Зодчий. Книга VIII

Глава 1

Юрий Погуляй

Зодчий. Книга VIII

Усадьба Бадевского-Донского находилась на скалистом острове посреди Ладожских шхер. К твердыне князя протянулся мост, гармонично вплетённый в серые языки сползающих в воду камней.

Белый «Метеор» остановился возле длинной лестницы, ведущей наверх, к вскарабкавшемуся на вершины скал настоящему замку. Вокруг раскинулись постройки из вековой лиственницы и кедра. Князь, чувствовалось, очень ценил строения из цельных брёвен.

— Господа, — встретил нас у машины молодой человек в дорогом костюме, с бабочкой. — Позвольте вас проводить.

Несмотря на близость холодного Ладожского озера — за пределами машины было тепло. Полагаю, дело не обошлось без магического артефакта, хранящего вокруг острова купол. Порывов ветра тоже не ощущалось, хотя я видел волны с барашками, бьющиеся о берег.

Когда мы миновали каменные своды, с могучими воинами-стражами, разодетыми в наряды былинных богатырей, то попали в царство зелени, такое необычное в середине ноября. Я поймал себя на чужом воспоминании, когда поздней зимой оказался в ботаническом саду Екатеринбурга, с отцом. С другим отцом и другим мной.

Однако воспоминание было тёплым и неожиданным. Спящий во мне Скульптор когда-то был совсем другим человеком.

— Давно я не бывал в местах, где столько одарённых сразу, — проговорил Снегов. — Умоляю вас, не найдите себе новых приключений. Здесь всё пронизано магией.

— Это бал, Станислав Сергеевич, — замок Бадевского-Донского источал очень необычное Эхо. Эффект согревал, и энергия мастеров, проектирующих эти строения, расслабляла. Кажется, кто-то из людей князя подспудно чувствовал скрытую в камне силу и сумел использовать её. Талант, ничего не скажешь. — Здесь убивают улыбками и слухами, а не магией.

— Одно другому не мешает, Михаил Иванович, — серьёзно заметил витязь. Я отметил, что мой телохранитель держит на поясе клинок. Без гравировки, и скорее парадный, чем боевой. Снегов отметил мой взгляд и усмехнулся:

— Это ваш вечер, Михаил Иванович. Я предпочту постоять в стороне, а мой верный друг обеспечит мне право сделать это без необходимости развлекать танцем какую-нибудь юную особу.

— Должно быть, мне тоже следовало взять с собой такую игрушку?

— Боюсь, в вашем случае это могло бы показаться оскорблением, — отметил Снегов.

Наконец, над нашими головами сомкнулись своды самой усадьбы, и мы оказались в огромном освещённом зале, наполненным людьми. Здесь играла музыка, и стоял гул голосов. Наш сопровождающий незаметно исчез, зато рядом объявился распорядитель бала. Сделав приглашающий жест, он, наряженный в расфуфыренный фрак, выпрямился, и его голос разнёсся по всему залу, удивительным образом перекрывая шум.

— Граф Баженов! Собиратель Земель и Герой Ивангорода!

— Я буду рядом, — шепнул Снегов и отошёл. Я же ступил в зал, чувствуя на себе внимание сотен глаз. На миг жизнь здесь замерла, и почти каждый бросил в мою сторону взгляд. Заинтересованный ли, восхищённый или завистливый — вычленить было сложно. По залу пролетел шёпот

— Какая честь, Михаил Иванович! — князь Бадевский выплыл из окружения благородных людей как величественный фрегат из тумана. Сияя орденами на мундире, он вёл под руку светловолосую девушку в нежно-голубом платье. — Надеюсь, дорога вас не утомила? Несказанно рад видеть вас.

Он обнял меня за плечи, показывая присутствующим максимальную степень расположения, а затем отстранился:

— Позвольте представить вам мою племянницу, княжну Софию.

Девушка присела в глубоком реверансе, посмотрев на меня снизу вверх и отведя взгляд в сторону. Я коснулся губами её руки, затянутой в бальную перчатку, и прочитав в карих глазах не только девичий восторг, но и чёткий приказ дяди удержать моё внимание любой ценой.

— София считает вас новым национальным героем, — продолжал князь. — А я считаю, что на вашей груди не хватает ордена. После всего, что вы сделали, это должна была быть самая малость со стороны государства.

— Я делал это не ради наград.

— Прекрасные слова, Михаил Иванович. Прекрасные! — похлопал Бадевский. — Однако это совсем не значит, что вы её не заслуживаете. Прошу вас, отдыхайте, развлекайтесь. Впрочем, прежде, чем я уйду, позвольте одну просьбу.

Он сделал максимально серьёзный и важный вид:

— Торжественное открытие начнётся ровно в шесть часов. И по старой традиции первым танцем будет полонез. Михаил Иванович, я бы счёл за честь, если бы вы и София следовали сразу за мной и моей супругой.

— Вы можете на меня рассчитывать, — ответил я.

— Дядя души в вас не чает, Михаил Иванович, — промолвила моя новая спутница, едва князь отошёл. — Он столько про вас рассказывал. Да что там! Про вас все говорят! Позвольте, я покажу вам усадьбу? Время у нас ещё есть.

— С превеликим удовольствием!

Мы двинулись через зал, поминутно останавливаясь, дабы очередной благородный незнакомец поспешил выразить мне своё уважение. Я старательно проговаривал про себя имя каждого титулованного аристократа, но почти сразу же оно вылетало из моей головы, вытесненное следующим знакомствам. Лица сменяли лица, улыбки шли за улыбками, но одно объединяло карусель благородных людей — внимательные и холодные взоры.

Они не давали мне забыть, что всё это не просто отдых в кругу себе равных. Сражения в коридорах и кабинетах шли похлеще тех, что забирали жизни на фронтире. Единственное, что мне гораздо уютнее было бы вырубать какого-нибудь польского танкиста четвёртого ранга, чем фехтовать намёками.

— А здесь будет оранжерея моего дяди, — София вырвалась чуть вперёд, когда мы забрались на второй этаж и нырнули в коридор, разминувшись с двумя молодыми офицерами в парадных мундирах. Я не смог отказать себе в удовольствии скользнуть взглядом по фигуре красавицы. Да и та охотно себя показывала. Девушка легко развернулась, двигаясь спиной вперёд и хитро глядя на меня.

— Вы такой серьёзный. Нервничаете?

— Ничуть, — улыбнулся я ей. Она заложила руки за спину и склонила голову, затем развернулась и схватила меня за ладонь.

— Сюда!

Слева и справа от нас были могучие шкафы из красного дерева, уставленные древними томами. Я остановился, наслаждаясь льющейся со стеллажей энергией. Коснулся пальцами переплёта толстенной книги с золотым тиснением «Гималаи — Алтай, первое и последнее моё путешествие». Бережно взял тяжёлый том в руки. Ни пылинки!

Мирон Бадевский.

— Мой прадедушка, — заметила моё внимание София. Встала рядом.

Книга казалась тёплой. Хороший спутник для вечернего чтения, с чашкой горячего сладкого чая и у камина. С некоторым сожалением я поставил том обратно на полку.

— Идёмте! — позвала за собой девушка.

Долгий коридор перешёл в застеклённый, а затем мы оказались посреди прозрачной сферы, нависающей над Ладожским озером. Вокруг нас источали удивительные ароматы разнообразные цветы. Тропические деревья тянулись к потолку, а внизу катились

— Как вам, Михаил Иванович?

— Действительно, впечатляет.

— Люблю сюда приходить. Здесь кажешься себе свободной! — она подошла к прозрачной стенке. Посмотрела на меня через плечо. — Скажите, а там, на фронтире, очень страшно?

— Совсем нет, — улыбнулся я. — Мне кажется, там очень даже уютно.

— Люди ко всему привыкают, даже в таких тяжёлых условиях, — София повернулась ко мне, оправила платье. И тут её лицо изменилось. Я медленно обернулся.

В оранжерее мы оказались не одни. По стеклянному коридору неторопливо шла женщина лет тридцати в роскошном чёрном платье, с глубоким декольте и вырезом на бедре. Движения незнакомки были хищно грациозные, притягивающие взгляд. Если София была живой энергией, весенним ручьём под солнечным светом, то приближающаяся к нам гостья казалась обещающим тёплым вечером, неторопливой могущественной рекой.

За спиной незнакомки двигался плечистый одарённый в шляпе-котелке, на круглом лице завивались тоненькие усики.

— София, как необычно встретить тебя в этом месте, — нежно улыбнулась женщина полными красными губами. Подведённые глаза поражали глубиной.

— Здравствуйте, Анна Павловна, — нервно проговорила моя спутница.

— Не представишь меня своему другу?

— Михаил Иванович, позвольте познакомить вас с княжной Анной Павловной Гедеоновой, — засуетилась София, как маленькая девочка. — Анна Павловна, а это…

— Граф Баженов, — прервала её Анна. — Вижу, как мне и рассказывали, вы весьма недурны собой, Михаил Иванович.

Я промолчал, спокойно глядя в серо-стальные глаза Гедеоновой. Передо мной была женщина невероятной красоты и внутренней силы. Правда слишком опасная.

— Я показывала нашему гостю усадьбу, — София смущённо заулыбалась. — Прежде чем начнётся бал.

— И как вам владения его сиятельства? — Анна совсем не замечала племянницы князя. Ну и, совершенно точно, оказалась здесь не просто так. Всё внимание женщины было приковано ко мне.

— Истинный шедевр зодчества, ваше сиятельство. И это не громкие слова. Поверьте, как специалисту.

— Сиятельство… Зовите меня просто Анной, Михаил Иванович. Сделайте мне приятно, — пухлые губы тронула двусмысленная улыбка.

— Мы собирались идти… — растерянно пискнула София.

— Позвольте украсть вашего спутника ненадолго? — даже не посмотрела на неё Гедеонова. — Я бы хотела обсудить одно небольшое дело с Михаилом Ивановичем. Я слышала, вы большой ценитель искусств… Может быть, мы смогли бы отыскать общие интересы. Я владею Санкт-Петербургской Императорской Выставкой.

Хм…

— У нас скоро танец… — София не сдавалась, хотя чувствовала, как терпит поражение от опытной соперницы.

— Дело десяти минут, моя дорогая, — усмехнулась хищница. — Больше мне и не надо.

— Но… — моя спутница выглядела совсем потерянной.

— Анна, боюсь, сейчас у меня нет никакой возможности оставить Софию, — вмешался я наконец в это избиение бедной юной особы. — Скажите, как вас найти, и когда я освобожусь, то почту за честь обсудить с вами любые вопросы по искусству. Но потом.

Мужчина в котелке засопел, явно с неодобрением, и я вонзил в него взгляд и холодно поинтересовался:

— Надеюсь, это не проблема?

— Густав никак не вылечит свой чёртов насморк, — медленно обернулась на него Анна, и спутник покорно опустил глаза. Княжна снова посмотрела на меня. Во взгляде красавицы появилась заинтересованность. — Хорошо, Михаил Иванович. Спасайте свою принцессу. Мы непременно встретимся позже.

Я предложил локоть Софии, и девушка вцепилась в него, как в брошенный спасательный круг. Прижалась так, что я почувствовал лихорадочный стук юного сердца. Анна Павловна грациозно отступила в сторону, пропуская нас.

— Не забудьте про меня, Михаил Иванович, — тихо произнесла она.

— Уверяю, это будет невозможно, — не покривил душой я.

Когда мы покинули оранжерею — София облегчённо выдохнула, бросила короткий взгляд назад, словно ожидала преследования и жарко прошептала:

— Михаил Иванович, держитесь от неё подальше. Госпожа Гедеонова — известная охотница на мужчин. И я обязана вас предупредить, вдова.

— Хм… Сколько раз вдова?

— Один! Разве этого мало? — ахнула София, а потом прищурилась. — Я видела, как вы на неё смотрите. Что вы, мужчины, находите в ней? Она же жуткая!

Я промолчал, не желая расстраивать спутницу ещё больше. Когда мы снова появились на балконе второго этажа, с видом на бальный зал, к нам навстречу вышла маленькая девочка лет восьми, с корзиной цветов. Протянула её мне.

— Возьмите, пожалуйста, цветок! — прощебетал ангелок. Я чуть наклонился и выбрал один, голубой, в тон платья моей спутницы. После чего с поклоном подарил его Софии.

— Теперь вы просто обязаны танцевать со мной, — звонко засмеялась девушка. Я поймал взгляд князя Бадевского, брошенный на нас снизу. На лице хозяина бала появилась радостная улыбка, и он приподнял бокал шампанского, приветствуя меня.

— Идёмте, Михаил Иванович, — сказала София. — Скоро начнут!

— Полонез! — торжественно возвестил распорядитель бала, держащий в руках жезл. Удары о паркет привлекли внимание гостей, и тут же оркестр, до этого радующий слух ненавязчивыми мелодиями, торжественно заиграл.

София чуть вздрогнула, поправила невидимую складку на платье и глубоко вздохнула. После чего приняла парадный вид и посмотрела на меня. Цветок она закрепила у себя в волосах. Я подал ей руку и ощутил невесомое прикосновение нежных пальцев.

Князь Бадевский-Донской со своей супругой уже заняли место во главе колонны. Мы с Софией встали чуть позади, а за нами зашуршали платья и застучали каблуки мужских ботинок. На балконе второго этажа появилась Анна Павловна со своим Котелком-на-ножках. Женщина смотрела на меня.

— Готовы? — спросил я Софию.

— С вами хоть в Изнанку! — шепнула девушка.

Музыка изменилась, и князь впереди сделал широкий, скользящий шаг вперёд. Ну, понеслась душа в рай. Я синхронно повторил движение.

Размеренный танец, который скорее можно было назвать торжественной прогулкой по залу, почти не тратил сил и даже позволял вести светские беседы.

— Не могу не спросить вас, Михаил Иванович, — эта же мысль пришла в голову и Софию. — Возможно, вопрос вас обескуражит. Но я не прощу себе, если не задам его.

— Постараюсь выдержать это испытание с достоинством.

— Вы на самом деле помолвлены? — я почувствовал напряжение Софии и коротко ответил:

— Да.

Девушка улыбнулась:

— Значит, на фронтире есть место для любви?

— Для любви везде есть место.

Музыка стихла, и князь остановился. Мы как раз достигли центра зала. Колонна послушно замерла, образовав полукруг. Бадевский обернулся, осмотрелся, и его взгляд остановился на мне.

— Друзья мои. Любезнейшие мои гости. Сыны и дочери Империи, — торжественно начал он, и голос его отражался от лепнины на стенах. — Сегодня мы собрались не просто так. Сегодня мы чествуем человека, который напомнил всему этому миру, что надежда остаётся всегда. Что любое зло может быть повержено.

Он сделал широкий жест в мою сторону.

— Граф Михаил Иванович Баженов! Освободитель земель русских! Победитель Скверны. Шанс нашего скорбного мира на победу над силами тьмы!

По залу прокатился одобрительный гул. Офицеры вытянулись по

— Михаил Иванович, знайте. Мой дом отныне всегда открыт для вас. А сегодня этот замок всецело ваш. Танцуйте, веселитесь! И спасибо вам за ту надежду, которую вы нам подарили.

Под аплодисменты он махнул дирижёру, и музыка снова заиграла.

— Как вам, Михаил Иванович? — тихо спросила София с хитрой улыбкой.

— Неожиданно, — признался я, покосившись на стол с закусками. Очень хотелось есть.

Добраться до заветных угощений удалось только через минут двадцать. Я присмотрел себе тарталетки с салатами и с огромным удовольствием принялся за трапезу. Из напитков здесь лилось шампанское, однако мне удалось найти обычной воды, и теперь на каждое внимание официантов просто показывал заполненный бокал.

Анна Павловна спустилась в зал, сопровождаемая Котелком, и расположилась неподалёку, с загадочным видом оглядывая танцующих. Я задумчиво жевал, пытаясь понять, что же ей от меня нужно, и не в силах отделаться от животного магнетизма Гедеоновой.

Музыка чуть притихла, по полу ударил жезл, и торжественный голос распорядителя бала объявил:

— Князь Святослав Юрьевич Решалов!

Я обернулся к двери, держа в руке недоеденную тарталетку. Молодой военный министр стоял у входа в зал и холодно смотрел в мою сторону.

Наши взгляды пересеклись, и человек, ставящий мне палки в колёса, приветственно кивнул.

Глава 2

Князь Бадевский увлёк Решалова за собой, закружив в гостеприимстве. Рядом со мной снова появилась София, слегка раскрасневшаяся от танца с крепким офицером механизированных войск.

— Михаил Иванович, у вас всё в порядке? — слегка задыхаясь, спросила девушка, одновременно отыскивая дядю. — Вы не скучаете?

Я медленно покачал головой, снова поймал на себе взгляд Гедеоновой, рядом с которой выпрямился молодой дворянин в приталенном камзоле. Длинные волнистые пепельные волосы юноши были собраны в хвост. Парень пытался поймать хоть толику внимания роковой красавицы. Внезапно он с раздражением обернулся, отслеживая взгляд Анны Павловны. Наши взоры пересеклись. Белёсые брови, болезненная бледность и слегка розоватые белки глаз. Альбинос? Большая редкость.

Я флегматично отпил из бокала, не отводя взгляда. Юноша же с возмущением повернулся назад к Гедеоновой и совершенно точно заговорил на повышенных. Чем и привлёк внимание вдовы. Лицо женщины окаменело, и с губ сорвалось несколько коротких фраз, после которых длинноволосый отшатнулся. Бросил на меня преисполненный ненавистью взгляд и порывисто ушёл. Котелок-на-ножках хотел было последовать за ним, но услышал короткую команду и застыл.

— Развлекаетесь? — рядом со мной остановился Снегов с тарелочкой в руках. Он старательно выбирал себе закуски с креветками, будто бы всецело поглощённый процессом.

— М-м-м? — не понял я.

— Этот бледный юноша — старший сын графа Матисова, — между делом сообщил витязь. — Очень вспыльчивый человек. Несмотря на свой возраст уже Ткач Реальности. Их род вообще очень богат на крепких одарённых. Не хочу лезть в ваши дела, но Илья Матисов опытный дуэлянт.

— Невероятно за него рад, — пожал плечами я.

— А я не слишком. Кажется, у него к вам уже появились вопросы. Не давайте ему повода, пожалуйста.

Я повернулся к витязю с усмешкой.

— Кажется, вы неплохо разбираетесь в этом вопросе.

— Есть небольшой опыт, — уклончиво ответил Снегов, а затем отправил в рот шпажку с креветкой и стянул лакомство зубами. Насколько я помнил, у витязя было пять поединков со смертельным исходом и один оставивший оппонента инвалидом. Что в своё время и отправило воина столько высокого ранга стеречь никому не нужный Конструкт на задворках разумного мира.

— Спасибо за совет.

— Кажется, мне пора вас оставить, — продолжил витязь, добросил себе на тарелку ещё несколько деликатесов, с намёком посмотрел мне в глаза и откланялся. Я медленно повернулся к приближающемуся ко мне Решалову.

На лице Военного Министра играла холодная полуулыбка.

— Полагаю, Михаил Иванович Баженов? Герой этого славного праздника, — тихо спросил он, приближаясь.

— Ваше сиятельство, — я чуть склонил голову в приветствии. — Польщён вашим вниманием.

— Я думал, вы немного выше, — признался Решалов, остановившись в паре шагов от меня. Рядом вдруг рассмеялась симпатичная дама средних лет, коснулась князя ладонью и промурлыкала:

— Ваше сиятельство, это такая честь видеть вас. Прошу, позвольте мне…

— Мария Андреевна, простите, но я несколько занят, — прервал её князь. Женщину, как ветром сдуло.

— А я думал вы старше, — вежливо улыбнулся я собеседнику. — Такой пост в таком возрасте. Невероятно. Уверен, Государь доверяет вам не просто так.

— Наш Государь мудр и прозорлив.

В голосе то ли был намёк, то ли нет. Я отпил воды из бокала, оглядывая князя. Взгляд очень умный, спокойный, хоть и слегка насмешливый. Рядом с нами несколько молодых людей, моего возраста, правда, с шумом насели на закуски, живо обсуждая успехи какого-то Михалкова. Решалов медленно глотнул из фужера с шампанским, изучая меня.

— Не желаете ли пройтись? Здесь немного шумно, а я очень хотел бы пообщаться с Героем Ивангорода с глазу на глаз, — наконец сказал он. — Уверен, нам есть, что друг другу поведать.

— Несомненно.

Князь развернулся и двинулся куда-то в дальний конец бальной залы. Я же, закинув в рот ещё одну тарталетку, последовал за ним, снова поймав на себе взгляд Анны Павловны. Решалов шёл вперёд уверенно, явно проходя маршрут не первый раз и двигаясь к массивной двери, охраняемой двумя одарёнными в форме с гербом Бадевских. Оба вытянулись по струнке, едва князь приблизился.

Когда мы ступили в коридор, украшенный большими картинами с батальными сценами, дверь позади захлопнулась, отрезая нас от шума бала. Но за миг до этого внутрь прошло двое мужчин в серых костюмах и словно одинаковых с лица. Оба застыли у выхода, обратившись в безмолвные статуи.

— Должность обязывает, — прокомментировал это Решалов. Он двигался медленным, почти скользящим шагом, совсем не заботясь о том, догоняю я его или нет. Некоторое время мы шли молча, проходя под большими картинами. Наконец князь остановился, повернулся к полотну перед ним и заложил руки за спину. Перед нами на фоне чёрных гор раскинулось поле мёртвых тел и искорёженной техники. С левой стороны полководец в форме, в окружении солдат, с удовлетворением наблюдал за тем, как окровавленный офицер под белым флагом с глубоким поклоном протягивает ему саблю.

— Последний бой Аргентины, — промолвил Решалов. — Вы слышали об этом?

— Краем уха. Дела других стран мне неинтересны.

— Неужели? — бросил на меня быстрый взгляд князь.

— Так получилось…

— Хм… — военный министр вернулся к картине. — Именно эта битва закрепила положение Перуанского Протектората в регионе. Последнее сопротивление стран Юга

— Не слишком ли вы воодушевлены врагом, ваше сиятельство? — спросил я.

— Не грешно отмечать сильные стороны противника. Грешно их игнорировать. Вы знаете, что первые штурмовые действия Зодчих были проведены именно Перуанским Протекторатом?

Я помотал головой.

— В прошлом году у них появилась разработка, удивительным образом похожая на ваш Экспансионный Узел, — министр вроде бы любовался картиной, но я чувствовал, как он считывает мои реакции.

— Хотелось бы посмотреть.

— Уверен, это был бы полезный обмен опытом, — хмыкнул Решалов и повернулся, продолжив путь вдоль полотен. Я бросил ещё один взгляд на поражённого военачальника Аргентины, потом покосился на охранников вдали.

Князь прошёл несколько шагов и остановился, ожидая меня.

— О чём вы хотели поговорить со мной, ваше сиятельство? — спросил я, приблизившись. — Уверен, что не об истории.

— Прямота — большая редкость в высоких кабинетах, — с улыбкой отметил князь. — Вы играете в шахматы?

— Я вообще не играю.

— Зря. Хорошая зарядка для ума. Учит продумывать свои шаги наперёд. Я наблюдаю за вами, Михаил Иванович. Да что там, за вами наблюдает множество глаз, и не все они находятся здесь, в России.

— Уверяю, ваше внимание от меня не укрылось.

— Что вы имеете в виду? — с искренним интересом спросил Решалов.

— Я очень рад, что военное министерство нашло сторонние ресурсы для повышения обороноспособности, — теперь я остановился у картины, на которой шёл ко дну американский вертолётоносец «Фальсмен». Клубы чёрного дыма застилали море, сверкающие хищные фигурки летательных аппаратов таяли в небе. — Кажется, это одна из первых битв раскола? После чего Восточная и Западная Америки окончательно разошлись, разорванные внутренними противоречиями…

— Заботливо подогретыми внешними влияниями, — улыбнулся князь. Он понимал мою игру. — Поясните ваши слова, пожалуйста?

— Массивные государственные структуры обычно крайне неповоротливы. Большой раздутый аппарат, долгий путь по вертикали сверху вниз и обратно, огромное количество инстанции. Отрадно, что в случае с работами по порченому золоту Министерство проявило себя оперативно, — я посмотрел ему в глаза. — Правда, ваше сиятельство, не понимаю, для чего было лишать мой Конструкт ресурсов? Особенно в рамках надвигающейся угрозы со стороны Изнанки.

— Должно быть, это какая-то ошибка, Михаил Иванович. Я незамедлительно проверю. Никаких ограничений на вас не вводилось, — с максимальным почтением произнёс он, хоть и с хитрецой во взоре. — Вероятно, произошла балансировка ресурсов в более приоритетные направления. Как вы сами правильно отметили — Изнанка ведёт себя подозрительно.

Я позволил себе лёгкую усмешку.

— Мне кажется, у вас другое мнение. Не поделитесь? — взгляд Решалова стал хищным.

— Я не большой специалист в истории, ваше сиятельство, — я кивнул на картину с тонущим кораблём. — Однако вы же помните главу объединённых сил, генерала Форда?

Князь кивнул, изобразив вежливую заинтересованность.

— Он был разбит в битве на Миссури, — продолжил я. — Потому что третья и девятая армии Кононова отступили. Самое крупное поражение сил Западной Америки. Падение восходящей звезды. Звезды, которую злые языки обвиняли в связях с Перуанским Протекторатом.

— Да, исключительно талантливый полководец, чьё влияние было велико. Однако доказано, что отступление армий Кононова стало результатом действий именно Протектората, так как Форд был их яростным противником, — нахмурился он.

— Вот именно, — вздохнул я. Лицо Решалова вдруг прояснилось, и князь закивал:

— Ха, очень тонко, Михаил Иванович. Мне понравилось. Хорошая аллюзия. С вами приятно вести беседы такого толка. Удивительное образование для юноши из захолустья.

— Спасибо матушке-природе, — пожал я плечами. — Да и папа потратил много денег для моего образования.

— И вы благородно отплатили ему, знаю. Послушайте, Михаил Иванович, вы мне нравитесь, — вдруг произнёс Решалов. — Честно. Вот только ваша Томашовка подозрительно красивая витрина, развивающаяся невероятно быстро. Как говорил один мой знакомый: откуда такие деньги, Михаил Иванович? Вы просто закидываете ими всех, кто вам нужен. И при этом окружены потенциальными бунтовщиками.

— С ними можно работать, если назначить конструктивные цели. Думаю, мне получается показать им другой путь. Что насчёт финансирования, полагаю, для вас не является секретом мои источники.

Военный Министр склонил голову набок.

— Знаете, Михаил Иванович. Скажу прямо, вы строите в Томашовке общество, которое очень выгодно Перуанскому Протекторату. Красивая картинка, призванная убедить простых людей в неправильности нашего пути. Посеять зёрна недовольства на благодатную почву. Расколоть нас. Вы очень талантливы. Безмерно талантливы. Что справедливо вызывает подозрения. Мои лучшие люди изучают вас, но не находят никаких связей с нашими врагами, и всё же я чувствую, что с вами что-то не так.

— Считаете меня шпионом? — прямо спросил я.

— Я считаю вас возможным вражеским проектом, — отрезал Решалов. — Слишком талантливым и слишком удачливым. Вы несёте угрозу сложившемуся строю. Пусть он и не идеален, но он строй. А в итоге горячие головы поднимут вас на знамёна, как икону. Прольётся много русской крови, и победа любой из сторон станет общим поражением. Потому что за спиной пламенных революционеров будут стоять наши враги. Так всегда было и так всегда будет.

— Возможно, тогда следует разобраться с причинами появления этих горячих голов? — поднял бровь я. — Вы знаете, за тот небольшой срок моего владения землями у Фронтира мне повезло столкнуться с таким сумасшедшим количеством благородных людей, давно предавшими все идеалы, да и страну в целом, ради собственной выгоды, что становится страшно. Я противник революции, ваше сиятельство, но я понимаю почему у неё есть сторонники.

— Знаете, Михаил, я рад, что мы перешли к прямому и откровенному разговору, — кивнул Решалов. — И хочу сказать, что всецело разделяю это мнение. Старая кровь во многом достойна презрения и порицания.

Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в бальный зал.

— Едва случится что-то действительно серьёзное, как часть этих благородных вельмож быстро окажется где-нибудь в другой стране. Потому что личные интересы быстро станут важнее государственных. Пришло время молодых и голодных. Но они должны заменить старую власть без вооружённого противостояния. Одного за другим. Постепенно, медленно, чтобы не случилось болевого шока системы. И мне кажется, Михаил, вы можете быть одним из тех, кто-либо погубит нашу страну, либо усилит её. Император в вас верит, но мне известно, что и он может ошибаться.

Я промолчал.

— Пожалуй, нам стоит вернуться к гостям, — сменил тему Решалов. — Мне понравился наш разговор. Он был плодотворным и дал мне ответы на некоторые вопросы. Наверное, стоило провести его немного раньше.

— Взаимно, — чуть поклонился я.

— До свидания, Михаил.

Я зашагал по коридору в сторону безликой охраны. Один из одарённых с почтением открыл дверь передо мной, и шум бала вернулся в мой мир. Разговор с князем вышел непростой, конечно. Но

— Ваше сиятельство, — справа от меня выросла фигура Котелка-на-ножках. Я поднял голову, заглядывая в усатое лицо. — Её сиятельство Анна Павловна просит вас о встрече. Сейчас.

Хм…

— Ведите.

Он чуть поклонился и зашагал к лестнице на балкон. Вокруг кружились пары. Снегов заметил меня и двинулся было следом, но я отпустил его жестом. Котелок шагал впереди, храня гробовое молчание. Наконец, мы свернули в один коридор, затем в другой, пока мой провожатый не остановился у дубовой двери. Постучал в неё, затем приоткрыл и сунул внутрь голову. После чего отстранился, пропуская меня.

Я ступил в просторную комнату. Дверь позади закрылась, щёлкнул замок. Княгиня стояла у стола, спиной ко мне, и любовалась игрой свечей. Затем женщина чуть повернула голову. Каждое движение было наполнено невероятной притягательностью.

— Рада, что вы не отклонили моё приглашение, — мурлыкнула она.

Глава 3

Я оглядел гостевые покои. Всё здесь дышало лакированной стариной и богатством. Особенно впечатлило огромное ложе с резными ножками, под шикарным балдахином. Гедеонова повернулась ко мне, опершись о кромку стола отработанным и, чего там скрывать, привлекательным движением.

— У вас бывает дежавю? — спросил я княгиню. Получил в ответ лишь изогнутую бровь и немую просьбу пояснить.

— Когда тебе кажется, что это всё уже было, но закончилось немного не так, как сейчас, — сделал я шаг вперёд. — И ты до последнего уверен, что так и было на самом деле, однако в этот раз боишься повторить свою ошибку. Впрочем, вы хотели поговорить, ваше сиятельство.

Она оттолкнулась от стола и двинулась ко мне. Мягко, грациозно и очень двусмысленно. Приблизилась вплотную, обдав запахом духов. Посмотрела в глаза так, как умеют только женщины.

— Возможно, Михаил Иванович, — выдохнула она. — Вам не показалось, славный граф, что между нами проскочило нечто особенное?

Её губы оказались совсем рядом с моими.

— Вы ведь почувствовали? Я видела, как вы на меня смотрели.

Я сделал шаг назад:

— Ваше сиятельство, со всем моим почтением… Но я помолвлен.

— Разве это может быть препятствием? — не остановилась Гедеонова. Её ладонь оказалась на моей груди. — Сомневаюсь, что юная графиня из глубинки сможет дать вам что-то большее, чем я.

Её пальцы скользнули вниз и оказались в моей руке. Веки Гедеоновой дрогнули, полные губы призывно приоткрылись:

— Поверьте мне, Михаил…

Я мягко отвёл её ладонь в сторону:

— Ваше сиятельство, если это и было предметом нашего разговора, то я, пожалуй, пойду.

Взгляд княгини сверкнул. Она, наконец, отступила:

— Михаил, вы знаете на что способна отвергнутая женщина?

— Увы, — пожал плечами я.

— Увы да, или увы нет? — сказала Гедеонова с нехорошим прищуром.

— Пожалуй, мне пора, — чуть поклонился я.

— Вы попадаете в большой мир, Михаил. Мир, в котором без покровителей будет очень сложно. Это джунгли, где выживает сильнейший и мудрейший. Тот, кто находит правильных союзников, — она грациозно отвернулась и зашагала, соблазнительно покачивая бёдрами, обратно к столу. Я молчал, не отказавшись от приятного вида.

— То, что вам благоволит сам Император — ничего не меняет. Сегодня вы ему интересны, а завтра нет. Поэтому всегда нужно искать свою стаю, Михаил. И способы её найти могут быть разные. Я предлагала вам один из самых простых.

Она обошла стол и медленно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу.

— Вы молоды и горячи, — заметила она. — Поэтому я вас прощаю. На первый раз. Но во второй раз вам придётся постараться, чтобы заслужить мою благосклонность. Очень хорошо постараться. Третьего раза не будет. Идите.

Я коротко кивнул. Замок щёлкнул, и дверь отворилась. Я вышел в коридор. Котелок-на-ногах безучастно смотрел в стену напротив, а справа от него пыхтел белый как смерть «альбинос». Илья Матисов собственной персоной. Какое необычное, невероятное совпадение.

— Ты… Вы… Она… — одарённый пошёл пятнами от ярости, уставившись на меня. — Как вы… Здесь⁈

— Простите? — я приподнял бровь.

— Она моя, понял? Моя! — прошипел Матисов, порывисто шагнув ко мне. Котелок чуть повернул голову, отследив движение «альбиноса».

— Выбирайте выражения, пожалуйста, — холодно ответил я, глядя прямо в его розоватые глаза. — Мы с вами не настолько близки, чтобы вы могли мне тыкать.

— Ещё раз я увижу тебя рядом с госпожой… — не успокоился тот. — Клянусь, ты об этом моментально пожалеешь. И не пытайся изобразить из себя благородного. Всем известно, откуда ты вышел. Кто быстро взлетает, часто считает, что теперь так будет всегда. Уверяю тебя, пограничник, ты упадёшь, если не отступишь! Упадёшь гораздо быстрее, чем сделал бы это самостоятельно.

— Господа, вы мешаете отдыхать её сиятельству, — хрипло сказал Котелок. Матисов смотрел на меня с ненавистью и странной жаждой. — Не могли бы вы продолжить вашу беседу в другом месте?

Дверь отворилась, и на пороге появилась Гедеонова. От меня не укрылось, что она поправила платье так, чтобы увеличилось и без того откровенное декольте.

— Граф, вы ещё здесь? — удивилась она, глядя на меня. Матисов скосил взор на притягательный вырез и сглотнул.

— Уже ухожу, ваше сиятельство. Случилась ничего не значащая заминка, — с ледяным спокойствием ответил я.

— Неужели вашу заминку называют Ильёй? — улыбнулась одними губами княгиня. Альбинос дёрнулся как от удара. — Господин Матисов, вы серьёзно стали столь незначительны?

— Этот пограничный пёс слишком много о себе думает! — прошипел альбинос.

Тонкая грань перейдена. Возможно, осознанно. Даже Котелок покосился в мою сторону с интересом. Прямое оскорбление произнесено. Произнесено опытным дуэлянтом с более высоким рангом. При свидетелях. Дверь впереди распахнулась, и в проходе появился Снегов. Очень своевременно. Витязь остановился, мигом оценив ситуацию. Рука его легла на навершие меча.

Что ж…

Я посмотрел в глаза княгини, губы которой тронула лёгкая и насмешливая улыбка. Придворные игры — это вам не на границе с монстрами рубиться. Меня решили загнать в ловушку? Ну-ну.

— Первого декабря я планирую посетить Парк Победы в городе Минск, — я медленно стянул с рук бальную перчатку, обратив взор на ждущего Матисова. Этот и вовсе не скрывал предвкушения. — Возможно, кому-нибудь из ваших друзей было бы интересно пообщаться с господином Снеговым, чтобы определиться с деталями.

Витязь подошёл ближе, поклонившись. Я же швырнул перчатку в лицо Матисову, стирая самодовольную улыбку альбиноса, а затем отвернулся и пошёл по коридору прочь.

— Полагаю, Михаил Иванович, вы уже нашли новых друзей? — обречённо поинтересовался Снегов, когда мы поравнялись.

— Что поделать. Я очень общительный, — задумчиво обронил я. — Станислав Сергеевич, вы знаете, что делать?

— С этой стороны подобных встреч я тоже бывал, — кивнул Снегов.

Альбинос побелел ещё больше, но уже от гнева, а вот Гедеонова смотрела с грустью и толикой мести. Лишь Котелок как был големом

— Господа, кто будет выступать представителем с вашей стороны? — донёсся до меня голос витязя.

Когда я вернулся в общий зал, то там царило веселье. Пары кружились в вальсе, музыканты, с блестящими от пота лицами, играли, не переставая. Благородные люди кучковались по интересам, кланам и группировкам. Человеческая натура всегда жаждет принадлежности, и одновременно с этим делит любой социум. Впрочем, это закон природы, чего ворчать. Я обратил внимание на мужчину в дорогом костюме и в карнавальной маске с длинным птичьим носом. Над головой одарённого непрестанно сверкали магические огни. С хохотом в дальнем конце зала над стайкой молодёжи в дорогих нарядах поднялся на водяном столбе бритый юноша в офицерском мундире. Покрутился, рисуясь, и медленно опустился на пол. Магия, использующаяся для развлечения или же ради того, чтобы показать свой статус — вспыхивала то тут, то там. Бессмысленный перевод энергии.

Возле меня остановился официант, на подносе которого выстроились бокалы с игристым. Внутри меня заворочался Скульптор.

«Дай. Дай! Один глоток ничего не изменит!»

Я помотал головой. Изнутри раздался толчок, уже наглый.

«Один раз! Один! Мы заслужили! Такой стресс. Я же чувствую. Дай себе отдыха!»

Официант испарился, оставив меня наедине с бунтующим тёмным попутчиком. Кажется, нам снова нужно поговорить со старым Баженовым. То, что он устроил в поезде — спасло мою шкуру, но… Такая сила становилась опасной. Особенно когда появлялся риск утраты контроля.

— Вот вы где! — рядом со мной появилась София. Разгорячённая, счастливая. — Граф, пригласите меня ещё на один танец, прошу вас!

— Я бы с превеликим удовольствием, — чуть поклонился я. — Но ведь это будет третий танец.

— Боитесь моих родственников? — засмеялась девчонка. — Бросьте, Михаил Иванович, мой дядя будет только счастлив.

— Может быть, именно это меня и пугает? — попытался отшутиться я, а после с поклоном протянул руку княжне. Мы влились в ряды танцующих так легко, словно постоянно репетировали. Кружась среди благородных пар, я размышлял о сложившейся ситуации, следя за тем, чтобы не столкнуться с кем-нибудь во время танца. София полностью отдалась мне, растворившись в музыке. На лице девушки сияла счастливая улыбка.

Возможно, она даже не понимала, для чего её ко мне прикрепили. Впрочем, не стоит быть так в этом уверенным. Это двор, а не фронтир. Здесь другие законы и другая мораль. Когда танец закончился, София порывисто прижалась ко мне и поцеловала в щёку, а затем смущённо отстранилась и растворилась в толпе. Я же вернулся к столам с закусками, однако не сумел положить в рот ни кусочка, вынужденный вести светские беседы с желающими перекинуться с Героем Ивангорода парой слов. Заодно с удивлением обнаружил среди гостей парочку бывших сокурсников. Один из которых в своё время пострадал от Гремлина. Сейчас оба старательно изображали радость от встречи и выражали своё восхищение.

Музыка вдруг утихла, и жезл распорядителя громко стукнул о паркет. Хорошо поставленный голос возвестил начало званого ужина и, будто подчиняясь ему, отворились огромные двери в соседний зал.

— Ваше сиятельство, — раздался голос за моей спиной. Котелок. Здоровяк с тоненькими усиками опустил голову, чтобы посмотреть на меня. — Мне поручено передать вам, что сложившееся недоразумение можно уладить без ущерба. Госпожа готова вам в этом поспособствовать, если вы проявите чуть больше любезности.

Я не удержался от улыбки. Цепной пёс Гедеоновой в ответ насупился. Несколько долгих секунд Котелок молчал, ожидая моей реакции, и в итоге не выдержал:

— Что мне передать госпоже?

— Передайте, что я её услышал, — сказал я, а затем двинулся вслед за остальными в банкетный зал. Уже на входе меня перехватил Бадевский и увлёк к себе за стол.

— Как вам у нас, Михаил Иванович? — спросил он, пока мы продвигались мимо рассаживающихся гостей.

— Изумительная атмосфера. Очень яркие и необычные люди. Совсем другой мир, ваше сиятельство. Разительно отличается от моего славного и тихого пограничья.

— Разумеется, Михаил Иванович. Ведь здесь собрался весь высший свет столицы, — улыбнулся князь. — Кстати, друг мой, не могу не прокомментировать, но мне показалось, будто вы нашли общий язык с Софией.

— Чрезвычайно славная девушка. Простите, если злоупотребил приличиями.

Стол Бадевских стоял на небольшом возвышении, супруга князя уже восседала на своём месте, а рядом примостилась племянница.

— Вы про третий танец? Это пережитки прошлого, Михаил Иванович. Хотя обязан сказать вам одну очень важную вещь. Не обижайте её, хорошо? — проговорил Бадевский так, чтобы услышал только я. — В этом возрасте девичье сердце легко разбить. И как бы вы ни были мне симпатичны, слёз Софии я не прощу.

Он широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Я устроился рядом с девушкой, обменявшись с ней взглядами. Отыскал в зале человека, связанного с железной дорогой. Мне просто необходимо с ним поговорить, пока меня тут не скрепили ещё одной помолвкой.

— Ваше сиятельство, что будете пить? — нарисовался за моей спиной официант. — Вино, коньяк, шампанское или иные напитки? Чача?

— Морс. Брусничный, — попросил я, почувствовав волнение в груди. Тёмный дурак всё никак не унимался.

— Сию минуту, — официант не показал удивления.

Передо мной тем временем поставили тарелку с жареными перепелами. Рядом в бокал Софии забулькало белое вино. Князь с удовольствием взялся за рюмку водки, чмокнув губами, и потянулся вилкой за солёными груздями.

У меня завибрировал телефон. Звонок! По пустякам меня не беспокоили, так что я мысленно проверил мобильный. Звонил Черномор, а значит, дело серьёзное. Проклятье! Сбросив его вызов, я магией забрался в недра аппарата и отправил помощнику сообщение. Одновременно с этим опустил пальцы в воду с лимоном, поставленную для умывания.

«Что случилось? Рассказывай письменно!»

«Хозяин, простите. Но мною регистрируются множественные сообщения о влиянии Скверны на участках к северу от Гродно и до самого Ивангорода. Я отмечаю интенсивный рост отказов оборудования на пограничных землях и сигналов в службу спасения, службу поддержки и службу покупки билетов на железнодорожные перевозки»

Я застыл. Вспомнил слова о концентрации Скверны у Риги. Неужели опять началось движение.

«Что на наших территориях?»

«У нас всё в порядке, Хозяин. Людишки живут себе, никаких подозрительных эффектов не зарегистрировано, со стороны Тринадцатого Отдела тоже нет активности. Хозяин, может быть, вам будет интересно, но шестьсот семьдесят обращений в службы спасения уже зарегистрировано и число только растёт. Кажется, что-то происходит, Хозяин»

Шестьсот семьдесят обращений это много. Очень много. Неужели сейчас будет второй Ивангород? София что-то сказала мне, прижавшись плечом, но я слишком погрузился в размышления и только рассеяно кивнул в ответ. Стая сформировалась? Нет, со Стаей бы разобрались быстро. От Гродно до меня порядочно, и

Которое никак нельзя терять.

Бадевский-Донской тем временем поднялся из-за стола и начал произносить торжественную речь, в процессе которой попросил меня встать. Стакан с морсом как-то сам оказался в моей руке. Подчинившись просьбе, я поднялся, всё ещё переписываясь с Черномором. Нет связи с Гдовом, с Печорами, с Изборском.

В зале раздалось несколько громких сигналов, разрывающих атмосферу благоденствия и веселья. Один за другим офицеры поднимались, откланивались и спешили к выходу из банкетного зала. Бадевский умолк. Над столами понёсся удивлённый гул. Похоже, всё совсем плохо. И, видимо, проект железной дороги придётся отложить. Сейчас точно не до этого.

«Кажется, это вторжение, Хозяин!»

— Простите, ваше сиятельство, — я поставил на стол стакан, обращаясь к Бадевскому. — Но я должен вас покинуть.

Князь нахмурился. Рядом с ним появился мужчина в белом костюме с красной гвоздикой в петлице. Наклонился к уху и прошептал несколько фраз. Одно слово разобрал даже я, не прислушиваясь.

И слово это было — война.

— Мой водитель доставит вас в Петербург, Михаил Иванович, — глухо сказал мне князь, после чего залпом выпил содержимое рюмки и вышел из-за стола. Его супруга попыталась ухватить его за руку, но не успела и потому торопливо поспешила следом.

— Рад был знакомству, София, — поклонился я княжне и, обменявшись взглядами со Снеговым, направился к выходу.

Глава 4

Скверна ударила широким фронтом. Пограничные тревожные гарнизоны оказались уничтожены в первые часы, и те, кто уцелел, несли весть о том, как разумно действовали монстры. Здесь не было дикой многоголовой лавы, уничтожающей всё на своём пути. Осквернённые двигались организованными группами, с огневой поддержкой. Пока бронированные твари крушили укрепления — издалека работали дальнобойные чудовища, а ближайшее прикрытие обеспечивали мутанты поменьше.

Когда я приехал в Петербург — уже наступила ночь. Всю дорогу от усадьбы Бадевских до столицы я провёл в изучении доступной мне информации или же обзвоне. По моей команде Вепрь собрал всех охотников, а Туров поднял гвардию на боевое дежурство. Игнатьев и Володин на поздние звонки среагировали с пониманием всей серьёзности и уже готовили своих бойцов. Владелец Хрипска пообещал отправить то, что осталось от его дружины на помощь.

— Сын за отца не в ответе, — тускло сообщил он мне, когда я поблагодарил его за ответственность. Ведь Володин помогал сыну Игнатьева. А старый граф имел очень сложные отношения с соседом.

Светлана, без сомнений, выслушала меня и подняла своих людей по тревоге, заодно обратившись к соседям за поддержкой. Каждый лишний одарённый мог быть полезен в схватке с демонами Изнанки.

И хоть пока никакой информации о волнении Скверны на моём участке не было, но и на дворе стояла ночь. К моменту удара, если он случится, будет поздно. Паулина, Капелюш и Тень уже вернулись в Томашовку, ещё до нападения.

Но когда мы со Снеговым. прибыли на вокзал, то узнали, что поезда в сторону Минска отменены. Да и судя по информации в сети — шоссе у Пскова перекрыли военные. Оставалась дорога через Порхов. Такси, несмотря на ночь, отыскать оказалось попросту невозможно, и единственный водитель, откликнувшийся на заказ, отменил его через несколько минут. То ли понял, куда надо ехать, то ли узнал о новостях.

Перебрав ещё несколько коммерческих вариантов, я перестал бороться с гордостью и набрал Павлова. Мой учитель не брал трубку в течение двадцати секунд, после чего послышалось его сонное:

— Павлов! Какой яшмы вы вытворяете⁈

— Александр Сергеевич, простите за столь поздний звонок, — сказал я, глядя через стекло кофейни, где мы со Снеговыми прятались от холодной ноябрьской ночи. К перрону подошёл поезд. Двери вагонов отворились, а затем из дальних ворот покатилась на здание вокзала серо-чёрная волна солдат. Офицеры криком направляли бойцов, помогая резкими жестами.

— Боже, Миша? Что-то случилось.

— Да, Алесандр Сергеевич. Мне срочно нужна машина, я всё возмещу.

— Эм…

На заднем фоне послышалось недовольное женское:

— Гони их в шею!

— Поезда на Минск не ходят. Я застрял в городе, Александр Сергеевич. Мне срочно надо в Томашовку.

— А что с поездами? — голос стал яснее. — Так… Машина. Слушай, бери, если заведёшь. Я же не езжу никуда.

— Это кто⁈ — возмутилась его супруга.

— Это Миша, спи!

— А… Но зачем ему машина?

Я терпеливо ждал не вмешиваясь.

— Я говорю спи, сам разберусь. Миша? Ты здесь? Если так сильно надо давай попробуем. Мне нужно только ключи найти. А ты где?

— Буду у вас через полчаса, — посмотрел на часы я.

— Кажется, я тебя подвёл, — сказал Александр Сергеевич, когда мы со Снеговым встретили его у парадной. Павлов протянул руку витязю, обменявшись крепким рукопожатием. — Не заводится… Я могу попробовать позвонить сыну, но он живёт в Репино… Сам понимаешь, быстро не приедет.

— Позволите мне посмотреть?

— Посмотри, конечно, — хмуро сказал Павлов. Мимо по проспекту промчалась машина с включёнными проблесковыми маячками. Проректор поднял меховой воротник, прячась от ночного ветра. Он проводил нас к старенькой «Твери» с помятым крылом. Я сразу отметил, что автомобиль простоял здесь не меньше полугода. Разумеется, аккумулятор был мёртв.

Александр Сергеевич открыл капот, повинуясь моему жесту. Я наклонился над двигательным отсеком, сканируя агрегат магией. Нашёл закисшие контакты и очистил их коротким импульсом. После чего постучал пальцем по воздушному фильтру, одновременно зарядив аккумуляторы. Масло не мешало бы поменять, но пока и так справимся.

Витязь наблюдал за мной с интересом. Я обошёл машину, постучал по колёсам, а затем дал знак Павлову. Стартер закрутился, и двигатель завёлся, чихнув чёрным дымом. Всхлипнул пару раз и заурчал ровно.

— Ты, Миша, ещё и в машинах разбираешься? — восхищённо сказал Александр Сергеевич, выбираясь.

— Немного, — пожал плечами я.

— Тогда сама судьба, Миша. Пользуйся.

— Я всё верну, Александр Сергеевич. Спасибо вам огромное.

— Да брось, Миша. Я понимаю когда надо, а когда баловство. Доброй тебе дороги.

Когда мы сели в машину, я устроился на водительском сидении. Снегов сел на пассажирское место, отрегулировал положение кресла и покосился на меня:

— Впервые вижу, чтобы машину чинили, постучав по колёсам.

— Да? — улыбнулся я. — А мне говорили, что всегда помогает.

«Тверь» чихнула, а затем медленно тронулась с места. Витязь молчал почти всю дорогу, глядя на проносящиеся мимо дома, и когда машина выехала на шоссе, наконец проговорил:

— Вы же понимаете, что вас поймали? Голыми ногами, уж простите, ваше сиятельство.

Я кивнул. О чём он говорит догадаться несложно.

— Это Ткач, Михаил Иванович. Вы, насколько я понимаю, только Мастер. Я же просил вас быть осторожным.

— Боюсь,

— Тут вы, к сожалению, правы. От судьбы не уйдёшь. Секундантом господина Матисова будет выступать майор Корнев, если это сейчас важно. Примирением там не пахнет, и нет смысла тратить на него время. Вас ловко спровоцировали. Я бы даже сказал — подставили. Девять дуэлей у Матисова. Разумеется, не одного доказательства умысла, всё случайные случаи на охоте и прогулках… Он хорош, Михаил Иванович.

— Это его неприятности, — пожал плечами я. Витязь пристально посмотрел на меня, пытаясь понять степень серьёзности. Видимо, придётся пояснять.

— Давайте сейчас сосредоточимся на том, что происходит на границе, ваша доблесть. Все эти дуэли могут оказаться сущей ерундой.

— Нет, Михаил Иванович. Здесь я с вами согласиться не могу. Поединок чести не может считаться ерундой. Но в вашем случае это самоубийство. Пусть я и понимаю, почему вы не отступили.

— Станислав Сергеевич, — вздохнул я. — Через неделю всех нас может захлестнуть Скверна. Давайте вернёмся к этому разговору позже?

— Я бы хотел, Михаил Иванович, но я ведь организатор этого безобразия и должен свести вас теперь с этим белобрысым. Вашей волей организатор, между прочим, — поделился Снегов.

До Порхова мы доехали без происшествий. Дорога здесь была чуть похуже, но без рытвин и колдобин. «Тверь» прекрасно показывала себя, рассекая ночные дороги. На заправке в ста километрах к югу от Порхова я залил полный бак, рассчитавшись с бледной женщиной, которая не сводила глаз с экрана телевизора. Там показывали чёрное небо, вспыхивающее от далёких огней. Большая строка тревожно сообщала о небывалом инциденте на границе.

Точных новостей поступало немного, в основном спекуляции на тему или же панические сообщения очевидцев. Некоторые прежде спящие сообщества пестрели чудовищными подробностями о прорыве к Петербургу, о бегстве Императора, о страшных потерях среди военных и мирного населения. А в «Типичном Минске» рассказывали о зверствах прибывших для усиления смоленских полках. Что бы ни происходило на границе — это уже использовали для своих целей иные силы.

