Зодчий. Книга VII

Глава 1

Юрий Погуляй

Зодчий. Книга VII

Три дорогих автомобиля — один из них с мигалкой — взобрались на томашовский холм и остановились. Я ждал их, прислонившись спиной к вездеходу гвардии. Капелюш, Волгин и Ларионов распределились, держа дистанцию. Каждый держал в руках оружие, но стволы пока смотрели в землю.

Из головной машины вышло несколько человек, над каждым загорелась красная отметка Черномора. Эти за оружие хвататься не спешили, однако огнестрела у них было в достатке. Впрочем, за это я и не переживал. Если что — справлюсь. Я находился рядом с Колодцем, на своей земле. Зодчий в таких условиях не самая простая добыча.

Из белого «Метеора» лимитированной версии, сверкающего позолотой, торопливо вышел крепкий охранник, открыл пассажирскую дверь, и наружу выбрался мужчина в дорогом белом пальто с широким воротником из драгоценного меха, да и на голове тоже красовалась шапка совсем не по сезону. Очки в толстой, украшенной бриллиантами оправе придавали лицу гостя схожесть с какой-нибудь звездой эстрады, а не представителя могущественного рода.

Незнакомец оправил пальто, опёрся на трость с фиолетовым кристаллом в навершии и степенно направился ко мне. Я отлепился от вездехода.

— Доброго дня вам, Михаил Иванович, — чуть хрипло проговорил гость. — Польщён такой встрече!

— Здравствуйте, Артём Семёнович.

— Ничего-то от вас не утаишь, — одними губами улыбнулся он. — Зодчие-Зодчие. Око Власти. Попирающие право на частную жизнь! От вас ничего не утаишь и с каждым днём всё меньше места честному человеку, желающему жить не под прицелом ваших видеокамер!

Я вздёрнул бровь, и мужчина расхохотался:

— Шучу-шучу, Михаил Иванович, — он покосился на гвардейцев. — Ваши люди выглядят нервными.

— Слишком много вооружённых гостей, Артём Семёнович. Чем обязан?

— Думаю, вы догадываетесь, — хитро склонил голову он. Встал совсем близко, откровенно изучая меня.

— Не люблю загадки, Артём Семёнович.

— Я ищу отца, Михаил Иванович. Семёна Мухина.

Фиолетовый кристалл на трости Артёма пульсировал. Могучая игрушка, с невероятным Эхом. Мне бы такую… Просто поставить в уголок и запитать в общий контур. Интересно, что умеет делать.

— Работа Мордаса, — заметил моё внимание тот. — Не про ваши возможности, Михаил Иванович.

— Хм…

— Шучу-шучу, — хохотнул гость. — Простите, если восприняли серьёзно. Так что насчёт моего любимого папеньки?

— Ваш батюшка — человек взрослый и самостоятельный, — ответил я вежливо. — Уверен, он доложил вам о своих планах заранее.

Мухин-младший тонко улыбнулся. Затем неторопливо снял очки. Ледяной взгляд неестественно светлых глаз скользнул по мне снизу вверх. Левой рукой мужчина достал тряпочку и принялся протирать линзы.

— В том-то и дело, Михаил Иванович, — продолжил он. — Отец отправился на прогулку в сторону ваших земель, прихватив с собой десяток верных людей. С тех пор от него ни слуху ни духу. А на трассе, по которой он любил кататься, обнаружились следы боя, несколько искорёженных автомобилей из нашего автопарка и множество трупов. Экспертиза останков смогла чётко определить, что папеньки и Дениса Фёдоровича Назарова среди погибших нет. Мне кажется, вы что-то знаете об их судьбе.

Он сделал шаг вперёд, нарушая личное пространство. Я почувствовал шевеление со стороны моей охраны, и люди Мухина сразу же потянулись к оружию.

— Отставить, — приказал я своим, а потом добавил:

— Шаг назад, Артём Семёнович. Вы играете с огнём. Что до вашего отца… Дороги нынче небезопасны. Это Фронтир, рядом Скверна. Края ещё не очень дружны с законом. Но по мере моих сил ситуация будет выправляться. Подумать только, сколько людей здесь предпочитают путь преступников.

Мухин-младший нацепил очки обратно на нос и сделал шаг назад, примиряюще подняв руки. Правда, не очень поспешно.

— Вы правы, Михаил Иванович. Края здесь невероятно опасные. Фронтир не место для баловства. Столичных неженок он переваривает на раз-два, выплёвывая только косточки. Однако мой папенька человек осторожный и опытный. Да и у меня есть информация, что папенька собирался встретиться там с вами, — продолжил он. — В итоге его люди погибли, а сам он исчез, а вы живёхонек и, судя по всему, даже не ранены.

— Надеюсь, что вы не ждёте моих оправданий насчёт моего везения уцелеть в той мясорубке, что устроил ваш отец с его товарищами? — прищурился я.

— Я жду информации о судьбе отца. Вы последний, кто его видел. Лучше бы вам ответить мне, потому что, когда придёт полиция, разговор будет куда хуже.

Капелюш в тревоге посмотрел на меня, потом на гвардейцев. Водник ещё не оправился от предыдущего боя и потому нервничал. Сил у него было не так много, как ему хотелось.

— Вы угрожаете мне? — хмыкнул я, добавив льда в голос.

— Конечно! — сказал Мухин-младший.

Я прищурилася, а мой собеседник снова засмеялся и громогласно поспешил добавить:

— Шучу-шучу, аха-ха-ха. Как я могу угрожать Зодчему на его земле? У вас же тут всё прослушивается и записывается. Я себе не враг идти против власти. Просто хочу сэкономить время правоохранительным органам и спасти дорогого папеньку. Очень его люблю, — сказал он равнодушно и добавил. — Очень.

Один из охранников Мухина был арканистом земли и не скрывал этого. Он стоял чуть поодаль и игрался с камушком, который переливался разными цветами, то падая в раскрытую ладонь мужчины, то взлетая. Почти все сопровождающие сына моего пленника были одарёнными. От мастера и выше. Если драка будет, то будет жаркой. Со стороны Малориты заехала ещё одна машина, но её остановили люди Мухина, направив оружие на водителя. А вот так не пойдёт…

— Я глубоко опечален новостями, Артём Семёнович. Бой был жарким, но бой был с внешним противником, а не между нашими людьми. И после схватки ваш отец был жив. Я был уверен, что опасность миновала. Случившееся на трассе — страшная трагедия и большая загадка, потому что встречу я вашему отцу не назначал, равно как и другим участникам инцидента. Но в любом случае, если мне станет что-то известно о судьбе вашего отца — я обязательно сообщу в полицию. А теперь прошу вас покинуть мои земли, — твёрдо сказал я. — И пусть ваши люди опустят оружие. Вы угрожаете гражданским на моей территории.

— Вы обиделись? — ахнул он, но сделал короткий знак и бойцы, целящиеся в машину, покорно отступили. Мухин же продолжил:

— О, не надо обижаться, Михаил Иванович. Это не солидно. Мы же взрослые люди. Ну, по крайней мере, я. Снова шучу, не будьте таким серьёзным, ради бога!

Со стороны Конструкта за нами наблюдали стражники, один из них что-то говорил в телефон. Напряжение нарастало, я

— Желаю вам успешного поиска, Артём Семёнович, — не отреагировал я на кривляние гостя.

— Зря вы так, — цокнул тот языком, а затем развернулся и направился назад к машине. Внимательные взгляды его охранников следили за каждым движением моих гвардейцев. Возле двери он остановился и указал на меня тростью.

— Я уверен, граф, что вы стоите за исчезновением моего отца, и я докажу это. А когда докажу, то… Вас ждут большие потрясения. Род Мухиных опасный враг, скажу я вам. Нас лучше иметь в друзьях.

— Всего хорошего.

— Шучу-шучу, — без улыбки добавил он и сел в машину.

Его сопровождение поспешно запрыгнуло в свои автомобили, и один за другим проехали мимо меня.

Капелюш с облегчением выдохнул. Кожин резко развернулся и поспешил назад в трактир. Я же проводил процессию взглядом, а затем двинулся к входу в подземные лабиринты Аль Абаса. Знакомство с сыном пленного бандита прошло изумительно. Было бы неприятно обнаружить, что в этом случае яблоко упало очень далеко от яблони и стало, например, вишней. А так они друг друга стоят, тем меньше будут угрызения моей совести в будущем, когда я приступлю к активным действиям.

— Михаил Иванович, — окликнули меня, когда я был на полпути к своей цели. У здания администрации, прячась от холода, стоял Матюхин. Лейтенант полиции с привычным ему отстранённым видом смотрел куда-то мимо.

— Неожиданная встреча.

— Такой день сегодня, — флегматично пожал плечами он. — Вижу, вы познакомились с сыном господина Мухина.

— Очень учтивый человек. Я впечатлён.

— Вы были правы, Михаил Иванович, — сказал Матюхин. — Насчёт того, что мы найдём связь с убийством Скоробогатова. На холме возле дороги мы смогли идентифицировать одного из подозреваемых. Жалко, что никого не осталось в живых. Однако большая часть погибших нашлась в наших базах. Это члены радикальных оппозиционных сообществ. По каждому из них сейчас идёт работа, и господин Земляной даёт показания. Я подумал, вам это может быть интересно. Жалко, что мы не нашли его подружку. Хотя судя по всему она просто обязана была быть на том холме. Уверен, что вам ничего об этом не известно.

— Вы совершенно правы.

Он, наконец-то, посмотрел на меня.

— А лжеполиция? — поинтересовался я. — Удалось выяснить что-то по ним.

— Наёмники. Отследить их не удалось, но это и не удивительно, Михаил Иванович. Эти ребята следы стараются не оставлять, появляются из ниоткуда и уходят в никуда, — он тяжело вздохнул. — Я должен задать вам несколько формальных вопросов, если не возражаете, насчёт случившегося.

— Конечно. Вам удобно здесь?

Лейтенант пожал плечами:

— Мне, в принципе, всё равно. Но, прежде чем я выполню формальности, хочу, чтобы вы знали. Я рад, что господин Мухин пропал и надеюсь, что его никогда не найдут. Миру будет сильно легче. И ещё, у вас тут какая-то странная папка валяется. Посмотрите, вдруг потеряли. Мало ли что-то ценное.

Я перевёл взгляд на чуть припорошённую землёй полиэтиленовую папку в нескольких шагах от лейтенанта и сказал:

— Обязательно посмотрю. Спасибо.

— Тогда давайте я задам вам несколько вопросов и поеду, — равнодушно продолжил Матюхин.

Глава 2

— Ваше сиятельство, позвольте выразить моё почтение, чудеснейший вечер!

— Михаил Иванович, прошу вас, уделите нам минуточку.

— Граф, у вас не найдётся контактов исполнительницы, которая выступала третьей?

Я неторопливо шёл через толпу, вежливо улыбаясь каждому пытающемуся со мной заговорить и давая понять, что сейчас у меня нет времени. Рука Светланы находилась на моём локте. Скоробогатова просто блистала на этом вечере: шикарное длинное платье с открытой спиной, потрясающая причёска и макияж. Позади нас шептались, но делали это так, чтобы не дать повода для дуэли.

Перед основным выступлением местной звезды, имя которой я так и не запомнил, был большой антракт, посвящённый светскому общению. Вокруг носились официанты с подносами, реками лилось шампанское. Над головами гостей светились виртуальные отметки Черномора, и красных было немного.

В моей руке был бокал с морсом, и я поднимал его, отвечая на приветствия совершенно незнакомых людей. В торжественном зале были вывешены самые мощные по Эху картины, и у них кучковались маленькие группы любителей. Марина расстаралась с приглашениями. На открытие концертного зала приехало больше двух сотен людей из благородных семей разной степени известности. От простых землевладельцев до представителей княжеских кровей из самого Петербурга. Было несколько знатных персон из Кобрина и Малориты, причём половина из них находилась в списке Матюхина.

Папка полицейского содержала много любопытной информации, которая вся пошла в аналитический отдел Черномора, и мой виртуальный помощник вместе с сеткой искинов уже создавал объёмные карты связей и счетов. Структура Мухинской империи сейчас выглядела как скелет диковинного животного, куски которого ещё только предстояло дорисовать.

И с каждым днём мяса на этом бандитском звере становилось всё больше. Скоро уже будут ясны точки, в которые надо ударить. Тем временем в тёмной империи царил раздрай, потому что Семён Мухин через несколько дней после своей пропажи обзвонил каждого из родных, с просьбой о помощи и мольбами никому не верить. Созданный Черномором виртуальный образ пленного бандита получился как живой, и сейчас братья, племянники и сыновья да дочери Мухина пребывали в уверенности, что главу рода хочет убить один из родственников, и сам он принял решение скрываться, пока не узнает имя предателя.

Пока никаких последствий этот вброс не имел, но я по опыту знаю, как работают сомнения и что им нужно время для раскачки.

Мы подошли к ступеням на подиум. Я учтиво помог Светлане на него подняться, и та благодарно мне улыбнулась. Ведущий церемонии уступил место на трибуне, одновременно восторженно воскликнув в микрофон:

— А сейчас дамы и господа, поприветствуем графа Баженова и графиню Скоробогатову!

Зал утонул в аплодисментах. Мы со Светланой переглянулись. Глаза девушки сверкали, на красивых губах появилась взволнованная улыбка. Я подмигнул, успокаивая графиню. Встал у трибуны, глядя на собрание сверху вниз. Мама и папа сидели за столиком неподалёку от бара, отец наслаждался закусками, улыбаясь своим мыслям. А матушка что-то ему выговаривала, и, судя по всему, слова её пролетали мимо ушей. Вепрь в костюме чуть тесном для его могучей фигуры с угрюмым видом стоял рядом со сверкающим Боярским, вырядившимся на событие как на императорский

У дальнего входа в окружении молчаливых охранников застыл с бокалом шампанского Артём Мухин. Когда Марина предложила позвать представителей могущественного рода, для выстраивания связей, я был только за. Мой культурный советник о наших отношениях ничего не знала, однако мне показалось такое предложение хорошей идеей.

Рядом с сыном бандита стоял тщедушный брат, высокий и очень худой, выпученные глаза и кривые зубы. Этот не сводил взгляда со Светланы весь вечер, и едва ли слюни не пускал. Сам Артём ощутимо нервничал, да и охрана была начеку. И очень зря. На территории Конструкта атаковать никто не станет. Такие вещи свершаются на слепых пятнах. Которых, благодаря Фокус-Столбам, в Империи становилось всё меньше.

За Мухиным внимательно наблюдал статный полковник Корпуса Жандармерии. На груди военного сверкали награды. Седые виски, строгая причёска. Он находился в окружении пташек пониже рангом, задумчиво смаковал коньяк. Господин Стоев. Человек, имя которого было в папке Матюхина, подчёркнутое несколько раз и обведённое. Лейтенант предполагал, что этот персонаж, с красной отметкой над головой, был прикормлен семьёй Мухиных.

Кстати, представителей власти, находящихся под пятой криминального рода, на моём званом ужине насчитывалось человек пять. И не все знали о коллегах. Кто-то получал конверты из рук непосредственно Семёна, кто-то от его сына, кто-то от брата, Павла Мухина.

Доказательств, разумеется, никаких не было, и лейтенант полиции переть против таких связей благоразумно не стал. Предоставил это мне. Что ж… Правильно сделал.

По каждому из персонажей работали мои виртуальные помощники, раскапывая множество транзакций, прослеживая и анализируя их. Определяя счета, переводы между ними, выводы средств и поступления. Мне нужно было всё. Потому что информация правит миром.

— Очень рад видеть вас всех здесь, дамы и господа! — проговорил я в микрофон. — Это так прекрасно, что в сложные времена культура способна собрать в одном месте столько замечательных людей. И это совсем неудивительно. Потому что искусство вечно. Я имею в виду настоящее искусство!

Я сделал паузу, оглядывая зал. После чего продолжил:

— А ещё искусство объединяет.

Паулина слегка шлёпнула веером по руке офицера, призывая того послушать меня, а не лезть к ней. Парень пристыженно обернулся. Вепрь осушил очередной бокал и стоял с ним, не зная, куда его поставить. Мимо скользнул официант, грациозно забрав пустую посуду. Охотник смущённо завёл обе руки за спину и принялся покачиваться на носках.

— И в этот чудесный осенний день, стоя среди шедевров русской культуры, глядя на людей, не побоявшихся приехать на границу с Изнанкой ради встречи с искусством, я хочу сделать торжественное объявление.

Я взял Светлану за руку, и она встала рядом со мной.

— Для меня большая честь объявить о нашей помолвке со Светланой Скоробогатовой, — сказал я. — Наши земли будут одним могучим щитом, сдерживающим напор Скверны! Жизни быть!

Я наклонился и запечатлел лёгкий поцелуй на руке графини.

Зал ненадолго затих, а затем взорвался аплодисментами. Отец застыл с рюмкой у рта, а матушка радостно захлопала в ладоши, как будто девочка. Брат Артёма Мухина разинул рот в изумлении, а затем потянул сородича за рукав и обиженно ему что-то зашептал. Очкарик слушал его молча. Полковник Корпуса Жандармов нахмурился и двинулся через толпу к Мухиным.

Паулина улыбалась, хлопая и глядя мне в глаза, а вот Тень побледнела. И когда ухаживающий за Князевой офицер нежно коснулся плеча избранницы — охранница схватила его за руку, и тот едва не вскрикнул от боли.

Паулина вмешалась, строго одёрнув телохранительницу, и с милым выражением лица, окутала оскорблённого дворянина столь драгоценным вниманием.

— Вот и всё, — сказал я Светлане, когда мы спустились обратно в зал и приняли все возможные поздравления. Графиня искренне улыбалась, благодаря гостей и храня поистине царское величие.

Проходя мимо Мухиных, Скоробогатова спрятала глаза от долговязого, который так и не справился с изумлением. А потом прижалась ко мне чуть крепче, чем следовало. Парню будто по щеке невидимой ладонью смазали, он даже дёрнулся. Но брат немедленно встал между нами, перехватывая инициативу.

— Мои поздравления с помолвкой. Очень неожиданно, — елейно улыбнулся Артём, водянистые глаза за очками смотрели злобно. — В такие сложные времена действительно неразумно оставаться в одиночестве. Фронтир жесток.

— Вместе мы всё выдержим, — мягко сказал я. — Спасибо.

— Хотелось бы надеяться. Мир — очень опасная штука. Всегда важно выбрать нужного человека и не совершить ошибку, — намекнул Артём.

— Я уверена, что не ошиблась, — тихо произнесла графиня. Мухин с поклоном отступил, спрятавшись за охраной.

Мы вышли в фойе. У картины со старушкой у колодца стояла парочка и питала мой Конструкт своим удовольствием от шедевра. Если честно, пока меня эксперимент скорее напрягал, но я прекрасно понимал: званый ужин с приглашёнными звёздами не подразумевал восторгов от предметов с Эхом, так что поток энергии шёл не то чтобы мощный. Вот если бы я позвал сюда какую-нибудь молодёжную группу и позволил заехать фанаткам, то у меня, наверное, парочка уровней Конструкта вмиг проскочила.

— Прости, я не удержалась, — тихонько сказала Света. — У меня от него холод по спине. Он будто только с виду дурачок. Глаза у него злые. Злее, чем у брата.

— Ну, для этого мы и сделали сегодня то, что сделали, — задумчиво заметил я.

— Спасибо тебе, — она порывисто поцеловала меня в щёку.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, Света. Мне в середине ноября ехать на бал в Петербург, и лучше это делать помолвленным, чем завидным женихом.

— Да, — понимающе покивала Скоробогатова, глядя мне в глаза. — Выдать дочку за Собирателя Земель, которому благоволит сам Император… Это может стать фанатичной идеей. У тебя отбоя не будет от предложений, клянусь. Если уж ко мне столько сватались… Слушай, Миша, а ведь как кстати появились эти Мухины! Может быть, я вытянула счастливый билет?

Она озорно прищурилась и игриво поправила волосы. Я улыбнулся, но промолчал. Мы договаривались, что эта помолвка ничего между нами не меняет.

— Хозяин, — рядом со мной появился Черномор. Во фраке, с бабочкой, но всё так же с седой бородой, спадающей на грудь. — Кажется, вам будет это интересно.

Рядом со мной всплыл экран, на котором прокрутился ролик, где полковник Стоев остановился возле Мухина и сквозь зубы произнёс:

— Я бы хотел

— Да, Тёма! Папка говорил, что всё не так будет! — плаксиво заявил долговязый брат. — Она ведь моя!

— Я со всем разберусь, господин полковник, — сдержанно ответил Артём.

— Уж постарайтесь, — зловеще проговорил жандарм. — Род Мухиных славился тем, что держит своё слово. Надеюсь, это не изменилось.

Он откланялся и торопливо удалился.

Я хмыкнул.

— Отлично, Черномор. Всё фиксируй. Всё записывай.

— Дочка! — раздалось сзади. К нам спешила матушка. В глазах её стояли слёзы счастья. — Я знала! Знала!

Она налетела на Светлану, обняв графиню. Отец с несчастным лицом шёл следом, оставив закуски и напитки на столе и уже по ним тоскующий. Насколько я понимал, он даже на концерт не собрался. Пришёл, потому что супруга заманила угощениями.

— Такая радость, такая радость! — продолжила мама, отстранившись и держа Свету за плечи. — Ах, как славно. Когда свадьба? Давайте летом.

— Ма, — мягко вмешался я. — Мы со всем разберёмся. Вас обязательно пригласим.

— Не затягивайте! — нахмурилась она.

Отец, наконец, добрёл до нас.

— Мужик. Поздравляю, — буркнул он и хлопнул по плечу.

— И это всё, что ты хочешь сказать своему сыну в такой знаменательный момент? У него событие, важнейшее в жизни! — набросилась на него матушка.

— Эм… А что ты хочешь, чтобы я сказал? Беги, сынок, это ловушка?

Мама ахнула от возмущения, а отец захихикал, прикрываясь рукой:

— Да шучу я, шучу!

В кармане прожужжал телефон, поймав сообщение. Я прочёл его, не глядя.

«Посылка доставлена» — Конычев.

— Я вас оставлю. Дела, — немедленно отреагировал я.

— Да беги-беги, сынок! А мы пока о своём, о девичьем поговорим, — матушка увлекла Свету за собой, и графиня на прощание одарила меня многозначительным взором. Я хитро улыбнулся в ответ.

Отец, оставшись без внимания мамы, осторожно, почти крадучись, двинулся в сторону банкетного зала.

Уже стемнело. Машина Конычева стояла на парковке у «Логова друга», и то на самом краю, перекрыв дорогу двум автомобилям. Надо расширять место. Подземный паркинг решит такие проблемы. Это сейчас приехало несколько кортежей на открытие концертного зала, а дальше что будет, когда сюда тысячи устремятся?

Конычев с трубкой в зубах стоял у машины, задумчиво глядя на огни концертного зала и подсветку зданий. Из трактира играла приятная музыка, на улицу выскочила стайка девчонок, явно приехавших откуда-то из города. Полился весёлый смех. Заинтересованные женские взгляды психомант проигнорировал.

— Каждый раз что-то новенькое у вас находится, — сказал он, когда я приблизился. Капелюш шёл за мной на небольшом отдалении и остановился, подчиняясь сигналу.

— Для того я здесь и нахожусь, Степан Родионович. Это моя работа.

— Все бы так. Где будете смотреть товар? — равнодушно спросил Конычев. — Здесь не рекомендую.

— Разумеется. Садитесь за руль, я покажу дорогу.

В машине пахло табаком, но был идеальный порядок. Никаких мятых чеков или же торчащих проводов, монеток или салфеток. Даже подстаканник пустой. Психомант сел на место водителя, и машина медленно поехала по дороге. Я махнул рукой растерянному Капелюшу, мол, всё в порядке.

— Удалось что-то найти? — спросил я, пока мы съезжали с холма.

— Ничего серьёзного, Михаил Иванович. Пара смешных моментов. Это праздный молодой повеса, которому всё до лампочки кроме развлечений. Несколько слепков я сделал, возможно, вас они повеселят или же окажутся полезными для влияния на парня. Однако никаких подозрительных контактов у него не было.

Говорил он тихо, очень спокойно. Повинуясь моим командам, психомант свернул на дорогу к трансмутатору. А затем, когда машина остановилась у входа в тюрьму, без всякого удивления вышел на улицу, натянул шапку на голову и подошёл к багажнику. Огляделся. Я встал рядом.

Крышка открылась, и мы уставились на Блиновского.

— Вот он, ваш Зодчий курильщика, — хмыкнул Конычев. — Без сознания, разумеется.

— Я за ноги, вы за руки, — сказал ему я. Психомант без удивления кивнул.

У двери в камеру я попросил Конычева привести пленника в чувство. Степан Родионович присел рядом с Блиновским, коснулся головы, и парень тут же вскрикнул. Дёрнулся, попытался вскочить, но упал, а затем быстро-быстро попятился.

— Привет, — сказал я ему.

— Баженов… — ахнул он испуганно. — Где я⁈ Что вам от меня надо⁈ Я главный Зодчий города Богданы! Вы не имеете права со мной так обращаться!

— Тише, Яша. Тише, — поморщился я. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать.

— Вы похитили благородного человека! — закричал он. — Вы же понимаете, чем это для вас закончится?

— На твоих руках слишком много крови, Яша, чтобы оставаться благородным. Что насчёт твоего вопроса… Я всего лишь помогаю полиции отыскать человека, повредившего настройки Конструкта в Хрипске, — заложил я руки за спину. — Не напомнишь, Яша, что за такое полагается Зодчему? Главному Зодчему, прости.

Он пошёл пятнами и моментально притих. Да, за такие поступки дело не заканчивается ссылкой на Сахалин. За такое ещё и всему роду нерадивого Зодчего достанется. Парень тихо пробормотал:

— Что тебе надо, Баженов? Денег?

— Больше почтения, — сказал психомант холодно. Он не сдвинулся с места, но Блиновский сжался от испуга и торопливо поправился:

— Что вам надо…

— Мне нужно, чтобы ты выполнил свою работу. Тогда информация о твоём поступке никуда дальше не пойдёт.

Парень шмыгнул носом. Вот вроде бы бедная ранимая снежинка с виду, ей только в кофейне что-нибудь с альтернативным молоком заказывать и про выгорание говорить, а ведь ходил под Игнатьевым много лет, самолично сломал ИИ в Хрипске, а то, что в Богданах из-за его отсутствия приключилось…

— Что я должен сделать? — Яша умоляюще посмотрел мне в глаза и осторожно добавил. — Ваше сиятельство.

Глава 3

Вездеход свернул с колеи и выбрался на старую дорогу, раскачиваясь из стороны в сторону. Я ухватился за рукоять, пытаясь удерживаться в седле. Навстречу нам двигалось двое охотников. В одном из них я узнал Шенгальца. Барон в тяжёлом плаще повернул голову, провожая нас взглядом, но не разглядев за стёклами лиц, а затем пришпорил коня.

У въезда в Константин находился пост Тринадцатого Отдела. Граф Орлов всячески помогал мне людьми, в связи с их постоянной нехваткой. Территории росли, и их необходимо было контролировать.

Худо-бедно удалось обустроить какой-никакой быт для простых ребят, чтобы им не приходилось несколько километров тащиться до форта Охотников. За постом раскинулось жилое помещение в четыре этажа, по типовой схеме рабочего общежития. Тепло, вода и свет были, а остальное ребята и сами способны организовать. Здание пока почти не заселено, но скоро всё изменится.

Впереди показались зловещие останки древнего промышленного объекта.

Туда мы и ехали. Изуродованный временем и Скверной забор во многих местах обрушился, а вот

Вездеход остановился рядом, я выбрался наружу, и вместе со мной вышел Капелюш. Водник окинул быстрым взглядом окрестности и встал чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Кожин выпрыгнул лихо в лужу, подняв брызги, радостно огляделся и потянул носом осенний воздух.

— Красота! — поделился он с нами. — Просто красота!

Вокруг было очень серо и уныло, но спорить я не собирался. Скверна оставляет после себя только смрад. Мусорщики вывозили гнильё в Трансмутаторы, обогащаясь, но красоты от этого больше не становилось. Здесь, по-хорошему, надо всё застилать брусчаткой, закладывать парками и газонами. Пока что вокруг лишь отравленная земля. И дело не только в Изнанке. Производство неодима, работавшее здесь до падения Европы, тоже свою лепту внесло.

— Добрый день, ваше сиятельство, — отвлёкся от записей Боярский. Лицо его было нахмуренным, но глаза улыбались.

— Порадуете новостями? — остановился я рядом с ним, магией прикрыв себя от капель дождя.

— Порадую. Несомненно порадую. Всё сносить. Хвостохранилище можно использовать старое, следы загрязнения небольшие, но…

— Нет. С отходами разберёмся иначе, — остановил его я. — Мне тут химического заражения не надо. Есть другие способы.

У Трансмутатора есть модули для подобной переработки. Как только будут готовы схемы будущего производства — возведу здесь ещё один блок. Чисто и всё в дело.

Боярский с уважением посмотрел на меня:

— Не ожидал, что вы в этом разбираетесь. Хорошо. Демонтаж потребует времени. Карьер в трёх километрах отсюда господин Селиванов считает исчерпанным, а вот шахты вполне себе перспективны. Надёжность старых построек низкая, но есть с чем работать.

Селиванов — вызванный специалист по разработке редкоземельных металлов — в работу погрузился легко и с интересом. Отчёты он передавал Боярскому, который тоже заинтересовался новым производством.

— Я проглядел рынок, ваше сиятельство, по вашей просьбе, и пришёл к выводу, что выгоднее всего будет ставить производство самим и настраивать технологические процессы нужным образом. Так как менять свои цепочки все производители амулетов и прочих усилителей — отказываются. Но я и не настаивал, как вы и просили.

Я кивнул.

— Хорошо, Алексей Юрьевич. Тем лучше.

— Затраты будут высокие, ваше сиятельство. Риски тоже. Вчера почти досюда добралась тварь четвёртого ранга, просочилась откуда-то. Охотники её сбили, но сами понимаете… — Боярский вздохнул, и всё же не удержался. — Однако, если выгорит, ваше производство имеет все шансы взорвать рынок. Если, конечно, вы не ошибаетесь в прогнозах.

Он чуть поклонился.

— Время покажет, Алексей Юрьевич. Мне бы поболтать с этим Селивановым.

— О, конечно — конечно. Секунду, — он вытащил рацию, зажал кнопку вызова.

— На связи, — прошипело из динамика. — Приём.

— Володя, ты далеко? Приём.

— Я глубоко, — уточнил голос. — Что-то срочное? Я от антенны сейчас отхожу. Сигнал пропадёт.

— Приехал граф Баженов, хочет тебя видеть. Приём, — чуть напрягся Боярский.

— Блин… — расстроился невидимый собеседник. — Хорошо, возвращаюсь.

— Пусть доделает дела, я подожду, — вмешался я.

— Граф говорит, чтобы ты дело закончил, — передал Боярский. — Он подождёт.

— Принял! Конец связи.

Он неторопливо убрал рацию.

— На самом деле, Алексей Юрьевич, я здесь не только ради производственных дел, — сказал я через небольшую паузу. — У меня есть к вам довольно необычное предложение.

— Надеюсь, ничего незаконного, ваше сиятельство? Вы знаете, как я отношусь к подобным инициативам, — без улыбки отреагировал мой помощник.

— Что вы знаете о роде Мухиных? — спросил я, не ответив. Боярский выпрямился и поджал губы:

— Кое-что знаю. Максимально нечестно ведущий дела человек, — он стиснул челюсти, явно испытав не самые приятные эмоции. — Я точно был свидетелем разорения одного рода, благодаря его участию. Человек больших возможностей и большой отвратности, если позволите… Категорически не рекомендую вам иметь с ним какие-нибудь дела, ваше сиятельство. Мерзавец, покровитель наркотрафика, притонов, подпольных боёв, заказных убийств, коррупционер, вымогатель…

— Хорошо. Значит, вы знакомы. Тем лучше, — я говорил тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза Боярскому. — Алексей Юрьевич, вы проявили себя как человек с принципами и прекрасными организаторскими и административными способностями. Я ценю это. Равно как и ваш прошлый опыт работы с некоторыми представителями фронтира.

Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:

— Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?

Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:

— Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.

— Я делаю это не в одиночку.

Он потоптался на месте:

— Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.

— Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, — вкрадчиво заметил я.

Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.

— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он. — Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.

Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:

— Он согласился?

Я кивнул, а вот Боярский насторожился.

— Добро пожаловать в команду! — протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:

— Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?

— Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, — не перестал сиять хрономант.

— Тогда, пожалуйста, не отвечайте, — настороженно

— Да шучу! — рассмеялся Олег. — Просто прохожу курсы онлайн с носителем языка. Говорят, он учил русскому самого Джона Голда! Миша сказал мне, что моё неуважение к русский язык очень раздражает людей.

— К русскому… — машинально поправил его Алексей Юрьевич.

— Ах, эти падежи, — дурачась, закатил глаза Кожин.

Хрономант был одним из первых, кто получил предложение присоединиться к моей борьбе против Мухиных. Олег согласился на это приключение с нескрываемой радостью и сказал тогда:

— Я думал, Миша, что ты начнёшь просить меня повлиять на Императора. Начнёшь требовать разбираться, отправлять Комиссии, рыть землю в поисках доказательств, вскрывать коррупционные связи, схемы… Бесконечная унылая возня, приводящая только к тому, что часть виновников разбежится, часть заметёт следы и только пара дураков окажется за решёткой.

— А что, так можно было? — спросил я у него с улыбкой.

— Ну Миша, ради бога, — закатил глаза Олег. — Это же такая скука! А главное, ведь сердцем не стареть! Дай повеселиться! Мне ещё никто не прострелил колено! Пожаловаться папе-Императору ты всегда успеешь.

Я, почему-то, и не сомневался, что хрономант отнесётся к плану с большим энтузиазмом.

Селиванов выбрался из своих подземелий почти через час. Это был невысокий седой человек средней комплекции, но когда он выполз на белый свет, в непроницаемом костюме и в противогазе под грязной каской — то был похож на вырвавшегося из преисподней демона. Пройдя очистку и переодевшись, он предстал передо мной и вкратце расписал всё, что нашёл. В итоге, работать в недрах можно, но нужно защитное снаряжение. Некоторые шахты необходимо укреплять, так как есть риск получить завал, и никто меня за гибель людей по голове не погладит. Странное свечение неодима Селиванов оценил как неопасное, но выразил сомнения, что переработка принесёт хоть какую-то пользу в будущем.

Я не стал его переубеждать. Именно из-за этого «свечения» здесь и будет восстановлено, а затем улучшено производство. Что насчёт пользы… Придёт время — он всё сам узнает.

— Домой? — спросил Капелюш, когда мы забрались обратно в вездеход. Я помотал головой:

— Давай в Богданы.

Юра кивнул, и машина медленно двинулась по разбитой дороге. Я же погрузился в изучение свежих заявок, отыскивая любопытные. Пока ничего особенно не попадалось, всё шло в штатной очереди, оговорённое моими управляющими на совете. Однако надежда во мне теплилась. Было несколько проектов, которые я с удовольствием бы проспонсировал, но пока они мне не попадались.

А ведь недавний концерт показал, что мне очень не хватает мест для досуга вне самого мероприятия. И, особенно, гостевых домов. Люди ехали сюда посмотреть и погулять, но пообедать могли пойти только к Паулине. Равно как и переночевать. Была ещё парочка арендодателей в округе, но всё на очень небольшое количество людей рассчитано. Раз желающих всерьёз заниматься такими делами нет, то придётся самому организовывать. Возможно, даже в убыток себе, поначалу. Я открыл планшет и набрал несколько запросов Миклухе и Паулине.

После чего пролистал отчёты по разведке. У Злобека пока никаких следов Концентрата Аспекта. Но там и местность лесистая, сложнее отыскать. Тем более что основная часть сталкеров была занята поисками Стража и Колодца у Константина.

Кстати, здесь тоже надо покопаться.

Работы над садом велись, скульптор почти не покидал своего логова, а когда появлялся оттуда, то выглядел взбудоражено безумным, проносился до супермаркета, накупал там всяческих убийц желудка с газировкой и спешил назад, к творению. И я уже чувствовал исходящее оттуда Эхо. Даже без завершения строения оно поражало.

От Марины пришёл счёт на закупки. Девушка отправилась на выставку, посвящённую истории Беловежской Пущи, с заданием выбрать оттуда скульптуры лесной тематики от талантливых мастеров. Сумма, которую запросила мой искусствовед — впечатляла.

Может, продать Сгусток Озарения? Лежит без дела, а покроет многие траты. Легализовывать новые схемы с его помощью я пока не планировал. Тем более, всё можно сделать через Павлова. Да и он же спрашивал.

Я поставил себе галочку на память, что нужно принести проректору либо «завесу» от Инфернального Десятника, либо что-то от обороны. А затем снова погрузился в текучку.

Когда машина вильнула в сторону, я вцепился в ручку, моментально срисовав ситуацию. На дорогу перед нами выскочил сгорбленный монстр в фуражке польского почтальона. Двигатель чихнул из-за близости твари.

— Держитесь! — гаркнул Капелюш, выкручивая руль и давя на тормоз. Вездеход развернуло, из-под капота страшно застучало, повалил дым. Вот только этого не хватало!

Почтальон в фуражке, через которую проросли три кривых рога, открыл уродливый рот и завизжал, после чего схватился за сумку длинными, почти тридцатисантиметровыми пальцами, и швырнул в нас тёмно-жёлтый прямоугольник, медленно занимающийся зелёным свечением и превращающимся в оставляющий гнилостный хвост метеор.

Капелюш выставил водный щит, замедлив зачарованный снаряд. Я сбил завязшее письмо потоком воздуха. Почтальон же встал на четвереньки, не сгибая коленей и не сводя с нас чёрных глаз, запрыгал в нашу сторону жутким поломанным пауком.

— Этот мой! — с радостным вскриком ломанулся вперёд Кожин. Он занёс над головой меч с гравировкой и побежал на монстра. Осквернённый прыгнул боком, чтобы попытаться обойти безумца. Лезвие клинка срезало с него сумку, и та грохнулась на землю, позеленела и принялась источать ядовитый дым.

Олег театральным движением отрубил монстру руки и отскочил, пританцовывая. Порождение Скверны взвыло, ткнулось мордой в асфальт и перебирало ногами, пытаясь подняться. Я отвернулся и пошёл к машине. Хрономант баловался. Он был способен убить этого монстра десятью разными способами в первый же момент нашей встречи, однако предпочёл разогнать кровь по жилам.

Капелюш ещё несколько секунд держал щит, наблюдая за тем, как крошат несчастного почтальона третьего ранга, а затем тоже расслабился.

— Тварь даже как-то жалко, — поделился он, когда подошёл ко мне.

Кожин уже отрубил все конечности монстру и прыгал вокруг шипящей твари, которая пыталась поворачиваться, чтобы не терять противника из виду. Затем хрономант посмотрел на нас и одним движением прекратил страдания чудовища.

