок —

Аплодисментам тут не рады.

Не схватит за руку ограда,

К ноге не ластится порог.

Молчит колодезная цепь,

Не крутит русскую рулетку.

Лишь клёны клеят этикетку

На луговую полустепь.

А мы могли бы — ты и я —

Здесь поселиться без оглядки,

Опять выигрывая в прятки

У чемпионов бытия.

У тех, что были напоказ.

У тех, кому дарили имя.

Кого считали не своими,

И кто считал своими нас.

Могли б сорваться налегке,

Не сомневаясь ни минуты —

Добавить страсти и уюта

В забытом тёплом уголке.

/11.2023/

110. На охоту за твоими улыбками...

На охоту за твоими улыбками

Я привычно выхожу без оружия.

К своему благополучию зыбкому

Акварели подбираю всё хуже я.

Растворяю потускневшее золото

И немного зазевавшейся зелени

В ароматном обжигающем молотом,

На которое случайно подсели мы.

Повторяю, что само образуется,

Не ударив даже пальцем о клавиши.

Крохи счастья у калитки на улице

Лягут там, где ты придёшь и оставишь их.

Осень капельку уронит нечаянно

На тунику хитроглазого ангела,

Обещая сделать так на прощание,

Чтобы к новому сюжету зима вела.

Чтобы, выбелив обиды и хлопоты,

На картине получились иначе мы.

Безоружным выхожу и неопытным

На охоту за своими удачами.

/11.2023/

111. У костра долгожданного

Очередная, но самая свежая,

Глушит капелью, баюкает моросью.

Ранит усталостью, лечит надеждами

Сердце, грозящее спрыгнуть на скорости.

Душу, готовую сдаться задёшево,

Вновь загоняем на склад до ревизии.

Как ни закапывай — сразу найдёшь её,

Снова весна приготовит сюрпризы ей.

Будет рискованно, глупо, заманчиво,

Где-то смешно, не по силам и возрасту.

Пламя за лесом вдали замаячило —

Выйду пораньше с охапкою хвороста.

Если удача — поспею до зелени,

Будут усилия все обоснованны.

Чтоб у костра долгожданного сели мы.

Чтобы весна улыбалась по-новому.

/04.2024/