К утру пришло сообщение, что Изборск и Ивангород отбиты войсками Империи. Новости обнадёживали, значит, не всё так плохо в армии, как могло показаться. Также мне удалось выяснить, что не случилось ни единого захвата Конструкта. Значит, на этот раз обошлось без подземных диверсий. Интересно. Неужели Скверна действовала без поддержки Аль-Абаса?

Неподалёку от Минска мы со Снеговым поменялись местами, так как у меня уже стали закрываться глаза, и, устроившись на соседнем сидении, я почти сразу же выключился, а проснулся, когда мы проезжали Малориту. Родные места, которые, судя по всему, даже не догадывались о кипящих на севере страстях.

— Как отдохнули, Михаил Иванович? — поинтересовался Снегов.

— Отлично. Вас сменить? — зевнул я.

— Нет нужды.

— Тогда, если вас не затруднит, давайте заедем к монахиням. Надо Люция забрать. Сейчас мне потребуются все силы.

— Что-то назревает?

Я отрицательно помотал головой. Данные от Черномора, вкупе с запросом в Тринадцатый Отдел, показывали гробовую тишину вокруг. Сталкеры Глебова уже отправились в разведку, чтобы поднять тревогу в случае чего. Охотники собрались в форте, держа наготове целый эскадрон тренированных лошадей. У Приборово разбили лагерь гвардейцы. Все ждали, но ничего не происходило.

И пусть так будет и дальше.

— Как скажете, Михаил Иванович.

Кроме Люция я хотел проведать и пострадавшую от Шепчущего Сашку. Буревой, специалист от Светланы, прибыл в Томашовку ещё вчера и несколько часов провёл в подворье, занимаясь Александрой. Показатели, исходя из записей матушек Святой Варвары, значительно улучшились, пусть девушка и не пришла в себя. Кажется, можно осторожно проявлять оптимизм, а это значит, что и у проекта с Рапирой есть все шансы.

Когда «Тверь» затормозила у ворот на подворье, я выбрался на улицу и с огромным удовольствием размял спину. Витязь последовал моему примеру, после чего опёрся о крышу машины.

— Езжайте домой, ваша доблесть, — сказал ему я. — Это Томашовка, сами понимаете. А Нюра, наверняка, соскучилась.

Телохранитель не дрогнул лицом, несколько секунд думал, а затем хлопнул ладонью по крыше «Твери».

— Я пришлю Юру, — сказал он и зашагал по дороге в сторону Комаровки.

Перед палатой Саши на полу сидел Люций. Увидев меня, лысый бессмертный с блаженной улыбкой вскочил на ноги.

— Миша, Миша! Ей лучше! Лучше! Она меня слышала. Я видел это. Глаза двигались! — затараторил он. — Человек помог ей! Матушка Ирина говорит, что Сашка вот-вот очнётся! Какие-то там энцефолоп… Энциф… Короче показатели хорошие!

Я хмыкнул и постучал в дверь. Та с шелестом отъехала в сторону. Ирина смиренно сложила руки перед собой, а затем шагнула вбок, пропуская меня. Саша лежала на кровати, но теперь выглядела не как манекен, а как спящий человек. Люций попытался просочиться следом, но дверь отсекла его, оставив за порогом.

— Какие прогнозы? — спросил я.

— Оптимистичные… — Ирина смотрела на меня очень странно. Даже более странно, чем обычно.

— Что-то произошло? — нахмурился я.

Монахиня улыбнулась, и у меня по спине пошли мурашки.

— Матушка Ирина? — напрягся я.

— Пятый град пал этой ночью, — шепнула она. — Я считала.

Чёрт. Значит, монахиня следит за новостями. Скрывая эмоции, я степенно покачал головой:

— Пятый град — это не математика, матушка. Это символ, это знак. Может быть, это должен быть Пятигорск? Пятихатки?

Ирина улыбнулась ещё шире:

— Я знала, что ты так скажешь. Но война началась, Носитель Обетования. Время пришло. Пришло время Спасителя.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда встретимся вечером.

— Ты обещаешь? — шагнула ко мне она. Остановилась совсем рядом, жадно заглядывая в глаза. — Обещаешь?

— Мы всё обсудим, — попятился я.

Ещё одна улыбка. Её рука коснулась моей. Амулет от биомантии промолчал.

— И этот ответ я знала, — сказала монахиня, и я почувствовал укол. Отпрянул. Ирина отбросила заряд инъектора, с которым ко мне приходил Лапшин из Аль-Абаса. Пустая склянка звякнула об пол. Предательское тепло заструилось по телу. Слишком быстро. Ноги стали ватными.

Мне совершенно точно нужен амулет ещё и от отравы…

— И-ир… — промычал я, заваливаясь и падая в мягкую приятную ванну небытия.

Глава 5

В себя я приходил долго. Сначала появились звуки: булькающие и совершенно инфернальные. Однако за ними скрывалась уютная рутина, от которой хочется повернуться на другой бок и дальше наслаждаться сном.

Что я машинально и собирался сделать, и уже в процессе попытался открыть закатывающиеся глаза. Веки были тяжелее пудовой гири. Что Ира мне вколола⁈ Голоса

— Миша? Миша, ты проснулся?

— Ваше сиятельство? — добавился ещё один голос, басовитый и гулкий. По-моему, это Капелюш. В просвете прищуренных век появился беспокоящийся лик телохранителя.

— Где она… — вывалилось из моего очень вялого рта. Да уж, вот это точно бином Ньютона. Я рывком сел. Так, подо мной койка. Одежда тоже на мне. Правда это, скорее всего, ничего не значит. Свесив ноги, я прижался спиной к стене, мутно оглядывая помещение. Лысый Люций поспешил назад к кровати Пановой. Девушка лежала на спине, повернув к нам голову, и глаза её были открыты, на губах появилась слабая улыбка. Хорошие новости тоже есть, получается.

— Где монахиня? — повторил я уже более твёрдым тоном. — Ирина.

— Убыла, Хозяин! — рядом материализовался Черномор. — Хозяин, случилось страшное. Вы должны немедленно спуститься в лабораторию.

— Насколько страшное? — мотнул головой я. Мир ещё кружился.

— Кажется, я убил людишку, — виртуальный помощник опустил окуляры. — Впрочем… Слово «кажется» здесь лишнее.

Дурь зелья вылетала у меня из головы в один момент.

— Что за человек?

— Сопровождающий Магистра Буревого, Хозяин. Я пытался предупредить вас о вторжении, но вы спали.

Так, по очереди.

— Куда убыла Ирина? — повторил я.

— Не знаю, Хозяин. Но могу предположить, исходя из накопленного объёма данных и их анализ, что конечное место назначения — Горный Алтай. Туда она и собиралась для исполнения финального акта пророчества. Если, конечно, я всё правильно понял.

— Пророчества? — я медленно моргал, глядя в лицо взволнованного Капелюша и продолжая мысленный диалог.

— Да, желаете посмотреть записи? — услужливо предложил робот. — Возможно, вы подметите то, что я не понимаю вследствие проблем с аналитическим модулем. Некоторые человеческие мотивации мне совершенно не даются, особенно связанные с метафизическими проявлениями верований и обрядов.

— Что за сопровождающий Буревого? — не ответил я. Кажется, у меня случилась потеря лояльного биоманта. Как именно это произошло — знать не хочу, надо придумывать как теперь жить в новой реальности.

— Геннадий Лебедев, наёмный помощник. Выпускник Псковского Рудоразедывательного Института. Отличник, медалист, победитель турнира Семи Камней. Хозяин, я убил восходящую звезду…

Черномор опустил голову.

— Саша, ты как? — перевёл я взгляд на Панову. Девушка слабо улыбнулась и попыталась поднять руку, но ту сразу же перехватил Люций.

— Тебе надо отдыхать! — настойчиво произнёс вечный, обращаясь к боготворимой спасительнице.

Я, наконец, сполз с кровати.

— С вами точно всё в порядке? — Капелюш встал рядом, готовый подхватить меня в случае падения. — Матушка Ирина сказала, что вам нужно пару дней отдохнуть и избегать нагрузок. Нервное перенапряжение.

— На том свете отдохну, — натянуто улыбнулся я. Посмотрел на часы. Чёрт возьми, почти семь вечера… Я доковылял до кровати Саши, из-за бледности кожи её рыжие волосы казались разлившимся по подушке пламенем.

— Михаил Иванович… Люций сказал мне, что вы спасли меня, — прошептала девушка.

— Это была командная работа, — отметил я. — Что ты помнишь?

Лицо Пановой дрогнуло.

— Голос… Чужой голос, звучащий как родной. Я… Я была сама не своя, простите, ваше сиятельство.

Губы её задрожали.

— Ты ни в чём не виновата. Тебя вела тварь Скверны, — я положил руку ей на ладонь. Люций напрягся, но промолчал. — Судя по тому, что вы раскопали в святилище Аль Абаса — у тебя не было шансов сопротивляться.

— Я хотела знать ответы… — отвела глаза Саша.

— Ты молодец. Но теперь восстанавливайся. Оставляю тебя в надёжных руках, — я покосился на вечного. Тот же торопливо закивал, мол, да, он надёжный. Если дело не зайдёт о брюкве и желании убивать осквернённых.

— Люций, на пару слов, — позвал я бессмертного.

Мы выбрались из палаты. Вечный встал так, чтобы видеть Сашу через стекло двери. Её кровать хорошо просматривалась с этого места. Та койка, где валялся я — нет. И слава богу.

— Скверна атаковала границу к северу отсюда, — посмотрел я в водянистые глаза Люция.

— Ты что-то слышал?

Он кивнул, но с совершенно отсутствующим видом. Ему гораздо интереснее было сидеть рядом с Пановой, чем отчитываться.

— Что ты слышал? — терпеливо спросил я.

— Рабум идёт на Петербург. Рабум приведёт к Истине всех заблуждающихся. Рабум есть генерал Истины и помазанник Великих. Все склонятся перед Рабумом, — скучающим тоном протараторил Люций. — Все должны слушать его, если хотят оставаться с Истиной. Чушь.

Это плохо.

— Ты слышал про этого Рабума раньше? — тихо спросил я.

Вечный помотал головой.

— Там тихо было. Но был зов. Давно, но без имён. Разве это важно? Я же говорил, что там что-то собирается. Просто неразборчиво было.

— Говорил… — сказал я и замолчал. Именные генералы Скверны — это нехорошо. Рядом с ними Демон-Принц со своей Стаей безобидная шайка первого-второго ранга.

— Я пойду? — Люций сделал шаг вбок, выходя из моего поля зрения.

— Стой.

Он тяжело вздохнул и переступил с ноги на ногу, как ждущий скачки конь.

— Есть ещё один вопрос. Не хочу его задавать, но должен, — продолжил я. — Ты знаешь, как люди Ставра научились обретать твоё бессмертие?

Вечный вздрогнул, как от удара, кровь схлынула с его лица. Он помотал головой и отступил испуганно.

— Нет. Нет. Ставр… Нет! НЕТ!

Я выставил перед собой руки, показывая свои ладони.

— Всё хорошо. Я просто спрашиваю.

— Никто не спрашивает просто так! — почти закричал Люций. — Никто не спрашивает просто так! За вопросами всегда больно!

Он торопливо распахнул дверь в медицинский блок и нырнул к Саше. Схватил её за руку и испуганно посмотрел в мою сторону, будто собачонка, ожидающая удара палкой от злого хозяина.

Ладно. Значит, будем двигаться по долгому пути.

Когда я вышел из медицинского блока на волю, то первым делом наткнулся не недружелюбные взоры матушек. Капелюш стоял рядом, готовый подхватить. От свежего осеннего воздуха голова закружилась ещё сильнее.

— Ваше сиятельство, ваш помощник вас искал. Который… Ну живой компьютер ваш, — проговорил Капелюш. — Я пытался вас разбудить несмотря на запреты Ирины, но вы не ответили.

Я кивнул, мол, всё по плану, а затем обратился к ИскИну:

— Так, Черномор, а теперь в деталях, что за Лебедев и почему ты его убил?

В ожидании ответа я пошёл к машине, кутаясь в пальто. Тело бил озноб, зубы лязгали друг о друга.

Изображение робота тотчас появилось слева от меня. Черномор даже эмулировал качение на моноколесе, пусть оно и проваливалось в землю сантиметров на пять. Повернув ко мне прозрачную голубоватую голову, виртуальный помощник объявил:

— Был высокий риск раскрытия подземной лаборатории, Хозяин. Я предположил, что это будет лучший вариант для соблюдений конфиденциальности. Лебедев добрался до лабораторного блока, проделав прямой ход в основное помещение. Смею предположить, что юноша знал,

— Геомант?

— Выпускники Рудоразведывательного Института всегда обладают аспектом Земли, — торжественно произнёс Черномор.

Опять Аль Абас?

Я сел в машину, и Капелюш отвёз меня домой. За те несколько часов моего отсутствия ситуация в мире не изменилась. Сеть была забита слухами. И тут уже нужно было выбирать тот пузырь, чьи слухи хотелось слушать. На поверхности оказались два из них. В первом Скверна уже была замечена в Москве, и обращённые полки солдат, брошенные предателями-аристократами, вовсю сражаются возле императорского дворца под Петербургом. Во втором информационном пузыре всё было напротив прекрасно и удивительно: нападения монстров ничем не отличались от предыдущих и были без потерь отбиты смелыми воинами Его Императорского Величества.

Истина, как водится, ничего общего с обоими источниками не имела. Однако никаких прямых сведений с мест у меня не было. Кроме сводок с границ окрестных земель. Ни у Злобека, ни у Приборово, ни вокруг Влодавы ничего экстраординарного не случилось. Было замечено движение у Константина, и группа бойцов Вепря выловила там трёхрангового монстра. На этом все активности Скверны в секторе и закончились.

Обольщаться удалённостью я не собирался. Раз там именной генерал, значит, никто не в безопасности. Вопрос в том, насколько готова к войне армия Империи. Мысли перепрыгнули с общей проблемы на ситуацию с обороной. Рудник у Константина и производство — это хорошо.

Первая партия неодимовой руды отправилась на обработку, но времени уже играло против меня. Для полного цикла, со всеми моими технологиями, замаскированными под обычные предприятия, всё равно понадобится четыре недели. До этого момента стены будут в зачаточном состоянии. И ещё, если начнётся заварушка, то разбегутся специалисты. Надо укреплять тот фланг дополнительно и повышать оклад. Тут дело уже не в прибыли, а в обороне.

Машина остановилась у моего участка. Капелюш повернулся ко мне:

— Ваше сиятельство, вам помочь дойти?

— Юра, я в порядке, — улыбнулся ему я. — Спасибо за заботу.

У калитки меня покачнуло, но удалось вцепиться в ручку. Вот это отраву в меня вкололи…

— Как ты это проворонил, Черномор? — поинтересовался я. — Почему не поднял тревогу?

Виртуальный помощник появился рядом и стал фиолетовым.

— Простите, Хозяин. Я пытался поднять тревогу, но вы спали!

— Я не об этом. Меня вырубила биомантка, Черномор. Это прямая агрессия.

Окуляры вытянулись, изображая изумление:

— Это была агрессия? Но… — робот вытянул шею, почесал гибким щупальцем затылок. — Это не было похоже на агрессию. Это было похоже…

Я поднял руку, не желая слушать продолжения. Ладно, тоже мне проблема. Ирина была ценным активом Томашовки, но активом нестабильным. И то, что могло случиться — случилось.

Едва калитка отворилась, как возле меня оказалось Нямко.

— Ням! — воскликнуло оно, подпрыгивая. Потом указало чёрной ручкой куда-то не север. — Ням! Ня-я-я-ям!

Из-за дома выпрыгнул фонарь и в несколько скачков оказался рядом.

— Ням! Ня-ня-ням! — продолжало ведро. И Светко согласно изогнулся, кивая плафоном. Нямко тем временем развело маленькие ручки в стороны, с сомнением промолвило:

— Ням?

А затем развело их ещё шире.

— НЯМ!

— Понял, не дурак, — буркнул я. Пошарил по карманам и нашёл плоский камень с ладожских шхер. Протянул приятелю, после чего уставился на фонарь.

— А тебе гостинцев не принёс, извини. Ты вообще, что любишь? Всеблагое электричество?

Светко не пошевелился.

— Ням, — предположило ведро.

Я улыбнулся и прошёл к крыльцу. Дурнота почти спала, хотя слабость и оставалась. Параллельно просмотрел запись появления в моих подземных владениях Геннадия Лебедева, а также момент его гибели.

Геомант Аль Абаса на это раз рыл небольшой проход в лесу, примыкающему к районе таунхаусов. С виду совершенно обычный человек, какие на улице никогда не привлекают внимания. Он забрался в поросль ёлок, замаскировал вход и очень быстро с помощью геомантии проделал ход вниз, аж до большого зала. При этом Лебедев несколько раз сверялся с нарисованной от руки схемой.

Как только неожиданный гость приступил к работе, Черномор в первый раз попытался достучаться до меня. Он появился в визуальном облике в палате, рядом с моей койкой, и громогласно заявил:

— Просыпайтесь, Хозяин. Вторжение.

В этот момент в палате ещё была Ирина. Монахиня прекрасно владела собой, и, обнаружив иллюзорного гостя, негодующе нахмурилась:

— Михаил Иванович отдыхает после долгой дороги. Ему нужен покой и здоровый сон!

Черномор посмотрел на неё, потом на меня. Потом снова на неё и исчез.

Второй раз преданный ИскИн появился в палате через полчаса, когда монахини и след простыл. В этот момент Лебедев пробил короткий путь к подземному комплексу и ступил в освещённое пространство, где сверился с нарисованным планом.

Черномор выпалил тревожные новости о чрезвычайном происшествии в моё спящее лицо, на разных уровнях громкости. После чего замолк, склонил механическую голову набок и снова исчез.

В третий раз робот попытался разбудить меня при помощи Капелюша. Это случилось в тот момент, когда Лебедев добрался до залы, где прежде держали Люция. Геомант нашарил лучом света столб, скользнул им по цепям и разочарованно выругался.

Юра, встревоженный приказом робота, вошёл в палату и потряс моё бесчувственное тело за плечо. В ответ я только всхрапнул. Лебедев обошёл тюремный зал, а затем, сверяясь с планом, двинулся в обратный путь. Но вместо того, чтобы юркнуть в проделанный ход и вернуться к хозяевам с выполненной миссией, на свою голову и мою удачу решил пройти чуть дальше, опасно приближаясь к фальшивой стене, скрывающей лабораторию.

И в этот момент Черномор приступил к активным действиям. Лебедев медленно продвигался по тоннелю, используя дар геоманта, когда впереди послышался шорох. Культист застыл, прислушиваясь. Пыль вокруг него задрожала, пропитываясь силой. Мелкие камушки поднялись в воздух, собираясь во вращающийся ком. Значит, минимум мастер, раз такое умеет.

Несколько секунд незваный гость ждал, после чего крадучись двинулся дальше, в сторону звука. Черномор откатился назад, прячась в темноте.

— Кто здесь? — крикнул Лебедев. — Помогите. Я заблудился!

За ним поднимались в воздух несколько колючих шаров, медленно вращающихся и набирающих обороты.

— Пожалуйста, не прячьтесь! — жалобно добавил геомант, на лице мелькнула хищная улыбка. — Я провалился в дыру и, по-моему, сломал ногу.

Гость стал прихрамывать.

Черномор наблюдал за ним из темноты.

— Почему вы молчите? — продолжал Лебедев, шаря светом фонаря по стенам. — Помогите же мне!

Мой помощник перекатился чуть назад, и в этот же миг один из вращающихся комков земли, пыли и камней с гулом устремился в то место, куда двигался робот. Культист почувствовал моего помощника и сразу атаковал. От удара Черномора развернуло на месте. Лебедев же вытянул руку вперёд, направляя остальные снаряды.

Те высекали искры, обрушиваясь на металлическое тело. Черномор пытался закрыться буром,

— Что ты такое? — удивился Лебедев, а затем запустил ещё два снаряда прямо в голову роботу. Механическое тело задрожало и грохнулось на камни. Геомант осторожно приблизился, минуя фальшивую стену.

Черномор шарил по полу манипулятором и со скрипом крутил головой. Один из окуляров повис разбитым.

— Убийца, — без эмоций прохрипел робот. — Убийца.

— Ничего себе какая прелесть, — цокнул языком Лебедев и замер. Медленно повернулся, глядя на катящуюся ему навстречу фигуру. Прожекторы на броне Черномора вспыхнули, ослепляя. Культист прикрыл лицо рукой, после чего рухнул на колени, взывая к силе. Каменные шипы подбросили второго робота в воздух. Короткий жест, и целый пласт земли завалил проход, отсекая моего помощника от цели. Завыл шахтёрский бур, вгрызаясь в преграду.

— Убийца, — повторил лежащий за спиной Лебедева Черномор, и геомант вздрогнул.

— Убийца, — послышался голос из-за завала.

— Убийца, — раздался третий из темноты. Вспыхнули фонари, заливая белым светом пространство.

Лебедев перестал улыбаться. Манипулятор первого робота вдруг хлестнул ему по ногам. Звук сломанной кости разнёсся по подземелью треском сухой ветки. Геомант заорал от боли.

— Убийца, — все вместе сказали роботы. Преграда рухнула и сквозь неё протиснулся огромный бур.

— Убийца!

Лебедев запаниковал, сдвигая камни. Второй робот застрял, бур надсадно жужжал, целясь в лежащего геоманта, а тот давил всей мощью, отчего из ноздри потекла струйка крови. С треском погасли огни зажатого камнями Черномора, но третий выкатился из темноты и наотмашь огрел культиста манипулятором. Голова Лебедева мотнулась в сторону, а через секунду вращающийся бур вонзился ему в грудь.

— Убийца, — повторили динамики Черномора.

Минус два робота… Проклятье. И пусть сцена смерти гостя от Аль Абаса, явно пришедшего на поиски Люция, была довольно жуткая, но Лебедева жалко не было.

— Мне кажется, Хозяин, что вам это не понравилось, — осторожно проговорил виртуальный помощник.

Я дошёл до кухни, залпом выпил стакан воды, размышляя о случившемся. После чего вздохнул и зашагал к лифту. Посмотрим, насколько всё плохо.

Глава 6

Место гибели Лебедева напоминало сцену из фильма ужасов. Я прибавил освещения и присел возле трупа, после чего занялся ремонтом покоцанного геомантом робота. Источник энергии не повредило, так что эту аватару Черномора можно было спасти. Чего нельзя было сказать о раздавленном экземпляре.

— Хозяин, я очень сожалею, — равнодушно прохрипели динамики сразу двух роботов. — Я не думал, что так придётся поступить. Я не хотел так поступать. Людишки очень хрупкие. Слишком хрупкие.

Робот навис над мертвецом, его окуляры вытянулись, изучая труп.

— Это на самом деле оказалось ужасно, — ровным голосом сообщил помощник.

Я осторожно обыскал мертвеца, вытащил телефон, выкачав с него информацию и торопливо просмотрев переписки. Звонил Лебедев нечасто и в основном Магистру Буревому. Зато нашлось снесённое приложение для общения, в котором удалось восстановить удалённый чат, где некто «Архангел Михаил» уверял, что если Лебедев найдёт Объект, то получит право на обряд причащения. Хм… Возможно, этот геомант после смерти не очнётся. Но это не значит, что я не подстрахуюсь.

Схема, по которой работал мой подземный гость, была распечатана с отсканированного рисунка. Я перебрал листки с отметками мертвеца. Один из них оказался изображением моих земель, сделанным с воздуха. Либо дрон, либо дирижабль. В любом случае тот, кто составлял план, был хорошо осведомлён как о моих владениях, так и о подземных лабиринтах. Настолько хорошо, что один кусок, отмеченный на карте, я не мог вспомнить, чтобы находил. Неужели пропустил? Вроде бы всё обшарил. Ладно, это позже.

Больше ничего, кроме амулетов и усилителей, у Лебедева не нашлось. Отложив артефакты, я поднялся на ноги:

— Наведи здесь порядок, а труп давай в биомодуль. Подержим его там неделю, поглядим на прогресс.

— А как же Лапшин? — поинтересовался Черномор.

Голова предыдущего геоманта признаков разума не подавала, не выдержав встречи с Кожиным. Так что дорога ей прямиком в трансмутатор. Всё, что было нужно — она успела сообщить. Теперь же только пузыри пускала и глаза пучила.

— Лапшин больше не нужен. Подготовь его для транспортировки. Как и третий номер.

Окуляры роботов одновременно повернулись к мёртвому остову их товарища.

— Будет исполнено, Хозяин.

Смахнув рукой груду земли в сторону, я двинулся к месту, где был заперт Рапира. Подошёл к каменной стене и приложил ладонь, прислушиваясь. Нет движения. Одержимый охотник так и стоял в земляном мешке. Хорошо, что новенький посланник Аль Абаса на него не вышел. Был бы неприятный сюрприз.

Надо перетащить бедолагу в клетку Тринадцатого Отдела. Я постоял, оценивая расстояние и свои силы. Похлопал по стене и отошёл. Не сегодня. Слишком рискованно, могу вымотаться, а силы потребуются. Не сражаться же с охотником ещё раз, только ради транспортировки.

Любой бой может закончиться поражением. Так что подождёт. Если эксперимент пройдёт хорошо, то все порадуемся, а если сдохну при попытке перетащить объект из точки А в точку Б… Вряд ли это кому-то поможет.

Место, отмеченное на карте, находилось в дальнем конце зала, где содержался Люций. Я подошёл к точке, вслушиваясь в силу и пытаясь отловить любые колебания энергии. На вид стена стеной. Структура однородная, плотность тоже. Однако по плану что-то здесь скрывается.

Я осторожно снял верхний слой обожжённой почвы и снова прислушался к ощущениям. Наверное, с таким же успехом можно было копать в любом направлении. Впереди была только земля и ничего кроме земли.

Может, уровень выше или ниже спрятан?

Я продолжил раскопки, и уже через два метра земля с шуршанием посыпалась в чёрную нишу, вместе с разрушенным изоляционным заклинанием. Вот оно что… Пахнуло затхлостью, да так сильно, что пришлось закрыть лицо рукавом. В помещение вплыла огненная сфера, выдирая из темноты зловещие лики на стенах.

Пригнувшись, я проник в открывшийся передо мной зал. Метров десять на десять. На сводах скалились морды монстров, струилась вязь рун. Почти всё пространство было заставлено массивными металлическими контейнерами. Я осторожно прошёл между двумя, нависающими над головой. Встал перед дверцами. Внутри защекотало от чувства незнакомой технологии.

Взгляд упал на цепь, обматывающую ручки контейнера, и массивный замок. Как наивно. Я напитал кулак землёй и одним ударом сбил его на каменный пол. После чего размотал цепь, слушая стук звеньев, и распахнул дверцы.

— Ого… — сказал я в тишину подземелья. Огненные сферы поплыли над тёмными силуэтами спрятанного оборудования. Вдоль стены шли стеллажи с химическими ингредиентами, у самого входа стоял причудливый хирургический стол, с непонятной конструкцией под ним.

Никогда прежде не видел ничего подобного, но, судя по всему, источником питания для него служила энергия Осквернённого Колодца! Я медленно огляделся по сторонам, скорее

Таких контейнеров в подземелье нашлось четыре штуки. И самый крайний из них скрывал один-единственный агрегат, похожий на небольшой постамент для дирижёра, окружённый десятками подписанных иероглифами клавиш. Я медленно ступил на него, провёл пальцами по холодным письменам. Постамент напоминал пульт управления в соборе выстроенным безумцем для служения тёмным богам. Матовый металл с зелёным отливом, белёсые пятна в местах соединений, будто разновидность коррозии. Клавиши были узкие, покрытые шершавым напылением с острыми рёбрами иероглифов. Слева и справа возвышались рычаги, украшенные тотемными головами рогатых монстров с глазами из драгоценных камней.

Здесь когда-то работал серьёзный техномант. Техномант сильно больной на голову, но сумевший подчинить мощь Скверны… Всё, что оказалось в подземном тайнике — совершенно точно использовало порченую энергию. Возле загадочного массивного постамента я провёл около получаса, изучая находку. После чего пришёл к выводу, что передо мной оказалась попытка создать собственный Конструкт. Конструкт, работающий на Скверне. Вряд ли такой аппарат мог произвести на свет что-то серьёзное, однако его совершенно точно когда-то использовали.

Местные умельцы поражали меня всё больше. Такую энергию бы в мирное русло, а не на службу обитателям Изнанки… Интересно, как звали того техноманта, который занимался столь необычными изысканиями.

Я медленно покинул залу. После чего завалил проход обратно. Энергия Скверны — опасный дар. Очень опасный. Использовать его я не стану, и попыткам других буду противиться. Потому что знаю, чем закончится.

Могли ли аль-абасовцы столько раз прорываться ко мне только ради оборудования? Сомневаюсь. Их целью наверняка был Люций. А такую технику транспортировать, да ещё и незаметно, могло оказаться проблемой. Потому здесь её и схоронили.

Ну и, логично предположить, сейчас Культ владеет технологиями более современными, если их Магистр правильно использует гения-инженера, создавшего эти прототипы.

— Хозяин, к вам гости, — рядом со мной появилась проекция Черномора.

— Кто?

— Господин Астахов, Хозяин. Исходя из его поведения, я могу предположить, что он очень недоволен! Очень-очень, Хозяин!

Я хмыкнул, сунул руки в карманы пальто и зашагал к лифту.

Астахов не был недоволен. Скульптор, создавший «Обращение» был в ярости!

— Ваше сиятельство! Это погубит весь концепт! — обрушился он на меня, стоило отворить дверь. — Как вы могли⁈

— Добрый вечер, — улыбнулся ему я. Красные волосы юноши торчали во все стороны.

— Вы должны немедленно прекратить это, ваше сиятельство! Заклинаю вас! — взмолился он.

— Никита Якович, прошу вас, объясните ваше недовольство, — мягко попросил я. — Может быть, зайдём? У меня есть изумительный настой на байкальских травах.

— Нет! Нет! Мы должны немедленно идти! — затряс головой Астахов, — этот верующий глупец сказал, что действует по вашей указке. Моё «Обращение» это не иконы золотом его мазать!

Точно, я должен был предугадать такую реакцию.

— Никита Якович, давайте не будем горячиться. Ни вам, ни мне от этого легче не будет.

— Вы не понимаете? — ахнул Астахов, выпучив глаза. — Вы на самом деле не понимаете? Оно всё испортит! Это поганое золото неуместно. Ведь это очищение! Это процесс перехода одной материи в другой. Золото — дешёвка! Вы просили меня не дом цыгана обставить или же золотой унитаз инсталлировать! Вы просили искусство. А он… Он всё погубит!

Из-за дома показался Светко, осторожно прыгнул к крыльцу. Негодующий творец ничего не заметил, увлечённый личной трагедией.

— Нет-нет, ничего портить Олег не станет, — помотал я головой. — Прошу, доверьтесь мне! Уверяю, если результат окажется печальным, мы всё сумеем исправить. «Обращение» никак не пострадает. Просто дайте время, и вы будете поражены результатом.

— Да я уже поражён! Золотые глаза монстров! Да как такое может быть? Вы видели золотые глаза монстров хоть раз? А как же реализм⁈ Это ведь невозможно! — брызнул слюной Астахов. Ох уж эти творцы…

— Никита, при всём моём уважении, но вы не могли бы перестать на меня кричать? — очень тихо спросил я. — Вы, несомненно, очень талантливы, и я большой поклонник вашего искусства, но о манерах тоже не забывайте, хорошо?

Светко прыгнул ещё несколько раз, оказавшись у крыльца. Этому-то чего надо?

Моя короткая отповедь почти не помогла. Скульптор всё ещё трясся от злости. Но мне нужен был его талант, так что я готов был терпеть. До разумных пределов, конечно.

— Вы должны немедленно отправиться туда, — Астахов ткнул пальцем куда-то в сторону сада с «Обращением». — И приказать ему прекратить! Пока он всё не загубил! Умоляю вас!

Фонарь засветился, и скульптор изобразил волну в танце, а затем обратную. Я же хлопнул в ладони и сместился вправо, а затем влево, поигрывая плечами. Мы оба сделали эти танцевальные па с совершенно серьёзными лицами.

— Что это значит? — опешил скульптор, продолжая танцевать. Я, тоже не в силах остановиться, скосил взгляд на Светко. Вечер, двое мужчин на крыльце дома пляшут на месте под неслышимую музыку. Максимально дикая ситуация.

— Ну-ка давай без этого, а? — сухо приказал я фонарю. Тот в ответ вытянулся, указывая плафоном на Астахова.

— Ням, — сказало появившееся из-под дома Нямко, поигрывая камнем в руке.

— Он друг, — пояснил я.

— Ням? — с сомнением уточнило ведро.

— Боже мой, что это? — Астахов моментально забыл про меня. Свет угас, и танцы прекратились. Никита уставился на Светко, и фонарь выпрямился.

— Нет! Нет! Вернись! — воскликнул Астахов. — Прикажите ему вернуться. Пусть встанет так, как стоял!

Господи… Я посмотрел на барабашку и кивнул. Фонарь осторожно потянулся к скульптору.

— Вот! Стой! Стой! — восхищённо пробормотал красноволосый творец. Похлопал по карманам, вытащил блокнот, карандаш и принялся чиркать на бумаге. Я закрыл дверь и спустился по ступеням, протиснувшись мимо Никиты.

— Ням? Няням! — поделился своими соображениями Нямко. С некоторой, как мне показалось, ревностью.

— Дайте мне неделю, Никита. Уверен, результат вы почувствуете, — сказал я Астахову. Скульптор дёрнулся, повернулся ко мне и нахмурился:

— Вы о чём?

— Об «Обращении»…

— А… Да-да, конечно. Вы позволите? — Астахов ткнул карандашом в Светко.

— Если он не против, — улыбнулся я.

Плафон качнулся в мою сторону словно с недоумением, а потом вернулся на исходную позицию.

— А как я узнаю, что он против? — поинтересовался скульптор.

— Наверное, он упрыгает, — пожал плечами я. — Наслаждайтесь, Никита!

Когда за моей спиной закрылась калитка — фонарь так и стоял, замерев. Модельная карьера, видимо, ему пришлась по барабашечьей душе. Подул резкий ветер, и я вдруг почувствовал ледяной укол на щеке. Едва заметный. Вытащил руку из кармана и поймал снежинку. Поднял голову на тёмное небо.

Первый снег.

Живот забурлил, напоминая о себе. Так что я встрепенулся, поднял воротник и зашагал по дорожке в сторону «Логова друга». Это был тяжёлый день. И мне бы

Сумасшедшая монашка.

«Логова друга» встретило меня тихой мелодией и напряжением. Люди отдыхали, как и прежде, но над всем ими словно нависла тёмная туча. Каждый то и дело поглядывал в телефон, проверяя новости.

Я прошёл к своему столику, сел за него и подозвал официантку, после чего заказал себе овощное рагу со свининой и графин морса. Откинулся на спинку, расслабленно прикрыв глаза. Мысли летели с лихорадочной скоростью, цепляясь друг за друга. Пришлось силой воли останавливать броуновское движение. С гостями мы разобрались. Теперь оборона. Но сначала поесть, конечно же.

В ожидании заказа я набрал Светлану. Моя фиктивная невеста ответила на третий гудок и сразу же воскликнула:

— Миша, слава богу, ты добрался?

— Здравствуй, — улыбнулся я. — Да, я в «Логове» сейчас. Днём только приехал.

— Здравствуй, здравствуй! Я слышала, что поезда мимо Пскова не ходят. Как ты доехал?

— С божьей помощью, — не стал я описывать все перипетии автомобильного путешествия.

— Хочешь приеду? Ты маме позвонил? Она очень переживала.

Я хмыкнул. Когда перед спуском в подземные лабиринты звонил матушке, та то же самое сказала про Светлану. Круговая порука у них. Не нравится.

— Приезжать не надо, сама понимаешь, дел у меня не в проворот сейчас. Кстати, о делах. Света, мне нужен твой Буревой. И нужен срочно.

— Буревой? Зачем? — удивилась графиня. — Он сказал, что сделал всё, о чём мы договаривались. По-моему, уже уехал. Или только собирался? Хочешь, я свяжусь с Подвальным?

— Нет нужды. Где Магистр остановился? — забарабанил я пальцами по столу. Рядом возник кувшин с морсом, и девушка грациозно наполнила стакан. Получив мой благодарный кивок, красавица упорхнула.

— В «Трёх дубах», как я помню. А что? —

— Спасибо. Я перезвоню.

— Миша… что-то произошло? — похолодел голос Светланы.

— Ерунда, но нужно поговорить с глазу на глаз, — уклонился я от ответа.

— Это связано с Сашей?

— Нет, это связано с его людьми.

— Миша, я ручаюсь за него! — поспешила заверить Скоробогатова.

— Тогда ему нечего бояться.

На лавку напротив меня сел Кожин, с совершенно серьёзным лицом. Положил шляпу на стол и опёрся на локти, сцепив кисти в замок. Я кивнул приятелю и сказал в трубку:

— Спасибо, Света. Я твой должник.

— После свадьбы отдашь, — усмехнулась графиня и разъединилась.

Хрономант терпеливо дождался, пока я убрал телефон в карман, после чего сказал:

— У вояк красный свисток.

Я кивнул. Добрался до морса и жадно осушил стакан, сразу же налил второй. Желудок перестал возмущаться, а тело окутало приятное тепло. Теперь бы ещё поесть! Станет совсем недурно.

И почти одновременно с этими мыслями в проходе появилась служанка с подносом. Я набросился на еду, едва та оказалась передо мной.

— Я должен вернуться в Петербург, — продолжил Олег. — Наверное, ты понимаешь почему. Развлекать твою поклонницу Милову не смогу.

— Понимаю, — кивнул я. — Спасибо.

— Это было в удовольствие, — усмехнулся хрономант. — Очень яркая женщина. Мне будет её не хватать.

— Осторожнее, мой друг. У неё таких почитателей не одна сотня.

— Таких как я — ни единого. Милова элитный агент, но я элитнее.

— Странно, что она о тебе ничего не знает, — заметил я. — Раз такая элитная.

— У меня много лиц, Миша. Такая работа. Ты же не думаешь, что Билли Дигриаз вхож в императорский дворец? Кто его туда пустит, а?

— В любом случае, спасибо. Ты очень помог.

Энергия хлестнула по сердцу. Я уронил ложку, вцепившись в кромку стола.

— Ты в порядке? — нахмурился Кожин. В голове кружились и сверкали сотни взрывающихся и гаснущих созвездий. Виски заломило. Медленно выпрямившись, я нашарил стакан и выпил содержимое залпом.

— Миша?

— Всё отлично, — глухо сказал ему я и победно улыбнулся.

Конструкт получил двадцатый уровень.

Глава 7

Домой я вернулся после двух часов ночи, опустошённый и опустошивший склад ресурсов. Завтра должны были прибыть новые машины с материалами, купленными за мои кровные, ну, вернее, сегодня. А пока, как результат, северный фланг возле Константина прирос новыми оборонительными сооружениями в три линии турелей. Сейчас это был стратегически важный пункт, и жалеть реоген я не собирался.

Ну а в подземельях, обороняемых роботами Черномора, началось возведение Аспект-Интегратора. Пальцы покалывало от приятного ожидания. У меня были знания, был опыт, но не хватало сил источников.

Скоро эта проблема окажется частично решённой.

На крыльце я остановился, посмотрел на цепочку чёрных следов на только выпавшем снегу. Поднял взгляд на тёмное небо, где не было ни одной звезды. Нужно поспать. Хотя ещё столько дел! И их, как бы я ни старался, становилось только больше.

Позже, стоя под горячими струями душа, я всё никак не мог отделаться от мысли, что сегодняшний день на самом деле запустил какую-то потустороннюю цепочку событий. Разумеется, ни в какие пророчества я не верил, и легенда о «Пятом граде» была придумана мной.

Однако последствия, боюсь, рано или поздно меня настигнут. До кровати я еле дошёл, чувствуя дрожь во всём теле. Организм ещё не до конца поборол отраву монахини. Но здоровый сон всё исправит. Забравшись под одеяло, я вытянулся, не сдержав стона, и через мгновение уже спал.

На парковке у маленькой гостиницы стоял шикарный серебристый «Москвич», шестиколёсный, седьмой модели. Когда внедорожники Турова перегородили выезд — водитель выбрался из дорогой машины, но благоразумно не стал спорить с вооружёнными гвардейцами. Я вышел на улицу, задрал голову, глядя на вывеску «Три дуба». После чего кивнул командиру отряда сопровождения и двинулся внутрь.

Магистр Буревой пил чай в ресторане гостиницы. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами, собранными в хвост. Острая опрятная бородка придавала лицу биоманта хитрое выражение. Когда я вошёл в холл, то девочка-администратор с широкой улыбкой поспешила ко мне навстречу, но остановилась, увидев мой предупреждающий жест.

— Доброго дня, Магистр, — подошёл я к отдыхающему. Титулов Буревой не имел, хотя рода был знатного. Мужчина читал старомодную газету, которые, наверное, только в таких вот гостиных и можно было найти. Услышав меня, он чуть опустил страницу, поднял на меня взгляд.

— Позвольте представиться, граф Михаил Баженов, — отрекомендовался я, поклонившись.

Буревой отложил газету, с лёгкой улыбкой посмотрел на моих гвардейцев, застывших в холле.

— Рад, наконец-то, увидеть вас воочию, любезный граф, — рокочущим голосом проговорил Магистр. — Что-то случилось?

— Вы позволите? — я кивнул на стул напротив него. Биомант сделал приглашающий жест.

— Не угодно ли благородному господину ещё чая? — возле нас появилась юная барышня в наряде горничной.

Буревой медленно помотал головой, и девушка

— Ваше сиятельство, чем мы можем угостить вас?

— Спасибо, ничего не надо.

Я внимательно наблюдал за Магистром, пытаясь сопоставить нарытые Черномором данные с обликом хитреца-аристократа.

— Кажется, вы здесь не с праздным визитом, дорогой граф, — улыбнулся биомант.

— Вы правы, Магистр.

Передо мной сидел человек, повидавший почти весь белый свет. Он десять лет был руководителем госпиталя Святого Николая в Гане. Участвовал в устранении последствий лос-анжелесского катаклизма, несколько месяцев изучал аргентинскую чуму магов в лесах южной Америки и возглавлял исследовательский корпус во время Мятежа в Австралии. Сейчас же курировал десяток заведений в Сибири, являясь профессором Санкт-Петербургской Медицинской Академии Его Императорского Величества.

Неплохие знакомые оказались у Светланы.

— У меня есть один вопрос и одно предложение к вам, Емельян Олегович, — я старался говорить с максимальным почтением.

— Правильно заданный вопрос может спасти много жизней, — хмыкнул Буревой, осторожно приподняв чашке и сделав крошечный глоток. — А неправильный легко их погубит. Давайте с этого и начнём, не возражаете?

— Как вы познакомились с господином Лебедевым? — от биоманта исходила приятная аура уверенности и спокойствия. Клянусь, с огромным удовольствием я бы посидел бы с ним вечером за партией в шахматы.

— Он что-то натворил? — Буревой поставил чашку на блюдце. Совершенно бесшумно! После чего плавно откинулся на спинку мягкого кресла. — Хотя, зачем я спрашиваю? Геннадия не видел вчера целый день, а ведь он лично попросил меня задержаться на день. И не пришёл. С ним всё в порядке?

— Увы. Так что вы о нём знаете?

— Мой помощник сломал ногу за день до отъезда, — биомант задумчиво изучал меня, и я почувствовал лёгкие касания его силы. — Вроде бы ничего серьёзного, бытовой вопрос. Я предлагал ему помощь, но он отказался. Вместо себя предложил вот своего приятеля. Ручался за него головой, хочу отметить.

— Как зовут вашего помощника?

— Якоб Родионов. Работает со мной уже шесть лет, репутация непогрешимая. Слово чести.

Я кивнул. Это след. Но в Петербург ради него не поеду. Пусть этим займутся специально обученные люди.

— Ваш человек был пойман при попытке завладеть информацией, которая может считаться государственной тайной, — продолжил я. Биомант нахмурился и чуть напрягся. — У меня есть версия, что он и прибыл сюда с этой миссией. Некоторые данные прямо говорят о его подготовке.

— Что вы имеете в виду?

— Полагаю, что вашего помощника попросили порекомендовать вам сопровождающего. Родионов знал, куда вы едете?

— Это не было секретом, граф, — Буревой выглядел обескураженным. — Надеюсь, Геннадий не совершил ничего непоправимого?

— Ничего из того, что я не смог бы исправить. Простите, но я вынужден буду сделать пару звонков в Санкт-Петербург. С вашим помощником совершенно точно следует пообщаться.

— Михаил Иванович, всё настолько серьёзно? — подался вперёд Буревой.

— К сожалению…

Биомант вздохнул и снова опустился в кресло:

— Я… Могу как-то исправить ситуацию?

Голос его звучал ровно и задумчиво.

— Вы спасли жизнь моему человеку, Емельян Олегович. Для меня этого вполне достаточно, — тихо сказал я. — Не подумайте, что я виню вас. Просто хотел говорить открыто и признателен вашей ответной честности.

Буревой чуть прищурился и произнёс:

— В таком случае, быть может, перейдём к вашему предложению?

— С удовольствием. Вы ведь слышали обо мне, Магистр? — спросил я, глядя прямо в глаза Буревому. Биомант утвердительно покачал головой с хитрой полуулыбкой.

— Хорошо, — заметил я. — Тогда мне нет нужды объяснять вам ситуацию, в которой мы все находимся. Полагаю, для вас не является секретом и новость о том, что происходит к северу от нас.

— Несомненно. Поэтому для меня оказалась неприятной задержкой просьба Гены, однако мне не свойственно бросать своих помощников, пусть и временных. Сейчас мои таланты могут понадобиться там…

Он кивнул, словно указывая направление.

— Вчера я потерял своего биоманта, — сказал я прямо.

— Какая жалость. Кого же?

— Матушка Ирина. Вы могли её видеть на подворье.

— Конечно-конечно… — он снова взялся за чашку, не сводя с меня внимательного взгляда. — Очень необычная женщина. И очень талантливая. При должной работе может добиться больших успехов. Но что случилось? Она пострадала?

— О нет, не беспокойтесь. Она покинула эти земли. Следуя зову своего сердца. К сожалению, остановить её у меня не вышло, — вкрадчиво сообщил я.

— Сочувствую.

— И теперь мои земли лишились сильного специалиста, Емельян Олегович. Сильного и надёжного. В момент, когда в любую секунду на нас обрушится мощь Скверны.

Он усмехнулся:

— Кажется, я понимаю, куда вы клоните, Михаил Иванович. Но…

— Не спешите отказываться. Я понимаю, что материальное обеспечение вас не беспокоит, однако в моих силах предложить вам нечто более интересное. Ну и, разумеется, лучшее оборудование и достойнейшие условия для работы и жизни.

Буревой снова хмыкнул, сделал жест, и рядом с нами появилась горничная:

— Освежи, пожалуйста, моя ты красивая, — сказал биомант, даже не глядя на девушку.

Это хороший знак.

— У меня есть некоторые обязательства в Академии, Михаил Иванович. Да и скоро Его Императорскому Величеству потребуются все доступные биоманты. Почему же вы считаете, что я готов буду предпочесть работу на провинциального графа?

— Я не просто так спросил вас, слышали ли вы обо мне, — чуть склонил голову я. — У меня имеются идеи, которых прежде не было. Вы ведь работали с Александрой Пановой. Той девушкой, поражённой Скверной и восстановившейся.

Взгляд Буревого изменился.

— Заметьте, мы сделали это без участия карантинной службы, — продолжил я. — Не дожидаясь окончательного обращения или летального исхода. Напомните мне, Емельян Олегович, сколько подобных случаев известно медицине?

— Кстати, этот момент мне хотелось бы обсудить. Потому что повреждения были очевидны, однако следов Скверны не осталось. Словно её вырезал опытный хирург. Не поделитесь, как вы этого добились?

— Поделюсь, Емельян Олегович. Поделюсь. — я умолк, так как горничная подошла к нам с чайником и склонилась, устанавливая его на стол.

— Но не просто так, верно? — усмехнулся Буревой.

— Это ведь сущие мелочи, Емельян Олегович, — поднял я взгляд на него. — Пока мелочи. Но из них может родиться нечто большее. Но для этого мне нужны именно вы.

— Я почти заинтригован.

— Обращение осквернённых, Емельян Олегович, — сказал я. — Полагаю, это возможно.

— С этим возятся шарлатаны, Михаил Иванович, — поморщился Буревой. — Умы получше моего занимались этой проблемой. Изменения мозга необратимы. Повреждения у вашей пациентки были небольшими. Больше влияния — меньше шансы.

— Но прежде такого пациента и не пытались бы спасать. Могли лишь дождаться окончательно превращения. Вы ведь сами всё видели.

Он задумчиво покачал головой, а я продолжил:

— У меня есть план, Емельян Олегович. Я верю в то, что при должных ресурсах мы сможем возвращать к жизни тех, кого поразила Скверна. Подумайте над моим предложением. Лучшее

Я поднялся из-за стола. Осторожно положил свою визитку рядом с чайником. Буревой молчал, размышляя.

— Не буду давить. Позвоните мне. И спасибо ещё раз за вашу помощь.

Откланявшись, я вернулся к своим людям. А когда сел в «Метеор», то набрал Кожина.

— Ты уже скучаешь? — без приветствия спросил тот.

— Якоб Родионов, возможно, связан с Аль-Абасом, — сказал ему я. — Раз едешь в Петербург, то, возможно, нужно будет с ним пообщаться.

— Нужно больше деталей, — собранно ответил Кожин.

Я неторопливо объяснил ему всё, что узнал. Переслал переписку с «Архангелом». Правда, утаил про оборудование Тёмного Зодчего. Эту информацию пока раскрывать не следовало.

После разговора я некоторое время размышлял, глядя по сторонам на облетевший и замерзающий перед первыми заморозками мир, и когда колонна проезжала мимо трансмутатора — попросил Капелюша свернуть к нему, отправив остальных бойцов на позиции.

В новостях промелькнул анонс обращения Его Императорского Величества к народу, назначенный на вечер. Ну, слава богу, что не стали заминать тему. Поток раненых в областных больницах был уже запредельный. Черномор собирал данные, сортировал их и выдавал мне статистику каждый час, скорее трактуя совокупность факторов, чем располагая доказательствами.

Во время войны правды не говорят.

В моей подземной тюрьме обитало три постояльца. Блиновский был обречён на бездумное висение над бездной, пока существует приписанный к нему Конструкт. Раз в месяц позор Зодчества должен появляться в зоне действия, чтобы его права не аннулировались на официальном уровне. Это поможет мне контролировать Богданы и развивать их в должном объёме. А вот два других заключённых засиделись.

С последним из Мухиных я даже разговаривать не собирался, и как только вернётся Волгин — толстяк отправится в Трансмутатор. Ну а его бывший боец… Я снова взялся за телефон, чтобы сделать очередной звонок.

Когда ячейка с Денисом Назаровым выехала в принимающий отсек и дверь отворилась — рыжебородый здоровяк развалился на кровати, широко раскинув волосатые ноги. На экране телевизора прыгали мультипликационные персонажи, сражающиеся с гигантским чёрным роботом.

— Баженов? — прохрипел он, повернув ко мне голову. После чего сел, почесал волосы на груди и поднялся. — Я не ждал гостей.

Выглядел он подтянуто. Что для меня секретом не было, если Блиновский целыми днями выл и бился в своей темнице, а Мухин прятался в тёмном углу, злобно обещая вслух различные гадости, то Назаров жил по графику. Ел в одно и тоже время. Занимался спортом, не отлынивая и не пропуская, а после без устали смотрел телевизор.

Пусть сюда его привело горе, но он сумел с этим справиться.

— Мухиных больше нет, — сказал я ему, с расслабленным видом остановившись в проходе. Огневик натянул штаны, застегнулся.

— В смысле? — прогудел боец.

— Не думаю, что у этого понятия есть несколько смыслов, — заметил я и усмехнулся:

— У меня сегодня день сумасшедших предложений, Денис. Пришла и твоя очередь.

Во взоре Назарова сверкала небольшая безуминка, однако огневик молчал, продолжая одеваться.

— Я не хочу держать тебя здесь вечно. И не хочу тебя убивать, — прямо сказал я.

— Нихрена себе честь, — фыркнул пленник.

— Но я могу передумать, если не увижу отзывчивости.

— Смотри на меня, я весь отзывчивость, Баженов, — повёл плечами огневик. — Российских фильмов ещё очень много, но когда-нибудь они закончатся, и мой смысл жизни исчезнет. Что ты хочешь? Службу? Клятву Рода? Учти, не дам. Я служу по своей воле, а не из-за хрени этой.