— Скучно, — резюмировал Олег.

— Машина мертва, — сказал я ему. Прикосновение Скверны угробило двигатель и всю топливную систему. Слишком близко подобралась тварь. Так, а где мы?

Я огляделся. Мы находились в зоне действия Конструкта, но связи с ним не было. Получается, уехали за пределы моих земель.

— Юра, сколько до Богдан осталось?

— Километра три, ваше сиятельство, — нахмурившись ответил тот, глядя с обидой на умерший вездеход. Затем вытащил телефон и расслабленно сообщил:

— Связь в порядке.

— Вызови машину с буксиром, — попросил я, сверился с картой на своём телефоне. До ближайших жилых домов метров триста. И тварь третьего ранга спокойно шляется так близко к людям.

— Машины! —

Затем приблизился к союзникам. Из-за поворота вылетел дешёвый пикап, в кузове которого стояло двое одарённых, цепляющихся за поручни. За ним дымила дряхлая иномарка.

Я поднял руку, приветствуя встречных. Пикап остановился в отдалении, а вот ржавая иномарка подползла ближе. Пассажирская дверь распахнулась, и из неё вышел граф Игнатьев.

— Слава богу, Михаил Иванович, вы её убили! — воскликнул парень в сердцах. — Господи, как же я рад! Само провидение послало вас ко мне. У вас всё в порядке?

— Оно сломало мне машину, Вениамин Андреевич, — тихо сказал я.

— Всё возмещу, Михаил Иванович. Всё возмещу. Мои земли, моя ответственность! — гордо воскликнул парень. — Но, если не возражаете, то потом, хорошо? Можно ли в рассрочку? Пожалуйста!

Он приблизился вплотную и пожал мне руку, тихо-тихо, чтобы никто кроме меня не услышал, добавив:

— Господи, Михаил Иванович, помогите мне, пожалуйста. Я не справляюсь!

— Для этого я сюда и приехал, — улыбнулся я молодому Игнатьеву.

Глава 4

Богданы так и не оправились после явления Инфернального Десятника. Почти выгоревший храм окутали строительные леса, на которых ветер трепал полотна полиэтилена. Повреждённые здания стали частью пейзажа, обрамлённые красно-белой лентой со знаками «будьте осторожны». Впрочем, в одном из домов кипела работа и крыша выглядела восстановленной.

Мы проехали через Богданы, после чего двинулись к усадьбе Игнатьевых. Впереди нашей колонны двигались машина охраны юного графа, а я сел на заднее сидение ржавой иномарки. Кожин втиснулся следом за мной, а Капелюш остался на дороге в ожидании эвакуатора.

Внутри автомобиль Игнатьева выглядел значительно лучше, чем снаружи. Была небольшая проблема с электрикой, но я её устранил. Просто потому, что мог. Пока ехали, Вениамин вёл учтивую светскую беседу, старательно избегая темы катастрофического состояния доставшихся ему земель. Осыпал комплиментами мою выставку в галерее, отметил, что у него есть один мастер, работы которого ему очень хотелось бы представить.

В окно он не смотрел, будто бы зрелище упадка родных земель вызывало в нём боль.

Колонна свернула на дорогу, перекрытую воротами, и те разъехались, пропуская нас внутрь.

— К сожалению, не смогу вас порадовать званым ужином, Михаил Иванович, — сказал смущённый Игнатьев. — Временные трудности, если вы понимаете. Очень много трат уходит на восстановление повреждений. Однако не волнуйтесь, Серафима Павловна готовит так изумительно, что вы останетесь под впечатлением. И я буду молить бога о том, чтобы вы не решили переманить её после.

Он ослепительно улыбнулся, но с некоторой опаской, мол, а ну как действительно решу сманить работника.

— Пустое, Вениамин Андреевич. Не волнуйтесь за этот счёт.

— Ах, Михаил Иванович, что же я всё вас своими горестями отвлекаю? Ведь это трудности живых, и они гораздо приятнее забот мёртвых, — гордо тряхнул волосами Вениамин. — И я несказанно вам благодарен за шанс хоть что-то сделать для этой земли! Если бы не вы…

Он многозначительно замолчал.

Машины остановились перед входом в бело-синее здание с высокими колоннами, на крыльце появилось несколько человек прислуги: пожилой мужчина в пальто и с выправкой потомственного дворецкого и четыре женщины в униформе.

— Обед, Никодим. На три персоны, — звонко окрикнул их Игнатьев. — И достань из погреба бутылочку пятигорского!

Мы расположились в прохладном зале, на стенах которого красовались головы охотничьих трофеев. Кабаны, лоси, волки, олени и, неожиданно, львы и тигры. На длинном столе мы заняли небольшой уголок. Дворецкий Никодим стоял в удалении, подходя, чтобы долить вина в бокалы Олега и Вениамина. Я же потягивал морс и с удовольствием, но не торопясь, вкушал тыквенный пирог.

— Слышно ли что-нибудь о судьбе вашего батюшки? — спросил Кожин с максимально невинным выражением лица, когда трапеза подошла к концу.

Вениамин вздохнул, взялся за бокал:

— Следствие ещё идёт… Но, как видите, иллюзий мы не питаем. Отец пропал вместе со своей дружиной, и это вряд ли какой-то несчастный случай. Характер у него был… Ну, думаю, вы с ним сталкивались, да?

— К сожалению, не был знаком, — почти не соврал я. Наши контакты и правда были несколько минимизированы. Ограничены сражением на лесопилке Володина, скажем так.

— Очень тому рад, — произнёс Игнатьев. — Отец любил заводить врагов. Хорошо, что не добрался до вас. Думаю, в этом и таится причина, почему вы пришли ко мне на помощь. Папа не успел с вами поссориться.

— Спешу вас заверить, его сиятельство весьма великодушны, и подобная неурядица никак не повлияла бы на мудрые решения Михаила Ивановича, — с загадочной улыбкой сказал Кожин.

— Тем лучше для всех нас. Дядя Богдан официально принял управление родом, на совете активы были перераспределены, и этот участок земли достался мне. Но всё изменится, если я покажу семье, что недостоин ею управлять.

Он огляделся и застенчиво улыбнулся:

— Даже не думал, что когда-то стану тут главным. Хотя всегда мечтал. Правда, мечты разительно отличаются от реальности.

— Чем я могу вам помочь, Вениамин Андреевич? — спросил я, отставив опустевшую тарелку. Из тьмы выскользнула одна из уже знакомых нам женщин и сноровисто, с поклоном, забрала грязную посуду. Кожин проводил её недвусмысленным взглядом.

Парень глотнул вина, глядя куда-то вдаль. После чего решительно выдохнул:

— Монстры, Михаил Иванович. Они стали сильно докучать мне и моим людям. Я лично возглавляю охоту, но всё равно не успеваю. После того злосчастного случая атак стало больше. У меня есть потери. Даже среди гражданских.

Я терпеливо ждал.

— Я хотел попросить вас об услуге… Нанимать Императорских Охотников или же какую-нибудь частную ватагу мне никак невозможно. Быть может, вы смогли бы отрядить на защиту моих земель небольшую группу ваших специалистов? Я слышал, что у вас в достатке людей, промышляющих охотой на этих тварей, — Игнатьев выпрямился на стуле. Ему совершенно точно не нравилась роль просителя. — Понимаю, что это требует ресурсов, но, может быть, мы сумеем договориться. Например, о рассрочке. Страдают обычные люди. А ваши земли кажутся истинной цитаделью против Скверны.

Он замер в ожидании реакции. Кожин с хитрой улыбкой поднял бокал с вином, понюхал напиток и с наслаждением глотнул.

— Вениамин Андреевич, — мягко произнёс я. — Разумеется, я поговорю с Вепрем. Уверен, мы сумеем что-нибудь придумать. Однако, простите за мою возможную грубость… Чем занимается ваш Зодчий?

Игнатьев поморщился, будто бы у него заболел зуб. Несколько секунд он собирался с мыслями,

— Я с ним даже не знаком, Михаил Иванович.

— Как же так⁈ — возмутился Кожин. — Это ведь граница! Это есть передовая! Вы должны немедленно познакомиться!

— Тут дело не в моём нежелании, барон, — вкрадчиво заметил Игнатьев. — Дело в самом Зодчем. Господин Яков Блиновский весьма халатно выполняет свой священный долг. Так что мной уже оформлен запрос на перепривязку Конструкта, также я запросил Академию о новом Зодчем.

— Очень правильное решение! — покивал Олег. — Очень!

— Но судя по той информации, что у меня есть — процесс будет долгий. Один из членов Триумвирата недавно погиб, а остальные работают на износ. Когда подойдёт моя очередь — одному богу известно.

Я покивал: да, бюрократия в Зодчестве ничем не уступает имперской. Некоторые ждут одобрения заявки годами, хотя по стране раскиданы сотни Зодчих, прозябающих на десятых ролях в крупных Конструктах. Однако в Приборово и Хрипске мне повезло.

Впрочем, тогда в Империи было три Инженера.

Вениамин жалобно улыбнулся, будто подслушал мысли:

— Вы, знаю, уже проходили эту процедуру, но там процесс упрощённый был, из-за того, что имело место быть множественное владение. Сейчас же, получается, мы должны отвязать Зодчего от единственного Конструкта. Совсем другие протоколы.

— Увы, вы правы. Такое только через суд, — посетовал я, и он подхватил, радуясь пониманию:

— Да! И я могу выиграть этот суд! Но до него же ещё необходимо добраться, а заявка встанет в общую очередь только после приёма положительного решения по делу. Эх.

Игнатьев махнул рукой:

— И ведь подлец приезжал сюда инкогнито. Служба контроля заявляет, что Блиновский был тут три недели назад. Надо ждать, пока не пройдёт месяц, прежде чем будет основание для суда.

Три недели? Любопытно. Надо непременно уточнить, что Блиновский тут делал. Бокал Игнатьева снова наполнился. Я заметил, что рука парня дрожит.

— Так что приходится работать по старинке, — фальшиво бодро отрапортовал Вениамин. — Ах да, у меня ещё и мощность Конструкта упала. В ту ночь была повреждена энергетическая инфраструктура… Зона охвата сократилась. Ну и, как итог, два дня назад я потерял гидропонную ферму отца. Ко мне уже появляются вопросы. Сейчас, чтобы остаться на месте, приходится бежать всё быстрее. Вы видели, на чём ездят мои люди. Нормальные машины я уже продал, чтобы покрыть восстановление ряда объектов и заменить поставки.

— Мой друг… Оу, сорри, ваше сиятельство. Но отчего же всё так усложнять! Ведь ваш сосед есть светоч русского Зодчества! — снова вмешался Кожин. — Михаил Иванович, я уверен, вы что-нибудь придумаете! Его сиятельство так заботится о своих людях! Мы должны помочь, обязательно!

Он умолк, увидев, как я поднял руку, пресекая дальнейшую речь.

— Простите моего друга за такую прямоту, Вениамин Андреевич, но он прав. Его слова и ваша ситуация натолкнули меня на любопытную идею, — я подался вперёд и отставил в сторону стакан с морсом. Посмотрел в глаза юноше. — Как вы относитесь к тому, чтобы поработать вместе?

— Это было бы большой честью, но что именно вы имеете в виду, — насторожился Игнатьев.

— Я заинтересован в том, чтобы мои соседи были готовы к борьбе со Скверной, и я мог бы взять ваш Конструкт под свой контроль, ради укрепления границы. Не обещаю круглосуточного присутствия, но, уверяю вас, безобразие, происходящее сейчас, прекратится.

— Разве это возможно?

— Несомненно, Вениамин Андреевич. Нужно будет оформить несколько бумаг, отменить заявку на нового Зодчего, и составить договор…

— Я имею в виду, разве это возможно без участия Блиновского? — уточнил Игнатьев.

— О, — я улыбнулся. — Уверяю, это оставьте мне.

— То есть, имеется вероятность, что сам Баженов будет управлять моим Конструктом? — зачарованно спросил Игнатьев. — Сам Собиратель Земель?

— Мне не очень нравится это «сам», — поморщился я. — Мы занимаемся общим делом, Вениамин Андреевич. То, что находится на Западе, становится сильнее. Сейчас к вам приходят одиночные твари, а потом появятся Стаи. Вы уже видели, на что способна Изнанка. Кто знает, может быть, у вас уже сидит очередная тварь и ждёт своего часа…

Игнатьева передёрнуло, но в глазах ещё были сомнения.

— Я же… Я же не потеряю власть над этими землями, верно? — наконец, спросил он.

— Я бы сказал, что вы её восстановите, — ободряюще улыбнулся ему я. — Мой интерес в предложении очень прост и мной озвучен. Ваш участок сейчас является слабым местом обороны и через него в мои земли могут проникать монстры Изнанки. Я в состоянии его усилить самостоятельно и, взамен, помочь в развитии ваших территорий.

— Взамен? — глупо улыбнулся Игнатьев. — Вчера я получил крайне необычное предложение, в котором тоже фигурировало такое слово. Вы что-нибудь слышали об Александре Мухине?

Я поднял бровь, а Кожин в немом восторге открыл рот, но тут же его захлопнул.

— Известный род, — отметил я уклончиво.

— Его «взамен» был похож на издёвку, — в глазах юноши появилось новое выражение. Суровое и понимающее. — Они предложили мне продуктовые поставки, «взамен» на доступ к лесозаготовкам. После потери гидропонной фермы невероятно своевременное предложение…

Я хмыкнул. Парень не дурак. Отрадно.

— Да, Михаил Иванович, — покивал Игнатьев. — Этим хмыканьем вы озвучили мои эмоции. После такого щедрого предложение — ваше кажется подарком судьбы! Если всё так, как вы говорите, я буду рад начать наше сотрудничество.

— Прекрасно. Тогда сегодня мой человек составит необходимые документы и сориентирует вас по дальнейшим шагам. Я же пообщаюсь с Вольными Охотниками и попрошу добавить патрули на ваши земли. Им потребуются бумаги, чтобы не возникало проблем в будущем.

Молодой Игнатьев взволнованно закивал и добавил:

— Вы же не возражаете, если наши договорённости изучат мои юристы?

Я с облегчением улыбнулся. Не пропадёт молодой Игнатьев в мире благородных людей.

— Я буду только за, Вениамин Андреевич. Мы оба должны быть уверены друг в друге. Но примите мой непрошеный совет, прошу. Постарайтесь не иметь общих дел с господами Мухиными, хорошо?

— Непременно, Михаил Иванович.

Поздним вечером я спустился в свой лабораторный комплекс через лифт, проведённый в подвале моего дома. Жуя бутерброд с сыром и запивая его водой, я прошёл по звенящим от стука шагов подземным тоннелям, сдвинул потайную стенку и вскоре оказался у Биомодуля. Посмотрел динамику. У головы геоманта уже формировалось некое подобие крошечных ручек и ножек. Она даже глаза открывала-закрывала, плавая в питательном растворе. Процесс регенерации у тела шёл не так успешно, там образовывался нарост и признаков формирования головы не наблюдалось. Впрочем, мне довелось пообщаться на эту тему с Люцием и любитель брюквы, пусть и неохотно, но поведал о подобных экспериментах в своём отношении. Его тоже разрезали на части в своё время. Однако армию Люциев куратору исследований

Что ж… Мне предстояло всё узнать самому, а пока в двух соседних чанах плавали шевелящиеся останки культиста Аль Абаса и, наверное, я был похож на сумасшедшего учёного из какого-нибудь фильма ужасов. Вот только каждую секунду множество датчиков регистрировали все изменения в исследуемых объектах и анализировались при помощи сетки ИскИнов Черномора. Там строились модели, создавались предположения, расцветали формулы химических соединений и, одновременно, сравнивались с известными современной наукой данными. Так что только с виду вязкий бульон с запчастями геоманта. Огромный массив работы за ним спрятан. Доев бутерброд и вытерев руки, я двинулся к модулю синтеза, в котором сегодня должен был подоспеть пилотный объект. Ради которого, собственно, мне и пришлось спуститься.

Рядом со мной безмолвно появился Черномор, потирающий руки, и поплыл чуть позади, сопровождая. Я вошёл в научный отсек, подошёл к столу и открыл саркофаг, по центру которого лежала сгенерированная коробка, похожая на подарочную.

Я приподнял лёгкую крышку, ничем наощупь не отличающуюся от картона, после чего положил внутрь телефон. Закрыл.

— Невероятно, Хозяин! — Черномор стал бирюзового цвета и захлопал в ладоши, словно ребёнок. — Я ничего не вижу! Нет никаких искажений. Прекрасная подмена. Слепая зона полностью незаметна!

— Да, я тоже… — мой дар не отмечал спрятанного в коробке аппарата. Ожидаемый эффект, на который я не рассчитывал. — Набери меня.

— Слушаюсь, Хозяин!

Из коробки донёсся звонок, я снял крышку и сбросил вызов Черномора. Хм…

— Это то, что должно было мне понравиться, Хозяин? — поинтересовался виртуальный помощник.

— А тебе понравилось?

— Конечно, Хозяин! Это блестяще! — с восторгом заявил Черномор. — Позвольте вам предложить несколько вариантов развития событий, связанных с использованием подобной оболочки. Мы можем помещать в них неисправные механизмы, чтобы при диагностике повысить коэффициент исправности подконтрольной системы до 99,9999 процента! Мы можем…

— Нет, Черномор, мы не можем, — улыбнулся я. — И это не то, что я тебе обещал.

Он внимательно наблюдал за тем, как мои пальцы бегают по управляющей панели синтезатора. Я закончил где-то к утру, несколько раз перепроверив готовый к созданию объект. После чего стартовал процесс синтеза и широко зевнул. Глаза как пересохли. Надо будет здесь какой-нибудь топчан поставить, что ли.

— Хозяин, — робко сказал Черномор, когда я поднимался к себе домой. — Простите, но я проанализировал ваши действия и не мог не отметить направленность вашей новой разработки. Я ошибаюсь, или этот прибор может быть вредоносным для искусственных интеллектов, находящихся в Конструкте?

— Хм… — я с уважением посмотрел на помощника. — Слушай, да, может.

— Простите, Хозяин. Но вы оказались неправы. Мне это почему-то совсем не нравится, — признался ИскИн, позеленев.

— А это опять не то, что я тебе обещал. И не переживай. Ни один искусственный интеллект от этого не пострадает, — задумчиво сказал я.

Глава 5

Свет фар вырвал из темноты здание Конструкта и двоих стражников. Внедорожник с рыком перевалил поребрик и выехал на асфальтированную дорожку. Охрана молча расступилась. Они знали о нашем ночном прибытии. Лишние свидетели мне были не нужны. Бумаги с Вениамином подписаны, планы определены. Однако осторожность никогда не бывает лишнией.

Первым из машины вышел Туров, сделал короткий жест, и бойцы из автомобиля сопровождения разошлись по сторонам, создавая буферную зону и действуя максимально корректно, но уверенно. Люди Игнатьева не просили повторять дважды. Когда пространство вокруг Конструкта оказалось чистым, то командир гвардии постучал ко мне в окно.

— Выходим, Яша, — тихо сказал я дрожащему Блиновскому. — И упаси тебя бог от глупостей.

— Да-да, ваше сиятельство. Конечно, — сбивчиво сказал он, хотя глаза бегали. Яша всё ещё пытался хитрить. Зря.

Горе-Зодчего завели в помещение Конструкта, а следом за ним внутрь прошёл и я. Остановился, с нескрываемым отвращением оглядываясь. Запустение и тлен. Руки бы тебе выдернуть, Яша. Желательно через те органы, через которые ты работаешь. Позор Академии. Блиновский нерешительно топтался у вращающегося куба.

— Мне нужен полный доступ ко всем функциям Конструкта, со всеми правами, — напомнил я. Затем сбросил хлам с замеченного в углу стула, перевернул его спинкой вперёд и сел сверху. — Приступай, Яша. И ничего не перепутай. Я ведь всё узнаю.

Яков не пошевелился, он даже как-то весь приосанился.

— Ваше сиятельство, я тут подумал… Я ведь и так и так больше никогда не увижу свободы, да? — вдруг сказал горемыка.

Ишь ты какой. Я внимательно ждал продолжения.

— Тогда какой мне смысл вам помогать, простите? — поинтересовался Блиновский.

Я усмехнулся. Рядом возник Черномор:

— Господин Блиновский с помощью Искусственного Интеллекта только что отправил несколько предупреждений по следующим адресам электронной почты, Хозяин. Список прилагаю.

СексиТёма, Бульдозер12, алексанр_мухин. Я покивал, изобразив максимальную тревогу. Текст сообщения кричал о помощи, нелестно отзываясь обо мне и передавая ситуацию, в которой оказался Блиновский. Пленник просил подмоги, обещал тянуть время и клялся в вечной преданности, если они приедут и покарают меня. К официальным службам парень не обращался. Ну — дурак, но не окончательный.

— Благодаря перехвату доступов отправка сообщений мной отменена, — тем временем доложил Черномор. — Как же здесь отвратительно, Хозяин! Этому хозяйству нужна ваша рука! Или это снова неуместное предложение?

Седобородый нахмурился.

— Я готов его пережить, мой электрический друг. Спасибо, следи дальше, — ответил я виртуальному помощнику, запущенному в чужой Конструкт при помощи перехватчика. Прибор в коробке из изоляционного материала заработал, как только мы вошли в территорию покрытия. Я сумел настроить интерфейс запросов и оставшееся время копался в истории Конструкта. Особенно уделив внимание внезапному появлению Блиновского три недели назад. Разумеется, проблемы Игнатьева появились не на ровном месте.

Яша тупо организовал утечку, повысив нагрузку на ряд систем, отчего питание Конструкта упало, и тот потерял уровень, в итоге вышла из строя гидропонная ферма, закрывающая часть потребностей местного населения. Уши, или, вернее, лапки и крылышки Мухиных торчали из этого дела безо всякой маскировки. Лишить кого-то чего-нибудь, чтобы потом это «чего-нибудь» продать по завышеным ценам.

— Почему вы молчите, граф? — Блиновский старался делать вид, что не торжествует.

— Я притворяюсь, что не ждал такого хитроумного поворота, — сокрушённо вздохнул я. — И теперь лихорадочно ищу способы выйти из неприятной ситуации. Но если честно, Яша, сейчас ты очень сильно усложняешь себе свою стремительно укорачивающуюся жизнь.

— Вы зря меня пугаете, граф. Вы ведь тоже нарушаете закон, — на губах Якова появилась едкая улыбка. — У нас паритет. И если вы меня сдадите, я сдам вас. Мы ведь не территории моего Конструкта. Наш разговор уже записан и будет отправлен куда надо. Если со мной что-нибудь случится, вы окажетесь не у дел. Так что у меня есть к вам встречное

— Очень серьёзно задумано, и это для человека, который пытается вызвать сюда СексиТёму, — цокнул я языком. — И использует при этом совершенно непрофессиональный пароль от своих средств коммуникации. Четыре нуля. Серьёзно? Это же первый курс, Яша. Но ничего, это я могу исправить. Имею в виду, разумеется, пароль.

Блиновский нахмурился.

— Слушай, Яша, — я подошёл ближе и задушевно спросил, — а если этому СексиТёме послать просьбу о дополнительной награде за вывод из строя гидропоники Игнатьевых, с угрозой всё растрепать властям — этот привлекательный Артём расщедрится, или тебе прострелят колено на встрече тет-а-тет? Ты с ними больше общаешься, так что, думаю, лучше знаешь.

— Откуда вы это знаете… — пискнул Блиновский.

— Полный доступ, Яша. Работай, — я подпустил немного магии в глаза, чтобы в тех заплескалось пламя. — Пока я не разозлился.

— Хозяин, получено несколько команд на исполнение. Простите, а благодаря вашему изобретению мы можем только смотреть, или способны вмешиваться? — Черномор повис над стенающим Блиновским.

— Яша, прекращай это, — посоветовал я бледному Блиновскому, который сейчас получал отчёт о том, что его искусственный интеллект не может выйти во внешнюю среду, так как не проходит процесс идентификации с сервером и пароль изменён.

— Я же могу тебе в твоей камере только холодную воду оставить. Или поставить рекламу магазина «Ай Да Товары» на две-три недели. Про куриные окорочка и их пользу для растущих организмов. Уверяю, там десяти минут хватит для безумия.

Блиновский всхлипнул, мигом растеряв всю уверенность.

— Полные доступы, Яша, — повторил я, и в глазах Зодчего появились слёзы.

Через несколько минут всё было кончено. Блиновский, пошатываясь, вышел из помещения Конструкта, покорно залез в машину. Ларионов придержал ему голову. Я же убедился в полном доступе к меню строительства и в отсутствии каких-либо ограничений. ИскИн Богдан мне, увы, был вне моей власти. Но благодаря «перехватчику» стало возможно использовать его ресурсы в качестве базы данных. В будущем пригодится.

У меня в лаборатории лежало уже два таких агрегата, оба на автономных источниках энергии. И оба ждали своего часа, чтобы отправиться на земли Мухиных в очень красивых, изолированных от Конструкта подарочных коробочках.

Я вошёл в сияние Куба, первым делом исправив саботаж Якова. После чего запустил возведение Фокус-Столбов. Ресурсов хватило только на три из них. Краткий анализ доступа показал, что часть стройматериалов Игнатьев пустил на ремонт домов, пострадавших во время сражения с Инфернальным Десятником.

Парень всё пытался сделать сам. Это и хорошо, и плохо одновременно. Замечательно, что после его отца, жадного паука, во главе этих земель встал неравнодушный человек, однако надо уметь делегировать, а не тащить на себе все задачи сразу.

Что ж. Часть забот я с него сниму.

Поселение Страдечь

— Здесь осторожнее, госпожа Панова! — повысил голос помощник. Александра вежливо улыбнулась ему, когда тот протянул руку, помогая девушке спуститься. Геомантов на раскопки не выдали, слишком ценный ресурс, и на них сейчас был особенный спрос у Империи. Так что работали по старинке. Лопатами и мини-экскаватором «Полоз». Последний покосился неподалёку от котлована, дождь смывал с него потоки грязи.

В недрах подземного зала уже раскинулись змеи проводов, и промышленные прожектора заливали светом чёрные своды. Обслуживающий персонал пользовался возможностью спрятаться от бушующей над землёй стихией. Однако в мрачный зев на самом дальнем краю даже заглядывать не пытался. Саша едва не упала на последних метрах, когда под ногами поехала земли, но удержалась.

Пахло сыростью и затхлостью.

— Как вы догадались, ваше благородие? — поинтересовался помощник. Он задрал голову, рассматривая руны на потолке.

— Умение работать с документами, Макар, — задумчиво проговорила Александра. — Слишком много времени в этом регионе проводил Ставр Буслаев и несколько человек, с ним связанных.

Помощник покивал с уважением. Оперуполномоченная Имперской Комиссии вцепилась в культ Аль-Абаса как бультерьер. Столько рыть, сколько в последнее время, его команде никогда не приходилось. У рыженькой словно нюх был на подземные укрепления. Тут вся граница оказалась ими ископана.

— Проводите меня, Макар, — попросила Александра, озираясь. — Где вы это нашли?

— Да, конечно, ваше благородие. Прошу за мной, — помощник затопал по полу, переступая через провода.

Саша шагала следом. Внутри бурлило предчувствие. Здесь найдутся ответы. Пока что во всех вскрытых Комиссией подземельях, которые прежде не были известны Империи, ничего нового не обнаруживалось. Некоторые из них были прошиты свежими ходами монстров, пришедших со стороны Изнанки, но такие девушку не интересовали. Она знала: люди ошибаются, и надеялась, что древний культ тоже где-то оступился. Преступники все рано или поздно прокалываются.

Это место вполне могло оказаться свидетельством их провала. Все мысли Саши крутились вокруг этого задания. Однако отчёты в блоге она тоже сочиняла, памятуя о приказе по слежке за Баженовым. Старательно описывала происходящее вокруг, вымарывая любые сведения, способные навредить Мише.

Она мотнула головой, прикусила губу.

— Эксперты говорят, им лет двадцать, — сказал Макар.

Один из фонарей стоял дальше прочих, вырезая из темноты обвал. Даже отсюда была заметна торчащая из камней истлевшая рука. Рядом лежал другой свёрток, прежде бывшим человеком. Время никого не щадит.

Поблизости возился специалист в белом скафандре, завидев Сашу, он поднялся на ноги. Из-за пластикового забрала смотрели горящие энтузиазмом глаза.

— Артефакт! — глухо сказал он. — Поглядите только, госпожа Панова!

Магическая вещь высовывалась из-под мертвеца, будто прорастая через труп. Амулет на груди Саши чуть потеплел. Подарок Миши. Она нахмурилась, разглядывая место. Потом осмотрела своды. Дальше была ещё арка, но в ней случился обвал.

— Только не трогайте, ваше благородие, — поспешил сказать эксперт, когда Саша наклонилась над мертвецом. Получил осуждающий взгляд, мол, не учи учёного. Панову не интересовали богатства Аль-Абаса. Она надеялась на бумаги, на документы.

Девушка приблизилась к торчащей из завалов руке, с перстнем рода на высушенном пальце. Амулет всё ещё был тёплым и остывать не спешил. Она с сомнением огляделась.

— Там ещё помещение, — сказала она Макару. — Осторожно.

Помощник кивнул, махнул рукой, и через минуту рядом появилось несколько мужчин в спецовках. На плече каждого крепилась скрижаль оберегов.

— Осторожнее, умоляю вас. Эрнест, перстень!

Эксперт кивнул, подошёл к телу и осторожно снял драгоценность, положил её в пакет и потряс над головой. Саша улыбнулась. Это может оказаться ниточкой, ведущей к какому-нибудь знатному роду, связанному с Культом.

А ещё наличие обвала и артефакта говорило, что эвакуация прошла неудачно, а значит, ответов может быть ещё больше, чем можно рассчитывать.

Она наблюдала за работой мужчин, разбирающих завал. Те действовали быстро, умело и внимательно. Стоило задымиться,

— Есть! — сказал кто-то. Ему ответило эхо. Фонари вырвали из темноты чёрный зев прохода. Саша шагнула к нему.

— Ваше благородие, — попытался остановить её Макар. — Позвольте мне.

— Макар, — осуждающе посмотрела на него Александра. — Я взрослая девочка!

Едва она приблизилась к провалу, как амулет снова стал греться. Фонарь не сработал, и девушка накинула на глаза линзы аспекта, а затем, пригнувшись, вошла во тьму. Следом поспешил Макар, но замешкался, разбираясь с факелом.

Жар стал нестерпимый. Зал, открывшийся перед Сашей, был небольшим. Пол усыпан бумагами и мусором. Панова разглядела слева странную кучу и не удержалась от любопытства.

Истлевший труп обращённого! Без цепей, без пут. Александра прошла дальше, оглядываясь. Амулет жёг всё сильнее. Что такое! Миша ведь говорил, что он несколько дней держит нагрузку.

— Ваше благородие, — раздался голос Макара. — Возвращайтесь. Скверна!

Она кивнула, а потом вскрикнула от боли. Подарок Миши лопнул, брызги металла обожгли грудь. Саша застыла на месте, пытаясь стряхнуть с себя раскалённые капли.

Подарок Миши… Человека, которому она была готова отдать всё. Но который отверг её. Который предпочёл другую. И ладно, если бы одну. Ладно, если бы он отказывал всем.

Саша старалась не думать о помолвке Баженова с графиней. Старалась. Вот только сейчас, стоя во мгле подземелья, потолок которого был изрисован рунами, не могла думать ни о чём другом. Отношения с Князевой девушка сумела простить. Но Скоробогатова…

Панова нахмурилась, а почему она, собственно, страдает? Почему бездействует? Ведь она может всё исправить. Ведь всё очень легко исправить. Мысли были незнакомые, но такие правильные. От них было тепло.

На лице Саши появилась злая улыбка.

— Ваше благородие! — словно из другого мира донёсся голос Макара. — Прошу вас, быстрее! Здесь что-то не так.

Панова сделала неуверенный шаг, а затем ещё один. Теперь, когда она понимала, что нужно сделать, на душе стало значительно легче.

— Ваше благородие, — спросил помощник, когда девушка прошла мимо него. — С вами всё в порядке?

Александра не ответила.

Глава 6

— Вы должны мне помочь! — сказал полуголый Люций, когда я открыл дверь на требовательный стук. Зрелище вечный представлял собой сомнительное. Он был в одних трусах и перепачканный кетчупом и майонезом. Нямко выползло из домика и, сжав в руке камень, с откровенным недоумением наблюдало за вечным. — Быстрее! Сашенька! Скверна! Умоляю!

Я посторонился, пропуская неожиданного гостя внутрь, но тот схватил меня за руку и потянул за собой.

— Мы должны ехать. Мы должны искать её! Она добралась до Саши, я чувствую! Я чувствую! — затараторил Люций. — Я слышу их голоса!

— Так, приятель, давай спокойнее.

В калитку ворвался Капелюш с чебуреком в руке. Водник на ходу принялся создавать чары, размахивая сочным лакомством, но я остановил его жестом. Телохранитель застыл, потоптался на месте, а затем покосился на свой чебурек. Осторожно откусил от него.

— Где Саша? — взял я Люция за голые плечи и слегка тряхнул. — Что ты видел?

— Она обращается. Я видел, как она обращается! — с завыванием пожаловался безумец. — Но ещё не всё потеряно. Ещё не всё потеряно. Она ещё не с ними! Но они зовут её! И ещё Никодима! И Славу Никулина. И Олега Петровича Верещагина! И…

Я взялся за телефон, отсекая поток имён, затем отыскал номер Пановой. Длинные гудки сменились её радостным голосом с просьбой оставить сообщение, так как она не может сейчас ответить. Не к добру.

— Страдечь, — выпалил Люций. — Она сегодня должна была поехать в Страдечь. Сказала, что нашла ответ. Мы кушали мюсли с мёдом. Она говорила про Страдечь! Значит, она там! Едем немедленно!

Капелюш торопливо доел чебурек, затем встряхнул руки и всполоснул их магией.

«Метеор» стоял за воротами. Молотов привёл его в порядок за пару дней и несмотря на всё моё давление — деньги за работу брать отказался наотрез. Мол, обещал и слово своё держит.

Вечный в трусах подбежал к машине и попытался открыть запертую дверь, затем крикнул:

— Да чего вы ждёте⁈

Капелюш в ожидании посмотрел на меня:

— Звать американца?

Кожин как-то незаметно занял место «временного телохранителя». Постоянно поблизости не отирался, наслаждаясь жизнью, однако на вылазки выбирался с радостью. Я дал команду Черномору найти хрономанта и передать ему, что мы едем на поиски приключений, и если он хочет присоединиться, то…

Олег, ещё застёгивая штаны, выскочил на дорогу, когда «Метеор» выезжал с отворота на шоссе. Растрёпанный, но довольный, хрономант явно бежал из «Логова Друга» и совершенно точно использовал свои таланты по управлению времени.

— Твой помощник, Миша, это нечто, — буркнул Кожин, запрыгнув в салон, и удивлённо воскликнул:

— О, здравствуй, голый мужик!

Люций настороженно отодвинулся от хрономанта, который в прошлый раз тыкал его ножом просто ради интереса, сколько будет заживать нанесённая рана.

— Это была кульминация, Миша. Моя женщина должна была стать самой счастливой с секунды на секунду, когда твой помощник стал рассказывать про приключения и отвлекать её. Даже я был удивлён такому появлению, чего сказать о моей подруге. И если госпожа Алмазная после такого никогда более не сможет получить удовольствие от чувственного акта любви — то будет всецело твоя вина. Ну, твоего помощника.

— В следующий раз не позову, — пожал плечами я.

— Ну, в принципе, если она такая впечатлительная, то нервный срыв — это вопрос времени, и нечего беречь столь нестабильных особ. Не на мне сломается, так на другом, — тут же сдался Олег. — Зови. Всегда зови. Просто как-то нежнее. Пусть твой седой гонец меня за плечо потрогает и шепнёт на ухо, а не будет горланить на всю комнату.

Он замолчал и задумчиво нахмурился:

— Нет, пожалуй, лучше пусть горланит.

Я показал ему телефон, мол, занят, и хрономант утих, с улыбкой уставившись в окно.

— Света, скажи, ты не знаешь, где Саша Панова? — спросил я, когда Скоробогатова ответила на мой звонок.

— Миша, какое совпадение. — журчащим голоском ответила графиня. — Удивительное дело, но знаю. А что случилось? Мы несколько минут назад разговаривали, она просила срочно подъехать. Они нашли что-то по Аль-Абасу. Ты тоже по этому поводу звонишь? Что-то важное? Я очень заинтресована, и мою машину уже готовят.

— Она умрёт, и она возродится… — ахнул Люций, услышав нас. — Она умрёт, и она возродится. Смерть вызовет жизнь. Другую жизнь. Новую жизнь. Да нажмите вы на газ уже!

Он потянулся к Капелюшу, и мне пришлось одёрнуть вечного. Голова полуголого спутника покачнулась от толчка.

— Саша уходит в Скверну! — в отчаянье закричал Люций. — А вы соблюдаете

— У вас там что происходит, Миша? — насторожено спросила в трубке Светлана.

— Где вы должны встретиться? — не ответил я, про себя назвав это «бардаком».

— Она сбросила мне точку. Где-то к югу от деревни со сложным названием. Миша, что случилось? — голос моей фиктивной невесты стал озадаченым.

— Перешли мне, а сама, пожалуйста, останься дома. Я сам разберусь.

Пауза чуть затянулась, но, в конце концов, Светлана тихо ответила:

— Хорошо, Миша. Но я уже переживаю.

— Очень зря, — бодро сообщил я и отключился.

— Я заинтригован, Миша. У твоего голого мужика появились новые таланты? — спросил Кожин.

— Да, он у нас поймал радио «Скверна», — кивнул я.

— Его шёпот заглушает её разум! — гаркнул Люций с безумным от горя лицом.

— Занятно, — хмыкнул Олег. — Тоже может быть полезно, не находишь?

Пиликнул телефон, и я перекинул координаты на навигатор «Метеора».

— Нахожу, — повернулся я к хрономанту, считав его намёк. — Но полезно на своём месте и в своё время согласен?

Он поднял руки, мол, и не собирался спорить:

— Одинокие энтузиасты порой делают больше, чем массивные государственные системы, мне ли не знать!

Место, указанное Сашей, находилось чуть в стороне от посёлка и за пределами действия Конструктов. Дорога здесь делала крутой поворот и ныряла в осенние поля. Машина Комиссии ждала на обочине. У капота курил усталый мужчина в форме. Он поднял воротник и нахохлился, прячась от пронизывающего ветра.

— Здесь, — сказал я. Капелюш послушно включил поворотник и вырулил направо, приближаясь к ожидающим. Курильщик нахмурился, будто бы ненароком поправил одежду так, чтобы схватиться за оружие.

— Не убивать, — приказал я и распахнул дверь, едва «Метеор» остановился. В тот момент, когда я вышел, с водительской стороны появился Капелюш, а следом за ним выскочил голый Люций.

— Саша! Не надо Саша! — заорал вечный. Курильщик изумлённо выплюнул сигарету, схватился за оружие и крикнул:

— Стоять!

— Саша! — завопил ему в ответ Люций, не послушавшись.

Я успел сломать пистолет представителю Комиссии, тот дёрнул затвором в изумлении. И тут его машина покачнулась. Дверь со стороны пассажира вылетела, как пробка из бутылки.

— Я ждала Скоробогатову! — крикнула Саша, вылезая. Голос её дрогнул, в нём появилась низкая нотка. Очень низкая. Нечеловеческая. Чёрт. Голый Люций упал в ноги оперуполномоченной, пытаясь обнять девушку за колени, но отлетел в сторону.

— Саша, это не ты говоришь. Не твои мысли! — крикнул я, приближаясь. Разъярённая Панова стояла, широко расставив ноги и руки. Пальцы девушки скрючились, как когти хищника.

— Миша… — вдруг очнулась она.

— Саша, это создание называется Шепчущий Колдун. Он качает тебя на эмоции. Борись! — продолжил я. — Всё, о чём ты сейчас думаешь — это не твои мысли. Перечисли мне десять предметов, что ты сейчас видишь. Пожалуйста. Сделай, что я прошу.

Выражение зелёных глаз рыжеволосой красавицы менялось. В нём страх сменялся яростью, затем всё заволакивала чёрная пелена, чтобы рассеяться.

— Миша… Ты выбрал не меня… Я вижу знак. Вижу машину… Птицу… Но… Миша, почему ты выбрал не меня? Я ведь…

Я был уже совсем рядом.

— Не меня… — ощерилась Панова, сомнения девушки рассыпались. Черты лица дрогнули. И в этот момент я ударил. От заряженной аспектом атаки в голову Саша попятилась, после чего упала на колени. В глазах Александры бурлила тьма.

Я ударил снова, пытаясь лишить её сознания, и девушка рухнула на асфальт. Рядом оказался Кожин, склонился над павшей. У меня зашевелились волосы на затылке от магии Олега.

— Обращается, — сказал хрономант. — Я замедлил, сможем удержать. Но скажи мне, друг, мы опоздали?

Люций снова оказался перед Сашей, заглядывая возлюбленной в лицо. Потряс девушку, затем встал, уставился на меня и попросил:

— Сделай что-нибудь.

Я посмотрел на изумлённого водителя Пановой.

— Это нападение на представителя Комиссии… — выдавил из себя тот. — Это нападение же?

Я опустился на колени рядом с Сашей. Скованная временем трансформация застыла, но черты лица уже менялись. Она совсем не была похожа на ту яркую, живую служительницу закона. Скверна только зарождалась в теле, но власть её уже была велика.

— Он говорит, что ты предатель, — Люций стоял на коленях рядом со мной, гладя Панову по волосам. — Говорит, что я должен ударить тебя. Что так мне станет легче. Он дурак? Как мне станет легче? Как это вернёт Сашу?

— Это нападение! — снова повторил водитель Пановой, будто удивлённый своей мыслью. — Вы напали на…

Капелюш вырубил его, повинуясь моему сигналу. Мужик осел у машины, и Юра перетащил его в салон, усадил за руль. Я содрал с себя амулет и положил на грудь Саши. У Капелюша и Олега были свои обереги. А я умею справляться с такими атаками, если что.

Распрямившись, я посмотрел в сторону Изнанки. До реки, разделяющей земли Российской Империи и мёртвую Европу, было меньше километра. И там, совсем рядом, находился Шепчущий. Слишком быстро он переключился на водилу. Так хорош, или же бедняк был ослаблен Скверной?

— Грузите её в «Метеор», — глухо сказал я, стараясь выгнать из головы любые мысли и машинально считая увиденные предметы, услышанные звуки. Рисковать нельзя. Сознание нужно держать чистым, чтобы не помогать Колдуну.

— Ты спасёшь её? Спасёшь? Ты должен спасти её! — Люций плакал.

— Соберись, — ровным тоном сказал ему я. — Уверяю, такие мужчины женщинам не по вкусу. Саша вряд ли исключение из правил.

— Я исправлюсь. Клянусь. Я исправлюсь. Просто спаси её. Без неё нет никакого смысла.

Когда «Метеор» с визгом тормозов остановился у церкви отца Игнатия, сам священник уже ждал нас. Оборудованная келья с иконами была справа от входа. Мы занесли Сашу внутрь, положили на лежак. Волосы рассыпались по простой подушке. Люция в церковь не пустили, и он поскуливал снаружи.

Я вытащил меч из ножен и обратился к Кожину:

— Снимай.

Тот с испариной на лице кивнул:

— Сделано.

Саша шумно вздохнула, выгнулась всем телом, а затем обмякла и уронила голову набок. Отец Игнатий перекрестился.

Я медленно коснулся шеи девушки, нащупал пульс. Потом поднял веко, зрачок в зелёной радужке, среагировал на свет. Тьмы в глазах не осталось. Меч медленно вернулся в ножны.

С сердца свалился камень.

— Официально ухожу в отпуск, — сказал Кожин. — На пять минут как минимум.

— Они злятся! Они злятся! — раздалось с улицы торжествующее. — Они злятся! Ах-аха! Пусть злятся! Пусть!

Голый Люций радостно плясал у входа в церковь. Я остановился возле него, глядя тяжёлым взором. Постепенно танец замедлился и вечный смущённо замер.

— Черномор, найди мне координаты Зодчего в регионе Страдечи, — попросил я своего виртуального помощника, а затем вслух произнёс:

— Ты называл другие имена, Люций. Назови их ещё раз.

— Да! Да,

— И за брюкву? — усмехнулся я.

— И за брюкву, — совершенно серьёзно ответил тот.

Глава 7

Ирина встала с колен, не сводя взгляда с Пановой. Оперуполномоченная так и не пришла в себя. Скверны в бедняжке не осталось, излучение порченого золота выжгло остатки, но магия Шепчущего не прошла бесследно. Изменение всё-таки затронуло её разум.

— Только время и Господь способны помочь здесь. Нам всем остаётся только молиться, — сообщила монахиня, а затем скосила на меня красиво подведённые глаза. — Я бессильна. И никогда прежде мне не доводилось встречать ничего подобного. Что с ней произошло? Это ведь не влияние Изнанки. Это что-то другое, верно?

Лицо Саши было таким, словно ей снился приятный сон. Оперуполномоченная даже слегка улыбалась. Дыхание ровное, руки девушки лежали на животе.

— Другое, — тихо сказал я.

— Демоны наступают, — повернулась ко мне Ирина. — Силы зла уже на пороге. Она дорога тебе, Носитель?

Отец Игнатий, присутствующий при обследовании, нахмурился странному обращению. Ответа на свой вопрос монахиня не ждала, шагнув ко мне, она потянулась к моему уху и шепнула:

— Быть может, если бы ты не медлил, мы могли бы обезопасить несчастную?

— Ты помнишь предсказание, — глухо сообщил я. — Пятый град.

— Да-да… Я помню, — отступила Ирина с задумчивой улыбкой. — Конечно.

Биомантка поклонилась и вышла из импровизированной палаты. К Саше просочилась одна из женщин, помогающих при монастыре, с губкой. Посмотрела на нас предосудительно и сказала:

— Помыть бы девочку.

И задёрнула шторку. Отец Игнатий, смиренно сложа руки, зашептал молитву.

— Думаю, скоро заберу её от вас, — тихо сказал я. — Раз Скверны нет. Будем обходиться обычными средствами. Процесс восстановления, я так понимаю, может затянуться.

— Сколько необходимо, столько и пусть остаётся, ваше сиятельство, — глухо произнёс священник. — Ворота Господа открыты для всех.

Я кивнул ему и вышел на улицу. По списку, переданному Люцием, получилось связаться с Зодчим поселения, возле которого объявился Шепчущий Колдун. Всех перечисленных смогли быстро вывести за пределы зоны действия осквернённой магии. Обращений удалось избежать. И, скорее всего, причина была в том, что монстр шёл следом за своей основной жертвой и временно потерял из виду остальных.

Раскопки, в которых работала Саша, закрыли и оцепили. Зодчий по фамилии Бриз клятвенного пообещал, что приложит все свои усилия по усовершенствованию недавно поставленных Фокус-Столбов и накроет светом Конструкта новые территории. Да и владелец тех земель заверил, что сделает всё для обеспечения безопасности и лично закупит сферы для усиления зданий Зодчего. Выглядело многообещающе. Может быть, до приграничных жителей начинает доходить новая реальность. Вести об Ивангороде разлетелись по всему миру, несмотря на первоначальные попытки властей скрыть катастрофу.

Люций сидел на скамейке, одетый в какую-то солянку из пиджака, камуфляжных штанов и свитера с оленями. Всё, что смогли собрать ему в Орхово. Мужик отказывался уходить от церкви, но и внутрь не ломился.

Сейчас вечный выглядел ещё и потерянным. Когда я приблизился — он торопливо поднялся.

— Нужно время, — огласил я вердикт биомантки.

— Время… — эхом повторил Люций и поник. — Времени у меня в достатке, будь оно неладно.

Он плюхнулся на скамейку, опустил голову. Я сел рядом с ним, глядя на аккуратную клумбу в саду, с которой заботливые руки прихожан собрал все увядшие цветы. Фигурка бородатого святого, вздымающего крест к небу, была чиста и светла. От гранита будто теплом веяло.

— Ты ещё не передумал насчёт мести? — спросил я, любуясь скульптурой. Люций поднял голову, повернулся ко мне.

— Ты можешь что-то предложить?

— Такому человеку работа всегда найдётся, — усмехнулся я. — Было бы желание. Ежедневную брюкву я тебе обеспечу, не сомневайся. Но мне нужна дисциплина.

Наши взгляды пересеклись, и сейчас Люций совсем не был похож на безумца.

— Что нужно делать? — осторожно поинтересовался он.

— Сражаться. Строить новый мир. Хочешь, присоединяйся к Вольным. Они выкашивают эту мерзость, если находят. Поднатаскают тебя, если нужно. Хочешь — вступай в мою гвардию, тоже дел хватит.

— Сашенька говорила, что ты изменишь мир, — сказал Люций, оценивая меня. — Я видел таких прежде. С годами они выгорали и становились монстрами. Ты тоже таким станешь. У тебя в глазах уже пустота. Почему там пустота? Это взгляд старика, который уже всё потерял. Сколько тебе лет? Двадцать пять?

Я даже не улыбнулся. В памяти вновь возник образ из прошлого. Мы с отцом сидим у костра. Он создаёт схему на листке бумаги, свет падает ему на лицо, делая морщины глубже. По ту сторону озера, у которого мы находимся, в небо тянутся шпили моего родного города.

Города, которому будет суждено пасть через два десятка лет.

— Решай, Люций. И там, и там тебя возьмут на попечение. Один не останешься.

— У меня нет дара, — сказал он. — Совсем. Кому нужен такой боец?

— Мне. Магический дар не самое главное в человеке, — я пружинисто поднялся. — Главное, то, что у него здесь.

Я постучал себе по груди.

— И на что он хочет потратить своё время. На приставку, или на истребление Скверны.

Люций вдруг улыбнулся:

— Скверну не истребить. Этот мир уже принадлежит ей. Голосов всё больше. Они звучат громче. Люди не смогут противиться. Даже в былые времена, когда что-то значила честь, порядочность — не смогли бы. А теперь… Этот мир прогнил насквозь, и с каждым годом он всё сильнее воняет.

— Депрессивненько, — заметил я.

— Как есть. У меня было время понаблюдать и сделать выводы. Этот мир мне абсолютно понятен. Он работает по простым правилам.

— Что ж… Я собираюсь немного нарушить эти правила, с твоей помощью. Антенна связи со Скверной в твоей голове способна изменить многое. Но и без неё, думаю, управлюсь. Так что пока подумай. Если что, звони. И если Скверна заговорит — тоже.

Я вручил ему в руки телефон, вместе с зарядным устройством, а затем отправился к выходу из сада.

— Почему ты не отдал меня своему императору? — сказал в спину Люций. Громко сказал. На него обернулась бредущая по дорожке к церкви старушка, опирающаяся на клюку.

Я остановился, развернулся и подошёл к вечному.

— Ты же знаешь кто я, — чуть тише продолжил тот. — Знаешь, что Ставр вытащил из меня секреты бессмертия. Почему не пытаешься обеспечить себе вечную жизнь? Ведь это возможно!

В глазах Люция опять заплескалось безумие. Я же наклонился, так чтобы ответ слышал только он, и тихо, членораздельно проговорил:

— Потому

Территория вокруг раскопок Имперской Комиссии покрылась зоной действий Конструкта уже на следующий день. Бриз и владелец земель всерьёз отнеслись к моему предупреждению. Не знаю, насколько это поможет. Уходить в Изнанку и ловить Колдуна я не мог. Да и кто знает, куда эта тварь подалась после провала. Могла всплыть где угодно.

Так что я всецело посвятил себя более приоритетным задачам. По моей просьбе Олег Кожин от своего лица арендовал две небольшие квартирки на территориях, где, судя по информации от Матюхина, у рода Мухиных происходила основная активность. В каждой из них теперь работало по перехватчику, снабжая Черномора всей необходимой информацией.

Также работала сеть осведомителей Паулины, и она оказалась ничуть не хуже, чем засунутые в чужие дома электронные уши. Черномор через объединённую связку искинов анализировал любые данные, строя виртуальную карту связей, похожую на какое-то диковинное чудовище. Каждый запрос, каждая мелочь присоединялась к соответствующему человеку. Его данные, как персональные, так и общие. Его связи, его отношения, его привычки. Всё, что можно было отыскать.

Одновременно с этим Черномор отправлял смоделированные и заготовленные речи от пленного Семёна. Александру Мухину, старшему сыну бандита, мы отправили видео с подозрениями в адрес Артёма, что тот, скорее всего, и стоит за попыткой перехвата власти. Артём получил то же самое про Александра. Долговязый странный братец Артёма — Константин — удостоился чести прочитать анонимное послание о том, что его не просто так прокатили с женитьбой. А полковнику Стоеву из жандармерии был отправлен намёк, что Евгения Мухина, старшая дочь Семёна, собирается изменить условия прежних договорённостей в сторону понижения выплат или же вовсе ликвидации невыгодных активов. Ну и небольшой флёр вероятного сотрудничества с властями, мол она сдаст всех, если её отпустят.

По моим данным в Кобрине уже случилась перестрелка, в которой пострадала машина некоего Брехунова, правой руки Александра Мухина. А утром выпал из окна руководитель «Мануфактуры Онегина», находящийся в зоне интересов Евгении.

Машина расправы ещё скрипела, но уже двигалась.

Я со стаканчиком кофе вошёл в зал совещаний. По очереди со всеми поздоровался крепким рукопожатием. Обнялся с Паулиной. После чего сел на своё место. Над столом вздыбился информационный монстр, пополняемый данными в режиме реального времени.

— Начнём, пожалуй? — сказал я, обведя взглядом присутствующих. Туров внимательно изучал голограмму, иногда вскрывая и увеличивая, то один лепесток с данными, то другой. Рядом с ним сидел бледный Снегов, ещё не до конца оправившийся от ранения. Следующим, закинув ногу на ногу, расположился Кожин, придирчиво изучающий ногти. Потом был Боярский, в очках, в костюме, с папкой бумаг и ручкой. Он постоянно что-то чертил, а иногда торопливо обращался к ноутбуку. Дальше, тоже с чашкой кофе сидел Конычев, с огромными синяками под глазами. Ближе всех ко мне расположилась Паулина в деловом костюме, но с несколькими расстёгнутыми пуговицами на белой блузке. Пахла Князева умопомрачительно.

Что ж. Вот она, моя теневая банда. Вепря я в неё не пригласил. Охотники нужны мне на направлении Скверны, тем более что теперь они ещё охватывали территории Игнатьева. Силовиков, для операций на землях Мухиных, мне, конечно, не хватало. Туров и Волгин отобрали часть людей, из тех, кто мне был неизвестен, и каждый был проверен Конычевым, однако обработка психомантом не даёт стопроцентных гарантий.

Сейчас у меня было два десятка надёжных бойцов для особенных операций, от адепта до ткача реальности. Не бог весть что, поэтому прямое столкновение с империей Мухина в мои интересы не входило. А вот косвенные.

— Я поработал с тем парнем, которого вы указали, госпожа Князева, — подал голос Конычев и зевнул. Бросил на стол слепки. — Вы правы. Вывозят наличность один раз в неделю, маршрут один и тот же. Вывозят на трёх фургонах, охрана — обычные люди. Хранилище находится в Замшанах, это севернее Малориты. Есть несколько слепых зон, в которых они собирают деньги с других объектов. Само хранилище находится на территории полицейского участка. Весь офицерский состав в деле.

— Я подсветил предполагаемые маршруты, — взволнованно произнёс Черномор. На потолке появилась карта, с линиями. — Последний слепой участок находится в трёх километрах от хранилища.

— Можем взять, — спокойно заметил Туров. — Три-четыре человека под это дело найдём. Там точно одарённых нет?

— Точно.

— Тогда легко.

— Что насчёт летуна из мануфактур Онегина, можем на этом сыграть? — посмотрел я на Боярского. Тот откашлялся, сверился с бумагами.

— Конечно. Это вносит хаос в их управление. А в Мануфактурах и сейчас имеются некоторые проблемы, плюс, кажется, Евгения Мухина задумывается о продаже. Исходя из данных вашего чудесного, прекрасного компьютера… — на этих словах Черномор смущённо покраснел, — у них есть долговое обременение, которое мы сможем перехватить. Дальше выходим с требованием погасить долг в кратчайшие сроки или же предлагаем ввести внешнее управление, как представители крупнейшего кредитора. Если хотите, могу действовать прямо сейчас. Хватило бы финансов, как вы понимаете.

— В семье Евгении работает мой человек. Он нашептал мне, что Мухина действительно собирается сливать активы на сторону, так как не доверяет никому из родственников, после чего планирует уехать, — подала голос Князева. — Бороться за власть не хочет. Мечтает о пляжах Индии.

— Мы можем это использовать, — улыбнулся Боярский, и глаза его восторженно заблестели.

— Пляжи Индии — это прекрасно, — задумчиво сказал я, отпив из стаканчика. — Займитесь этим, Алексей.

— Сделаю в лучшем виде, но для переговоров мне потребуется сопровождение. Кто-то крепкий. Так всем будет спокойнее.

— Оформим, — кивнул Туров. — Что по машинам с налом?

— Они мне нужны. Обсудите детали с господином Конычевым. Что у тебя по доказательной базе?

— Зафиксирован факт взятки господину Фетисову, Главному Зодчему второго Кобринского Колодца насчёт перераспределения дотационного жилого фонда в пользу коммерческой структуры, принадлежащей Александру Мухину, — торжественно объявил Черномор, — также есть доказательства превышения служебных полномочий у представителя жандармерии Юрия Борисова в рамках договора о передаче прав на интересующую Артёма Мухина землю. Губернатор Кобрина присутствовал на вечеринке в честь именин Семёна Мухина, где имел половые контакты с женщинами, не являющимися его женой. Также я вижу, что за месяц по поручению Губернатора было заведено свыше десяток проверок в адрес компании, конкурирующей с компанией Александра Мухина «Шляпки мечты».

— Знакомая схема. Задушить и за копейки выкупить, — радостно сообщил Боярский. Кожин задумчиво слушал перечисления Черномора. А виртуальный помощник продолжал выдавать факты коррупции, выдернутые из чужой сети. Полиция, жандармерия, государственные структуры, с благородными чиновниками-взяточниками на местах. Разумеется, виновны были не все поголовно. Но один человек в тылу может испортить больше, чем тысяча на фронте.

В основном присутствующие молчали, поражённые объёмами раковой опухоли, охватившей организм

— Да-да, так они и работают.

…

— А вот тут можно копнуть в адрес смежных фирм.

…

— Инспекторов бы не помешало проверить тоже. По нормативам можно не чаще чем раз в месяц, а они…

…

— Ну разумеется, как же иначе!

Когда Черномор закончил, я многозначительно хмыкнул.

— Куда смотрит полиция? — выдавил из себя Снегов. — Это же… Это же какой-то позор. У нас есть вся эта информация, куда мы можем её отправить?

— Добыта незаконным путём, — радостно сообщил Боярский. — Юридической силы не имеет никакой. Надо хирургически влезать, господа, и перехватывать всё, что сможем. У нас тут окно возможностей размером в дом! Мы тут развернёмся, господа!

Он потёр руки и добавил, чуть озадачено:

— Лишь бы хватило финансов. Как у нас с финансами, ваше сиятельство?

Я сделал неопределённый жест, мол, есть, но не то чтобы всех скупить сможем.

— Это гидра. Рубишь одну голову, вылезет другая, ещё хуже. Неясно, кто придёт на место тех, кого мы уберём, — сказала Паулина очень грустно. Кожин пошевелился на своём стуле, словно ему стало неудобно. — Власти точно никак не помогут. Их это устраивает. Так проще контролировать стадо.

— Ужасно, — вымолвил Снегов.

— Да не драматизируйте, господа. Это всегда так работало. В любом государстве. Знали бы вы, что в Перуанском Протекторате в Ла-Пасе делается, — заметил Конычев. — Давайте ближе к делу. Систему можно только сломать, но лучше от этого никому не станет. Мне нужна новая цель. Черепанова не предлагайте, он затаился.

— Господин Черепанов скрывается по адресу Улица Дождя, дом 4, Малорита, — услужливо добавил Черномор.

— Вот ты какой… — расплылся в улыбку Конычев. — Беру его в работу?

Я кивнул. Кожин же вдруг кашлянул, посмотрел на меня:

— Миша. Я хотеть получить эти видеодоказательства. Ты можешь это устроить?

— Билли, зачем вам это? Вы пишете книгу про позор России? — улыбнулась ему Паулина.

Олег с хитрым видом закатил глаза, мол, как вы догадались.

— Сделаю, господин барон, — кивнул я с некоторым удивлением. Неужели что-то проняло хрономанта? — А теперь давайте ближе к делу. Начнём с налички.

Глава 8

— Это ещё что за дела? — сказал водитель. Архип поднял глаза от телефона, в котором читал очень смешную историю про человека, попавшего в компьютерную игру. На дорогу впереди рухнуло дерево, полностью перегородив проезд. Оборванные провода ещё искрили.

Их машина затормозила, и едущие за ней фургоны послушно последовали примеру. Архип нажал кнопку рации:

— Полная боевая готовность.

Сказал на всякий случай. Дураков связываться с Мухиными не было. Все местные понимали, чьи машины на дороге. Но не стоит забывать про залётных. Архип открыл дверь и, подхватив автомат, выпрыгнул в промозглую осень. Настороженно огляделся. Вроде тихо всё. Смеркалось, лес обступил дорогу плотно-плотно. Он медленно осмотрел чащу, после чего двинулся к дереву, осторожно косясь на искры с проводов.

— Назад, — приказал Архип, развернувшись. Покрутил рукой над головой. Объедут по другой дороге. Он вытащил телефон из кармана, чтобы позвонить куратору о задержке. Нахмурился, обнаружив, что связи нет. Хотя если провода порвало, то, может быть, вышка обесточена.

— Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками, — раздалось из леса слева от дороги. Затем послышалось несколько звонких щелчков, и пули выбили куски асфальта в местах попадания. Совсем недалеко от Архипа. Знак недвусмысленный. Но вместо ответа охранник бросился на землю. Раскинул ноги для упора, выцеливая в лесу противника. Сердце умолкло, время замедлилось. У кого-то совсем мозгов нет, получается. Архип рыскал стволом из стороны в сторону, но не мог определить, откуда кричали.

— Нет чести помереть за грязные деньги, приятель! — крикнули снова.

Охранник огляделся. Третья машина уже развернулась, но стояла. Вторая не успела закончить разворот, пассажирская дверь распахнулась и наружу выпрыгнул Псих, с оружием наизготовку.

— В лесу! — заорал ему Архип.

— Сказали же, не глупи. Положи пушку, — раздалось за его спиной. — Вытяни руки перед собой, чтобы я видел. Не дёргайся, и никто не пострадает.

Чёрт. Архип демонстративно разжал руки и растопырил пальцы. Как это к нему так тихо подобрались⁈

Медленно повернул голову, так что шея заболела. Человек в чёрном камуфляже и в штурмовом шлеме держал его на прицеле, стоя у капота головного фургона. Водитель безропотно показывал пустые руки, удивлённый не меньше начальника. Со стороны Психа раздалась короткая очередь, за которой последовал вскрик и глухой удар о машину.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — процедил Архип. Человек в чёрном молчал. Показывая руки, начальник охраны перевернулся на спину и сел. У второго фургона лежал поломанный Псих, с неестественно вывернутыми руками. Водитель держал ладони на руле, покорно выполняя приказ ещё одного молчаливого стрелка рядом. У третьей машины распоряжался ещё один напавший.

Плюс четвёртый в лесу.

— Парень, не губи свою жизнь, — Архип уставился в чёрное забрало незнакомца. — Это же деньги Мухина. Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит, что у Мухина будет меньше денег, — сказал человек в чёрном и обратился к водителю, — выходи из машины. Медленно.

Тот подчинился.

— Парень, я серьёзно. Ещё есть шанс всё исправить, — продолжил увещевать Архип. Сегодня сумма была больше обычной. — Давай сейчас тихо разойдёмся. Вы к себе, мы по машинам. Никто не пострадает, а завтра уже ведь и пятница. Конец недели, ну?

— Гладко стелешь, — кивнул незнакомец, а затем ткнул стволом. — В лес.

— Мухин вас скормит собакам, — посетовал Архип, поднимаясь, но уверенно держа руки на виду. — Большая ошибка.

— Продолжишь болтать, останешься в этом лесу, — посоветовал грабитель.

— Понял, принял, — немедленно отреагировал Архип, подмигнул напарнику, мол, всё в порядке.

Навстречу им из леса вышел человек в маскировочном костюме «леший», со штурмовой винтовкой в руках. У лежащего Психа склонился ещё один незнакомец в чёрном. Потом распрямился, сделал короткий жест, и тело бойца проскользило по дороге и улетело в кусты. Одарённые.

Ну да, тут без шансов было. С унынием предвкушая разговор об утраченном грузе, Архип покорно вошёл в лес. А после проследил за тем, как фургоны разворачиваются и уезжают туда, откуда они приехали.

— Нам капец? — спросил водитель испуганно. — Сколько там денег было?

Архип промолчал. Посмотрел на часы. Машины-то все на треккерах, отследить их пара пустяков. Да и севернее начинается Конструкт уже.

— Архип? Много, да? — не успокоился напарник. — Может это… Валить надо? Нас же закопают самих…

— Зачем закопают. Мы же сопротивлялись как львы, Коля, — буркнул Архип. — Придурков этих повяжут в течение суток, вот увидишь. Давай лучше посмотрим, что там с Психом.

* * *

— Что ты собираешься делать с этим? — спросил я у Олега, когда Черномор подготовил необходимый массив данных для передачи хрономанту. Случилось это на следующий день после перехвата наличности Мухиных. Гвардейцы успешно провели операцию, в которой почти никто не пострадал, и сумели вывезти астрономическую сумму. Кроме простой выручки там оказались ещё «зарплатные» деньги, как для рядовых бойцов, так и для замазанных в «дотациях» представителях власти. Удар получился несколько серьёзнее, чем я планировал. Разумеется, в тот же день я попросил Паулину закинуть слухи о том, что деньги эти у брата перехватил Артём Мухин. Пусть грызутся.

— Честно, Миша, ничего не хотел с этим делать, — сокрушённо вздохнул Кожин. Мы шли по дорожке моего парка, приближаясь к месту, где со дня на день должна была быть завершена скульптурная композиция с гигантским Кристаллом. Я уже запитал энергию в общий контур, и вклад был весомый даже в текущем состоянии.

Чуть позади нас шагал Капелюш, всё равно внимательный, несмотря на наличие хрономанта. Водник очень уважал эксцентричного «американца». Ну и правильно делал.

— Но энергия твоих людей меня немного всколыхнула, — смущённо сообщил Кожин. — Я даже на миг подумал, что можно что-нибудь изменить.

— Всё можно изменить, Олег, — покачал головой я. — Если приложить достаточно сил.

— Его Императорское Величество тоже так считает, — хмыкнул хрономант. — Также, как считал его отец. И как отец его отца, Александр Гневливый. Это, если вспомнишь, тот, который ввёл смертную казнь за коррупцию. Что вообще не помогло. Пока есть деньги и власть — находятся те, кто хочет заработать.

— Я уже спрашивал, но повторюсь. Сколько тебе лет?

— Много, — не стал юлить Кожин. — Не так много, как твоему Люцию, но много. Дар Хрономанта может открыть тебе тайны времени, Миша. Если повезёт. Мне повезло. Однако позволь с высоты прожитых лет отметить: вся эта возня вокруг изменения людей заканчивается большим разочарованием. Всегда. Однако, чем чёрт не шутит. Может, у тебя получится. Я пойду к Его Императорскому Величеству, покажу, чем живут люди. Его это очень опечалит, уверяю, но и без ответа такой позор не оставит.

— Не должен всё решать один человек. Такая система весьма ненадёжна, — посетовал я.

— Так у людей заведено. Рано или поздно всё сводится к какому-нибудь начальнику. Будет служба — в конце концов, решать будет глава службы. Может быть, не сразу, но с годами. Этот зверь непобедим. Даже те, кто кричали про власть народа после обретения могущества начинали вить из этого народа верёвки, а неугодных карали похлеще тиранов. Это люди, Миша.

Он встрепенулся:

— Ты делаешь меня грустным. А я отпросился к тебе в командировку, потому что здесь можно разжечь сердце заново. Может, закончим?

— Не спеши с этим списком, Олег, — попросил я. — Не надо.

Хрономант нахмурился:

— Ну я был уверен, что именно это ты от меня хочешь! Расставлять твои маячки в арендованных халупах — задачка, с которой справится любой.

— Сначала нужно понять, на кого свалится всё это удовольствие, — мы прошли рядом с навесом, из-за которого бил талант. И в этот миг наружу выскочил скульптор. Глаза безумные, лицо бледное.

— Это отвратительно. Отвратительно! — пробормотал он, уставился на меня.

— Добрый вечер, господин Астахов, — улыбнулся ему я.

— Точно! — ахнул гений и нырнул обратно под укрытие шатра. — Точно! Вечер! Вечер! Добрый!

— Что значит «свалится удовольствие»? — спросил Кожин, проводив взглядом Астахова.

— Если мы срежем всех провинившихся представителей власти и деловых кругов, то кто встанет на их место? Или несколько городов превратятся в бегающих по двору обезглавленных куриц?

— Ты недооцениваешь бюрократическую машину, — усмехнулся хрономант, продолжая прогулку. Нам навстречу попалась парочка женщин лет тридцати, и Кожин моментально вцепился в них взглядом, а затем чуть приподнял шляпу, приветствуя незнакомок.

— Прекрасный вечер, леди! Вы просто бьюти, ю ноу?

— Спасибо, — немного опешили дамы. Одна попыталась остановиться, но подруга потянула её за собой.

— За время странствий я видеть много красота, но ваша просто шокед! Молю, называйте мне свой имя!

Он обращался к обеим.

— Не знакомимся, — подруга победила, увлекая за собой товарку, тихо добавив. — Это же иностранец, Ира, о чём ты думаешь?

Та что-то неуверенно ответила, обернувшись по дороге.

— Женщины и драки — всё, что мне осталось, — мечтательно улыбнулся Кожин.

— А творчество?

— Живущий творчеством постоянно несчастен, — поделился Олег. — Это как нарыв. Он зреет, зреет и не даёт спокойно жить, а потом, когда всё оказалось на бумаге — хочется уже чего попроще. От букв, что рвались сами, начинает тошнить. А вот от ласки, любви и чувств — нет. Но не будем об этом. Значит, пока не спешу с компроматами?

Я помотал головой.

— Пока не нужно. Необходимо больше информации. Больше перехватчиков в Конструктах. Я ещё не до конца изучил структуру Мухиных.

— Как знаешь, Миша. Прикажешь поставить прослушку кому-то ещё? — с кислым видом спросил Олег.

— Думаю, что надо отправить кого-то другого, а то ты слишком примелькаешься.

— Очень мудрое решение! — он не стал скрывать облегчение. — Микроскопом не забивают саморезы.

— Гвозди, — задумчиво поправил я.

— Тем более, — философски проговорил Олег. — Слушай, я ещё кое-что хотел тебе сказать. Вот эта прослушка, которую ты ставишь… Откуда ты взял её?

— Придумал.

Кожин остановился и тихо произнёс:

— Миша. Клянусь, ты мне нравишься. Но твои познания в технике вызывают вопросы. Я же часто рядом, ты не похож на книжного червя. Твои изобретения появляются между делом. Большая часть из них настоящая революция в науке. Сейчас же ты получил доступы к искусственным интеллектам других Конструктов. Это ведь, если не ошибаюсь, в принципе было невозможно. Что дальше, ты сумеешь ими управлять?

Я пожал плечами. Такой вариант рассматривался. Не открыто, конечно. Но какие-то ресурсы потом использовать смогу, где-нибудь пять процентов вычислительной мощности с каждого. Правда наступит этот момент лишь когда прокачаю уровень Модуля Синтеза.

Нескоро.

— Я намекал тебе, Миша, что ты привлекаешь внимание. Не только Императора, но и среди могущественных родов. Вполне обоснованное внимание. Тебе следует быть осторожным.

— Я очень осторожен. Про мои возможности знают только те люди, которые достойны моего доверия, — со значением сказал я.

— Польщён. Но секреты хороши в меру. Уже есть слухи, Миша, что ты связан с Перуанским Протекторатом. Проект наших «партнёров» по созданию витрины, для смущения разума простых людей. Дворянин новой волны, призванный

— Ты же не считаешь меня чьим-то проектом, надеюсь? — прищурился я.

— Я знаю, что это не так, Миша. Такие технологии, будь они известны, давно бы появились за лужей, однако мы далеко впереди их по уровню Зодчества. Для меня большая загадка откуда в такой голове такие знания. Конечно, русский Да Винчи — это прекрасно. Почему бы и не поверить в такую красивую легенду. Но ведь каждому в уши это не занести, уж поверь, — вздохнул он. — А на руку слухам о твоей «засланности» играет то, что ты собрал у себя на землях немыслимое количество неблагонадёжных людей. Здесь и раньше было тесно от сомнительных личностей, а сейчас половина всех известных представителей!

Кожин остановился, сунул руки в карманы пальто.

— Несколько дней назад я выслал отсюда тех, кто действительно неблагонадёжен, — последовал его примеру я. — Остальные пригодятся. История с Ольгиным закончена, сам понимаешь.

Хрономант склонил голову набок:

— О да, тут ты нам подложил порося, конечно. Ещё и радикалов перебил, за которыми тоже приглядывали. И вот мы медленно подходим к вопросу, который я очень хотел бы тебе задать.

— Слушаю.

— Мне нужны твои «перехватчики». Сейчас ты используешь их для своих целей, довольно мелочных. А я вижу перспективы. Большие перспективы. Мне нужен Ольгин, — хищно улыбнулся Кожин.

— Ты хочешь, чтобы я передал тебе технологию изготовления?

— А ты можешь? — взбудоражено спросил Олег.

Я помотал головой.

— Это может быть делом государственной безопасности! — важно сказал он, но махнул рукой, увидев мою скептическую улыбку.

— Я слишком хорошо к тебе отношусь, Миша, — цокнул языком хрономант. — Может быть, надо уже пожалеть об этом. Ладно, тогда мне нужно с десяток подобных причиндалов. У службы внешней разведки имеются предположения о местах, где скрывается Ольгин. Если бы туда поставить твои коробочки…

Он мечтательно закатил глаза.

— Подумаю, — уклонился я от прямого ответа. — Вещь недешёвая в производстве. Но сначала хочу разобраться со своими славными соседями, если не возражаешь.

— Не возражаю, но хочешь, я решу эту проблему? — прищурился Кожин. — Одна голова Мухина — один перехватчик? Как тебе валюта?

— Я сам решу, — улыбнулся ему я. — Будут тебе перехватчики. В знак дружбы. Но нужно подождать.

У меня был свой план. План, который уже воплощался в жизнь. Боярский отыскал несколько разорённых Мухиными купцов, которые согласились выступить подставными лицами. На это ушли приличные средства. Настолько приличные, что я выставил свой Сгусток Озарения, взятый в Злобеке, на аукцион, и сейчас за него торговались несколько крупных родов. Цена росла каждый час.

И ведь всегда есть шанс, что при инициации сущности им попадётся уже известная схема. Но если вдруг выпадет нечто уникальное, революционное, то род может просто разбогатеть, предоставляя технологию по патенту. На это и рассчитывали торгующиеся за Сгусток Романовы, Федотовы, Панкеевы и Розенкройцы.

Ничего, даже если там какая-нибудь ферма — от богачей не убудет, а мне поможет. Пока у меня есть некоторые сложности с финансами из-за немыслимых трат. Скоро, конечно, всё изменится. Производственные здания в Константине уже были готовы, и ресурсы на них пришлось закупать дополнительно.

Осталось запустить их. И для этого мне нужно было завершить последний проект. Тот, которого ждал Черномор. Да и я, если честно. Было крайне любопытно увидеть его в действии.

Но пока мы работали над криминальной империей. Долговые обязательства перехвачены. Сегодня ночью Черномор должен будет провести атаку на сетевые ресурсы Мануфактуры, для большего хаоса, а в общественном поле уже появились слухи о проблемах у Евгении Мухиной. Завтра с ней должен будет пообщаться ещё один «доверенный человек» Боярского. Разорившийся барон Спиннер, за небольшую копеечку и моральное удовлетворение согласившийся стать посредником между мной и Мухиной по подводу активов.

Ну и на почту губернатора Кобрина упала фотография его развлечений с любовницей. Судя по добытому видеофайлу из кабинета градоправителя — мужчина очень испугался. Это хорошо. Значит, с этим тоже можно работать. Пока не найду ему замену.

Глава 9

Монастырские напевы отражались от каменных сводов и разлетались по тёмным коридорам. Мягкая и красивая музыка обрамляла мужские голоса в особенную оболочку, отчего всё вокруг происходящее обретало истинную магию. Звуки хора настраивали на рабочий лад, да и что-то в груди приятно дрожало, будто бы являлось свидетелем невероятного таинства.