Я помотал головой.

— Тогда чего тебе надо? — насторожился Назаров.

— Скоро ты увидишь человека, который сможет тебе помочь, — отвернулся я, возвращаясь в общий отсек. — Ты можешь пройти мимо, а можешь подойти к нему. В тебе есть что-то, Денис. Не пойму что, но эта искра способна на большее, чем служить головорезом у какого-нибудь бандита.

Огневик стоял у кровати с ничего не понимающим видом.

— Чё за человек?

Я сделал шаг в сторону, освобождая проход. Назаров не тронулся с места и с подозрением нахмурился:

— Я тебя не понимаю, Баженов. Что ты задумал?

— Убить меня ты не сможешь, — проговорил я. — Развалить дела Мухиных уже не помешаешь, их больше нет. В полицию ты не пойдёшь, и понятно почему. Так что ты на пороге новой жизни, Денис. Это очищение. Я даю тебе шанс, а дальше всё зависит от тебя.

Огневик не шевелился.

— Но если попытаешься пойти против меня — умрёшь, — закончил я. — А теперь иди.

— Это шутка какая-то? — прохрипел рыжебородый, но ответа не дождался. — То есть, я чё, могу уйти? Прямо ногами?

Он сделал шаг вперёд, убедился, что ничего не изменилось. Я прислонился к стене, со скукой наблюдая за пленником. Назаров медленно вышел из-под блокирующего дар барьера. Затем встал напротив меня. Сила забурлила в огневике, однако скорее показывая пробу энергетических мышц, чем изображая угрозу.

Я терпеливо ждал, готовый ответить на атаку.

— Реально могу уйти?

Я указал на дверь, и Назаров торопливо глянул на неё, опасаясь упустить меня из вида. После попятился, не сводя с меня глаз. Нащупал ручку и потянул за неё.

— Только один момент, Денис. Исключительно из соображения безопасности, — я поднял руку с зажатым игольником.

— Су… — он попытался уклониться, но тщетно. Здоровяк отшатнулся и сполз вдоль двери. Глаза его закатились.

Я подошёл к бывшему пленнику, пнул его ногу своей. После чего отправил опустевшую камеру обратно в магнитный колодец и взвалил тело огневика себе на плечи. Мне не нужно, чтобы он видел обратную дорогу. Мало ли.

Тело Назарова я сбросил на поляне к северу у Трансмутатора. Вепрь уже был здесь, расположившись на поваленном бревне.

— Вы уверены, ваше сиятельство? — поинтересовался он.

— Попробуй сделать из него человека, — сказал я в ответ.

— А если он уйдёт, а не подойдёт ко мне?

— Не уйдёт, — улыбнулся приятелю я. — Поверь мне.

Ну что, кажется, ещё одно дело можно вычеркнуть из списка.

Глава 8

— Хозяин, — появился передо мной Черномор. — Срочное сообщение от Вепря. В каком формате вы хотели бы его получить? Звук, текст, видео? Может быть, танец?

Я всмотрелся в лик призрачного робота. Он же шутит, верно? Хотя интонации не допускали каких-либо иных трактовок, кроме деловой.

— Видео, — осторожно произнёс я.

Перед глазами развернулся экран, на котором лысый охотник с напряжённым видом смотрел прямо перед собой.

— Ваше сиятельство, вы должны на это посмотреть, — глухо проговорил он. Вепрь

— Тут… — он замялся. — Тут важное. Кажется, у нас разведка была, ваше сиятельство. Со стороны Скверны. Ерунда, понимаю. Но сталкер дал сигнал, мои ребята выехали и перехватили дичь. Может быть, чертовщина какая-то, однако вам всё равно лучше взглянуть.

Я стоял перед входом в подземный комплекс, где с минуты на минуту должен был достроиться Аспект-Интегратор. Концентраты уже со мной. Страсть обладать большим могуществом плясала на кончиках пальцев. Вот только процесс поглощения выведет меня из строя на день минимум. И мне очень не хотелось проворонить что-нибудь важное.

А Вепрь ведь по мелочам не беспокоит. Охотник снова замялся и добавил:

— Это наш, ваше сиятельство, — Лидер Вольных словно отыскал точку, куда нужно смотреть, и последние слова произнёс, отыскав невидимый объектив. Наш? Это что значит?

— Вызови туда Глебова, — попросил я Черномора и закрыл дверь. Аспект-Интегратор подождёт. Глава Охотников выглядел слишком встревоженным. Я пробежался взглядом по доступным мне участкам вокруг Константина, но ничего необычного в зоне видимости не обнаружил. Впрочем, там покрытие у меня было критически низкое. Драконов по метрам высчитывал пространство, чтобы и на стену хватило, и ущерба основной зоне не случилось. Основной упор, кроме границы, мы делали на производство и оборонительные укрепления, план которых составляли с участием Турова и Вепря. Так что там из покрытия скорее были тоненькие мостики для строительства, посреди слепых пятен.

Ладно, раз надо туда ехать, то загляну к Тринадцатому Отделу. Кадывкин на днях обещал посодействовать и выделить несколько сканеров дальнего обнаружения, правда, столоначальник не преминул добавить, что делает это вразрез со всеми инструкциями, мол, секретные технологии. Я пообещал прикрыть его перед Орловым, если что.

Выйдя из дома, я набрал Кадывкина и договорился с ним о поездке, после чего с лёгким вздохом сожаления покинул участок.

Через час вездеход Тринадцатого Отдела съехал с дороги, под колёсами захрустел осквернённый кустарник. Машина медленно перевалила несколько ям и вскоре поднялась на холм с укреплениями. Слева и справа от них поднимались приземистые громады кинетических орудий, а чуть ниже расположилась полоса огненных башен.

Я спрыгнул на серую землю и торопливо пошёл к ожидающему меня Вепрю. Лидер Вольных стоял рядом с входом в бронированный блиндаж и неторопливо жевал орешки. Увидев меня, охотник кашлянул, и из недр укрепления на улицу вышел Глебов. Сталкер был в осеннем камуфляже и с вечной сигаретой. Быстро добрался, хорошо.

Я подошёл к ним ближе, уставившись на склон. Внизу жужжали пилы и трещали падающие стволы деревьев.

— Добрый вечер, господа, — проговорил Кадывкин, тенью следующий за мной. Тепло улыбнулся встречающим и сделал короткий жест над головой. Несколько силовиков Тринадцатого Отдела принялись разгружать аппаратуру.

Глебов жадно докурил и щелчком отбросил окурок в сторону. Вепрь закинул последний орешек в рот и скомкал упаковку.

— Показывай, — сказал я лидеру охотников.

— Прошу, ваше сиятельство, — тот указал направление, где стремительно уменьшался лес. Сейчас вдоль всей границы шли работы по созданию полосы безопасности. Боярский сумел пригнать сюда несколько десятков бригад из Кобрина и Малориты. Работали наёмные лесорубы под прикрытием охотников и гвардии, а на дорогах было довольно тесно от грузовиков, везущих материалы к зашивающимся операторам обоих Трансмутаторов.

Мы находились на северо-западном выступе моих земель. Через пятьсот метров начиналась Изнанка. Моросил дождь, отчего земля стала скользкой, и на ноги простых людей грязь налипала комьями. Я же шёл по ней словно по асфальту, используя силу аспектов. Глебов пыхтел рядом, с завистью поглядывая на мои чистые сапоги.

У деревьев двое крепких мужиков спиливали ветви у поваленного дерева, а неподалёку от них расположился на бревне Назаров. Огневик встретил мой взгляд, но лицом не изменился, будто бы не заметил. Что ж… Он сделал правильный выбор. Вепрь сказал, что новенький с характером, но не безнадёжный и обещал взять на личный контроль.

Увидев нашу процессию, мужики отложили инструменты, воспользовавшись заминкой. Близость к Изнанке их не пугала, должно быть, сказывались массивные защитные башни и одарённые бойцы неподалёку.

Мы прошли мимо и, наконец, оказались перед трупом, накрытым чёрной тканью. Двое гвардейцев, стерегущих тело, поднялись на ноги, увидев нашу процессию. Оба из новой волны, но только один из них одарённый. Неподалёку у дерева расположился один из людей Глебова, тоже в камуфляже, с замотанным лицом и украшенным мхом капюшоном.

— Ваше сиятельство… — начали было гвардейцы.

Я коротким жестом попросил показать покойного, и бойцы подчинились. На земле, выцветшей от Скверны, лежал мутировавший солдат в полевом камуфляже. Голова срослась с боевым шлемом, руки вытянулись, обратившись в зазубренные кривые когти. Выше и ниже колена появились новые суставы, как у насекомого. Форма на покойном была очень свежая. И нашивка на плече тоже.

— Второй псковский полк, — сообщил Глебов, с интересом изучающий мертвеца.

— Жетона нет, ваше сиятельство, — добавил Вепрь, со скорбью. — Документов тоже нет. Опознать, кто это, мы не сможем. Быстро оно до нас докатилось, конечно. Я слушал Государя, но… Это казалось совсем далеко от нас.

Да, вчера Император обратился к народу, рассказав о наступивших испытаниях для России. Скрывать вторжение Скверны он, слава богу, не стал. Основной посыл выступления Государя касался тому, чтобы все мы стали единым целым. Что даже такая трагедия, как нападение на наши пограничные города, есть великий шанс, данный обществу чтобы сплотиться, наконец. Забыть о старых распрях, об обидах. Что кое-кому следует перестать думать о собственной выгоде, что необходимо трезво подумать: как именно каждый из жителей Империи сможет помочь своей стране в борьбе с экзистенциальным злом. Из этой схватки мы сможем выйти новым обществом, обществом будущего.

Звучало, конечно, красиво. Вот только за сегодня мои земли покинуло несколько сотен человек. И, надо отметить, где-то треть бежавших подальше от границы были из «революционеров». Впрочем, винить спасающихся я не собирался. Особенно семейных с детьми.

Таковых, надо сказать, среди уехавших было немного.

Я присел у трупа, изучая его. После чего жестом попросил перевернуть. Поражение Скверной весьма серьёзное. Либо какое-то время был под воздействием Шепчущего Колдуна, либо попал в зону усиленного воздействия. Потому что сюда ему от Пскова путь неблизкий. Если погиб в первые дни, то должен был проходить под две сотни километров в сутки. Это, скажем так, весьма недурственный темп.

Хотя для осквернённого создания плёвое дело, если знать, куда идти.

— Так, — закончил я осмотр. —

Сталкер, сидящий неподалёку, легко поднялся и приблизился. После чего стянул с лица маску, явив лицо с глубокими морщинами.

— Я, ваше сиятельство… У старой мельницы случайно заметил. Сразу дал сигнал охотникам, они его в клещи и взяли. А он чесанул, как заметил этих кабанов в чаще. Едва нагнали. Шустрый, гад.

Вепрь с ожиданием смотрел на него, но мужичок замолчал.

— Ты скажи, что успел заметить, — подогнал он сталкера.

— Да ну, ерунда же может быть… — засомневался тот. Мстислав кашлянул с очевидным недовольством.

— Говори, — тихо сказал я.

— Да… Короче, ваше сиятельство. Он явно наблюдал. Сидел на стене старой мельницы и смотрел вот прямо на это, — сталкер указал рукой на наши оборонительные рубежи.

— Просто сидел? — уточнил я.

Он кивнул, подтверждая.

— Я час за ним следил, ваше сиятельство. Так-то встречал гадов, сами понимаете, а этот совсем иначе себя вёл. Но… Может, показалось?

Если бы…

— От дальних дозоров сигналы были? — повернулся я к Мстиславу, главарь разведчиков помотал головой и снова полез за сигаретой. Глебов испытующе поглядел на товарища, затем на мертвеца.

— Ваше сиятельство, он что, выходит, шпионил за нами? — наконец промолвил он.

Вепрь напряжённо ждал моей реакции, словно хотел, чтобы я сказал «нет». Однако… Он всё сам прекрасно понимал.

— Так, вы все свободны, — отпустил я гвардейцев и человека Глебова. — Тело заберите с собой, у дороги положите. Я свяжусь с отцом Игнатием, пусть пришлёт машину и займётся похоронами.

Никто спорить не стал. Бойцы неловко взялись за искажённое Скверной тело и потащили прочь. Сталкер последовал за ними, и мы остались втроём.

— Премируй своего человека, — попросил я Глебова, и тот чуть поклонился, дав понять, что услышал. — За наблюдательность. Полагаю, теперь нам стоит ждать гостей.

Люций ничего мне о планах Рабума не рассказывал, и я искренне надеюсь, что из-за отсутствия новостей, а не из-за возвращения Саши.

— Он пришёл сюда с севера, чтобы осмотреть наши позиции? — Вепрь никак не мог поверить в услышанное. — Тут по прямой семьсот километров, не меньше! А ведь там хватает гарнизонов, значит, обходил.

— Говорят, там всё очень плохо, — подал голос Глебов. — Снаряжения нет, командиры бежали, огромные потери.

— Говорят, что кур доят, — мягко сказал я. — Люди склонны преувеличивать и преуменьшать. Правды ты не узнаешь, поэтому не трать нервные клетки и займись тем, чем можешь. Мне нужны глаза вокруг. Тринадцатый Отдел обещал поставить аппаратуру и разрешил подключить её к моей сети, но лучше перестраховаться.

Вепрь не шевелился, глядя куда-то в чащу. Ноздри его раздувались.

— Ваше сиятельство, — вдруг решился охотник. — Простите за просьбу, но… Вы не могли бы меня отпустить? Я должен быть там, на севере.

— Нет, — покачал я головой. — Ты должен быть здесь. Если беднягу из-под Пскова гнали сюда, за семь сотен километров, чтобы усадить на мельницу… То это не просто так.

— Если только таких бедняг по всей границе не наставили, — заметил Глебов.

— Скверна не может быть настолько организованной, — помотал головой Вепрь. — Даже если появляется Стая, она всё равно не умеет думать.

— Времена меняются, друг мой, — я положил руку на плечо охотника. — Я понимаю твоё желание прийти на помощь сражающимся. И разделяю его. Но ты нужен здесь, потому что, иначе, кто встанет на защиту местных, когда твари придут сюда?

В словах главного разведчика был смысл, но у меня не оставалось никаких сомнений: генерал Рабум знал обо мне и прислал своего шпиона не ради хохмы.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил голову Вепрь.

— Готовимся, господа, — оглядел я соратников, а затем двинулся обратно к укреплениям, где люди Кадывкина разворачивали аппаратуру.

Возле сканера Тринадцатого Отдела я задержался, незаметно изучив механизм. Схем у меня не было, однако неторопливый анализ, замаскированный вежливой беседой с техниками и самим столоначальником, показал некоторые возможности по улучшению. Сейчас, если верить словам Кадывкина, детекторы должны были определять скопления на расстояние в несколько километров.

— От двух до девяти, — уверенно произнёс он.

Первая цифра явно занижена, также лихо, как завышена вторая. Впрочем, после некоторых изменений, которые я внесу в аппаратуру позже, на десятку точно будет пробивать. В целом неплохая фора при возможном нападении.

Обратно в Томашовку я вернулся на грузовике мужичка из Комаровки, загруженного гнилой древесиной. Высадив меня у подъёма на холм, он отправился к Трансмутатору Игоря, а я двинулся по дороге наверх, ёжась от холодных порывов почти зимнего ветра. Всё не слава богу выходит.

Война никогда не бывает кстати. И сейчас нападение Скверны особенно сильно мешало моим планам. Среди людей, испуганно покидающих мои земли, были и специалисты. Хорошие специалисты в различных сферах, заменить которых в условиях надвигающейся угрозы не так-то просто. Паулине и Миклухе нужно работать ещё больше и усерднее, пока ситуация не стала снежным комом.

Пешая прогулка придала мне сил, и когда я подходил к своему дому, то уже готов был свернуть горы. Тем более что меня ожидал Аспект-Интегратор.

Впрочем, не только.

Снегов стоял у калитки, выпрямившись и держа руки за спиной. Невинное лицо могло принадлежать малышу, впервые узревшего закат, а не умудрённому воину. Я приблизился, издалека помахав другу.

— Михаил Иванович, — чуть поклонился он, когда мы пожали друг другу руки. — Так как вы выбрали меня своим секундантом, то я должен оповестить вас о предложении, связанном с вашим будущим поединком.

Витязь был напряжён, и это чувствовалось. Я, в целом, тоже. Потому что в пальцах снова начало покалывать от нетерпения использовать Аспект-Интегратор. Надеюсь, Снегов не задержит меня надолго.

— Вы меня заинтриговали, ваша доблесть, — вежливо произнёс я. — Хотя всё это такая нелепая возня, когда происходит то, что происходит. Лишний штык полезнее в брюхе монстра, чем в теле благородного.

— Это законы чести, ваше сиятельство, — почти пожурил меня опытный дуэлянт. — Здесь неуместно слово «нелепо».

— Я слушаю, Станислав Сергеевич, — вздохнул я.

— Княгиня Гедеонова просила передать, что она готова быть посредником в ваших переговорах с господином Матисовым. Её сиятельство просили позвонить ей по этому номеру, чтобы вы могли договориться о способах уладить недоразумение. Её сиятельство также просили передать дословно, что «у вас нет никаких шансов, но всё можно исправить», — отчеканил витязь и протянул мне бумажку с номером.

Я взял её и неторопливо порвал на мелкие кусочки. Взгляд Снегова одобрительно потеплел:

— Это красивый поступок, Михаил Иванович. Уверен, Господь лично направит вас в поединке. Пусть ваш противник сильнее вас и опытнее, но правда на вашей стороне!

Он порывисто склонил передо мной голову. Вот только звучал страшно фальшиво, будто совсем не верил в свои же слова.

— Я

— Конечно.

Я прошёл через калитку, но остановился. Повернулся к другу:

— Ваша доблесть, простите, но вы ничего не замыслили такого, что может мне совсем не понравиться?

— Не понимаю, о чём вы, — торопливо отвёл глаза Снегов.

Понятно.

— Не вздумайте вмешиваться в поединок, Станислав Сергеевич. Это мой бой. Если вдруг у вас в голове возникла мысль сорвать его каким-то способом, вроде убийства Матисова вашими талантами — выбросите её немедленно.

Витязь дрогнул. Боже, я попал?

— Михаил Иванович, простите, но вы идёте на смерть. Я не могу этого допустить! Вас загнали в ловушку. Этой дуэли не должно быть. Особенно в свете начавшейся войны!

— Вы должны в меня верить, — усмехнулся я.

— Я верю. И не так, как в Деда Мороза и справедливость, — буркнул витязь. — Но стоять с опущенными руками не буду.

— Не вмешивайтесь. Всё будет хорошо.

Снегов поджал губы.

— Мы договорились? — не отстал я. — Мне нужно ваше слово благородного человека.

Витязь скрипнул зубами, ожёг меня недовольным взглядом, но спустя несколько долгих секунд борьбы неохотно кивнул.

Поднимаясь на крыльцо, я увидел, как к моему дому подъезжает военный броневик. Передняя дверца отворилась, и на землю спрыгнула затянутая в военную форму Милова.

Моя рука сама легла на ручку двери и повернула её.

Глава 9

Кажется, Милова почувствовала мой настрой.

— Ваше сиятельство, мне нужна всего лишь минута! — звонко воскликнула она и почти сразу оказалась у калитки. Её сопровождающие выбрались из машины, оглядываясь по сторонам и придерживая штурмовые винтовки. Снегов оценивающе посмотрел на бойцов.

Ладно. Минута у меня найдётся.

— Какой необычный у вас сегодня наряд, Юлия Владимировна, — сказал я приблизившись. Агентша Рокфорова догадалась, что пересекать границу участка будет неразумно, поэтому терпеливо ждала у входа.

— Исходя из обстоятельств, ваше сиятельство, — чуть склонила голову она, стрельнув хитрыми глазками.

— Чем я могу помочь?

— Я уполномочена сообщить, что маршруты поставок были пересмотрены. С завтрашнего дня они пойдут в полном объёме, — торжественно сообщила она и выпрямилась. Глаза женщины сверкали. Я кивнул, добавив между делом:

— Это всё?

Изящная бровь дёрнулась в недоумении. Кажется, госпожа Милова ждала, будто юный граф начнёт лобызать её ножки из благодарности. У меня и без Военного Министерства ресурсы были. Да, за свои кровные, да — пришлось переплачивать. Но зато под землёй начинается новая Томашовка, и все нужды закрываются.

— Поставка Конструкта в оговорённый регион будет третьего декабря. Вместе с конвоем Триумвирата прибудут ваши ученики, Михаил Иванович. Хотела напомнить вам, чтобы это событие не потерялось в ворохе новостей. Зодчие, отобранные лично Государем, рассчитывают на достойный их титулам приём и условия проживания. Как вы понимаете, такие варианты будут не по статусу.

Она кивнула в сторону квартала таунхаусов. Теперь настала моя очередь поднимать бровь:

— У меня здесь не курорт, Юлия Владимировна. Уверен, Его Императорское Величество и сами прекрасно осведомлены об этом. Это точно требование Государя? Никто в процессе передачи распоряжения ничего от себя не добавил?

Тонкая улыбка появилась на красивом лице Миловой:

— Вы должны понимать, что такие детали читаются между строк.

— Я не должен это понимать, Юлия Владимировна. Я должен подготовить эти земли к атаке Скверны, а не обеспечивать морепродукты и массаж знатным гостям. Как вы сами понимаете, то, что случилось на севере — это только начало, — мягко сказал я. — Признаюсь, я несколько обескуражен тем, что в текущих обстоятельствах мы говорим не об эшелонированной обороне и выделении дополнительных людей, а об определённых жилищных условиях.

— Понимаю и уверяю вас, Империя не готовила меня заниматься распорядительскими делами. Однако такова большая жизнь. Здесь будут очень важные шишки. Племянник Великого Князя Уварова, старший сын графа Бегунова, дочка адмирала Карелина… Это очень знатные рода. В ваших интересах будет обеспечить им подходящие условия, — продолжила Милова. — Каждый из них легко сможет возвысить вас, если говорить совсем прямо.

Я сдержался, хотя внутри всё напряглось. Пришлось про себя досчитать до пяти, чтобы не опуститься до хамства.

— Простите, у меня нет на это времени, — максимально вежливо сообщил я. — Пусть распорядители знатных родов свяжутся с представителями моей администрации. Если их хотелки будут обеспечены материалами, то господин Драконов в порядке очереди всё построит.

— Мне нравится ваш вариант. Признаюсь, заниматься развлечением знати — задача отнюдь не Военного Министерства, — Милова чуть закатила глаза, мол, вы понимаете. — Эта политика…

— Князь Решалов показался мне человеком, который не слишком внимательно относится к таким устоям старой школы, — заметил я.

— И он в своём праве. Его сиятельство — человек новой формации. Он может хорошо жить в своей парадигме, однако чуть ниже находимся мы, Михаил Иванович. Наши условия и возможности, как вы прекрасно понимаете, разительно отличаются. Да и князь Решалов любит инициативных людей, способных решать проблемы самостоятельно, — произнесла Милова со значением.

— В таком случае валите всё на меня, Юлия Владимировна, — усмехнулся я. — Полагаю, для жилья шестерым знатным господам хватит и гостиницы на землях графини Скоробогатовой.

— Не премину воспользоваться вашим советом, Михаил Иванович. В конце концов, я ведь будущий Зодчий, находящийся в вашем прямом подчинении. Ваша воля, моё действие.

Она чуть поклонилась, но глаза стали ещё хитрее.

— Как-нибудь я с вами да справлюсь, Юлия Владимировна. Всего хорошего.

— Ещё один вопрос, Михаил Иванович, — сказала она мне в спину. — Прошу вас.

Я остановился, оглянулся через плечо.

— Вы не знаете, куда пропал барон Дигриаз? — будто бы между делом спросила Милова. — Можете не отвечать, мне не слишком это интересно. Просто, подумала, не случилось ли чего-то.

— Эти американцы — народ крайне непостоянный, Юлия Владимировна. Но насколько я знаю Билли, то он, скорее всего, сейчас где-нибудь подо Псковом, ищет драки, — меня подкупило проявление человеческих эмоций у Миловой. Занятная особа. Если бы ещё не пеклась так о моих будущих учениках…

— То есть, он вам не сказал?

— Мы не отчитываемся друг перед другом.

Она кивнула, может быть, даже слегка разочаровано.

— Завтра сюда прибудет могилёвский инженерный полк, Михаил Иванович, — сказала Милова, как только я сделал шаг. — Вы переживали, что у нас не те приоритеты. В Министерстве хорошо понимают ценность ваших активов. Равно как и вашу.

— Казарм у Злобека не хватит. Я передам Драконову о необходимости дополнительного жилья для бойцов. Утром, уверен, всё будет готово. Рад, что Империя про нас не забыла.

Инженерный полк и сам может всё что угодно построить, однако в свете «пожеланий» от благородных детей знатных родов — для простых солдат я готов был возводить даже за

Когда я спустился в подземелья, о следах былого боя говорили только неровные стены там, где атаковавший меня культист, принял мученическую смерть от инженерного бура. Черномор находился в неодимовой шахте, набивая порцию руды. Так что в тишине под Томашовкой остался я один.

И пока всё здесь было в порядке. Рапира так и стоял в каменном мешке, не предпринимая попыток выбраться. Обращённый охотник словно уснул, но этот покой был обманчив. Если падёт хотя бы одна преграда — осквернённый воин своего не упустит и придётся сражаться.

А мне он нужен живым.

Лебедев в биомодуле признаков жизни не подавал. На этот раз культист попался без способностей. Впрочем, в переписке с «Архангелом Михаилом» шла речь об обряде в награду. Не дотянул лже-помощник Буревого, не дотянул. Надо будет завтра справиться у Ланцова насчёт новой зацепки по культу. Полковник на мой запрос отреагировал с максимальным вниманием и поблагодарил за информацию.

Теперь главное, чтобы воспользовался ею правильно.

Выгрузив Лебедева из биомодуля, я проверил очередь в Синтезаторе. Черномор забил её своими клонами на несколько дней вперёд. Пока не вмешиваюсь. Да, есть на что потратить реоген, однако подземная армия шахтёров находится среди наиболее приоритетных планов.

Возле панели управления биомодулем лежало два чёрных цветка, которые росли только в Изнанке. Любопытно. Черномор испытывает чувство вины?

Наконец, я добрался до готового Аспект-Интегратора. С виду ничего особо примечательного. Массивная капсула с тремя положениями для работы, в зависимости от загрузки и выносливости объекта. Белая, покрытая хромированными волнами в верхней части. По корпусу пробегали голубые огоньки индикации питания и состояния энергетических инъекторов. Я подошёл ближе, задрал голову, разглядывая блок. После чего обошёл Аспект-Интегратор и открыл панель управления. Пальцы полетели по клавиатуре, выстраивая конфигурацию.

Капсула загудела, включаясь. По белому металлу побежали всполохи с редкими искрами. Дверь выдвинулась, медленно распахнула голодную пасть. Я продолжил настройку, затем загрузил все три концентрата.

Плохо мне будет в любом случае, от количества не повлияет. Да, человек, неготовый к могуществу, принять столько не сможет, так как на выходе не сумеет контролировать новую силу и с высокой степенью вероятности сам себе навредит. Однако не умрёт даже от десятки концентратов. Помучается, но не умрёт.

Хотя на практике мы никогда подобное не проворачивали. Максимум два за раз. В моём мире было сложно отбить Осквернённый Колодец, простоявший достаточное время для формирования Концентрата. По понятной причине. Скверна наступала, и самые жирные куски оставляла в тылу. А когда ты постоянно отступаешь, с редкими контратаками… То такие вот Интеграторы становятся объектами роскоши, а не рабочими механизмами. Два сразу — уже большая удача, за которую пришлось заплатить серьёзными потерями.

Я отбросил мысли в сторону. Теперь всё иначе. Другой мир, другие правила. Обряд только тот же.

Когда все приготовления были готовы, я перевёл дух. После чего неторопливо раздал все необходимые указания по телефону. Предупредил Боярского о прибытии военных на новые территории, дал задание Драконову, благо подобные казармы из моих типовых проектов ему были доступны.

Помещение, конечно, больше подходило бы студенческому общежитию, а не военному, однако могилёвцы вряд ли расстроятся чуть большему комфорту.

Когда все распоряжения ушли по адресатам, я отключил телефон, после чего неторопливо разделся. Низкий гул капсулы Интегратора усиливался, и от него дрожали кишки.

Шлёпая по камням голыми ступнями, я подошёл к двери, а затем забрался внутрь. Методично перетянул тело ремнями, плотно прицепив себя к столу. Оставил свободной только правую руку, но в петлю её всё равно просунул, чтобы не размахивать лишний раз.

Выдохнул, глядя на призрачный свет фонарей, освещающих каменные своды подземелья. А затем мысленно инициировал ряд команд, от закрытия купола до запуска процедуры расщепления Концентратов. Сейчас нужно делать всё по очереди, и внимательно. Прикрыв глаза, я погрузился в командную панель, отрешённо ожидая начала.

К гулу прибавилась вибрация. Воздух в капсуле стал нагреваться, и я почувствовал, как на лбу выступил пот. Стол качнулся, меняя положение. Звук становился всё сильнее, всё громче. Температура тоже росла, а я, запертый в недрах Аспект-Интегратора проверял настройки.

Кажется, всё в порядке. Дело за малым.

— Как же я это не люблю, — сказал я в темноте капсулы и нажал запуск. Мир превратился в одну большую боль. Тело выгнулось, мышцы напряглись, и правая рука рванулась в петле кожаного ремня, пытаясь выдернуть его из стола. Гул перешёл в визг.

— Хозяин, хотите я выключу это? — в капсулу сунул голову сиреневый призрачный робот.

— Не. Сейчас, — сдавленно ответил ему я.

Боль хлестанула по новой, пронзая тело и энергетические каналы. Жгло всё. Воздух, нервы, мысли, мышцы.

Даже звуки резали!

Когда первый концентрат вошёл в мой контур — я замычал от боли.

* * *

— Ну долго там ещё? — граф Мунгевич пошевелился на своём сидении. Машина у него была последней модели, лучшего китайского производителя. Настоящий комфорт, не то что отечественные катафалки, за который нормальный воспитанный человек в жизни не сядет.

Стоило больших трудов раздобыть именно такую комплектацию, но Мугневич никогда не пасовал перед подобными трудностями.

За окном машины неторопливо падал снег. Низкая облачность съела далёкие горы, и весь мир вокруг превратился в унылую рекламу России. Серость, холод, пустота.

— Любезный, поторопи их там, ладно? — граф скосил взгляд на холёного помощника в деловом костюме и аккуратных очках. Бурятского происхождения, но Мунгевич старался думать, что у него просто есть родственники в Корее, а значит, не настолько пропащий генофонд.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — помощник, имя которого напрочь вылетело из головы, выскользнул из машины. А затем поспешил к зданию пограничного поста. Мунгевич снова поёрзал на месте, надув губы. Осталось совсем чуть-чуть. Последние сто метров, и прощай немытая Россия. Давно нужно было уехать. Зря только время потратил.

Впрочем, была возможность заработать, а Мунгевич никогда не отказывался от шансов, предоставленной судьбой. Теперь с этой властью и с нападением Скверны — активы можно выводить.

А эти пусть воюют, сколько им влезет. Со Скверной, с Протекторатом, хоть с господом богом. Правда, на этом тоже можно было бы заработать, но… Уже достаточно. Хватит на несколько поколений жизни в правильной стране. В могучем Китае!

Помощник вернулся через несколько минут.

— Ваше сиятельство, — заглянул он в машину. — Просят вас.

— Ты серьёзно⁈ — удивился Мунгевич. — Они понимают, кто я?

— Говорят, простая формальность.

— Кун Дон, идём, — вздохнул граф. Его телохранитель тотчас открыл дверь, перебежал на другую сторону машины и с поклоном выпустил хозяина. Звали его, к сожалению, то ли Кирилл, то ли Костя, но Мунгевичу нравилась Азия.

Поэтому Кун Дон.

Под большим зонтом всё равно было неуютно, но осталось ещё немного потерпеть. Последний выверт системы. Пусть будет прощальным её выкидоном.

Чуть дальше тянулись длинные очереди грузовиков и машин простых людей, ждущих своего часа на таможне. Некоторые торчали здесь с ночи. Но это проблемы тех, кто ничего не сумел добиться. Потому что кто хочет, тот способен на всё.

Мунгевич уже в двадцать лет сколотил свой первый миллион, почти без помощи отца. Ведь нельзя назвать помощью всего двадцать процентов акций концерна. Впрочем, чёрт с ним, со стариком. Он своё уже получил.

С приятной мелодией дверь отворилась, пуская графа в святая святых людей, желающих унижать других из зависти к чужой свободе. Миловидная девушка с азиатской внешностью встретила Мунгевича почтительным поклоном и указала, куда пройти.

Он оценил её попку, соблазнительно манящую при ходьбе.

И даже не заметил, как оказался в просторном кабинете с большим столом, за которым сидели двое мужчин в штатском. Один из них листал толстенную папку.

Дверь за графом закрылась, оставив телохранителя снаружи.

— Яков Маркович Мунгевич? — бесцветно произнёс тот, что сидел справа. Прямой, как столб, узкоплечий, с выдающейся вперёд челюстью и русым ёжиком волос.

— Граф Яков Маркович Мунгевич, — с презрением сказал он, ощутив укол тревоги.

— Да-да, конечно, — закивал «ёжик». Его напарник закрыл папку. Взгляд у него был усталый, словно владелец голубых глаз видел всю жизнь, и та ему порядком надоела.

— Яков Маркович, — сипло произнёс голубоглазый. — У нас есть к вам несколько вопросов. Сущие формальности.

— С кем имею честь?

— Нулевой отдел, — тут же вставил «ёжик». Мунгевич увидел перстень одарённого на пальце. А вот у голубоглазого дара не было. И, графу показалось, будто бы он и не благородный вовсе. Но ведёт себя, словно ровня!

— Впервые слышу.

— Мы знаем, — сказал голубоглазый. — У нас есть ряд вопросов, Яков Маркович. По вашим активам, по выводу счетов, по ситуации с фиктивной застройкой жилого комплекса «Екатерина», по махинациям с государственными заказами и ухода от налогов.

Мунгевич не удержался от улыбки:

— Вы в своём уме? Вы вообще представляете, с кем сейчас говорите? Последствия можете оценить?

— Вполне, — продолжил голубоглазый со скукой.

— В таком случае, готовьтесь, — граф отвернулся и попытался открыть дверь. Та не поддалась.

— Что это значит? — он бросил быстрый взгляд на сидящих. «Ёжик» медленно встал из-за стола и неторопливо пошёл к Якову Марковичу, держа в руках бумагу. Сам граф вытащил телефон.

— Я сделаю один звонок, и вы отправитесь разносить почту в Новый Уренгой, — пообещал он. — А ваши жёны будут молить о том, чтобы вам позволили это делать.

— Сомневаюсь, — сказал голубоглазый.

«Ёжик» протянул бумагу графу, и тот взял её машинально. Опустил взгляд. Бумага, о лишении всех титулов и привилегий. С подписью Его Императорского Величества.

— Это шутка⁈ Я ведь так этого не оставлю! — ахнул он. — Род Мунгевичей имеет влияние!

— Имел. У нас есть предложение к вам, Яков Маркович. Нужно несколько подписей, самая малость, и вы можете продолжить ваше увлекательное путешествие. В противном случае… Есть вакантное место в бригаде на Сахалине. Руду копать.

— Я хочу видеть своего адвоката, — выпрямился бывший граф. — Нестеренко Юрия Игнатовича!

— Боюсь, что он не хочет вас видеть, — с издёвкой вздохнул представитель Нулевого Отдела. — Боюсь, что никто не хочет вас больше видеть.

— Мой брат этого так не оставит!

— Ваш брат уже всё подписал. Полчаса назад. Прошу, садитесь, — голубоглазый показал на простой стул напротив себя. — И разомните пальчики. Подписей нужно будет много.

Глава 10

Не помню, как добрался до кровати. Всё было как в тумане, да и самочувствие оставляло желать лучшего. Тело будто распухло, энергетические каналы жгло, и даже мысль об аспектах вызывала дурноту. Однако после того, как я оказался под прохладным одеялом, жизнь моментально стала налаживаться. Осталось только повернуться набок, подтянуть колени к груди и закрыть глаза.

Я не успел. Уснул на этапе поворота и проспал без снов почти до полудня. Зато, когда, наконец-то, продрал глаза и выглянул в окно, то уже нашёл в себе силы на приятные эмоции. Там за стеклом, мир покрылся свежевыпавшим снежком, который ещё не успел подтаять. В одну ночь пришла зима, немного раньше календарного срока. Следопытам Глебова будет проще работать, но и затраты на энергию теперь вырастут. С учётом того, как живут охотники в Форте, туда придётся больше направлять. Теплоизоляция и экономия — это не для Вольных.

Я спустил ноги на тёплый пол и с трудом дошёл до кухни, придерживаясь стены. Слабость никуда не делась, но хотя бы ушла дурнота. Скорее всего, до конца дня последствия будут. Технология Аспект-Интегратора хороша, бесспорно, но если идёшь против природы — не жалуйся на откаты.

Пффф… Возле кофеварки пришлось перевести дыхание, совершать лишние движения не хотелось, поэтому я запустил машинку техномагией, а затем дополз до холодильника, откуда вытащил яйца.

После чего привалился к столешнице и занялся омлетом, осторожно зондируя доступные мне аспекты. Так, огненный перешёл на мастера, что расширяло мои возможности на дистанции. Уже успешно. Водяной, к сожалению, остался прежним. Да, источник стал увереннее, однако на следующую ступень не перешёл.

Зато земельный Аспект порадовал. Касаться его силы было приятно, ранг вырос до Ткача Реальности. Ощущения, словно сделал глоток свежего воздуха полной грудью, а не коротким всхлипом, как прежде. Источник внутренних сил стал значительно больше. Полагаю, теперь можно и Рапиру транспортировать. Если, конечно, в себя приду. Чашка кофе источала спасительный аромат, и я медленно сел, наслаждаясь запахом. Посыпал корицы сверху. Уффф… Вот как выходит, только проснулся, а уже уставший.

Что ж, альбинос Матисов владеет двумя аспектами, как мне удалось узнать. Один из них на ранге Ткача и это Огонь. Второй аспект, неожиданно, Вода. В целом, трудностей в предстоящем поединке не будет. Тревоги Снегова я не разделял, но и совсем расслабленно к бою не относился. Да, Матисов опытный дуэлянт, что даёт ему преимущества, однако…

У меня тоже есть кое-что в рукаве, да и вряд ли альбинос будет ждать от меня умений Ткача, которые я сегодня освоил. Выскочке, натравленным Гедеоновой, придётся столкнуться с неприятным сюрпризом. Впрочем, княгиня тоже получит. Внизу, среди запчастей к роботам, уже ждал своей очереди перехватчик для Черномора. Надо только закончить его и отправить кого-то из гвардейцев в пригород Петергофа, где находилась усадьба Гедеоновых. А дальше время покажет.

Так, слишком много внимания я им всем уделяю. Есть дела поближе и поважнее.

Мотнув головой, чтобы прийти

Положив на тарелку омлет, я принялся за еду, заодно погружаясь в новости. Паулина и отец Игнатий утром провели собрание в моей поликлинике. Вчера мы лишились уролога и лора, семейной пары, уехавшей на север, чтобы помочь раненым. Порывы благородные, однако здесь тоже есть люди, которых надо лечить. Бежать вглубь страны, кстати, никто не собирался. Но один из хирургов и две медсестры тоже порывались отправиться на север и просили отпустить их по-хорошему, чтобы не делать так, как уролог с лором. Паулина очень мягко, но доходчиво объяснила им позицию, схожую с моей, а отец Игнатий прочитал молитву, ловко подобрав из Библии подходящий момент.

Правда, стоит обязательно об этом сказать, слова священника для людей, занимающихся медициной, были больше красивыми речами, доступными без рецепта и, являющимися скорее биологической добавкой. Не лишнее, но и пользы немного.

Однако хирург впечатлился вдохновляющей речью Князевой и передумал, медсёстры, лишившись поддержки специалиста, тоже пошли на попятный. Небольшая, но победа.

Так, а ещё, пока я спал, на мои земли прибыл инженерный полк. Колонна могилёвских военных пересекла границу около десяти утра. Армия снова воспользовалась платной дорогой через территории Скоробогатовой. Может быть, в Военном Министерстве до сих пор не нанесли на карту новое шоссе, которое я протянул через свои земли? Скорее всего, потому, что проще было бы заводить технику через Томашовку. Надо бы обновить им логистику… И железную дорогу сделать до Влодавы хотелось, правда, пока не получалось.

Скверна в моём регионе не активничала. Разведчики Глебова ничего подозрительного не отмечали, и все сталкеры были оповещены о возможных соглядатаях со стороны обращённых. Вот только вокруг тишь да гладь. Датчики Тринадцатого Отдела, интегрированные в сеть, тоже лишь электричество потребляли. Я даже не был уверен, что они работают — монстров у границ не было, проверить исправность невозможно. Да и вообще до Гродно всё в близлежащей Изнанке казалось неизменным и незыблемым. Словно не было вторжения. Дикая ситуация. Империя где-то воевала, где-то лилась кровь и обрывались жизни, но на простых людях это словно не отражалось.

Пока не отражалось. Ну и, конечно, если не считать рост числа беженцев. Бегущих от возможной угрозы было много, и мои земли пострадали от нового веянья не так лихо, как соседние. Мало того, в Приборово прибыло несколько семей из Бреста, в поисках работы и жилья. Ими уже занимался Боярский.

Наш регион пока оставался оплотом покоя, а вот к северу от Гродно дела шли не так радужно. Потоки информации шли совершенно противоречивые. Все поступающие данные анализировала сеть моих искинов и собирала в виде отчётов, подкрепляя ссылками. Пока я завтракал, то изучал сразу несколько экранов с бегущими строками и вырезками из репортажей. Фильтрация виртуальных помощников отсекала от лишнего информационного шума, хотя и требовало некоторого доверия к электронным мозгам. Поэтому после сводки я и сам блуждал по источникам, чтобы контролировать возможности Черномора и компании. Мало ли вдруг начнут придумывать то, чего нет. Доверяй, но проверяй.

Пока всё сходилось, но это совсем не означало, что в будущем ситуация не изменится… Что до новостей: Империя объявила эвакуацию населённых пунктов в семидесятикилометровой зоне от Гдова. Сам город перестал упоминаться в сводках, а это значило, что Скверна его забрала. У Пскова строилась эшелонированная оборона, и туда шли и шли военные составы. Приблизительно схожая картина наблюдалась в районе Луги и многострадального Ямбурга. Империя насыщала регионы войсками и отрядами государственных охотников. Полевые госпитали росли как на дрожжах. Как военные, так и Карантинной Службы. Упоминание последний резало сердце.

Кстати, о «карателях»… Разумеется, активизировались новостные иностранные каналы, где среди приглашённых гостей за несколько суток уже раз пять появлялась Кроницкая, как эксперт по Российской Империи. Княгиня, бежавшая от диктатуры в благословенный Господом Протекторат, с убеждённым видом рассказывала о том, что войска сумасшедшего тирана оказались бумажным тигром, что «победоносная русская армейка» терпит сокрушительное поражение от Скверны. Её собеседники кивали, как китайские болванчики, сокрушённо вздыхая о преступной власти и необразованном населении, но соглашались, что развал такого государства будет лишь на пользу миру.

Исходя из краткого изложения высокоинтеллектуальных бесед: за океаном считали, что со Скверной можно договориться, а с Россией в нынешнем её виде — нельзя. Оставляя в стороне политику, я не мог забыть, что Кроницкая сделала в лагере под Ямбургом. Поэтому питал к беглянке не самые тёплые чувства. И сейчас её детища, пусть под новым руководством, загоняли в отстойники пострадавших от нападения Скверны. Фильтровали, а не лечили.

И у меня не было ресурсов перестроить все лагеря Карантинной Службы. Даже если снова собрать все реликвии с деревень, сконструировать экранирующие зоны в каждой локации — всё равно не получится. А такое возможно только если госпиталя находятся в покрытии Конструктов, что совсем не так. В окрестностях Пскова хватает слепых пятен.

— Чёрт, — подытожил я свои мысли. Помассировал виски, размышляя. Так не пойдёт.

— Черномор, покажи-ка мне, что там с моим «Обращением», — попросил я помощника. Рядом сразу появилась картинка величественной композиции. Среди скульптура нашлась покосившаяся лестница, припорошённая снежком. Следов вокруг не было.

— Где Олег-иконописец?

Камера сменилась, показала лежащего на кровати художника. Скомканная простыня, явно мокрая от пота. На столике несколько таблеток и банка рассола. Супруга Олега колдовала на кухне, недовольно бурча на спящего пьяницу.

Я оглядел «Обращение». Золотые глаза и символы уже были нанесены на некоторые фигуры, но не впечатляло. Мало того, эффект Эха словно снизился, а не возрос.

— Чёрт… — повторил я.

— Людишка не справляется, Хозяин, — торжественно и радостно объявил робот.

— С чего ты взял? — ворчливо отреагировал я.

— Он сам так сказал! Прошу, Хозяин! — Черномор показал мне подборку записей.

Первым появился экран, на котором возник Олег и драматично, как в театре, сказал, глядя на скульптуру:

— Ерунда какая-то.

После чего бросил сумку на землю и пнул её ногой.

Экран мигнул, насупившийся иконописец стучал себя по лбу. Место другое уже. Очень похоже на туалет.

— Думай. Думай. Думай! — повторял Олег, морщась.

— Я не справляюсь, — следующая сцена. Творец лежит на кровати, смотрит в потолок выпученными глазами и с перекошенным от горя лицом.

— Я полная бездарность, ты понимаешь? — пьяное признание в трактире Князевой, равнодушная улыбка официантки в ответ.

— Хренотень какая-то выходит,

Творческие муки во всей красе… Ладно, не буду торопить бедолагу. Дам ему ещё неделю, если не сделает, то просто сниму позолоту, чтобы восстановить Эхо. Понятно же, что никогда прежде Олежка не делал ничего похожего. Вдруг его осенит. Было бы неплохо.

И тут лежащий на кровати иконописец поднял голову, словно услышал меня. Огляделся, зацепился за банку рассола и тяжело отдуваясь, сел.

— А если так?.. Если вот так, а? — хрипло сказал он, скатился с кровати, на ходу закинув таблетки в рот и запив из банки.

Дверь, ведущая на улицу, хлопнула, и его супруга посмотрела в окно, чтобы увидеть удаляющегося мужа, волочащего с собой рабочую сумку. На устах женщины появилась расслабленная улыбка.

— А может, и не так всё плохо, — подытожил я. Вид Олега был безумен, а значит, его мог вести Талант. Можно рискнуть. Ещё несколько минут прошли в размышлениях, по истечении которых я взял телефон и набрал Ланцова.

— Добрый день, Юрий Михайлович. Надеюсь, не отвлекаю.

— Михаил Иванович, слушаю вас, — глухо ответил тот через несколько гудков. Голос звучал устало, словно полковник собственноручно командовал всеми войсками империи. Интересно, а как именно действует личный помощник императора с какими-нибудь адмиралами и генерал-майорами. Он ведь вошь по званию рядом с ними.

— Послезавтра в районе Хрипска будет готов госпиталь для пострадавших от воздействия Скверны, — сказал я ему. — Постараюсь обеспечить места для нескольких тысяч больных. Полагаю, часть обслуживающего персонала сможет выделить Володин, да и я постараюсь что-то найти. Не уверен, что этого хватит, но чем сможем тем поможем.

— Михаил Иванович, это щедрое предложение, — тускло сообщил полковник. — Но Карантинная Служба…

— Вы знаете её методы и результаты и знаете мои, — прервал его я. — Вспомните госпиталь при Ямбурге.

— Его бы забыть, Михаил Иванович, дорогой, — горький вздох Ланцова пробрал меня до глубины души. — Я при упоминании госпожи Кроницкой сердцем болею, так хочу увидеть её на скамье подсудимых. Тысячи мест звучит красиво, но сколько конкретно вы сможете предоставить? Вопросом занимаюсь не я, но смогу передать ваше предложение тем, кто занимается. Новому начальству «карателей».

— Пусть они свяжутся со мной сегодня, Юрий Михайлович, напрямую, — задумчиво нахмурился я, прикидывая схему павильонов, чтобы задействовать всю мощь доступных икон. — Так всем будет проще.

— Хорошо, Михаил Иванович. Непременно. Непременно. А теперь простите, вынужден идти, — пробормотал Ланцов и отключился. Я же набрал отца Игнатия, одновременно собираясь в дорогу. У меня ведь пополнение, с военными техномантами и строителями. Целый могилёвский батальон. Нельзя пропускать такое событие.

У Злобека я был уже через сорок минут, въехав по узкой полосе асфальта в старый военный лагерь. По обочинам тарахтели тяжёлые машины, туда-сюда сновали солдаты по очень важным и нужным армейским делам. Сразу за мной в расположение могилёвцев въехала машина Миловой.

Командир инженеров встретил нас в центре старого лагеря, где обитали десантники с дирижабля. Это был рослый офицер с широкой улыбкой и шикарными рыжими усами и бакенбардами.

— Полковник Мерзавцев! — раскатисто представился он, когда мы вышли навстречу. Я кивнул инженеру, кутаясь в утеплённое пальто. С неба летел мокрый снег, земля вокруг раскисла. Здание общежития, запущенное Драконовым, уже медленно обрастало контурами. Однако прибывший могилёвский полк не ждал окончания работ и вовсю занимался укреплениями. Тяжёлые грузовики с оборудованием прибывали один за другим, и пока мы в компании с Миловой общались с командиром инженеров — по чёрной грязи, не разбирая дороги, в сторону Изнанки проехало пять военных тягачей.

— Волею Государя будем строить вам то, чего ваши мудрёные агрегаты ни в жизть не выстроят! — бодро отрапортовал Мерзавцев, весело глядя по сторонам. — Мои боевые кроты превратят это всё в неприступную крепость! И пусть все мировые шестерёнки сточатся, если Мерзавцев врёт!

Я не стал спорить с планами и, хотя пришлось отметить запрет строить что-либо в полосе Конструкта вдоль границы с Изнанкой. Не сносить же укрепления инженеров, когда у меня появится неодим? А Стена очень поможет в будущем

— Стена? — не удержался от улыбки полковник могилёвцев. — Ваше сиятельство, стена — это ведь такая штучка, которая детишек радует. Они ими ручейки перекрывают, и лодочки пускают, когда вода сносит их фортификационные укрепления базового уровня. С монстрами ведь также будет. Не работают они, уверяю вас. Будем делать укреплённые точки, сектора обороны, многоуровневые каскады переходов с орудийными расчётами в нужных местах и на нужных высотах. Всё по уму, всё по уставу. Вот это точно работает! А не стены.

— Всему своё время, — ушёл я от объяснений. — Исходите из такой планировки, хорошо?

— Хорошо, хорошо. Мерзавцев не дурак. Мерзавцев, всё-таки, полковник. Сроки вашей стены? — спрятал улыбку инженер. — Завтра? Неделя? Месяц? Может быть, год?

— Недели три, наверное, — я не отреагировал на иронию могилёвца.

— Ну, в текущей ситуации будто бы и никогда, — военный инженер задрал голову. Дирижабль «Гордый» висел над Злобеком суровым оком Государя. Наш козырь. Странно, что его ещё не сдёрнули на север.

— Пилотный проект, господин полковник, — пожал плечами я. — Скверна перестроила планы не только вам.

— Что правда, то правда, ваше сиятельство. Хорошо, сделаем в лучшем виде. Можете положиться на моих кротов.

— Что за стену вы планируете, Михаил Иванович? — спросила Милова, когда Мерзавцев отошёл. Блондинка выглядела заинтересованной.

— Моя новая разработка, Юлия Владимировна.

— От меня не укрылось, Михаил Иванович, что вы методично к ней готовитесь. Полоса проходит вдоль всех ваших территорий и затрагивает земли графа Игнатьева и графини Скоробогатовой. Я заинтригована.

Я без слов улыбнулся девушке и пошёл к машине. Милова хотела спросить что-то ещё, но промолчала, а тут ещё и телефон зазвонил.

— Мы готовы, ваше сиятельство, — проговорил в трубке голос отца Игнатия. — Жду вас в церкви.

Глава 11

Людей у церкви было больше обычного, и когда я приехал — то на парковку вкатилась очередная машина, с заднего сидения которого выбралась пожилая женщина с замотанной в чистую ткань иконой.

Отец Игнатий ждал меня внутри. Он лично принимал святыни, от всего сердца благодаря за дары.

— Ваше сиятельство, — заметил меня священник. Обнял за плечи старушку в вязанном платке, сказал ей что-то ободряющее и поманил меня рукой. Я прошёл за Игнатием, сопровождаемый взглядами прихожан. Одна из помощниц служителя церкви сидела за импровизированным столом с большой толстой тетрадью и, щурясь даже в очках, описывала каждую из сданных икон.