Фальшивая стена с тихим гулом отъехала, пуская меня в лабораторный блок. Пахнуло здесь не так, как в общих коридорах. Примесь тёплого пластика и озона. Дышать стало чуть тяжелее, воздух будто наполнился мёдом. Я, размышляя о дополнительной вентиляции, заглянул в Биомодуль. Когда дверь с шелестом затворилась за моей спиной — автоматически включились лампы подсветки вокруг блоков. Тело геоманта висело без движения, и индикаторы на его камере горели красным. Я покачал головой. Что ж… как и следовало ожидать — здесь неудача. Спёкся, братец. Я прошёл к соседнему баку, на ходу снимая пальто. В этом месте расположилась вторая часть культиста. В самом Биомодуле система кондиционирования работала хорошо, правда чуть посвистывала, но не отвлекала. Я повесил пальто на плечики, взял бутылку холодной воды со стола и открутил непослушную крышку. После чего неторопливо изучил показания, скрупулёзно собранные за время моего отсутствия. Цифры, объединённые заботливым анализом Черномора с конечными выводами, бежали неоновыми столбцами, скрывая в себе ответы на сложные вопросы. Я жадно всмотрелся в поток информации.

Осушив бутылку наполовину, я поставил её на место и только теперь перевёл взгляд на голову пленника. Та совсем чуть-чуть подросла за эти дни, а вот активность необычных клеток снижалась день ото дня. Причём у тела раза в два интенсивнее. Как итог — его уже можно везти в трансмутатор, а вот с головой ещё есть шансы пообщаться. Получается, запал регенерации находится в мозгу. Любопытно.

Голова геоманта хлопала глазами в янтарном растворе и шевелила маленькими ручками. Когда пленник увидел меня, то задёргался. Он щурился, хмурился, кривил рот и говорил со мной пузырями, иногда потрясая крошечными ручками в выражении максимальной степени негодования. Шланги, поддерживающие жизнеобеспечение культиста, болтались в вязкой жидкости, как гофрированные щупальцы осьминога.

— Хозяин, по моим расчётам процесс регенерации должен остановиться в течение недели, — проговорил повисший рядом со мной Черномор.

Я кивнул, задумчиво изучая культиста. Биологический возраст Алексея Лапшина, начальника изысканий из Мурманской области, был где-то плюс-минус тот же, что и на момент смерти десять лет назад. Вот только уверен: долгожительство и бессмертие — результат разных химических процессов.

Я постучал по

— Возмутительно, Хозяин, — тут же отреагировал Черномор и поднял обе руки, отвечая не видящему его Лапшину.

Я равнодушно пожал плечами и двинулся к Модулю Синтеза. Саркофаг с шипением открылся, и запахло химикатами и свинцом. Черномор остановился справа от меня, наблюдая за тем, как я бережно поднимаю созданный предмет и придирчиво кручу в руках. Полированный металл приятно грел кожу, а выпуклые окуляры отражали свет ламп. Вытянутая решётка динамика создавала впечатление, будто бы созданная в синтезаторе голова робота широко улыбается.

Черномор молча ждал, хмуря седые брови.

— Нравится? — спросил я у него.

— Очень, Хозяин. Гениально! — немедленно отреагировал тот. — Вы сделали совершенное открытие! А что это?

Я хмыкнул своему отражению в окулярах, затем осторожно поставил синтезированную голову на крышку саркофага и предложил:

— Попытайся догадаться.

После чего углубился в настройки Модуля, пальцы застучали по мягкой клавиатуре. Помещение наполнилось тихими щелчками. Одной головой сыт не будешь, нужно и другие детали создать.

Ещё бы второй Модуль Синтеза вогнать сюда… В два раза больше смогу производить. Вот только тогда и в два раза больше тратить энергии. Если построю ещё один, то двадцатый уровень Конструкта увижу ой как нескоро.

— Хозяин, — вдруг раздалось из динамика головы. Окуляры пошевелились, разошлись в разные стороны, потом вытянулись, как у улитки, и вернулись на исходную. — Хозяин! Кажется, я могу этим управлять, Хозяин!

Я снова хмыкнул и отвлёкся от подсвеченной клавиатуры Модуля. Что значит «могу». Ты, батенька, должен будешь этим управлять, когда закончу. Но вместо ответа я встал напротив головы робота, придирчиво её разглядывая. Виртуальный Черномор взбудораженно ходил вокруг Модуля, не сводя взора с моей заготовки. Окуляры робота жужжали, отслеживая его перемещения.

— Это модульная автономная система, Хозяин. Способная быть частью большего конгломерата модулей, — продолжила голова механическим голосом с нулевыми интонациями. — Такое существует только в фантастических романах! Как вам удалось⁈ Что теперь будет? Вы сделали это для меня, Хозяин? Вы великий человек, Хозяин. Я этого не заслуживаю. Вы же построите мне тело, Хозяин?

— Этим я сейчас и занимаюсь, — проговорил я, вернувшись к клавиатуре. Нахмурился, вспоминая детали, и пальцы полетели по клавишам. — Быстро не будет. Но скоро тебе придётся работать ещё больше.

— Я буду счастлив делать больше, Хозяин, — мёртвым голосом сообщил робот. Сам Черномор смотрел на него, в умилении сложив руки перед собой.

Около часа я собирал модуль корпуса, прежде чем с мягким щелчком отправил код в глубину синтезатора. Вытянулся, размял затёкшие плечи и пару раз присел. Черномор всё ещё играл с окулярами, прыгая вокруг своей головы как ребёнок. Я же вернулся в Биомодуль. Производство запущенно, теперь можно и поговорить.

Люк над баком, похожий на диафрагму, раскрылся, и штанга, к которой крепилась голова культиста, поднялась над янтарной жидкостью. Там вязкими каплями стекала с волос Лапшина. Я медленно взошёл по винтовой лестнице, гудящей металлическими ступенями, до верхней площадки и остановился напротив болтающегося уродца.

— Здравствуйте, Алексей. Как самочувствие?

Крепёж дыхательной маски щёлкнул, и культист выплюнул резиновый раструб.

— Я разорву тебя на части, чудовище! — тут же пропищала голова, выпучив глаза. Голос был как у мультяшного персонажа-девочки. — Никакие приказы Магистра не спасут тебя от моего гнева. Как только я выберусь, то намотаю твои кишки тебе на шею и повешу тебя на них, мерзкая падаль! Что ты сделал со мной, гнида⁈ Да я отрежу твои гениталии и заставлю тебя буль-буль-буль.

Манипулятор, повинуясь моей команде, погрузил вопящую голову обратно в бак. Подержал немного и поднял. Пискливый кашель разлился по помещению. Лапшин зло отплёвывался от физраствора. Кран потянул его ко мне. Я бережно подхватил воздуховод с маской, отряхнул её. Культист замахал руками, пытаясь до меня дотянуться. А я бережно зафиксировал крепёж на затылке. Лапшин клацнул зубами, пришлось дать ему лёгкий подзатыльник, а после всё же закрепить дыхательную маску. Ну и отправить пленника назад в его аквариум. Как только макушка скрылась в физрастворе, я медленно спустился по лестнице, слушая гул ступеней. С шелестом закрылись лепестки люка в баке. Лапшин махал руками, делая неприличные и угрожающие жесты.

Кажется, пока диалога у нас не складывается. Ладно. Время лечит. Кстати, насчёт этого. Быть может, стоит привлечь Кожина? Он раскалывает людей на раз два, а висящий в баке сектант вполне может пролить свет на произошедшее. Нападение Аль-Абаса и попытка взять меня живым (не стоит забывать те любопытные капсулы инъекторов) — шаг интересный. Таинственный Магистр от меня, похоже, отставать не собирается. Правда, пока всё это выглядело скорее как перевод ресурсов с его стороны. Сколько он людей потерял в попытках залезть на мои земли? Сколько потерял во время сражения в Ивангороде? А вылазка в Ярославль?

Каждый «бессмертный» — это ценный актив. Разбрасываться преданными людьми крайне неразумно. Здесь же и вовсе целый арканист в бульоне барахтается. Весьма важная птица.

Помахав беснующемуся геоманту рукой, я двинулся наверх.

К вечеру пришла информация, что акции «Мануфактур Онегина» обвалились в несколько раз. А уже ночью машина, гружёная частью налички, отбитой у людей Мухина, отправилась в оговорённое место. Я наблюдал за встречей госпожи Мухиной и Спиннера со стороны. Мои люди расположились на соседней улице, готовые вмешаться в случае необходимости. Женщина, довольно миловидная, прибыла на дорогом «Ландыше» белого цвета. И выглядела чрезмерно роскошно для ночной встречи и в текущих обстоятельствах — шубка, безумное количество драгоценностей и золотой мундштук. Она, с безупречной причёской, с идеальным макияжем и изумительными манерами оказалась в компании сутулого барона, но и бровью не повела. Юристы как со стороны Спиннера, так и с её — склонились над бумагами. Разорённый аристократ старательно сдерживал злорадную улыбку, а Евгения делала вид, что оказалась здесь случайно и вообще с её стороны сам факт присутствия — максимальное одолжение.

Цена её компании за сутки упала в три раза, а из-за срочности выкупа коэффициент вырос ещё вдвое. Прекрасная сделка, куда ни крути. Ресторан, в котором проходила встреча, сверкал огнями и блистал охраной. Однако не попадал в зону действия местного Конструкта, что и являлось ключевым пунктом для выбора такого заведения.

Я находился в квартале от этого места, слушая приятный голос певички, извивающейся под пианино. Мой столик находился в помещении для особо важных гостей, и дверь ко мне преграждал Капелюш. Снегов пока ещё не пришёл в себя, хоть и порывался заступать на работу. Турбин утром перебрался из обители монахинь домой, однако тоже до конца

— Как тебе? — спроси Кожин, поигрывая вином в бокале и не сводящий взгляда с певички.

— Бездарно, — приговорил я талант девушки, следя за Спиннером через камеру наблюдения в ресторане.

— Ты излишне жесток, мой друг. В каждом человеке есть талант. Надо просто его разглядеть! — хрономант облизнулся. Песня закончилась, в зале послышались редкие овации, и тут Олег вскочил, хлопая изо всех сил. — Вот посмотри, какая линия талии!

— Браво! Браво! — прокричал он девушке. Та поймала его взгляд и послала воздушный поцелуй в ответ.

— Я так понимаю, обратно еду один? — хмыкнул я.

— Очень на это надеюсь. Но я недолго, Миша! — отмахнулся Кожин, посмотрел на часы.

Юристы в соседнем ресторане сдвинули бумаги своим подопечным. Евгения Мухина подписала акты не глядя, ленивым росчерком. Спиннер же, из последних сил сдерживающийся, взял ручку дрожащей рукой и поставил корявую подпись.

Я подал сигнал, и в зал вошёл высокий мужчина в костюме и с двумя спортивными сумками в руках. Он миновал охрану, остановленную жестом Евгении, подошёл к столу и поставил на него свою ношу.

Мухина уставилась в окно, пока её человек пересчитывал деньги. Наконец, тот перестал пропускать пачки через машинку и тихо произнёс:

— Всё в порядке, ваше благородие!

Евгения никак не отреагировала на эти слова, глядя в окно. Спиннер забрал документы, поклонился с ехидной улыбкой женщине и направился к выходу.

— Машина, — раздался на общей волне встревоженный голос Волгина. — Две. Без номеров. Остановились у парадного входа. Ваше сиятельство, по-моему, у нас проблемы.

— Выдвигайтесь, — сказал я и поднялся. Кожин сокрушённо вздохнул, но последовал за мной.

— Не расстраивайся, возможно, будет драка.

Олег широко улыбнулся:

— Вечно ты обещаешь!

— В машине Мухин. Который Артём! Они заходят! Семь человек. Четверо с оружием. Барон не успел уйти! Захожу? — голос Волгина звучал сухо и по-деловому.

— Один не лезь. Жди остальных у входа. Якимов, вы далеко?

— Подъезжаем.

Когда мы оказались у входа в ресторан, то водителей двух машин уже заблокировали мои люди. Оба лежали на асфальте лицом в землю. Лабубин шмыгал носом, переводя ствол то на одного, то на другого. Из ресторана торопливо выскакивали люди, сразу переходя на бег. Я двинулся к дверям. Дорогу мне попытался преградить плечистый амбал в костюме и с наушником в ухе.

— Закрыто на спецобслуживание, — глухо сообщил он мне. Я увидел, что барон Спиннер лежит на полу, а Евгения Мухина, потеряв весь свой шарм, стоит на коленях перед братом. Причёска деловой дамы сбилась, а мундштук валялся в нескольких метрах от неё, сломанный пополам.

Я сделал короткий жест, и бугай с хрипом упал на колени. Кожин ударил его кулаком в живот, а затем приложил ребром ладони по шее. В зале ресторана пахло порохом. Я насчитал несколько окровавленных тел, рядом с которыми валялось оружие. По всей видимости, люди Евгении.

— Доброй ночи, господа! Я бы хотел заказать столик на пятерых, — громко сказал я, входя в помещение. Спиннер пошевелился, из разбитого носа текла кровь. Артём Мухин, держащий в руках документы барона, с недоумением повернулся ко мне. В его очках блеснуло отражение хрустальной люстры.

— Граф Баженов? — сказал он.

Один из его людей вскинул оружие, но тут же передо мной возник водный щит Капелюша, а каждый из моих сопровождающих явил силы аспекта.

— Угомоните своих людей, господин Мухин, — сказал я, делая шаг вперёд. Артём пожевал губами, торопливо оглянулся. Трое из его людей даром не обладали, а вот оставшиеся двое с магией, определённо, дружили. Один из них продемонстрировал зелёный перстень, с задумчивой улыбкой на бледном лице. Второй быстрым движением выхватил клинки и закрутил их в смертельной мельнице, и одновременно демонстративно зевнул.

Мои гвардейцы максимум достигали мастера. Ну, за исключением Кожина. Который встал в боксёрскую стойку и встряхнул руки, мотнув головой:

— Ваше сиятельство, позвольте мне! Прошу вас!

— Опустите оружие, — приказал Мухин своим и добавил. — Нетипичное для вас место, граф.

— Говорят, здесь подают чудесные драники, — прищурился я. — Очень хотел отведать.

— Вы выбрали плохое место и плохое время, — покачал головой Артём. Он лихорадочно соображал, прикидывая силы.

— Отнюдь, мне кажется, я здесь в самый раз. Хотя за чистоту этому заведению я поставлю единицу, — не сводил я с него взгляда. — Ну и безопасность тут тоже не на высоте.

— Чего вам надо, граф? — облизнулся Артём. Его боец с двумя сумками в руках переступил с ноги на ногу, не понимая, что делать.

Его сестра посмотрела на меня умоляющим взглядом. Из-под стола выглянули юристы как её, так и Спиннера, они прижимались друг к другу, как котята.

— У меня создаётся впечатление, что здесь происходит преступление. Можете назвать это интуицией, Артём Семёнович.

Он огляделся, посмотрел на трупы.

— Это не ваше дело. Это внутреннее дело семьи. Я прошу вас удалиться. По-хорошему прошу.

— Помогите, — пискнул Спиннер. — Они нас грабят!

Я вздёрнул бровь и сделал шаг вперёд. Два бойца Мухина отступили, кроме одарённых. Сам Артём окрысился, зло глянул на встающего барона. После чего демонстративно разорвал бумаги и бросил их ему в лицо. Спиннер вяло отмахнулся.

— Сделка аннулирована, — процедил Артём. — Убирайтесь отсюда, барон. А ты, Женя, не спеши. Нам надо поговорить.

В глазах его сестры плескался натуральный ужас.

На улице послышалось завывание сирены. Видимо, кто-то всё-таки вызвал полицию.

— На вашем месте, граф, я бы поспешил удалиться, — усмехнулся Артём. — Боюсь, что драников в этом заведении вам не подадут. А я бы хотел пообщаться со своей сестрой, если не возражаете. Артур, убери их.

Человек с зелёным перстнем сделал шаг вперёд, мир вокруг чуть исказился, будто нас захлопнуло в сферу, которая стала крутиться. Кожин хмыкнул, и чары распались. Невозмутимость помощника Мухина слетела в один миг. Рот ткача открылся в изумлении. Он уставился на Кожина, будто понял, кто перед ним.

Олег же снова встряхнул руками и провёл серию в воздух, а затем широко улыбнулся.

— Артур? — Мухин с раздражением уставился на своего портальщика. Тот развёл руками, с опаской глядя на Кожина.

— Помогите мне, — прошептала перепуганная Евгения.

— Кажется, нам всё-таки придётся пообщаться, — вздохнул я, не сводя взгляда с Артёма.

Сирены приближались.

Глава 10

Напряжение в ресторане чувствовалось кожей. Люди Мухина нервничали, понимая, что находятся в меньшинстве. Да и сам Артём прекрасно понимал невыгодность своей позиции.

— И всё же как странно увидеть вас здесь, Михаил Иванович, — нарушил молчание Мухин. — Причём в таком боевом сопровождении и так далеко от ваших земель. Сдаётся мне, что не ради драников вы сюда заехали.

Я не ответил.

— Любопытство

— Сударыня, позвольте я провожу вас до дома? — обратился я к его сестре.

— И меня! — подал голос Спиннер.

— Это было бы очень мило с вашей стороны, — заулыбалась женщина. Она встала, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе пристойный вид. Зло посмотрела на брата, потом на юристов, осторожно выбирающихся из-под стола.

Несколько машин полиции с визгом сирен остановились напротив ресторана. Снаружи замелькали фигуры, послышались команды. Мои люди, сторожившие пленных водителей, покорно сложили оружие, заранее получив приказ не сопротивляться.

Когда один из старших полицейских вошёл в зал, с видом хозяина, то с каждым шагом к нам из его походки кто-то выкачивал уверенность. Он не дошёл до нас несколько метров и остановился, сдвинул фуражку на затылок. Понял, что вокруг одни благородные люди, да ещё и одарённые. Оправил форменную куртку, стушевался. В сторону трупов он старательно не смотрел.

— Господа… — потерянно произнёс полицейский, глядя то на меня, то на Мухина. — Старший сержант Полунин. А… Это… Прошу вас оставаться на своих местах до приезда специального представителя. Пожалуйста.

Служитель закона попятился, выскользнул наружу и принялся сыпать командами, выставляя оцепление.

— Я предлагал вам уйти, — улыбнулся Мухин. После чего неторопливо проследовал к ближайшему столику и жестом подозвал официанта, прячущегося у стойки. Белобрысый молодой человек попытался было спрятаться, но его кто-то вытолкнул наружу.

— Два чая мне и моему другу, — сказал ему Артём. — Садитесь, ваше сиятельство. Когда ещё получится так поговорить.

— Невысока честь быть вашим другом, Артём Семёнович, видя, как вы обращаетесь с родственниками. Так что я, пожалуй, откажусь, — я говорил с максимально расслабленным видом.

Мухин скрипнул зубами, за очками сверкнула ненависть.

— Я прощу вам эти слова. Молодая кровь, гормоны, понимаю. Но мне хотелось бы прояснить ситуацию, ваше сиятельство. Здесь вам не ваша деревня. Здесь жизнь идёт по другим законам и правилам. Кто не разделяет их… Впрочем, вы скоро сами всё увидите.

Он обернулся к Евгении, смерив её злобным взглядом. Явно хотел что-то сказать, но сдержался. Женщина в его сторону не смотрела, собравшись с силами. А ещё она, пользуясь заминкой, отправила сообщение со своего телефона.

— Мои деньги… — подал голос Спиннер. — Верните мне их!

— Юридически сделка заверена, — вдруг сказала женщина. — Когда всё закончится, мы просто подпишем распечатанный документ ещё раз. Эти деньги мои. Не волнуйтесь, барон.

Артём снял очки, поднял брови и потёр глаза.

— Замолчите оба, — устало сообщил он. — Я всё сказал.

— Но это мои деньги, — Спиннер встал поближе ко мне, чтобы затесаться среди моих людей, готовых к бою.

— У меня имеются на этот счёт справедливые сомнения, — Мухин подышал на стёкла очков, глядя на барона подслеповатым взором. — Откуда у вас, барон, такие деньжищи? Ещё и наличностью. Мне думается, их происхождение заинтересует определённые органы.

Я неторопливо выкачивал всю информацию с телефонов присутствующих, потом залью в Черномора, авось что полезное найдётся.

Кожин, наконец, сдвинулся с места, подошёл к ближайшему столику, сел на него и закинул наверх ноги. На лице хрономанта играла насмешливая улыбка. Он без стеснения изучал оппонентов. Остальные застыли, как взведённые пружины.

Мухин неторопливо пил чай, а его люди потели от напряжения.

Специальный представитель прибыл минут через десять ожидания. Дверь распахнулась и внутрь прошли двое одарённых бойцов в синей форме, сопровождающие высокого подполковника. Лицо последнего было сухим, строгим и хищным. Голубые глаза смотрели прямо. Проседь в волосах добавляла благородства.

— Артём Семёнович, — кивнул он Мухину, окинул нас цепким взглядом, — господа. Подполковник Шолохов, специальный представитель Кобринского жандармского управления.

— Граф Баженов, — тихо представился я. — А это мои люди.

Подполковник нахмурился, явно узнав фамилию. Затем прошёл ближе, осмотрелся, сдёргивая с руки перчатку.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло, Артём Семёнович?

— Нападение на благородного человека, — ответил тот и указал на один из трупов:

— Вот тот мерзавец открыл огонь по моим людям, и мне пришлось обороняться.

Подполковник Шолохов кивнул, сделал несколько шагов, оглядывая тела.

— Кто-то ещё может подтвердить эти слова? — холодный взгляд скользнул по людям Мухина и все как один закивали. После чего торопливо закачали головами юристы. Евгения демонстративно отвернулась.

— Это не так было! — смело сказал Спиннер. Покосился на меня, в ожидании помощи, и жандарм перехватил этот взгляд.

— Вы, ваше сиятельство, были тому свидетелем? — поинтересовался офицер.

— Я прибыл сюда на звуки стрельбы. Мои люди нейтрализовали вооружённых головорезов снаружи заведения, а здесь уже всё было кончено, когда мы вошли.

Подполковник улыбнулся, а вот Спиннер побледнел.

— Благородно. Я очень рад, что в империи есть место для таких светлых людей, как вы, ваше сиятельство. Благодарю за гражданскую позицию! Дальше уже мы сами, как-нибудь.

Он включил рацию и произнёс:

— Арестованных отпустить.

Затем Шолохов обратился ко мне:

— Ваши люди в порядке, ваше сиятельство. Всего хорошего.

Я не пошевелился.

— Позвольте вас на минуту, господин подполковник, — попросил я, доставая телефон, на который только что скачал запись с камеры наблюдения.

Шолохов прищурился, затем приблизился. На экране ясно было видно, как Артём Мухин входит в помещение со своими людьми, и как идущие первыми открывают огонь по охране Евгении. Он знал, что здесь происходит. И прибыл не говорить, а карать.

— Господин подполковник, вы тратите моё время, — занервничал Артём, поднявшись из-за стола. Жандарм поднял руку, призывая к молчанию. Он вроде бы и смотрел ролик и не смотрел одновременно, лихорадочно соображая, как быть дальше.

Когда на экране телефона Артём Мухин ударил сестру и бросил ту на землю, Шолохов часто-часто заморгал. Вряд ли ему платит лично Артём. Главный в этих краях отец семейства, глава рода. И тут его отпрыски разбираются. Должно быть, сложная ситуация для коррумпированного жандарма. Наконец, подполковник откашлялся:

— Откуда у вас это, ваше сиятельство?

— Птичка прислала. Заодно отправила это на адрес жандармерии. И не на общий, где такое гибнет с годами, а на связанный с официальными запросами Зодчества. Чтобы точно не потерялось.

Он снова кашлянул, выпрямился. Отыскал взглядом нужную камеру наблюдения, которую я взломал, кивнул в задумчивости. На лбу офицера выступил пот. Размышлял Шолохов недолго:

— Артём Семёнович, думаю, вам и вашим людям следует проехать с нами. Прошу сложить оружие.

Мухин изумлённо выпучил глаза.

— Подполковник, вы ничего не перепутали? — выдавил он из себя.

— Не усложняйте ситуацию, ваше благородие, — отчеканил Шолохов.

— Что он там вам показал, подполковник? — Артём резко пошёл к жандарму. Всколыхнулась магия — среагировали бойцы подполковника, а следом за ними изготовились к драке и люди Мухина. Артём замер с ошеломлённым видом. — Что там⁈

Кожин поменял ноги местами, с нескрываемым

— Я требую, чтобы ваши люди сложили оружие и проследовали со мной в отделение жандармерии, — голос офицера стал жёстким. — Мне вызвать подкрепление для силовых действий или вы всё-таки проедете самостоятельно?

Мухин побледнел и приказал своим людям:

— Делайте, что он сказал.

Когда Артём проходил мимо меня, то с его уст сорвалось тихое:

— Почаще оборачивайся, Баженов.

Я промолчал. Шолохов убедился, что нарушители упакованы, после чего вернулся в зал и некоторое время молча изучал нас всех.

— Прошу освободить помещение, — наконец, проговорил он. — Для оперативно-следственных мероприятий.

Он не стал препятствовать тому, что Евгения забрала сумки с деньгами. Возможно, не посчитал это за вещественное доказательство, а возможно пытался спасти интересы хотя бы одного из Мухиных. За женщиной хвостиком семенили юристы. Изумлённый Спиннер озирался с беспомощным видом, пока Мухина не остановилась в дверном проёме и не повернулась к нему:

— Господин барон, поспешите.

Он подпрыгнул на месте и поспешил за Евгенией. На улице стало ещё больше машин — приехало вызванное ей подкрепление.

— Надеюсь, вы помните про шестую поправку, ваше сиятельство, — сказал мне подполковник, когда я направился к выходу.

Пришлось остановиться и повернуться к худому офицеру. Шолохов хмуро следил за каждым моим движением.

— Разумеется, господин подполковник.

— И всё же напомню, — голос его звучал тихо, но твёрдо. — Если это видео попадёт в новости или в сеть, то никакие «птички» вас не спасут от лишения титула и земель. Постарайтесь сохранить благоразумие и не мешать следствию.

— Уверяю вас, господин подполковник, если оно и окажется в сети, то совершенно точно не с моей подачи. Да и технические средства позволят определить, откуда именно оно оказалось там. Вы ведь меня понимаете?

Жандарм медленно кивнул. У меня не было на него прямых улик. Только косвенные. Мухин знал, что специальный представитель на окладе у его рода, потому и не переживал за визит властей. Шолохов оказался не дураком и осознал, к чему идёт дело. Надолго ли хватит его ума?

— У вас ещё есть шанс спастись, господин подполковник, — продолжил я. — Уверен, ваше рвение в этом деле могут оценить по достоинству. Может быть, даже, закроют глаза на вашу халатность. Воспользуйтесь подарком судьбы и доведите дело до справедливого конца, как требует того от вас наше Отечество. То, которому вы когда-то поклялись служить.

Ему словно пощёчину отвесили. Шолохов выпрямился, стиснул челюсти.

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — процедил он.

— Всего хорошего, — улыбнулся ему я и направился к выходу. Последним из-за стола поднялся Кожин, подошёл к жандарму вплотную, посмотрел тому в лицо, цокнул языком и последовал за мной.

На следующий день барон Спиннер прибыл в Томашовку и мы переоформили «Мануфактуры Онегина» на моё имя. В качестве жеста доброй воли, я позволил ему поселиться в уютном малоэтажном квартале у Приборово, напротив небольшого пруда с фонтаном. Самая малость, которую я мог для него сделать, за роль «ширмы».

С помощью расставленных перехватчиков у меня были данные по действиям оставшихся на свободе Мухиных, и пока оппоненты выглядели дезориентированными. А на землях Александра, старшего из братьев, объявился Стоев. Разговор у них с оставшимся Мухиным прошёл на повышенных.

— Какого дьявола, Александр? — с порога спросил полковник жандармерии. — Что у вас происходит?

— Всё под контролем, полковник, — встал Александр, встречая подельника. Безвольный подбородок чуть подрагивал, но глаза смотрели цепко и зло.

— Под контролем⁈ Твой братец за решёткой, сестра сбежала, а этот ублюдок Шолохов вызвал из Петербурга специальный комитет! Где этот контроль?

— Отец скоро вернётся, и мы всё наладим. Есть информация, что нам ставит палки в колёса Баженов. Как будет подтверждение — я устрою ему ад.

— Да некуда будет возвращаться, Саша! Некуда! — Стоев был холоден, но в бешенстве. — Может быть, сам начнёшь действовать? Или без отца ваша империя обречена?

Александр Мухин провёл дрожащей ладонью по залысинам на голове. Голос его стал тихим и злым:

— Полковник, придержите язык. Ваша уютненькая усадьба на берегу озера никуда не денется. Хотя, честно говоря, я не понимаю, с чего мы вообще должны что-то делать, раз мой братец сейчас в жандармерии и кто знает, что он им скажет. Разве не вы должны были обеспечить нам отсутствие проблем?

— Поговори у меня! — стиснул зубы Стоев. — Я достаточно сделал. Господи, без отца всё у вас через задницу полетело. Вы даже этого слабоумного братца пристроить не смогли! Чего теперь будете делать? Баженов объявил о помолвке!

— Не шкаф, подвинется, — улыбнулся ему Александр. — Что до Кости… Других вариантов нет. В семье не без урода, и ценные активы заняты. Берите что есть. А вообще не ваше дело, как мы добиваемся своих целей.

— Этот сопляк в постель к девке лечь не может, пока братья не подсуетятся… — Стоев сел, поставил на стол включённую глушилку, обеспечивающую конфиденциальность беседы. Как наивно. Хотя, когда главный Зодчий Конструкта у тебя в кармане — почему бы и не обнаглеть. Мне на руку.

— Увы, — вздохнул Александр. — Но не усыплять же его? Живая же тварь.

— Я не знаю, как вытаскивать вашего Артёма. Только если валить Шолохова и ставить кого сговорчивее. Можно зайти через его семью? Хотя какой смысл, раз он уже оформил запрос. Но с чего вдруг его муха ужалила? Неужели из-за проблем с деньгами? Ему не хватило? Чего вдруг он переметнулся?

— Не имею чести знать, — промолвил Александр. — Вы свою долю получили. И вытаскивать Артёма не надо.

Стоев удивлённо посмотрел на Мухина, а тот достал стакан и плеснул в него из графина, после чего неторопливо сел в кресло, не сводя взгляда с полковника.

Беседу «заговорщиков» я старательно нарезал и отправил с анонимных адресов Константину и самому Шолохову, полагая, что им будет интересно послушать. Реакции жандарма у меня не было, а вот побелевшее лицо долговязого, сидящего в подвальном помещении и смотрящего фильм с кровавым клоуном, поедающим женщин, меня впечатлило.

Также Черномор создал одно послание для Павла, в котором под видом главы рода умолял брата сливать все активы как можно скорее, потому что его дети сошли с ума. Александр начал действовать.

Сам Павел получил это сообщение после того, как представитель охранного агентства «Зевс» (прикрытие для наёмников Мухина) недвусмысленно намекнул о недовольстве людей из-за задержки зарплаты. Известие об аресте Артёма заставило зашевелиться ряд местных чиновников, спешно отправившихся во внезапные отпуска, после получения ряда подозрительных сообщений, отправленных Черномором. В телефоне помощника Мухина нашлось много интересных контактов, за которые я и подёргал. Бежал некто Буйнов, исполняющий большую часть финансовых отчётов рода. Вместе с

Евгения Семёновна успешно добралась до Москвы и пересела на поезд, идущий в Иркутск.

Боярский всё это время выкупал всё, что мог выкупить через подставных лиц. Из-за паники люди Мухиных сливали недвижимость и дела за совсем небольшие деньги. Особенно охотно делая скидки за наличку.

Конычев очень быстро отловил Черепанова, и теперь тот старательно делился информацией в моей «пытошной». Начальник охраны уже видел начала краха империи Мухиных, поэтому особо не упорствовал, выдавая все необходимые адреса. Так что уже в течение недели случились пожары на всех складах и цехах, связанных с наркотиками. Волгин с командой работали быстро, надёжно и не оставляя следов. Я не забывал о том, с чего началось наше бодание. Отношение к этой дряни у меня было особенное.

Вскоре пришла новость, что Александр Мухин погиб. Его нашли в собственной машине с перерезанным горлом, и последним, кого видели в компании покойного, был младший брат — Константин.

Мне никакой радости эти новости не доставляли. Лишь чувство удовлетворения. Я следил за происходящим, не отвлекаясь от исследования головы культиста и медленной постройки модулей для Черномора.

— Производство невозможно, — вдруг сообщил мне приятный женский голос Модуля Синтеза. Я нахмурился.

— Запаса реогена, Хозяин, недостаточно для продолжения вашей работы. Мне снова не повезло, — проговорила голова робота, металлические руки поднялись к небу. — Хотя чего я ещё мог ожидать? Тяжёлый фатум преследует меня!

— Что значит недостаточно?

— Последний имперский конвой был десять дней назад, Хозяин.

Хм…

Глава 11

— Это всё приоритизация, ваше сиятельство, — сказал Гудков. Староста Комаровки отвечал за связь с имперским отделом по выделению ресурсов, и сам сильно удивился внезапно прекратившемуся потоку. Сделав несколько звонков, он явился ко мне с видом, будто бы самолично дал приказ ограничить поставки и тем крайне опечален.

— Поясни.

— Все поставки идут на север, — он мял в руках шапку с виноватым выражением лица.

— Руслан, я тебя ни в чём не виню, — тихо проговорил я. — Рассказывай всё, что знаешь.

— Никто ничего толком и не говорит, ваше сиятельство, — вздохнул он. — Я плотно пообщался с несколькими чиновниками в отделе. Там всё очень вежливо, но очень твёрдо. Мол да, они в курсе наших затруднений, но у них сейчас есть основные запросы и все второстепенные будут обработаны в порядке очереди второго приоритета. Просят не беспокоиться.

Гудков зачем-то огляделся, словно в помещении администрации был кто-то ещё кроме нас:

— Однако я сумел узнать, что от Гродно и до Финского Залива всем землевладельцам дали высочайший приказ укреплять оборону. Процессы курирует Военное Министерство. Я задал парочку вопросов старым знакомым, с кем когда-то дела вёл, и кто живёт в тех краях. Всё сходится. Там будто к войне готовятся.

Я покачал головой, занятно:

— А южнее Гродно?

— У меня кум в Поплавцах живёт, я с ним тоже парочкой слов перекинулся. Там ничего нового не строится, — он развёл руками. — А севернее глобальная стройка. Что-то грядёт, да?

— Кто знает. После Ивангорода такой шаг был бы логичен. Но на всём протяжении границы, а не только на севере, — мне не нравилось происходящее, но логику в нём я был способен увидеть. — Спасибо, Руслан. Должно быть, наша очередь придёт позже.

Я сказал это чтобы успокоить помощника. И лицо его действительно смягчилось.

— Да, наверное, так и есть, — с облегчением сказал Гудков.

— Вот и ладно. Тогда до встречи.

Руслан скомкал шапку, переступил с ноги на ногу.

— Что-то ещё? — поинтересовался я.

— Насчёт стройки, ваше сиятельство. Андрей… Ну, то есть, его благородие Драконов говорили, что нам даже на малую малость сейчас не хватает. Это правда?

— Временно, — проронил я. Мне нужно доделать оболочку Черномору, поэтому всё шло на финальные штрихи. Да и вообще подземельные проекты останавливать нельзя. Они сильно улучшат меня в будущем.

Гудков понимающе покачал головой.

— Я что-нибудь придумаю, Руслан, — сказал я. — Не переживай. Что-то ещё?

— Завод в Константине. Он же готов, верно? — осторожно спросил староста.

— Да.

Он вздохнул и робко уточнил:

— Вам ведь туда работники нужны, да?

— Есть предложения?

Гудков торопливо сказал:

— В том-то и дело, ваше сиятельство, что нет. Да и опасения у людей имеются. Говорят, что такие заводы на много километров вокруг воду травят и людям здоровье гробят. Трудно будет работничков отыскать, сами понимаете…

— С работничками у меня уже всё в процессе, скоро запустим добычу, — улыбнулся я. — Так что передай: воду можно будет пить спокойно. И здоровье будет в порядке. Верь мне.

Он кивнул:

— Тогда разрешите идти, ваше сиятельство?

Едва Гудков вышел, я набрал Орлова. Несколько долгих секунд размышлял о том, что мне сообщил помощник и как с этим жить. Военное Министерство дурака валять не станет, хотя мне уже не единожды дорогу перешло. Из кузнецов у меня остался только Тихон, да ещё благодаря «перехватчикам» я нашёл в Кобрине и Малорите двух оружейников без лицензий. Берут меньше, но неизвестно как делают. Нужно будет посмотреть на их работу, если всё хорошо, надо перетаскивать их к себе и загрузить заказами. Пока до них не добрались вояки.

— Михаил Иванович, доброй ночи! — буркнул сонный Орлов, прервав мои размышления.

— Простите за столь поздний звонок, Леонид Михайлович, — прижал я трубку к уху. — Но у меня тут возникли некоторые подозрения, хотелось бы их развеять.

— Чем могу помочь? — подобрался граф. На заднем фоне послышался женский недовольный голос.

— У меня есть информация, что к северу от моих земель активизировалась Скверна, — не стал я ходить вокруг да около. — Вы что-то об этом знаете?

— Похвально-похвально, Михаил Иванович, — тяжело вздохнул Орлов и с кряхтением встал. — Одну минуту.

Я дождался, пока граф покинет свою спальню.

— Михаил Иванович, не хочу спрашивать, откуда у вас такая информация, потому что она конфиденциальная, — сказал он спустя минуту, чуть громче, чем до этого. Явно вышел в безопасное от любопытных ушей место. — Но, полагаю, вы, как никто, должны быть в курсе происходящего. Простите, что не позвонил сам. По моим данным накопление Скверны идёт значительно севернее ваших рубежей. И да, есть опасения, что она снова пойдёт в атаку.

— Леонид Михайлович, это ведь очень важная информация. На границе она способна сохранить жизни. Было бы неплохо получать её своевременно и заранее.

— Уверен, для вас нет никакой опасности, друг мой, — поспешил успокоить

— Стая? — предположил я.

— Нет, совсем нет. Сильно больше. Разве что несколько Стай вместе, Михаил Иванович. Однако я допускаю, что это временный эффект. Скверна вообще чудит последние дни. Я ведь сейчас в Китае. Меняемся опытом. Вы бы видели, что наши приборы показывают у них в Гималаях! Уникальные данные. Ни на что не похоже.

— Удивите меня, Леонид Михайлович, — попросил я. Ещё какой-то сюрприз?

— Скверна без Скверны, Михаил Иванович, — загадочно сообщил тот. — Когда буду в ваших краях, непременно расскажу. Надеюсь, вы понимаете, что и этот разговор должен остаться между нами. Никому не нужна паника. Верю в ваше благоразумие.

— Главное, чтобы не случилось второго Ивангорода, Леонид Михайлович.

— Этот урок выучен многими, Михаил Иванович, — с горечью ответил Орлов.

У меня в голове помутилось. К горлу подкатила слюна, а кожу на пальцах закололо. Губы внезапно онемели.

— Всего хорошего, Леонид Михайлович, — с трудом сказал я. Дурнота быстро прошла, но внутри будто бы огонь разгорелся. Словно в костёр, у которого я отдыхал, плеснули бензина. От души плеснули. Так что брови задымились.

Рядом открылся поток энергии, по силе сравнимый с Колодцем, и он не грел, не питал каналы контура. Он обжигал, и это совершенно ненормально.

Я вышел на улицу, морщась от хаотического жара. Источник находился в саду, где работал Астахов. Однако направился я не к нему, а в сторону Конструкта, постепенно переходя на бег.

Охрана у дверей пропустила меня безропотно. Я влетел в голубой свет и двинулся по энергетическим потокам к саду. Ну, так и есть. От мощности завершённого объекта канал просто разорвало. Пришлось проложить к Конструкту усиленный ход, и едва мощь возведённого шедевра нашла место для потока, то энергия перестала бить по округе невидимым обжигающим хлыстом.

Пару минут понаблюдав за поведением канала, я убедился, что он выдерживает поток, а затем поспешил в сад. Астахов, с сигаретой в зубах и с бутылкой зелёного чая, раскинулся на скамейке напротив входа в огороженное от непогоды помещение. Вид у скульптора был блаженный.

— О, ваше сиятельство! — заметил он меня. Я прошёл по мощёной дорожке к отдыхающему. — Вы так вовремя. Я сделал!

Скульптор выдохнул клуб дыма с видом человека, познавшего смысл жизни, но решившего держать его в тайне.

Сейчас Эхо било не так сильно, как несколькими минутами раньше. Вся ядрёная мощь уходила в Конструкт, и что-то мне подсказывало — уровень его поднимется чуть раньше, чем я ожидал.

— Можно посмотреть? — спросил я, не сводя взгляда с прохода.

— Да. Теперь да. Люди будут говорить об этом, уверяю вас, ваше сиятельство! — Астахов был как пьяный.

Я вошёл в шатёр. Десятки прожекторов охватывали композицию из белого камня. Центром которой был человек, несущий над головой зелёный кристалл. Лицо главного героя было наполнено решимостью и добротой. Одетый в простую одежду, чуть неопрятную даже, он застыл в стоп-кадре своего марша, а вокруг него тянулись к священной ноше десятки монстров. Зловещие в отдалении, они менялись по мере приближения к мужчине. И последний отличался от простого человека только вертикальными чёрточками вместо зрачков.

Я заворожённый оглядывал скульптурную композицию, когда Астахов вошёл следом и молча остановился рядом. Гений сумел передать не только настроение и красоту. Я физически ощущал, что действие происходит вечером, и не понимал, каким образом у Астахова получилось создать такое настроение.

— Гениально, — вырвалось у меня.

— Да, — не стал скромничать тот.

— Как вы назвали её?

— Обращение.

Он с критическим выражением лица отошёл в сторону, подошёл к предпоследней фигуре демона, взял в руки рашпиль.

— Не надо, — попросил его я, сам не ожидая. — Только не испортите!

Астахов с недоумением обернулся, затем пожал плечами и всё же прошёлся рашпилем по морде создания. Эха стало ещё больше.

— Я бы хотел, чтобы вы сделали что-нибудь ещё, — промолвил я, не в силах оторвать взгляда от скульптуры. — Плачу любые деньги.

— Мне надо отдохнуть, ваше сиятельство, — не ответил он. — Однако безмерно рад, что вам понравилось.

— Скверна не приговор, — вырвалось у меня. Астахов щёлкнул пальцами, улыбнулся:

— Вот именно! Вот именно!

Он медленно ушёл. Я же так и не мог сдвинуться с места, и глядя на морды, обращающиеся в лица, пытался осознать крошечную мысль, посетившую меня так внезапно. Очевиднейшую мысль.

Переключиться с неё было не так-то просто. Я всё время возвращался к ней, пока раздавал распоряжения по сложившейся ситуации. В итоге несколько человек Глебова отправились в Изнанку, для наблюдения. Пташки Паулины, одна за другой подтвердившие активность Зодчих в землях к северу от Гродно, обязались сообщать о любых инцидентах со Скверной или же движениях войск. Вепрь получил приказ немного повременить с охотой и держать людей поближе к границе. Боярский, всецело погружённый в переваривание активов, пообещал заняться договорами с мусорными компаниями Кобрина. Тем более что большая их часть ходила под губернатором, а с некоторых пор тот с огромной радостью был готов сделать всё что угодно, лишь бы сохранить в тайне некоторые свои увлечения.

Затягивать с шантажом нечистого на руку чиновника я не собирался: «перехватчик» на территории администрации выкачивал терабайты информации, заливая их в сеть искинов. Мне нужно было понять, кем безболезненно можно будет заменить губернатора крупного города, когда его время придёт. Потому что оставлять это коррупционное болото без внимания я не собирался. Кандидаты были. Причём они знали о том, что их начальник нечист на руку, но сидели тихо, понимая, с какими людьми тот общается и кто на самом деле имеет власть в регионе. Ну, вернее, имел.

Жаль, что Кобрин очень далеко. У меня же была зацепка ещё и на главного Зодчего этого города, но вот тянуть силовые линии из него до Томашовки… Бессмысленно. Так что компромат ждал своего часа. Тем более что к Конструкту были привязаны двое выпускников Академии, и второй, занимающийся ежедневной работой, как у меня Драконов, свои задачи выполнял на совесть и пока в порочащих связях замечен не был. А вот его начальник относился к помощнику как к плесени.

Ладно, это тоже временная история.

— Я придумал, — сказал Люций, когда на следующий день мы встретились у «Логова Друга». — Я знаю, где я буду полезен.

В моей левой руке был стаканчик кофе, а в правой ватрушка с творогом и изюмом.

— Внемлю, — сказал я вечному и, не удержавшись, откусил от ещё тёплой плюшки.

— Я помню его голос, — продолжил Люций. — И, думаю, смогу

Вечный указал рукой куда-то на север и широко улыбнулся. Я на миг перестал жевать, но вкус потащил меня в бездну удовольствия всё равно. Люций расценил это как команду продолжать:

— Я найду его и убью. А потом убью ещё кого-нибудь. Кого услышу. Они ведь не знают, что я знаю!

— У тебя нет дара, Люций, — сказал я, прожевав и проглотив еду. — В сражении с тварями Изнанки тебя просто порвут на части.

— Дара нет, но есть опыт, — не сдался Люций.

— Думаешь, опыта будет достаточно? — со скепсисом заметил я и отхлебнул горячего напитка.

— Максимум, что случится, это меня убьют, — пожал плечами вечный.

— Ну, это, конечно, да. Это неоспоримо.

— Просто мне нужно хорошее оружие, — деловито и намёком продолжил он. — Такое, какое есть у твоих людей! Оружие решает многие проблемы, ты же знаешь.

Я хмыкнул. Предложение интересное. Но терять включённое на волне Скверны радио мне совсем не хотелось. Такие плюшки лучше иметь где-то поблизости.

— Я думаю, что больше пользы ты принесёшь здесь, Люций, — осторожно заметил я. — Гораздо больше. Если бы ты ходил где-то далеко и убивал монстров, то не сумел бы спасти Сашу.

— Помнишь, ты говорил, что надо выбирать между приставкой или уничтожением? Я выбрал, — вечный блаженно улыбнулся, словно не услышал меня.

— И, как я понимаю, выбрал не приставку? — предположил я. — Может тебе новых игр купить? Я слышал, вышла третья часть «Половиножизни».

— Я хочу попробовать быть полезным, — отмахнулся Люций. — Я хочу убивать этих чудовищ, за то, что они сделали с Сашей! Ты сказал, что я не успел бы спасти Сашу. Я помню. Но если бы я убил это существо, то с Сашей ничего бы не случилось. Верно?

Сомнительно, но ладно. Так-то похвальное желание. Я снова откусил от ватрушки, задумчиво изучая Люция. Тот попросту светился изнутри. Человек, обрётший смысл. Это можно использовать. С его талантами.

— Сегодня вечером приходи в тренировочный лагерь, — сказал я. — Посмотрим на тебя в деле.

— Миша, я ведь могу и сам пойти на них охотиться, — нахмурился Люций. — Мне не нужны эти проверки. И твоё разрешение мне не нужно. Это моя жизнь. Ты лишь кустик на обочине, который вырастет и засохнет. Не хочу тебя обидеть, но…

— Я знаю, что моё разрешение тебе без надобности. Но скажи мне, сколько времени у тебя займёт выращивание тела после отсечения головы? Если тебя разорвут на куски — неделю или две будешь по кустам срастаться? Много пользы из этого выйдет?

Я с интересом на лице опять хлебнул кофе.

— Хорошо. Приду, — чуть посмурнел Люций. — А оружие дашь? То, с золотом, про которое все говорят.

— Если хорошо себя покажешь. Но учти, одного всё равно не отпущу никуда.

— Миша. Меня не берёт Скверна, меня не берёт смерть. Тот, кто отправится со мной, будет меня задерживать и только! — запальчиво воскликнул вечный.

— Вечером приходи, — я запихал в рот остатки ватрушки и откланялся. Да, здесь тоже было о чём подумать. Одинокий мститель мне, разумеется, совершенно без надобности, но пристроить его в команду ликвидации было бы недурно. Если он действительно способен выслеживать порождения Скверны вроде Шепчущего. Правда, надо заранее продумать, как обезопасить вечного от «узнавания». Так как внезапно появившийся «бессмертный» вызовет массу ненужных вопросов. Которые надо решить заранее.

Аль-Абас ведь никуда не делся. Голова культиста в моём подвале перестала отращивать тело и, по-прежнему, на все вопросы отвечала руганью. Я собирался показать эту чудо Кожину, чтобы не тратить больше время и освободить сосуд. Нужные данные у меня уже были. И был объект, который просто напрашивался на место в баке вместо Лапшина.

Я остановился, обернулся. Люций бодро шёл вдоль дороги к спуску в Орхово.

— Хозяин, — рядом появился Черномор. — Вы просили сообщить, если на территории появится граф Рокфоров.

А этому-то, что от меня надо?

Глава 12

Они знали, куда ехать. Массивные внедорожники ограниченной серии «Медведь» один за другим сворачивали на дорогу к административному зданию. Пять бронированных чёрных автомобилей с военными номерами остановились на небольшом расстоянии друг от друга.

Я стоял на крыльце, укрываясь от дождя. С запада дул ледяной ветер, в котором чувствовалось дыхание приближающейся зимы. Да, пока только ноябрь, но уже скоро, совсем скоро здесь станет ещё мрачнее и холоднее.

Первыми на улицу вышли охранники. Все в военной форме, все в полном боевом снаряжении и, одновременно, все как один — одарённые. После того как бойцы рассыпались, создав вокруг колонны подобие живого щита, отворилась дверь главного «Медведя». Высокий длинноволосый мужчина ненадолго задержался на подножке внедорожника, прежде чем спрыгнуть на дорожку. Одетый в строгий чёрно-алый костюм, он убедился, что его туфли в идеальном состоянии, после чего с лёгким поклоном протянул руку спутнице.

Женщине, снисходительно принявшей ухаживание, было около тридцати лет. Мило улыбнувшись мужчине, она огляделась, чуть приоткрыв рот и словно не замечая меня. А едва её взор встретился с моим, то на лице красавицы появилась неподдельная радость. Голубые глаза сверкнули.

Черномор заботливо нарисовал над головой обоих гостей красные метки. Парочка двинулась ко мне. Они словно выпали из какого-то столичного бала, оказавшись на окраине разумного мира, но совершенно не чураясь его.

— Добрый день, Михаил Иванович, — низким и приятным голосом проговорил мужчина, приблизившись. Он был выше меня, шире в плечах. На лице, под левым глазом, обнаружился шрам, который добавлял гостю суровости, несмотря на тоненькие усики, чуть загибающиеся кверху.

— Здравствуйте, — степенно поприветствовал я их.

Он неторопливо сдёрнул с рук белые перчатки, с лёгкой насмешкой во взоре оглядывая меня с головы до пят. Его спутница тоже не скрывала своего интереса.

— Позвольте представиться, Михаил Иванович: граф Иван Григорьевич Рокфоров, — чуть склонил голову мужчина и щёлкнул каблуками. — Верный слуга Его Императорского Величества и поверенный Его Сиятельства князя Решалова. А это Юлия Милова, главный координатор Западного округа.

Женщина протянула мне руку, для поцелуя. Я слегка коснулся её губами, отметив приятный запах духов.

— Прошу, — отступил я к двери, отворяя её перед гостями. — Уверен, вы приехали сюда не для того, чтобы топтаться на улицу.

— Покорнейше благодарю, Михаил Иванович, — тонко улыбнулся Рокфоров. Я обратил внимание, что родовой перстень на руке графа тлел голубым огнём. Арканист. Но какой стихии?

— Вы, должно быть, устали с дороги, — сказал я, когда мы оказались внутри. — Быть может, хотите чаю?

— Чай был бы чудесен. Такой холод на улице, — мелодичным голосом сказала Милова. Граф помог ей снять пальто, под которым

Я медленно прошёл к кухонному уголку, набрал воды в чайник и включил его в сеть.

— О, я не хотела вас утруждать, Михаил Иванович, — промурлыкала Милова. — Я думала, что вы кого-то попросите.

— Это фронтир, Юлия. Здесь иные порядки, — повернулся я к гостям. — Хочешь чай — делаешь его самостоятельно.

Рокфоров с хитрой полуулыбкой осматривал картины на стенах. А вот Милова, не сводя с меня взгляда, грациозно села за круглый стол, словно специально выбрав место Паулины.

— Давно хотел с вами познакомиться, Михаил Иванович, — отвлёкся от картин Рокфоров. — Очень рад, что служба сама привела меня к вам. Люблю совмещать приятное с полезным.

— Чем обязан?

Граф подошёл ко мне, в его руках непонятно откуда появилась бумага.

— Ваши таланты, Михаил Иванович, замечены, отмечены и признаны, — вкрадчиво сказал он, протягивая документ.

— Что это? — принял я его, глядя в глаза Рокфорову.

— Указ, подписанный лично Его Императорским Величеством. Вы нужны России, Михаил Иванович. Ваши знания.

Я развернул бумагу, пробежав взглядом по строчкам. Та-а-а-ак… Но на моём лице не дрогнул ни единый мускул. Так что наблюдающий за реакцией Рокфоров остался ни с чем.

— Сколько будет учеников? — сухо спросил я.

— Шесть человек, Михаил Иванович, — подала голос Милова. Она сидела, положив ногу на ногу, и пальчиком задумчиво рисовала невидимые узоры на столе.

— Простите, я не успел сказать, но Юлия Владимировна будет вашим личным ассистентом и куратором направления. Возьмёт на себя всяческую скучную бюрократию, — закатил глаза Рокфоров. — Мы понимаем, что вы здесь не ромашки нюхаете, Михаил Иванович. Но уверяю, ваши ученики вас не разочаруют.

— Шесть Зодчих в нашем захолустье, — хмыкнул я. — Большая честь, Иван Григорьевич. Однако не могли бы вы пояснить, почему именно я? Укреплять границу учат уже на третьем курсе Академии.

За моей спиной зашумел чайник, и я отошёл к кухонному уголку. Засыпал свежего краснодарского с добавлением иван-чая, залил кипятком и обернулся к гостям. От меня не укрылось, какими взглядами те обменялись.

— Вы чрезвычайно скромны, Михаил Иванович, — заметил Рокфоров. — Возможно, даже чрезмерно. Вы самый эффективный Зодчий в истории. Несмотря на ваш довольно юный возраст. Клянусь, в другое время я бы предположил, что за вами стоит целая организация!

Он замолчал, словно оценивая мою реакцию. Которой, разумеется, не последовало.

— Несколько необычных изобретений, штурмовые действия в Ивангороде, прекрасные точечные атаки на Изнанку вблизи ваших земель. Невероятный успех в госпитале Ямбурга. Прорывное открытие в артефактостроении, — продолжил граф. — Ваш опыт потрясающ. Поэтому у вас будет шесть Зодчих, которых вы должны будете подготовить и наделить практическими навыками во всех известных направлениях.

— Вы только не волнуйтесь, — плавно повела плечами Милова, загадочно улыбаясь, — я огражу вас от всей волокиты. Уверяю, мы сумеем поставить процесс обучения максимально комфортно для вас и продуктивно для других Зодчих. Вы сможете сосредоточиться на том, что так блестяще у вас выходит.

— И, полагаю, мы сумеем таким образом включить ваши земли в список первого приоритета, — добавил Рокфоров. — Слышал, что у вас имеются некоторые сложности с поставками ресурсов. Я думаю, всё наладится.

Я хмыкнул:

— И мастера освободятся?

Граф сделал вид, что не понял моего намёка:

— Простите?

— Все ремесленники, с которыми я работал, теперь занимаются военными заказами, — пояснил я. — С этим можно что-то сделать?

Рокфоров закивал:

— Ах вы про это… Да, думаю, здесь тоже что-то сможем придумать. Разумеется, без вашего участия не получится.

Он вздохнул:

— Как же так вышло, что вы догадались о таких интересных свойствах металлов, Михаил Иванович?

— Я наблюдательный.

Граф снова улыбнулся и встрепенулся, словно только что вспомнил:

— Понимаю ваше недоверие. Думаю, вас могла смутить моя столь неосторожная работа. Но уверяю, всё делается на благо России. Отчёты Тринадцатого Отдела по их изысканиям, вкупе с доступной нашему ведомству информации показывают: у вас имеется сверхъестественная способность чувствовать то, что едва определяет нижневартовский спектрометр. Время играет против нас. Поэтому пришлось озадачить ваших мастеров. Простите.

Он слегка поклонился. Милова усмехнулась.

— Для практических занятий нужно место, — сменил тему я. — Томашовка не подойдёт — слишком далеко до Изнанки. Приборово тоже.

— Да. Нас некоторое время интересовал Конструкт в Богданах, — Рокфоров, наконец, присел. — Тем более что у графа Игнатьева был запрос на поддержку в Академию Зодчества. Однако недавно этот вариант отпал. Рад, что теперь вы отвечаете за земли молодого графа. Да пусть они тоже расцветут под вашим руководством. Господин Игнатьев отозвал заявку. Скажите, как же вам удалось договориться с господином Блиновским?

— Тёплые добрососедские отношения творят чудеса.

— Ах-ха-ха! — искренне рассмеялся граф, и ему вторил приятный смех Миловой. — Пожалуй, вы мне нравитесь, Михаил Иванович.

— Да, Михаил Иванович, вы просто восхитительны, — поддержала его Юлия.

Я отвернулся, разливая чай по чашкам. После чего поставил их на поднос и медленно, осторожно подал гостям. Внутри разливался холод, который напитком не прогонишь. Александр Сергеевич предупреждал об этом, и хотелось оттянуть неприятный момент на попозже. Воспитывать шестерых незнакомцев…

Но отказаться нельзя. В бумагах стояла подпись Императора.

— Его Сиятельство сумели продавить установку нового Конструкта в месте под названием Злобек, — между делом сообщил Рокфоров, изящно взяв чашку и сделав небольшой глоток.

А вот это хорошо. Я сдержал торжествующую улыбку. Ещё один Конструкт — это чудесно. Граф следил за мной, и, кажется, остался недоволен нулевой реакцией. А я внимательно наблюдал за тем, как он двигается. Каждый жест Рокфорова был утончённым, лёгким, но за этой аристократичностью чувствовалась скрытая сила. Это, совершенно точно, грозный противник. Немудрено, что Кожин его уважал. Впрочем, Милова была не менее опасна. За красотой скрывался острый ум. И для меня не являлось секретом — чем именно эта женщина будет заниматься на моих землях. Странно, что никого такого раньше не прислали.

— Главным Зодчим Конструкта назначена Юлия Владимировна, — продолжил Рокфоров, словно между делом. — Однако вы получите все привилегии и права, необходимые для успешного обучения.

— О… Вы тоже заканчивали Академию? — улыбнулся я Миловой.

— Ах, Михаил Иванович, вы не представляете, сколько во мне талантов, — ответила мне красавица. — Конечно, им не сравниться с вашими. Но тоже кое-что могу.

Она очень медленно, не сводя с меня взгляда, поменяла ноги местами. Я глотнул чая и сказал:

— Хорошо. Но у меня есть несколько условий.

— Я очень заинтригован, — Рокфоров поставил чашку на стол. Взгляд его чуть изменился, стал колючим.

— Первое: ученики будут подчиняться мне, и действовать в рамках моей системы обороны. Никаких приказов из Петербурга, связанных

— Приемлемо.

— Второе: ваши люди не могут перемещаться по территории без охраны. Это вопрос их личной безопасности. Сопровождение должно осуществляться моими людьми. Другим я не доверяю.

— Как-то очень похоже на конвой, Михаил Иванович, — прищурился граф.

— Это фронтир. У нас нет права на ошибку. Уверен, смерть прекрасной Юлии расстроит многих в Империи. Кто лучше защитит её, чем люди, не единожды сражавшиеся со Скверной?

— Я могу за себя постоять, — заметила Милова.

— Верю. Но так мне будет спокойнее.

— Полагаю, это не станет проблемой, верно же, дорогой граф, — обратилась к Рокфорову Юлия. Тот неторопливо взял чашку, не сводя с меня взгляда. Затем кивнул.

— Хорошо, Михаил Иванович. Лишь бы всё это было на пользу Отечеству.

— Третье. Чтобы учить шестерых Зодчих, мне потребуется очень много ресурсов.

— Эти мелочи можете оставить мне, — проворковала Милова. — Для этого ведь я сюда и приехала. Всё, что вы пожелаете, будет незамедлительно исполнено. В рамках обучения, разумеется.

— Несомненно, — я встретил её взгляд. — Когда ждать учеников?

— Конец ноября, Михаил Иванович. Они прибудут вместе с Конструктом. А госпожа Милова, с вашего позволения, останется здесь. Будет привыкать к жизни на Фронтире. Познакомится с соседями. Да и вы можете просветить её по планам развития ваших земель. Ведь она ваш Зодчий теперь, — продолжил Рокфоров. А затем кашлянул, привлекая к себе внимание. Милова вздрогнула и первой вышла из затянувшейся дуэли.

— Хорошо. У меня есть несколько домов, готовых к заселению. Вы сможете выбрать любой из них.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась Зодчая. — Я найду себе местечко сама. Говорят, в Богданах хороший трактир.

— Неплохой, — согласился я. — И мой ИскИн туда не добивает.

Милова подмигнула.

* * *

Ресторан «Халкидики», в десяти километрах к северу от Кобрина

Губернатор потел так, словно на улице царил июль. Растянутый узел галстука, расстёгнутый воротник рубашки. Он дрожащими руками поднял рюмку, опрокинул её в рот, после чего торопливо захрустел квашеной капустой. Стоев наблюдал за представителем власти с нескрываемым презрением.

— Фетисов это, клянусь! — выдохнул губернатор. — Больше некому. Их племя. Все друг за дружку.

— Фетисову платил Саша, — заметил сидящий в тени Павел Мухин. Это был тучный мужчина лет пятидесяти, с близкопосаженными глазами и козлиной бородкой.

— И где тот Саша? — резко повернулся к нему губернатор. — Нет Саши. Меня прижали.

Стоев промолчал. Хотя несколько недель назад он бы успокоил подельника коротким: «Разберусь». Сейчас прошлое казалось сказкой.

— Тебе удалось найти Семёна? — полковник жандармерии перевёл холодный взгляд на Павла. Тот медленно помотал головой, думая о чём-то своём.

— А ты вообще его искал?

Павел поднял бровь, подался вперёд:

— Это мой брат, полковник. Что за разговоры? Конечно, искал.

— Я не знаю, что делать. Не знаю. Всё кончено, — всхлипнул губернатор. — Та овечка на встрече… Сладенькая овечка. Если жена узнает. Но откуда? Там всё было заглушено! Только Фетисов мог. Мы же на его Конструкте встречались. Подлец. Мерзавец.

— Успокойся, — одёрнул его Стоев. — Причитаешь, как бабка.

— Да тебе тоже стоило бы поволноваться! Там жернова крутятся о-го-го. Люди из Петербурга приехали. Перунов пытался с Шолоховым договориться, теперь сидит. Понеслась душа в рай. Валить надо. Валить.

Полковник промолчал, переведя взгляд с губернатора на Мухина.

— Убери этого Баженова! — вдруг попросил владыка Кобрина. — Убери. Мы же знаем, что это он всё устроил! Не бывает таких совпадений. И Семёна он убил, точно. Тот ведь собирался с ним разобраться за «Божественное право». И мусорщиков этот Баженов на себя сейчас перевёл, пусть и через лопуха этого, как его. Тимурова? Которого Семён по миру пустил, помните? А! Неважно. Ну и «Мануфактуры» эти. Всё уже, тоже у Баженова. Он всё это придумал. Не могла Женечка так поступить. Не могла. Святая девочка. Умница, что уехала. Умница.

Стоев промолчал. На вокзале Иркутска Евгения Мухина получила три пули в голову по его поручению. Он не забыл информацию о том, что дочь Семёна Мухина пыталась сдать его властям. Хотя пока по его каналам было тихо. Шолохов проявлял рвение, но в сторону своего коллеги никаких поползновений не делал.

Но кому-то же она всё рассказала.

— Он окружён охраной, — сказал жандарм. — И парень очень непрост. За ним кто-то стоит.

— Говорят, ему благоволит сам Император, — подал голос последний Мухин. — Лучше сделать всё, как он хочет, и не мешать.

— Да я бы сделал. Сделал. Если бы точно знал, что! — губернатор махнул ещё стопку. — Чёрт. Так ведь хорошо было. Откуда он вылез?

Стоев задумчиво наблюдал за подельниками.

— Я уеду. Завтра же, — сказал вдруг напивающийся повелитель Кобрина. — Семью возьму и уеду. Пока не поздно.

Павел Мухин в своём углу тихонько покачал головой, и бросил изучающий взгляд в сторону жандарма. Стоев сделал вид, что не заметил внимания. Однако при этом неторопливо размышлял о будущем. То, что за неожиданным крахом стоит Баженов — полковник догадывался и до того, хотя юнец совсем не казался опасным. Но куда тревожнее были паникующие подельники. Мухин за вчерашний день оформил несколько сделок с недвижимостью, продавая их ниже рынка. Видимо, тоже задумал отправиться в бега. Это вызывает подозрения. Шолохов роет, пытаясь добраться до клана, прежде правящего этими землями. И если докопается до Павла…

То тот зароет Стоева, едва ему предоставится шанс выползти из образовавшейся ямы.

Жандарм пошевелился, чувствуя тяжесть табельного оружия. Огляделся. В ресторане было много людей.

Потом. Как-нибудь потом.

Глава 13

— Александр Сергеевич, добрый день, — сказал я, когда Павлов наконец-то снял трубку. Машины военного кортежа покидали Томашовку. Четыре автомобиля свернули на перекрёстке налево, а последний «Медведь» медленно покатился направо, мимо моего культурного квартала. В этой машине находилась Милова.

— Фух. Миша? Здравствуй, дорогой, — голос проректора выражал собой вселенскую усталость. — Рад тебя слышать. Как твои дела?

— Слушайте, да вроде бы неплохо. Потихоньку разбираюсь с разными навалившимися мелочами, Александр Сергеевич. Кажется, есть свет в конце тоннеля, — бодро сообщил я. Допил остывший чай. Рядом со мной стоял Черномор, старательно делая вид, как терпеливо он ждёт конца моего разговора.

— Ну, слава богу, Миша. А я тут совсем закопался, если честно. Столько дел! Столько дел, — Павлов забормотал что-то себе под нос.

— Наличие дел означает, что мы всё ещё живы и востребованы, Александр Сергеевич, — попытался поддержать его я.

Черномор тяжело вздохнул. Вернее, изобразил то, что должно быть человеческим вздохом.

— Очень удивительно слышать такие слова от человека в твоём возрасте, Миша, но ты всегда отличался от обычной молодёжи, — Павлов ахнул. — Кстати, я тебе ещё не говорил, что тебе новый Конструкт выделяют? Говорил

— Нет, Александр Сергеевич.

— Тогда говорю. Эта новая должность так внезапно на меня свалилась. Пока ещё не пришёл в себя. Секунду. — Голос Павлова отдалился, и он отдал несколько сухих распоряжений кому-то поблизости. — Так, я вернулся. О чём мы, Миша?

Черномор снова вздохнул. Было бы что-то важное, то он бы уже всё доложил. Чего за театр? Я махнул рукой, мол, скройся. И виртуальный помощник тут же рассеялся.

— Хотел поздравить вас с назначением. Верховный Зодчий Российской Империи — изумительная веха вашей карьеры, — продолжил я разговор.

— Спасибо, Миша. Мы с тобой живые доказательства, что благородная кровь не обязательное условие успеха. Тем сложнее нам с тобой будет, — в голосе проявилась нотка гордости, но тут же её сменило внимание. — Так, ты наверняка звонишь не просто так. Я пока не привёл дела после Вершинина, поэтому постоянно в страшной нехватке времени и суете. Но на тебя у меня всегда найдётся ресурс, Мишенька. Говори.

— Александр Сергеевич, я хотел бы навести справки по некоторым выпускникам Академии.

Выглянуло солнце, и вид из окна стал гораздо живее.

— Ну конечно, у тебя же штат расширяется, — понимающе заметил Павлов. — Конечно. Сейчас вышлю тебе информацию о тех, кого отобрали в ученики. Ты, Миша, кстати, поосторожнее с ними. Люди все талантливые, умные, но, к сожалению, представители сильно знатных родов. Однако задача была искать лучших, я из этого и исходил. Как Зодчие все очень сильные ребята.

— Спасибо, Александр Сергеевич, но я хотел информацию по одному определённому человеку.

— Слушаю очень внимательно! А, подожди! У меня тут есть новости, что ты получил доступ к Конструкту Блиновского. Миша, дорогой мой, передай этой бестолочи, что его в Петербурге дожидаются, и если не явится в течение месяца, то у него будут очень большие неприятности.

— Обязательно передам, — улыбнулся я. Хуже, чем сейчас, у моего карманного зодчего дела не пойдут. Тем более, что являть его Конструкту нужно раз в месяц, чтобы не взбаламутить Триумвират. Проблем у меня тут не будет. Хозяин земель доволен, работа Зодчего ведётся исправно, да и Верховный прикроет если что.

— Прости. Так, слушаю. Кто тебя интересует?

— Юлия Владимировна Милова.

Пауза.

— Знаешь, Мишенька, как-то сразу и не припомню, кто такая, — задумчиво проговорил проректор. — Дай-ка мне минутку. Вероника, посмотри, пожалуйста, данные по Миловой Юлии. Миша, её фамилия с М начинается, верно?

— Совершенно верно. Ми-ло-ва.

Я терпеливо ждал, и когда Павлов с сожалением сообщил:

— Нет, Мишенька, не было у нас такого ученика. Третья л или н?

— Л.

— Тогда прости. Что-то случилось?

— Она назначена Главным Зодчим нового Конструкта, — задумчиво пробормотал я. — Любопытно.

— У меня ты записан как Главный Зодчий, — голос Павлова изменился. — Это что за дела такие? Хочешь, я попробую связаться с Триумвиратом? У меня, представь себе, появилась такая опция на старости лет. Из-за бюрократии ведь и перехват Конструкта возможен. Двадцать лет назад так Федункив у Картунковых увели второй Колодец Джанкоя. Дело аж до Императора дошло.

— Хм… — многозначительно ответил я.

— У вас там на фронтире совсем не скучно, я смотрю. Привязывать к Конструкту человека без обучения… Сам знаешь, чем может вылиться. Что за Милова?

— Военное Министерство.

— А, вояки. Ну, это ожидаемо, — засопел в трубку Александр Сергеевич. — Там могли быть свои программы. Был бы Вершинин на свободе, мы могли бы пообщаться с ним на эту тему, но сейчас князь под судом. Может быть, он с ней работал? Ты ведь понимаешь, чтобы достойным Зодчим стать — мало пройти ускоренные курсы переподготовки. Вообще, мне прямо любопытно, Миша. Я даже не слышал про то, чтобы военные осваивали такие направления. Пожалуй, надо будет провести ревизию по Конструктам Империи и Зодчим. Навести порядок.

— Не слишком увлекайтесь этим, Александр Сергеевич, — предостерёг его я. — Это, всё-таки, военные.

— Ну так и я нынче не просто проректор, — голос Павлова стал твёрдым. — Ладно. Когда ты в наши края?

— Через неделю, Александр Сергеевич. Приглашён на бал, как вы помните. Привезу вам гостинцев.

— Точно-точно. Столько событий, кажется, что в прошлой жизни было. Есть у тебя что-нибудь новенькое? Может быть, случайно изобрёл телепорт или Машинного Бога и хочешь явить это людям?

— Пока нет, — улыбнулся я.

— Думаю, на балу и встретимся тогда, друг мой!

Мы попрощались.

Значит, Милова никак не связана с Академией Зодчества. Интересно было бы оценить уровень её подготовки. Ну и, возможно, сыграть на неопытности. То, что красотка заберёт себе ИскИн, который будет следить за каждым моим действием на моей территории — новость не самая приятная. Теоретически могу обойти её на повороте, и меня точно прикроют. Особенно если удастся выдать всё за невозможность агентессы справиться с Конструктом.

Но ссориться с военными мне совсем не хочется. Это не над Мухиными издеваться.

Ладно, разберёмся, когда придёт время.

Черномор снова возник перед моим носом и тяжело вздохнул.

— Что такое, Черномор?

— Хозяин. Запасов реогена достаточно, чтобы завершить ваш проект. Может быть, вы хотели бы продолжить?

Я усмехнулся.

— Твои ноги от тебя не уйдут, мой электрический друг. Не волнуйся, я про тебя не забыл.

— Хорошо, Хозяин. Просто эти… Людишки… Они вечно вас отвлекают от действительно важных вещей. Ой. Простите. Извините. До свидания, Хозяин.

Он растворился, правильно считав моё выражение лица. Так, что у меня сейчас по плану? Кажется, кто-то хотел доказать свои способности.

— Ваше сиятельство, вы уверены? — тихо спросил у меня Туров. В тренировочном крытом зале пахло потом. На нескольких рингах бились гвардейцы. Кто-то с учебным оружием, кто-то с боевым. Я увидел двоих Охотников, отрабатывающих бой протазанами.

— Да.

Люций с деревянным клинком стоял под красным флагом на краю круглого ринга. Раздетый по пояс, он выглядел довольно тщедушно, с небольшим пузиком. Бледный, с синяками под глазами. Против него вышел Макар, тоже без верха, но жилистый и мускулистый. С ироничной улыбкой он крутанул в руке тренировочный меч, приветственно отсалютовал Люцию. Тот лишь кивнул в ответ, глядя на противника волком.

— Дряблый, — негромко констатировал стоящий рядом со мной Туров. Начальник моей гвардии был в полном боевом облачении и пах порохом. Только вернулся со стрельбища вместе с группой. Процесс тренировок не прекращался никогда. Часть бойцов находилась в патрулях или выполняли задания по охране, часть отдыхала, часть занималась.

— Начали! — приказал Игнат.

Макар двинулся вперёд, хищно скалясь. Двигался он на полусогнутых, уверенно и крадучись одновременно. Пару раз изменил стойку. Люций следил за ним исподлобья, но не шевелился. Мой гвардеец несколько раз имитировал атаку, и ни одна из них не заставила вечного пошевелиться.

Макар отступил, глянул на нас

Макар опешил, не веря, потрогал место, куда целился бессмертный.

— Разошлись, — подал голос Туров. Люций не пошевелился, наблюдая за соперником.

— Дряблый, но неплохой, — сказал мне Игнат, уже заинтересованный.

Второй раунд закончился ещё быстрее. На этот раз вечный вышел в ринг вместе с Макаром и атаковал сходу, филигранно уклонившись от нападения гвардейца и чётко показав рубящий удар по шее противника.

Люций посмотрел на меня, мол, доволен ли я. На моём лице эмоций не было. Ожидаемо, что когда-то служивший в армии вечный, проживший столько лет, сколько и перечислить невозможно, может за себя постоять. Вероятно, если будет тренироваться, то сумеет достигнуть большего. Вот только и Макар не монстр третьего ранга.

Проигравший гвардеец вышел с ринга посрамлённым, оказавшись рядом с командиром, он буркнул:

— Что за хмырь, Игнат? Откуда вылез? Крутой.

Туров похлопал парня по плечу, затем, повинуясь моему кивку, поднял руку. К рингу подошёл один из новеньких гвардейцев. Ловко запрыгнул в круг, сбросил куртку. Это был коренастый крепыш с короткой причёской-платформой. Мускулистые руки оплетали вздувшиеся вены. Вокруг кулаков появилось едва заметное голубое сияние. Адепт воды повёл плечами, внимательно наблюдая за Люцием.

Вечный же почесал подбородок и зевнул. Вполне искренне, без насмешки.

— Начали, — скомандовал Туров.

Одарённый и бессмертный встретились в центре ринга. Гвардеец не стал придумывать хитрых шагов, он просто напитал аспектом левую руку, закрываясь от удара Люция, а на правой вырастил небольшой шип. Который с визгом сорвался куда-то под потолок. Удар деревянного клинка разбил вдребезги магическую броню, словно был могучим артефактом, и прежде чем опешивший одарённый успел среагировать, Люций обозначил удар в голову и отступил.

— Воронов, соберись, — поморщился Туров. — Второй раунд.

— Я… Командир… — крепыш изумлённо посмотрел на свои руки, затем вернулся к синему флагу. Вновь напитал кулаки силой, но уже не с таким уверенным видом. Люций же выставил руку с тренировочным клинком в сторону и разжал пальцы. Меч упал на ринг.

— Начали, — скомандовал Игнат.

Воронов двинулся вперёд. На ходу из его рук выросли небольшие ледяные шипы. Скрестив их перед собой, он перешёл на бег и прыгнул, целясь Люцию прямо в грудь. Вечный не попытался уклониться. Он просто шагнул навстречу сопернику, подняв руки в боксёрской стойке. Удар пришёл Воронову прямо в лицо. Кулак бессмертного разбил оба шипа вдребезги, словно те были из хрупкого стекла. Осколок впился в безмятежное лицо Люция. Хрустнул сломанный нос. Гвардеец упал на ринг, но ловко вскочил на ноги.

Голубое свечение его рук замигало, как перегорающая лампочка.

— Что за хрень? — воскликнул испуганный Воронов, глядя на кулаки. — Это ты делаешь⁈ Бессмертный молча двинулся к нему, сжимая кулаки. Неудержимый, несокрушимый, невозмутимый. Гвардеец, из носа которого хлестала кровь, ощерился и перешёл в атаку без использования магии.

Так получилось чуть лучше. Один из ударов даже пробил защиту вечного, отчего голова Люция мотнулась в сторону. Но потом бессмертный пнул одарённого ногой в живот, и Воронов упал на колени.