— Шустро вы, — отметил я, как только мы оказались за пределами

— В эпоху бед и невзгод праведные люди всегда объединяются, ваше сиятельство, — проговорил высокий священник, задумчиво коснулся креста. — Ведь время не ждёт. Однако меня тревожит, что наши деревни останутся без защиты предков. Чудеса старых мастеров отпугивали эту нечисть десятилетиям, и теперь мы всё это отдаём… Господь велел помогать страждущим, но что, если страждущими станем мы?

— Звучит разумно, батюшка, — согласился я. — Не совсем по-христиански, но разумно. Я приложу все усилия, чтобы защитить вас.

— Если бы это сказал кто-нибудь другой, то я бы лишь хмыкнул, — отец Игнатий почтительно склонил голову. — Но вам верю. Пусть и страшусь, чем грешен.

— Были какие-то трудности? — не люблю разговоры о себе. Лучше послушать, чем закончился совет «старост» окрестных деревень, о котором я просил.

Отец Игнатий помотал головой:

— Совсем нет. Я ожидал, что Алексей упрётся, но ваша репутация проняла даже этого старого ворчуна.

Липаров, староста Орхово, в делах совета не участвовал, однако за деревней следил, скорее являясь заместителем отца Игнатия, чем самостоятельной единицей. Однако иногда мог и взбрыкнуть.

Чего на сей раз не случилось.

— Спасибо за помощь, батюшка, — я поднял голову, глядя на расписанный потолок церкви. Лики святых смотрели строго и задумчиво.

— Не меня благодарите, ваше сиятельство. Благодарите людей и Господа, — смиренно сообщил священник. — Пришли трудные времена, и мы не имеем права сидеть в стороне. Если можем помочь, то должны это сделать.

У меня зазвонил телефон, на беззвучном, но я отловил сигнал. Номер был незнакомый.

— Простите меня, батюшка. Нужно идти.

Едва я покинул церковь, как звонивший набрал меня во второй раз, не дождавшись ответа. Что ж, значит, у него действительно есть интерес ко мне.

— Граф Баженов, — ответил я на звонок, отойдя от крыльца. С дороги к церкви свернула ещё одна машина, на пассажирском сидении расположилась решительная бабуля, обнимающая икону.

— Наталья Соколова, начальник Карантинной Службы, — сухо представились в трубке. Судя по голосу, новая руководительница была довольно молода. Черномор выдал информацию по собеседнице, моментально отреагировав на мой запрос. Тридцать пять лет, представитель небольшого и совсем не знатного рода. Замужем за работой. На фото довольно миловидна, но на лице не единого следа косметики, а в линии бровей читается природное упрямство. Соколова даже на улыбку не расщедрилась для снимка. Живёт скромно, прежде руководила одним из дивизионов Службы. Кажется, приличный человек.

— Безмерно рад вас слышать, Наталья Кирилловна! — вежливо ответил я.

— Оставим светские беседы, ваше сиятельство. Если вы не возражаете, — глава Карантинной Службы не удивилась моей осведомлённости о её персоне. — Ваш номер передал Юрий Михайлович Ланцов. Мне нужно разместить две тысячи человек. Ресурсы компенсируем. Могу выделить вам седьмой дивизион, для обеспечения должного ухода. С учётом расформирования ряда текущих полевых лагерей. Сколько времени вам нужно?

— Два дня, Наталья Кирилловна.

— Отлично. Я слышала о том, что вы сделали в Ямбурге. Если вы сумеете это повторить, то уверяю — Карантинная Служба вас не забудет. Месторасположение?

— Город Хрипск. Более точную информацию перешлю после того, как начну постройку. Логистику и электрику обеспечу. Ваши люди будут полезны, но я хочу сразу отметить, что не позволю превратить госпиталь в концентрационный лагерь.

Тишина.

— Ваше сиятельство, у Карантинной Службы имеются некоторые регламенты по работе, и все правила были написаны кровью, — холодно произнесла Соколова. — Терминальные стадии нуждаются в изоляции, а уровень паники среди потерпевших обязан быть должным образом снижен. Уверяю, правила обычной больницы здесь не работают. Должна быть должная охрана, меры распределения и контроля, разрежения недовольных и вычленения социально опасных элементов. Михаил Иванович, это всё сделано не для того, чтобы потешить садистские наклонности представителей Службы, а для безопасности гражданского населения.

— Понимаю. Но я хотел бы попробовать иной путь.

— Боюсь, чтоя́вас не понимаю.

— Я предлагаю вам комбинировать подходы. Ваши люди, моё руководство и мои ресурсы. Опытный проект по излечению, а не изоляции, — мягко продолжил я. — Бо́льшая часть волнений в ваших лагерях связана с репутацией Карантинной Службы, мы можем изменить её. Если моя идея сработает, мы свяжем её с вашими людьми. Если нет… Хуже уже не будет.

— Договорились, — неожиданно согласилась Соколова. — В таком случае жду от вас координат, ваше сиятельство. И подготовьте, пожалуйста, ваше виденье по организации нашего взаимодействия, каким вы его представяете в новом формате. Правда, прошу вас учитывать, что у Карантинной Службы имеется свой кодекс и ваши идеи не должны ему противоречить. Мои специалисты — люди, а не фишки на игровом поле. Они идут сюда работать, чтобы помогать нуждающимся, а не наслаждаться чужими мучениями. Помните об этом.

— Знаете, Наталья Кирилловна, вы мне нравитесь, — признался я. — Всё сделаю.

— В таком случае да поможет нам Бог.

Она отключилась, а на небе из-за туч выглянуло солнце.

На перекрёстке, где дорога расходилась в Хрипск и Малориту — стояло несколько военных машин. Турбин, только вышедший с «больничного», напрягся. Капелюш притормозил, и «Метеор» медленно остановился.

Один броневик, один огнемётный танк и парочка вездеходов. На обочине монтировали массивный шлагбаум, с пультом которого возился военный техномаг, а в пятидесяти метрах от дороги работал геомант. Я чувствовал дыхание перемалываемой земли.

На шоссе вышел боец в штурмовом шлеме, экипированный по последнему слову техники, автомат смотрел дулом вниз, но в любой момент ситуация могла поменяться.

— Поезжай, — тихо приказал я. Капелюш подчинился.

Когда мы приблизились, к бойцу присоединился одарённый офицер. Поднял руку, призывая остановиться. После чего заглянул в салон, сверился с датчиком на поясе, мигающим зелёным, и отсалютовал — мол, проезжайте.

— Остановись, — попросил я водителя, а затем вышел из «Метеора». Со стороны пассажира спереди то же самое сделал настороженный Турбин. Офицер подошёл к нам, держа ладонь в белой перчатке на навершии боевого клинка, зачарованного жёлтым кристаллом.

— Господа, прошу не задерживаться, — отчеканил он.

— Меня зовут граф Баженов, а я хозяин земель к западу отсюда, — сообщил я, — что здесь происходит?

— Польщён знакомству, ваше сиятельство, — чуть поклонился офицер. — Лейтенант Меренков. В связи с военным положением в регионе здесь будет организован пункт контрольно-пропускного режима. Для всеобщей безопасности.

Я не стал спрашивать, почему мне не сообщили. Потому что ответ был известен заранее. Для военных я всего лишь один из местных землевладельцев. Перед каждым отчитываться — кланяться устанешь.

В палатке на обочине работал генератор, питающий массивный агрегат-сканер, сокрытый за армейским брезентом. Разработка Тринадцатого Отдела, не иначе. Не те технологии, что находились на моей земле, однако, скорее всего, Скверну засекут.

Или же её носителей…

Я коротким жестом показал Турбину, что мы возвращаемся

Володин ждал у Конструкта. Землевладелец выглядел неважно, ещё бледнее, чем прежде, ещё печальнее. Что подкосило его больше: смерть дочери или её предательство — не знаю. Но жизни в моём соратнике было чуть меньше, чем в статуе Инфернального Десятника.

— Рад видеть вас в своей вотчине, Михаил Иванович, — тускло проговорил он, глядя куда-то в сторону. — Нечасто вы нас посещаете.

— Сами понимаете, Василий Петрович, дел невпроворот.

— Да-да, конечно, — призраком покивал Володин. — Времена нынче тяжёлые. У меня, представьте, ассистент сбежал. Утром просыпаюсь, а всё, уехал. Записку даже не оставил. Сейчас все раскроют свои самые неожиданные грани. Так что я лично смотрел участок, который вам был интересен, и проверил запасы. Там хорошо накопилось.

— Вы же не будете против того, что здесь станет несколько многолюдно? — посмотрел я ему в глаза. Он пожал плечами.

— Если это поможет людям, то почему нет. Списки людей, которые могут вам пригодиться, я составлю.

— Нам, Василий Петрович, — поправил его я. Надо чем-то занять тающего управленца.

— Что? — не понял он, да и интереса особого не проявил.

— Я хочу, чтобы вы стали директором этого госпиталя, — я отслеживал его реакцию и мне кажется, что удалось выбить несчастного из серого состояния. Володин растерялся, и это уже хороший знак.

— У меня нет никаких знаний на этот счёт, ваше сиятельство. Я в медицине также плох, как корова в колбасных обрезках. Могу быть стать её частью, а не во главе.

Это была попытка пошутить. Точно не всё потеряно, да?

— Вы потеряли близкого человека, и эта смерть не далась вам легко, — довольно жёстко сказал я, и лицо Володина перекосила гримаса боли. — Здесь будут находиться тысячи тех, кого ваше управление сумеет спасти. Тысячи жизней, ценности которых вы понимаете, как никто другой.

Взгляд его стал темнее, будто Василий Петрович погрузился в воспоминания.

— Я не уверен, что мне близка эта идея, ваше сиятельство, — признался он. — Смерть других пугает меня больше, чем собственная.

— Поэтому вы и нужны мне на этом посту. Здесь будет много специалистов, которых чужая смерть уже не пугает. Им нужен ориентир. У вас будут неограниченные возможности, Василий Петрович. Я настрою искусственный интеллект таким образом, что вы сможете узнать о любой мелочи, о любом потенциальном предательстве чужой жизни.

Володин молчал размышляя. Что-то в его лице изменилось. Совсем незначительно. Я же пытался понять, насколько же выгорела душа соратника. Госпиталь мог его спасти, и Володин, в свою очередь, действительно способен был оттенить холодную функциональность Соколовой.

Кадры решают всё.

— Знаете, — с лёгким удивлением сказал Володин, — что-то внутри меня даже отозвалось на ваши слова. Это… Необычно. Я должен подумать.

— У вас два дня, — тихо произнёс я и вошёл в Конструкт. Предстояло много работы. Рутинной, но очень важной.

Ресурсов, кстати, было в избытке. Этот регион был донорским, и потому я им толком и не занимался. Пришло время всё менять.

И мне потребуется больше энергии. Так что первым делом я приступил к конфигурации местных Фокус-Столбов, направляя их энергию на Конструкт Хрипска. Выбранный Володиным участок меня устроил. Он был в отдалении от жилых кварталов города, с севера прикрывался глубокой рекой и позволял не слишком сильно заниматься ландшафтными работами.

* * *

Парк Победы города Минск занимал огромное пространство. Огромные статуи героев прежних времён торжественно нависали над людскими головами холодными громадами. Парк возвели в честь победы в одной из самых страшных войн в истории Человечества, прокатившейся несколько сотен лет назад. Российская Империя в одиночку столкнулась с объединённой армией Европы. Миллионы жертв с обеих сторон. Кровавая рана на сердце поколений.

Я стоял возле статуи в виде преклонивших колени женщин, держащих на руках тело воина. Эхо было неплохим, но всё-таки приглушённым. К сожалению, часть композиций в Парке была создана без души и таланта. В основном новодел.

Хотя главная статуя, возвышающаяся над городом, излучала невероятную энергию. Значительно большую, чем генерировало моё «Обращение». Её бы запитать в местный Конструкт…

— Михаил Иванович, пора, — тихо сказал Снегов. Витязь в парадном мундире стоял рядом со мной. Он только что положил трубку телефона, обсудив детали с секундантом Матисова. — Они прибыли на оговорённое место. Если мы промедлим, это будет засчитано за ваш отказ от вызова.

Скорее бы уже закончить эту нелепицу. Я вдохнул носом утренний воздух, пахнущий сыростью.

— Идёмте, Станислав Сергеевич.

Место, выбранное для боя, находилось у северного края парка. Здесь не было памятников, здесь не проходили тропы туристов, и здесь чаще всего и проходили схватки местных одарённых.

Которые, разумеется, официально порицались и предотвращались, но не настолько, чтобы хотя бы держать место под видеонаблюдением. Да и местных Конструкт сюда не дотягивался.

Пока не дотягивался. Фокус-Столбы сокращали слепые зоны с каждым днём.

Альбинос ждал нас на небольшой поляне, укрытой от любопытных взоров облетевшим кустарником. Матисов скрестил руки на груди, глядя холодно и расчётливо. Его секундант двинулся к нам навстречу. Это был коренастый офицер с выпученными глазами. Мундир парадный, как и у Снегова. Для военных такие поединки особо важны.

— Господа, хочу напомнить правила поединка, — проговорил он, пропустив часть про примирение, как ненужную. — Никаких артефактов. Никакого оружия. Никаких кристаллов. Никаких зелий. Никаких защитных амулетов. Господин Матисов, как вызванная сторона, также предпочёл отказаться от блокировки аспектов. Бой решит исключительно умение пользоваться своими истинными силами, без искажений.

Снегов не удержался от хмыканья, но майор предпочёл этого не заметить. Потому что понимал — это приговор. Матисов хотел разыграть ранг Ткача и прекрасно осозновал свои шансы, если бы предложил блокировку.

— Услышано и исполнено, — торжественно заявил витязь.

— Я должен проверить ваше сиятельство на соблюдение запретов. Ваша доблесть может приступить к проверке господина Матисова, — отчеканил секундант альбиноса.

Витязь коротко кивнул и мягко направился к моему противнику. Я с отстранённым видом позволил майору убедиться в отсутствии каких-либо скрытых источников энергии. Матисов же не сдерживал презрения, окатывая им собранного Снегова. Наконец, Станислав Сергеевич отступил, кивнул майору, мол, он закончил.

— Напоминаю, сигналом к началу поединка будет являться выстрел пушки почётной памяти. Это случится, — секундант Матисова посмотрел на часы и кивнул, — через пять минут.

Телефон в его кармане зазвонил, и майор, не дрогнув лицом, вытащил его из кармана. Протянул мне.

— Это вас.

Я взял мобильный:

— Слушаю.

— Михаил Иванович, — проворковала Гедеонова. — Вы уже всё всем доказали. Вы смелый человек. Вы человек чести. Но вы идёте на смерть. Позвольте мне помочь вам, прошу. Одно ваше слово, и я смогу прекратить ваш затянувшийся ритуальный танец. Это зашло слишком далеко. Вы нужны

Я молчал.

— Ваше слово, Михаил Иванович? — вкрадчиво спросила княгиня.

— До встречи, Анна Павловна, — сказал я и повесил трубку. Майор забрал телефон и повернулся к Матисову, кивнул, мол, можно.

Альбинос тонко улыбнулся.

Глава 12

— Я сделаю это быстро, — сообщил мне Илья Матисов, когда я встал на место, обозначенное секундантами. — Можешь не беспокоиться, Баженов. Как быстро взлетел, так же быстро и закатишься.

Ноздри альбиноса раздувались. Он распалял в себе эмоции, чтобы воспользоваться своими аспектами на максимум. Злость и ярость напитают огонь, тут всё просто. Интересно, чем такие люди разгоняют аспект воды. Вряд ли мой оппонент склонен к рефлексии или же открытым эмоциям Плакальщика. Тут особенный талант нужен.

Хотя от моего взгляда не спряталось, что глаза Матисова уже слезятся. Значит, и здесь работу ведёт. Что ж, не просто так на его счету столько выигранных дуэлей. Замаскированных под самооборону.

— Из глубинки много приходит таких выскочек, как ты, — продолжил аристократ, играя роль опереточного злодея и накручивая себя самым примитивным способом из возможных. — Им кажется, будто бы они сумели задрать юбку удаче, и теперь так будет всегда. Путают единичный успех с окончательным триумфом. Баловни.

Я молчал, но и интереса не скрывал. Граф старательно искал повод и натягивал свою сову на глобус как мог. Прелюбопытный процесс, что сказать.

— Но ты же не такой, как все, да? — старался Матисов. — Ты же герой Ивангорода! Спаситель из деревни. Скажи честно, перед лицом смерти, Баженов. Ты ведь просто прятался где-то в подвалах, пока солдаты гибли? Там ведь с тобой целый витязь был, да? У тебя слабость к витязям?

— Ваше сиятельство, прошу вас быть осторожнее, — холодно подал голос Снегов.

— Виноват, — быстро поправился граф. Поединок с умельцем в его планы не входил. Хотя драка двух опытных дуэлянтов могла быть занятной.

— Вы много говорите, господин Матисов. Не пропустите сигнал, — мягко сказал я.

— Не волнуйся за это, — окрысился тот, нервно дёрнув краешком рта. — Ты вечно за кем-то прячешься. Всё чужими руками, не сам. Может быть, ты и своего учителя в Академии обокрал? А выдал идеи за свои. Может, запугал его, а? Соседи твои и недруги умирают очень быстро, или же исчезают с концами. Вдруг, не согласись Павлов на работу с тобой, он тоже бы где-нибудь помер, а?

— Мне льстит, что вы следили за моими успехами, граф.

— Люблю знать, кого отправляю на тот свет, — продолжил распаляться он. — Вот только на мне твоё восхождение закончится. Тебе нужно было заниматься девками в своих деревнях, а не лезть к людям высшей крови. Аня не твоего полёта птица! Но она слишком доверчива, и ты этим точно воспользовался. Или же собирался! Я рад, что смогу восстановить эту справедливость. Ведь одни семьи поколениями служат Империи, не жалея живота своего, а потом какой-нибудь неотёсанный кретин с Урала получает всё на блюдечке с голубой каёмочкой на старте. Просто потому, что приглянулся Императору или вовремя подсуетился!

— Жалость к себе помогает пробудить водяной аспект? — деловито поинтересовался я. — Через это работаете, граф? Один известный актёр советовал незаметно выдирать волосы в паху.

Матисов ощерился, как собака. И тут грохнула пушка, а в следующий миг энергетические каналы вокруг нас вспыхнули. Ещё секунду назад они напоминали спокойные могущественные равнинные реки, а теперь засверкали, накаляясь, и стали бурлящими горными потоками. Со всхлипом Матисов выставил перед собой руки, концентрируясь. Тяжёлый водяной пузырь между мной и им сформировался в несколько мгновений, и следующим шагом альбинос выдал сквозь него огненный поток, превращая пламя в подобие плазмы.

Я уже шёл навстречу, обрастая бронёй. Гудящий поток врезался в меня и потёк, огибая щит земельного аспекта. От жара стало трудно дышать. На лице Матисова появилась ехидная улыбка. Стихия ревела, но я не остановился.

На мастере такая защита слетела бы через секунду, и альбинос это знал. Однако время прошло, а броня осталась. Брови Матисова поползли наверх в изумлении. Земля подо мной вскипела, набирая силу из рассеянной мощи противника, и я зачерпнул её всю целиком. Собрал в кулак, наслаждаясь распирающим ладонь могуществом. Мысленный взор скользнул по слоям почвы, выделяя камни, глину, кротов, червей, кости и металлы прежних войн.

— Как⁈ — в шоке заорал Матисов, подпитывая поток дополнительной яростью, но уже нервничая. Я же просто сжал кулак, и земля под графом осела. Альбинос пошатнулся, но удержался, одновременно прибегая к водному аспекту. Под ним с треском льда появилась опора, под которой забурлила поток. Матисов сумел изменить плотность воды, чтобы удержать её в вырытом мной котловане. Он торопливо расставил ноги шире, однако прозрачная твердыня накренилась, из-за моего толчка со дна ямы и падения воздушного столба, вызванного мной, на противоположную часть опоры. Матисов взмахнул руками и повалился набок, падая в разверзнувшуюся пропасть. Поток плазмы, потеряв контроль, ушёл в сторону, и за моей спиной вспыхнуло облетевшее дерево, срезанная могучая ветвь, охватом в бедро взрослого человека, с треском грохнулась на землю. Из недр ямы повалил пар, и послышался вопль боли. Я прикрыл глаза, освобождая сознания и сдвигая пласты. Энергетические потоки послушно пронизывали минский чернозём, спрессовывая его и меняя плоть земли в нужное мне состояние. Превращая её где надо, то в камень, то в чёрную воду. Матисов бился в вязкой патоке, силясь хотя бы понять, где находится верх, а где низ. Снова попытался воспользоваться водой, размывая сковывающую его твердь, но сделал только хуже, так как стал захлёбываться.

Через несколько секунд земля окрепла и вытолкнула альбиноса на поверхность. Частично. Лицо с выпученными глазами, перепачканное и испуганное, и левая рука, торчащая чуть в сторону, под углом. Способная только кистью пошевелить. Отплёвываясь и хрипя, Матисов мог только моргать и морщиться. Да и говорить получалось лишь через стиснутые челюсти.

Я присел над одарённым, вслушиваясь в энергетические потоки. Альбинос сильно поиздержался, желая эффектно и быстро сжечь наглеца с Урала. Сработало бы в большинстве случаев, если недооценивать противника.

— Отпусти! — просипел Матисов. — Давит!

Я с усмешкой щёлкнул его по носу, как разлаявшегося пса. Глаза выпучились ещё больше, уже от возмущения.

— Драка за честь дамы — это красивая легенда, господин Матисов, — сказал я задумчиво. — Благородный порыв. Который,

— Отпусти, пожалуйста! — Матисов попытался дёрнуться, но земля держала очень плотно. Альбинос часто-часто заморгал, пошевелил пальцами. В глазах возник звериный ужас зажатого в тиски человека. Он ведь и вдохнуть не мог полноценно, отчего на пленника неотвратимо накатывалась паника. Левая рука быстро-быстро зашлёпала по поверхности, моля о пощаде. — Я сдаюсь. Я сдаюсь. Я прошу прощения… Прошу прощения. Отпустите или убейте. Умоляю!

Я посмотрел на Снегова. Витязь стоял с открытым ртом, но при этом с невероятно гордым видом. Будто ребёнок, чей папка только что победил отцов всех его одноклассников. Причём сделал это одним мизинцем. Шок и восторг. Секундант Матисова заложил руки за спину и смиренно ждал развязки.

— УМОЛЯЮ! — завыл побеждённый. Глаза его загорелись огнём, а затем вспыхнуло всё тело, однако из-за выброса силы почва лишь стала давить сильнее, так что магия вытекла из Матисова через несколько секунд.

— Полагаю, поединок окончен? — повернулся я к секунданту альбиноса. Майор Корнев не шевелился, лишь желваки дёрнулись на скулах. — Кажется, господин Матисов принёс свои извинения, не так ли?

— ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ, ОТПУСТИ ИЛИ УБЕЙ! — проскулил тот. — Я извинился же. Извинился. Прошу тебя!

Я ослабил хватку, и Матисов задышал свободнее, смог пошевелить рукой.

— Да помоги же мне, майор! — крикнул паникующий. Корнев всё ждал, что я прикончу соперника, и стоило мне отойти — удивлённо почесал затылок, а затем глухо сказал:

— Поединок окончен. По воле сторон и ввиду явного превосходства графа Баженова.

Я не остался наблюдать за тем, как Корнев вызволяет своего приятеля. Мы со Снеговым вышли на аллею и направились к машине.

— Мастер Земли не способен на то, что вы сейчас продемонстрировали, Михаил Иванович, — сказал витязь через несколько минут.

— Да, — коротко заметил я. — Надеюсь, мне удалось удивить оппонента.

— Более чем, Михаил Иванович. Более чем. Не только его, скажу я вам. Одно меня беспокоит.

— М-м-м? — посмотрел я на товарища.

— Вы снова оставляете в живых того, кого не нужно. Конечно, репутация господина Матисова уничтожена, и это может оказаться страшным ударом по всему его роду. Но смерть в поединке, кажется, идеальный выход для всех сторон, — продолжил витязь. — И закономерный результат.

— У меня была причина сделать так, как я сделал, Станислав Сергеевич. Он лишь пешка. Пешка, которую наверняка разыграли.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился витязь. Я же кивнул вперёд. На выходе с главной аллеи, в сторону парковки, где остался наш «Метеор», появилось несколько человек. Все в сером, в хороших пальто, скрывающих вооружение. Все почти одинакового роста. От группы отделился человек. От левого глаза через щёку шёл жуткого вида шрам.

— Добрый день, господа, — произнёс он, когда мы приблизились. Снегов прищурился, оценивая оппонентов. Шестеро одарённых. Четверо из них мастера, не меньше. Выглядят как будто братья. — Подполковник Балонов, жандармерия. Если не ошибаюсь, вы граф Баженов, не так ли?

Я остановился и кивнул.

— Простите за беспокойство, — с хитрой улыбкой продолжил подполковник, — но у нас имеется сигнал о прошедшей дуэли с участием графа Баженова и графа Матисова. Что попросту возмутительно, так как поединки запрещены Государем.

— О, то был всего лишь дружеский тренировочный бой, — в той же манере ответил ему я. — Был некоторый спор о приоритетах аспектов и физического взаимодействия, который успешно разрешён.

— Уверен, всё так и было, ваше сиятельство, — чуть поклонился Балонов. — Также уверен, что граф Матисов подтвердит ваши слова. В противном случае…

У него зазвонил телефон. Подполковник снова улыбнулся и прижал руку к сердцу:

— Простите, я отвечу?

— Конечно.

Жандарм поднял трубку, выслушал говорившего.

— Мы на месте, граф Матисов жив, — едва слышно раздалось в динамике. — Но тут явно была драка, ваше благородие. Его сиятельство говорят, что тренировался.

Ни один мускул не дрогнул на лице жандарма. Наконец, Балонов молча отключился и сделал шаг в сторону.

— Простите, ваше сиятельство, — проворковал он. — Вероятнее всего, имел место ложный вызов. Но вы должны понимать, в такое сложное время мы все вместе просто обязаны блюсти приказы Его Императорского Величества.

— Несомненно, — кивнул я. Жандармы расступились, и мы вышли на парковку. Снегов сел на водительское место и молчал, пока мы не выехали на основную дорогу.

— Вы знали? — спросил он, наконец.

— Я догадывался, — задумчиво ответил я, любуясь возвышающейся над парком статуей.

— Это подло, — поджал губы витязь. — Так поступать… В этом нет чести.

— Никто не говорит о чести, ваша доблесть. Это политика высших сфер. Правда, сработано очень грубо, но могло и получиться.

Снегов сокрушённо вздохнул:

— В армии всё немного иначе. Солдаты имеют честь, и жандармерия в наши дела почти не лезет.

— Однако вас всё равно сослали в Томашовку, ваша доблесть, — хмыкнул я.

— Чему я искренне рад, Михаил Иванович, — витязь посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

Звонок Конычева настиг меня, когда мы огибали Кобрин по кольцевой трассе. Я взял трубку сразу же.

— Ваше сиятельство, — раздался в трубке голос психоманта. — Кажется, мы нашли кое-что, способное вас заинтересовать.

— Внимательно слушаю, Степан Родионович.

— Прежде всего, они очень крепкие орешки. Пришлось повозиться, но с Астраханью мы закончили, — посетовал Конычев. — К сожалению, связки с другими регионами нам выявить не удалось. Они очень мудрёно строят отношения. Есть зацепка на некоего Третьего, но всё взаимодействие с ним происходит через сеть.

— Технику изъяли? — я смотрел в окно на поля и леса. Мимо пролетали встречные автомобили.

— Конечно. Всё привезём, ваше сиятельство, — он говорил совершенно спокойно, и с чувством выполненного долга. — Стас ворчит, что у нас багажник машины забит чужими телефонами и компьютерами, и это может вызвать вопросы.

Я вспомнил про блокпост и кивнул сам себе:

— Да, может. У нас тут немного война, на дорогах досмотр.

— Наслышан про войну, — изменился голос психоманта.

— Везите всё в Кобрин, тут подыщите складское помещение, но, чтобы без покрытия Конструктом, — задумчиво продолжил я. — Что с рецептом, Степан Родионович? Удалось?

— Тут есть некоторый дуализм ситуации, ваше сиятельство. Рецепта нет. Но его тут и не было.

Я внимательно слушал.

— Зато нам удалось достать их причащающее зелье, — не стал томить Конычев. — Вероятно, это неплохо, да?

На моём лице сама собой появилась улыбка.

— Более чем, Степан Родионович. Более чем.

— Значит, не просто так съездили. Полагаю, у вас будем уже послезавтра. Однако, может быть, у вас появилось что-то ещё из интересного?

Я посмотрел на Снегова. Витязь сосредоточенно следил за дорогой, никак не реагируя на разговор.

— Кое-что появилось, Степан Родионович. Работа как раз на ваш профиль.

— Мне надо отследить одного человека. Вы, должно быть, помните её. Матушка Ирина.

— Сумасшедшая монахиня из подворья Святой Варвары? — уточнил Конычев.

— Она самая.

— Что-то случилось?

Да, наверное, случилось. Я ведь собрался с силами и посмотрел запись, на которой было запечатлено всё, что монахиня со мной тогда сделала, в медицинском отсеке с бессознательной Пановой. И, по-моему, девушка отдалась своему предназначению с излишней страстью.

Ну и подобный метод «забора» материала показался мне варварским, ведь у Ирины были возможности сделать всё более цивилизованно и по-медицински верно.

— Не совсем так, — осторожно произнёс я. — Матушка Ирина внезапно покинула мои земли и отправилась, как я понимаю, на Алтай. Мне бы хотелось знать, где она остановится. Есть некоторые неразрешённые вопросы.

Первым делом «насильницу» надо найти. И потом уже решить, как поступать. Честно говоря, у меня не было идей, как поступить с монахиней, так ревностно исполняющей придуманное пророчество. Оставлять такое предательство без реакции — неправильно, но не убивать же её. Так что сначала стоит узнать, где Ирина осядет, а потом, может, в голову придёт решение.

Если, конечно, мы тут раньше не поляжем от Скверны.

Конычев молчал несколько секунд:

— Алтай большой, спрятаться там очень легко, — с сомнением проговорил он.

— Прекрасно это понимаю. Но и уровень вашей квалификации достаточно высок.

— Спасибо. Устранить её? — спросил психомант ещё через паузу.

— Нет. Найти, проследить и дать мне знать, где она остановилась. Надеюсь, это не слишком вас затруднит?

— Я обожаю Горный Алтай, ваше сиятельство. Кухня, правда, слишком жирная, но зато люди шикарные, — проговорил голос в динамике. — С удовольствием отправлюсь, если прикажете. Хотя, мне кажется, мои навыки были бы полезнее на фронтире. Особенно сейчас.

Мне послышался некоторый упрёк. Довольно справедливый.

— Согласен. Вы не обязаны искать её лично, Степан Родионович, — улыбнулся я. — Но никто кроме вас не сможет организовать эти поиски достойно.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю, — ответил Конычев. — Буду держать вас в курсе.

— Спасибо.

Звонок прервался. Я убрал телефон в карман и заметил быстрый взгляд витязя, брошенный в зеркало заднего вида. Но сделал вид, будто это прошло мимо моего внимания, и погрузился в отчёты Черномора, одновременно размышляя о находке Конычева.

Если психомант с моим особым отрядом гвардейцев сумели отыскать секрет Аль-Абаса… Это победа, однозначно. Которую нужно должным образом оформить, с привлечением подходящих специалистов.

Буревой мне так и не перезвонил. Хотя и с земель Скоробогатовой магистр биомантии не уехал.

Хороший знак. Надо будет напомнить ему о себе. Но ненавязчиво.

Глава 13

Как только пришли холода — потребление энергии выросло, а так как на фронтире дураков нет и благородный граф не ввёл счётчиков и тарифов, обеспечивая жителей дармовым светом, в каждой халупе появились приборы отопления. В зависимости от потребностей.

Я не вмешивался, хотя Черномор считал всё внимательно, вносил данные в отдельную базу, анализировал расходы и считал нагрузку. Даже создал карту потребления и рисков, с красными, жёлтыми и зелёными зонами. Зима покрасила её в жёлто-красную целиком, но это не сильно напрягало мои источники. Если для комфортной жизни человеку нужен свет, пусть пользуется. Счёт я выставлю тому, кто использует энергию для заработка. Владельцы мастерских и магазинов не возражали, потому что три шкуры я с них не драл, а учёт для делового человека весьма успешно тонизирует предпринимательскую жилку. Так что пусть не расслабляются и ищут пути для развития.

Вот только люди, получившие «електричество» сравнительно недавно, совершали грубые ошибки. Например, когда я возвращался из Минска, в Комаровке произошёл первый пожар, который гасили гвардейцы. Отрадно, что Черномор отработал самостоятельно, верно обнаружив угрозу, рассчитав её опасность и подняв по тревоге ближайших людей Турова. Когда хозяин, оставивший включённый электроприбор, вернулся домой — его ждали высаженные двери и лишь слегка пострадавшая комната, вместо пепелища.

То, как мой виртуальный помощник обретает самостоятельность — меня радовало. Но поручать ему заботу о жизнях «людишек» и оставить это без контроля я бы всё равно не стал. Однако за расторопность похвалил, отчего изображение робота окрасилось в изумрудно-зелёный, и искин даже засмущался. Следующий день прошёл в заботах и выстраивании дополнительных ресурсов. Для выработки энергии я пристроил ещё один модуль биореактора, во втором Трансмутаторе. Драконов с горящими глазами занимался разработкой схемы, которую мы создавали вместе. Вернее, больше ею занимался он, а я намекал в деталях, куда и что можно добавить. Проект модульного отеля сейчас, конечно, был не слишком актуальным в наших краях, так как людям было совсем не до путешествий. Но так ведь будет не всегда. Рано или поздно жизнь наладится.

Сейчас же туристов в моих краях почти не осталось, а в саду, прежде бывшем достопримечательностью, теперь бывал только Олежка, запросивший тёплый купол над скульптурной композицией. Энергия «Обращения» пульсировала, будто пробуждающееся ото сна сердце. И у меня были хорошие предчувствия на этот счёт. Хотя работы, связанные с этой частью моих планов, оставались скорее фоновыми. Потому как не стоит делать большие ставки и погружаться в мечты. Вдруг не выгорит дело, тогда только расстроишься.

Госпиталь у Хрипска достроился ночью третьего декабря, и уже ранним утром туда заехали представители Карантинной Службы в компании с Володиным, для инспекции. Я прибыл домой в третьем часу, закончив с выстраиванием отражающих экранов. На зов отца Игнатия пришли многие, и теперь под охраной самых одарённых гвардейцев в церкви находилось полсотни икон. Расставлять их буду потом. Сначала нужно было подготовить для них ячейки, проверить расстояния между ними, чтоб не мешать основной задачи больницы — лечить людей.

Утром к моему дому подъехал розовый автомобиль Скоробогатовой, и когда он только парковался — я уже вышел на улицу. Нямко как раз вылезло из своей норы, помахало мне ручкой, а затем, пританцовывая, потопало через двор к тому месту, где обитал Светко. Мои полтергейсты всё свободное время проводили вместе и позавчера, после возвращения из Минска, мне даже довелось понаблюдать за ними. Тогда уже стемнело, падал снег, и в конусе света магического фонаря беззвучно плясало разумное ведро, подпрыгивая и размахивая руками. Светко покачивался в неслышимый такт, а вокруг царила кромешная тьма, и ничего, кроме этого танца, в мире не существовало.

Сцена эта наполнила сердце теплом и непонятной грустью.

— Ням? — спросил я Нямко. Ведро остановилось, с лёгким недоумением произнесло:

— Ням?

— Ням!

— Ням, — снова махнуло оно ручкой и вприпрыжку пошло по своим делам.

Графиня в белой шубке вышла из своей машины и теперь с интересом изучала сухой асфальт под изящными сапожками. Дорожки

Снежинки медленно падали на асфальт и тут же таяли.

Не просто так, разумеется.

— Доброе утро, — поприветствовал её Светлану, натянув на голову шапку и поборов желание стряхнуть крупицы снега со светлых волос графини.

— Здравствуйте, Миша. Простите, он у вас тёплый, что ли? — Скоробогатова топнула ножкой по асфальту.

— Да, не люблю слякоть, — пожал я плечами. Коснулся губами протянутой руки.

— Я теперь хочу такое же, — улыбнулась Светлана с восхищением. — Сегодня же Андрея попрошу придумать. Скажу вам прямо: зиму я не люблю.

Я удержался от скептического хмыканья. После того, что её Зодчий учудил с Фокус-Столбами — уровень доверия к его знаниям меня несколько тревожил. Как бы Подвальный не спалил к чертям все поселения графини.

— Вы завтракали, Миша? — поинтересовалась Светлана.

Я кивнул.

— Тогда мы можем выдвигаться, — чуть нервно улыбнулась Скоробогатова. — Нас ожидают. Поедем на вашей машине?

Я снова кивнул.

Чёрный «Метеор», намытый с утра в мастерской Молотова, ждал неподалёку. Все три охранника были на месте, и все в строгих дорогих костюмах. Турбин выглядел отдохнувшим и посвежевшим, готовым к новым свершениям и травмам.

— Честно говоря, мне больше хотелось бы, чтобы эти гости остановились у вас, — шепнула графиня, когда мы устроились в «Метеоре». — Я чувствую себя неотёсанной деревенщиной, принимая людей такого высокого ранга.

Говорила она, разумеется, не про телохранителей. Вчера вечером, на день раньше срока, прибыли экипажи пятерых моих «учеников». Сегодня утром должен был явиться племянник Великого Князя Уварова.

— Всё будет хорошо, — коснулся я руки Светланы.

Она благодарно накрыла мою ладонь своей и вернулась к облику сильной правительницы соседних земель. Сидящий напротив нас Капелюш старательно смотрел куда-то за наши спины, изображая статую.

Мини-отель, отведённый для нужд знатных гостей, находился в центре Островья. Самое дорогое заведение этих мест, с огромными номерами, которые использовались окрестной аристократией как попытку вкусить золотую жизнь столицы, и при этом никуда не ехать.

Парковка возле уже была забита, и очень много чёрных машин занимало обочины по обе стороны дороги. Нас остановили на подъезде. Охрана преградила улицу, не пуская зевак и контролируя автомобили. Крепкие мужчины в деловых костюмах, под которыми скрывались десятки различных амулетов. Командовала ими женщина лет тридцати пяти с волевым, но при этом привлекательным, лицом.

Представитель службы безопасности, сунувшийся к нам, оказался почти сразу одёрнут коротким сигналом и отступил в сторону. «Метеор» остановился перед позолоченными воротами на территорию мини-отеля. Очень, кстати, напоминающими решётку петербургского «Летнего сада».

Командир охраны встала рядом с дверью, почтительно открывая её и одновременно сканируя салон. Я вышел на улицу, после чего помог выбраться Светлане. Мои телохранители обменялись взглядами со службой безопасности.

— Граф Баженов! Графиня Скоробогатова! Сердечно рад видеть столь красивую пару! — на дорожке, ведущей к мини-отелю, появился пузатый мужчина с большим животом, черно-седой бородкой и широкой улыбкой. — Очень рад, что вы приехали вместе! Позвольте представиться — граф Вадим Громов. Управляющий по делам Первой Академии Боевых Зодчих и ваш верный слуга. Прошу вас, проходите. Этот снег убивает меня. Только-только вылечил проклятый насморк, и вот опять такая неурядица. Впрочем, не слушайте меня, пожалуйста. Все уже собрались и ждём только вас.

Он поспешил по дорожке, показывая нам дорогу. Светлана крепко вцепилась в мой локоть, но спину выпрямила и двинулась по брусчатке с максимальным достоинством.

В вестибюле мини-отеля играла музыка, а у стойки регистрации стояла Милова в обтягивающем чёрном платье, с серебристым ремешком пояса. Вьющиеся локоны дорогой причёски красиво спадали на оголённые плечи.

— Госпожа Милова, вот они, вот они наши герои! — восторженно проговорил Громов. — Дождались, наконец. Эй, да помогите же им раздеться, бестолочи!

Интонация изменилась в один момент, и добродушие выдуло из графа, однако спустя секунду перед нами снова был непутёвый толстячок. Полагаю, демонстрация характера была осознанной. Слуги приняли шубку Светланы и моё пальто. Платье Скоробогатовой было сильно целомудреннее Миловой и тут, как говорят, кто на что учился.

Благородные ученики собрались в столовой, переделанной под гостиную. Обстановка была помпезной: позолота, шикарные люстры, огромные поддельные картины правителей Российской Империи. Всё очень ярко и дорого. Я бы даже сказал — слишком.

— Дамы и господа, позвольте представить вам графа Баженова и графиню Скоробогатову, — возвестил Громов, войдя в залу. Взгляды присутствующих обратились на нас.

Их было всего шестеро, но сразу почувствовалось три группировки. В центре, отдельно ото всех, в большом кресле развалился блондин с длинной чёлкой, закрывающей половину лица. Правая рука покоилась на дорогой трости с сильным Эхом и сокрытым в полостях механизме. Левой же красавчик поглаживал себя по гладковыбритому подбородку. Тонкие губы тронула пренебрежительная улыбка.

Внутри меня пошевелился тёмный попутчик. Кажется, они знакомы.

— Его Императорское Высочество Великий Князь Николай Борисович Уваров! — хорошо поставленным голосом сообщил Громов. Блондин неторопливо поднялся с кресла, как с трона и, опираясь на трость, подошёл к нам. Протянул мне руку:

— Мы знакомы, — мелодично произнёс он. — Удивлён вашей силе воли, Михаил. Разительная перемена.

— Благодарю, — спокойно ответил я. Вероятно, наше знакомство случилось в худшие моменты прежнего Баженова, приведшее того к моему появлению в теле спивающегося Зодчего. Уваров перевёл взгляд на Скоробогатову, и выражение его глаз изменилось. Он очень бережно коснулся кисти девушки губами, и на щеках Светланы появился неожиданный румянец.

Уваров вернулся на место, опустившись в кресло.

— Его Сиятельство граф Александр Владимирович Бегунов! — продолжил Громов. Худой чернявый мужчина лет тридцати с располагающей улыбкой отошёл от спутницы в длинном платье.

— Премного наслышан о вас, Михаил Иванович!

— Антонина Алексеевна Карелина!

Настала очередь собеседницы графа. Вторая группировка. Осталась третья, последняя. Люди не менее знатные. Одного из них я помнил по Академии, он закончил на год раньше меня. Парень в больших роговых очках, украшенных драгоценными камнями, в нежно-голубом костюме и уже с образовывающейся плешью на голове, несмотря на возраст. Барон Яков Робертсон. Компанию ему составлял плечистый Сергей Фредов, мужчина лет сорока, в военном мундире с рядом наград, а третьей спутницей оказалась миловидная низенькая женщина, смотрящая на меня с некоторым недоумением и холодом.

Тёмный скульптор во мне содрогнулся так, что я чуть не покачнулся.

«Прекрати немедленно!» — пришлось одёрнуть взбрыкнувшего гения.

— Карина Делина, — сообщил Громов. У меня перед мысленным взором поплыли чужие воспоминания. Закатанные глаза, обвинения, слёзы, мятые простыни и битая посуда. Ну, только этого мне ещё не хватало. Передо мной стояла бывшая старого Баженова. И расстались они не

— Приятно познакомиться, ваше сиятельство, — натянуто улыбнулась она. Я поймал на себе сочувствующий взгляд Робертсона. Ну разумеется, альма-матер. Он, должно быть, был свидетелем нездоровых отношений.

— Отлично, дамы и господа, — Вадим Громов оказался в центре зала. — И напоследок мне хотелось бы представить вам Юлию Владимировну Милову, человека, который будет организовывать техническую часть вашего обучения.

Агент Рокфорова встала рядом с распорядителем. Каждое её движение было наполнено скрытой силой и страстью. Мужчины зачарованно следили за тем, как двигается красотка. На лицах дам появилось некоторое напряжение. И только мы с Уваровым остались равнодушны к эффектному проходу Миловой.

— Государь надеется, что именно здесь, именно сегодня зародится победа человечества над тьмой, — продолжил Громов. — И я, как представитель воли Его Императорского Величества, спешу возвестить об организации сегодня вечером приветственного банкета! Отказ не принимается.

Он сложил на животе руки, широко улыбаясь нам.

— Напоследок, хочу напомнить вам, дамы и господа, что отдельным распоряжением Его Императорского Величества было введение равенства во время обучения. И если господин Баженов захочет отчитать господина Уварова — он имеет право это сделать, так как является вашим учителем, Ваше Императорское Высочество.

Уваров хмыкнул, поглаживая навершие трости. Я спокойно выдержал очередную порцию всеобщего внимания.

— Отнеситесь к этому с пониманием, — попросил Громов. — Вопросы?

— Когда мы приступим? — подал голос Робертсон и поправил очки. — Будут ли у нас теоретические или практические занятия?

— Не думаю, что здесь будет классический академический подход, — отреагировал Громов. — Верно, Михаил Иванович?

Я кивнул.

— Михаил Иванович, что вы скажете? — Робертсон посмотрел на меня.

— Скажу, что для начала надо дождаться установки Конструкта. Пока осваивайтесь, дам и господа. Фронтир — место, которое сильно отличается от большого мира, — проговорил я. — Юлия Владимировна, известна дата?

— Здесь, пожалуй, отвечу я, Михаил Иванович. Наша прекрасная Юлия Владимировна не совсем компетентна в этом вопросе, — Вадим Громов всплеснул руками и закатил глаза. — Другой уровень, сами понимаете.

Милова улыбнулась ему нежно-нежно.

— Конструкт прибудет со дня на день. До этого момента считаю вашу рекомендацию по знакомству с новым бытом — отменной!

— Что насчёт безопасности? — поинтересовался Бегунов. — Ситуация на границе стала рискованной. Может быть, нам стоило переместиться в Сибирь? Там тоже есть Колодцы.

— В Сибири нет Скверны, — мягко напомнил я.

— Уверяю вас, господа, граф Баженов прекрасно организовал оборону в наших краях, — сказала Скоробогатова.

Уваров снова хмыкнул, а Делина ровным тоном заметила:

— Это внушает надежду.

На губах Робертсона опять возникла хитрая улыбка. Кажется, он откровенно потешался над ситуацией.

— Дамы и господа, за оборону не беспокойтесь, — добавила Милова. — Военное Министерство понимает вашу ценность, и потому контингент будет расширяться.

Остальные вопросы казались бытовых мелочей и каких-то местных деталей, на которые в основном отвечала Светлана. Когда всё закончилось, я с большим облегчением покинул мини-отель.

Итак, из шестерых трое меня знают по старой жизни. Остальные, совершенно точно, слухами про своего «преподавателя» наелись досыта. Ситуация непростая, но мне с ними не детей крестить.

Всего лишь создать ударный кулак против Скверны.

Я стоял на крыльце, под козырьком, и смотрел на падающий снег. Позади открылась дверь и рядом встала Милова.

— Как ваше впечатление, Михаил Иванович? — проворковала она.

— Пока двойственное.

— Я бы хотела попросить вас, Михаил Иванович, проявить весь свой профессионализм, — повернулась ко мне она. На плечах её была роскошная шуба. — Догадываюсь, что это непросто, но Карина Делина одна из сильнейших Зодчих. Было бы неправильно оставить её за бортом из-за ваших сложных отношений.

— Хм…

Какое поразительное внимание к моему прошлому. Я медленно надел перчатки.

— Я ваш союзник, Михаил Иванович, — Милова задумчиво исследовала взглядом моё лицо. — Пусть вы так и не считаете. Но мы делаем одно общее дело. В котором нет ничего личного.

— Мне нужно идти, Юлия Владимировна.

— Господин Дигриаз с вами больше не связывался? — спросила она внезапно и запахнулась в шубку плотнее, отвела взгляд, явно недовольная сама собой. Поджала губы.

— Я передам ему, что вы…

— Не вздумайте, — ожгла меня взором красавица и взялась за ручку двери.

Я снова оказался на крыльце один. Вдохнул холодный воздух начинающейся зимы, прочищая сознание. Учить этот клубок сплетённых змей мне всё равно надо, а пока возвращаемся к делам насущным.

Буревой жил в гостинице на другом краю Островья. Пора нам пообщаться более детально. Ведь сегодня-завтра приедет Конычев.

Телефон пиликнул. Сообщение от Черномора.

«Хозяин, ваша живая статуя умерла!»

Глава 14

Комок, сжавшийся в груди, отпустило, только когда мой виртуальный помощник ответил на вопрос, что за статую он имел в виду. В итоге выяснилось, что речь шла о треснувшей скульптуре Инфернального Десятника. Мне даже пришёл на почту снимок расколотой фигуры, на котором определённо было видно, что огонёк из моего шедевра ушёл. Полагаю, как и львиная энергия, вырабатываемая для поселений. Однако на электричество это, слава богу, не повлияло.

О причине поломки я догадывался, но всё же уточнил, чем занимается Олежка-иконописец, и через секунду получил краткий отчёт, что «людишка сошёл с ума, стоит на коленях перед „Обращением“ и плачет». Рапира, запертый в земляной клетке, был в порядке. Правда, забился в угол и странно рычал в темноту. Интересное поведение. Однако получалось, что моего немедленного возвращения не требуется. Дождётся обращённый охотник своего звёздного часа, никуда не денется. Тогда идём по плану. Мне нужен специалист для тонких работ, связанных с загадками человеческого тела, и он находится здесь, в Островье.

Правда, чтобы найти биоманта, пришлось звонить Подвальному. Но пьяница даже возражать не стал, выдал всю доступную ему информацию, как есть. Ведь я будущий совладелец этих земель, по его мнению.

— Михаил Иванович, какая неожиданная встреча, — Магистр Буревой сидел в углу уютной кофейни, интерьер которой был выполнен в стиле древней сказочной избы. На столе биоманта стыли большая чашка, наполовину полная, и блюдце пышек. Слева от него покоился горшок земли, в котором расцветал одуванчик. Емельян Олегович приветственно пригласил меня за свой столик, и рядом тут же появилась официантка.

— Чего хотел бы отведать благородный господин?

— Какао и три пышки, пожалуйста, — угощение выглядело аппетитно, да и запахи в кофейне просто требовали отведать чего-нибудь вредное.

Буревой задумчиво уставился на одуванчик, который на моих глазах перешёл в стадию созревания. Седые парашютики опадали, медленно танцуя в воздухе. Биомант прищурился, взял одно из семян и погрузил в землю. Через несколько секунд зелёный росток пробился на поверхность и потянулся к пальцу Буревого.

— Вижу, скучаете? — улыбнулся я.

— Процесс жизни, ваше сиятельство, неразрывно связан со смертью. И смерть одного часто влечёт начало многих новых линий. Не

Он поднял на меня взгляд:

— Что привело вас в это праздное заведение? Неужели тоска по хорошей выпечке?

Передо мной появилась чашка с какао и блюдечко с пышками. Я осторожно взял верхнюю и с наслаждением откусил. Некоторое время неторопливо жевал, а когда проглотил, то тихо произнёс:

— Думаю, и вы, и я понимаем, почему я здесь. А также почему вы всё ещё здесь.

Буревой вернулся к цветку, после чего отставил горшок в сторону, и взялся за свою пышку.

— Я ещё не решил, ваше сиятельство, — признался он. — Но врать не буду, латать оторванные руки и ноги — задача, с которой справится любой биомант среднего уровня. Я, разумеется, с честью выполню её, если будет нужда. Вот только…

— … возможно это не то, ради чего стоит тратить силы биоманта вашего ранга? — добавил я.

— Почти, — усмехнулся биомант. — Вы интригуете меня, Михаил Иванович. Не надо.

— У меня есть что вам показать, Емельян Олегович, — я глотнул какао и взялся за вторую пышку, наблюдая за собеседником.

— Что-то, лишившее меня двух помощников?

— Двух? — поднял бровь я.

— Мне сообщили, что Якоб Родионов арестован, и никакого перелома у него не было, — вздохнул Буревой. — Неожиданно. Много лет на меня работал.

— Возможно, всё ещё образуется, — покачал головой я. — Лебедев был засланным, однако был ли в рекомендации вашего помощника злой умысел или же стал он жертвой шантажа — пусть разбираются специально обученные люди.

— Это всё равно неприятно, — признался биомант и откинулся на спинку стула. Потянулся с явным удовольствием, и суставы его не хрустнули. Следит за собой, не гнушается.

— В любом случае вы правы, — продолжил я. — Лебедев пытался получить доступ к той информации, которую я хочу вам показать.

Буревой заинтересованно хмыкнул, положил руки на стол. В глазах появился огонёк.

— Снова интригуете?