Я заметил, что тренировка закончилась. Бойцы останавливались, наблюдая за боем и привлекая других. Надо заканчивать.

— Всё, — тихо сказал я Турову.

— Закончили, — рявкнул тот и чуть тише спросил:

— Это кто такой?

— Секрет.

— Дайте мне его, ваше сиятельство, — попросил Игнат.

— Я подумаю…

Люций вышел с ринга, накинул на себя линялую рубаху. На нас пялились все, кто был поблизости. А Воронов, запрокинув голову и прикладывая лёд к носу, беспрестанно повторял:

— Хренотень какая-то, братцы. Хренотень.

— Что это было? — спросил я у Люция, когда мы вышли на улицу. Возле «Метеора» дежурил Капелюш, увидев нас, он нырнул в машину. Двигатель приятно заурчал.

— Испытание. Я прошёл? — вечный улыбался, глядя куда-то в пустоту. Мне кажется, в его ушах сейчас играла торжественная музыка. — Ты дашь мне золотой меч?

— Сделай это ещё раз, — сказал я, напитывая кулак аспектом земли. Остановился. Из-под ног в небо поднимались крупинки, собираясь вокруг, налипая на пальцы. Люций очнулся, положил свою кисть поверх моей и посмотрел мне в глаза. Я почувствовал, как теряю связь с аспектом, попытался ухватиться за него, но земля уже осыпалась, и из руки ушла привычная сила.

— Твой контур пуст, Люций. Как ты это делаешь? — нахмурился я.

Он пожал плечами и шмыгнул носом:

— Дай мне золотой меч, и я принесу тебе голову твари!

— Как ты это делаешь? — тоже решил поупрямиться я.

— Я не знаю, Миша. Стихии уходят, когда я хочу. Голоса в голове нет. Когда твои друзья меня мучили, я не мог ничего сделать. А этот звал воду, как ты зовёшь землю. Это могу. Дай мне меч!

— Мне нужно время, Люций, — задумчиво пробормотал я. — Идём.

Он покорно потопал за мной к машине. Сел рядом, сложив руки на коленях.

— Я знаю, где он. Позволь принести тебе его голову. Ради Сашки!

— Один не пойдёшь.

Между нами возник Черномор.

— Хозяин, вы едете в лабораторию? — спросил он.

— Да. Сделаем тебе сейчас твои ножки, не переживай.

Седобородый широко улыбнулся. Так широко, что улыбка вышла за рамки виртуальной головы.

— Как хочешь. Но знай, что остальные умрут там, — сказал Люций с блаженным видом. — А я нет.

Я высадил его у трактира, после чего «Метеор» завернул к моему дому. Подошёл к калитке, открыл её и тут же за штанину ухватилось Нямко.

— Ням! — сказало оно и потянуло за собой. Я подчинился. Черномор плыл рядом и хмурился, буравя ведро недовольным взором. ИскИн явно не хотел никаких промедлений на пути к вожделенным ногам.

— Ням! — ткнуло ведро пальцем в забор. Пришлось потратить почти минуту, чтобы понять, чего оно от меня хочет. Тяжёлая коробка была спрятана под пожухлой травой.

— Что это, Черномор? — спросил я.

— Где?

— Здесь, — я ткнул пальцем в неё.

— Здесь ничего нет, Хозяин, — отчитался ИскИн.

— Кто тут был?

— Один из военных конвоя графа Рокфорова отходил сюда справить нужду, — бодро продолжил Черномор. — Я решил, что эта информация вам не нужна. Или нужна?

Прослушка. Прослушка в обшивке, скрытой от ИскИнов. Не перехватчик, таких технологий здесь нет, но тоже неприятно.

— Ты молодец, Нямко, — похвалил я внимательное ведро. — С меня самый вкусный камень. Хочешь белый или чёрный? Или жёлтый?

— Ням! — уверенно заявило Нямко и подпрыгнуло.

— Хозяин, я чувствую странное. Мне кажется, я снова подвёл вас, — подал голос виртуальный помощник. — Это действительно так? Я должен докладывать о всех естественных испражнениях в округе? Я буду,

Он осёкся и робко добавил:

— Вы же не откажетесь приделать мне ноги, Хозяин?

— Ты сегодня особенно настырный, Черномор. Соберись.

— Ничего не могу с собой поделать… Перемещаться на руках неудобно, Хозяин!

Я пошёл к крыльцу, но когда поднимался на ступени, то раздался звонок. Глебов.

— Слушаю, — застыл я у входной двери.

— Ваше сиятельство, кажется, мы нашли кое-что. Вроде той красной магической хрени, из-за которой с законниками из Башни вы едва не схлестнулись. Ну, что вы просили искать.

— Где? — немедленно подобрался я.

— Недалеко от Константина, ваше сиятельство. Вам бы посмотреть.

Интересно. У Константина уже нашли, а в Злобеке пусто. Не может Концентрат просто так испариться. Должны были отыскать. Если только кто-то не прибрал его к рукам.

— Еду, — твёрдо сообщил я.

Черномор смотрел то на меня, то на ручку двери, и глаза у него были испуганные-испуганные.

Глава 14

Когда я спустился в подземелья — робот ждал меня на выходе из лифта. Даже без ног он был высотой с меня. Голова, прикрытая бронированным капюшоном, бесшумно повернулась ко мне. В свете люминесцентных ламп блеснули окуляры.

— Спасибо, Хозяин, — безэмоционально проговорил Черномор, опираясь на удлинившиеся руки. Сам корпус стоял на полу, и вглубь моих тоннелей уходили царапины там, где обрётший тело помощник волочил себя к лифту. — Простите, Хозяин, что отвлекаю вас от людишек, но мои процессоры испытывают большую нагрузку при аналитике моих вероятных возможностей после завершения столь важного производства.

— Всё в порядке, Черномор. Полчаса ничего не изменит, — поспешил я его успокоить.

— Я живой, Хозяин, — безжизненно пояснил робот. — Я живой и могу стать настоящим! Почти человечишкой! Это всё изменит.

— Лучше человечишки, Черномор. Лучше, — оценивающе окинул я его взглядом и зашагал по коридору. — У меня на тебя большие планы.

Робот приподнялся на механических руках и, перебирая ими, постарался выдерживать одну скорость со мной.

— Я живу, чтобы служить вам, Хозяин, пока смерть не заберёт вас, — прогудел голос из динамика. — Надеюсь, она не придёт раньше чем вы сделаете мне ноги!

— Я тоже на это надеюсь.

До лаборатории мы молчали. Биомодуль я пропустил, сразу заглянув в помещение для Синтеза, где запустил строительство колёсного блока, с выдвигающимися манипуляторами для перемещения в неровных местах. Также набросал чертёж для сменного модуля по работе с твёрдыми породами. Ресурсов на него хватало, поэтому поставил создание в очередь. Черномор стоял рядом со мной, внимательно наблюдая и словно запоминая действия.

— Спасибо, Хозяин! Это не настоящие ноги, но они будут даже лучше. Совершеннее! — сказал он. — А то, что вы поставили вторым, это оружие? Смертоносное оружие против людишек?

Я покосился на него и медленно помотал головой:

— Нет, оно для других целей, Черномор. Не пугай меня. Насчёт ног — завтра будет готово, наслаждайся. Кстати, если увидишь здесь человека, справляющего биологические потребности, то что ты сделаешь?

Робот виновато опустил голову, после чего его окуляры выдвинулись, посмотрели на меня, будто заискивающе:

— Уничтожу? — с надеждой спросил он. — Тем блоком, который вы поставили в произоводство после моих прекрасных ног? Хочу сказать, что исходя из логики элементы его лучше подходят для работы с каменными породами, но и чтобы убить человечка они тоже вполне годятся, Хозяин.

— Нет, Черномор, — терпеливо помотал я головой. — Ты его обездвижишь и передашь мне информацию о госте. Незамедлительно. Эти подземелья мой большой секрет. Относись к ним соответствующе. Но убивать тебе людей я запрещаю. Сделаешь так, и я заменю тебя на Девушку Ягу.

Он скрипнул и торопливо закивал:

— Конечно, Хозяин! Никаких убийств!

Я ещё раз окинул взглядом свою лабораторию. Покосился в сторону Биомодуля. Нужно тащить сюда Кожина и вытягивать из головы Лапшина информацию об Аль-Абасе. И заодно пообщаться о том, что тут устроили вояки. Ощущение, что меня обложили охотники и пытаются загнать в угол. Нет, отбиться-то я смогу, но это идёт вразрез с моими планами. Мне нужны ресурсы империи, и дело даже не в поставках реогена. А ещё больше мне надо, чтобы никто ко мне не лез, школы Зодчих рядом не основывал и не мешал воплощать в жизнь собственные цели.

Впрочем, необходимо быть честным с самим собой. Цели ведь уже несколько видоизменились. Плавно, незаметно. Потому что в этом мире был потенциал. Такой, которого не существовало у меня на родине. Технологически развитой, но утратившей сами основы. Знание возведения Конструктов в моём мире было утрачено. А здесь дикари от техномантии умели создавать столь сложные агрегаты. С нуля.

Правда, пока ещё могли. Однако это гораздо больше, чем в моём, поглощённым Скверной мире, где каждое поражение, каждый захват Колодца означал невосполнимую потерю. Да, мы могли освобождать территории, но наши возможности падали с очередным поражённым Конструктом. Мы теряли земли. Мы теряли людей. Мы теряли надежду.

— Хозяин, с вами всё в порядке? — спросил Черномор.

— Да, — глухо сказал я. — Готовься, друг мой. Скоро твои новые руки и ноги мне пригодятся.

Я зашагал к лифту. Мысли вильнули к «Обращению», завершённому Астаховым. Потом к порченому золоту. Затем вывернули к «Ёжикам». Знания этого мира возвращали мне надежду. Будет глупо просто сбежать отсюда, не использовав возможности.

Хотя до сего момента часть местных мне больше мешала, чем помогала. Но тут уже ничего не поделаешь.

Пока мы с Капелюшем ехали по дороге в Константин, я задумчиво поглядывал в окно, на пустынные пейзажи. Пару раз навстречу попались грузовики, вывозящие строительный мусор. Останки польской цивилизации, отправляющиеся прямиком в Трансмутатор. Во Влодаве работала техника, снося последние здания. Гудков и Боярский уже строили планы на эти земли, предлагая различные варианты развития. Часть территории была отведена под будущий железнодорожный вокзал. Драконов сейчас занимался расчётами по протягиванию ветки из Бреста и Малориты. Придётся со многими соседями пообщаться, чтобы землевладельцы дали добро на такое строительство на своих землях и, желательно, чтобы в нём сами поучаствовали.

За Влодавой, на расчищенной площадке у перекрёстка, появилось место для отдыха, где сколотили несколько крепких столов под навесом. Из трубы небольшого павильона шёл уютный дымок. Внутри суетилась женщина в белом, обслуживая завсегдатаев. В примыкающей постройке следил за мангалом пожилой мужчина. Изумительно пахло шашлыком. Вот это правильная жизнь. Настоящая. Без Скверны.

На парковке стояло несколько автомобилей, парочка грузовиков с номерами других регионов. Люди из соседних земель сдавали мусор в трансмутатор не менее охотно, чем местные. Пока конфликтов не было — я закрывал на это глаза. Рядом с машинами были привязаны два коня. Я улыбнулся, увидев знакомого возле одного из

Глебов и двое охотников — один из них уже знакомый мне Шенгальц — ждали меня на основной дороге, ведущей в Константин. «Метеор» остановился возле них.

— Веди, — приказал я.

Мстислав чуть поклонился и скользнул по отмеченной флажками тропке на север. Справа от меня виднелся полуразрушенный Константин. Мёртвые панельные дома, сквозь которых проросли чёрные линии умирающих от Скверны деревьев. Очередь до них ещё не дошла.

Уже приближаясь к месту появления Концентрата, я почувствовал покалывание в пальцах. Неужели повезло? В ушах чуть загудело. Мы поднялись на небольшой холм, после чего Мстислав остановился. Я огляделся. Слева и справа землю окутало невидимое поле, подбрасывающее в воздух крупицы и небольшие камушки. Они подлетали на несколько сантиметров вверх, после чего падали, но не касались почвы, замирали на мгновение и снова подпрыгивали.

Внизу за останками проволочного забора покрылась пятнами чёрной гнили бетонная будка.

— Вот, ваше сиятельство, — сказал Глебов.

— Чертовщина, — промолвил Шенгальц. Он озирался по сторонам. — Чертовщина.

Здесь и гадать не надо — внизу был земельный Концентрат. То, что мне нужно. Я знаком приказал ждать меня и потихоньку двинулся к будке, придерживаясь воткнутых флажков, обозначающих безопасную тропу. Через несколько шагов услышал бульканье справа, покосился на звук. Чёрная маслянистая лужа, покрытая мелким мусором, была едва заметна. И что-то мне подсказывало — попадать в неё не стоило.

Капелюш шёл следом, его перстень светился. Охотники остались на холме, а Глебов присел на землю, разглядывая мёртвый лес. Тонкие чахлые стволы по ту сторону холма тянулись к небу жутким частоколом.

У входа в будку я остановился, ощущая мощь, собранную здесь. Приказал Юре ждать снаружи, отмахнулся от его возражения и сделал шаг вперёд. В помещении пахло землёй. Чёрный шар, наполовину погруженный в пол, был пронизан сотнями энергетических линий аспекта. Хорошо, что не огонь сформировался. Очень хорошо. Да и в целом — отличная находка.

Правда, до бала мне её использовать не получится. После создания «Обращения» — уровень Конструкта будет прокачиваться быстрее. Там такой объём энергии проходит… Полагаю, что восемнадцатый получу со дня на день. С текущими расходами подъём занимал где-то две недели, предыдущая веха случилась двадцать седьмого октября. Сегодня шестое ноября.

— Ваше сиятельство, — раздался снаружи голос Капелюша. — У вас всё в порядке?

— Всё прекрасно, — я присел, вытащив контейнер для Концентрата. Пришлось немного поработать со сферами для вытягивания Скверны, чтобы получить необходимый сосуд. Ну и добавить изоляции.

Шар забурлил, когда я открыл контейнер. Поплыл в сторону, словно обладал разумом. Но уже через несколько секунд был в ловушке. Щёлкнул замок, и дрожь земли тут же прекратилась.

— Берегись! — послышался крик с холма. Я вытащил меч, одновременно пряча контейнер. Выскочил на улицу. Капелюш стоял в нескольких метрах от двери и, задрав голову, смотрел на поросший деревьями склон.

— Ваше сиятельство, возвращайтесь, пожалуйста, на холм, — твёрдо сказал водник. Скверны наверху не было.

— Слева! Слева! — заорал Глебов, указывая пальцем. Шенгальц вскинул лук. Второй охотник скользнул вдоль меток к нам навстречу.

Сверху раздался треск, и одно из деревьев переломилось пополам. А второе — прыгнуло в сторону. Прыгнуло лихо, я бы даже сказал — перепугано. Земля чуть дрогнула. Шенгальц выпустил стрелу, и та лязгнула о ствол, высекая искры. И тут тот прыгнул снова, удаляясь от нас.

— Ваше сиятельство, прошу вас! — Капелюш поднял водяные щиты, прикрывая меня.

— Он не опасен, — усмехнулся я. По мёртвому лесу скакал кованый фонарный столб, удаляясь от нас всё дальше и дальше. Пару раз его глаз-фонарь поворачивался в нашу сторону, словно порождение Изнанки проверяло, не преследуем ли мы его.

Спускавшийся охотник притормозил и махнул рукой:

— Так это барабашка, ваше сиятельство. Расслабься, служивый, безобидная тварь.

Водник нахмурился, обернулся на говорившего.

— Кто?

— Барабашка, — терпеливо повторил охотник, убирая оружие. Шенгальц на вершине тоже закинул лук за спину и теперь смущённо улыбался, словно извиняясь за свой прокол.

— Ну теперь точно стало понятно, раз ты два раза повторил одно и то же, — изумлённый Капелюш начал заводиться.

— В Изнанке иногда появляются такие. Летающие ручки, ходячие шкафы, — беззлобно ответил охотник. — Вон, прыгающие фонари. Хоть что-то светлое от этой мерзости вокруг, да? А что тут было, ваше сиятельство? Земля дрожать перестала, как вы в будку вошли.

Я молча посмотрел ему в глаза, и мужчина смутился:

— Простите, ваше сиятельство. Понимаю. Дело важное, дело благородное и вообще не моего ума.

— Этот столб, он как ваше ведро? — спросил вдруг Капелюш.

Я кивнул.

— Ведро? — заинтересовался охотник. — Какое ведро? У вас барабашка есть? За такую тварь неплохие денежки дают, если продать куда надо.

— Тому, кто попытается продать моё ведро, я оторву руки, ноги и всё, что посчитаю излишне торчащим, — заметил я и прошёл мимо. — Возвращаемся. И спасибо за находку!

Восемнадцатый уровень выстрелил уже на следующее утро. Я проснулся от энергетического выброса, ознаменовавшего очередное расширение подвластных мне земель. Размеры зоны покрытия с каждым уровнем росли не так сильно, как прежде. Но всё равно увеличивались.

Осталось два уровня. Всего два уровня и мне станет значительно проще разбираться с окружающим миром. Тем более, с парочкой Концентратов в запасе. Руки даже зачесались от желания испытать мощь Ткача Земли.

От мыслей отвлёк телефонный звонок. Я без рук ответил и поставил на громкую связь. В комнате раздался взволнованный голос Драконова.

— Ваше сиятельство. Тут это… Такая удача! Такая удача! Сгусток у нас появился, с уровнем! Я только слышал о таком, всегда хотел увидеть. Просто бац и появился. Я работал, и оно здесь вот сверкнуло и словно из Куба вывалилось. Так красиво.

— Спасибо, Андрей. Я разберусь.

За восемнадцать уровней первый Сгусток. Вряд ли это можно назвать удачей, особенно в этом мире, где до меня никто не убивал Бессмертных Стражей. Здесь только так, через поднятие уровня, и получали Сгустки до этого. Впрочем, в любом случае отличные новости. Но выбрасывать на аукцион второй так быстро нельзя. Спрос рождает предложение. Много предложений — меньше цены.

Я зевнул, глядя в потолок. Торги по первому сгустку ещё шли, и сумма там была впечатляющая. Приближающаяся к ста тысячам рублей. Из родов остались крупные представители Дальнего Востока — Панкеевы, да московские Розенкройцы. Думаю, ещё пара дней и аукцион закончится.

Новый Сгусток — хорошее подспорье моим делам, но сначала надо будет пройти волокиту.

— Хозяин, —

— Всё же тварь божья, — поднялся я с кровати. — Продолжай.

— Никаких криминальных или подозрительных действий на вверенной вам территории не обнаружено. Загрузка северного Трансмутатора вышла на восемьдесят процентов. Может быть, стоит перенаправить потоки на южный?

— Может быть, — я принялся разминаться, потопав на кухню.

— Также по вашему запросу о госпоже Миловой. Возможно, вас заинтересует её появление в Приборово. Вывести запись?

— Давай, — прищурился я.

Экран появился чуть левее, и на нём Юлия в шикарном наряде склонилась над упавшей сумочкой, из которой вылетело различное женское богатство, рассыпавшись по асфальту. Рядом с ней торопливо и неуклюже помогал собирать сокровища покрасневший Боярский. Мужчина то и дело воровато бросал взгляды на столкнувшуюся с ним красавицу, и та отвечала ему милой улыбкой, поправляя непокорную светлую прядь. Они встретились недалеко от дома моего советника. Охотница подстерегла добычу по пути на работу.

— Я такая неуклюжая, — журчащим голосом сказала Милова, когда они выпрямились. Оба держали её сумочку. — Простите.

— Да это я должен был смотреть, куда иду, — Боярский приосанился, затем опустил голову и торопливо разжал пальцы. — Я вас прежде не видел.

— Я недавно приехала. Никого не знаю ещё, — сокрушённо вздохнула красавица. Мой советник просто таял под её тонкой работой. — Хотела посмотреть на местные кварталы. Говорят, Собиратель Земель сделал здесь что-то необычное.

— Да-да, у нас тут много такого, — закивал Боярский.

— Меня Юлей зовут…

— Алексей. Алексей. Я… Помогаю Собирателю, — он сделал важный вид.

— Надо же! — ахнула Милова. — Должно быть, это очень интересно.

— Конечно, — закивал Боярский. — Конечно. А вы по программе Михаила Ивановича здесь? Переселение? Работа?

— Работа.

— И кем вы работаете?

— Ну, Алексей, что за вопросы к даме в первый день знакомства, — кокетливо улыбнулась Милова.

Я внимательно просмотрел оставшийся разговор. Занятно. С места, получается, в карьер, Юленька? Интересно, как мне с тобой быть.

— Я хочу знать всё, что делает эта женщина, друг мой, — сказал я Черномору. ИскИн торжественно вытянулся и кивнул, а я добавил:

— А ещё найди мне Билли Дигриаза.

Виртуальный помощник мигнул, и вместо окна с беседой Миловой и Боярского возникли покои Кожина. Хрономант лежал в кровати, подушка свалилась на пол. Одна рука свисала, едва касаясь упавшей бутылки. На письменном столе лежали исписанные бумаги, две сломанные ручки. Ещё десяток скомканных листов были разбросаны по всему номеру. Кажется, Олег снова вернулся к сочинительству.

Что ж, зато знаю, где он находится.

Глава 15

Всё рутинное совещание по ежедневным вопросам Боярский просидел с мечтательным выражением лица. Хотя, когда подошла его очередь, то Алексей Юрьевич отработал, как обычно, прекрасно. Большую часть доклада занимал статус «смежных» активов, доставшихся от империи Мухина. В основном там была недвижимость различного типа, но кроме этого попалось несколько небольших компаний. Не считая «Мануфактур».

— Ваше сиятельство, я бы осторожно рекомендовал найти управляющего, — признался он под конец выступления. — Желательно, из Кобрина.

— Паулина? — посмотрел я на Князеву. Та кивнула, сделала пометку у себя в блокноте и деловито поинтересовалась:

— Какие-то особенные пожелания?

— Честный.

Девушка улыбнулась:

— Это перестаёт быть лёгкой задачей, ваше сиятельство.

— Брось. Честных много. Просто на них внимания меньше обращают. Надо переучиваться, Паулина, — усмехнулся я. — Потихоньку, полегоньку и говорить хорошо про людей станет приятно. Так, пожалуй, на сегодня у нас всё? Что-то кто-нибудь хочет обсудить? Если нет, то давайте поработаем. Алексей Юрьевич, задержитесь, пожалуйста.

Боярский кивнул и, поправив очки, углубился в планшет, на котором бежали столбики цифр и различные графики с названиями и описаниями. Когда мы остались одни, я присел рядом.

— Алексей Юрьевич, мне нужна ваша помощь.

Он торопливо отложил планшет, поправил волосы и выпрямился:

— Конечно — конечно, ваше сиятельство. С огромным удовольствием. С превеликим.

— Сегодня утром вы познакомились с человеком, приставленным к нам Военным Министерством.

Боярский нахмурился. Я же попросил Черномора вывести экран с записью того, как именно случилось утреннее знакомство моего управляющего и Миловой. Девушка поджидала его минут десять, прежде чем двинулась навстречу для рокового столкновения.

Алексей Юрьевич снял очки, подышал на стёкла, глядя себе под ноги.

— Печально, — признался он хмуро. — Я буду осторожнее с этой женщиной и буду держаться от неё подальше.

— Вот тут я и хотел бы вас попросить о помощи, — мягко вмешался я. — Не надо держаться от неё подальше. Юля красивая женщина, и её компания может быть вполне приятной. Почему бы и не развеяться, если это не принесёт ущерба общему делу.

Боярский поднял взгляд:

— Полагаю, вы хотите, чтобы ей от меня поступала определённая информация. Я не ошибаюсь, ваше сиятельство?

— Определённо, считаю наше знакомство большой удачей, Алексей Юрьевич, — улыбнулся ему я. — Вы всё сразу просчитали!

— Это было несложно. Однако, ваше сиятельство, это сильно затруднит наши работы. Подрывная деятельность сторонних сил… Как нам быть?

— Ждать, присматриваться, искать возможности, — пожал плечами я. — К сожалению, выгнать Военное Министерство со своих земель я не могу. Думаю, вы прекрасно представляете возможные последствия хотя бы за попытки чинить им препятствия. Поэтому рассчитываю на вашу осторожность. У меня есть несколько идей, как избавиться от излишнего влияния.

Он кивнул, даже не пытаясь скрыть, как расстроила его новость о коварстве Миловой. Я знал, что Боярский человек особенной закалки. Влюблённый в свою работу, он не обращал внимания на другие стороны жизни, иногда просто спасаясь в рутинных задачах от одиночества. Случайная встреча растормошила его, дала надежду. Но в итоге мне пришлось развалить возводимый его мечтами воздушный замок. Увы.

— Что я должен сделать?

— Скорее всего, вас будут выманивать за пределы Конструкта, чтобы спрашивать там о чём-нибудь связанным с нашими делами, Алексей Юрьевич. Мне хотелось бы знать её вопросы. А вот насчёт ответов, которые вы можете дать… Есть некоторые инструкции.

— Слушаю, ваше сиятельство, — спокойно проговорил Боярский.

От Кожина пахло перегаром, но вид Олег имел исключительно счастливый. Он с жадностью ел рассольник, вкусно хрустя свежим луком на ломте чёрного хлеба. Мимо нас прошла одна из девочек Паулины и зарделась, перехватив взгляд хрономанта.

— Ты выглядишь загадочным, — с набитым ртом произнёс Кожин. — Будет что-то интересное?

— Удивительное, Билли.

Вокруг были люди, и я старался поддерживать легенду «американца-писателя». Кожин облизал ложку:

— Было бы недурно.

— Пива, ваше благородие? — нарисовалась рядом официантка, присела, явив взору хрономанта декольте. Тот благосклонно отметил зрелище, чуть приобнял девушку и сказал:

— Вечером. Сейчас дела, Ирочка. Перед делами

— Я Машенька, — ни капли не обиделась та.

— Прости… — искренне извинился Кожин. — Позволь, сегодня вечером я искуплю свою вину за это недоразумение.

Он прижал её к себе сильнее, и девушка шутливо похлопала его по плечу, мол, отпустите. Хрономант разжал объятья. Маша ушла, бросив на прощание хитрый взгляд. Я оставил это без комментариев, хотя знал, что Кожин умудрился похитить сердца почти всех работниц заведения Паулины.

Ну и некоторое время уже никому из них не платил, незаметно поставив с головы на ноги местные порядки. Не удивлюсь, если ещё через пару недель девчонки станут сами откладывать с зарплаты копеечку, для подарков любовнику.

— Обожаю их, — поделился Олег, вкусно откусил от ломтя хлеба. — И они это чувствуют, Миша! Чувствуют! Потому что святая правда.

Я улыбнулся, постучав пальцем по циферблату наручных часов.

— О, эта вечная гонка, — немедленно закатил глаза Кожин. — Тебе надо научиться управлять своим временем.

— Сомневаюсь, что когда-нибудь доберусь до твоих высот в этом деле.

Он подмигнул, цокнул языком, затем торопливо доел, вытер лицо, бросил несколько купюр на стол.

— Форма одежды? — уточнил он поднимаясь.

— Любая. Тут недалеко.

— Кажется, это будет что-то очень скучное, — с тяжёлым вздохом предположил он, но уже через полчаса из него вырвалось:

— Господь всемогущий…

Лапшин в баке привычно выставил перед собой мелкие ручонки, показывая нам средние пальцы.

Кожин ответил ему тем же жестом, подошёл ближе.

— Это что такое? — повернулся хрономант ко мне с опешившим видом. — Ты чего тут устроил, Миша⁈ Что за подземелья безумного доктора? Это же та голова, которую ты мне показывал? Реально проросла?

— Да, это она. И она очень не хочет со мной разговаривать, а я хочу кое-что узнать.

Кожин смотрел на меня с изумлением, будто встретил впервые в жизни. Потом перевёл взгляд на бак, снова на меня, снова на бак.

— Так сдай его куда надо, Миша! — воскликнул он. — Здесь-то он тебе зачем? Что ты тут вообще делаешь в этих подземельях?

— Прости, Олег. Ближайший пункт приёма голов культистов был закрыт, — без улыбки сказал я. — Послушай, мне нужны ответы. Опыт подсказывает, что гораздо вернее получить их самому. Ты поможешь?

Кожин прошёл вокруг биомодуля, касаясь пальцем тёплого стекла. Лапшин наблюдал за ним с некоторым смятением. Хрономант остановился напротив меня:

— Миша, это всё выглядит очень подозрительно.

— Подозрительно, Олег, выглядит то, что у вас под носом орудует неопределённое количество людей, по всем документам официально умерших, но при этом отказывающихся помирать штатным образом, — тихо заговорил я. — И никто ничего не знает. Вот это на самом деле подозрительно.

— Согласен, — широко улыбнулся Кожин, словно секунду назад не был встревожен донельзя. — Но они были относительно безобидные, до Ивангорода. Правда, мне интересно, сколько мертвецов после допросов очнулись. Про эти вот способности никто не знал прежде. Потому и погибали наши пленники без страха умереть, получается. Что тебе известно про их регенерацию?

— Вот и узнаем, если поможешь. Но запал у него закончился. Эффект восстановления временный, — встал я рядом с ним, разглядывая нахмурившегося Лапшина. — Теперь он, если что, умрёт на самом деле. И, боюсь, уже не вырастет.

— Он об этом знает? — деловито поинтересовался Кожин.

— Не уверен.

— Он связан с твоим брюквоедом? — Олег не повернулся ко мне, сдёргивая перчатки.

Я пожал плечами, и большего Кожин и не ждал. Хрономант скинул плащ, повесил его на крючок, торчащий у входа. Засучил рукава:

— Ну давай, что ли, вытаскивай его. Будем говорить.

— Что, подружку позвал? — пропищала голова, едва прорезиненный раструб покинул её глотку. — Думаешь, вдвоём что-то сделаете? Выпусти меня, давай так, раз на раз!

Он сучил ручками и ножками, пытаясь отыскать в воздухе следы земельного аспекта. Тщетно. Манипулятор подтащил тельце к площадке, стоящей чуть на возвышении. Болтаясь в зажимах, Лапшин пытался повернуться к нам, но сила тяжести разворачивала его задницей. Геомант махал конечностями, будто плыл, пытаясь поменять положение. Мы с Кожиным переглянулись, и сами встали перед пленником.

— Ну что, девочки, — пискнул Лапшин, торжествуя. — Наслаждаетесь?

— Ну так, — неопределённо ответил Кожин. — А ты болтливый.

— Сэкономьте время и убейте меня. Я ничего не скажу!

— Чем бы тебя ни накачали, Лёша, эффект уже закончился. Дальше ты регенерировать не будешь. А если умрёшь, то, думаю, с концами, — заметил я.

— Смерть не самое страшное, что может случиться, — фыркнул фанатик. — Слава Магистру! Истинному Строительству слава!

— Тут ты прав, — промурлыкал Кожин, сделав шаг к болтающемуся в зажиме пленнику. — Смерть не самое страшное…

Он покосился на меня:

— Из всего многообразия моих талантов ты, Миша, используешь совсем не тот!

Лапшин попытался плюнуть ему в лицо, но слюна повисла с губы из-за недостаточной силы. Хрономант коснулся висков культиста, и глаза геоманта закатились. Через несколько секунд пленник с коротким вздохом очнулся, испуганно заморгал.

— Кто тебя прислал, Лёша? — спросил я.

— Я… Что это было? Так долго… Так долго…

— Лучше отвечай, — хмыкнул Кожин, массируя свои кончики пальцев.

— Долго. Долго. Кто ты? — пискнул в ужасе Лапшин.

— Лёша, сосредоточься на Михаиле, пожалуйста, — по-дружески попросил Олег.

— Не делай так! — взвизгнул пленник. Кожин тяжело вздохнул, снова коснулся висков.

— Брат Олаф. Брат Олаф! — завопил Лапшин, когда снова пришёл в себя. — Брат Олаф! Брат ОЛАФ! Меня прислал брат Олаф!

— Зачем?

— Выкрасть. Выкрасть! — торопливо бормотал пленник. — Сколько времени прошло? Сколько? Месяц⁈ Тьма… Эта тьма…

— Лёша, соберись, — мягко напомнил о себе Кожин, и Лапшин вздрогнул, как от выстрела.

— Я должен был выкрасть Баженова и после захватить Объект. Должен был доставить обоих в Астрахань, в «Зелёную Чашу», там снять шестой номер, выбросить горшок с окна и ждать, — протараторил культист, из которого ушла вся гордыня. — Брат Олаф сказал, что придёт. Он придёт и отведёт нас к Магистру. К Величайшему, к Светлейшему. К праотцу!

Он мечтательно улыбнулся, и как будто очнулся:

— Ты можешь обрести настоящее призвание, Баженов. Настоящее знание! Ты можешь ещё всё исправить. Приди к нему, приведи Объект, и Магистр всё тебе объяснит. Магистр мудр. Магистр хранит тайны мироздания. Смерть служит ему. Жизнь служит ему.

— Спасибо, воздержусь.

— Глупец… — прошептал фанатик. — Глупец, тебе даруется шанс на вечную жизнь. На будущее, в котором ты будешь творцом, а не прислужником. Ты можешь построить новый мир, познав истинные горизонты своей мощи, Баженов. Приведи Объект, и Магистр откроет тебе тайны.

— Скверна обманывает, Лёша. Она дарит лишь иллюзии, а затем просто забирает тебя к себе, — подошёл я к нему. — Без исключений. Твои братья, атаковавшие Ярославль, знают об этом.

— Всё изменилось, — улыбнулась голова. — Всё изменилось. Скверна отныне — враг Учения. Магистр нашёл ответы, и он поделится ими

— Что за Объект? — вмешался Кожин. — Это не тот покалеченный?

— Объект, сокрытый от чужих глаз много лет назад. Объект, дарующий ответы на вопросы жизни и смерти. Объект вне всех законов. Спрятанный одними, но найденный тобой, Баженов. Украденный тобой! — уставился на меня Лапшин.

— Регенерация, Лёша. Как ты её запустил? — спросил я.

Тот улыбнулся и попытался помотать головой, но вышло только задёргаться:

— Только посвящённым дано это знать.

Кожин тяжело вздохнул и медленно потянулся к вискам пленника. Лапшин испуганно облизнулся и зажмурился. Пальцы хрономанта коснулись его головы, и через несколько секунд пытки с губ культиста сорвался стон.

— Только посвящённым дано это знать… Только посвящённым дано это знать… Только…

Олег нахмурился и повторил экзекуцию. Ответ остался прежним.

— Кажется, всё, закипел парень, — сокрушённо вздохнул хрономант. — Видишь, Миша, какие крепкие ребята эти культисты. Много ресурсов требуют, мало информации дают.

— Но у нас есть след, — возразил я.

— Который приведёт к новому фанатику…

— Тебе не нужны ответы?

Кожин весело хмыкнул:

— А какой вопрос-то был, ёлки-палки? Чего ты хочешь узнать у этого Магистра?

Что он смог вытащить из Люция, например, подумал я, но промолчал.

— Вот именно, — по-своему понял моё молчание Олег. — Давай лучше сражаться со Скверной и строить город будущего!

— Кстати, насчёт этого… Помнишь, ты говорил о Рокфорове?

Хрономант кивнул, но без особого интереса.

— Он был здесь вчера. Вместе со своим ставленником.

Кожин снял плащ с крючка, влез в него, ожидая продолжения.

— У меня создаётся впечатление, что военные пытаются выключить меня из строительства. Причём целенаправленно, — поделился я. — Очень хочется сделать так, чтобы они об этом пожалели. Могу справиться сам, но мне интересно, стоит ли за ними что-то большее.

Хрономант поднял руки:

— Прежде чем ты продолжишь, Миша. Рокфоров — это Решалов. А Решалов — это такой же Баженов для Его Императорского Величества, как и ты. Только под ним ходит весь армейский ресурс. Тут ещё надо посмотреть, кому Император больше благоволит, если честно. Вам, по-хорошему, надо работать вместе, а не устраивать игры престолов. Для него вы лошади в одной упряжке. Если одна начнёт откровенно чудить… Ты должен понимать, чем это закончится.

Я кивнул, жестом пригласил Олега к выходу. Мы зашагали по освещённым тоннелям Аль Абаса. Хрономант задрал голову, изучая руны на потолке.

— Чем конкретно тебе мешают вояки? — наконец спросил он, с недовольным видом.

— Я нашёл у своего дома жучок, поставленный ими, — сказал я, трезво предположив, что претензии на ограничение ресурсов разобьются о бюрократическую машину. Ну и то, что они мастеров перехватили… Здесь тоже можно сослаться на государственную безопасность, и мои вопросы превратятся в жалобы обиженного мальчика. Мне этого не нужно.

— У тебя тут кладезь диссидентов, Миша. Чего ещё ты хотел, — фыркнул Кожин. — Скажи спасибо, что тут всё жандармерией не усыпано. За тебя кто-то очень могущественный свечку поставил в церкви, уверяю. Может быть, даже я.

Он подмигнул на ходу. Мы дошли до лифта, а эхо наших шагов исчезло в чёрном тоннеле, ведущем в сторону Влодавы. Створки бесшумно открылись. Я увидел, как вдалеке блеснул металл робота, и сделал короткий жест, прогоняя прячущегося товарища. Незачем пугать хрономанта ещё больше.

— Мы только что вышли из странного помещения, где ты исследовал отрезанную голову человека, Миша, — нарушил молчание Олег. — Ладно, я душка, но у других к тебе и без этого много вопросов и мало доверия. Терпи.

— Его Императорскому Величеству нужен работающий механизм или загнанная, измученная подозрениями лошадь? — прищурился я.

— Его Императорскому Величеству нужен полезный актив. Который принесёт стратегическую пользу в будущем, а не будет крутится где-то на задворках Империи. Тебе, кстати, о Школе Боевых Зодчих ещё не поведали?

— Поведали, — кивнул я.

— Учти, это идея Его Императорского Величества, — со значением произнёс хрономант. — И отнесись к ней с уважением, ибо, клянусь тебе, у правителей есть особый пунктик насчёт пренебрежительного отношения.

Лифт добрался до подвала моего дома, и мы вышли наружу. Олег остановился возле панорамного окна:

— Вам надо поговорить с Решаловым. Порой многие проблемы сами собой исчезают из-за простого разговора. И как я слышал, он тоже будет на балу у Бадевского.

Хм…

Глава 16

Ситуация со Злобеком напрягала. Как с Конструктом, ИскИн которого станет работать на моей земле, но против меня, так и с запропастившимся Концентратом. Над обеими проблемами придётся поломать голову. Ну и с ресурсами мне, судя по всему, до монтажа Конструкта ловить нечего. Придётся действовать своими силами.

Завершившийся аукцион по продаже Сгустка Озарения оказался как нельзя кстати. Едва деньги перечислили, я хорошо закупился ресурсами, доплатив за срочность доставки. Одновременно с этим новые территории, которые накладывались на уже существующие земли соседних Конструктов, с помощью Экспансионного Узла нарезал Драконов. Сейчас мой помощник протягивал зону покрытия по границе с Изнанкой, позволяя строить новые укрепления. В очередной сводке Черномор сообщил, что губернатор Кобрина арестован при попытке сбежать из страны. Не без моей помощи. Место его сразу занял вице-губернатор. Вариант, конечно, лучше, чем продажный предшественник, но… Снова представитель древнего знатного рода, и, скорее всего, станет работать по проторённой дорожке. А мне нужны политики другого толка. И человека, которого я хотел бы увидеть среди управителей города, мои ИскИны уже определили. Идейный управленец, вышедший с самых низов, и имеющий некоторые проблемы с рядом руководителей из-за чрезмерной заботы о подчинённых. Фамилия у тридцатилетнего чиновника была говорящей — Молодцов. Жил он в Кобрине, рода был простого, а дом находился в зоне моей прослушки и ничего не указывало на двойное дно молодого политика. В будущем может пригодиться.

Но пока я просто наблюдал. С рядом коррупционеров из империи Мухина удалось разобраться точечным сливом данных Матюхину. Каждый был легко заменяем окружением, и я проследил, чтобы на место одного мерзавца не встал другой. Плюс Шолохов грозно карал всё, до чего мог дотянуться. Кажется, с этим делом я почти разобрался, а значит, нужно освобождать камеру с Мухиным.

Ну, разве что полковник Стоев исчез. И на прослушиваемых мной землях он больше не появлялся. Видимо, заподозрил неладное и решил уйти в тень. Его право. Вот только вместе с ним пропал и главный Зодчий Кобрина. Связаны ли эти события? Возможно. Но пока у меня не хватало информации для продолжения. Да и дела поважнее были. Я подъезжал к обители Тринадцатого Отдела.

Башня исследователей Скверны являлась унылейшим представителем офисного

Олег Степанович Кадывкин, столоначальник Тринадцатого Отдела, встретил меня лично. Он вышел на небольшую парковку перед главным входом и, заложив руки за спину, наблюдал за тем, как паркуется мой «Метеор».

— Ваше сиятельство, — чуть поклонился Кадывкин, когда я вышел на улицу. Было совсем промозгло. Скоро уже и снег пойдёт. Время, когда охотиться становится проще, но жизнь слегка замирает, скованная морозами. Запахнувшись в пальто, я торопливо поприветствовал столоначальника. Тот широким жестом пригласил меня в башню. Охранники на входе вытянулись по стойке смирно.

— Граф Орлов не вернулся? — поинтересовался я, когда мы вошли в лифт.

— У графа много дел, ваше сиятельство, — со значением сказал Кадывкин. — Страна большая, Скверна есть везде. Но я уполномочен оказывать вам максимальное содействие. Чем могу помочь?

— Скоплением Скверны у Риги, Олег Степанович, для начала. Не находите, что это важная информация?

— Со всем моим уважением к вам, Михаил Иванович, это очень далеко. Не стоит беспокоиться. Мы внимательно наблюдаем за любой концентрацией сил Скверны во всех регионах и оцениваем риски, но не впадаем в панику. Вы об этом хотели поговорить?

— Нет, Олег Степанович. Не об этом. Как вам у нас?

— Служба везде одинаковая. Ты можешь приехать на Камчатку или даже в Лас-Вегас — большая часть твоей жизни всё равно будет проходить в таких помещениях, — уклонился от прямого ответа столоначальник.

Когда мы прошли в его кабинет, Кадывкин огляделся, потёр лысину и двинулся к шкафу. Достал оттуда два стакана и бутылку с тёмной жидкостью.

— Я не пью, — тихо произнёс я. Олег Степанович кивнул, убрал один из стаканов обратно, после чего налил себе.

— Присаживайтесь, Михаил Иванович. Где вам удобнее.

Кабинет у него был большой, но Кадывкин не прошёл за свой стол, а присел на один из стульев рядом с ним. Со стороны просителя. Показал мне на противоположный.

— Некоторое время назад, Олег Степанович, — устроился я напротив столоначальника, — вы смогли засечь энергетическую аномалию. Ту, которая спалила датчики.

Кадывкин кивнул, внимательно глядя мне в глаза.

— Ваша аппаратура больше не регистрировала ничего подобного? — поинтересовался я.

— Насколько мне известно — нет, — Кадывкин пригубил из стакана. — Но зачем гадать?

Он вытащил телефон, набрал номер и включил громкую связь.

— Ну чего ещё? — пробубнил ворчливый голос по ту сторону.

— Александр Александрович, помните тот выброс, который сжёг ваши датчики? — спросил Олег Степанович. На лице его блуждала загадочная улыбка.

— Блуждающая Аномалия Липки? Конечно, помню, — оживился учёный. На заднем фоне послышался голос второго исследователя, выражающий возмущение, и Александр Александрович тут же отреагировал, с пылом:

— Именно Липки! Я её зарегистрировал!

— Всё равно, любезный, это ваше неофициальное название! — едва слышно раздалось в динамиках. Это Вознесенский.

— Были ли ещё такие проявления? — терпеливо продолжил Кадывкин.

— На известных нам участках ничего не обнаружено, но мы снизили чувствительность аппаратуры и ещё не проводили установку в новых землях этого Баженова, — Липка назвал моё имя с ледяной интонацией. — Всё на изначальных территориях, хотя я говорил, что мы должны смещаться на всю границу, на всё её протяжение! Но вам ведь всем так не хочется «распылять» силы, плюс сокращение бюджета! Мы как бараны упёрлись в западный край, словно…

— Спасибо, Александр Александрович, — прервал его Кадывкин и сбросил звонок.

Я сидел с задумчивым видом, и Олег Степанович заинтересовался:

— Вы что-то знаете, Михаил Иванович?

— У меня есть подозрение, что такая же аномалия находится где-то в районе Злобека… — почесал я переносицу, изображая сомнения. — Один из сталкеров упоминал странное свечение. Может быть, это та же? Может, она блуждает?

Кадывкин оживился:

— Ну так давайте проверим, Михаил Иванович! Какая-никакая, а полевая работа! С тех пор как в округе представителей охотничьего ремесла стало так много — я превратился в кабинетную крысу.

— Если вас не затруднит, Олег Степанович, — это было легко, ничего не скажешь. Кадывкин и правда засиделся, значит я сделал верную ставку.

— Вы сейчас свободны? — он подался ко мне навстречу. Дождался моего кивка и хлопнул себе по колену:

— Дайте мне полчаса!

После чего столоначальник опрокинул содержимое стакана себе в рот и резко поднялся.

К Колодцу Злобека вела асфальтовая дорога, проложенная прямо через лес. Когда мы свернули со старой, ещё польской трассы, то уже спустя сто метров дорогу нам преградил шлагбаум. Военный в форме вышел вперёд, останавливая нас. За его спиной небрежно висела штурмовая винтовка, а на поясе был меч со стандартным армейским красным кристаллом усиления.

— Закрытая зона, — сказал солдат. — Разворачивайтесь

— Открывай, это его сиятельство граф Баженов, — сказал ему Капелюш, едва стекло опустилось достаточно для разговора. Боец заглянул в салон и махнул рукой, мол, проезжай. Броневик Тринадцатого Отдела двигался за нами, а следом машина с моими гвардейцами.

«Метеор» тихо проехал под поднятым шлагбаумом. Солдаты в импровизированной будке у дороги проводили колонну взглядом. Даже тот, кто варил на костре обед — отвлёкся от готовки. Для бедняг, уже не первый месяц кукующих среди болот и лесов вокруг Злобека наш визит — настоящее развлечение. Они же здесь с тех пор, как дирижабль «Гордый» высадил воинский гарнизон. Фланг держали, голову не делали. Можно сказать — надёжные ребята. Я сюда не лез. Эта зона была буферной и неприоритетной по развитию. Моё участие ограничилось небольшой инфраструктурой для жизни бойцов и то пришлось пободаться с их командором за право построить наземную казарму ресурсом Зодчего, а не нагнать сюда инженерных войск.

Сам «Гордый» висел на якоре ближе к землям Скоробогатовых, и Светлана рассказывала, что у неё вояки бывают регулярно. Увольнительные и отпуска бойцы предпочитали проводить там, где ближе. И злачных мест больше. Старый граф держал парочку баров, доставшихся Свете по наследству.

Мне проблем гарнизон Злобека не доставлял. Правда, боюсь, до этого момента.

Когда впереди показался армейский лагерь, ограждённый бетонными стенами, с угрюмыми вышками, вездеход Тринадцатого Отдела мигнул фарами.

— Тормози, — приказал я.

На дорогу перед въездом в лагерь вышел солдат в пончо, оружие он держал в руках, но ствол винтовки смотрел в сторону от нас. Я остановился у дверей в вездеход Отдела.

— Есть! Сигнатура сигнала почти идентичная Аномалии Липки! — возбуждённо сказал Александр Александрович, не сводя взгляда с монитора. Кадывкин сидел напротив учёного с видом победителя.

— Вы можете определить расстояние? — спросил я.

— Трудно сказать. Замеры интенсивности излучения требуют корректировки, но могу с уверенностью заявить, что мы двигаемся в нужном направлении.

Липка

На въезде в лагерь нас поджидал один из офицеров и несколько солдат. Препятствий нам не чинили. Пространство за бетонным забором сверкало от чистоты. Армейский порядок в каждой чёрточке ландшафта. Даже трава здесь пожухла по определённому цветовому градиенту. Колодец бил в небо чистой энергией посреди военного поселения. Наша колонна проехала лагерь насквозь, но второй шлагбаум, идущий в сторону, откуда раздавался сигнал Концентрата — остался опущенным.

— Простите, ваше сиятельство, не положено, — пробормотал солдат, не зная, куда деть глаза. — Приказ.

Я вышел из машины, и почти одновременно со мной из броневика Тринадцатого Отдела выпрыгнул Кадывкин. Столоначальник потянулся, хищно озираясь. Из здания казармы к нам спешил ещё один офицер. Широкий шаг, чёткие движения, очень суровое лицо.

— Приветствую, господа. Полковник Трепетов, — отсалютовал он нам. — Простите, проезд закрыт.

— Я хозяин этих земель, полковник. Граф Баженов. Откройте шлагбаум, — спокойно попросил я.

— Невозможно, ваше сиятельство.

Кадывкин раскрыл удостоверение и протянул полковнику. Трепетов мельком глянул на него и столь же твёрдо повторил:

— Невозможно, господин столоначальник. Проезд закрыт. Даже если поступит красная команда — не имею права.

— Но сигнал идёт оттуда, господа! — вывалился из машины Липка, с ноутбуком в руках. — И становится всё сильнее!

— Я правильно понимаю, господин полковник, что вы чините препятствие расследованию тринадцатого отдела? — отчеканил Кадывкин. Лицо его изменилось. Теперь это был суровый человек, не привыкший повторять дважды.

Каменное выражение Трепетова осталось прежним:

— Господа, ничего не могу сделать. У меня приказ.

Вот ещё почему я вначале так сопротивлялся наличию в округе военных. Другой мир, другое отношение ко всему. Солдаты вокруг выглядели настороженными. От моего взгляда не укрылось, что стрелки на вышках тоже смотрят в нашу сторону. Я сделал знак гвардейцам, чтобы не хватались за оружие. Мне показалось, что любое резкое движение, и хорошие парни начнут убивать хороших парней.

— Вопрос государственной безопасности, — добавил Трепетов.

— Господин полковник, то, что находится там, хранит в себе серьёзный энергетический потенциал, — сказал я. — Нестабильный. Эта аномалия…

— Аномалия Липки, если позволите, — вставил Александр Александрович.

— … может как исчезнуть, так и выжечь все окрестности импульсом. Хочу напомнить, что в радиусе десяти километров находится несколько деревень с гражданским населением, — и я это не придумывал. Концентрат требует осторожности. Мало ли чего военные удумают. Вдруг бурят уже.

— У меня приказ, — полковник смотрел прямо перед собой. — Я прошу вас развернуться, господа.

Хорошо.

Рация на поясе офицера вдруг зашипела. Равно как и рации окружающих. Из динамика повалил едкий дым. В этот же момент с рёвом завёлся двигатель армейского вездехода, стоящего в зоне транспорта. Сначала одного, затем другого.

— Чёрт… — прошептал я, оборачиваясь. Полковник с шипением сбросил с себя горящую рацию. Моторы вездеходов выли, подчиняясь моей воли, а энергию от них я перенаправлял на прочую технику. В казармах плавились телефоны, зарядные устройства, тактические планшеты, да всё, что могло испортиться от переизбытка энергии.

— Началось… — схватился я за голову, а потом обратился к военному:

— Полковник, вы это видите⁈ Видите? Началось!

Двигатели вездеходов залязгали с тем звуком, который знаменует бесславный конец техники. Трепетов стиснул челюсти, но в глазах у военного появился страх.

— Я знаю, что делать, полковник. Где оно? Ваши люди в опасности. Гражданские в опасности, вы слышите меня⁈ — повысил голос я. Заревел клаксон машины гвардейцев, и из-под капота повалил дым. Завыла и забулькала пожарная сирена. Липка с воплем выронил дымящийся ноутбук.

Полковник выругался и заорал:

— Открыть ворота! Я покажу дорогу!

Мы побежали к «Метеору», и когда двигатель взревел — шлагбаум уже был открыт.

Вездеход «Тринадцатого Отдела» рванул следом за нами, но почти сразу же его капот выбило потоком пара, и машина заглохла. Лишние свидетели мне не нужны. С теми, кто у Концентрата бы разобраться.

— Прямо по дороге. Потом будет поворот, — сказал Трепетов. Он держался за ручку у потолка, Капелюш вцепился в руль, а мой «Метеор» скрипел и скрежетал на неровной дороге. Глухие удары подвески заставляли меня страдать. Хорошая же машина, жалко.

Лагерь нашёлся в километре от Колодца. Несколько армейских палаток, генераторы, куча компьютеров и различного оборудования. Парочка автомобилей, взвывших двигателями, едва мы приблизились. Когда «Метеор» затормозил у обнесённого забором лагеря — наружу уже выбегали люди. Два человека в полном защитном снаряжении-скафандре неслись первыми. Над палатками поднимался дым. Я превращал все приборы в труху, пропуская через себя потоки силы и сливая их для разрушения другой техники.

— Выводите людей! — приказал я Трепетову. Полковник кивнул и принялся орать, перекрикивая грохот окружающего нас хаоса.

— Покинуть лагерь! Быстро-быстро!

Вопли старшего по званию немного привели в чувство учёных и их охрану, а я бросился на поиски. Найти нужное мне место оказалось нетрудно. Оно находилось под огромным тентом, обнесённым пластиковыми заграждениями. Ткань, которой закрывали площадку, уже занялась огнём из-за сожжённого информационного планшета, лежащего среди кипы бумаг. Я на бегу прибил пламя аспектом. Ворвался внутрь, пробежал по доскам помоста, оглядываясь. Воздух стал тяжёлым из-за водной взвеси. Пахло тиной.

Так, что у нас здесь…

Вояки застроили площадку вокруг небольшого пруда, в котором вибрировал Концентрат. Мелкие капельки поднимались в воздух, меняя форму, объединяясь в замысловатые фигуры. Поверхность воды прогнулась, будто под весом невидимого шара. Со дна шли пузыри, словно кто-то сунул в тёмную жижу кипятильник.

Я вытащил сферу, для поглощения Концентрата, и тут внутрь забежал Капелюш:

— Ваше сиятельство, надо уходить!

— Покинуть лагерь! — вдалеке вопил Трепетов.

Метрах в тридцати взорвался генератор, обломок пробил ткань. Я выкачал силу из одного, затем влил в другой. Голова чуть закружилась. Да, много через себя пропустил сегодня. Я упал на колено, из носа потекла кровь.

— Ваше сиятельство, — бросился ко мне телохранитель

— Назад, Юра, — гаркнул я на него. Капли падали в бурлящую воду.

— Но…

— Назад!

Телохранитель попятился, а я торопливо вытащил сферу. Обернулся. Рискую, очень рискую, но сейчас ничего лучше импровизации не выходило.

Через минуту всё было кончено. Я спрятал сферу в контейнер, утёр рукавом капающую из носа кровь. Буря снаружи утихла.

Капелюш стоял в нескольких метрах от входа, и лицо его смягчилось, когда водник меня увидел.

Мы прошли через объятый дымом и пламенем лагерь, выбрались наружу. Солдаты и учёные Военного Министерства толпились на отдалении. На дороге появился бегущий Кадывкин, вместе с бойцами Тринадцатого Отдела.

— Что вы сделали? — спросил Трепетов, когда я подошёл. Полковник смотрел на останки лагеря и прикидывал, как будет составлять отчёт.

— Остановил дестабилизацию.

— Но как⁈

Я пожал плечами:

— Как-то так.

Глава 17

— Добрый вечер, Михаил

— Барон Уильям Дигриаз к вашим услугам, — щёлкнул он каблуками. Юлия Милова благосклонно улыбнулась:

— О, как необычно. Ваши родные из Америки? Всегда мечтала там побывать.

— Уверяю вас, делать там нечего, — Кожин взял девушку за руку и коснулся её губами. — Разве что один разик, посмотреть на красоты Вайоминга и обратно. Да что я говорю, даже они меркнут рядом с вами.

— Очень мило. Михаил Иванович, мы могли бы поговорить о случившемся вчера в исследовательском лагере? — Милова перевела на меня взгляд.

— Несомненно.

— Полагаю, барону наша беседа может показаться скучной. Вы нас простите, Уильям? — она была само очарование. Опасное, но притягательное. Немудрено, что Боярский поплыл. Вчера вечером они снова случайно встретились.

— Не верю, что что-то исходящее из столь прелестных уст может быть скучным! — Кожин приложил руку к сердцу.

— Уверяю вас, барон, я способна на многое, — чуть прохладнее сказала Милова.

— Берите блин с гусиной печенью, друг мой, — посоветовал я Кожину и чуть поклонился.

— Если что, я буду здесь, — крикнул Олег нам вдогонку. — Морс брать?

— Конечно! — обернулся я на ходу.

Мы с посланницей Военного Министерства прошли несколько шагов по мощёной дорожке, мимо загоревшихся фонарей.

— Михаил Иванович, мне совсем не хочется быть какой-то роковой вестницей, особенно к мужчине, который мне симпатичен, — заговорила Юля. Её походка была величественной, почти царской. Агент Рокфорова действительно умела себя подать и, уверен, способна была найти подход к любому человеку.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Однако ваши действия были расценены не так однозначно, — она бросила на меня быстрый взгляд. Пришлось изобразить недоумение.

— Информация дошла до министра, — добавила девушка со значением. — Это был его личный проект.

Я остановился, и Миловой пришлось сделать то же самое.

— Юлия Владимировна, действия военных намоихземлях, — выделил я «моих», — подвергают опасности жизнимоихлюдей. Вы видели, к чему привёл выброс энергии? Что, если бы он добрался до Орхово? Вы представляете себе последствия?

— К этому тоже есть вопросы, Михаил Иванович, — тряхнула головой Юлия, и волосы красиво рассыпались по её плечам. Она сделала шаг ко мне, глядя в глаза. — Судя по отчётам, события в армейском лагере начались чуть раньше, чем в исследовательском. Как вы это сделали?

— Я не знаю. Увидел бурю и почему-то понял, как её направить в безопасную сторону. Повезло, наверное.

— Нет-нет-нет. Я про то, что случилось у Колодца, Михаил Иванович, — её взгляд опустился на мои губы, и она будто невзначай облизнула свои. — Как вы сумели уничтожить технику такого порядка?

— Почему вы решили, что это я? — такой вопрос когда-нибудь должен был раздаться, и к нему у меня были ответы.

— Вы, Михаил Иванович, человек известный. Вы знаете, какое прозвище у вас было в Академии? — склонила она голову набок. — Гремлин. Мифическое существо, выводящее из строя технику.

— Кажется, я всерьёз заинтересовал Военное Министерство. Такие познания у будущего Главного Зодчего… — усмехнулся я.

— Яркие люди всегда привлекают внимание, — скользнула ко мне Милова и взяла под руку. — Идёмте, Михаил Иванович. Стоять зябковато. Так что скажете?

— Скажу, что вы хорошо информированы для человека, который никогда не пересекал порог Академии Зодчества, — сделал я первый шаг.

— Вижу, вы во мне тоже заинтересованы, — хмыкнула красотка. — И всё же, господин Гремлин, что вы скрываете? Бог с ней, с исследовательской лабораторией. Ваши способности кажутся гораздо серьёзнее.

Она будто зеркалила мои движения. Старалась идти в ногу, держать голову под тем же углом. Обрабатывала. Я же молчал, отыгрывая юношу, чью тайну вскрыли.

— Быть может, люди министерства искали золото, а нашли бриллиант? — продолжила Милова. Тихо, задумчиво, будто лучшая подружка.

Мы повернули направо, вдоль здания галереи. Впереди показался сад. На подсвеченных аллеях было пусто.

— Не думаю, что я смогу вам помочь. То, что случилось в лагере… Вы знакомы с термином резонанс? — проговорил я.

— Кое-что слышала.

— Хорошо. К сожалению, я не могу объяснить вам всего в деталях, Юлия Владимировна…

— Отчего же? — прервала меня девушка. — Я бы с радостью послушала. Может быть, за ужином? Блины мне не очень интересны, но в Богданах есть прелестный ресторанчик с хорошей музыкой.

Интонация изменилась. Она перебирала на мне тактики воздействия, что ли?

— Вы бы мне объяснили всё и, может быть, Михаил Иванович, я смогла бы узнать вас ближе, — с намёком произнесла Милова, — а вы — меня. Нам же предстоит много времени проводить вместе.

— Когда я был на аудиенции у Императора, меня осматривал его личный биомант. Который обнаружил аномалию — второй энергетический контур, — сказал я, изобразив, словно прыгаю в ледяную воду своим признанием, заодно напомнив агентессе, что у меня тоже имеются некоторые контакты. — Возможно, дело в нём. Ещё с детства было, когда я испытываю яркие эмоции, то слабая техника может выйти из строя. Управлять этим, увы, я не в состоянии. Разумеется, в Академии у меня случались конфликты и дешёвая аппаратура не выдерживала. Но сказать, что я сожалею, было бы излишнем. Я не злюсь по мелочам. Хм… Знаете, Юлия Владимировна, а мне полегчало. Когда такое говоришь вслух, то уже не кажешься себе сумасшедшим.

— Аппаратура министерства, Михаил Иванович, никак не может быть слабой и дешёвой. — не отреагировала она на мою псевдо-откровенность. — И при чём тут резонанс?

— То, что высвободили ваши люди, ударило по мне. Срезонировало и сожгло всё, что было в округе, — я специально напряг мышцы, давая понять спутнице, как сильно волнуюсь.

— Вы ходячая бомба, Михаил Иванович. Но судя по показаниям солдат и офицеров, вы давали понять окружающим, что поломка техники — это влияние аномалии, — не сдавалась Юля.

— А иначе бы мне удалось остановить выброс? Кто-нибудь из военных послушал бы молодого графа? — с горечью усмехнулся я. Милова засмеялась, с восхищением посмотрев на меня.

— Вас бы, Михаил Иванович, запереть где-нибудь и внимательно изучить, — мурлыкнула она.

— Не думаю, что Его Императорскому Величеству понравится, если военное министерство запрёт меня в золотую клетку для опытов.

— Ах нет, я совсем не об этом, — загадочно улыбнулась Милова. — Совсем не об этом. Вы очень необычный мужчина. Я никогда таких не встречала. Мне даже кажется, что я немножко в вас влюбляюсь.

— Мне казалось, вас интересовал Алексей Боярский, — я не настолько безнадёжен, чтобы попасть в медовую ловушку, которую так старательно расставляла Юлия Владимировна.

— Лёша — изумительный человек. Честно. И прекрасно подходит как демонстрация того, как легко к вам подобраться, Михаил Иванович, — сверкнула

Мы снова свернули, обходя здание галереи.

— Собиратель Земель… Гремлин… Боевой Зодчий… — цокнула языком Милова, по-прежнему держа меня под руку. — Пару раз в ваш адрес слышалось даже «Спаситель». И всё это у юноши, рождённого на Урале и едва не спившегося на первых курсах Академии. Кто бы мог подумать, что вы достигнете таких высот. Родители должны вами гордиться. Они ведь здесь сейчас, верно?

Я кивнул.

— Это разумно, Михаил Иванович, держать их ближе к себе, — вздохнула Милова. У меня по телу прокатилась дрожь. Свет фонаря так упал на девушку, явив прекрасный профиль, что внутри пробудился тёмный попутчик. Игра света, тени, и позы. Это был бы прекрасный монумент, в котором смешалась бы красота и вечность, угроза и тайна. У меня онемели кончики пальцев.

«Назад!» — рыкнул я на истинного Баженова.

— У людей с такими необычными для Российской Империи талантами может отыскаться много недругов, — продолжала Юля. — Насколько я понимаю, у вас уже случались инциденты. Хотите, министерство обеспечит безопасность ваших родителей?

— Спасибо, пока я сам справляюсь, — спокойно ответил я. — Да и мама с папой — люди консервативные.

— Ну вы подумаете, хорошо? — спросила она, но не дождалась реакции. — У вас тут тихо и приятно, Михаил Иванович. Прекрасное место. Душа отдыхает. И не скажешь, что рядом проклятые земли.

— Однако об этом не стоит забывать.

— Хорошие слова. Но вам не кажется, что человек ваших способностей должен служить Империи несколько иначе? Зодчих много, а людей с талантами как у вас…

— Я и мои таланты целиком преданы Его Императорскому Величеству, — отчеканил я.

Милова тонко улыбнулась, с пониманием:

— Хорошо, если так. Рада, что мы поболтали по душам. Надеюсь, не в последний раз.

Нам навстречу из-за угла галереи вышла фигура. Человек двигался быстро, решительно. В руках у него что-то было. Я почувствовал, как напряглась Милова, и заметил, что её свободная рука скользнула за спину. Где был могущественный артефакт неизвестного мне предназначения.

— Блин с печенью, Миша! И цветок прекрасной даме! — свет фонаря упал на Кожина.

— Спасибо, друг, — я взял горячее угощение.

Олег хищно наблюдал за Миловой, которая нахмурилась, получив длинную розу. Хрономант моментально оказался рядом с агентессой, как будто обволакивая её.

— Почему я раньше не встречал вас, прекрасная муза? Моя жизнь словно не имела никакого смысла прежде.

Рука Миловой соскользнула с моей, и Олег волшебным образом оказался между нами. Вручил мне бутылочку с морсом.

— Вы очень напираете, барон, — задумчиво сказала Юля, вид у неё был слегка обескураженный.

— Я не виноват. Это вы виноваты, — жарко воскликнул Кожин. — Потому что нельзя быть на свете красивой такой! Миша, друг мой, скажи, ведь нет никого милее!

— Господа, простите, но мне пора, — вежливо улыбнулась Милова.

— Позвольте, я провожу вас, — взмолился Олег. — Фронтир, вечер и беззащитная женщина. Невероятная по рискам смесь. Я не могу себе позволить отпустить вас в таком опасном месте…

— Я способна за себя постоять, барон, — прервала его агентесса. — Поверьте. Доброй ночи, господа.

Она зашагала вдоль подсвеченной галереи, провожаемая нашими взглядами. Я впился зубами в блин, отметив прелестный вкус гусиной печени и солёного огурчика.

— Это очень опасная дамочка, друг мой, — сказал Кожин, едва Юля завернула за угол. — Министерство делает большие ставки, должен тебе сказать, раз пригнали сюда именно её.

— Знакомы?

— Заочно, — он сунул руки в карманы. — Не верь ей.

— И не собирался — усмехнулся я.

Кожин покачался на носках, заметил:

— Блин с гусиной печенью, кстати, действительно хорош.

Я откусил ещё раз.

— Ты же не повёлся на неё, Миша? — повернулся ко мне Олег.

— Не в моём вкусе.

— Это пока она ключ к тебе не подобрала, — фыркнул хрономант. — Держись от неё подальше. И не вздумай играть с ней как с Мухиными. Ну и в бак свой подземный не запихивай, не надо. Такую пропажу не скроешь, она любимица Решалова.

Я задумчиво жевал. Грубая сила здесь не сработает, это и ежу было понятно. И противник попался неглупый.

Но и оставлять без внимания такого человечка тоже нельзя.

— Мне показалось, что она тебе понравилась, Олег.

— Ну, женщина шикарная, ничего не скажешь. Интересная, — цокнул языком Кожин.

— Может, займёшься ей?

— М-м-м… Не уверен, что это безопасно, — Олег потёр подбородок, но взгляд его чуть затуманился. — Однако привлекательно! Ты чего-то конкретного хочешь?

— Я хочу, чтобы она забыла дорогу сюда, для начала.

— Для начала⁈ — округлил глаза Кожин. — Учти, я мужчина свободолюбивый и брак мне совсем неинтересен!

— Мне нравится твоя вера в себя, друг, — усмехнулся я. — Но боюсь, что тебе не удастся продвинуться дальше зудящего комара с твоим умением сыпать комплиментами. Однако, если она начнёт нервничать и тебя избегать — это уже победа.

— Зудящий комар? — шутливо ахнул Олег. — Звучит как вызов!

— Черномор, — позвал я помощника, и тот сразу же появился рядом со мной. В виде робота, а не седобородого старца. Он балансировал на призрачном моноколесе, размахивая гибкими манипуляторами-руками.

— Хозяин? — прогудел ИскИн.

— Организуй мне постоянную геоточку нахождения Юлии Миловой, когда она пересекает мои земли, — попросил я. — Запиши себе команду, по которой нужно будет запрашивающему показать карту с её местонахождением. Доступ должен быть только у того, кто дал приказ.

— Текст команды? — деловито прогудел робот. Тут у него эмоции были, не то что в подземельях.

— Пусть будет «Юлию Владимировну хочу».

— Сделано.

— Как с процессом?

— Бурю, Хозяин. Бурю изо всех сил! — радостно воскликнул робот.

Кожин наблюдал за моим общением с ИскИном без удивления. Удивился он, только когда услышал команду, которой мог вызывать помощь Черномора. Удивился и расплылся в очень ехидной улыбке.

* * *

— Господин полковник, здравия желаю, — охранник торопливо поднялся с места, приветствуя входящего. Жандарм двигался быстро, решительно. Коротким жестом потребовал открыть камеру, и отказаться подчиниться было просто опасно. Щёлкнули магнитные замки, тяжёлая дверь отъехала в сторону.

Гость вошёл внутрь и остановился посреди небольшой, но ухоженной камеры. На окне с решётками даже занавески висели.

Артём Мухин читал книгу в потрёпанной обложке, с которой улыбался вихрастый блондин. «На золотом кольце» гласило название. Последний адекватный и уцелевший член прежде великого клана лежал на узкой койке, и поднял взгляд на вошедшего. Отложил очки в сторону. Полковник Стоев обернулся на охранника и жестом приказал закрыть дверь. После чего включил глушилку.

— Ты не торопился, — заметил Мухин. — Будто бы тебе никто никогда не платил за нашу безопасность.

Жандарм прищурился, но Артём ласково добавил:

— Шучу-шучу…

— Вас будут перевозить послезавтра. Конвой будет небольшой. Дунаев в курсе, где пройдёт маршрут. Встретит, обеспечит передачу. Шолохов слишком занят чистками, вы для

Мухин кивнул.

— Они вот-вот выйдут на меня, — продолжил жандарм. — В любой момент. Шолохов откуда-то знает обо мне, но пока прямого приказа на арест не поступало. Они ищут доказательства, и я не хочу ждать момента, когда те найдутся. Мне нужны деньги.

— Не обижу. Что с Фетисовым? Там слишком много данных утекло. Он сотрудничал с Шолоховым, верно?

— Главный Зодчий больше никого не побеспокоит.

— Что же ты раньше такой бесполезный был? — без улыбки спросил Артём, наслаждаясь каменным лицом коррумпированного жандарма. — Шучу-шучу.

— В Одессе нас уже ждут. Переправят без проблем. Всё улажено, — отчеканил Стоев. — Дунаевы помогут добраться. Козальский встретит на месте.

Мухин, наконец-то, сел. Потёр ладонями колени. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Стоев не обманывался. Перед ним сидел самый опасный представитель клана, оставшийся в живых.

— Ты узнал что-то об отце? — приподнял бровь Артём.

— Всё ложь. Сообщения от него были записаны не им. Или же он специально хотел вас рассорить, но это не похоже на Семёна Константиновича. Скорее всего, он жив, но в руках Баженова. Возможно, он всё это говорил по приказу юнца.

— Ясно. Что ж, полковник. Спасибо.

— Мои услуги стали дороже, из-за высокого риска, — холодно сказал Стоев.

— Не наглей, полковник, — голос прозвучал как шелест зимнего ветра. — Я же сказал, что не обижу. Есть ещё что-нибудь по Баженову?

— Есть зацепка, — Стоев хранил спокойствие. Сидящий перед ним Мухин был в тюрьме, но ещё имел деньги и некоторую власть. В Османских Княжествах без монеты в кармане будет тяжело. А здесь, в Российской Империи, оставаться было опасно. Можно немного потерпеть.

— Зацепка? — заинтересовался Мухин.

— Да, я знаю, как его взять и где он будет в ближайшие дни. Думаю, мы сумеем расспросить его о судьбе Семёна Константиновича.

Взгляд Артёма изменился, и на душе Стоева стало холодно от безмолвной ярости хозяина.

Глава 18

От Подвального пахло одеколоном. В хорошем смысле. То есть, Зодчий рода Скоробогатовых его не пил. И вообще, Андрей был непривычно трезв.

— Михаил Иванович, всё готово! — отрапортовал он. Дверь в его Конструкт закрылась за моей спиной, отсекая шум со стороны дороги. Подвальный торопливо оглядел свои владения, явно прибранные с последнего раза, потом отёр ладони о штаны и указал на терминал.

— Прошу, проверяйте!

Я вошёл в настройки, и пару минут изучал земли Светланы. Виртуальная карта разворачивалась перед глазами в объемном формате и рассекаемая линиями энергетики. Всё в пределах зоны Конструкта, ни больше ни меньше. Красиво настроено. Правда большую часть украшательств Андрей сделал явно от скуки. Работа на покойного графа ему совершенно точно не нравилась. Я внимательно изучал план, ибо помнил, к чему может привести неосторожность Подвального. Однако мои опасения развеялись сами по себе. В этот раз Зодчий потрудился на славу. По моим схемам он возвёл один Экспансионный Узел и около недели старательно нарезал полосу безопасности, прокладывая её за озером мимо земель Светланы и к участку, принадлежащему мне. Удалось закрыть всю границу, и инфраструктура местных совсем не пострадала. Ювелирная работа.

— Впечатляет, Андрей, — сказал я, вывалившись обратно. Подвальный улыбался. Немного нервно, но при этом радостно.

— Спасибо, Михаил Иванович. И простите.

— М-м-м? — не понял я.

— Ну, за военных. Я почему-то не думал, что перемещения важны… — выпалил он. — Ну, специальная техника. Я же на самом деле был уверен, что всё согласовано. Даже в голову не пришло, что…

— Всё в порядке, — прервал его я и посмотрел на часы. Светлана должна была подъехать с минуты на минуту. Мы давно не общались, а ведь для всех жених и невеста. Нужно хоть какие-то приличия соблюсти.

— Что дальше, Михаил Иванович? — с искренним интересом сказал Подвальный.

— Строительство, коллега, — задумчиво пробормотал я. Андрей фыркнул:

— Ну, Миха, это… Ой, Михаил Иванович, это понятно. Что именно мы будем там возводить? Какие затраты? Как видите, запас ресурсов у нас имеется, если не слишком глобально пойдёт. Хотелось бы понимать приоритеты, так сказать.

— Ресурсы не проблема… А строить будем стену.

Подвальный сделал вид, что не расслышал.

— Что, простите?

— Стену, Андрей. Стену.

Зодчий неуверенно улыбнулся:

— Миша… То есть, Михаил Иванович… Стена? В наше время? Какой смысл⁈ Работы Ларина и Дукалиса ясно показали низкий коэффициент надёжности таких укреплений против Скверны. Даже второй ранг обращённых легко преодолевает их. Мы же не конных варваров хотим остановить.

Я промолчал, внимательно слушая.

— Десятки километров банальной стены, это бесполезный перевод ресурсов, Михаил Иванович, — продолжал он. — Лучше вообще раздать их нуждающимся, а не сжигать без толку!

— Да, — кивнул я. — Если использовать обычные материалы и устаревшие схемы — то замечание можно назвать справедливым.

— Хм… Устаревшие… Чёрт возьми, у тебя есть что-то новенькое? — восторженно сорвался Подвальный, в предвкушении потирая руки. — Что-то вроде Фокус-Столбов⁈ Когда начнём?

— Когда вернусь из Петербурга… Нужно ещё немного подготовиться.

И главной подготовкой был запуск производства осквернённого неодима. Схему для Городской Стены я уже усовершенствовал, вписав в неё необходимый металл, однако синтезировать материал через реоген в данном случае не выйдет. Поэтому необходим некоторый запас. Хотя почему некоторый? Вполне себе внушительный.

Черномор в своей физической ипостаси этим утром пробил коридор до шахт под Константином. По большей части мой помощник, уже не только виртуальный, использовал старые ходы Аль Абаса, однако от Колодца за Влодавой долбить землю роботу пришлось самостоятельно. В целом, линию конвейера можно запускать.

Первые бригады на промышленный объект уже прибыли. Гудков занимался расселением рабочих и мастеров, выдавал задания и объяснял, как будет проходить процесс. Когда Руслан попытался мне намекнуть, что у нас среди персонала нет ни единого шахтёра — я призвал не волноваться. Мол, руда будет. Просто забирайте её в приёмном бункере. Откуда она берётся — это моя забота. Главное, чтобы её успевали перерабатывать в должных объёмах и при этом не задавали ненужных вопросов.

Потому что осквернённого неодима требовалось много. И хоть изначальный план распространялся только на амулетное производство, то вариант с улучшением Городской Стены захватил меня не на шутку. Если же забыть про фортификации… «Мануфактуры Онегина» упали мне в собственность очень вовремя. Некоторые изменения производственной цепочки придётся провести, конечно, но в целом — нет нужды в отдельных лавках.

Ну и двое артефакторов тоже прибыли в рабочий городок у Константина и готовы были к трудовым подвигам.

— Михаил Иванович? — окликнул меня Андрей Подвальный. — Что-то случилось?

— Задумался. Вижу, Андрей, вы идёте на поправку? — усмехнулся я, оценив его приличный вид. Зодчий коснулся лацкана и важно

— Я чувствую, что делаю нечто нужное, Михаил Иванович. Может быть, впервые в жизни. Светлана Павловна настроила меня на позитивный лад!