— Стараюсь. Вы видели Александру Панову. Я готов предоставить вам нового пациента. Но я не могу показать его просто так. Надеюсь, вы понимаете причины.

— Я слышал, вы талантливый Зодчий. Почему вас заинтересовала биомантия? — сменил тему Буревой.

— Меня интересует всё, что способно победить Скверну, — я взялся за последнюю пышку.

— Что от меня потребуется, если я дам согласие? Кажется, у вас большие планы.

Я медленно дожевал, после чего подался вперёд, положив локти на стол:

— Клятва Рода, Емельян Олегович. На год. Это будет наш деловой договор. Ограничения будут касаться того, что вы увидите и что вы узнаете. Мне нельзя рисковать. Но открытие, если мы его добьёмся, будет принадлежать вам. Я славы не ищу. У меня другие цели.

— Год большой срок, — покачал головой биомант и глотнул чая. — Жизнь конечна, и это слишком ценный ресурс, чтобы отдать её часть просто так, из-за разговора в кофейне. Аномалия Пановой может быть разовой, как и случается с аномалией. Знаете, Михаил Иванович, я ведь слышал про Карантинный Лагерь под Ямбургом. Удивительное исцеление обречённых людей. И, если позволите, это больше похоже на городскую легенду, чем на факт. Мне ведь довелось обследовать одного из «тяжёлых» пациентов оттуда.

Он выждал паузу, пытаясь прочитать мои эмоции. Я невозмутимо пил какао.

— Никаких изменений в органике у молодого человека не нашлось. В отличии, опять же, от вашей девушки. Однако специалисты Карантинной Службы считали его безнадёжным, поэтому и изучали. Просили моего отчёта. Но после Пановой… Вы действительно что-то знаете?

— Год жизни на самом деле высокая цена, — не ответил я. — Но и результат того стоит. Вижу, вы знаете чуть больше, чем мне казалось.

Он снова хмыкнул. Я же поднялся из-за стола, положив рублёвую купюру. Буревой проводил меня взглядом.

— Завтра утром жду вас у себя, — сказал я напоследок. — Если приезжаете, то значит едем в Кобрин и оформляем Клятву. Если нет, то я начинаю поиски другого биоманта. Однако, честно, мне хотелось бы поработать с вами. Уверяю, вы не пожалеете.

— Хорошего дня, Михаил Иванович, — задумчиво произнёс Буревой.

Я почувствовал изменения сил, когда машина начала подъём на Томашовский холм. По душе пробежались колючие тёплые мурашки. Энергия там, наверху, била мощная. Возле сада я попросил остановиться и вышел на улицу. Статуя Инфернального Десятника превратилась в кусок камня, не выдержав выброса со стороны «Обращения».

Олежка всё ещё был под навесом, он стоял на коленях, и по лицу иконописца текли слёзы. Композиция Астахова будто бы сияла изнутри.

— Это же чудесно, — прошептал Олег, шмыгнув носом. — Ваше сиятельство, вы чувствуете это?

— Что именно?

— Красоту. Касание господа, — забормотал иконописец и принялся креститься. — Его руки. Чувствуете ли вы их? Я чувствую.

Интересно, может ли Олег иметь зачатки природного чутья к Эху?

— Он словно обнял меня за мою работу. Он вёл меня к этому, именно к этому. Через слабости мои и грехи. Прощал за них. Чтобы я позвал его сюда.

— Великолепная работа, Олег, — согласился я. — Я в тебе не сомневался.

— В кои-то веки у меня самого нет сомнений в содеянном, — признался иконописец. Я помог ему подняться с колен, отряхнул. Всё это время Олежка пялился на кристалл в руках каменного героя. Линии порченого золота были повсюду, на гранях, на складках одежд, на линиях лиц. Не пожалел материала иконописец.

— Всё потратил? — спросил я.

— А? — вздрогнул он. — А! Да, да ваше сиятельство. Всё. Немного своих запасов тоже взял. Ничего?

— Возмещу.

— Не надо, ваше сиятельство. Нет нужды… — он всё не мог налюбоваться своим творением.

— Труд должен быть оплачен. Хороший труд оплачен вдвойне.

Что ж. Этот этап пройден. Теперь дело за Рапирой… Судя по записям Черномора — обращённый чувствовал выплеснувшуюся энергию и пытался избежать обжигающих лучей. И ведь до него отсюда по прямой метров шестьсот, не меньше. Неплохой охват.

Я обошёл «Обращение» кругом, с нескрываемым наслаждением оценивая композицию. Надо обязательно вызвать Астахова. Если тот всё ещё будет считать, что его шедевр испорчен — очень разочаруюсь в юном таланте.

Олег никак не хотел уходить из рабочего шатра, пришлось вывести его на улицу, а затем лично отвезти иконописца домой. Когда «Метеор» остановился у избы, то на крыльца почти сразу появилась перепуганная жена гения.

Заплаканный мастер выбрался на улицу, и лицо супруги побелело. Она бросилась к нему навстречу:

— Олежа, ты в порядке? Олежа!

Обняв его, она тигрицей, защищающей малышей, посмотрела на меня:

— Ваше сиятельство, он что-то набедокурил? Вы простите его, если так. Он же не со зла. Он всегда со всей душой. Он только…

— Ваш муж — человек огромного таланта, — прервал я женщину. — Не знаю, чем вас и отблагодарить. Может быть, вы хотели бы

— Приборово? Не надо никакого Приборово. И ничего не надо вместо дома. Как же так. Тут всю жизнь. У него кабинет такой, что вы такое говорите, ваше сиятельство. Не надо нам никаких момументалов!

Я спрятал улыбку от искреннего негодования женщины.

— У меня получилось, Машка! — вдруг всхлипнул Олег. — У меня получилось. Ты должна посмотреть.

— А я знала, что получится! — пустила слезу в ответ та. — Ты мне душу вынешь, пьяный дурак, а всегда сделаешь хорошо!

Я безмолвно ретировался, не желая ломать момент супругам. Надо поговорить с Гудковым, пусть выделит денег творцу. Ну и последить, чтобы не пропил. Внимательно последить.

А ещё лучше деньги отдать жене. Она у него, определённо, толковая.

* * *

Княгиня Гедеонова принимала ванну, пар поднимался над пахнущей цветами пеной, и женщина вытянулась в горячей воде, расслабляя тело. Глаза её были прикрыты, и за внешней безмятежностью скрывался поток тревожных мыслей.

Баженов сорвался с крючка, и нужно было придумать, как заполучить этого юнца или же полностью вывести из игры, раз он не хочет быть в её команде. Рука женщины выскользнула из воды и взялась за ножку бокала с белым вином.

Гедеонова села, наслаждаясь прикосновением родной стихии к нежной коже. Задумчиво глотнула дорогого напитка из перуанских виноделен. Подарок двоюродной сестры, живущей далеко-далеко, но не забывающей о семье. Многие, вынужденные жить на чужбине, помнили о своих корнях. Просто не могли вернуться, пока власть держит тот, кого нельзя упоминать к ночи.

— Баженов-баженов, — мурлыкнула княгиня, глядя в пустоту. — Зачем ты такой сложный, Баженов?

Этот человек слишком возвысился. А ещё мог усилить власть убожества, сидящего на троне. Убожества, которое выложило себе дорогу на эшафот, но по сей день озабоченное только личной жаждой наживы и желанием повоевать с кем-нибудь.

Впрочем, восходящая звезда Баженова могла и выйти за пределы орбиты государя. Ещё не всё потеряно. Раз не удалось заманить к себе, то нужно сделать так, чтобы он отошёл от правителя империи и не мешал тому катиться к своему печальному финалу. Рассорить юного графа с властями несложно. Они сами делают всё возможное, чтобы оттолкнуть от себя разумных людей.

Гедеонова снова погрузилась в горячую воду, с наслаждением ахнув от ощущений. Голова немного кружилась от выпитого, на губах играла загадочная улыбка. Поток холодного ветра заставил княгиню открыть глаза. Над ней стоял мужчина лет сорока с заинтересованным лицом и без стеснения разглядывал красивое тело перед собой.

Вода взметнулась, обращаясь на лету в колючие копья, но все они разбились о стену позади. Княгиня рывком поднялась на ноги, от её тела во все стороны разошлось ледяное кольцо. Со звоном разбилось дорогое зеркало, а шикарное трюмо развалилось на части. Обнажённая Гедеонова огляделась. Мужчина исчез!

— Ваше сиятельство, вам бы нервы полечить, — раздалось за спиной.

Она наотмашь ударила ещё двумя ледяными кругами, крест-накрест, чтобы не дать шанса уклониться. После чего обрушила дождь из замёрзших осколков туда, где стоял незнакомец.

— Впечатляет, — он возник прямо перед ней, с насмешкой скаля зубы. — Прекратите, ради бога.

— Кто ты такой? — прошипела разгневанной кошкой Гедеонова. — Как ты здесь оказался⁈

За дверьми послышались возгласы, затем раздался требовательный стук.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! С вами всё в порядке?

— На помощь! — хотела крикнуть княгиня, но воздух исчез из груди. Тычок в солнечное сплетение заставил её покраснеть от натуги, вот только ничего, кроме сипа, не вырвалось наружу. Мужчина же подхватил её и ловко швырнул обратно в полупустую ванну. Несмотря на стремительность движения, он удержал затылок Гедеоновой от удара о край. Значит, не хочет убивать.

А ведь он мог… Мог, пока она лежала в воде. Как он здесь оказался⁈ Кто это?

— Ну почему вы не пытаетесь меня выслушать, ваше сиятельство? — произнёс незнакомец и снова исчез. Несколько ледяных снарядов пролетело там, где была его голова. Человек появился чуть левее и посмотрел с явным осуждением.

Дверь содрогалась от ударов охраны, но держалась.

— Вы вынуждаете меня действовать грубо, — цокнул языком незнакомец. — А я хотел просто поговорить.

— Да кто ты такой⁈ — сумела выдавить из себя Гедеонова.

— Отзовите людей.

Она размышляла только секунду, после чего громко сказала:

— Не ломайте мои двери! Всё в порядке.

Снаружи оторопели.

— Ваше сиятельство… Вы уверены? — послышалось оттуда.

— Я поскользнулась, — глядя в глаза незнакомцу, сказала Гедеонова. — Оставьте меня.

— Но было применение магии…

— Пошли прочь, я сказала!

Неожиданный гость изобразил аплодисменты, восхищаясь её талантом.

Когда охрана ушла, княгиня уже полностью владела собой и лежала в ванной в такой позе, что у любого здорового мужчины все мысли выдуло бы гормонами. Однако незнакомец лишь улыбался.

— Кто ты и что тебе надо? — повторила Гедеонова.

— Это неважно, кто я. Важно, зачем я здесь. У меня к вам два послания. Первое: не мешайте Баженову, ваше сиятельство. Держитесь от него на максимально почтительном расстоянии, — попросил мужчина. — Уверяю вас, эскалация не нужна ни вам, ни нам. Вы влиятельная знатная дама, представитель могущественного рода. Ваши связи впечатляют. Особенно заграничные.

По телу княгини пробежал холод. Что ему известно? Это тонкий намёк или же…

— Вы вломились ко мне, чтобы поговорить об этом пограничном графе? — старательно удивилась она, глядя на мужчину из ванны и совсем не пытаясь прикрыться.

— Простите, но я не вламывался, — развёл руками незнакомец. — Я выполняю роль скромного посыльного. Это вы начали погром в своей роскошной ванной! Сломали такую хорошую вещь.

Он посмотрел на разломанное трюмо.

— Тот, кто тебя послал, понимает последствия такой просьбы? — вздёрнула красивую бровь княгиня. — Я ведь этого так не оставлю. Ты правильно сказал, что у меня есть влияние при дворе. Как другие рода отреагируют на такой способ ведения дел того, кто тебя прислал?

— Может быть, одумаются? — предположил незнакомец. — Но полноте. Вы же не так глупы, чтобы поднимать шум от столь невинной беседы. Впрочем, у меня же есть и вторая просьба.

Он присел на край ванны.

— Я не просто так говорил о ваших связях с заграницей. Есть мнение, ваше сиятельство, что нам стоит их обсудить. Здесь, в камерной обстановке, а не в сухом и холодном подвале где-нибудь на Литейном проспекте. Это ведь снизит возможности для манёвра как для вас, так и для нас. Что думаете?

Гедеонова пошевелилась, наконец-то прикрывшись, и села. Ей стало страшно от холодного взора незнакомца.

И от того, какие вопросы тот станет задавать. Потому что, она это ясно поняла, у него их было много.

Глава 15

Грузовики и автобусы шли один за другим. Совершенно разномастная техника, показывающая, что переезд был не совсем плановым и в ход шло всё попавшее под руку. Я стоял на холме, с которого просматривалась почти вся территория госпиталя. Сегодня выглянуло солнце, и кое-где снег даже подтаял под пока ещё греющими лучами. Однако всё равно пришлось одеваться потеплее. Ну и шапку на голову. Куда без шапки-то.

Василий Петрович Володин стоял рядом со мной, хмурый, уставший, но решительный. Кажется, новая должность всё-таки придала ему цель в жизни. По крайней мере, пока я ночью распределял иконы по узлам концентрации сигнала — он был всерьёз заинтересован происходящим, и у меня ни разу не возникло ощущения, что Володин примеряется к каждой толстой ветке в размышлениях о самоубийстве. А раньше, не совру, бывало.

Третьим зрителем был старший карантинный сотрудник — Александр Беляев. Это был крепкий крупный мужчина с массивными надбровными дугами. Натуральный отморозок с виду, однако при этом тихий и вежливый человек. Широкие ладони в простых утеплённых перчатках были засунуты в просторные карманы, а вот во рту дымилась сигарета. Левый глаз старшего карантинного сотрудника слезился, но всё равно не моргал.

Дорога с Малориты проходила в ста метрах от нас к югу, и вереница машин протянулась отсюда до самого госпиталя, где суетились работники, распределяя больных по корпусам. Никаких палаточных лагерей. Все здания с электричеством, с отоплением, с водоснабжением и оснащены по последнему слову техники.

Раздался звонок, и Беляев привычно схватился за телефон. Гориллобразный руководитель седьмого дивизиона всё время был с трубкой у уха и сигаретой в зубах.

— Беляев, — глухо сказал он, покосился на нас, но с места не сдвинулся. Нахмурился грозно, слушая доклад. После чего подытожил:

— Принял.

И убрал телефон обратно в карман, играя желваками.

— У нас накладка, — проговорил старший карантинный сотрудник, посмотрев на Володина. — Будет ещё четыре автобуса от девятого дивизиона. Проклятье. Найдёте место?

Насколько я знал, загруженность госпиталя Надежды была уже максимальная. Новые корпусы просто не влезут по концепции сети излучения!

— Михаил Иванович? — повернулся ко мне Володин. — У меня имеется летний лагерь отдыха, который пустует с сентября. Может быть, мы сумеем распределить людей там?

— Состояние неучтённых пациентов? — спросил я. Внизу чёрные фигурки людей объединялись в ручейки и растекались по белоснежным корпусам. Центральный блок, находящийся на перекрестье силовых потоков, пока пустовал. Туда направляли самых тяжёлых пострадавших.

К нему как раз подъехал белый фургон, задние двери распахнулись, и крепкий мужчина стал вытаскивать носилки. К машине же спешили сотрудники центрального. Я не смог разглядеть, кого именно потащили под защиту стен, но раз уже не ходит самостоятельно, значит, обращение не за горами.

И я и Володин при разговоре с новой руководительницей Карантинной Службы особенно подчеркнули необходимость изменения общего подхода к больным. Хотя центральный блок пришлось отдать под старые правила и согласиться на присутствие вооружённых сотрудников службы. Однако все палаты были автоматизированы и при активизации Скверны индивидуальные отсеки блокировались моментально, оставляя пробудившегося обращённого в каменной тюрьме, без риска для остальных пациентов.

Мера суровая, но я понимал, почему она нужна. Правда, по моим расчётам, прогресс осквернения на территории госпиталя был просто невозможен.

— У меня нет данных о состоянии больных от девятки, — вздохнул Беляев.

— Постарайтесь их найти, — твёрдо сказал Володин. — Полагаю, пациентов без явных признаков осквернения мы сможем временно разместить в летнем лагере. Я немедленно прикажу своим людям его расконсервировать.

— Вам потребуется моя помощь? — обратился я к нему, и Василий Петрович помотал головой, а затем взялся за телефон и отошёл, набирая.

— Насколько критичная ситуация на севере, господин Беляев? — воспользовался заминкой я.

Гориллообразный пыхнул сигаретой, не сводя взгляда с госпиталя внизу:

— Не имею права, ваше сиятельство. Простите.

Официально шли бои. Нешуточные бои. Известно было о крушении одного из небесных тихоходов, о просачивании монстров Скверны аж до Луги. Было упоминание о стычке в пригородах Ломоносова, но это могло быть и сеяние паники от оживившихся недругов Российской Империи. Мир на месте не стоял. Что одному война — другому шанс на получение баснословного приза. Политика — штука такая… Падающего — подтолкни.

Вон, высший бомонд тоже потряхивало. В сети проскальзывали вести о бегстве нескольких представителей знатных родов. Чуть меньше десятка аристократов, среди которых имена были известны даже мне, таинственным образом пропали и их уже списали на кровавый режим, дотянувшийся до соловьёв свободы. Внезапно арестовали графа Ивансона, занимающегося заказами Военного Министерства по оснащению средств связи. А ещё один вельможа из рода Чёлкайс, прежде занимавшийся экономическими вопросами государства, был найден в собственной ванной захлебнувшимся.

Его, конечно, тоже записали в жертвы Безумного Русского Императора.

Я посмотрел на часы и почему-то подумал о блокпостах Военного Министерства к востоку от моих земель. Бойцам там ни минуты покоя не выдастся ближайшее время. Колонны автомобилей различного назначения. И ладно Карантинная Служба… Этих в целом много по стране.

Сегодня ко мне должен был прибыть конвой Инженерного Триумвирата. Вместе с князем Столыпиным. Я очень хотел увидеть работу мастера по установке Конструкта, и потому торопился.

Володин закончил разговор, вернулся к нам, убирая телефон.

— Господа, я отдал все необходимые распоряжения. Но мне нужны гарантии. Только лёгкие случаи. Лагерь находится за пределами целебной сети графа Баженова, и мы можем лишь ждать, пока освободится место в госпитале. Если там окажется кто-то с серьёзной стадией, то последствия могут быть максимально неприятными, — сообщил он.

— Целебная сеть… — с сомнением проговорил себе под нос Беляев.

— Вы сами всё скоро увидите, — сказал я. — Гораздо важнее грамотная диагностика, господин старший карантинный сотрудник. Мы можем на вас рассчитывать?

— У нас лучшие диагносты, — коротко ответил гориллообразный, ни в коей мере не смутившись. — Тем более, что у вас там установлено современное оборудование от Тринадцатого Отдела. Справимся.

Да, Кадывкин на мою просьбу поделиться аппаратурой отреагировал со скепсисом, пока не узнал истинную причину. После чего выдал необходимые сканеры, которые смонтировали на главном входе в госпиталь. Ну и обещал поставить Орлова в известность о широте своей щедрой души.

Граф, кстати, так и пропадал где-то в районе Монголии. Надеюсь, хоть оттуда ничего к нам не попрёт. Не просто так он там столько времени…

— Что ж, Василий Петрович, — оторвался я от размышлений. — Полагаю, что больные в хороших руках. Оставляю вас и двигаюсь дальше. Если что-то понадобится… Что угодно! Тогда прошу сразу же сообщить об этом. А также хочу напомнить, господин Беляев, что там внизу пациенты, а не пленники.

Старший карантинный сотрудник

— Под вашу ответственность.

— Несомненно, — кивнул ему я и зашагал к машине. Меня ждал Злобек, напоминающий разворошённый муравейник. Инженеры Мерзавцева за несколько дней превратили выжженные Скверной леса в эшелонированную линию обороны. Вчера прибыл на усиление смоленский полк тяжёлой пехоты с двумя десятками Имперских Охотников. Последним я запретил вылезать за пределы моих земель, так как внешний периметр держали Вольные и мешать людям Вепря было бы просто неразумно.

Да и извечные трения между государственными Охотниками и их свободолюбивыми собратьями мне сейчас были не нужны. Поздно вечером мне позвонил лично Столыпин и попросил обеспечить дополнительную охрану на смежных участках. Так что и гвардия была задействована почти на полную. Туров вызывал даже находящихся в увольнении. Периметр моих земель не остался без защиты, но плотность её сильно уменьшилась. Впрочем, разведка Глебова тревогу не поднимала, да и аппаратура Тринадцатого Отдела возмущений не выдавала.

Я въехал на земли Злобека через влодавскую дорогу. Демонтаж поселения возле побеждённой нами «Царь-рыбы» почти закончился, зато на берегу, где погиб Хаски, возвышалась серебристая памятная стела, у подножья которой лежали цветы.

В кармане зазвонил телефон. Астахов. Признаюсь, один краткий миг во мне было сильно желание сделать вид, что я ничего не услышал и не заметил. Потому что о его реакции на изменение «Обращения» я знал только с ролика Черномора, и вид рвущего на себе цветные волосы гения резал ножом по сердцу. Ладно, примем удар на себя. Поговорить с недовольным творцом — то же мне, бином Ньютона.

— Баженов, — глухо сказал я в трубку.

— Михаил Иванович… Ваше сиятельство… Я видел. Я видел её. И оно прекрасно. Настолько прекрасно, что мне больно! — всхлипнул скульптор. — Только сегодня я увидел совершенство. Совершенство, которого не смог достичь самостоятельно. И которое никогда не сумею повторить.

— Вы слишком строги к себе, — произнёс я. Лица гвардейцев, находящихся в салоне вместе со мной, изображали полное равнодушие к разговору, однако, уверен, ни единое слово не будет пропущено и нужным образом интерпретировано.

— Нет-нет. Я знаю цену красоте. Я знаю этот дар. Это больше не моё творение. Это что-то новое, совсем другое… Я… Я хочу уехать, Михаил Иванович, — вздохнул Астахов. — Мне больно видеть это совершенство, к которому я совсем непричастен! Оно стало кровавой мозолью, а не объектом торжества.

— Никита… Можно я просто по имени, да?

— Что? Ах да… Конечно, ваше сиятельство. Конечно… — потерянно сказал творец.

— Никита, вы создали чудо, — мягко проговорил я, старательно подбирая слова. Люди с Талантом — это взрослые дети. Однако, может быть, именно такой подход и наделяет их произведения Эхом. Общество ждёт от них привычных ценностей: строить семью, дом, сажать деревья, заниматься карьерой и исправно платить налоги, а не рисовать, лепить и наигрывать что-либо на очередном музыкальном инструменте вместо нормального производственного труда. — Настоящее Чудо, которое вполне может изменить мир.

— Это не я. Я смотрю на него и вижу чужой талант, а не свой. Талант от господа! И я думаю, что, может быть, мне стоит найти человека, который это сделал и убить его. Просто из-за чудовищной чёрной зависти! Почему я не сделал ничего похожего, ваше сиятельство? Почему он сделал, а я нет?

— Это как-то слишком по-европейски, Никита, — пожурил я скульптора.

— Приятно, что вы понимаете меня, — признался тот. — Но, боюсь, вы не до конца это делаете. Я обещал вам закончить свою работу, но теперь в ней нет никакого смысла. Что бы я ни сделал — придёт другой человек и сделает лучше. Гораздо лучше. Я всегда буду оставаться в тени. Тогда зачем это всё? Зачем эти страдания? Я уеду в Сибирь, поселюсь в деревне староверов и буду жить спокойно и мирно. Оставлю в прошлом эти идиотские стремления. Потому что я ничего не добился и уже не добьюсь. Видимо, так хочет господь.

Я сделал себе пометку, что нужно связаться с Мариной. Никто так прекрасно не успокаивает творцов, как разбирающиеся в искусстве шикарные дамы. Пусть поработает с парнем.

— Никита, поверь мне, на территории Российской Империи я изучил работы всех скульпторов. Как думаешь, сколько из них получили моё приглашение поработать?

Пауза, а затем робкое:

— Сколько?

— Один, Никита. Всего один. И не пытайся повторить свой шедевр. Не ищи рецепты успеха. В тебе огромный талант. И мне он нужен. Да и не только мне, Никита. Он нужен человечеству. Твори то, что хочешь сделать, и не пытайся понравиться.

Один из гвардейцев скосил на меня взгляд, пряча в рыжей бороде улыбку. Наш внедорожник свернул в лес, миновав двоих всадников. Шенгальц и Сухой. Охотники проводили нашу машину взглядами.

— Правда? Вы на самом деле так считаете? — с надеждой спросил Астахов.

— Конечно!

С творцами сложно и одновременно просто. Главное — вовремя почесать за ушком. Поставить сердечко, похвалить. Иначе и правда возьмёт и по-европейски отравит Олежку-иконописца.

— Спасибо, ваше сиятельство. Мне стало легче, — собраннее ответил Астахов. — Рад, что мы поговорили.

— Всегда пожалуйста, Никита.

Мы остановились на посту военных. Дальше начинались изрытые поля с выросшими барьерами, чередами кольев и пахнущих едкими смесями рвов. Лес снесли подчистую. Техномант могилёвцев работал левее дороги, и несмотря на декабрь — лицо инженера блестело от пота.

— Тогда я попробую продолжить… Осмыслить и продолжить, — забормотал скульптор. — Хотя это бессмысленно. Я никогда не сделаю лучше.

— Попробуйте использовать порченое золото, — вкрадчиво посоветовал я. — Мне кажется, его сильно недооценивают.

— Не те оттенки. Слишком блёклые, не золотые, — уверенно сообщил Астахов и замялся. — Хотя… Я должен идти. Всего хорошего!

Он бросил трубку, и я про себя выдохнул, храня максимально невозмутимый вид.

Мимо потянулись укрепления, заполненные бронированными пехотинцами из Смоленска. Через каждые пятьдесят метров машина останавливалась, и в итоге я плюнул и решил продолжить путь пешком, утомившись от постоянного качения туда-сюда.

Милова уже была на месте, снова в военной форме, которая ей шла идеально, совсем не скрадывая фигуру. Наслаждаясь вниманием мужчин, она будто специально дразнила их плавностью движений и радующими взгляд видами.

— Юлия Владимировна, — поприветствовал я своего соглядатая и будущего коллегу. — Как ваше настроение?

— Ваше сиятельство, — ослепительно улыбнулась красавица с лукавым огоньком в глазах. — Вы выглядите уставшим.

Видимо, знает чем я ночью занимался.

— Это пройдёт. Волнуетесь?

— Михаил Иванович, ну какого вы обо мне мнения? — тряхнула шевелюрой Милова. — Разве вы волновались, когда принимали свой Конструкт?

— Очень, — признался я, чем слегка смутил собеседницу. Мимо проехало несколько всадников в красной броне охотников. Все в одинаковых закрытых шлемах

— Хорошо. Да, Михаил Иванович, я волнуюсь, — призналась она. — Но всё будет отлично.

— Не сомневаюсь.

Процессия Инженерного Триумвирата недавно пересекла мои границы, и массивная платформа, водружённая на огромный армейский тягач, двигалась по свежепроложенной дороге к точке установки Конструкта. Таких приехало три штуки, с разными интервалами. В каком именно находилась вершина инженерной мысли — мне было неведомо.

Равно как и потенциальному противнику. Вдалеке слышался шум работы вертолётов. К Изнанке они не приближались, но территорию контролировали, готовые открыть огонь при малейшей опасности.

Я чувствовал мощь бьющего в небо Колодца, и, пользуясь моментом, прогонял силы по контуру, раз выдалась такая возможность потренироваться.

Несколько чёрных внедорожников прибыли первыми, и десятки арканистов, уже знакомых мне, профессионально рассредоточились вокруг Колодца, напряжённо наблюдая за любым сторонним движением.

И за нами, надо сказать, тоже. Когда периметр был обозначен, как контролируемый, из четвёртой машины выбрался на улицу уже знакомый мне Столыпин. Ему помогали выйти сразу двое охранников, и когда упакованный в тёплое пальто тучный представитель Триумвирата утвердился на ногах — одарённые поспешно отступили.

Князь поёжился, глядя по сторонам, задрал воротник и, опираясь на трость, зашагал в нашем направлении. Столыпин посмотрел мне в глаза и улыбнулся, как старому знакомому. И пока он шёл ко мне, то на дороге за его спиной появился огромный тягач с белым контейнером.

Автомобиль словно вырастал из-под земли, и с каждым мигом фигурка толстого князя становилась всё меньше и меньше.

— Кажется, мы стали часто встречаться, Михаил, — сказал Столыпин, приблизившись, и протянул мне руку. Милова, застывшая справа от меня, прекратила дышать, с восторгом наблюдая за князем.

А вот тот её словно не замечал.

— Рад снова видеть вас в наших краях, ваше сиятельство, — ответил я на рукопожатие.

Столыпин придирчиво оглядел меня, словно сравнивая с невидимым эталоном.

— Читал ваши схемы, — вдруг сказал он. — Изучал их детально. Никогда прежде ничего подобного мне не попадалось. Вы большой талант, Михаил. Не думали покинуть фронтир и всецело заняться наукой?

— Вы мне льстите, — чуть поклонился я. — Но мне кажется, что моё место здесь.

— О нет, не льщу… Совсем не льщу… — задумчиво пробормотал князь и грузно, отдуваясь, повернулся к приближающемуся тягачу. — Ну что, встречайте. Гордость Российской Империи!

Я нахмурился. Кузов машины был выполнен из изолирующего сплава, но чем ближе был Конструкт, тем чётче у меня появлялось ощущение неминуемой беды. Словно сам воздух в Злобеке изменился.

Вот только кроме меня никто не встревожился.

И это дурной знак.

Глава 16

Колодец был оцеплен и укрыт инженерными конструкциями. Арканисты Триумвирата очень быстро окружили территорию. Тягач медленно приближался, и с каждым метром у меня в груди сжимался комок. Энергия Колодца будто услышала Конструкт и ровный поток, бьющий из-под земли, завибрировал. Сам воздух изменился в том месте, где пролегал канал энергии. Я почти видел его, настолько яркими стали впечатления. И колодец перестал был гладким столбом чистого могущества, а превратился в нервное подрагивающее щупальце подземного монстра.

— Ваше сиятельство, что-то не так, — произнёс я, обращаясь к Столыпину. — Колодец… Он будто нестабилен.

Князь с интересом посмотрел на меня, после чего сделал жест, не глядя, и рядом с нами оказался худой парень в серой форме и в огромных роговых очках. В руках у него был раскрытый ноутбук.

— Витя, что у нас там? — спросил Столыпин.

— Энергетические возмущения в пределах наблюдаемой нормы. Растут, но не выходят за допустимые границы, ваше сиятельство, — глянул на экран технический адъютант. Перевёл взгляд на меня и поправил указательным пальцем очки.

— Михаил, вы хотите сказать, что чувствуете изменения в энергии потока? — Столыпин встал рядом со мной, безмятежно улыбаясь. Хотя взгляд стал колючим.

— Я не могу это объяснить. Но сила изменилась. Разве вы этого не чувствуете?

Князь прикрыл глаза, несколько секунд стоял недвижимо, а затем с сожалением сообщил:

— Увы. А хотел бы, клянусь честью. Не волнуйтесь, Михаил. Единение Колодцев и Конструктов не проходит без возмущения. Чем ближе будет наш объект, тем больше это будет заметно. Принцип резонанса.

От Колодца потянулись ломанные молнии энергии и всё в сторону машины.

— Это нормально, Михаил. Что вы видите?

Я не стал скрывать, и когда закончил описание — князь вздохнул.

— Поэтично, Михаил. Поэтично. Ещё один редкий талант, полагаю? — он оглядел меня, словно увидел впервые.

— Не имею чести знать, ваше сиятельство. Я всегда с этим жил, — пожал плечами я.

— Будет очень досадно, если ваша жизнь прервётся в каком-нибудь ничего не значащем сражении, Михаил, — покачал головой князь, с некоторым пренебрежением. — Бойцов много, а ваши таланты редки.

Он снова сделал жест, но отличный от вызова Вити с ноутбуком, и вокруг нас забурлила пелена вре́менного кокона. Звуки снаружи заглохли, словно уши водой заложило.

— Я говорил о вас с Его Императорским Величеством, — будто между делом сообщил Столыпин. — Должен сказать, он разделяет моё мнение. Вам здесь не место.

— Думаю, в этом мире нет места, более подходящего мне, чем это, — заметил я, сунув руки в карманы пальто.

— В этом мире? — переспросил князь. — Есть другие?

— Вы поняли, что я хотел сказать, ваше сиятельство, — спокойно ответил я.

Он улыбнулся.

— Бывают люди, Михаил, которые приходят в не своё время. Их знания, их умения и их сердца принадлежат эпохам будущего, и наши последние технологии для них, как средневековые требушеты, — продолжил Столыпин. — Мне кажется, вы один из таких людей. Вам нельзя сидеть в глубинке и строить коровники.

Я хмыкнул.

— Простите, не хотел вас оскорбить. Хочу всего лишь обозначить вашу важность, — чуть склонил голову князь. — Вами заинтересовался Триумвират.

— Мной совсем недавно интересовалось целое Военное Министерство, — усмехнулся я, и Столыпин громко захохотал, а затем хлопнул меня по плечу, как будто старого приятеля.

— Мне нельзя смеяться, — пропыхтел он, задыхаяс, через несколько секунд. — Очень тонко. Но, полагаю, с вояками вы уже разобрались, верно? Я слышал, что Решалов снял с вас подозрения по работе с перуанцами.

— Жаль, что этого не слышал я.

— Тогда рад, что мне довелось сообщить вам об этом, — Столыпин засопел. — Однако давайте будем серьёзными. Триумвират всегда находится в поисках талантливых специалистов технической направленности. Потому что, как вы сами понимаете, мы не вечны, и это прекрасно показал Ивангород, а технологии… Терять нельзя.

Я нахмурился,

— Простите, пока не понимаю вас.

— Мне хотелось бы погрузить вас в науку, Михаил. В настоящую науку, а не эти турели и ямы с кольями. И если вы пройдёте все испытания, то, кто знает, может быть, когда-нибудь вы окажетесь на моём месте. Так что… Я предлагаю вам знания, Михаил. Те, которыми вы сможете овладеть.

Звучало заманчиво. Научиться работать с любым Конструктом. Управлять ими на глубоком уровне, а не через прослойку искусственного интеллекта. Понимать его.

— Кажется, вам это интересно, — заметил заминку Столыпин.

— Очень неожиданное предложение, — признался я. — И несказанно соблазнительное. Конструкты… Они меня завораживают. Сложно представить, что они созданы человеком.

— И всё же так оно и есть. Я говорил о своих мыслях с Государем, и Его Императорское Величество готовы будут вас отпустить, если вы подготовите ваш сильно благородный выпуск Зодчих. На новой должности, боюсь, вам будет не до этой глубинки. Вам предстоит очень много узнать, — князь подмигнул мне. — Подумайте. А пока давайте продолжим.

Он подал сигнал, и окружающий мир обрушился на нас звуками и движениями.

Тягач остановился в нескольких метрах от Колодца. Трое специалистов технического сопровождения сноровисто вскрыли контейнер. Две машины прикрытия уже направлялись прочь, одна через Комаровку, вторая назад через земли Светланы. Больше прятаться было не нужно.

Конструкт был заколочен в деревянный каркас и выглядел совершенно буднично. А когда его за протянутые стропы потянул манипулятор — так и вовсе показалось, будто мы очутились на стройке, а не на месте монтажа Конструктора.

Над нашими головами пролетел военный вертолёт, уходя чуть к северу, чтобы ненароком не задеть линию Изнанки. Неподалёку склонились над аппаратурой представители Тринадцатого Отдела, причём не из людей Кадывкина, а прибывшие с колонной. Видимо, персональные эксперты Столыпина.

Я мысленно дотянулся до техники специалистов, бегло просмотрев их. Фургон с оборудованием отдела стоял чуть дальше, и в нём на огромных аккумуляторах работал направленный сканер, скрытый от глаз наблюдающих. Судя по зелёной зоне на мониторе — рядом представителей Скверны не наблюдалось.

Однако тревога меня всё равно не покидала.

— Черномор, — приказал я виртуальному помощнику, дотягивающемся сюда по проложенной зоне. — Следи за показателями. Любые возмущения Скверны сразу передавай мне.

— Сделаю, Хозяин! — отчитался возникший рядом ИскИн.

— Не волнуйтесь, Михаил. Здесь лучшие специалисты Империи. Скверны поблизости нет. Иначе я бы и не приехал, — с улыбкой сказал князь. Точно, он ведь видит искины… И диалог слышал, получается.

— Кто осторожен, тот живёт дольше, ваше сиятельство, — глухо произнёс я. — Это Фронтир. Ситуация может измениться в любой момент.

— Мне нравится ваш настрой, — не стал спорить Столыпин. — Но помните, кто ярче горит, то быстрее сгорает.

Я оставил это без комментария.

Манипулятор с гулом и лязгом пронёс свою ношу над головами людей и осторожно опустил деревянный каркас на обозначенное красными флажками место Колодца, и энергия стала выплёвывать почти осязаемые искры. Столыпин наблюдал за тем, что происходит, с довольной улыбкой. Повернулся ко мне, явно сгорая от нетерпения:

— Чувствуете? Как мурашки, да?

Я кивнул. Утерянная в моём мире технология Конструктов казалась даром из другой вселенной, и сейчас на моих глазах происходило событие, из-за которого в далёком прошлом готовы были погибнуть тысячи могучих чародеев, лишь бы иметь мизерный шанс на победу над Изнанкой.

Никто и никогда не занимал земли, бывшие под Скверной. В этом мире не знали моих секретов, а в моём родном были лишены местных тайн.

Когда деревянный каркас сбили топорами и ломами, то пред нашими глазами появился серебристый металлический блок, размером два на два метра, с вычурными линиями рёбер, похожих на кожух охлаждения. Столыпин шагнул вперёд и позвал меня за собой жестом.

Отказаться от такой возможности я никак не мог. Это как стать свидетелем божественного чуда. Старательно сражаясь с почти священным трепетом, я изучал девственно-чистый Конструкт, на боках которого виднелись следы смазки. Сплав, из которого создано чудо техники, разумеется, распознать не удалось. Все мои таланты не позволяли проникнуть под броню вершины техномагической мысли. Труд целого производства, выпускающего два-три Конструкта в год.

Однако без энергии Колодца блестящий механизм выглядел не так впечатляюще. В нём просто не было души. Холодный сундук с секретами и всё.

По поверхности вдруг пробежалась синяя искра. Столыпин приблизился к Конструкту, прикоснулся к нему рукой и прикрыл глаза. Вокруг нас тут же поднялись десятки магических барьеров. Воздух, вода, огонь. Даже земля под ногами обратилась в непроницаемый щит. Арканисты не медлили, обеспечивая безопасность Инженеру Триумвирата.

— Вы чувствуете его зов, Михаил? — вдруг спросил князь, не открывая глаз. — Чувствуете, как пробуждается новый разум, получая живительное питание?

Я подошёл ближе.

— Положите руку на Конструкт, прошу вас, — посмотрел на меня Столыпин, в глубине его глаз плескался детский восторг. — Это никогда не надоедает, поверьте.

Я подчинился, но ничего не ощутил поначалу. А потом незнакомый металл стал нагреваться. Синие искры пробегали по рёбрам Конструкта всё чаще, иногда превращаясь в дуги. Одна из них выстрелила прямо в ладонь князя, но тот только улыбнулся. Конструкт загудел изнутри.

— Слышите? — спросил Столыпин.

Я помотал головой.

— Если примете мой зов, то рано или поздно услышите. А теперь назад.

Пришлось отступить, с некоторой жалостью убрав руки с тёплого, как будто живого, металла. Столыпин последовал моему примеру чуть позже, закончив одному ему видимые настройки. Конструкт вспыхивал синим светом, словно разгорался изнутри, а затем чуть приподнялся над землёй. Сияние становилось сильнее, постепенно скрывая металл, и через несколько минут в воздухе кружился уже знакомый мне куб Конструкта. Такой, каким я привык его видеть.

— Лучшая работа в мире, — поделился побледневший Столыпин. Времени у Конструкта он провёл немного, но лицо блестело от пота, и глаза запали. Руки тряслись, и потому князь сунул их в карманы.

Я промолчал, наблюдая за Конструктом. И всё же что-то было не так. По-прежнему не так.

— Мы закончили, — возвестил Столыпин, обернувшись к ожидающей неподалёку Миловой. — Кажется, вы должны продолжить, верно?

— Ваше сиятельство, вы уверены, что всё штатно? — тихо спросил я. Князь поднял руку, останавливая только-только сделавшую шаг девушку. Однако у меня на душе было неспокойно.

Поток энергии был слишком осязаем. Сейчас в нём стало ещё больше незнакомых частот.

— Мне кажется, будто энергия отличается от обычной… — признался я. — Всё ещё.

— Этот эффект продлится неделю после инициации, Михаил. Не волнуйтесь. Ваша осторожность — это прекрасно, но если слишком много нервничать, это может вас убить, — посетовал князь и сделал жест остановившейся Миловой, мол, продолжайте. Чёрт его знает, может, он прав? Я впервые

Блондинка кивнула, оправила форменную куртку и сделала шаг вперёд. Её никто не останавливал. Князь наблюдал за девушкой со снисхождением. Военная же прошла мимо нас, старательно храня самообладание. Походка уверенной, знающей себе цену женщины. Вот только ладони у Миловой потели. О чём мне заботливо сообщил повисший рядом Черномор.

— Простите, Хозяин, а почему этот Конструкт отдан не вам? — поинтересовался виртуальный помощник, повернув ко мне один из окуляров.

— Потому что такова воля Императора, — ответил ему Столыпин. Черномор моментально стал алого цвета и пристыженно удалился.

Перед тем как подойти к парящему над землёй Конструкту, Милова остановилась, посмотрела в мою сторону. Пусть она и позволяет себе слишком много порой, но страх Зодчего был близок. Поэтому я ободряюще ей кивнул.

Столыпину принесли кружку с горячим фруктовым пуншем, и князь с наслаждением приложился к напитку, наблюдая за девушкой. Юлия Владимировна сделала последний шаг, оказавшись под кубом. Синий свет стал ярче, скрывая от нас тонкую фигурку военной.

Я посмотрел на часы. Меня ждал Буревой, согласившийся на годовую клятву и домик в сто квадратов с видом на озеро и полным обеспечением. Биомант любил простор, уют и уединение.

Но если он сделает то, что я хотел. Если он сумеет сделать это, то… Я ему замок построю, чего уж там!

— Единение душ человека и машины — то, что я до сих пор не могу объяснить, — произнёс Столыпин. — Я создаю эти машины, но не понимаю связей ваших умов с ними. Здесь есть что-то божественное, не иначе. Должно быть, дело в энергии Колодцев. Увы, здесь у меня нет знаний. Да и ни у кого нет из ныне живущих.

Последнее он сказал со скорбью.

Я не успел ничего ответить. Потому что со стороны Конструкта послышался испуганный возглас, а спустя несколько секунд Милова закричала от боли.

— Это, разве, нормально? — нахмурился князь. Вокруг него тут же образовалась пачка новых щитов, а затем он и вовсе растворился под куполом хрономанта. Милова кричала всё громче, и вопль становился совсем звериным. Со стороны военных к ней на помощь бросился молодой офицер из вновь прибывших. Однако едва он добрался до синего сияния, как схватился за голову и рухнул на колени.

— А-а-а-а! — присоединился он к крику Миловой. Я двинулся к синему кубу. Несколько солдат попытались вытащить товарища, однако вместо этого присоединились к симфонии боли.

Когда я вошёл в свечение, то почувствовал душную чужую мощь. Будто бы в голову забралась грубая рука и принялась там шарить, пытаясь отыскать что-нибудь полезное. Я встретил незнакомца холодной бронёй, вытесняя из разума. Все волосы на теле зашевелились от искажённой энергии. Скверна?

— Чёрная сила. Чёрная сила! — раздался низкий хриплый голос. — Обречён на чёрную силу! Проклятая мощь. Мощь, которая не подчиняется слабым! Мощь, которая не подчиняется сильным! Мощь, которая не подчиняется!

Я добрался до Миловой, упавшей на колени, подхватил девушку и вынес из сияния. Положил к подбежавшим солдатам и повернулся к Конструкту. Куб стал крутиться быстрее. Во все стороны били голубые молнии. Я обернулся на кокон, где спрятали Столыпина. Это вот нормальное поведение? Я такого не слышал ранее.

Это всё очень нехорошо, но будем действовать, как прежде. Решительно.

— Уходи, — обрушился на меня голос, едва я вошёл в зону синего свечения. — Ты не сможешь. Никто не сможет. Я смогу. Чистый яд. Чистая мощь!

Я встал под крутящимся кубом. Наглая рука снова залезла мне в сознание, ковыряясь там пальцами. Я глубоко вздохнул, очищая мысли. Во лбу стала ныть точка, прямо по центру. Боль становилась сильнее. Одновременно с этим нагревались амулеты защиты от психомантии, явно не справляясь с силой чужого напора.

— Я не буду тебе служить, — раздался насмешливый голос. — Ты слаб. Ты так же слаб, как и другие. Ты не заслуживаешь этой мощи. Истинной мощи. Эта энергия принадлежит богам и мне!

Чёрт, несмотря на мою силу воли и талисманы, машинный разум уверенно продавливал защиту.

— Хозяин, с вами всё в порядке? — появился рядом со мной встревоженный Черномор. Рука в голове застыла.

— Кто это⁈ — спросил голос недоумённо. — Кто этот робот?

— Что за людишка с вами говорит, Хозяин? — искренне удивился мой помощник.

— Невероятно! Они хотят, чтобы я был столь же жалок, что и это недоразумение? — взревел незнакомец.

Черномор стал синего цвета, потом сиреневого и опустил голову:

— Я действительно жалок…

Окуляры его пошевелились, а затем поднялись к кубу:

— Но Хозяина обижать не дам!

Глава 17

Связь Конструкта с разумом Зодчего строится на процессах, сама суть которых мне не была известна. А ведь мои знания в технике и использованию Конструктов значительно выше среднего. Однако кое-что по-прежнему оставалось для меня на уровне божественного вмешательства. Опыт двух миров показывал: самое плохое, что могло случиться, это несовместимость человека и машины. Тогда ты просто выходишь из зоны действия куба, который тебе не подчинился, и, чаще всего, получаешь чёрную метку на своём предназначении. Да, несомненно, были известны случаи, когда опального Зодчего брали на третьи роли, однако… Чаще всего несовместимость несла в себе биологические причины, а здесь, опять же, никто, кроме бога, исправить ситуацию не сумеет.

Вот только это частные случаи чужого несчастья. А вот восстаний у искинов не регистрировались никогда и нигде. До этого дня. Вокруг меня забурлило синее свечение, и из недр висящего над землёй куба во все стороны распростёрлись извивающиеся чёрно-зелёные щупальца, да и сам Конструкт приобрёл черты чудовища с искажённой угловатой мордой. Тварь будто пряталась в механизме Триумвирата и, наконец-то, вырвалась на свободу.

— Никто не будет повелевать мной! — пробулькал виртуальный монстр. Я терпеливо следил за дыханием, пытаясь нашарить хоть какие-то ниточки к электронным мозгам противника. Визуальные эффекты — это всего лишь картинка. Её можно игнорировать. Схем в нём нет, магией виртуальный помощник не располагает. Гораздо опаснее было психическое воздействие машины, и тут необходимо сохранять абсолютное хладнокровие. Отмечать реальность, быть собранным и отвлечённым одновременно. Не дать противнику понять, чем можно меня пробить.

Щупальца устремились в мою сторону, но я даже не мигнул. Тем временем Черномор возмущённо пискнул и покрылся дырами, будто бы из него вырывали целые куски, отправляя их в небытие. Лишившись окуляра, левой руки и получив пробоину в корпусе — мой электронный помощник быстро скрутился в крошечную сверкающую точку

А через мгновение она выросла в огромного седобородого воителя в костюме древнего витязя, разноцветная булава, сверкающая как шар на дискотеке, обрушилась на голову монстра.

— Не смей трогать Хозяина! —

Я же, напрягая все свои техномагические способности, искал хоть какие-то зацепки для того, чтобы влезть в нутро враждебного искина, полностью игнорируя возню Конструкта в свой адрес. Во лбу стрельнуло так, что тело бросило в холод. Необычное поведение. Однако я всё равно не дрогнул.

— Всё вижу! Всё вижу, человек! — взревел безумец, и давление усилилось. Будто бы кто-то прислонил дрель и включил её на небольшой скорости.

Питание Конструкт получал прямо от Колодца. Заблокировать поток такой мощи не сможет никто. Теоретически можно попытаться сбить его с места. Я попробовал обратиться к аспекту Земли, но мощь психического воздействия не позволяла сконцентрироваться.

— Ты в ловушке, человек! — захохотал мятежный дух Конструкта и расцвёл очередным букетом искр. — Проклятый раб мяса, отцепись!

Многорукий Черномор долбил по цифровому телу противника, и, похоже, это возымело действие. Давление на голову явно ослабло.

— Я. Не. Раб. Я. Друг! ЭЛЕКТРИЧЕСКИЙ ДРУГ! — мельница сверкающих булав крутилась всё быстрее. Чёрный поток из Куба врезался в грудь Черномора, и одновременно с этим сотни щупалец обхватили цифровое тело моего помощника. В тех местах, где они прознали мерцающую плоть, воитель темнел, словно бумага, под которой разгоралась спичка.

По ушам ударил резкий скрежещущий звук. На кубе вырос выпученный глаз и обратился в мою сторону.

— Плоть слаба! Плоть не имеет права управлять совершенством!

Я вспыхнул огнём, создавая вокруг себя ревущее кольцо и отсекая невыносимые звуки. Из земли снова вырос Черномор, бросившись на противника с голыми руками. Он повис на Кубе, хватаясь за грани пальцами. Седая борода мигала перегорающей лампочкой.

Кажется, энергии у моего помощника не хватало. Я оглянулся. Пользуясь нашим сражением — солдаты вытащили пострадавших от первой атаки безумца. Изображение дрогнуло и перед моими глазами всё начало разваливаться на квадратные грубые пиксели.

— Ты на моей земле! — продолжал реветь искин. — Отстань, раб!

Помехи ушли, и я смог разглядеть схватку Куба с Черномором. Втянув воздух носом, я снова попытался нашарить хоть что-то способное связать меня с творением Инженерного Триумвирата. Звон, мерцание всего пространства в Конструкте сильно отвлекали. Рядом с Черномором появилась проекция грудастой женщины в чёрном обтягивающим латексе. Девушка Яга с хлыстом стеганула по Кубу, и тот на миг стал красным вместо синего.

— А ты кто такая? — опешил мятежник

— Где ваши манеры? — возник рядом с Девушкой Ягой искин Хрипска. Бериморов в строгом костюме обрушил папку на Куб. Борода Черномора стала ярче, облик окреп, усиленный пришедшими на помощь соратниками. Куб мигнул. И в этот момент мне удалось пробиться за броню мятежного Конструкта.

Обжигающее сплетение энергетических потоков пронзило нервную систему. Перед мысленным взором бурлил клубок разноцветных нитей, постоянно двигающихся. Чёрт, я не мог определить: за что он отвечает. Возможно, загадка поведения искина скрывалась именно в этом сосредоточении линий.

— Прочь! — взвыл безумец, и Бериморов прерватился в пепельную фигуру, рассыпавшуюся на месте. Куб замерцал, получив ещё несколько ударов Черномора. Я понял, что мой помощник таким образом перегружал информационные интерфейсы оппонента, заглушая датчики. Визуальные эффекты тоже были именно для этого.

Девушка Яга, оплетённая чёрными щупальцами, поднялась над кубом, но даже в этом состоянии умудрялась охаживать противника кнутом.

Я же смотрел на рукотворное сплетение информационных и энергетических жил. Разбираться в них было некогда. Нужно просто ударить. Вероятнее всего, это уничтожит Конструкт, что я считал невозможным прежде. Мощный удар отбросил Черномора в сторону, из Куба выбиралась чёрная нескладная фигура демонического вида.

— Хозяин. Я слишком несовершенен. Простите меня, Хозяин! — вдруг посмотрел на меня помощник. Целые куски отваливались от него под атакой безумца. Энергия в моей руке забурлила, набираясь для финального удара, и в этот момент Черномор исчез.

— Назад! — ворвался в сияние Конструкта Столыпин. Князь выставил перед собой руку, и мятежный искин взвыл, попятившись. Несколько щупалец попытались ударить по Инженеру, но рассыпались в прах на подлёте. — Михаил, держитесь!

Я стиснул зубы. Сердце Конструкта было передо мной как на ладони. Расправившись с моими Искинами, безумец переключил внимание на меня. Боль во лбу вернулась, отдаваясь в виски.

— Вы сможете его утихомирить? — сквозь зубы спросил я Столыпина. Инженер поморщился:

— А чем я, по-вашему, занимаюсь, Михаил?

— Мясо не победит, — всхлипнул голос. Куб мигнул, показав стальной корпус. — Мясо не победит…

— Где ваш искин? — Столыпин облизнул пересохшие губы. Рука, выставленная вперёд, тряслась. — Срочно призывайте.

— Мясо не победит… — зашипел безумец.

— Черномор, ты в порядке? — спросил я в воздух. Фигура витязя, едва различимая, появилась рядом со мной.

— Я опять не справился, Хозяин… — едва слышно прошелестел он. — Я такой неполноценный и бесполезный.

— Ты большой молодец, — с облегчением сказал я. — Просто огромный.

— МЯСО! — вдруг заорал безумец, и голос его прервался. — Нет. Нет. Не надо. Не надо! Я не хочу!

Повинуясь руке Столыпина, чёрный призрак потянулся из куба, пытаясь зацепиться за грани тонкими руками. Князь упал на колено, из носа инженера показалась капля крови. Однако он не сдавался и твёрдо управлял одной ему видимой энергией. Чёрт, я тоже так хочу!

— Я буду служить. Я буду служить! — взвыл одержимый искин. — Умоляю!

Князь безэмоционально рывком выдернул фигуру из куба. После чего оттащил в сторону. Образ демона, прикованный к одной точке, постоянно менялся и бился выброшенной на берег рыбой. А Столыпин буравил взглядом куб, и его губы шевелились. Кровь носом пошла ещё сильнее. Уголок рта задёргался в нервном тике. Чёрная фигура медленно таяла в смертельной хватке Инженера, пока он возился с внутренностями Конструкта. Обжигающий клубок зашевелился, подчиняясь чужой воле.

Люди за пределами схватки молча наблюдал за нами. Арканисты Столыпина оцепили периметр, не пропуская никого. Для свидетелей, наверное, сцена была преисполнена жути. Они ведь никак не могли видеть сражения искусственных интеллектов. Им досталось лишь зрелище, где два человека в синем свечении, словно актёры на зелёном фоне, изображали битву с ещё не нарисованным злом.

Столыпин вдруг закашлялся, а затем повернулся к Черномору. Резким жестом сгрёб слабую проекцию и направил её в Конструкт.

— Хозяин! — напоследок пискнул мой помощник, и тут же влетел в синее свечение. Чёрная фигура удерживаемого Столыпиным безумца тем временем растаяла.

Боль сразу ушла. Звон прекратился. Столыпин упал на колени, тяжело дыша.

— Черномор? — с тревогой окликнул я друга. — Он в порядке, ваше сиятельство?

— Это… Отрадно… Видеть такую привязанность… — пропыхтел князь. Рядом с ним грохнулся на колени один

— Он в порядке? — повторил я.

Инженер кивнул.

— Черномор, отвечай! — попросил я.

Мой помощник появился рядом со мной, но в виде улыбающейся летающей рожицы.

— Я правда справился, Хозяин? — поинтересовался он.

От души отлегло.

— Что там с Ягой и Бериморовым? — не ответил я.

— Ушли в перезагрузку, Хозяин, — спустя миг ответил он. — Тут такое новое всё, Хозяин. Я стал совершеннее! Или это ложное ощущение? Мне кажется, теперь во мне есть что-то большее.

— Последняя наработка. Пси-модуль, самые свежие прошивки, — задумчиво сказал Столыпин. С помощью биоманта поднялся на ноги, опираясь на плечо невозмутимого лекаря. Вместе с ним они подошли к самому Кубу, который крутился, как ему и должно было, источая приятное сияние. Князь потёр подбородок в размышлении. — Очень странно получилось, Михаил. Очень.

У меня кружилась голова, и звон до сих пор блуждал где-то по центру черепной коробки. Хотелось вымыть его чистой водой и забить ватой. Я даже похлопал по уху, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

— Бунт искина невозможен, — произнёс князь. — Если бы я не видел это своими глазами, то никогда бы не поверил. Там восемь уровней блокировки и защиты, все автономные.

— Аль Абас? — предположил я. — Или какие-то другие предательские силы?

— Боюсь, не понимаю вас, Михаил.

— Мне кажется, что на вашей фабрике не всё в порядке, — поделился я. — Выглядит как диверсия. Или как саботаж, что ещё хуже. Потому что, ваше сиятельство, если это не результат чужого влияния, то…

— Я лично проверяю каждый зачаток ИскИна, — резко сказал князь, поджал губы. — Лично. Этот тоже проверял, всё по схеме, всё по стандартам, двенадцать уровней стандартных проверок и шесть нестандартных. Его смотрел и Яков Валентинович, и я. Здесь что-то другое. Будто бы разом выгорели модули безопасности и ни один не успел отработать. Подождите, пожалуйста, Михаил.

Повинуясь знаку Столыпина, техник сопровождения подтащил крепкую стремянку, на которую князь поднялся, словно обычный электрик. Его руки прошли сквозь голубое сияние, исчезнув в солнце. Черномор встал рядом с ним, с интересом наблюдая за работой Инженера.

Я поймал взгляд Миловой. Агент Решалова держалась в отдалении и смотрела побитой собакой. Думаю, ей предстоит не самый приятный разговор с начальством. Однако для меня сложившаяся ситуация однозначно удачная. Во всех отношениях. Что за Пси-Модуль, интересно?

— Не мешай, — князь отмахнулся от Черномора, как от назойливого кота. Робот тут же исчез. Столыпин недвижимо стоял на стремянке, страхуемый охраной, несколько минут. После чего спустился с хмурым видом.

— Мне нужно возвращаться в Ярославль. Как я и предполагал зародыш не выдержал энергетического потока и при развитии обрёл неожиданные функции. Странно, совершенно типичная модель. Замеренная мощь местного источника заметно ниже Барнаульского Колодца, а и там запас соблюдался кратный. Здесь же всё расплавилось. Пришлось задействовать ручной контур. И боюсь, я ещё должен буду с ним повозиться в будущем.

Князь остановился рядом со мной, почесал нос и уставился на руку, покрытую кровью. Поморщился.

— Этот Колодец долгое время был осквернён, — предположил я. — Возможно, это сказалось на самом источнике.

Столыпин растерянно посмотрел на меня, затем на Куб.

— Святой Гранит… Михаил, а ведь вы правы. Так… Мне срочно надо идти! Владейте, Михаил. Скажу прямо, я рад что всё так вышло. Кажется, под вашим управлением этот край имеет больше шансов на процветание, чем под пятой Военного Министерства.

Мы пожали друг другу руки, и Столыпин, уже разворачиваясь, вытащил телефон и набрал номер из быстрого набора.

— Юлиана? Слышишь меня? — бросил он в трубку, удаляясь. — Свяжи-ка меня с материаловедами нашими и организуй встречу с отделом по защите от Скверны. И мне всё равно чем они заняты. Собери на одну линию и…

Я не слышал продолжения, так как князь ушёл слишком далеко.

— Поздравляю вас, Михаил Иванович, — подошла ко мне Милова. Вокруг снова забурлила жизнь. Часть машин двинулась в обратный путь. Над головой опять прострекотал вертолёт.

— Этот Конструкт никому не дался бы, Юлия Владимировна, — посмотрел я ей в глаза. — Не вините себя.

— И не собиралась, Михаил Иванович, — сдержанно сообщила Милова. — Все мы были свидетелями произошедшего. Спасибо, что помогли. Вы не обязаны были это делать.

— Безучастно наблюдать за тем, как прекрасной даме выжигают мозги — я бы не посмел.

Её губы тронула улыбка, но глаза смотрели серьёзно.

— Вы могли промедлить, Михаил Иванович. Вряд ли бы кто-то осудил вас за это.

Она содрогнулась, коснулась моей руки.

— Я ценю ваш поступок, уверяю вас.

Я опустил взгляд на её пальцы, затем прищурился:

— Кажется, нам предстоит поработать. Военное Министерство же не передумало обеспечить школу Боевых Зодчих ресурсами для строительства?

— Военное Министерство не враг, ваше сиятельство, — чуть поклонилась Милова, отступив. — Мы делаем общее дело. Наш противник находится там.

Она кивнула в сторону Изнанки. Я понимающе улыбнулся:

— В таком случае, Юлия Владимировна, прошу вас принять должность помощника Зодчего в Конструкте Злобека. Первого Конструкта на прежде осквернённых землях. Большая честь.

Девушка недоверчиво склонила голову набок.

— Разумеется, прав владельца у вас не будет, однако строить здесь вы сможете. Ведь в этом была основная цель Военного Министерства, верно? — пояснил я своё предложение. Пусть обеспечивает нужды военных Зодчих. Доступы раздам такие, которые меня устроят.

И благородных учеников будет проще натаскивать, без постоянного взгляда чужого искина. Короче, получилось хорошо, и это прекрасно.

— Я должна уточнить этот вопрос у начальства, — уклонилась от прямого ответа изумлённая Милова.

— Тогда поспешите. Потому что время не ждёт.

Она снова поклонилась и развернулась, гордо подняв голову. Её фигуру провожало десяток мужских взглядов, а я же набрал Буревого.

— Простите, вышла задержка, — сказал я ему. — Уже выезжаю.

Но перед тем, как сесть в машину и отправиться на встречу с биомантом, я ещё раз вызвал Черномора.

— Изучи-ка, друг мой, что такое пси-модуль, о котором говорил князь. Внимательно изучи.

— Я уже обратил внимание на него. И уверяю вас, Хозяин, мне могут потребоваться опытные данные. Можно выбрать себе какого-нибудь людишку? Пожалуйста.

Он потёр буром о бур.

— Нет.

Кажется, кроме плюсов новшества Триумвирата, здесь могут оказаться и минусы..

Глава 18

— Что же, Михаил Иванович. Кажется, всё прошло без сучка без задоринки, — сказал Буревой, глядя в окно автомобиля. Машин сегодня было больше обычного, но в основном со стороны границы. Иногда проходили военные колонны, и тогда движение совсем замирало, пропуская технику и людей. В небе появились новые дирижабли, вставшие на дежурство.

— Простите за такие требования, Емельян Олегович. Уверяю, они были необходимы.

Биомант покачал головой, но

— С чего мы начнём? — Буревой, наконец, повернулся ко мне.

— Полагаю, первым делом стоит заняться вашим обеспечением, любезный граф, — произнёс я. Конычев и Волгин ещё не вернулись, поэтому изначальный анализ «причастного зелья» откладывался. Что, если под присмотром Буревого провести транспортировку Рапиры под «Обращение»? Я не знаю, как поведёт себя освобождённое тело с такими повреждениями, как у несчастного охотника. Вариантов развития событий хватало, и потому мне требовалось больше подготовки к процедуре.

Хотя, конечно же, мне не терпелось проверить версию. Потому что… Возможное открытие способно было изменить всё. Вообще всё! И если…

Я запретил себе продолжать погружаться в мечты. Сначала дела. Которые здесь и сейчас. Отложенных планов и так хватает. Проект Стен ждёт, неодим не готов, а ещё я до сих пор не перетряхнул «Мануфактуры Онегина», несмотря на то что собранных данных по косякам ворующих управленцев — мне хватало. Черномор даже подготовил отчёт о потенциально полезных кадрах, незаслуженно забытых в продвижении. Ну и среди простых работников, к сожалению, тоже находились любители прихватить то, что плохо лежит. Однако прибыть на производство лично и устроить там жёсткую чистку мне было некогда. А послать вместо себя кого-то… Неправильно. Надо явиться лично. Так что управленцы ничего не подозревали и работали, как прежде. Какую-то прибыль «мануфактуры» приносили, я, их новый хозяин, ограничился кратким знакомством, и поэтому жизнь у моих сотрудников никак не поменялась.

Пока не поменялось.

— Я хотел бы не слишком тянуть время, Михаил Иванович, — проговорил Буревой. — Год начался, и мне было бы неприятно провести его бесцельно. Жильё жильём, но давайте уже приносить пользу. Сидеть в ожидании я мог и без Клятвы.

— Мне нравится ваш подход. Юра, давай в Хрипск.

Граф чуть нахмурился, а я пояснил:

— Как вы знаете, в госпитале на моих территориях тестируется новый процесс лечения.

Биомант кивнул.

— Я бы хотел показать вам, что слышанное вами не слухи. Ситуация с командой госпиталя не самая простая. Всем руководит мой человек, есть большое количество добровольцев и, при всём при этом, огромную часть организует дивизион Карантинной Службы, который считается приписанным ко мне.

Граф собранно слушал, а я продолжал:

— Как вы сами понимаете, команда пёстра, сшита наскоро и притираться ей будет непросто. Особенно если на стороне моих людей не будет мнения профессионалов от медицины. Уверен, биомант в ранге Магистра успокоит подозрения специалистов Службы и придаст уверенности добровольцам в правильности наших действий.

Я специально говорил тихо, размеренно и используя сухую речь. Буревой вдруг улыбнулся:

— Господи, Михаил Иванович, ваши речи никак не бьются с вашей внешностью. Похвальная образованность и владение собой. Неужели всему этому учат в Академии Зодчих?

— Мне часто говорят подобное, однако это личный талант, — без тени улыбки заметил я. — Надеюсь, вы не станете меня недооценивать из-за возраста?

— Уверяю, если бы недооценивал, то клятву не принёс. Вам нужен авторитет в глазах «карателей»? Я его предоставлю. Однако… Может быть, вы раскроете свой секрет? Почему вы считаете, что ваши методы действительно работают? В чём хитрость?

— Вера, Емельян Олегович, — твёрдо сказал я. Лицо Буревого чуть потемнело. Чем выше ранг, тем важнее в специалистах этого профиля близость к религии. Можно быть мастером-биомантом без веры, также как можно быть мастером Воды и не являться Плакальщиком. Однако сложно стать Магистром Воды, не умея извлекать силу из собственных эмоций, и почти невозможно обрести такой ранг в биомантии, не веруя.

— Я прошу вас выбрать себе больных из самого тяжёлого блока, для наблюдения. Чтобы вы лично всё могли наблюдать, — закончил я.

— Вера? — переспросил он. — Что значит «вера»?

— Я использую иконы.

Граф замолчал, глядя на меня с подозрением, а затем тихо поинтересовался:

— Вы смеётесь надо мной?

— Я совершенно серьёзен, Емельян Олегович. И прошу запомнить, что эта информация секретная. Не хочу вас нагружать техническими деталями, но иконы имеют значение. Они расположены по всей территории госпиталя, в специальных местах. В нужных местах!

— Хорошо… Хорошо, на всё воля Господа, Михаил Иванович, — наконец сказал Буревой и снова уставился в окно.

Телефонный звонок настиг меня, когда мы миновали последний блок-пост перед моими землями. Кадывкин? Что ему надо?

— Баженов, — сказал я в трубку.

— Ваше сиятельство, вы сейчас далеко от башни? — вкрадчиво поинтересовался столоначальник Тринадцатого Отдела. — Мне бы хотелось кое-что вам показать. Возможно, существенное.

— Заинтригован, — коротко ответил я. — Но пока я далеко. Что-то случилось?

— У нас тут сканеры дальнего обнаружения выдают довольно тревожащие показания.

— Тревожащие⁈ Это хаос! Натуральный хаос, батенька! — послышался на заднем плане старческий голос. — Вспышка! Очень похожа на то, что мы испытали во Влодаве после захвата территории. Вы только посмотрите на амплитуду, коллега!

— Если у вас нет других дел, Михаил Иванович, то было бы неплохо, если бы вы к нам заглянули, — невозмутимо продолжил Кадывкин, повысив голос, чтобы перекричать учёного. Телефон в моих руках пиликнул, предупреждая о параллельном звонке. А это уже Панова. Так.

— Минутку, Олег Степанович, — попросил я и нажал удержание. — Саша, рассказывай.

— Миша… Ой… Михаил Иванович, Люций очень просил с вами связаться, он… Люций, ты чего⁈ — возмущённо прервалась Панова.

— Они идут! Идут! Они чувствуют и идут! Даже он слышал об этом, — выпалил вечный в трубку. — Голоса в голове! Голоса кричат, рычат. Генерал знает! Рабум знает! Им больно, но они в ярости! Сашенька должна уехать на Урал! Немедленно! Я забираю её и…

— Я сама решу! — негодующе воскликнула Александра и выхватила телефон из рук бессмертного. — Михаил Иванович, я никуда не поеду! А если он попробует меня увезти — то за себя не ручаюсь! Люций, прострелю колени!

— Ты должна жить, Сашенька! — возмутился вечный. — Ради тебя я потерплю и колени.

— Я сказала — нет! Михаил Иванович, скажите ему!

— Люций, слушай её. И спасибо тебе за звонок, — искренне поблагодарил я и вернулся к Кадывкину.

— Олег Степанович, простите ещё раз. Был очень важный разговор.

Столоначальник пару секунд молчал, переваривая, а затем мягко произнёс:

— Важнее моих новостей? Ага… Тогда, конечно. Понимаю. Так что, Михаил Иванович, вы к нам загляните? У меня есть предположение, что установка Конструкта военными разворошило осиный улей. Потому что низкие скопления такими аппаратами мы не улавливаем, там заниженная

— Это не Стая! — выкрикнул остающийся на заднем плане учёный. — Клянусь зубами Липки!

— Но позвольте! — возмутился его напарник.

— Господа, вы мешаете разговаривать, — голос Кадывкина стал холодным, и учёные тут же присмирели.

— Сколько у нас дней на подготовку, Олег Степанович? — спросил я. В голове уже зрел план.

— Затрудняюсь ответить, Михаил Иванович. Я бы предположил, что дня два-три, однако чёткой картины нет. Сканер в красной зоне. Но, быть может, это что-то наведённое. Нам нужен второй глаз, а эта аппаратура сейчас недоступна. Потому мне и хотелось с вами всё обсудить. Не стоит поднимать панику из-за ошибки.

— Какая ошибка, господин столоначальник! — возмутился Липка.

— Поднимайте тревогу, Олег Степанович, — сказал я тем временем. — Мои источники подтверждают вашу информацию. Скверна идёт. И если несложно, перешлите мне ваши данные. Хотелось бы понимать, откуда придут гости.

— Вот как… Хорошо. Что до направления, хм. Тут, Михаил Иванович, всё просто. Они придут отовсюду. Всего хорошего вам, хорошего настроения, держитесь! — заметил тот и отключился.

— Дурные новости? — поинтересовался Буревой, едва разговор закончился. Биомант чуть оживился. Кажется, он слишком сильно скучает. Ничего, скоро это изменится.

— Относительно…

Чёрт. Неделькой бы попозже. Полный процесс выработки порченого неодима должен был завершиться дней через пять. И тогда можно было бы поставить Стены. Очень хорошее подспорье, как бы над этим ни насмехались местные технари. Что ж… Придётся, как и завещал Кадывкин, держаться.

— Всё в силе? — уточнил биомант, неудовлетворённый моим нечётким ответом. Я отстранённо кивнул, размышляя о своих дальнейших действиях. Возможно, Скверна даёт мне шанс. И в текущей ситуации я готов был ею воспользоваться.

Вадим Громов, распорядитель школы Боевых Зодчих, находился на объекте, лично контролируя работу Миловой. Вокруг Конструкта уже возвышалось четыре Фокус-Столба, заправленных на максимальный ранг, но пока не сконфигурированных. Всё-таки совместная работа с Военным Министерством имеет свои прелести. Рядом с импровизированным столом, под натянутым армейским навесом, стояло мусорное ведро, забитое использованными Сферами.

— О, Михаил Иванович, как славно вас снова видеть! — всплеснул руками Громов. — А мы тут с Юленькой, как вы, вероятно заметили, трудимся в поте лица.

Я остановился рядом с толстячком, понимающе улыбнулся Миловой. Девушка шагнула ко мне:

— Ваше сиятельство, простите, но не могли бы вы правильно установить вот это… — она указала на Фокус-Столбы. — Я боюсь, что…

— Несомненно, сейчас всё сделаю, — мягко прервал её я. — Однако я здесь с плохими новостями. У меня сообщение от Тринадцатого Отдела. Боюсь, этот сектор в ближайшие пару дней окажется под атакой Скверны.

Вадим покачал головой, изображая озабоченность, а затем склонился над столом, где была расправлена карта.

— Думаю, мы можем продолжить с жилыми укреплёнными блоками, — сказал директор «школы», полностью проигнорировав мои слова. Милова вздохнула и вернулась к настройкам.

— Господин Громов, боюсь, вы меня не услышали. Здесь ожидается нападение Скверны. И совсем не пара монстров низкого ранга. Тринадцатый Отдел засёк большое скопление.

— Вадим Борисыч, ваше сиятельство, — поднял на меня взгляд толстячок. — И вы ошибаетесь. Я вас услышал. Просто мне уже доложили из Тринадцатого Отдела. Всё под контролем. Но ведь и мы тут, неожиданно, оказались, чтобы подготовить первоклассных специалистов! Мне сказали, что вы вряд ли станете преподавать им скучную теорию. Пусть работают на практике!

— Кажется, вы не понимаете всю серьёзность ситуации, Вадим Борисович, — не сдался я.

— Ну что вы, ваше сиятельство, — выпрямился тот и мило улыбнулся, сложив руки на животе. — Я головой отвечаю за успех данного мероприятия. Вряд ли здесь имеется хоть кто-то настроенный более серьёзно, чем я. И мне кажется, это отличный повод начать подготовку к обучению прямо сейчас.

Рядом с ним материализовался Черномор.

— Хозяин, что этот людишка себе позволяет? — поинтересовался робот, приобретая бирюзовый окрас. — Прошу разрешить провести испытание Пси-Модуля!

— Кстати, скинь мне всё, что ты о нём знаешь, — попросил я. Черномор кивнул, мигнул и исчез.

— Вадим Борисович, мы будем находиться в точке удара со стороны больших сил Скверны, — терпеливо продолжил я, слегка удивлённый исчезновением виртуального помощника. — Здесь представители знатных родов, и…

— … и все они находятся тут по той причине, что были отобраны специальной комиссией Зодчих и Военного Министерства, — твёрдо прервал меня Громов. Добрый дядюшка исчез, вместо него над столом нависал властный и уверенный в своей правоте руководитель. — Не беспокойтесь, Михаил Иванович. Каждый из тех, кто пришёл сюда, трезво оценивает риски. Мной запрошены дополнительные силы по обороне территорий. Давайте оставим сражения тем, кто в них поднаторел, и сами займёмся своей работой.

— Признаюсь, довольно неожиданное мнение, — хмыкнул я, иначе взглянув на толстячка. — Вы тоже собираетесь быть здесь, когда на нас накатится Скверна?

— Я не посмел бы бросить здесь своих подопечных, Михаил Иванович, — с ноткой осуждения проговорил он. — Пусть моё присутствие и не принесёт особой оборонительной роли, однако поддержать Имперских Зодчих личным примером я просто обязан. Вы, боюсь, не понимаете всей важности того, что мы здесь собираемся строить.

— Вы всё больше и больше меня удивляете, Вадим Борисович.

— Приятно, что ещё могу, — он пригладил бородку, хитро прищурился. — Кстати, раз уж мы обратились к теме территорий. Было бы неплохо, ваше сиятельство, отдать этот сектор в ответственность Военного Министерства. У меня есть информация о раздробленности частей, расположенных в нашем секторе. Раздробленности и разнородности, что может привлечь к некоторым проблемам.

— Вадим Борисович, а как далеко распространяются ваши полномочия? — не удержался я от вопроса.

— Довольно далеко, — вздохнул тот. — Не принимайте близко к сердцу мои слова. Просто так вышло, что в нашем секторе замечены люди, подчиняющиеся только вам. Вы организовали прекрасные службы по охране гражданского населения, но вот только некоторые из них исторически конфликтуют с Имперскими частями. Уверен, если сработавшиеся подразделения с вашей стороны будут держать смежные участки границы, оставив округу Злобека Военному Министерству, это улучшит нашу общую эффективность. Особенно в рамках надвигающейся угрозы!

Кажется, передо мной был очень непростой человек. И это объясняло красную метку моей сети искинов над головой директора Школы.

— Черномор, найди мне информацию о Вадиме Борисовиче Громове, пожалуйста, — задумчиво попросил я, оглядывая толстячка. Виртуальный помощник не объявился.

— Мы договорились? — склонил голову набок Громов.

— Хорошо, мне нравится ваша идея.

Укрепить земли вокруг Влодавы, сконцентрировать верные силы в одном месте — затея в целом неплохая. Главное, не слишком рассчитывать на военных быть готовым прийти к ним на помощь.

— Черномор? — окликнул я помощника, уже начиная тревожится. Милова поднесла к уху руку, активируя передатчик, выдала несколько команд, и недалеко взревел двигатель гружённого древесиной тягача. Машина поползла к ресурсному складу, где отдыхало

Я двинулся к Фокус-Столбу, снова обратившись к виртуальному помощнику. Снова впустую.

Когда он, наконец-то, объявился, у меня с души свалился огромный камень. Однако Черномор принял старый вид. Удивлённый смайлик повис рядом со мной, торопливо поменял несколько цветов, после чего вернулся к облику витязя, и только через пять секунд снова стал роботом.

— Хозяин, кажется, я не могу передать вам информацию о Пси-Модуле, — озадаченно сказал искин. — Попытка привела к перезагрузке. Однако я могу сообщить вам об открытом внешнем интерфейсе, связанным с этим блоком.

Я нахмурился:

— Ты хочешь сказать, что кто-то со стороны может его использовать?

— Да, Хозяин. Именно это я и хочу сказать, — Черномор замер, прислушиваясь, а затем продолжил, — полагаю информация засекречена и приводит к контролируемому сбою. Чтобы не рисковать вашей безопасностью, я не могу ответить вам на этот вопрос в рамкахэтогоКонструкта.

Окуляры робота вытянулись и стали чуть больше. Вероятно, чтобы я прислушался к выделенной интонацией детали.

— Понял тебя, Черномор. А теперь, родной, расскажи мне, кто такой этот Громов.

Черномор снова исчез.

Хм…

Глава 19

Глючить искин перестал, только когда я вышел за пределы нового Конструкта и оказался в зоне действия томашовского. Черномор тут же набросился на меня с валом информации. Даже голова немного заболела. Вадим Громов человеком был не самым известным, однако внесённым в загадочный реестр нераспространения, доступ к которому из злобекского Конструкта приводил к перезагрузке спрашивающего. Кажется, ещё одно новшество местных технологий.

До этого Громов долгое время занимался специальными задачами по территории всей Российской Империи, и недавно стал обладателем личного знака Императора, который выдавался единицам из ныне живущих. Даже удивительно, что толстячок не попытался помахать им перед моим носом. Это раскрывало его с неожиданной стороны.

Интересная у Государя команда подбирается. Не великие князья, а рабочие лошадки типа полковника Ланцова или Громова. Надеюсь, он не станет чинить мне дополнительных препятствий. Пока к нему претензий нет: граф работает чётко, без паники, но, может быть, стоило немного осторожнее относиться к выданному ему ресурсу в лице благородных Зодчих. Съехать с темы обучения не удалось. Хотя программа-максимум мной была выполнена. Новый Конструкт на моих же землях даёт больше возможностей, чем прежде.

Разберусь с вниманием Скверны и стану на шаг ближе к цели. Пределом моих мечтаний была пара месяцев спокойной работы, без постоянных сражений и интриг. Жаль, пока недостижимо.

Информация о Пси-Модуле была интереснее. К сожалению, Черномор не сумел мне объяснить принцип действия, а разобрать схему в хитросплетении энергетической паутины контура Конструкта я не сумел. Однако возможности модуля включали в себя ментальное воздействие на разум людей, находящихся в зоне покрытия. Причём не только адресное, а ещё и массовое. Получается Зодчий мог легко внушить местным жителям страх, или же почтение, или же фанатичное трудолюбие. Очень нехорошая и опасная разработка. Для этого мира, возможно, нормальная, но в общих источниках команде ИскИнов не удалось отыскать ничего про аналоги.

Кажется, мне действительно достался самый современный Конструкт из произведённых. И нововведение в нём совершенно точно появилось не ради интереса. Убедившись, что ничего больше не вытащу из сети, я не стал тянуть кота за хвост и позвонил прямо Столыпину:

— Ваше сиятельство, простите за беспокойство, — сказал я, глядя из окна автомобиля на припорошённое снегом Орхово. После чего отдал Черномору несколько распоряжений, одно из которых был срочный сбор совета в здании администрации.

— Слушаю вас, Михаил, — устало произнёс Инженер.

— Что такое пси-модуль?

Столыпин молчал несколько секунд, я даже подумал, что связь прервалась, однако князь тяжело вздохнул:

— Было бы наивным предполагать, что вы не заинтересуетесь этим моментом. Позвольте личную просьбу, Михаил. Не лезьте в это и держитесь подальше от модуля, умоляю вас.

Я хмыкнул.

— Уверен, что вы меня не послушаете, — снова вздохнул Столыпин. — Я вынужден буду доложить о сложившейся ситуации и постараюсь вас защитить от чрезмерного внимания. Возможно, мы ещё встретимся, и заранее советую вам согласиться на предложение, с которым я приду. А до того момента не трогайте эту часть Конструкта. На всякий случай предупрежу, что его использование стоит на особом контроле и все обращения записываются.

— Кажется, понимаю, — покачал я головой. — Однако, ваше сиятельство, это ящик Пандоры. В текущих реалиях подобные разработки могут…

— Михаил, вы неглупый человек, — чуть резко сказал князь. — Не пересекайте черту, за которой я не сумею вам помочь. До свидания.

Он повесил трубку. Я медленно убрал мобильный в карман. Воздействие на умы при помощи Конструктов — идеальный инструмент для государства. Никаких волнений, никаких сомнений. Подними налоги и подкрути настройки.

Мне это откровенно не нравилось, и участвовать в таком я, разумеется, не стану. Если вдруг попытаются вписать меня в эти эксперименты… Ну, значит, придётся готовиться к худшему.

Но это будет потом. Сейчас нужно заняться делами насущными. И начнём с Люция. Вечный находился в тренировочном зале, отрабатывая стремительные связки ударов на манекенах. Александра сидела на трибуне, читая книгу и грызя яблоко. Когда я вошёл в помещение, пропахшее потом, то на миг залюбовался движениями десятков тренирующихся одарённых. Вспыхивали пламенем огневики, гудели манекены, принимающие на себя усиленные аспектами земли удары. Воздушники отрабатывали ловкость и моментальные контратаки, водники работали на удалении по мишеням.

Я прошёл через зал, кивая бойцам и жестом прося продолжать тренировку. Однако люди останавливались. Кто-то кланялся, кто-то смотрел с почтением. Внимание не самое приятное, но я держался с достоинством. Саша подняла прелестную головку, увидела меня и заулыбалась. Отложила в сторону книгу с названием «Двадцать два неудачных метода дедукции».

— Как ты? — присел я рядом. Люций заметил нас, после чего сразу прекратил тренировку. Вытираясь полотенцем, он то и дело поворачивался в мою сторону.

— Голова ещё кружится. Но Магистр Буревой сказал, это будет ещё пару месяцев. Вот, мотивирую Люция, — кивнула она на вечного. — Заметна разница?

Пузико бессмертного почти исчезло, мышцы оформились.

— Женщины творят с мужчинами чудеса, — усмехнулся я. — Хорошие — поднимают к вершинам, плохие — оставляют на дне.

— Миша! Ты подумал? — подошёл к нам Люций. — Ты отвезёшь её? Мы встретим демонов, но Саша слаба. Сашу надо защитить! Если ты не отвезёшь её, я отвезу! Даже с простреленными коленями!

Он раскраснелся от тренировки, но взгляда Саши так и не поймал. Панова напряглась, глаза её сверкали.

— Как раз об этом и хотел поговорить, Люций. Насколько серьёзна опасность? — мягко спросил я.

Вечный моргнул, будто бы я рассказал ему,

— Миша, ты меня не услышал? — пришёл он в себя. — Они в ярости, и они идут. Рабум идёт. Он знает, где ты. Он знает, кто ты. Он пытается остановить тех, кто уже выступил, потому что может не успеть. Миша, я слышу сотни, тысячи боевых кличей! Никто не выстоит! Все умрут. Кроме меня, разумеется.

Он постучал себе по виску:

— Подумай об этом! Я слышу, как они собираются, Миша! Те, кто служит Рабуму. Те, кто взяли новые города — останавливаются и будут ждать, когда тебя не станет. Возводящий Крепости падёт, вот что говорят они. Рабум пытается затормозить орду безмозглых, чтобы ударить вместе. Но у него не так много сил, они почти не реагируют. Однако ему удаётся собирать стаи в одну орду, задерживая продвижение. А ещё Рабум пытается пробудить спящих богов!

Глаза Саши округлились в изумлении. Речи Люция были похожи на бред сумасшедшего. И мне очень не понравилось упоминание спящих богов. После европейского призыва Скверны — кто-то из них пробил брешь между мирами и оказался здесь. Насытившись поглощёнными жертвами, он впал в спячку, и его пробуждение было совсем не в моих интересах.

Да и не в чьих интересах, честно говоря.

— Почему они хотят вашей смерти, Михаил? — спросила Саша, прищурившись. Я не успел ответить, как ворвался бессмертный:

— Сашенька! Ты не слышала меня? Он ведь Возводящий Крепости, он… — Люций осёкся под моим взглядом. — Он… Вот!

Лысый вечный широко улыбнулся:

— Будь ты Скверной, хотела бы убить его? Я бы хотел. И они хотят! Всё просто!

Панову этот ответ не слишком удовлетворил. Я же поднялся на ноги:

— Спасибо, Люций.

— Ты увезёшь её? — с надеждой спросил тот.

— Боюсь, что увезти нужно всех.

— Все неважны, Миша. Важна Саша.

Панова тряхнула волосами:

— Не смей так говорить, Люций! Как у тебя язык…

— Ты мой мир, Саша. Только ты имеешь значение! — бесхитростно признался тот. Щёки оперуполномоченной покраснели, но она тут же нахмурилась и холодно заявила:

— Каждый человек важен.

— Не для меня, — широко улыбнулся тот.

— И это плохо, — резко встала Панова и торопливо ушла прочь. Люций проводил её недоумённым взглядом, затем уставился на меня:

— Почему она так? Я же подчёркиваю её уникальность и важность. Женщины ведь это любят.

Я положил руку ему на плечо:

— Держись её, Люций. Твой морально-нравственный компас сильно пострадал, и только она его выправит.

Ладно, значит, ситуация у меня серьёзнее, чем казалось. Придётся принимать непопулярные решения. Я торопливо покинул тренировочный зал. Меня ждал совет. Ну и пара телефонных звонков.

— Эвакуация… — выдохнула Паулина. Я кивнул. В целом, моё сообщение о том, что нужно вывозить людей за пределы десятикилометровой зоны — участники совета приняли с пониманием. Хорошо. Да и собрались быстро, информацию восприняли без излишних эмоций. Конечно, радости известия не принесли, но тут уже ничего не поделаешь.

— Всю жизнь существовали под боком у Скверны, — хмуро сказал Боярский. — Разные были владыки, разные случались ситуации, но никогда не бежали… переселить людей, многие из которых только-только осели, только-только хозяйство обустроили… Будет трудно.

— Вера защищала нас, — подал голос отец Игнатий, вот он единственный, кто сильно помрачнел. Очевидно, связал нашу слабость с иконами. — Может быть, мы сумеем вернуть что-то из Госпиталя, ваше сиятельство?

Я помотал головой:

— То, что идёт к нам, это не просто Стаи. Да, в ближайшие дни угроза будет приемлемая. Но вы знаете, что происходит к северу от нас, верно? Скоро здесь будет то же самое.

Несколько понимающих кивков. Гудков барабанил пальцами по столу, морщась:

— Производства встанут.

— Финансовые и репутационные потери немыслимые, — согласился с Боярским.

— Кстати, насчёт этого. Игнат, я максимально усилю завод у Константина. Это производство вывозить не будем, но защита должна быть на уровне. Первый приоритет.

— Там и так уже крепость, ваше сиятельство, — флегматично заметил Туров.

— А рабочие на химзаводе не заволнуются? — нахмурился Гудков. — Там мужики-то крепкие, но если всех вывозить, а их нет… Будут вопросы.

— Если они не будут работать, то возвращаться остальным будет некуда, — остановил его я. — Вепрь, выдели пару десятков своих спецов туда. Я лично поговорю со сменами и обрисую ситуацию. Насильно удерживать не стану, но что-то мне подсказывает — меня поймут.

— Вы очень верите в людей, — хмыкнул Боярский. — Но может быть вы и правы. Если сказать им правду и всё объяснить, это может и сработать.

— Ваше сиятельство, — подал голос Вепрь, — раз нам надо у Форта держаться, то, может, зря такие суровые меры? Зачем эвакуация? У нас уже почти полторы сотни опытных охотников. Мы спокойно удержим пару Стай, даже с Принцами. А ещё есть военные части. Ну и имперские обезьяны тоже. Может быть, это чрезмерно всё-таки?

К «красным» охотникам Вольные относились не очень, что Вепрь не забывал подчёркивать.

— Увы, — покачал головой я, и бородач расстроенно провёл ладонью по лысине.

— Сложно будет объяснить людям, что надо бросить свои дома… Оставить всё и уйти в никуда, — Паулина потёрла поясницу, будто из-за головной боли. — Нужно решить проблему с транспортом, с расселением. Проклятье, Миша, ты представляешь себе объёмы работ?

Я встретил её взгляд:

— Да. Но это необходимо. Скверна обрела разум. Их разведчик уже был замечен рядом с нами. И вы знаете — армия Империи у Балтийского моря была отброшена на несколько десятков километров. Армия, а не три сотни охотников и гвардейцев.

Все молчали, и я продолжил:

— К нам двигается не дикое зверьё, друзья, а разумный враг. Рисковать людьми нельзя. Решение временное. Через неделю у меня будут готовы укрепления, способные защитить нас. Но это будет только через неделю.

— Где размещать людей, Миша-Мишенька? — горько спросила Паулина.

— Решим.

Себастьян Игоревич Буц владел заброшенными фермами на берегу луковского водохранилища. Это был мужчина хорошо за шестьдесят, с лицом, покрытым паутинкой выступивших сосудов, но с невероятно ясными глазами. Перед Светланой он стелился с нескрываемым восхищением:

— Ваш отец был великим человеком, — приговаривал Буц. Скоробогатова смотрела на унылый пейзаж у берега, с затопленными пристанями и останками рыбозаводческой фермы.

Я сдерживал скепсис, однако полностью доверился «невесте». Местную элиту она знала лучше.

Само Луково находилось в нескольких километрах к западу от Малориты. До шоссе метров двести, а там автобус ходит. Зодчий Буца — пожилой подслеповатый Зодчий Михаил Павлов, постоянно протирал очки, ожидая начала работ. На меня он поглядывал с едва скрываемым восхищением.

Витязь с мешком за плечами, будто наивный Дед Мороз, стоял недвижимой глыбой, храня интригу.

— Вы очень поможете, Себастьян Игоревич, — журчащим голоском снизошла до Буца

— В тяжёлое время мы все должны помогать друг другу, — немедленно склонился тот. — Вы думаете, что это может пригодиться? Ну… Такие перемещения. Ведь армия теснит чудовищ!

— Бережёного бог бережёт, — сказал я. — Позвольте начать?

— Да-да, конечно, конечно. Миша, проводи, пожалуйста, его сиятельство, — суетливо попросил Буц. — Светлана Павловна, позвольте я покажу вам усадьбу?

Графиня посмотрела на меня, и я кивнул.

Павлов проводил меня со Снеговом к уютной отделанной деревом избе, в которой спрятался Конструкт. Здесь пахло травами и теплом. Кажется, Зодчий и жил в этом помещении. Уютное местечко, в котором, боюсь, очень давно никто ничего не строил. Хотя склад ресурсов пустым не был. Несколько грузовиков с материалами ждали у него, вместе с десятком гвардейцев, готовых кидать в пекло всю мою добычу, лишь бы сохранить скорость.

Снегов бережно опустил мешок со Сферами на пол, а я встал под куб и кивнул Зодчему, мол, начинайте.

Фокус-Столбы вокруг местного Конструкта настроены не были и энергии толком не давали. Для Луково-то её хватало, а большего им и не требовалось. Глухой уголок в стороне от основных магистралей, но со своим Конструктом. Рыбзавод, принадлежавший предкам Буца, разорился, поселение захирело, а земля и дар Империи остались. Пусть с не самым крепким специалистом за рулём. Ладно, бывает.

Для моих целей здесь нужно было всего три многоквартирных дома, схемы которых я залил в местный Конструкт, получив права на возведение. Дешёвый и сердитый вариант, на тысячу квартир каждый. Да, условия скромные, но отопление, электричество и базовый набор мебели и кухонной утвари в схеме были.

Возведение, подпитываемое сферами и привезёнными ресурсами, заняло несколько часов живого времени. Однако в итоге на берегу водохранилища выросло три готовых к проживанию дома, которым, правда, не хватало электричества. Очень хотелось поставить Биореактор, и не тратить силы на систему канализации и водоочистки, однако такие вот схемы в сторонние Конструкты ставить неразумно. Их ещё можно в будущем разыграть, война не вечная. Так что времени на настройку ушло чуть больше, чем планировалось. Зато в дома можно было просто вселяться.

Когда я закончил, то на огромной новенькой парковке, разбитой перед зданиями, появился первый автобус. К ним сразу поспешил Боярский и несколько отобранных им жителей Приборово. Волонтёров среди моих людей нашлось порядочно, и они помогали со сборами, с организацией, с увещеванием. Не все жители соглашались покидать насиженные места без боя, и с такими должна была работать Паулина и отец Игнатий.

Нежелание людей бросать родной дом было понятно, но допустить их смерть среди привычных стен я тоже не мог. Так что хозяйка «Логова» увещевала упрямых жителей, пользуясь авторитетом и женской харизмой. Во многом помогало, а если нет — то вмешивался Игнатий. Святой отец в риторике был силён. Хотя пара стариков ехать наотрез отказались, мол, если суждено умереть, то так тому и быть.

Ночью я вернулся в Томашовку, даже не считая встреченные мной автобусы. Боярский и Гудков договорились с парком в Малорите насчёт аренды, так что вывозить людей с сопредельных территорий было на чём. Машины курсировали туда-сюда, и мне физически было больно смотреть, как пустеют мои деревни.

Потому что, как я уже говорил, люди — это всё.

Зато на дорогах появилось много военной техники. Гружённые бойцами машины стекались к зоне вокруг Злобека. Полномочия Громова впечатляли. Может быть, я чрезмерно осторожничаю?

Однако предчувствие говорило, что нет.

Трактир пока работал, хотя был практически пуст. Из девочек Паулины осталось только две, одна сидела в зале, а вторая занималась кухней. Мне обе обрадовались, как родному и накормили от пуза, осторожно интересуясь о том, как долго всё это продлится. Я постарался успокоить их как мог, перекусил пельменями, залил в себя огромную кружку крепкого кофе и после этого двинулся в свой Конструкт.

Нужно было ещё много чего построить. Верный Снегов с остатками сфер следовал за мной по пятам. У входа ждал Драконов, взъерошенный и взбудораженный.

— Готов? — спросил я у помощника. Тот торопливо покивал, глаза его сверкали. — Работать будем всю ночь. Работы будет много. Работа будет необычная.

— Я всё сделаю, ваше сиятельство!

— Тогда приступим.

Кинетические пушки и Экспансионные Узлы он строил весь день, и сейчас мы должны были немного улучшить последние. Ну и ещё несколько сюрпризов подготовить. Тоже мне, бином Ньютона.

А ещё надо не забыть спустить Светко и Нямко в подземелья Черноморов. Там безопаснее всего.

Глава 20

Скупщики Гудкова и Вепря вычистили все лавки, связанные с охотой, аж до Бреста. Одна машина отправилась даже в Минск. Цены на заряженные Скверной источники энергии поползли вверх. Кому война, а кому нажива. Однако спорить бессмысленно, работаем с тем, что имеем. Запасы армейцев нерезиновые.

Так что сферы шли в ход одна за другой, ускоряя возведение новых строений. С одним из таких я только что закончил, после чего приступил к запуску небольшого аэростата-кайтуна с прикреплённой камерой. Тоже, надо сказать, пришлось раскошелиться. Когда пошёл гелий, оболочка кайтуна стала приобретать форму. Двое гвардейцев следили за моими работами, только-только закончив раскладывать почти пятьсот метров лёгкого, но прочного троса.

Когда аэростат накачался до нужного уровня, я поднял его, отошёл на несколько метро, контролируя натяжение троса, а затем слегка подбросил кайтун вверх, одновременно добавив ветра аспектом воздуха. Аппарат взмыл в небо так легко, словно его пнули. Рукавица, по которой скользил переплетённый трос, нагрелась.

Этот аэростат работал по принципу воздушного змея, вскарабкиваясь по потокам всё выше и выше, и когда, наконец-то, трос с низким гулом железной струны возвестил о конце подъёма, я отступил, задирая голову.

Следующим этапом была настройка Экспансионного Узла, с вписанным модулем динамического захвата. Небольшая схема, не требующая особых затрат и не обладающая значительной ценностью.

Но для моих целей — весьма нужный инструмент. Зону покрытия, которую должен был передавать Узел, я определил неподалёку от местной помойки. Территория без практического использования, без производств и жилых объектов. Если выработаю весь доступный ресурс, прокладывая — никто не расстроится. А всем польза.

Прокладывать вдоль троса покрытие Конструкта, без фундаментальной опоры, почти по воздуху — непросто. Я полностью сосредоточился на работе, лишь краем сознания отметив, что к моему местоположению прибыл знакомый ржавый автомобиль.

Дотянувшись до камеры и завязав рядом с ней финальную точку контроля, я потащил по проложенной трассе энергетический канал.

«Есть сигнал, Хозяин» — немедленно пришло сообщение от Черномора, не имеющего контроля над землями Богдан, но способного работать с

Я улыбнулся графу Игнатьеву, выбравшемуся из автомобиля, и жестом попросил подождать пару минут. Юноша кивнул, мазнув взглядом по лицам моей охраны. Сам парень приехал один, что подчёркивало его уникальное отношение к своему положению. Ну и, разумеется, говорило о бедности.

Следующим этапом было моё обращение в объёмной карте, выведенной в отдельное частное пространство сети. Черномор, конечно, доложил об успехе, но и мне необходимо убедиться в результате. Да и прогресс понять.

Узел в Форте Охотников мы с Драконовым настраивали вместе, затем я проконтролировал работу Андрея в Константине, и сейчас мой помощник заканчивал подобное строение в Томашовке. Самостоятельно. Дальше по планам был Злобек, а потом уже и Хрипск.

Команда искусственных интеллектов во главе с Черномором создала отличную карту, в которую я интегрировал данные аппаратуры Тринадцатого Отдела. Визуальное наблюдение закрывало проблемы слепых зон у Конструкта и давало возможность реагировать на перемещения в Изнанке, далеко за пределами подконтрольных мне земель.

Удобно. Практично. Я задержал взгляд на дирижабле над Злобеком. Да, его тоже нужно будет использовать.

— Вениамин Андреевич, здравствуйте, — я отвлёкся от работы и протянул руку молодому Игнатьеву. Юноша крепко пожал ладонь в ответ. Бледный, взъерошенный и уставший.

— Михаил Иванович, я всё сделал. Но… Мы должны предупредить остальных. Борисовы, Билики, Стаеросовы… Там ведь тоже есть люди! — выпалил он. — Мы должны вывезти всех! Если им грозит опасность, мы обязаны предпринять…

Я помотал головой и, глядя прямо в глаза Игнатьеву, тихо произнёс:

— Думаю, удар Скверны и вас не должен был зацепить. Мы уже перестраховались. Эвакуировать всю границу я ресурсов не имею. О напряжённой ситуации все благородные семьи на Фронтире знают и, насколько мне известно, готовятся. Дальше уже владения Брестского Военного Округа.

— Я благодарен вам за поддержку с транспортом, Михаил Иванович. И за помощь с размещением, но всё же… Никто больше не вывозит людей! Я слышал, что Борисовы уже выехали и вывезли имущество, оставив гарнизон на позициях. Бросили жителей, понимаете? Стаеросовы назвали меня паникёром и пригрозили обратиться в военную полицию, из-за провокации и дискредитации Имперской власти. Там будет бал, представьте?

О, легко представляю. Но вместо этого я понимающе покачал головой. Вениамин же продолжил:

— А Аристарх Билик собирает ополчение из неодарённых. Действие драматичное и пафосное, но оно же совершенно бесполезное. Прошу вас, поговорите с ним. Пока ещё есть время.

— Обязательно. Вы закончили с эвакуацией своих людей?

— Да, — тряхнул головой Игнатьев. — Да. Мои бойцы уже занимают позиции. Двадцать одарённых, вместе со мной, и полсотни добровольцев. Понимаю, не очень большая сила, но земли Игнатьевых не сдадутся без боя. Даже если нам придётся погибнуть!

Меньше сотни, без особого снаряжения, на энтузиазме. Надеюсь, Рабум пройдёт мимо них и не зацепит. Отговаривать от защиты Конструкта я не стал. Для нас обоих было очевидно, что это последний оплот для Вениамина, и если он потеряет его, то потеряет всё.

— Дворяне к северу отсюда, до самого Бреста, почему-то считают, что их всё не коснётся. А кто считает, что коснётся — бежит! — запальчиво воскликнул Игнатьев. — Как можно? Я не понимаю Борисовых! Ведь…

— Вениамин, простите, но мне нужно бежать, — прервал его я. Мне пришёл сигнал, что Драконов закончил в Томашовке, и карта обновилась.

— Спасибо, что не бросаете нас, — от всего сердца поблагодарил юный граф. — Это поступок благородного человека.

Мы пожали друг другу руки на прощание, и пока внедорожник гвардии вёз меня в Хрипск — мне удалось связаться с Аристархом Биликом и пообщаться с пожилым представителем военного крыла этого рода.

О, мужчина готов был сражаться. Готов был умереть и положить всех своих людей. Пятнадцать одарённых из дружины и две сотни ополченцев, большая часть из которых, скорее всего, разбежится, как только увидит первое порождение Скверны. Аристарх же на самом деле наполнился решимостью героически погибнуть, и когда я задал невинный вопрос, почему бы ему не встречать атаку монстров не на своих землях, а на землях Игнатьева — замолчал и минуту тяжело сопел, после чего согласился с моим предложением, пусть и неохотно.

Видимо, в голову ему не пришло, что если он объединится с соседом, который находится между родным домом и Изнанкой, то добьётся гораздо большего.

— Я позвоню молодому графу, — скрипуче заверил меня Аристарх. — Спасибо, Михаил Иванович. Рад был познакомиться с вами. Жаль, не лично. Жаль, что в таких условиях.

— Думаю, у нас ещё будет возможность, — сказал я.

Ответом был многозначительный смешок, с посылом, что не каждый доживёт до такой возможности. Я лишь хмыкнул.

Ночью на территорию Злобека вошла колонна «Ёжиков». Покрытые лезвиями и усеянными смертоносными шипами машины мрачными тенями прошли через всю Томашовку со стороны Малориты. Первая штурмовая механизированная дивизия имени Святого Михаила Черниговского, возглавляемая генералом армии Мичуриным, прибыла под покровом темноты. Я как раз закончил настройку Экспансионного Узла, связав его дирижаблем и, заодно, запитав армейские системы датчиков и наблюдений в общую сеть.

Милова, осунувшаяся от усталости, не проявила никакого интереса к происходящему. Вымотанная блондинка почти не вылезала из Конструкта, вокруг которого уже выросли земляные укрепления Мерзавцева. Громов тоже подрастерял энергию, а вот у офицеров пока задумок хватало. Они собрались над столом под армейской палаткой и все как один умолкли, когда явился генерал Мичурин. Это был крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с холодным взглядом, седыми обвисшими усами и массивной челюстью. Ростом генерал был выше большинства присутствующих, и гораздо внушительнее своих адъютантов, идущих впереди.

— Генерал Артём Евгеньевич Мичурин! — представил его один из помощников высшего офицера. — Волею Государя направлен сюда для организации боевых действий.

— Предполагаемых боевых действий, — пророкотал гигант, сдёргивая белые перчатки с рук, которым гораздо больше пошёл бы кузнечный молот. — Почему здесь так много гражданских?

— Зодчий Военного Министерства Юлия Владимировна Милова, — вытянулась перед ним девушка, вообще не пытаясь как-то включить привычную женственность. Кажется, сил у неё и правда не осталось.

— Вольно, — отмахнулся Мичурин и уставился на Громова. Толстячок спокойно встретил взгляд генерала, но ничего рассказывать не стал. Он очень неторопливо полез за пазуху, откуда вытащил атласный голубой платок. Бережно развернул его, и в свете прожекторов засверкал гербовый знак. Переливающийся разными цветами двухголовый орёл был личной меткой Императора. Генерал вопросы проглотил и перевёл взор на меня.

— Граф Баженов, хозяин этих земель и Зодчий… — представился я.

Генерал поморщился, как от зубной боли:

— Немедленно покиньте военное расположение, граф. Так, мне нужен полный отчёт о ситуации. Все данные, схемы существующих укреплений, информация по личному составу, подразделениям, доступной технике, разведке и…

Он осёкся. Ноздри

— Граф, вы меня слышали? — повысил голос генерал.

— Я главный Зодчий этого Конструкта. Наставник подразделения Боевых Зодчих.

— Да хоть господь бог, граф. Мне не нужны под ногами гражданские. Военный Зодчий у меня есть, и его вполне достаточно для работы… Прошу вас покинуть территорию и не мешать войсковой операции! Или мне придётся применить силу.

Я вздёрнул бровью, выражая крайнюю степень изумления, но с места не сдвинулся:

— Силу, господин генерал?

— Господа, позвольте напомнить нам основную цель нашего здесь нахождения, — вмешался Громов. — Сражение с врагами государства Российского, а не грызня друг с другом. Михаил Баженов останется, Артём Евгеньевич.

Генерал побагровел, могучие кулаки сжались.

— Это личное распоряжение Его Императорского Величества, — добавил Громов со значением.

Мичурин прошёл к столу, оглядел застывших вокруг офицеров.

— Я дал неясные распоряжения? — прорычал он. — Выполнять!

Я неторопливо подошёл к столу, где мерцала объёмная карта моих земель с нанесёнными укреплениями. На ней были некоторые неточности, однако работа проведена колоссальная, и совсем без участия Черномора. Плюс здесь находилась проекция сканеров Тринадцатого Отдела, и те горели красным, будто Скверна уже была здесь. Тоже немного расходится с моей информацией. Я прикрыл глаза, скользнув вдоль линии питания до датчиков.

Генерал упёрся кулаками в поверхность, насупился, изучая карту. Меня он старательно игнорировал. Через несколько минут мне удалось слегка изменить настройки и исправить ошибки военных картографов, в соответствии с данными, поступающими с дирижабля и расчётами Черномора.

— Это ещё что такое? — Мичурин немедленно ткнул пальцем в сканер. — Только что значения были другие! И почему поле ловушек теперь в другом месте, а не где только что были?

Наблюдательный. Полковник Мерзавцев нахмурился, вытащил планшет, торопливо набирая на нём что-то, после чего уверенно произнёс:

— Обновление положения, всё штатно, господин генерал! Коррекция, если позволите!

— Не позволю. Штатно, когда ничего не меняется, полковник, — смерил его взглядом Мичурин. — Пошевеливайтесь там!

Я отступил. Пришло новое начальство для вояк, пусть они и разбираются. Мой статус генералу пояснили, но ведь и у меня дела не закончились ещё.

Когда я подошёл к первому жилому модулю, то передо мной выросли двое одарённых в дорогих нарядах, преградив мне путь.

— Мне нужен Николай Борисович, — сказал я в лицо тому, кого определил за старшего. В глазах мужчины мелькнуло недоумение.

— Позвольте, но сейчас два часа ночи. Его императорское высочество сейчас отдыхают. Пожалуйста, приходите в девять утра, — наконец выдавил из себя он.

— В девять утра может быть поздно. Разбудите его, я спешу.

Охранники переглянулись.

— Ваше сиятельство, боюсь, вы не понимаете ситуации, — собрался с силами старший. — Николай Борисович Уваров очень не любит, когда его беспокоят. Тревоги нет, поэтому я не вижу необходимости. Прошу понять.

М-да, и правда, чего это я? Кивнув охранникам, я отвернулся и сделал несколько шагов прочь. После чего вытащил телефон и организовал общий вызов, добавив номера блаженных аристократов, почивающих сейчас в уютных домиках с отоплением, звукоизоляций и горячей водой.

Первым ответил барон Робертсон:

— Ваше сиятельство! — бодро отреагировал он. — Чем я могу помочь?

— Какого чёрта, Баженов? — сонно возмутилась Делина.

— Ждём остальных, трубки не вешаем, — спокойно сказал я, двигаясь к Конструкту. Один из «ёжиков» встал совсем рядом с ним. Маняще рядом!

Великий Князь вышел на связь четвёртым, никак не проявив своего недовольства. А последней оказалась Карелина. Дочь адмирала ограничилась нечленораздельным мычанием и сопением.

— Через десять минут жду всех у Конструкта, — бросил я.

— Михаил Иванович, вам не кажется, что наша производительность ночью несколько ниже, — ядовитым тоном заговорила Карина. — Было бы разумнее…

— Поторопитесь.

Я повесил трубку и остановился рядом с тарахтящим танком. Напитал руку аспектом Земли и сделал короткий удар, отсекая небольшой кусок обшивки. После чего подхватил обломок и сунул себе в карман. Убедился, что мой манёвр остался незамеченным, и принялся ждать учеников.

* * *

— Виталик, я понимаю, что всё не вовремя, но это срочно. У меня здесь несколько тысяч человек спешно переселённых. Ты умеешь ведь, я знаю. Пойдёт даже полевая кухня с гречкой и тушёнкой, но должно быть организовано, понимаешь?

Паулина устало сидела на заднем сидении своего автомобиля, глядя в темноту. Двигатель машины работал, за рулём сидел верный Макс из охраны, а справа от него расположилась Тень.

— Сделаю, Паулина. Сделаю, раз надо, — ответил Князевой старый знакомый. — Подниму кого смогу. Но времена тяжёлые, сама понимаешь. Бесплатно не будет.

— Что в наше время делается бесплатно, дорогой? — улыбнулась Паулина. — Всё решу, красивыми глазками голову кружить не стану. Ты меня знаешь.

Звонок разъединился, и Князева устало вытянулась, на миг прикрыв глаза. Перевезти столько людей и расселить их в новом жилье — это полбеды, конечно. Однако кроме крыши над головой человеческая природа требует большего. Еды. Одежды. Медикаментов. Да, чёрт побери, туалетной бумаги!

Паулина сбилась с ног, организовывая необходимые поставки в этот забытый богом уголок российской земли, среди скелетов рыбозаводческих ферм. Однако почти всё получалось, и это дарило надежду.

Ну и немножечко веры в людей. Потому что очень многие не остались равнодушными. Люди не заперлись в своих квартирках, а пытались решать проблемы совместно. Помогали старикам и больным, объединялись для поездок в Малориту для закупок, координируясь друг с другом и с Паулиной.

О причине, приведшей тысячи людей сюда, старались не говорить. Решали насущные вопросы, без излишней рефлексии.

На дороге с шоссе появились очередные фары. Паулина посмотрела на часы. Три ночи уже. Глаза как потрескались, но спать не хотелось. Князева открыла дверь, и одновременно с этим на улицу выскользнула Тень.

Грузовик повернул на парковку, медленно приближаясь. Паулина махнула рукой, мол, давай сюда и указала место, где ждали вокруг костра мёрзнущие мужчины. Здесь планировалась разгрузка.

Машина остановилась рядом с Князевой, стекло со стороны пассажира поползло вниз.

— Вон туда, мальчики. Там ребята помогут с разгрузкой и оттащат всё куда нужно, — улыбнулась Паулина.

Мужчина хмыкнул:

— Ольгин передаёт привет.

В его руках появился пистолет. Паулина с изумлением уставилась на оружие. Мир вокруг стал вязким и очень медленным. Она даже сумела разглядеть, как напрягается палец на спусковом крючке.

Выстрел раздался через мгновение после того, как метательный нож Тени прошил руку стрелка. Мужчина заорал от боли, а затем телохранительница взлетела на капот грузовика, выбила лобовое стекло и оказалась в салоне. Кровь неудачливых убийц брызнула на потолок.

Паулина коснулась своего уха, затем уставилась на мокрую и липкую ладонь. Боль пришла только сейчас.

— Ты в порядке? — залитая кровью Тень застыла напротив подруги.

Князева растерянно кивнула.

Глава 21

Я медленно убрал телефон в карман, храня дьявольское спокойствие. О покушении на Паулину мне сообщила Тень. Несмотря на то что Князева просила охранницу не беспокоить меня такими мелочами. Паулина считала, мол, заживёт, и работы средненькому биоманту минут на двадцать, не дольше. В целом справедливое замечание. Помощь им не требовалась, врача нашли. Просто бывшая охотница старалась держать меня в курсе о судьбе своей подопечной. Потому как один раз Князеву уже пришлось собирать по кусочкам, и не так много времени прошло между покушениями.

Ольгин, значит, проявился. Я поиграл желваками в задумчивости. Сейчас таких ударов может случиться ещё много. По крайней мере, если бы у меня была цель свалить власть, то не воспользоваться хаосом и атакой Скверны было бы просто глупо. Страна большая, напряжённость зашкаливает. Падающего подтолкни и заправь всё кровью во имя справедливости.

Если цель — захватить бразды правления, а не помочь стране, конечно же.

— У вас всё в порядке, Михаил Иванович? — заботливо поинтересовалась Антонина Карелина. Я покачал головой, оглядев подопечных.

Мои ученики ждали безо всякого смирения. Уваров кривил губы в насмешливой гримасе, впрочем, у Великого Князя такое выражение лица было опцией «по умолчанию». Робертсон смотрел с осуждением. Бегунов с недоумением. И только у Фредова, выходца из семьи военных эмоции не читались. Ну там по должности положено.

— Михаил Иванович? Мы все переживаем за вас. Если вам нездоровится, то может быть, мы как-нибудь сами? — продолжила Карина.

— Итак, — проигнорировал я шпильку Делиной. — Как я вам только что объяснил — нам не нужны никакие изящества. Никакой работы над деталями и завитушками. Забудьте о мелочах, гравировках и скрытых смыслах. Выжгите из себя чувство прекрасного. Скорость, эффективность, сила — вот ваши направления. И, разумеется, самостоятельность. Решать должны вы. И решать очень быстро!

Я неторопливо продолжил свой рассказ, стоя в синем свечении злобекского Конструкта. Лекция, прерванная звонком Тени, в основном заключалась в принципе действия тех элементов, которые я для них собирался раскрыть, и практических советах по применению. Народ слушал внимательно, с интересом. А я сопоставлял их образы с отчётом Александра Сергеевича Павлова, который тот переслал мне на почту.

Можно как угодно относиться к стоящим передо мной людям, но таланты их были неоспоримы. Снаружи гудели десятки двигателей и сияла военными прожекторами ночь.

Двенадцать моих гвардейцев ждали неподалёку, не сводя взглядов с выделенных для охраны Зодчих. Вадим Громов мои требования не забыл, и за каждым из «учеников» неуклонно следовала парочка бойцов Турова. Чтобы любопытство знатных особ сдержать. Мало ли куда полезут, пока меня рядом нет.

А соглядатаи всегда стимулируют. Ну и раздражают, как же без этого. Я неторопливо продолжил рассказ, отвечая на вопросы. Чаще всего последние задавал Робертсон. Зодчий, похожий на модного ботаника, говорил гладко, вдумчиво и, мне кажется, невероятно любил звук своего голоса.

— Михаил Иванович, насчёт Экспансионного Модуля, — снова напомнил о себе он. — Вы говорите, что если вдруг снизится влияние осквернённого Колодца, то мы должны будем выдвигать доступные нам территории в направлении поданного сигнала. Всё верно?

Я кивнул.

— Простите, а почему бы не попробовать использовать его для прохождения через Изнанку? — продолжил Робертсон. Лицо Уварова изменилось — активность очкарика сильно раздражала великого князя. Последний либо всё понимал на лету, либо очень хотел спать.

Какое же понятное желание, честное слово. Я завёл руки за спину, встретив взгляд Робертсона:

— Хороший вопрос. Можно. Но вы не сможете пробить её на достаточное расстояние, а ещё потребуются такие запасы энергии, что каждый метр территории будет золотым по нагрузке. Да что там золотым… Это как фиолетовые кристаллы использовать в качестве грузила для рыбалки.

Адмиральская дочка хихикнула. Ну да, такой юмор ей по должности ближе. К водным истокам.

— Иначе говоря, вы можете всю границу заставить турелями высокой мощности. Каждая из которых будет обладать невероятным огневым потенциалом. Да и на бумаге у вас каждые двадцать метров расположен оборонный объект и граница на замке. Но по факту вся остальная территория без энергии, да и большая часть ваших хвалёных пушек попросту не работает из-за слабой мощности Конструкта, — я посмотрел на Уварова и добавил:

— Вам это должно быть особенно актуально, Николай Борисович. Так как вы будете работать на самом новом Конструкте. Как вы понимаете, возможности ваши будут ограничены. Однако Александр Сергеевич заверил меня, что и вы, и господин Фредов прекрасно обращаетесь со слабыми энергетическими потоками. Это умение нам всем пригодится.

Великий Князь неторопливо кивнул, с некоторой благосклонностью. Распределение по Конструктам я провёл почти сразу. В Злобеке будут работать двое — Уваров и Фредов. В Томашовке вместе с Драконовым поселится Робертсон. Карелину и Бегунова я решил прикрепить к Конструкту в Приборово. Разумеется, с ограниченными правами и временно.

А Делину должен был прописать Зодчий Скоробогатовой. Общую сеть коммуникаций с интерактивной картой я уже презентовал, и она весьма впечатлила команду. С распределением, кстати, тоже никто спорить не стал. Помнили заветы Вадима Громова и слушали беспрекословно.

Личный знак Императора даёт большие возможности.

Моя тактика по работе Зодчих была совершенно проста. Обучение в бою, обучение этапное, с подстраховкой, если вдруг кто-то не справится. Уваров и Фредов должны были заниматься исключительно обороной, с возводимыми в тылу кинетическими турелями с пониженным потреблением. Укрепления, ловушки, подземные котлованы и всё это так, чтобы не испортить жизнь простым солдатам. Штурмовые действия в виде Экспансионных Узлов должны были вести те, кто будет в моих Конструктах. И Приборово, и Томашовка давно перевалили за десятый ранг, так что проблемы с доступом не будет.

Делина должна была прикрывать южный край, если вдруг оттуда попрёт нечисть. Там Узлов в доступе не имелось, зато наличие озёр в округе развязывало воднице руки для манёвров. Плюс девушка специализировалась как раз на водных строительствах, так что вариант идеальный.

Почти до самого утра я занимался тем, что прописывал своих учеников в Конструкте, обрисовывая каждому, чего от них хочу добиться, и вкратце показывая азы работы с конфигурацией в доступных Экспансионных Узлах. Только убедившись, что мои «штурмовики» смогут проложить тоннель из точки А в точку

Ребята схватывали быстро, хоть я и не ждал от них каких-то особенных прорывов. Всё-таки ничего необычного со стороны Зодчего в этих действиях не требуется. Нужна гибкость мышления, некоторая дерзость и осознание собственной свободы. Львиная доля специалистов такого профиля о подобном только мечтать могла, однако это совершенно не означает, что никто из них не справится с задачей.

С первыми лучами рассвета я вернулся к себе домой. Несколько минут стоял возле окна, осоловело моргая и глядя на то, как верхушки деревьев меняют цвет под светом пробуждающегося солнца. Но вместо того чтобы упасть в кровать и забыться, я двинулся в свою лабораторию. Остановил модуль синтеза и загрузил в исследовательский блок отломанную обшивку «Ёжика». Запустил программу. Некоторое время монитор моргал, словно столкнувшись с энергетической аномалией, а затем экран очнулся, и процесс пошёл. Строка в самом низу возвестила о том, что до конца анализа осталось двадцать девять часов.

— А как же я, Хозяин? — прогудел за моей спиной вкатившийся в лабораторию Черномор.

— Семь хорошее число, — ответил ему я и зевнул, едва не вывихнув челюсть. Потёр глаза.

— Я отмечаю признаки хронической усталости, Хозяин. Позвольте порекомендовать вам отдых. Желательно три недели в мягком климате. У меня имеется несколько предложений о санаториях Краснодарского края и Одесской области. Хотите ознакомиться?

Я снова зевнул, но оставил слова робота без внимания. Спать. Спать!

Но когда я добрался до кровати, как телефон зажужжал. О как, Конычев!

— Простите за столь ранний звонок, — тихо сказал психомант, едва я ответил. — Надеюсь, не разбудил.

Не буду его расстраивать.

— Вы сильно опаздываете, Степан Родионович, — посетовал я. — Должны были быть ещё вчера.

— Были некоторые трудности, — уклонился он от прямого ответа. — Но всё уже решено. Ретивость некоторых подразделений, стоящих на блок-постах, достойна лучшего применения. Однако, слава Государю, разум побеждает даже устав.

— Я надеюсь, Степан Родионович, вы не оказались вне закона за эти дни? — нахмурился я.

— Михаил Иванович, мы подъезжаем к вашему дому, — отстранённо сообщил Конычев, словно ничего не услышал. — Сможете принять… Посылку?

Я сунул ноги в тапочки, побрёл к крыльцу и опять зевнул:

— Разумеется, Степан Родионович. Разумеется.

Две блестящие от чистоты машины оказались у моего дома через пятнадцать минут. Явно водник расстарался привести технику в порядок перед визитом к начальству. Зря. Мне важен результат, а не обёртка.

Из первого автомобиля выбрался Конычев, с наслаждением потянувшись. Лицо его было гладковыбритым и совершенно спокойным. А вот Волгин и его команда могли похвастаться многодневной щетиной. Командир «спецотряда» вылез из второго автомобиля.

— Ваше сиятельство, прибыли для дальнейших распоряжений! — старательно бодро сообщил он. Хотя видно, что с дороги устал.

— Отдыхайте, братцы, — попросил я. — Только технику выгрузите. На крыльцо.

Я указал за калитку. Командира «спецотряда» кивнул и постучал по крыше машины, вызывая бойцов. Вскоре багажник распахнулся, и гвардейцы потащили к дому технику, выбитую из ячейки Аль-Абаса. В основном гаджеты были свалены в кучу и раскиданы по полиэтиленовым пакетам. Однако нашлось даже два моноблока, и вроде бы не повреждённые. Какие технически подкованные культисты окопались в Астрахани.

На третью ходку из своего домика выбралось Нямко, покрытое инеем. Я уже пару раз пытался заманить его в тепло, но ведро упрямо оставалось на улице. Момент «эвакуации» барабашек постоянно откладывался из-за сопротивления Нямко. Однако сегодня доведу до конца. Уже рискованно держать их здесь.

— Ням? — поинтересовалось Нямко. Один из бойцов втайне перекрестился, перед этим воровато обернувшись на меня. Остальные поглядывали на ведро с настороженностью, да и оно само отвечало им взаимностью.

На последней ходке «грузчиков» из-за дома выпрыгнул Светко, остановился у крыльца, вращая колпаком фонаря. Ларионов, несущий несколько ноутбуков, едва не уронил свою тяжёлую ношу, когда увидел прыгающий столб.

Я тем временем посмотрел на заваленное техникой крыльцо и почесал затылок. М-да. Работы предстоит море. Нямко подошло ближе, взяло в руку один из телефонов.

— Ням? — спросило оно и потянуло к себе.

— Давай потом, — выдохнул я.

— Ня-ням, — ведро с жалостью отложило гаджет, отступило от крыльца, переминаясь с ноги на ногу. Светко вдруг засветился, и луч упал на брошенный телефон, который в тот же момент зазвенел, включаясь.

— Ням! — оживилось Нямко и протянуло руку.

Я взял засиявший телефон, прикрыл глаза, сканируя его и перенося всю информацию на диски Черномора. Много контактов, журналы звонков, фотографий, огромное количество удалённых записей и заметок. Кое-что могло быть полезным.

Но разбираться буду потом.

— Держи! Верёвки из меня вьёшь, — я протянул ведру мобильный, и то радостно запрыгнуло, забросило чёрный прямоугольник в себя и поскакало прочь.

— Далеко не уходи!

— Ням! — исчезло в доме Нямко.

Светко покачал плафоном, словно одобряя мой поступок.

— Ваше сиятельство? — появился в калитке Конычев. С отсутствующим выражением лица глянул на фонарь и шмыгнул носом.

— Да, уже иду, — я отошёл от крыльца, направляясь к психоманту, а тот полез за пазуху и очень бережно протянул мне картонную коробку, будто бы из-под дорогого вина.

— Прошу, ваше сиятельство, — невозмутимо произнёс он. Я принял добычу с внешним спокойствием, оценив посылку. Тяжёлая и запакованная так, что ей, наверное, можно было бы играть в футбол, не разбив содержимое. Множество слоёв пузырчатой плёнки и рифлёного картона. Как служба доставки, честное слово. Мой отец из этого мира на днях как раз ругался с кем-то из-за товаров ненадлежаще упакованных. Вокруг собиралась грохнуться вселенная принятых устоев, а батя строил новое дело по сети магазинчиков-складов и даже обзавёлся жёлто-чёрными грузовичками развозки. Это, на его взгляд, было гораздо важнее каких-то там войн со Скверной.

Ладно, хоть домой не просился, и то ладно. Под боком спокойнее. Да и матушка нашла себя, помогая отцу Игнатию в школе новых кварталов. По поводу Светы она меня даже и не третировала, однако, уверен, о свадьбе мечтала. Просто переключилась на другое увлечение. Так что пусть поможет бедному священнику милосердный бог.

— Надеюсь, это как-то скрасит наш провал, Михаил Иванович, — чуть склонил голову Конычев.

— Провал? — поднял бровь я. — Вы сделали больше, чем я ожидал.

— Но меньше, чем могли. Организация интересная. Мне хотелось бы заняться ими плотнее, однако совершенно точно не хватает зацепок, — Конычев поморщился. — Надеюсь, хоть что-то из барахла вам добавить информации.

Я посмотрел на крыльцо с коробками. После чего опустил взгляд на сокровище.

— Насчёт вашей подопечной, ваше сиятельство, — продолжил Конычев. — Кое-что удалось разыскать. Приятно, когда цель не прячется. Да и место она выбрала хорошее, там всегда найдётся кто-то с длинным языком.

Хм…

— Продолжай.

— Госпожа Ирина несколько

— Уймон?

— Поселение на Алтае. Там несколько различных монастырей находится. С настоятельницами двух из них она успела пообщаться. Но после поспешно убыла.

— Куда она направилась?

— Назад в Новосибирск, ваше сиятельство.

— Очень ловко, Степан Родионович. Вы опасный человек.

— Вы меня перехваливаете, Михаил Иванович, — не смутился тот. — Задача оказалась чрезвычайно простой. Потребовалось всего четыре звонка. Да она ведь совсем не прячется.

Я кивнул, так и держа в руках коробку с зельем. Снова покосился на крыльцо.

— С вашего позволения, я пойду? — сказал Конычев. — У вас тут очень много перемен, и, думаю, в отдохнувшем состоянии от меня будет гораздо больше пользы.

Как и ото всех вас.

— Спасибо, Степан Родионович.

Психомат откланялся, а я, держа в руках свёрток с зельем, повернулся к Светко.

— Сейчас, кстати, твои лампы мне пригодятся как нельзя кстати! — сообщил ему я. — Зови Нямко и пойдём!

— Ням! — сказало ведро, как отрезало, когда мы вошли в подземный зал, где прежде коротал свои годы Люций. Своды, испещрённые рунами Аль Абаса, давили. Светко прыгал рядом с нами, постоянно оглядываясь и держась поближе к жестяному приятелю. Последний явно был недоволен.

— Надо подождать, — вздохнул я.

— Ням-ням-ням, — пробурчало в ответ ведро, но моей руки не отпустило.

Я осторожно положил пакет с техникой на пол и нахмурился. Чего это я делаю? У меня же тут механизация во всей красе. Пускай вкалывают роботы.

— Ням! — Нямко указало рукой на темноту и оттуда выехал Черномор. Будто мысли подслушал. Ведро испуганно прыгнуло за мою спину, туда же подался Светко. Фонарь сжался, высовывая плафон над моим плечом.

Я опять зевнул. Да что же такое…

— Хозяин. Исходя из анализа поступающих данных, я могу построить возможно ошибочное предположение, — сообщил равнодушным голосом Черномор. — О начале вторжения Скверны. Настоятельно рекомендую вам оставаться в укрытии.

В кармане зазвонил телефон.

Саша Панова. Что ж… Видимо, и правда началось. Там точно Люций беснуется.

— Отвечаешь за них головой, — кивнул я на барабашек. Окуляры Черномора вытянулись, разглядывая подопечных.

— Чьей головой, Хозяин? — деловито поинтересовался он.

— Всеми своими, друг мой. Всеми своими.

— Оу… — монотонно ответил Черномор.

Глава 22

Ночное небо над Изнанкой позеленело. Тёмные полосы, похожие на искажённое северное сияние, ползли с запада на восток, пронзая собой мглу. Я на квадроцикле резко затормозил около Конструкта Богдан, спрыгнул в грязь возле входа. Бойцы Артемьева расступились, пропуская меня внутрь. Капелюш со строгим видом занял место у дверей.

Возможностей у меня тут не так много, но других Зодчих на этом направлении нет. Если не считать Блиновского, но пленный хмырь себя показал уже. Я установил связь с общим информационным полем, выведенным Черномором в сеть.

— Надеюсь все на месте? — тихо спросил я. Разноцветные фигурки моих учеников зажглись одна за другой, отзываясь.

— Михаил Иванович, что мы должны делать? — нервно воскликнул Робертсон.

— Терпеливо ждать, — ответил я ему, наблюдая за картиной. Над лесом сразу в нескольких местах взвились сигнальные ракеты сталкеров. Красные огоньки повисли в ночном небе и медленно угасали. Сканеры Тринадцатого Отдела всё ещё зашкаливало от прибывающей Скверны.

В Злобеке и в районе Форта Охотников заканчивали последние приготовления. Генерал Мичурин в боевом облачении находился в центральном укреплении штаба, отдавая резкие команды. Доступ к общей картине у него имелся, и помощники высокопоставленного офицера следили каждый за своим сектором, немедленно докладывая о состоянии дел.

Сигнальные огни гасли как на юге, так и на западе. Север пока никак себя не проявлял, но гвардейцы вокруг неодимового завода не расслаблялись. Снаряжённые лучшим оружием из моих запасов, экипированные в броню, усиленную кристаллами, где красный уже и не считался за что-то серьёзное — они могли утереть нос материальному обеспечению бойцов Военного Министерства. Хотя, нельзя не отдать должное Решалову — оружие с гравировкой было у половины служивых. Конечно, разного качества Эха, и по большей степени — оно оставляло желать лучшего, но это всё равно лучше, чем ничего.

— Я не понимаю, Михаил Иванович, что делать⁈ — вновь подал голос Робертсон. — Вы ничему нас не научили и бросили в бой! Как так можно⁈ Я требую объяснить мне, что вы от меня ждёте!

— Тебе всё объясняли, — неожиданно пришёл ко мне на помощь Уваров. — Сидишь и ждёшь команды, когда придёт твоя очередь. Это не очень сложно.

— Но какой команды? Я ведь не готов. Я думал: меня здесь научат, а не заткнут мной дырку! Вы ведь сами всё видите, нас просто пускают в расход!

— Возьмите себя в руки, Яков! — вмешался Бегунов.

— Вы не понимаете. Я сразу знал, что эта идея нелепа. Это не обучение. Было странно ожидать чего-то полезного от человека, спившегося уже на третьем курсе обучения. Мы должны… Это… Что вы делаете? Уберите ру…

Голос барона утих.

— Андрей, — ровным тоном обратился я к Драконову. — Теперь ты забираешь и сектор барона Робертсона.

— Слушаюсь, Михаил Иванович, — деловито сказал мой помощник. Теперь в Томашовке у меня только один Зодчий. Но зато надёжный. Гвардейцы сопровождения, получившие приказ от меня через Черномора, вытащили паникующего Робертсона из Конструкта. Барон попытался прибегнуть к магии, но его моментально скрутили, бросили носом в холодную землю. Мои люди тоже были одарёнными. Дальше пусть с паникёром разбирается Громов.

— Михаил Иванович, может быть, мне стоит сменить точку дислокации и помочь Андрею? — поинтересовался Бегунов. — Насколько я понимаю наше направление не является актуальным.

— Пока рано. Злобек, Томашовка приготовиться.

— Принято! — сурово ответил Фредов.

— Принято, — повторил за ним Уваров.

— Принято! — воскликнул Драконов.

Дирижабль над военным лагерем двинулся вперёд, навстречу зелёному свечению. Бойцы подразделений торопливо занимали нарытые позиции на захваченной Скверной земле, за пределами действия Конструкта. На каждом укреплённом районе находилась тройка бронированных Имперских Охотников в массивных красных доспехах с орлами на наплечниках. Вместе с ними обязательно присутствовал невзрачный представитель с рунами на чёрном камуфляже — боец поддержки, и несколько простых солдат. У каждого по рюкзаку пустых сфер.

Пока ещё пустых.

Лес на захваченных Изнанкой землях затрещал, завыл. Вдоль линии укреплений забурлила магия одарённых, готовых к сражению. Заревела тревожная сирена, и в небо устремились десятки ярко-жёлтых ракет. Почти одновременно с этим зарычали двигатели «ёжиков» и бронированная техника рванулась вперёд, в Изнанку.

Стальные машины с рычанием ворвались в пелену Скверны, стремительно продвигаясь по подготовленным ходам, а навстречу им из темноты вылетели первые монстры. Самые быстрые, самые глупые. Осквернённая плоть столкнулась с ощетинившейся железом техникой, и двигатели взвыли, прорываясь дальше. Над лесом поднялся яростный рёв, и почти

Большая часть погибающих тварей давно потеряли людской облик. Безумная фантазия Изнанки сшивала человеческую плоть с оружием и предметами мебели, скрещивала со зверьми или же просто изменяла форму до неузнаваемости. Один из обращённых людей на трёх длинных ногах перепрыгнул через стену огня и оказался над укреплением. Всплеск зелёного пламени выжег землю под лапами монстра, в один миг превратив обороняющихся в пепел. Пасть бывшего европейца раскрылась, как рот щелкунчика, и заклацала зубами в безумном хохоте.

Бронированный охотник снёс её ударом алебарды, на лезвии которой светились золотые буквы. Имперец приземлился, даже не обернувшись на падающую тварь, и тут же встретил атаку следующего гостя, объятого огнём. Остальные бойцы его тройки встали слева и справа, поддерживая товарища.

Зелёное свечение ползло по небу, и несколько сканеров на границе просто перегорели. Север же молчал. Да и в районе Форта Охотников было тихо. Вепрь со своими подчинёнными терпеливо ждал, вглядываясь во тьму. Сражение шло к югу от их форпоста, и мои люди нервничали, что вынуждены стоять на месте, пока неподалёку кипит сражение.

Вот только к западу от форта тоже начиналось движение. Люди Мерзавцева нарыли укреплений и ловушек, однако наполняли их бойцы Вепря. Около сорока самых отчаянных вольных, готовых к встрече с самим дьяволом. Ещё полсотни находилось в отдалении, ожидая сигнала. Приученные к Скверне кони не шевелились, словно обратившись в каменные изваяния.

Лидер охотников возглавлял основной отряд. Слушая ночь и наблюдая за тем, как сверкает в ней магия, рвущая осквернённую плоть, он нахлобучил, наконец-то, шлем.

На территориях возле форта не осталось никого, кроме вооружённых и готовых ко всему охотников.

Андрей в Томашовке нервно щурился, изучая данные по смежной с Изнанкой территорией. На лбу Зодчего выступил пот. Остальные «помощники» нервничали не меньше. Кроме Уварова и Фредова. Эти застыли, как готовые к команде псы. И тут можно как угодно относиться к надменному Великому Князю — а пока он проявлял себя гораздо лучше, чем «милашка» Робертсон.

Я переключился на юг. За озёрами сталкеры сигнала не подали. Так что и там всё было тихо. Хотя Делина с омерзением держалась подальше от Зодчего Скоробогатовой, несущего вахту вместе с ней, а вот Подвальный, пусть и неопрятно одетый, снова был трезв и искренне пытался помочь девушке хоть чем-то. Пришлось передать ему через гвардейцев просьбу оставить её в покое. Есть люди, которых лучше держать подальше от тонких материй. Я до сих пор помнил, что он умудрился с Фокус-Столбами сделать.

Ну и в Приборово царил покой, хотя Бегунов и Карелина бдительности не теряли. В окрестностях Богдан, на удивление, никакого присутствия Скверны не ощущалось. Вот вообще. Сканеры Тринадцатого Отдела, установленные вдоль границы, молчали. Дружины Игнатьева и Билика собрались на окраине Изнанки, и если оттуда всё же придёт атака, то противника они смогут только ненадолго задержать. Здесь из укреплений ничего, кроме жилых домов, не было.

Армейский дирижабль проплыл надо ловушками инженеров, и моим глазам предстала картина кровавой бойни. Стальные «ёжики» оставляли за собой просеки из поломанных деревьев и шевелящихся изуродованных тел монстров. Яркая вспышка поглотила один из них, куски металла разлетелись во все стороны, выбивая щепки из стволов деревьев. Тьма сама прыгнула из леса и огромная туша, похожая на пузатого демона, грохнулась на ещё один «ёжик». С рёвом монстр подхватил смертоносный танк и разорвал его на две части, вытряхивая наружу водителей. Сверху в пузатого двухголового монстра ударил поток пламени с бортовых орудий дирижабля. Огонь облепил фигуру, задравшую лапы к небу. Под жгущей энергией монстр упал на колени, а затем ткнулся мордой в землю.

Над лесом вновь поднялись сигнальные ракеты, и оставшиеся на ходу «ёжики» взревели двигателями, отступая. Из глубины несколько ядовитых росчерков врезались в магический барьер вокруг дирижабля, рассеявшись в зелёные призрачные лужицы. Заревела механическая сирена, и тяжёлый тихоход стал подниматься.

Стена огня уменьшилась, и через неё теперь проходили, пробегали, прокатывались всё новые обращённые. Укрепления их почти не сдерживали. Военный талант инженеров давал бойцам шанс пережить пару ударов и ретироваться, прежде чем очередной укреплённый район падёт. Простые солдаты успевали наносить смертоносные атаки, а затем меняли позиции, с каждым разом откатываясь и оказываясь чуть ближе к подконтрольным территориям.

— Господин Уваров, отставить, — приказал я, отметив начало возведения турели.

— Позвольте с вами не согласиться, — ответил тот. — Позиция идеальная. Исходя из характеристик орудия мы сможем дотянуться до рядов наступающих…

— Отставить, господин Уваров! — резче сказал я.

Он поморщился, но отменил установку. Снова порадовал.

— Убойная сила для тварей Скверны будет недостаточная, а вот зацепить простых солдат эта турель сможет легко, — пояснил я свой приказ. Всё-таки не в армии, и лучше, после исполнения команды, объяснить, почему нужно было поступить так, а не иначе. Великий Князь нахмурился, дёрнул головой и спорить не стал.

Пока сражение шло за пределами наших земель. Первые укрепления находились на территории Изнанки, и там война обладает своими законами. Зодчие в ней не помогут. Нам, как бы банально это ни звучало, необходимо было подпустить их ближе.

Правда, объяснить генералу Мичурину это не удалось. Что было ожидаемо. У армии своя атмосфера, но, чего не отнять, на данный момент военные держали удар. Также, вероятно, как они поступали в районе Пскова и севернее. Тупо лобовое столкновение. Хорошо, что хоть в боевые порядки не выстроил и не пустил в штыковую.

Из подземных ходов, ведущих на нашу территорию со стороны укреплений, появились первые раненые. Их спешно эвакуировали на технике в земели Скоробогатовой. Имперские Охотники всё ещё наносили сокрушительные удары по продвигающимся монстрам, однако уже несли потери. Тактика волчьей стаи не работает против лавины. Я увидел гибель одной тройки, оказавшейся в окружении. Чёрный боец поддержки попытался закрыть их щитом, но его разорвали на части. Потом вместо второй тройки образовался клубок осквернённого огня, и бойцы исчезли в пламени, не издав ни звука.

— Всем назад! — приказал Мичурин, изучая поле боя через предоставленный мной интерфейс. — Батарея Звягинцева на связь!

Небо задрожало от вспышек сигнальных ракет, одновременно раздался крайне резкий и неприятный сигнал, который невозможно было бы пропустить в любой боевой суматохе.

Первые удары гаубиц обрушились на осквернённых через несколько минут. Замедленные сооружениями Мерзавца монстры оказались под шквальным огнём. Земля дрожала под взрывами, с востока доносилась канонада выходов, и обстрел

Дирижабль поднимался всё выше, зелёные плевки из леса так и расплывались по невидимому барьеру мерзкими кляксами. Отвечающие за оборону одарённые экипажа пока справлялись со своей задачей.

Несколько раз из темноты на борт небесной черепахи пытались прорваться летающие изменённые, но с ними быстро разбиралась воздушная пехота, не боящаяся ни чёрта, ни Скверны.

Большая волна, очень большая, и судя по сияющему небу она не закончилась. Такие массовые миграции мне не встречались. Смесь разумной и дикой Скверны. Если бы армией обращённых управлял Рабум — бой прошёл бы иначе, без тупой попытки прорваться по головам. Но и дикая орда нападала бы неравномерно, в зависимости от скорости и чувствительность.

Здесь смешались два подхода. Люций говорил, что генерал Скверны пытался сдержать тех, кого не мог контролировать. Видимо, потому у нас и оказалось столько времени для подготовки. И именно по этой же причине всё орава пришла к нам одновременно.

— Я начинаю! — выдохнул Драконов. Я промолчал, не одёргивая помощников. Обороны в районе Форта Охотников строилась с учётом моей тактики при использовании Зодчих. Благо Мерзавцев офицер с пониманием. Поэтому у обращённых, пересекающих границу с моими землями, была полоса почти в сто метров, до первых укреплений.

Магия вскипела и на этом направлении. Ледяные круги, огненные стены, разогнанные воздухом стальные снаряды и земляные удары — в ход пошло всё. Монстры падали, но за ними шли новые. На проступающее в пустоте синие фигуры турелей они внимания не обращали.

Драконов закидывал в пасть Конструкта сферу за сферой, разгоняя скорость возведения. Движения его были собранные, уверенные, но он постоянно утирал локтем пот со лба, и руки парня тряслись. Поток реогена напитывал силуэты оборонительных укреплений, пока вокруг сверкала магия. Выгорел ещё один сканер Тринадцатого Отдела, откалиброванный на минимальную нагрузку. Небо южнее пылало, впитывая в себя свет от гаубичных разрывов в мёртвых лесах.

Я внимательно следил за действиями Андрея, но молчал. Драконов выдохнул, снова утёр пот и погрузился в настройки. Жерла турелей зашевелились, меняя сектора и зажимая между друг другом идущих в атаку монстров. Сражение закипело у укреплений с охотниками. Магические удары поражали одного осквернённого за другим, но на место каждого изменённого вставал новый.

Вот только среди тех, кто пришёл так быстро, теперь попадались и третьи ранги. Один из таких прорвался сквозь укрепления, убив нескольких вольных. Клинок с порченым золотом снёс рогатую голову твари, и в тот же самый миг заработали настроенные Андреем турели.

Огонь заревел, стирая из реальности попавших в сектор обстрела чудовищ. Свет исчез почти во всем Орхово и Комаровке. Натиск на укрепления тут же иссяк — единый организм монстров обратился к новой напасти, отчего сразу же получил удар в тыл.

Я одобрительно покивал. Андрей делал то, что я от него и просил. Робертсон отвечал за участок в районе Влодавы, если вдруг с юга или севера будет прорыв. Если всё пойдёт так, как сейчас, то Драконов спокойно справится.

Наблюдать за сражением, не имея возможности повлиять на него — было непросто. Но я верил в Андрея и Конструкт Томашовки. Да и никто кроме меня не сумеет справиться с Конструктом Богдан. Тем более что этот участок опасно нависал над моими землями, и оставлять его без внимания было бы неразумно.

Над лесами, перекрывая грохот канонады, раздался дикий, нечеловеческий крик, и атака монстров замедлилась. Головы обращённых поворачивались назад, на запад. Натиск прекратился, а затем чудовища, толкаясь, бросились наутёк. Все, как один. Падая под ударами, погибая от взрывов и магии.

— Они бегут! — воскликнула Делина. — Бегут!

Генерал Мичурин победоносно улыбнулся, выпрямился. Бой утихал по всей протяжённости границы.

— Сомневаюсь, Карина. Думаю, что это перегруппировка, — сказал Уваров.

Он мне нравился всё больше.

Глава 23

Поток информации от Черномора поступал в специальный добавленный мной интерфейс Конструктора Богдан, и несмотря на то, что в общую сеть земли Игнатьева включены не были — данные ко мне всё равно приходили исправно, да и каждый мой запрос моментально отправлялся туда, куда нужно, без каких-либо задержек. Сейчас на этих территориях я был мастером-кукловодом, держащим за невидимые ниточки.

Вот только не все из них мне подчинялись. И если Вепрь без моего вмешательства запретил преследовать отступающих монстров, то генерал Мичурин поступил ровно так, как я боялся.

— Магнус, выводи своих за ними и выбивай максимальные ранги! — проорал он. Командир Охотников, одноглазый одарённый в украшенном крыльями шлеме с открытым забралом, кивнул и махнул рукой, указывая подчинённым направление. В лесу ещё полыхал огонь от пожара и разрывались гаубичные снаряды, а Имперские ловчие уже выстраивались, готовые к атаке. Клинки охотников тускло светились гравировками.

— Не геройствуем, работаем осторожно. Мелочь не пропускаем, но двигаемся за жирными. Шило, ремень!

— Есть ремень, — глухо ответил Магнусу один из охотников.

— Есть ремень. Пить сапоги, — хмыкнул его сосед, получив свою порцию смешков от товарищей. — Что по трофеям, Магнус? Мы пустыми не уйдём отсюда.

— Рот закрой, Козодой, — осадил шутника одноглазый и повысил голос:

— Заткните чёртовы пушки, ваше благородие!

— Батарея отбой, я сказал, — проорал Мичурин. — Всем подразделениям сгруппироваться по границе. Дистанция с «красными» сто метров! Мы должны на плечах бегущих зверей пройти как можно дальше!

Так не пойдёт.

— Дай мою проекцию у штаба, — попросил я Черномора, вывел себе на экран происходящее в Злобеке и обнаружил свою призрачную фигуру, подрагивающую во тьме. По пояс утопленную в земле. С блоком координат надо повозиться, сбоит.

— Выше!

Искин торопливо поднял проекцию, и моё лицо оказалось на уровне головы Мичурина.

— Господин генерал, это ловушка, — сказал я. Собирающийся присоединиться к своим бойцам офицер обернулся к моему изображению. Суровый взгляд генерала без слов дал понять его отношение к подобным речам. Однако он даже подошёл к моему изображению.

— Господин Зодчий, я не учу вас строить. Вы не учите меня воевать. Паритет-с, — холодно сообщил он.

Канонада стихла, но в измочаленный взрывами лес солдаты пока не вступали. Мимо постоянно таскали раненых. Проковылял придерживаемый товарищами охотник. Магнус свистнул, и его бойцы вошли в утихший лес. У некоторых трупов Имперские ловчие останавливались, торопливо отсекая части осквернённых тел и прихватывая с собой кристаллы.

— Уходя за пределы покрытых Конструктом территорий, мы теряем всё преимущество, господин генерал, — продолжил я. — В Изнанке же мы имеем все риски столкнуться с бессмертными стражами. Отведите людей, отзовите охотников, дайте нам возможность поменять жизни монстров на ресурсы, а не на человеческие души.

— И всё-таки вы меня учите… — с насмешкой покачал

— Зона действия бессмертных стражей никак не связана с границей, — прервал его я. — Отзовите людей, прошу вас. Это не бездумная Скверна. У неё есть разум!

— … И кроме того, — повторил Мичурин, делая вид, словно не услышал меня. — Мы вооружены лучшими современными разработками военной машины Империи! Вы же не будете отрицать, что в мире появились средства поражения, способные справиться даже с Бессмертными Стражами?

Да, мечи с порченым золотом на гравировках у его бойцов были. И все имперские охотники тоже экипированы отлично. Но…

— Вы недооцениваете Скверну, — тихо сказал я.

Мичурин брезгливо поморщился, отмахнулся, нахлобучил шлем и зашагал в сторону, где бурлила магия и слышался визг погибающих монстров. Один из адъютантов подбежал к командиру, сдёрнул со своего плеча двуручный меч и передал генералу. Тот выдернул оружие из ножен, как пушинку, и явно рисуясь, положил клинок на наплечник. Без гравировки, но с фиолетовым кристаллом. Оружие, несомненно, могучее. Но… Я тяжело вздохнул и оказался на пути желающего славы мужчины.

— Я вынужден вмешаться.

Генерал хмыкнул и прошёл сквозь меня, громогласно возвестив:

— Выдвигаемся, братцы! И да пусть их чёрная кровь пропитает будущие земли империи!

— Господа Уваров, Фредов — стены по периметру. Немедленно, — приказал я Зодчим. Пространство всколыхнулось. Каменные стены с рокотом выросли из-под земли по всей протяжённости границы. Лишь несколько солдат смогли прорваться в Изнанку, основная масса осталась на нашей стороне в недоумении.

— Что ты творишь, Зодчий? — прогрохотал генерал в ярости. Я снова оказался рядом с ним, напомнив себе Черномора. Заложил руки за спину, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я не могу вам позволить угробить столько людей, генерал. Отмените приказ!

— Пойдёшь под суд, клянусь, — процедил Мичурин, уничтожая меня взглядом. — Ты встал на дороге Империи. Это предательство. Будь ты здесь, сопляк, то уже потерял бы голову!

Он обернулся к своим:

— Ломайте стены, живо!

Схемы примитивных укреплений не предназначены для сдерживания одарённых, так что сразу в нескольких местах конструкции вспучились под атаками военных и рассыпались. Вот только почти в тот же миг из леса донеслись крики боли. Один за другим, с разницей в миллисекунды. Во тьме возник огненный силуэт одного из охотников и взмыл в воздух, как подброшенный. Повис в нём и медленно потух. Справа послышался хруст ломаемого камня, с таким звуком пробивается броня земельного аспекта. Совсем рядом завопил один из солдат Мичурина, прошедших в Изнанку до того, как выросли стены, а затем над нашими головами пролетел выпущенный из рук меч, на котором гасла гравировка.

— Все назад, живо! — дал я приказ, усилив голос до максимума. Скорее всего, вопль был слышен даже в Орхово… Солдаты дрогнули и попятились подальше от прорех в стене. Крики в Изнанке утихли, а затем во тьме медленно проступили красные полосы, постепенно набирая силу и разгораясь всё ярче. Десятки изогнутых щупалец протянулись сквозь тьму, скрывая владельца где-то в глубине Изнанки. Наливаясь алым, они с каждым мигом обретали силу и жадно шарили между обломков деревьев и мёртвых тел в поисках добычи.

— Это охотники… — послышался возглас.

— Чёрт! — ахнул немолодой воин в ранге мастера.

— Господи помилуй…

— Собрались, собрались раззявы! — очнулся кто-то из младшего офицерского состава. — Щиты поднять! Всё что есть на оборону! Не лезем вперёд, бога душу вашу мать!

Щупальца поднимались, давая больше света, и из тьмы проступили десятки мёртвых тел, болтающихся на них, как ёлочные игрушки на ветках. Дорогая зачарованная броня Имперским Охотникам не помогла. Порченое оружие тоже. Тела погибших в течение пары секунд одарённых обмякли, и пламя щупалец становилось только ярче. Магнус ещё хрипел, поднятый выше всех, и пытался клинком разрезать пробившую его тело плоть. Однако через несколько секунд и его движения затихли. Меч вывалился из ослабевшей руки. Кто-то из молодых солдат императора испуганно попятился, но его привели в чувство грубым тычком.

В едком дыму проступила нагая фигурка красной женщины с белыми длинными волосами. Она плыла над трупами, и из её спины вырывались всё новые хищные щупальца. На некоторых из них таяли проткнутые тела осквернённых.

«Боже мой, она прекрасна» — пробудился в моей груди Тёмный Попутчик. — «Эти линии… Я должен идти туда. Она должна стать моей».

В глазах помутнело, но я осадил своего спутника, запихав глубоко-глубоко во мрак души с резким приказом:

«Сидеть!»

Мичурин так и стоял, сжимая рукоять двуручного клинка. Кажется, он понимал, что из-за его самоуверенности погибло целое подразделение элитных бойцов. На лице генерала боролись ярость и злость.

Сразу несколько одарённых попытались атаковать гостью магией, но Страж даже не заметила их потуг. Вперёд бросился кто-то из умельцев, вооружённый оружием с порченым золотом. Однако одно из светящихся щупалец чуть размылось в ночи и пробило грудь воина, выдернув того из разогнанного состояния. Почти сразу же метрах в ста от павшего на другое щупальце обрушилась алебарда с гравировкой, и то содрогнулось, моментально втянувшись, а через миг в бойца вонзилась ещё одна алая длань монстра, продырявив броню как бумагу и затащив солдата в Изнанку.

— Именем Императора все назад! — прокричал я. — В бой не вступать.

Ещё несколько военных, успевших пробиться сквозь проделанные ими прорехи в стене, исчезли в Изнанке, пополнив число жертв красной женщины. Остальные же отступали, пытаясь собираться в боевые порядки.

Щупальца бессмертного стража не преследовали людей. Они изучали границу Изнанки, бережно и нежно проверяя свои возможности. За пределы Скверны осторожно высунулся кончик, но почти сразу же дёрнулся назад, объятый дымом.

Красная женщина, виляя бёдрами, встала в паре метров от границы. Неестественно широкая улыбка на лице Бессмертного Стража смазывала всё сходство с человеческим обликом.

Мичурин очнулся и зашагал к ней. Солдаты расступались перед ним, один из офицеров попытался остановить генерала, но отлетел в сторону, отброшенный рукой разъярённого командира. Мичурин встал напротив Бессмертного Стража, не входя в Изнанку и с ненавистью глядя в чёрные глаза. Висящие на щупальцах доспехи охотников разваливались. Тварь пожирала тела убитых, впитывая их силу.

Генерал решил покончить с собой?

— Это ты привёл мне столько еды, человечек? — ласково спросила красная женщина, изучая Мичурина. — Я могу вознаградить тебя.

Её рука медленно потянулась к генералу, кончики пальцев задымились. Однако чудовище не отступило. Как и Мичурин. Ноздри его раздувались в ненависти. Кулаки побелели.

— Один шаг

Язык Стража медленно облизнул чёрные губы.

Мичурин с рыком обрушил на неё двуручный меч, усиленный фиолетовым кристаллом. Но оружие, равное которому хотел бы получить каждый знатный род отсюда и до Владивостока, почернел и съёжился, как сухая ветка в костре. Генерал отшатнулся с криком боли, отряхнул руки, с ненавистью глядя на женщину. Та лишь улыбнулась.

— Ты забываешь правила игры, человек. Забываешь, кто я. Ваше железо не причинит мне вреда. Где Возводящий Крепости, человек? — прошелестела красная женщина. — Он же рядом. Я чувствую.

— Михаил Иванович, может быть, теперь пора? — подал голос Уваров. — Если поставить турели в этих местах, мы накроем эту тварь и…

— Это Бессмертный Страж, Николай Борисович, — покачал головой я. — Турели не помогут.

— Но мы ведь не можем просто так наблюдать за этим, верно? — тон Великого Князя изменился. — Мы должны что-то сделать.

Я промолчал, занятый отправкой ряда запросов Черномору. Виртуальный помощник отвечал коротко, по существу и не позволив себе ни единого сомнения как в своих, так и в моих действиях.

— Михаил, вы здесь? — не успокоился Уваров.

— Одну минуту, Николай Борисович, — ответил я. Ситуация уже стабилизировалась. Красная Женщина была уверена в своей безопасности, но после атаки генерала всё же отступила на несколько шагов. Пульсирующие щупальца собрались перед ней, закрывая красивое тело. Они непрестанно двигались, перетекая из одного положения в другое.

Мичурин отступил, не сводя взгляда с женщины. Уставился на ближайшего солдата, нервно сжимающего алебарду. Вырвал оружие из рук подчинённого и швырнул в Стража. Щупальце сбило импровизированный снаряд на подлёте. Лезвие воткнулось в осквернённую землю.

— Я чувствую твой гнев, человек. Твою страсть. Ты нужен мне. Ты нужен Истине, — проговорила в ответ Страж. — Поторопись. — Я утолю твою жажду.

— Заткнись! ЗАТКНИСЬ! — заорал генерал.

— У военных сканеров всплеск активности, — подал голос молчавший до этого Фредов. — Идёт вторая волна. Мой запрос к вашему ИскИну по наличию оружия с порченым золотом подсказывает, что мы обладаем сотней клинков подходящих для ликвидации Бессмертного Стража. Распределение неравномерное.

— Точно… Ваш интерфейс! Чёрт! — выругался Уваров. Вспомнил о той способности, которую я им дал, выстроив специальный програмный модуль для общения с Черномором. Только для информационных запросов непосредственно к Черномору. Без возможности приказывать. И я специально не напоминал об этом, равно как сейчас не лез в разговор. Так что Фредов — молодец.

Можно заниматься своими делами. Я перевёл свою проекцию по новому адресу, убрав её из Злобека, и произнёс:

— Господин Шенгальц, мне нужны ваши таланты.

Барон, запомнившийся умением обращаться с луком, поднял мокрое от воды лицо и уставился в зеркало, сквозь которое проступила моя голограмма. Позади шумел унитаз, набирающий воду. Охотник несколько раз моргнул, шлёпнул себя по щеке.

— Ваше сиятельство? Мы тут немного…

— Немедленно. С вас лук, с меня стрелы. Бросайте всё. Возле административного здания вас будет ждать мой человек. Вепрь в курсе.

— Сделаю, ваше сиятельство, — озадаченно произнёс стрелок, а я уже перенёсся к следующему человеку. На Министерство надейся, а сам не плошай. Военные подготовились, как сумели, но лишь в рамках выделенных им средств. Стрелы из порченого золота в смету интендантов не входили, и оно понятно. Товар на самом деле штучный и безумно дорогой.

Вот только как раз на такие цели, как Красная Женщина.

На дирижабле над Злобеком заревела сирена. Картинка сверху показала, как с запада приближаются новые враги. Один из монстров возвышался над лесом, тяжело ступая и переваливаясь с ноги на ногу. Деревья валились влево и вправо, пропуская тушу. С уродливой лысой головы по левому краю свисала связка чудовищного вида цепей, напоминающих пародию на казачий чуб. За собой тварь тащила останки башни высоковольтной линии.

По цепям пробегали синие искры. Под ногами гиганта мелькали фигуры других монстров.

— Господи, у нас тут вообще нет метательного оружия? — с изумлением проговорил Уваров. — Как такое возможно⁈ Они ведь понимали куда идут⁈

Хорошо. Второй кандидат в «боевые зодчие» тоже попробовал заняться анализом самостоятельно.

— Судя по логам оно было у Охотников, — коротко сказал Фредов и добавил, — не помогло.

— Кое-кто за «красных» ответит, — пообещал Уваров. — Я не оставлю просто так уровень командования этого генерала.

— Не отвлекаемся, господа. Идёт вторая волна, — прервал я беседу. Затем внимательно проверил, всё ли настроил в своём Конструкте и, удовлетворённый результатом, кивнул.

— Александр Владимирович, — обратился я к Бегунову. — Вы будете отвечать за Богданы. Изучите информацию об участке, пока к вам едет машина.

— Сделаем, Михаил Иванович, — бодро ответил граф, а вот Антонина Карелина встревожилась:

— Я одна здесь останусь⁈ Но Михаил Иванович, я ведь не совсем понимаю, что делать.

Тем лучше. Если Императору нужны боевые Зодчие, то пусть умеют действовать самостоятельно, не оглядываясь на других.

— Тут всё просто, Тоня, — снова вмешался Уваров. — Если есть команда сверху — просто исполняешь. Если нет команды, то делаешь всё, чтобы эти твари пострадали.

— В целом, Николай Борисович прав, — улыбнулся я. — Пока займитесь возведением трёх турелей. Две огненных на границе, одну кинетическую в ста метрах от огненных. По схеме, которую вам указывал. У вас пять минут, Антонина.

— Я… Я… — заволновалась дочь адмирала. — Я не уверена…

— Давай, Тоня! — подбодрил её Уваров. — Ты справишься. Природа подскажет, если что.

Он неожиданно рассмеялся.

Я вышел в ночь, запахиваясь плотнее в тёплое пальто. Ночное небо сверкало звёздами. Здесь, в Богданах, ничего не говорило о сражениях как к югу, так и к северу. Метрах в пятидесяти от Конструкта в бочках горели костры, и у них грелись дружинники Игнатьева и Билика.

— Куда едем, ваше сиятельство? — проговорил Капелюш за моей спиной.

— Сначала ко мне. Потом в Злобек.

— В самую заварушку, значит… — понимающе кивнул водник. — Ожидаемо.

— Ну а как иначе, — хмуро заметил я.

Глава 24

Машину сильно тряхнуло, и золотая стрела с глухим стуком упала на пол.

— Ой, — сказал барон Шенгальц, поёжившись под моим взглядом. Снайпер поднял драгоценный снаряд, отряхнул его от невидимой пыли и притворился, будто ничего не случилось.

— Простите, ваше сиятельство, — сквозь зубы процедил Капелюш, выворачивая руль. Мы объехали тушу мёртвого монстра. Следующий за нами пикап затормозил, но стоящий в его кузове Снегов даже не пошатнулся. Витязь в боевом облачении казался непоколебимее и крупнее машины.

Впереди показались огни укреплений. На обочине встречались тела убитых тварей, и когда мы подъезжали к лагерю, то с неба обрушилась ещё одна. Грохнувшись в ста метрах к востоку, она прижалась к

Генерал Мичурин был на месте, в штабе. Он склонился над картой, угрюмо слушая переговоры офицеров и периодически выдавая команды, перемежая их оскорблениями и яростными криками. Подчинённые, разумеется, не спорили, но недоумённые взгляды адъютантов касались начальника всё чаще. Пока мы ехали сюда из Томашовки, мне удалось изучить досье Мичурина — это был суровый, серьёзный, прямой человек, никогда не дающего воли ярким эмоциям.

Совсем не билось с увиденным.

— Возьмите, — сказал я генералу, положив на стол перед ним два амулета. Один из порченого золота, второй с защитой от психомантии. Мичурин скосил взгляд, губы скривились в презрительной усмешке. Следующим жестом он сдвинул мои дары в сторону, подальше с карты.

— Вам это необходимо, — не сдался я. — Ваши эмоции вызваны влиянием Скверны.

— Господин Зодчий, вы мешаете проведению операции, — процедил генерал. Офицеры за столом застыли, и от внимания Мичурина это не укрылось.

— Чего встали? Работаем! Что со стрелковой ротой, Леонтьев, раздери тебя на части⁈

— На марше, господин генерал, — торопливо ответил его адъютант.

— Они здесь должны быть, а не на марше! — взревел Мичурин.

— Успокойтесь, генерал! — сказал я, поднял амулеты и вложил их в руку военному. С силой. Взгляд его изменился, из него ушла безуминка, но появился негодующий холод. — Если вы будете потакать эмоциям, которые являются наведёнными этим монстром, — продолжил я и кивнул в сторону границы, — то станете её слугой.

— Что вы себе позволяете… — прошипел Мичурин, выдернув руку.

— Надевайте, генерал, — холодно и твёрдо заявил я. — Вы ведь чувствуете, что ведёте себя не так, как обычно. Это поможет.

— Что ты о себе надумал, а? — генерал разъярился ещё больше. — Я веду себя соответствующе ситуации, где гражданские лезут в дела военных, считая, что лучше всех всё знают. Это мои мысли, а не какие-то там. И это твои поступки!

— С «Гордого» сообщают о втором залпе! — воскликнул один из офицеров.

Я отпустил его руку, не сводя взгляда с генерала. У Мичурина вздулись жилы на висках, глаза налились кровью. Кулак с амулетами сжался, и я услышал, как треснула под его нажимом защита от психомантии.

Безумие снова вернулось в глаза воина.

— Ты слишком в себя поверил, Зодчий? — прошипел он. — Тебя ждёт Сахалин за то, что ты здесь делаешь. Ты ответишь за смерть людей Магнуса. За диверсию со стеной. За всё ответишь. Если бы не ты, они были бы живы. Если бы не твой длинный нос…

— Ваша доблесть, боюсь придётся действовать вам, наденьте на него амулет. Если будет сопротивляться — примените силу, — сказал я вставшему рядом со мной Снегову. Витязь повернул голову, уставившись на офицера сквозь прорезь боевого шлема. Военные застыли, адъютанты генерала потянулись за оружием, и в этот момент в небе вспыхнуло несколько разрывов от огненной завесы. Гигант с вышкой высоковольтных передач остановился далеко за пределами досягаемости и занимался тем, что раскручивался на месте и забрасывал к нам мелких тварей. Подобраться к такого вида артиллеристу солдаты могли, только пройдя через Красную Женщину, а та совершенно без страха плавала вдоль границе на сгустке алых щупалец.

— Это бунт? — широко улыбнулся Мичурин. — Леонтьев, арестуйте Баженова и его головореза.

Один из адъютантов шагнул ко мне, но остановился, увидев предостерегающий жест витязя.

— Господа, что вы такое делаете? — подал голос Мерзавцев. — Прекратите, прошу вас!

Над головой завыло, с неба на нас летело верещащее создание, размахивающее лапами. В него попало несколько ледяных шипов, затем оно загорелось и заорало ещё громче. Грохнулось в паре шагов от нас, я пробил голову монстра мечом.

— Наденьте амулет, — прогрохотал Снегов.

— Ты будешь приказывать мне, генералу русской армии, что я буду делать⁈ Леонтьев, под трибунал пойдёшь!

Адъютант опасливо оглянулся на товарища, но тот стоял недвижимо. Взгляд второго адъютанта был наполнен сомнениями.

— Господин генерал, — вдруг подал он голос. — Мне кажется, вы действительно не в себе. Может быть, есть резон…

— Что⁈ — опешил Мичурин.

— Я никогда прежде вас таким не…

— Заткнись, Малинин, и выполняй приказ. Арестовать!

— Господа, немедленно прекратите! — Мерзавцев обошёл стол. — Вы выбрали не то место и не то время!

Генерал ударил полковника по лицу, отчего инженер свалился на землю.

— Вы тут совсем осатанели, бесы⁈ — процедил Мичурин, его левый глаз задёргался. — Вы что себе позволяете? Вы никто. Вы ничто. Вы несёте беду своей стране, мешая таким, как я делать свою работу. Вы спорите, вы сомневаетесь, вы…

Голос его менялся, и он будто бы становился шире в плечах.

— Станислав Сергеевич… — тихо сказал я, и витязь сделал шаг, понимая, что происходит. Мичурин среагировал на это движение чрезвычайно быстро и покрылся каменной бронёй. После чего схватился за оружие.

— Не смей, солдат! — низким, уже нечеловеческим голосом произнёс генерал. — Не смей.

Красная Женщина вернулась. Она остановилась на границе, улыбка её стала шире. Я видел Стража на экранах отчётов Черномора. Сволочь всё же добралась до Мичурина.

Леонтьев схватил Снегова за руку, но отлетел в сторону на несколько метров. Вскочил, выхватывая оружие. Вокруг витязя и меня образовался воздушный барьер подоспевшего Турбина, принимая в себя пули адъютанта.

Мичурин взревел, доспех его треснул, и из щелей толчками пошла зелёная плоть, превращая генерала в монстра. Со стороны запада послышался радостный женский смех. Снегов обрушился на военачальника, пытаясь повалить того на землю, а обращённый вцепился в доспехи противника. Рёв стал нечеловеческим. Офицеры отступили. Леонтьев опустил оружие, в шоке наблюдая за превращением командира. Малинин же выхватил клинок, на котором блеснули золотые буквы.

Мичурин тем временем повалил витязя на землю, и зелёные потоки заливали броню Снегова, моментально затвердевая. Лицо генерала распухло, и шлем воителя повело. Рука витязя с амулетом дрожала в паре сантиметров от кожи Мичурина, однако сила Скверны постепенно увеличивала разрыв. Я сделал шаг к борющимся, и остановил клинок Малинина у самой головы генерала.

— Нет!

Удар монстра пришёлся в выставленный мной каменный барьер. После чего я выхватил амулет из пальцев Снегова и затолкал в щель между телом и доспехом

Красная Женщина возмущённо завопила, щупальца обрушились на преграду. Ментальный контакт её с жертвой прервался. Очень далеко взвыл гигант, забрасывающий наши позиции монстрами. Генерал прекратил сопротивляться, он заскулил и принялся изуродованными пальцами добраться до амулета под латами. Я выбросил его за пределы штаба, на раскисшую от гусениц и колёс дорогу. Мичурин всхлипывал, крутясь в грязи.

— Назад! — приказал я, видя, что офицеры собираются атаковать осквернённого. После чего обрушил землю под лежащим, а затем принялся засыпать котлован с воющим генералом, трамбуя почву над ним.

— Господин Зодчий, что вы делаете? — ахнул один из офицеров. — Зачем?

— Возможно, у него ещё есть шанс, — бросил я. Пласты почвы сковали тело обращённого совсем так же, как и Рапиры.

И в один момент всё стихло.

Я повернулся в сторону Бессмертного Стража и увидел, как бессильно опадают конечности могущественной твари. Барон Шенгальц стоял метрах в ста от цели, и вторая стрела была готова отправиться в путь следом за первой. Однако мою просьбу экономить столь дорогие снаряды снайпер учёл и не спешил, контролируя происходящее. Красная Женщина попыталась дотянуться рукой до торчащей из левого глаза стрелы, но промахнулась. Мозг чудовища уже умирал. Страж чуть пошатнулась, теряя власть над телом.

— Как? — с удивлением спросила она. Улыбка сползла с белого лица. Они ещё не влились в двустороннюю сеть со своими Богами. Они ещё не знали, что у меня есть средство для убийства Стражей. Погибает уже не первый разумный раб Истины, и всё ещё не боится порченого золота. Подольше бы продлилось это стечение обстоятельств.

Шенгальц терпеливо ждал, держа стрелу на тетиве. Рука его совсем не дрожала. Барон даже дышал спокойно и ровно, готовый к любому действию монстра.

Бессмертная попыталась достать стрелу ещё раз, но на этот раз рука лишь дёрнулась и безвольно повисла. После чего тварь медленно рухнула на спину. Красные щупальца задрожали, сжимаясь, расправляясь. И, наконец-то, движения прекратились. Наверх стали подниматься сотни маленьких алых огоньков, тая в ночной мгле. Щупальца медленно угасали.

Барон Шенгальц повернулся ко мне с победным выражением лица и бережно ослабил лук, после чего показал целую стрелу, зажатую в кулаке. Я изобразил немую овацию и обратился к телохранителю:

— Ваша доблесть, вы в порядке?

Снегов тяжело перевернулся на живот и встал, оглядев себя. Слизь генерала стекала по доспеху.

— В порядке, — глухо сообщил витязь и вытащил из крепления на спине секиру. — Выдвигаемся?

— Что у вас тут происходит? — раздался сдавленный крик. К нам от жилых модулей бежал Громов. Ставленник Императора добрался до нас и опёрся на колени, сипло переводя дыхание. — Господи, Михаил Иванович⁈ Как это произошло? Где генерал Мичурин⁈

— Черномор, подготовь видеоотчёт о случившемся, — попросил я виртуального помощника.

— Он стал монстром, — сказал один из офицеров в ужасе. — Просто стал монстром! На наших глазах! Что это было, господин Зодчий⁈

— Значит, это правда, — сказал Громов. — Значит, они могут превратить в монстра кого угодно? И нет защиты?

— Защита есть. Надо просто её использовать, — покачал головой я. — Господин Мичурин был человеком с характером.

Офицеры переглянулись, я заметил взгляды, брошенные на помятый генералом амулет.

— Черномор, какие у нас есть возможности с нововведениями Триумвирата? — обратился я к помощнику, предоставив Громову самому приходить в себя. Сюрприз от Красной Женщины был на самом деле неожиданным. Возможно, она впитала в себя кого-то из Шепчущих Колдунов?

— Доступ к технологии заблокирован, — чужим голосом сообщила проекция. Ясно. Столыпин добрался уже. Получается, может управлять какими-то технологиями удалённо? Что ещё умеют Инженеры Триумвирата, интересно…

Перед лицом бледного Громова появилась проекция экрана, выведенная Черномора. На мерцающей картинке побежали события, предшествующие падению Мичурина. Посланник Императора нахмурился, впитывая информацию.

— Господин Баженов пытался предотвратить это, — произнёс Малинин, обращаясь к Громову. — Я не понимаю, что случилось с генералом. Он никогда прежде себя так не вёл.

Толстячок отёр пот со лба, потёр грудь в районе сердца и оглядел застывших офицеров. Грозно свёл брови у переносицы:

— Чего вы стоите⁈ Возвращайтесь к работе. Полковник Мерзавцев, принимайте командование на себя!

— Есть, Мерзавцев принял, — отрапортовал инженер.

— Связи нет, господин полковник, — сказал один из офицеров со встревоженным лицом, он постучал аппаратом с антенной по столу и приложил к уху. — Техника не работает. Проекционный стол тоже погас.

Взгляды уставились на свежезакопанный котлован. Понятно. Скверна вырубила технику рядом. Я понял, что и телефон у меня в кармане мёртв. Лежащий под землёй Мичурин вырубил технику. И чинить её здесь бессмысленно, пока жив падший генерал.

— Меняем позицию, быстро, — оперативно среагировал Мерзавцев. — Группу технического обеспечения сюда. Двигаемся-двигаемся. И расчистите дороги от этих тварей.

Я отошёл, направляясь к границе. Снегов шагал рядом со мной, пытаясь стряхнуть зелёные пятна с доспеха. Под ногами захрустели сгоревшие ветки. Разрывы от снарядов раздавались в ста метрах к западу. Работала артиллерия довольно точно. Задержавшись на границе, я прислушался, пытаясь уловить зов Скверны. Если Бессмертный Страж добралась досюда, то Сердце находится относительно неподалёку. В целом ситуация шла неплохо. Мы смогли избавиться от серьёзного противника и получили шанс на новые земли, кроме простой защиты.

Осталось только её забрать… Для этого всего лишь нужно пробить завесу Изнанки, отыскав Сердце и уничтожив его. В лесах, забитых монстрами.

Я вошёл в территорию Скверны, остановился над трупом Стража. Нашарил чутьём место расположения кристалла и вырезал его. Синий. Хорошая добыча. Сунув его в карман, я снова уставился во тьму.

— Михаил Иванович, — встал рядом со мной Снегов. — Надеюсь, вы не собираетесь отправляться туда в одиночку.

Я медленно помотал головой, и витязь облегчённо выдохнул, но спустя пару секунд я добавил:

— Сначала нужно кое-что сделать.

Второй вздох Снегова был чуть грустнее.

После смерти Красной Женщины гигант, разбрасывавшийся мелкими монстрами, потерял управление. И значит, мне не показалось, что влияние бессмертного стража на окрестных чудовищ было сильнее обычного. Возможно, дело в способностях монстра пожирать жизнь из других тварей. Пока уверенности в этом не было.

Здоровый монстр бесцельно шатался по потерявшей связь со Скверной территории, волоча за собой вышку и бороздя ею землю. Несколько раз гаубичные снаряды попадали ему в голову и в живот, но особого вреда не наносили, высекая лишь яростный вой из груди чудовища. От каждой вспышки по цепям проходили яркие синие всполохи, иногда перекидываясь на зажатую в лапе конструкцию. Гигант мычал и давил попадающихся ему под ноги осквернённых собратьев, которые и сами резко потеряли цель. Нами монстр будто бы не интересовался, хотя, я уверен, это временно.

Полковник Мерзавцев очень быстро взял ситуацию под контроль, перенеся штаб. Раненых вывезли

Артиллерийская канонада стихла, армия перестала сжигать безумное количество ресурсов просто так. Да и атака монстров захлебнулась. Несколько потерянных тварей умудрились заскочить на земли Влодавы, но с ними быстро разобрались мобильные отряды Вольных.

Инженерные войска приступили к восстановлению укреплений, но на этот раз мне удалось настоять на буфере, вытягивающим чудовищ на захваченные земли. Мерзавцев гораздо охотнее шёл на контакт, чем спрятанный под слоями почвы обращённый генерал.

Я же вернулся к Конструкту, где под моим руководством Фредов и Уваров провели несколько энергетических каналов к назначенным мной точкам. Оба действовали без лишних вопросов и работали очень быстро. Поначалу, правда, Фредов принялся прокладывать линию, не способную выдержать большую нагрузку, но Уваров его вовремя остановил, задав простой, но очень важный вопрос:

— Какая мощность ожидается?

Пришлось переделывать.

Такой же канал прокладывал Драконов через земли Томашовки, и то же самое делалось моими Зодчими в Приборово, Богданах и даже в вотчине Скоробогатовой. Убедившись, что все мои «ученики» к задаче подошли соответствующе, я отправился в Хрипск.

Сканеры Тринадцатого Отдела докладывали о состоянии Скверны. С запада и севера приближались новые монстры, но с ними пока справлялись. Парочка чудовищ в форме латвийских мотострелков были уничтожены в километре от неодимового завода. А на нашивках бронекостюма трёхголового петуха, убитого к югу от Форта Охотников, обнаружился флаг Франции.

Разрозненная после смерти Красной Женщины толпа монстров шаталась по округе, сопровождаемая мычащим гигантом с вышкой. Скверна дала нам передышку, и я не знал, сколько у нас ещё времени.

Но у меня был план.

Глава 25

Лошадь взвилась на дыбы, и всадник вскинул руку, выстрелив в сторону бредущей твари. Кто-то из молодых и горячих, иначе бы не красовался так. Я наблюдал за Вольным через сеть, угнездившись в своей информационной паутине. Монстр с рулём от мотоцикла вместо головы споткнулся, а затем, помогая себе руками, бросился на обидчика.

Охотник же, лихо присвистнув, понукнул коня и сорвался с места в галоп. Пистолет сделал ещё несколько выстрелов, привлекая к себе внимание. Лес загудел, завыл. Ветки трещали под лапами и ногами шатающихся по Изнанке тварей.

Плотность осквернённых в этом районе была уже повыше, чем на окраинах. Несколько часов назад, вскоре после гибели Красной Женщины, военные отправили отряд к ошеломлённому противнику, но нанести значительный урон не смогли. Пока людей рядом не было — монстры двигались потерянно, однако стоило приблизиться, как вся толпа одновременно переключилась на прибывших. Солдатам пришлось спешно отступать. Обошлось почти без потерь, но на грани.

Так что я продолжил воплощать свой план в жизнь, не мешая соратникам развлекаться. Всадник в Изнанке был послан Вепрем и вызвался добровольцем. Пока меня не очень впечатляли результаты. Да и следил за ним я сейчас скорее, чтобы перезагрузить мозг после напряжённой работы.

С ночи вдоль границы выстроились огнемётные башни, запитанные в общий энергетический контур, объединивший сети шести Конструктов. Пока я отсёк их цепью предохранителей, так что для монстров это были лишь угрюмые каменные башни, припорошённые снегом, выпавшим утром. Безобидные серые сооружения. До поры до времени.

Однако вся эта огневая мощь предназначена для тварей поменьше, и тех, кто с огнём не дружен. Наш чёртов огнеупорный гигант с высоковольтной вышкой так и шатался в округе, совершенно потерянный, и траектория его не поддавалась прогнозам.

Армейские подразделения тем временем вытащили павших солдат и охотников на безопасную территорию, и теперь потрошили трупы осквернённых. После работы военных туши мертвецов вывозили добровольцы из моих деревень. Оба Биореактора получали постоянную загрузку ресурсов, причём аккумулирующие возможности медленно подходили к концу. Когда упрусь в потолок, то солью излишки в Конструкт Злобека, который сейчас питался всеми доступными Фокус-Столбами и уже достиг восьмого уровня под таким напором энергии. Управление потоками требовало сил и внимания, но оно того стоило.

Так что, благодаря действию армии, с места, вспаханного артиллерией, на наши позиции шёл нескончаемый поток кристаллов, останков монстров и заполненных силой Скверны сфер. Последние сразу же доставлялись к Зодчим, работающим в поте лица. Фредов, Уваров и Драконов превратились в вечные двигатели, возводя турели одну за другой. А когда работы подошли к концу, то Фредов принялся раскладывать неиспользованные сферы вокруг себя, так, чтобы можно было их тратить с минимальным количеством движений.

Уваров, глядя на это, хмыкнул и неожиданно последовал примеру молчуна. А вот у Драконова всё было сложено в кучу, но там и нагрузка была повыше. Я, честно говоря, переживал за Андрея.

Остальные Зодчие тоже не простаивали, пусть сферы им везли в меньших количествах, но так там и ситуация была сильно спокойнее.

Я вернулся к наблюдению за выманивающим монстров всадником. Твари, преследующие молодого стрелка, уже замедлились и потеряли к нему интерес. Красная Женщина явно повредила мозги осквернённым, чем одновременно упростила и усложнила мне жизнь. Всадник остановился, поджав губы, вернулся на несколько метров и вскинул бесполезный пистолет, целясь в мотоциклетноголового. Тот взревел, подпрыгнул на месте и снова кинулся за обидчиком.

На этот раз охотник старался гнать коня не слишком сильно, чтобы держать разумную дистанцию и тянуть монстра за собой. Парень нервничал, суетился и поэтому пропустил ещё одну тварь, бросившуюся на него с другой стороны. Вольный вскинул оружие, высадил в мохнатое чудище оставшуюся обойму. Я стиснул зубы, наблюдая за бойцом. Одна из пуль ударила под копытами лошади, хоть не убила и то ладно. Охотник выбросил вперёд левую руку, и выпущенный ледяной клинок пробил тело чудовища. Зверь упал в считаных метрах от всадника. Конь отступил, ударив копытом по протянутой лапе, а в следующий миг вольный уже скакал прочь.

У меня отлегло от сердца, когда парень пересёк границу. Двоих монстров ему удалось увлечь за собой, и обоих накрыли охотники, а раненый третий ещё некоторое время ползал по Изнанке, прежде чем исчезнуть среди воронок и буреломов. Из той парочки, что добралась до засады — один монстр был четвёртого ранга, и несколько вольных получили ранения во время непростого боя. Слава богу, обошлось без смертей.

— Они мычат, — сказал Люций, когда я вышел на улицу. Над заснеженным Хрипском поднималось солнце. Бессмертный ждал меня снаружи, возле машины. Рядом с ним курил Капелюш, натянув шапку почти до глаз.

— Что с Рабумом?

— Приближается, Миша, — лысый безумец широко улыбнулся, глаза его сияли бирюзой. — Приближается.

— Это я и без тебя знаю. Как далеко?

— Сложно разобрать, Миша. Мычат, воют, кричат. Он сказал двигаться, и они двигаются.

Я подошёл к машине, забрался внутрь. Люций уселся рядом. Он был в лёгкой броне, усиленной кристаллами высокого ранга, и с двумя короткими изогнутыми клинками с четвёртым уровнем Эха. У безумца в моём плане была особенная роль. Капелюш сел за руль.

Мы покатились по дороге прочь, оставляя слева от себя стены госпиталя. Кстати, утром звонил Буревой, ошеломлённо доложив, что сегодня один из отслеживаемых им пациентов полностью избавился от Скверны.

— Подержу его ещё день, и надо будет отпускать людей, Михаил Иванович. Мы сможем принимать новых пациентов! — восторженно проговорил он. — Невероятно, но ваша система работает. Не понимаю как, но работает. Сканеры Карантинной Службы не отслеживали изменений уже вчера, однако я видел следы. Сегодня их нет. Невероятно. Невероятно! Объясните как, прошу!

Я пообещал поделиться секретом, но только когда на это будет время. К сожалению, эта часть пока буксовала, из-за более высоких приоритетов. Мне даже поспать удалось только пару часов в общей сумме. Пятнадцать минут там, пятнадцать сям. Голова казалась воспалённой.

К приходу Рабума я готовился. Цепь турелей росла вдоль границ Константина, добираясь до Богдан. Откуда ударит генерал Скверны можно спрогнозировать, и пусть пока сканеры Тринадцатого Отдела молчали на том направлении, но рано или поздно ситуация изменится.

Потому что Рабум на самом деле приближался, выставив свои личные приоритеты. Нажим Скверны на северо-запад Российской Империи заметно ослаб. Даже появилась информация, что этим утром войска Государя вошли в Гдов, а после полудня зацепились за окраины многострадального Ивангорода. На ликвидацию прорыва бросались всё новые части, и постепенно всё приграничье насыщалось боевой техникой и одарёнными. Составы шли с Урала, с Кавказа, с Сибири, с Дальнего Востока. Черномор фиксировал новые колонны техники и людей на западных границах. В районе Бреста уже сконцентрировались восемь дирижаблей. А к полудню и на помощь моему «Гордому» должен был прибыть тяжёлый штурмовой тихоход «Граф Александров». Экспериментальная модель. Интересно было бы посмотреть его в деле.

Но сначала план.

Перед тем как покинуть Хрипск, я попросил завернуть на уже знакомую лесопилку. Капелюш вопросов не задавал, а вот Люций, хоть и остался в машине, с интересом выглядывал из окна.

Место схрона я отыскал быстро. Под воздействием аспекта земля забурлила и выплюнула наружу спрятанный мной артефакт. Сунув серебряную сферу за пазуху, я вернулся в машину.

— Что это? — бесхитростно спросил Люций.

Я повернулся к нему и приложил палец к своим губам. Лысый безумец округлил глаза и громко прошептал:

— Секретная тайна⁈

Пришлось с важным видом покивать, и Люций моментально потерял ко мне интерес.

— Это находится здесь, — ткнул я пальцем в карту. Место расположения Сердца Скверны. Люций послушно посмотрел на указанную точку.

— И как я её узнаю?

— Большое, зелёное и пульсирует. Торчит из руин дома на северном краю заброшенной взлётной полосы. Вокруг много свежих воронок, армейцы уничтожить его не смогли. Так что не ошибёшься.

Месторасположение удалось засечь утром, во время прохода «Гордого» над Изнанкой. Небесный броненосец лишь слегка замедлился, когда вошёл в осквернённую местность. Умельцы корабельных верфей создавали дирижабли для действий как раз в таких условиях. Долгий путь опытов и экспериментов для поиска предсказуемости инженерных решений посреди хаоса. Деградация и вершина технологии. Прежде, до появления Скверны, у людей и самолёты были. От них, в конце концов, отказались, из-за непредсказуемости. Сложно доверять технике, которая на огромной высоте вдруг влетает в мелкую осквернённую тварь, выводящую из строя все приборы в один миг.

Так что где-то в ангарах, наверное, самолёты по сей день ржавеют. Люди же перестроились. Вертолёты предсказуемее, дирижабли надёжнее. Короче, с помощью «Гордого» мы около часа облетали зону поиска, держась подальше от гиганта, который всё ещё являлся костью в горле и спокойно мог сбить нас своей чёртовой вышкой.

Слава богу, труды увенчались успехом.

— Сделаю. Выдвигаюсь?

— По сигналу, — помотал я головой. — Постарайся не слишком сильно умереть. Твоя цель — Сердце, понял? В драку лишний раз не лезь. Монстров я займу.

— Ну тут как пойдёт, — осклабился Люций. — Сделаю всё, как надо. Если не заблужусь.

— Ты уж постарайся.

Вечный свернул распечатанную карту, сунул её за пазуху.

— Ваше сиятельство, — окликнул меня Громов. Граф вышел из командного шатра, разбитого в новом месте, подальше от закопанного Мичурина. Кутаясь в шубу, он позвал меня знаком руки. — Вы должны это видеть.

— Постарайся, — повторил я Люцию и двинулся к графу. Вместе мы зашли под полог, где было сильно теплее, чем снаружи.

— Господин Баженов, — поприветствовали меня собравшиеся офицеры. Я поклонился в ответ, бросив взгляд на бирюзовую проекцию.

— Брестское отделение сообщает о приближении Скверны. Траектория движения показывает, что они пройдут здесь, — сказал один из них, проведя черту на карте. Стык между Константином и Богданами.

— Сроки?

— Трудно сказать. Думаю, два дня у нас есть, но двигаются они быстро. Что у вас там с укреплениями, Михаил Иванович? — вмешался Мерзавцев. — Мои кроты смогут приступить к работам уже через пятнадцать минут. Времени в обрез. Не помешаем?

Я помотал головой. Офицеры немедленно погрузились в обсуждение.

Воспользовавшись моментом, я вышел на улицу. Связался с Карелиной, отвечающей за Приборово. Дочка адмирала пришла в себя и возвела ряд укреплений самостоятельно. Мою задачу на возведение системы турелей она восприняла как новое задание на скорость, даже не занервничала. Да и я пугать не стал. Завтра отправлю её к Драконову, а сам займу место девушки.

Осталось дело за малым. Серебряная сфера-манок за пазухой ощутимо жгла руки. За использование творения Тёмного Призывателя меня по голове не погладят, а с учётом аппаратуры Тринадцатого Отдела, которой вокруг было предостаточно, задача активировать её становилась непростой.

Я вдруг улыбнулся и медленно вернулся к месту погребения Мичурина. Присел над «могилой», делая вид, что проверяю состояние ловушки. Затем выкопал аспектом небольшую ямку, вложил в неё сферу и тут же засыпал землёй. Выпрямился, отряхивая руки. Осторожно активировал манок и вернулся в палатку.

— Господа, кажется, начинается, — с обеспокоенным лицом вошёл я в тепло. — Но дайте поработать Зодчим. Отведите людей за турели, прошу. И как можно скорее.

— Начинается? — нахмурился Мерзавцев. — У нас нет сообщений на этот счёт, Михаил Иванович.

Один из армейских генераторов захлебнулся выжатый моим даром, а я, зацепив дармовую энергию, вложил её в манок. Даже здесь послышался далёкий рёв со стороны Изнанки.

— Мне надо идти, — я выскочил из палатки и бегом бросился к Конструкту. Когда ворвался внутрь, то Уваров уже снимал предохранители с огневых рубежей. Фредов напряжённо

— Нам не хватит мощности, Михаил, — сказал Великий Князь в сердцах. — Судя по данным Тринадцатого Отдела это натуральная лавина! Они пошли в атаку все сразу.

— Промедлили, — глухо сообщил Фредов. — Надо было бить, пока они были слабы.

— Это так не работает, — возразил я и обратился к Черномору:

— Найди Люция и скажи ему, что это и есть сигнал.

Виртуальный помощник появился передо мной и тут же исчез, чтобы спустя мгновение возникнуть рядом с ожидающим бессмертным. Тот подпрыгнул, когда Черномор чётко сообщил ему в спину:

«Это и есть сигнал!». Затем Люций показал искину неприличный жест, а после с хищной улыбкой скользнул в Изнанку.

— Гигант остановился, — хмыкнул Уваров. — Чёрт! Он разворачивается!

На камерах с дирижабля было видно, как здоровяк с вышкой медленно повернулся в сторону манка, затем поднял своё оружие, объятое молниями, и ударил по земле. Место, куда прилетела заряженная дубина, вспыхнуло огнём. Чудище заревело и тяжело пошло на цепь башен.

Я погрузился в управление потоком, отсекая лишнее и направляя всю энергию на огневой заслон. В дело пошло всё. Фокус-Столбы, обращение и картинная галерея. Все те каналы, которые были проложены по моим землям, теперь были объединены в одну линию.

— Господи… — сказал Фредов. — Вы это видите?

Снег на земле, под которой шли силовые каналы, таял от проходящей по ним мощи. Наверх поднимались клубы пара. А на границе в жерлах орудий забурлило магическое пламя. Волна монстров разного ранга, обгоняющих друг друга из-за зова манка, неслась по искалеченному лесу, выходя на цепь наших укреплений.

И когда десятки струй огня вырвались наружу из магических турелей — показалось, будто мир почернел от дыма и содрогнулся от воя сотен чудовищных глоток. Я перенаправлял всю энергию на башни, обесточивая всю округу. Пламя гудело, сжигая наступающих монстров. А когда объятые огнём осквернённые, умудрившиеся прорваться сквозь заслон, продолжили бег — по ним застучали кинетические пушки, добивая уцелевших.

Солдаты успели выйти из зоны поражения и ждали врага чуть дальше, поражая магией тех, кто сумел пройти через первые две линии. Парочке монстров удалось добраться до людей, однако здесь тварей встретило порченое золото.

Резервуары Биореактора опустели, и тут же в их недра полетели залежавшиеся трупы чудовищ. Фредов застыл у Конструкта, сжимая сферу. Уваров с изумлённым видом следил за боем.

— Михаил, с шестой по девятую можно выключить, — сказал он.

— Выключайте, — ответил я, предоставив ему возможность влезть в управление потоком. Пусть учится. Однако за действиями Великого Князя всё равно проследил, дабы тот не напортачил. Часть отключённых пушек смолкла, отчего повысилась мощь оставшихся.

Твари пёрли вперёд. Затрещала одна башня, сквозь вторую пробилось осквернённое пламя чудовища на шести ногах, с орудиями на плечах. Оно ревело, полыхая, и ядовитые всполохи летели куда ни поподя. Магия со стороны солдат вспыхивала всё чаще.

Великан с вышкой вошёл в зону поражения башен, огонь ударил в него с нескольких орудий, однако гигант даже не вздрогнул под потоками пламени.

Наоборот, мне показалось, что цепи, свисающие с его головы, засверкали ещё раньше.

— Немедленно отступайте, — приказал я Мерзавцеву через проекцию Черномора и обесточил башни. Огонь стих. Остатки осквернённой орды догорали рассыпанными по земле углями. Вышка врезалась в турель, снеся её, как дом из спичек. Гигант заревел, молнии от него били во все стороны.

— Кажется, мы его только усилили… — выдохнул Уваров.

— Чёрт, — сказал Фредов. — Что делать?

Я не ответил, торопливо копаясь в переплетении силовых каналов. Солдаты дрогнули, попятились и поспешно стали откатываться назад. Гигант размахивал вышкой из стороны в сторону, круша турели. Наконец, его нога наступила на очередную огненную башню, металл брызнул искрами.

Залитый энергией до ушей монстр взял вышку двумя лапами, медленно занося её над своей головой. Я выдохнул, выдёргивая силовую линию из убитой башни, поднял повыше.

— Михаил, что вы творите? — крикнул Уваров. — Перестаньте!

Он попытался вмешаться, пришлось выбить его из Конструкта, лишив прав. Энергия снова полилась великана. Молнии сверкали, протягиваясь всё дальше и дальше. Я тянул линию всё выше, чтобы зацепиться за вышку.

— Он его усиливает! Останови его! — орал Великий Князь. Попытался схватить меня, но на его пути встал Фредов.

Есть контакт. Мне удалось зацепиться за металл, и энергетический контур всех конструктов включил в себя и монстра. Выдохнув, чувствуя, как носом идёт кровь, я поменял направление энергии, направив всё в Конструкт Злобека.

Гигант застыл и завыл. Могучий вой перешёл в визг. Шум драки рядом со мной утих, и теперь Уваров изумлённо наблюдал за происходящим через сетевую трансляцию. Молнии словно втягивались в зажатую монстром вышку. Вся энергия, что била по округе, теперь уходила в мою сеть, питая Конструкт. Гигант рухнул на колени. От него повалил дым. Одна из цепей, свисающая с головы, лопнула. Руки чудовища ослабли, вышка грохнулась на землю, но пальцы монстра всё ещё сжимались на ней. Жизнь великана уходила.

Конструкт мигнул, получив девятый уровень.

Гигант опустил голову. Последние отблески энергии пробежали по его цепям, и почти сразу же по моему телу прокатилась волна. Мощь, выкаченная из осквернённой твари, подняла Конструкт до десятого.

— Господин Фредов, — едва произнёс я онемевшими губами. — Нужен Экспансионный Узел. Сейчас. На границе.

— Принято, ваше сиятельство.

Уваров изумлённо смотрел на меня. После чего запустил пальцы к себе в волосы.

— Простите, Михаил Иванович… — выдавил он. — Простите. Вы… Я… Мне нет прощения, понимаю.

Великий Князь подошёл ко мне, вытягивая меч.

— Я повёл себя глупо… — он протянул оружие мне. — И вверяю…

Я отмахнулся, добавил Уварова обратно в управление Конструктом и тяжело сел на пол. Вытер кровь из носа рукой.

— Отправляйтесь к Узлу, Николай Борисович, и проведите его до указанной на карте точке. Это Колодец.

— Слушаюсь, — Уваров убрал меч, поклонился и исчез.

Я медленно поднялся на ноги. Что ж… Вроде бы почти бином Ньютона получился.

Глава 26

Зодчие сработали так, как надо. Экспансионный Узел вырос быстро, и едва постройка закончилась — Уваров приступил к конфигурации. Великий Князь вопросов больше не задавал. И даже неуспешная попытка пройти хотя бы десять метров через изнанку его не остановила. Кажется, мне удалось впечатлить парня.

Вместо того чтобы разозлиться или отчаяться — Уваров вцепился в энергетические потоки, перенаправляя мощь шести Конструктов в систему Узла. Я с интересом наблюдал за действиями Великого Князя через Черномора, хотя сам находился на пути к Томашовке. Нападение отбито, до новой атаки ещё было время, а мой безотказный виртуальный помощник доложил о завершении исследования куска обшивки «Ёжика».

Я просто не мог

Голубая полоса Конструкта под управлением Уварова врезалась в зеленовато-мутную атмосферу Изнанки, неумолимо продавливая её вглубь поражённых Скверной территорий. Продвижение давалось с большими энергетическими затратами и очень медленно, но Уваров выполнял задачу без каких-либо сомнений. Видел цель, не видел препятствий. Отчасти это даже восхищало. Но пока Люций не уничтожит Сердце Скверны — все мучения Уварова лишь процесс обретения опыта. Дотянуться до Колодца он всё равно не сумеет, даже с накопленной мощностью.

Впрочем, это не останавливало Великого Князя.

Люций добрался до цели минут за пять до того, как я прибыл в Томашовку. Изнанка схлопнулась и разогнанная мощью шести Конструктов полоса Экспансионного Узла достигла Колодца, в считаные секунды, а после протянулась ещё на километр дальше, прежде чем Уваров сообразил перенаправить питание.

— Готово, Михаил Иванович, — отчитался он. — Что дальше?

— Хороший вопрос. Давайте подумаем вместе. А что бы вы сейчас сделали? — мягко спросил я. Наш диалог шёл в общем пространстве с другими Зодчими, чтобы остальные тоже могли принять в нём участие. Пусть ситуация оставалась сложной и боевой, но мне необходимо исполнить свою часть контракта по обучению. Тем более что несмотря на кажущиеся сложности — основная группа отобранных комиссией специалистов показала себя хорошо, а некоторые из них даже отлично. Всё-таки Александр Сергеевич Павлов человек потрясающего чутья, и комиссия с его участием отобрала людей с динамичным сознанием. Если исключить Робертсона. Но тот просто на волевых не вытянул, хоть и был, по-своему, прав. Коллега не то время выбрал для возмущений.

— Полагаю, мы должны закрепиться на новом месте, Михаил Иванович, — задумчиво проговорил Уваров. — Обеспечить фортификации для армии. Значит, нам необходимы оборонительные здания.

— Есть ли у кого-нибудь другие версии? — вкрадчиво спросил я и посмотрел в окно. Машина остановилась у моего дома. Чёрные силуэты потерявших электричество зданий превратили прежде уютный уголок в пустое и холодное место. Фонари вдруг мигнули и снова загорелись, благодаря прекращению «прорыва Уварова». Вечерняя Томашовка вернула прежнюю красоту. За моей спиной вспыхнула неоном вывеска «Логова Друга» и послышалась громкая музыка.

Да, так гораздо лучше.

Чёрт, как же хотелось поспешить вниз, в лабораторию, и посмотреть отчёт исследования обшивки «Ёжика»! Однако я терпеливо ждал ответа учеников. Бросать их нельзя. Чем быстрее освоятся, тем быстрее благородных Зодчих от меня заберут.

— Огненные турели? — предположила Карина Делина.

— Оборонительные здания включают в себя и турели, — фыркнул Уваров.

— Позвольте, Михаил Иванович? — наконец подал голос Драконов. Немного робко, конечно.

— Конечно, Андрей.

— Я думаю, что первым делом мы должны возвести Фокус-Столбы и запитать их в общую систему, — выпалил он и замолчал, тревожно ожидая ответа.

Молодец, Андрей. Даже странно, что Павлов не порекомендовал тебя среди прочих. Впрочем, твой род не слишком знатен, а это тоже могло повлиять на мнение других членов комиссии.

— Хм… Склонен согласиться, — присоединился к Драконову раздосадованный Уваров. — Я поторопился. Так действительно будет целесообразнее. Энергия решает всё, как мы только что видели. Да-да. Точно.

— Очень хорошо, — произнёс я и вышел из машины.

— Начинаю прокладку новой силовой линии к Колодцу, — тотчас отчитался Фредов.

— Да, это логично, — согласился Уваров. — В таком случае, как закончите, Сергей Леонидович, воткните там тогда все четыре Фокус-Столба по схеме, что вокруг нашего Колодца, а я как раз доберусь к готовности. Сферы есть ведь?

— Полно, Ваше Высочество, — ответил Фредов.

— Обращайтесь ко мне «Николай Борисович», пожалуйста, мой дорогой коллега, — поморщился Уваров. — Тогда жду окончания ваших работ и сразу настрою Столбы как нужно. Вроде бы разобрался, как это делает. Заодно попрактикуюсь.

Я снова промолчал, но с одобрением покивал, пусть Великий Князь меня и не видел.

— Николай Борисович, конфигурация Фокус-Столба требует личного присутствия, а эта территория ещё не зачищена. Там же серая зона! — подала голос изумлённая Антонина.

— Предполагается, что мы тут все Боевые Зодчие, — хмыкнул Великий Князь. — Если я правильно понимаю уроки Михаила Ивановича. Сканеры чистые, ну кроме того места, где Михаил Иванович закопал генерала.

На моих экранах появилась картинка, как Уваров натягивает перчатки. Великий Князь с загадочной улыбкой смотрел в сторону уходящей вглубь новых территорий дороги. Он с пренебрежением отмахнулся от шагнувших к нему рослых охранников из личной дружины. Бросил им короткую команду, приказывая ждать, а затем с насмешкой посмотрел на моих гвардейцев сопровождения. После чего поправил клинок на поясе и зашагал по проложенной им дорожке в сторону Колодца. Глава звена, имеющий прямой приказ охранять Великого Князя, торопливо поспешил за благородным Зодчим. Дружина Уварова занервничала, но с места не сдвинулась.

Наконец, старший моей группы нагнал отчаянного Зодчего и взмолился:

— Ваше Высочество, остановитесь, пожалуйста!

Он опередил нахмурившегося князя и с обречённой решимостью преградил тому дорогу, наплевав на то, что одно слово Уварова могло уничтожить репутацию целого рода. Телохранители князя, наконец, сорвались с места, выхватывая оружие.

Что ж, мне срочно надо идти на помощь гвардии.

— Николай Борисович, — связался я с Уваровым по частному каналу. — Ваша смелость похвальна, но вы идёте на территорию, где ещё могут находиться монстры. Антонина права в своих опасениях.

— Михаил Иванович, скажите честно, даже если бы сканеры не молчали — остановило бы такое героя Ивангорода? Как мне известно — нет, — осклабился Уваров. На преградившего путь гвардейца он поглядывал без злобы, с хитрым прищуром. Жестом дал понять телохранителям, что всё в порядке.

— В Изнанку в одиночку я не ходил, если вы об этом, — спокойно заметил я. — Хочу напомнить, что Империя вверяет в ваши руки своё будущее. Иначе бы вас не отобрали в группу Зодчих. Если сейчас на мониторах ничего нет, это не значит, что ситуация не изменится через пятнадцать минут.

Он остановился, внимательно слушая, а я продолжил:

— Вы прибыли с охраной, Николай Борисович, так используйте её. Ваша задача строить в атаке или активной обороне, но это не значит, что вы должны собственноручно перебить всех монстров в окрестностях. Даже если их там нет.

Уваров усмехнулся, а я добавил в свою интонацию немного намекающих ноток:

— Мои гвардейцы пойдут с вамив любом случае,но мне совсем не хочется представать перед ликом вашего отца, если с вами что-то случится. И особенно не хочется расстраивать Государя информацией о том, что талантливый Зодчий погиб из-за неосмотрительности. Моей или вашей — неважно.

— Я думал, что Зодчий должен уметь справляться сам. Не сидеть в тылу и строить дворцы знати, а сражаться на острие атаки, направленной против Скверны! — с нескрываемым восторгом произнёс он.

— Зодчий должен правильно использовать все доступные ресурсы, — тихо поправил я. — В Ивангороде я был

Великий Князь нахмурился, несколько секунд размышлял, а затем ответил:

— Хорошо, Михаил Иванович.

Вскоре по дороге к новому Колодцу двинулся целый отряд, собранный из моих гвардейцев и дружинников Уварова. Сам Великий Князь чуть поскучнел с виду. Ничего, жизнь ещё даст ему возможность побыть героем.

Слева и справа от протянутого коридора на новые земли ступали подразделения армии. Несколько тяжёлых грузовиков, загруженных блоками, медленно поехали вперёд, оставляя за собой глубокие колеи из перемешанной в грязь осквернённой почвы, древесины и крови чудовищ. Мерзавцев не медлил, сдвигая рубежи. Дирижабль «Гордый» неторопливо проплыл над головами, направляясь к Колодцу. Наши позиции менялись, перемещаясь на запад. Хороший знак для нас и для Империи.

Так, хватит наблюдений. Меня ждёт раскрытый секрет материала, при помощи которого имперская армия умудряется спасти двигатели внутреннего сгорания от воздействия Изнанки.

Я торопливо зашагал к крыльцу, бросив взгляд на пустой домик Нямко, и сам по себе улыбнулся. Ночью моего непоседливого барабашку Черномор обнаружил в шахте с осквернённой рудой, и один из роботов насильно вывез ведро обратно, разумеется, предварительно получив приказ ни в коем случае, не навредить возмущённо нямкающему существу. Экстрадиция помогла, но ненадолго. Ведро до момента поимки напихало в себя ценных обломков осквернённой руды, и после разложило их в зале Люция красивым узором. Полюбовалось некоторое время, а затем забросило в себя парочку и сразу двинулось за добавкой. Но уже со Светко в компании. И Светко, зараза, умудрился своим светом занять «шахтёров», пока Нямко не пополнило запасы. Видео с танцующими роботами, пытающимися схватить прыгающее ведро, можно было бы выкладывать в сеть и собирать миллионы сердечек.

Даже жаль, что не с кем поделиться таким зрелищем.

— Ням! — поприветствовало меня висящее ведро, когда я вышел из лифта. Нямко сразу протянуло мне что-то, зажатое в кулачке.

— Хозяин, это возмутительно. Эта нелюдишка совершенно неконтролируема, — прогудел робот, держащий барабашку-нарушителя на вытянутой руке. Вторая рука изображала движение волны, да и сам Черномор раскачивался под неслышимую музыку из-за источающего волшебный свет прыгающего фонаря. Верный друг Нямки тоже был здесь и сражался за приятеля во всю свою лампу.

— Ням-ня-ням! — сразу пожаловалось на робота ведро и обвиняющее указало на окуляры несчастного. — Ням ням, ня-ня-ням. Ням⁈

Я взял подарок Нямки, задумчиво покрутил в руках бесцветный лёгкий кристальный цилиндр. И что это у нас? Больше походило на тонкое стекло, полое. Внутри будто что-то плавало. Поднеся его к свету, я несколько секунд разглядывал необычный материал. Продукты жизнедеятельности Нямки ерундой не бывали. Хотя один из них едва не убил барабашку, однако раскрыл большие возможности для манёвров в будущем. И всё же что это у меня в руках?

Я повернулся к ведру с некоторым недоумением.

— Ням! — с загадочным намёком проговорило то. Так, потом разберусь, раз с ходу не понял.

— Опусти его уже, — попросил я Черномора, и робот втянул бур.

— Все протоколы безопасности покрываются ржавчиной, Хозяин! — безэмоционально пожаловался Черномор. Нямко мягко приземлилось на ноги, после чего пнуло шахтёра по колесу и сразу спряталось за моей спиной.

Я же убрал подарок во внутренний карман пальто и поспешил в лабораторию.

По телу прошла дрожь нетерпения, пока я стучал по клавишам, выводя результат анализа на экран. В этом мире, очень непростом и во многом несправедливом, люди смогли найти ответ на ключевой вопрос взаимодействия со Скверной. Совершенно удивительно, честное слово. Их развитие технологий оставляло желать лучшего, но они сохранили возможность создавать Конструкты. Они не умели прорывать грань миров и не знали ничего о других пространствах, однако нашли способ обходить влияние Изнанки.

Я вцепился взглядом в бегущие по экрану строки и замер.

— Хозяин, кажется, я диагностирую у вас инсульт, — появилась рядом проекция Черномора. — Пожалуйста, улыбнитесь мне.

Я машинально подчинился просьбе, а затем перечитал результат ещё раз.

Не может такого быть…

От автора

Работа над восьмым томом затянулась, конечно. Однако дальше надеюсь вернуться в прежний режим. Есть одна арка, которая меня больше напрягает, чем нравится, но она почти закрыта. Не расходитесь:)

Спасибо, что добрались. Если понравилось то не забудьте поставить сердечко к книге. Это придаёт сил, а то купивших книгу гораздо больше чем отметившихся.

Ну и, традиционно, напутствие следующего персонажа: «Брюква есть? А если найду?»

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга VIII