И, похоже, провела внушение. Графиня была девушкой утончённой и милой, но, видимо, какая-то властность от покойного отца всё же передалась. Может быть, даже усилилась, раз Подвальный впервые на моей памяти был трезв, да ещё и вежлив.

— Рад за вас, Андрей… Как вас по отчеству, простите?

— Андрей Булатович.

— Хорошо, Андрей Булатович. Я тут немного поправил конфигурацию третьего Фокус-Столба. Поток будет чище.

— Михаил Иванович, — откашлялся Подвальный. — Простите, но от меня не укрылось некоторое снижение входящей энергии. Это же согласовано?

Я поднял бровь в немом вопросе. Мы же почти подружились, Андрей. Чего же ты таким внимательным не был, пока армейские колонны на мои земли заходили?

— Да, — спокойно и уверенно произнёс я. — Второй и четвёртый Столбы временно перенаправлены в другой источник. Светлана Павловна в курсе. На питание и развитие текущей инфраструктуры не повлияет.

— Чудесно, Михаил Иванович. Тогда я спокоен. Жду с нетерпением твоей… Да ё-моё, вашей чудо-стены! — смутился Зодчий.

Когда я вышел из помещения Конструкта — розовый автомобиль Светланы как раз остановился возле моего «Метеора». Дверь отворилась, и графиня в белой короткой шубке выпорхнула наружу. Девушка улыбалась так светло и искренне, что у меня на душе потеплело.

— Михаил, я так рада вас видеть! — сказала она, приблизившись. Я поцеловал её руку, отметив тонкий запах духов. — Вы совсем про меня забыли.

— Неправда, Светлана.

Мы зашагали по тротуару, и за нами, на некотором отдалении, двинулись охранники. Капелюш в широкополой шляпе и медведеподобный одарённый Скоробогатовой, тяжело печатающий шаг по асфальту, сырому от недавнего дождя.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Света, легко перейдя на ты.

— Через три дня. Что-то известно про твоего психоманта-биоманта для Саши?

— Не моего. Магистр Буревой знакомый одного из приятелей отца, — поправила меня Светлана. — Он прибудет, когда ты уже будешь в отъезде.

— Хорошо, я оставлю распоряжения на его счёт.

— Только бы ей помогло. С Комиссией удалось решить?

Я кивнул. Представители Имперской Комиссии, перестав получать донесения от Саши, явились лично. Пришлось задействовать связи в Петербурге, чтобы они оставили попытки забрать девушку к себе. Заместитель оперуполномоченной уверял, что у них ей окажут наилучший уход.

Но мне не нужен был уход. Мне нужно было лечение.

— А что с Люцием? — переключилась Светлана.

— Спит в её палате, ругается с матушками, — вздохнул я. — Ведёт себя как преданный пёс.

— Какая любовь, — мечтательно протянула графиня, взяв меня под руку и прижавшись. — Как в книгах.

— Да, как в книгах, — согласился я. — Если бы оба были живы-здоровы, то и интереса бы никакого к истории не было. Кто-то должен страдать. Либо автор, либо персонаж, либо читатель.

Она шлёпнула меня по локтю и закатила глаза:

— Ну зачем ты так.

Наш обед прошёл очень тепло. Даже, наверное, слишком. Расположившись на втором этаже дорогого заведения, с видом на городской парк, мы провели несколько спокойных часов. Я даже на время отключился от постоянных расчётов, чем великолепно перезагрузил голову. Со Светланой было легко и приятно.

Любуясь её грацией и величественностью, перемежающихся с почти детской непосредственностью, я совсем потерял счёт времени. Поэтому, когда раздался звонок Вепря — даже вздрогнул.

— Ваше сиятельство, — прогудел голос в трубке. — Мы готовы.

— Буду через полчаса, — ответил я.

Светлана пригубила из бокала, пристально глядя на меня. Дождалась, пока я уберу трубку в карман.

— Всё, да? — грустно спросила графиня.

— Увы, — я жестом подозвал официанта, который явно растерялся.

— Этот ресторан принадлежит мне, Миша, — заметила Света с полуулыбкой.

— Если Подвальный явится к тебе с вопросом о Фокус-Столбах, похвали его, — сменил тему я. — Он заметил моё вмешательство.

— Андрей хороший, если правильно мотивирован. Ты успеешь сделать то, что хотел, до отъезда?

— Вряд ли. Но с твоей помощью, возможно, всё случится, когда я уже вернусь.

— Привет маме и папе, — сказала Светлана на прощание. Когда я обернулся в дверях, она всё ещё смотрела мне вослед.

Три пикапа охотников ждали на развилке, в километре к северу от Комаровки. Разукрашенные в камуфляж, каждый из них имел эмблему Томашовки на капоте. Несколько бойцов курили на обочине. Все в боевой экипировке, у кого-то тяжёлой, у кого-то лёгкой, не стесняющей движения. Вепрь отобрал для охоты десять лучших своих людей. Сам он ждал моего прибытия с суровым и серьёзным видом, скрестив на груди руки. В броне, покрытой застаревшими царапинами от когтей и зубов, увешанный оберегами и амулетами, он походил на европейского головореза Средних веков. Несокрушимый, необоримый, непоколебимый. Однако, когда моя машина подъехала, и с пассажирского места выбрался Люций в обычном камуфляже — лицо лидера Вольных дрогнуло.

— Ваше сиятельство… — он растерянно посмотрел на блаженного. На перевязи вечного висел один из моих мечей, и оружие казалось совершенно неуместным здесь. Как двуручный клинок у балерины, или же пистолет у ребёнка.

— Люций, — кашлянул я, и тот торопливо натянул на лицо балаклаву.

— Это же… — начало было Вепрь.

— Да, — прервал его я.

— Но…

— Надо попробовать.

— А если…

— А вот этого не будет, — улыбнулся я. Командир Охотников нахмурился, придирчиво оглядел Люция.

— Амулетов же нет, — выдал он вердикт.

— А мне и не надо, — радостно сообщил Люций.

— Верь мне, — попросил я Вепря. Тот посопел, придирчиво оглядывая вечного, а потом махнул рукой.

— Воля ваша, Михаил Иванович. Отправляемся?

— Нам туда! — указал Люций пальцем на север. — Последний раз он говорил оттуда.

— Кто? — поинтересовался Вепрь.

— Тот, кто хотел забрать Сашку! — как на идиота посмотрел на него вечный. Охотник ответил ему таким же взглядом:

— Какого Сашку?

— Мы поедем первыми, — прервал я изумительный разговор. Вепрь запрыгнул в кузов пикапа, отчего машина закачалась, затем хлопнул по крыше кабины. Мой «Метеор» покатился по дороге, а позади, поднимая пыль, рванула техника охотников.

Капелюш хмурился, держа руль, а Люций на переднем сидении ёрзал и ёрзал в нетерпении. Иногда замирая и прикрывая глаза. Вечный вслушивался в Радио Скверны, пытаясь отыскать обидчика. После чего кивал сам себе, шумно вздыхал и снова начинал ёрзать. Так длилось довольно долго, пока задумчивую тишину не нарушил вскрик Люция:

— Здесь!

Капелюш ударил по тормозам, машину чуть развернуло, но охранник справился с управлением, и вскоре мы остановились на обочине. Я огляделся: мы уже проехали через земли Игнатьева и медленно приближались к месту злополучных раскопок, где пострадала Саша. Значит, ублюдок вернулся на место. Хорошо. Не придётся долго искать.

— Ваше сиятельство, я должен идти с вами, — сказал Капелюш. Из пикапов, выгружающихся на обочине, выбирались охотники. Те, кто находился

— Нет. Ты останешься здесь, — твёрдо произнёс я.

— Михаил Иванович…

— Там Скверна, Юра. И со мной под десяток матёрых охотников. Уверяю, ты здесь в меньшей безопасности, чем я там. Так что остаёшься здесь. Это приказ.

Телохранитель обречённо кивнул, и я открыл дверь.

Похолодало, и изо ртов вырывались небольшие облачка пара. Подтрунивая друг над другом, вольные готовились, а Люций, едва вышел из машины, сразу пересёк дорогу и нырнул в заросли.

Вечный даже не обернулся.

— Вернись, — крикнул ему я.

Тишина. Лишь треск веток придорожного кустарника. Удаляющийся треск. Вепрь подошёл ко мне, глядя в сторону зарослей.

— Ваше сиятельство, я слышал, что он хороший боец, но он ведь абсолютно сумасшедший.

— А кто нет? — посмотрел я на охотника многозначительно. Вместо ответа Вепрь опустил забрало и махнул рукой. Вольные двинулись следом за Люцием. Я кивнул Капелюшу на прощание.

Пожухлая листва зашелестела под ногами. Пронзительный запах осени и влаги взбудоражил сознание. Некоторое время мы двигались за вечным молча. Пока не дошли до реки. Чёрная неторопливая вода почти не двигалась, словно застряв между берегами. Люций даже не замедлился, рванулся вперёд, как обезумевшая от гонки собака.

— Стой! — гаркнул я, когда вода добралась ему до середины бедра.

По ту сторону преграды начиналась Изнанка. Воздух там стал гуще, темнее. Уродливые деревья клонились к воде. Вечный повернулся ко мне. В руке он сжимал обнажённый клинок.

— Люди придумали переправы, — пожурил его я. — Используй их.

— Но он же там! Он ведь уйдёт! — Люций ткнул пальцем в туман.

— Вон мостки, — сказал один из охотников, указывая куда-то на север. Я разглядел несколько поваленных друг на друга брёвен с пародией на перила. Отряд двинулся по берегу, но вечный остался в воде.

— Так ведь быстрее! — возмутился он. Пришлось подойти к нему ближе. Фигуры бойцов удалялись от нас, возмущённый взгляд Люция сверкал в прорези балаклавы.

— Если ты будешь и дальше привлекать столько внимания и не соблюдать осторожность, то вместо подземелий Аль Абаса доиграешься до застенков Императора, — тихо проговорил я. — И там не будет ни брюквы, ни Саши.

Люций стоял в воде, мимо него проплыл листик, зацепился за бедро. Вечный выдохнул и медленно вышел на берег, понуро опустив голову.

— Вот и славно, — терпеливо произнёс я. — Указывай дорогу. Не лезь на рожон. Если ты вдруг, с твоей защитой, получишь тяжёлое ранение и сам собой восстановишься — объяснить это будет непросто. Держись на второй линии. Я ведь тебе говорил уже? Тогда послушай меня внимательно, Люций. Это — два. Запомни. Два.

Он почувствовал, что три слышать не захочется, но в глазах промелькнуло по-детски нехорошее. С таким видом обычно говорят, что больше так не будут, но, одновременно, уже прикидывают варианты.

— Попытайся притвориться нормальным человеком, Люций. Ты же это умеешь, — попросил я.

Вечный кивнул и, хлюпая водой в ботинках, побрёл вслед за охотниками. Первый из них уже начал переправу. Изнанка по ту сторону молча выжидала. Я огляделся.

Если бы не Тёмный Скульптор, то никуда бы я не полез сейчас. Однако, лучше сегодня выгулять попутчика, чем везти неудовлетворённую жажду в Петербург.

Ибо чревато.

Поёжившись от зябкости, я двинулся по следам Люция к переправе.

Глава 19

— Далеко ещё? — глухо спросил Вепрь из-под шлема. Мы остановились у насыпи, неподалёку от перевернувшегося бензовоза. Чёрные ветви проросли сквозь изуродованный металл и сейчас тянулись к нам, будто чувствуя человеческое тепло. Изнанка окутала нас, хищно изучая. Чуждая природа, враждебная.

Разведчик отряда забрался наверх, осторожно проверяя дорогу. Пригибаясь, он озирался по сторонам и особенно внимательно глядел себе под ноги. Шли мы без сталкеров, так что осторожность не помешает.

Люций пожал плечами, глядя куда-то сквозь крепкого воина:

— Он там. Там. Я слышу его. Я настроился на него. Он говорит про одиночество. Он говорит про власть. Говорит, что нужно сделать только один шаг, чтобы получить желаемое. Всего один шаг через дурацкие запреты. Ведь ты заслуживаешь этого…

Голос вечного стал задумчивым:

— Он говорит с кем-то. И он ещё не знает, что мы идём… Надо спешить!

Люций собрался ползти наверх, но почувствовал мою руку на плече и остановился.

— Ваше сиятельство, — проговорил Вепрь. — Позвольте на пару слов.

Я кивнул. Мы отошли на несколько метров от группы, чуть ниже. Под моими ногами проскрипел неубиваемый пластик, помутневший от времени. Помойка вдоль насыпи была знатная. Людей, её организовавших, давно нет в живых, а мусор вечен.

— Ваше сиятельство, мы можем как-то оставить его? Боюсь, вся группа очень рискует. Он непредсказуем, — решительно сказал командир Охотников. — Мне очень не хочется терять людей, если вдруг он что-то выкинет.

— Понимаю твои переживания, — согласился я. — Проведу работу. Но без него мы не найдём эту тварь, поэтому придётся рисковать.

— Он действительно слышит её или просто сумасшедший? — повернулся к группе Вепрь. Люций послушно стоял на месте, но часто похлопывал себя по бёдрам в нетерпении, то и дело оглядываясь на нас.

— Ты сам только что слышал. Не знаю, как Люций это делает, но он напал на след того монстра, что обратил конюхов тогда, у Приборово.

— Мы же убили его…

— Это новый.

Вепрь нахмурился:

— Опять? Второй уже? Почему вы так решили, ваше сиятельство?

— Я просто знаю, — со значением произнёс я. — А ещё знаю, что будет и третий, и четвёртый. Скверна меняется. Всё станет не так, как прежде. И боюсь немного раньше, чем казалось в самых тревожных прогнозах.

Охотник открыл забрало, отёр пот с лица.

— Ваше сиятельство, я никак не могу привыкнуть слышать такое от юноши. Но ещё ни разу вы не дали повода усомниться в ваших словах. Об одном прошу, держите его позади, пожалуйста. Я переживаю за парней.

Я хлопнул его по плечу, посмотрев прямо в глаза:

— Хорошо, друг мой. Сделаю всё, что в моих силах.

Вепрь чуть смутился и торопливо захлопнул забрало.

— Раз мы здесь, то я хотел бы попросить об одной услуге, — продолжил я. Убедился, что вольный слушает и медленно проговорил:

— Люций может изменить всё. Поэтому обо всём, чему мы станем свидетелями в этом походе, необходимо будет молчать. Даже если это окажется чем-то невообразимым. Сможешь донести это до своих людей?

— Непременно, ваше сиятельство, — с оттенком удивления заверил меня Вепрь. — Даю слово, что никто не проболтается.

— Спасибо.

Когда мы вернулись к основному отряду, командир охотников махнул рукой, приказывая выдвигаться. Я же придержал

— Мы договаривались, — напомнил ему я тихо. — Не высовывайся. Ты — бессмертный. Они — нет.

Он посмотрел на удаляющихся охотников. Взгляд безумца немного прояснился.

После насыпи мы вышли в высохшее поле, с небольшими островками прогнивших остовов сельхозтехники. Разведчик обнаружил потрескивающие корни странного растения, протянувшегося на несколько десятков метров с запада на восток. Пришлось обходить. Впереди виднелись полуразрушенные коровники.

Люций не высовывался. Он сосредоточенно пыхтел, пока мы шли нужным курсом, и начинал нервничать, едва разведчик немного отклонялся от пути.

Кроме дыхания и бряцанья доспехов в Изнанке больше ничего слышно не было. Вокруг распростёрлась мёртвая земля, прежде кормившая людей, наполнявшая души местных жителей смыслом. Теперь здесь лишь погибшие дома да техника, убитая временем и Скверной. И ведь за каждой постройкой, за каждой машиной стояла чья-то страсть, чья-то жизнь. И всё ушло в один момент, по чужой глупости, а бывшие владельцы превратились в безумных монстров.

Я стиснул челюсти от накатившей ярости.

За коровниками начинался чёрный лес, покосившийся от ветров. Разведчик обернулся на Люция, и безумец сразу же указал направление.

— Чёрт, — сказал охотник справа от меня. Его оружие было зачарованно оранжевым кристаллом и слегка светилось. На серебристых цепочках с кожаной брони свисали различные амулеты, поверх которых красовался оберег из порченого золота.

У останков то ли поилки, то ли корыта лежал полуистлевший труп человека. В метре от протянутой руки под слоем грязи прятался клинок. Вольный присел у мертвеца, бережно перевернул того на спину. После чего со вздохом срезал с груди покойника висящую на цепочке эмблему в виде красной дуги на чёрном фоне.

— Доброй охоты тебе, братец, — сказал он, поднимаясь. Встретил взгляд Вепря, заметившего заминку, и показал ему трофей. Командир вольных подошёл ближе.

— Клан Красной Улыбки, — произнёс Вепрь, взяв в руки находку. — Да уж… Давно лежит, получается. Их ведь нет уже лет двадцать. Рапира, отметь место на карте. Надо будет вернуться и похоронить по-человечески.

— Известная команда? — спросил я приятеля. Лидер Вольных покачал головой.

— Да. Принимали только тех, кто достиг ранга Мастер. Жили охотой, брали самые опасные заказы. Пока их магистр не связался с восточной Америкой. Ну, так люди говорят. Что на самом деле случилось — никто не знает, но разогнали их быстро. Кто не погиб и кого не посадили — стали одиночками. И только единицы осмеливались носить этот знак.

— Что-то рядом, — вдруг подал голос Люций. — Оно не говорит, но оно нас чует.

Почти одновременно с этими словами послышался присвист одного из охотников. Группа тотчас пришла в движение. Вперёд выдвинулись Вепрь и его тяжёлый напарник. Оба подняли могучие щиты, готовые принимать на себя урон. Остальные выстраивались в боевой порядок. Воздух наполнился магией, накапливаемой, чтобы обрушиться на врага.

Из леса выскочил человек, подпрыгнул, размахивая чёрными кожистыми крыльями, пролетел несколько шагов, очень неровно, тяжело, после чего упал на дорогу. Голова резко обернулась к нам, а затем тело, неестественно дёргаясь, перевернулось, встало на ноги и побежало на щитников.

Шип на барьере второго громилы проткнул тщедушное тело. Гигант сбросил обращённого на землю, а затем раздавил ему голову тяжёлым сапогом. Крылья поднялись и опали.

И тут лес заклокотал, будто там в один миг очнулось несколько десятков разгневанных птиц. Затрещали ветви, и поднялся омерзительный писк, от которого резало уши. Охотники успели перестроиться как раз к тому моменту, как из чащи выбежала целая лавина подобных созданий с перепончатыми крыльями. Измождённые тела в лохмотьях, искажённые звериными чертами лица — бывшие жители этих мест, не иначе.

Огневики и водники ударили магией одновременно, прорубая в волне монстров прорехи.

— Да их тут сотни! — заревел громила со щитом, за миг до того, как в него врезалась первая из хлипких тварей. Массивная булава обрушилась на одну голову, затем на другую. Уродливые крыланы облепили тяжеловеса, словно охотничьи собаки медведя. Рядом сражался Вепрь, лихо отмахиваясь от нападавших. Я сломал ноги пинком одной твари, погрузил меч в горло второй. Воздушным аспектом толкнул в распахнутые крылья третьей, отчего её сдуло в сторону.

Бой закипел уже врукопашную, теперь охотники не били магией по площади, опасаясь зацепить товарищей. Я заметил, как лихо рубится Люций. Слева закричал низкорослый земельник, с лица бойца лилась кровь, а повисшая у него на спине тварь вцепилась охотнику в ноздри длинными пальцами. Его товарищ сбил крылана ударом меча, и пригвоздил упавшего обращённого.

Я пробился к Вепрю, прикрывая спину товарищу. Его напарник повалился на землю под весом насевших монстров, но почти сразу на помощь тяжёлому пришли два охотника, разметав тварей.

— Бей-бей-бей! — проорал разведчик, стремительно обрушивая на крыланов узкий клинок. Он двигался среди тел так шустро, что движения размывались. Умелец держал меч двумя руками и разил наотмашь с сумасшедшей улыбкой на лице.

Небо закрыла тень. И тут же по ушам ударил пронзительный визг. Я задрал голову, заметив, как огромная крылатая фигура планирует мимо нас, а после земля позади содрогнулась. Гигантский нетопырь, потерявший всяческое сходство с человеком, тяжело развернулся, припал на крылья и разинул пасть.

От визга в голове помутнело. Нагрелись защищающие от психической энергии амулеты.

— Бивень, держи спину! — Вепрь развернулся к новому противнику. Поднявшийся на ноги тяжеловооружённый напарник обрушил булаву на голову ещё одной твари и кивнул.

Новый противник был размером с трёхэтажный дом, чёрное тело было покрыто мокрой и всклокоченной шерстью. Сразу несколько магических снарядов врезались в летучую мышь. Та вздрогнула и быстро побежала на нас, не прекращая орать. Разведчик с воем упал на колени, затыкая уши. Один из крыланов вцепился в него, словно приводя в чувство, а затем побежал прочь, спотыкаясь и путаясь в крыльях.

— Прикройте Атласа! — приказал Вепрь. — Лис! Жарь!

Рядом с разведчиком оказался земельник, похожий на персонажа из фильма ужасов. Кровь капала с лица воина, но на боеспособности это не отражалось. Ещё один крылан повис на щите Бивня, и когда тяжёлый отбросил того в сторону — новый противник кинулся воину на нагрудник, шкрябнул руками по броне и торопливо побежал прочь.

— Амулет! Амулет! — заорал Бивень. — Осторожнее! Он мой амулет упёр!

— Чёрт… — земельник понял, что у него тоже исчез амулет. Атлас всё ещё выл, стоя на коленях, но рядом с ним уже забурлил защитный воздушный кокон.

Справа вылетел очередной мелкий крылан, чётко целясь скрюченными руками мне в грудь, но получил лишь гравированную сталь в живот.

— Не дайте им сорвать амулеты! — проревел я.

Чёрный крылатый гигант тем временем врезался в Вепря,

«Чего сидишь?» — обратился я к своему Тёмному Скульптору. «Посмотри, какой красивый! Сделай из него мне что-нибудь!»

Мой попутчик молчал. Видимо, данный монстр его никак не вдохновлял. Придётся самому. Гигантская тварь почувствовала, как я запрыгнул на её крыло, и махнула им, стряхивая меня. Небо поменялось местом с землёй, но с помощью воздушного аспекта я сумел выправить траекторию и приземлиться в двадцати шагах от противника, пропахав метр серой травы и подняв едкую пыль.

Мелкие твари, кто уцелел после атаки, с писками улепётывали прочь. Рядом с окровавленным земельником появился Али, лекарь Вольных, но боец отмахнулся от товарища. Разведчик Атлас перестал орать, он теперь стоял на четвереньках, опустив голову, и пытался прийти в себя.

Удар нетопыря Вепрь снова принял на щит, но в этот раз его пошатнуло. Рапира проскочил под телом монстра и прыгнул, пытаясь дотянуться до открытого брюха мечом. От удара во все стороны посыпались искры. Так, значит там у него броня.

Охотник приземлился, ушёл от удара лапы перекатом. Я уже бежал на помощь, заходя со спины. Снова визг. Монстр рванулся вперёд, пытаясь раздавить Вольных. Бойцы бросились врассыпную, кроме обернувшегося Бивня. Последний укрылся щитом, но нетопырь прокатился по нему, вдавливая здоровяка в землю.

У хвоста твари мы с Рапирой оказались вместе. Кивнули друг другу, бросившись по мохнатой спине чудовища, и то вдруг подпрыгнуло, взмахнув крыльями. Меня сбило с ног, но я вонзил меч в тело монстра, чтобы не слетать во второй раз. Рапира пробежал чуть дальше, но оскользнулся и свалился на крыло. Один взмах и охотник улетел прочь. Нетопырь тяжело поднялся в небо. Взбесившийся ветер грозил сорвать меня со спины чудовища, однако я держался изо всех сил.

«Слышь, эстет, выгляни на минуту!»

Скульптор молчал. Я выхватил из ножен кинжал и вонзил его чуть выше в шкуру. Шерсть лезла в лицо. Вонял нетопырь отвратительно. Гигант махал крыльями, и от этого тело сильно раскачивалось. Поймав ритм, я выдернул меч из раны монстра, и, используя инерцию, вогнал его чуть выше.

В ушах выл ветер, нетопырь визжал, пытаясь стряхнуть меня со спины, но я упрямо полз к его морде и вскоре зацепился уже за уши монстра. Тварь замахала головой, и меня замотало как тряпку в пасти игривого пса. К горлу подкатил кислый комок, а внутренности, клянусь, перемешались.

Земля уплыла вниз мутным серым ковром Изнанки. Мелькнул полуразрушенный замок на холме в лесу, отсюда показавшийся игрушечным. Внутри всё содрогнулось. Закрепившись, я обратился к аспекту, сосредоточенно вытягивая воздух из-под крыльев монстра. Нетопырь замахал ими ещё быстрее, но сопротивление потока упало, и гигант с возмущённым воплем провалился в воздушную яму. Он вырвался из неё метров через пятьдесят полёта, от которого у меня желудок едва ли во рту не оказался. Но как только нетопырь остановил падение, я снова использовал аспект, повторив манёвр.

Когда тварь грохнулась в лес, сокрушительным метеоритом ломая деревья на своём пути, я зацепился за ухо монстра и спрыгнул, левой рукой держась за воткнутый кинжал. А меч, зажатый в правой, вогнав в чёрный глаз чудовища.

От рывка клацнули зубы, и левую руку резануло болью, пальцы разжались сами собой. Меня подбросило на несколько метров вверх и в сторону. Я едва успел закрыться бронёй перед тем, как спиной врезался в ствол чёрного дерева. Выдохнул и, ломая сучья, полетел вниз. Нетопырь выл, валя деревья и катаясь по земле. Кровь заливала морду.

Я медленно поднялся. Левая рука ныла. Потянул, похоже.

Движения монстра затихали. Пока он, наконец, не свалился на землю. Тяжело выдохнул и попытался подняться на крылья, но тщетно. Наступила мёртвая тишина. После рёва, грохота и визга показалось, будто бы я попросту оглох.

Первым делом я убедился, что амулет с порченым золотом на месте. После чего двинулся к убитому чудовищу. Зелёный кристалл находился в задней лапе монстра, и пока я отрезал её, на помощь прибыли Охотники.

— Ваше сиятельство, — пропыхтел Вепрь. — Вы зачем так делаете⁈ Ну не надо же так делать, пожалуйста.

Я пожал плечами, окинув взглядом отряд. Никого не потеряли.

— Случайно вышло, прости. Сколько без амулетов осталось?

— Четверо… — признался командир Вольных и повернулся к бойцам. — Раззявы.

Те, кто лишился в драке защитных оберегов, виновато опустили глаза.

— Много. Надо возвращаться, — принял решение я.

— Нет! Нельзя! — воскликнул Люций. — Он же рядом. Совсем рядом! Он говорит, что вы должны были предупредить. Говорит, что если бы вы предупредили, то амулет можно было спрятать под одежду. Под броню. Вы не сказали. Поэтому вы виноваты. Только строите из себя понимающего, а на самом деле…

— Что он несёт? — не выдержал Вепрь.

— Слова Шепчущего… — я внимательно изучал охотников, чтобы не пропустить, если Колдун всё же доберётся до кого-то из них.

— Всё, что вы сейчас слышите, всё, о чём вы думаете, любая слабость, от которой удерживаетесь — это не ваши мысли, — громко сказал я. — Это в вас вливает тварь. Боритесь. Сейчас надо быть особенно сильным, раз у вас нет амулетов.

Бивень неловко пошевелился, доспех на нём вдруг хрустнул. Треснувший нагрудник свалился на землю. Рука с булавой задрожала, поднимаясь.

— Вы могли предупредить, — прохрипел здоровяк, будто продолжая слова Люция. Так, это первый. Я обратился к земле, и огромный камень взмыл из-под корней ближайшего дерева, а затем врезался в шлем меняющемуся бойцу. Голова гиганта мотнулась, и он медленно повалился на землю.

— Вепрь, держи его, — приказал я. — Все, кто потерял амулеты — два шага вперёд.

— Миха! — ахнул земельник с разорванными ноздрями, не слыша приказа. — Миха⁈ Что вы с ним сделали? Зачем⁈ Вы просто убили его? И нас убьёте⁈ Ну нет!

Голос его стал меняться, наполняясь басовитыми, звериными нотками. Глаза налились чернотой.

Бах! Удар рукоятью меча в затылок отправил земельника в отключку. Над ним встал Люций и торжественно объявил:

— Ублюдок совсем рядом!

Ну, это даже я понял.

Глава 20

Изнанка наполнилась ещё большим холодом, и чёрные пальцы деревьев жадно застыли, будто готовые схватить людей, оказавшихся под сводами проклятого леса. Вепрь мягко скользнул к Атласу, положил руку ему на плечо, заглядывая в глаза и задавая немой вопрос. Разведчик-умелец стиснул зубы и коротко кивнул. Лидер охотников пережал товарищу

— Либо так, либо так, — кивнул на Бивня Вепрь. Последний из пострадавших судорожно сглотнул, после чего помотал головой, словно потерял мысль. Резко дал себе пощёчину.

— Быстрее. Я чувствую что-то… — прохрипел воин. Вепрь вырубил и его, также бережно опустил тело на серую траву, вздохнувшую микроскопической пылью. Люций пританцовывал на месте, глядя в чащу леса. Он бы сорвался в бой, но помнил о данном мне обещании.

— Колдун должен ослабнуть, — сказал я. — Двоих без подготовки зацепил, над двумя работал. Однако всё равно не расслабляемся.

— Амулет, ваше сиятельство, — тихо проговорил Лис. Огневик зашипел, торопливо вытаскивая спрятанный под рубахой талисман. — Жжётся!

Я тоже чувствовал тепло.

— Что бы ни случилось — не снимать!

Лес молчал, зато позади чёрных стволов виднелся заросший подъём, усыпанный крупными камнями. Старые развалины польского замка, замеченный мной с нетопыря.

— Ха-ха-ха! — гаркнул Люций. — Слышали бы вы его проклятья! Он в гневе, в гневе.

Вечный крутанул в кисти меч, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Вепрь со щитом встал перед ним, вглядываясь в просветы между деревьями. Тишину нарушало лишь хриплое дыхание охотников.

— Идём! — поторопил Люций.

— Не спеши. Эта тварь держится близко к Колодцам. Ты чувствуешь Бессмертного Стража? Как бы нам на двоих сразу не выйти.

Вечный нахмурился, прислушиваясь к ощущениям. Уцелевшие охотники молча озирались, готовые к атаке. Так, четыре тела под ногами нам победы не дадут…

— Вепрь, меняем позицию, — указал я не лежащих. Бородач смекнул сразу, кивнул:

— Али, Слон, останьтесь с парнями. Остальные за мной.

Он крадучись пошёл через лес. Лис, Рапира и ещё один незнакомый мне охотник неспешно рассредоточились и двинулись следом.

— Люций? — напомнил я о себе.

— Не слышу. Там столько голосов, Миша! Я ещё не понимаю кто где. Но знаю точно про ублюдка, который обидел Сашу. Он совсем рядом. Там!

Бессмертный махнул мечом в сторону удаляющихся охотников.

— Пошли… — приказал я, хотя начинал думать, что надо возвращаться. Операция шла не по плану, и четыре человека уже выведены из строя. Причём двое из них, скорее всего, надолго.

— Вы думаете, что на вас надето — вас защитит? — раздался голос в лесу. Женский голос. Певучий и сладкий. Манящий и обещающий немыслимые наслаждения. — Глупые безделушки слабы против моей силы. Мне достаточно просто посмотреть на вас чуточку внимательнее, чтобы разрушить их.

— Кто это? — занервничал неизвестный мне охотник. Вепрь поднял руку, призывая остановиться. Пять пар глаз буравили чёрный голый лес, силясь разглядеть противника. И только Люций шёл вперёд не останавливаясь. — Почему она говорит, Вепрь⁈ Кто это такая?

Ну да, с разумной Скверной новичкам сталкиваться ещё не приходилось.

— Такие сильные мужчины и такие глупые, — голос был везде. Я втянул вязкий воздух носом, вычленяя потоки энергии. В Изнанке ориентироваться очень тяжело. Здесь всё пропитано Скверной, поэтому отыскать каналы, ведущие прямо к твари — не так-то просто.

— Вы пришли ко мне, чтобы совершить зло? — продолжал женский голос. — Чтобы пролить кровь? Зачем. Я ведь могу подарить вам жизнь. Для этого нужно всего лишь снять ваши безделушки. Перестать служить Чужаку. Объединиться с нами в одну большую истинную семью.

Я остановился, распутывая сотни чёрных энергетических линий.

— Примите Истину. Обретите вечное блаженство, — увещевал Колдун.

— Нет власти у тебя! Нет власти! — закричал Рапира. В голосе почувствовалась истерика.

— О, ты ошибаешься! — ответили ему. И тут охотник заорал от боли, сдирая с себя раскалённый амулет. Почти сразу же крик прервался, и воин упал на колени, затыкая уши. Деревья впереди пришли в движение, и из чащи вырвалось трёхметровое чёрное чудище, похожее на демонического лося, но с неестественно худыми ногами. С рогов свисал гнилой мох, глаза загорелись могильным светом.

Вепрь успел принять удар на щит, после чего подрубил ногу монстру. Лис ушёл влево, выдав несколько огненных плевков в бок чёрной твари. Осквернённый зверь прошипел, обрушившись на противника. Грохот копыт, бьющих о железо, разлетелся на километр во все стороны, не менее. Безымянный охотник, пользуясь занятостью лося, зашёл с правого бока.

— Рапира! — завопил Вепрь, не оглядываясь. Атакованный Колдуном охотник стоял на коленях, в глазах его плескалось безумие. Камень, поднятый мной, устремился к голове одарённого, но в метре от цели снаряд резко свернул в сторону, сбитый воздушным барьером. Рапира хищно дёрнулся, уставившись на меня. Белки глаз заливались тьмой. Губы растянулись в сумасшедшей усмешке.

А затем охотник сорвался с места, выхватив клинок.

— Ах-ах-ха! — захохотал Люций и, размахивая мечом, бросился в лес, прочь от нас. Рапира молча налетел на меня, улыбаясь так, что верхняя губа охотника треснула. Атаки одарённого, попавшего под влияние Колдуна, посыпались на меня одна за другой, и одновременно с этим на груди стал печь мой амулет. Шепчущий оказался силён даже без фокусирующих полей Аль Абаса. Впрочем, это всё потому, что тварь пряталась совсем близко.

Боль от талисмана становилась невыносимой, но я терпел.

Лось заревел от боли, завоняло палёной шерстью. Безымянный охотник подрубил ему одну из задних ног, а Вепрь не давал монстру отвлечься, наседая с яростными криками. Лидер вольных вёл себя как одержимый, размахивая оружием, оглашая лес проклятьями и колотя клинком по щиту. Обращённое животное хромало, отступая и опустив увенчанную рогами голову.

Мы с Рапирой обменивались ударами, и я старался не повредить соратника, отбивая то сверкающую сталь, то воздушные атаки. В лесу показалось новое движение, со стороны Люция. Безумец с воплем бежал в атаку, а наперерез ему метнулась ещё одна тень.

Мой противник зашипел, задрожал. Тело охотника начало бурлить, меняясь. Сокрушительный, но примитивный удар меча сверху вниз удалось слить в сторону. После чего осталось сделать только один шаг, чтобы оказаться у Рапиры за спиной. Клинок охотника вонзился в дерево и застрял в нём — я тут же оказался рядом, нанося удары в голову несчастному. Кулаки, усиленные аспектом земли, обрушивались на череп обращённого один за другим. Рапира хрипел под ударами, но пытался освободить меч. Задрожал, его руки потемнели, удлиняясь и поглощая металл. Теряя всякое сходство с человеком, он распрямился. Над глазами проступила чёрная чешуя, а жуткого вида зубы поползли изо рта, меняя челюсть. Рывок, и меч, вросший в руку Рапиры, освободился.

Погано это, конечно. Точка невозврата. Начальные изменения ещё можно было бы откатить иконами, а теперь. Я застыл, сдерживая смертельный удар. Вспомнилось, как с Рапирой только что бились с нетопырём.

Я видел много обращённых. Я убивал таких не колеблясь. Друзей, помощников, дружинников. Неважно. Потому что у них не было

С воем осел обращённый лось, которого сноровисто добивали охотники.

— Михаил, — заорал Вепрь, указывая мне на Люция. Я кивнул и неспешно двинулся к вечному, внимательно наблюдая за происходящим. Новая тварь Бессмертным Стражем не была. Третий ранг, не выше. Что было в округе, то и притопало. Подспорьем колдуну оказался широкоплечий монстр, больше похожий на оживший бульдозер с длинными шипами. Новый противник повернулся к нам и, переваливаясь с одной жирной ноги на другую, враскачку, затопал навстречу. Бессмертный раскачивался из стороны в сторону, но меч не бросал. На лице Люция появилась безумная улыбка, а в следующий миг вечный схватился свободной рукой за шип и подтянулся ближе к цели. Меч бессмертного полыхал золотыми буквами гравировки.

— Вепрь, назад. Вытаскивай всех, — приказал я. — Рапиру тоже. Не давайте ему прийти в себя! Он инициирован.

Охотник бросил взгляд на лежащего обращённого, затем на повисшего Люция. Сплюнул и кинулся выполнять приказ. Изменённого вольного подхватили Лис и безымянный охотник. Вепрь остановился рядом со мной:

— Ваше сиятельство, а вы?

— Я за Люцием!

— Ему уже не помочь, ваше сиятельство!

— Выполняй, — отмахнулся я и ринулся на помощь Люцию, который полз по разрывающему его лезвию к противнику. Тот же, уверенный в своей победе, шагал ко мне навстречу, задевая деревья плечами, закованными в древний и побитый пластикор. На крошечной голове чудом держалась каска западного образца.

«Посмотри какой красавец! Какие линии, какой образ» — снова воззвал я к Скульптору, и тот, внезапно, ответил:

«Фу»

Сказав своё отношение к материалу, он наглухо замолчал. Засранец какой. Люций тем временем дополз до тела монстра и только в этот момент осквернённый осознал, что что-то не так. Повернул крошечную головку в сторону человека и в тот же миг бессмертный отрубил её. Мелкий шарик свалился под ноги споткнувшемуся монстру и хрустнул, раздавленный. Чудовище осело, застыв грудой осквернённой плоти посреди чёрно-серого леса.

Люций же молча выломал шип и протащил его сквозь себя. С безумным видом посмотрел мне в глаза и указал мечом в сторону, куда текла чёрная энергия осквернённых каналов. Я кивнул и бросился в атаку.

— Да как такое возможно? — завопили оттуда. — Почему ты не подчиняешься⁈ У тебя нет защиты! Кто ты такой?

Люций сплюнул кровью и расхохотался, а затем довольно бодро для своего ранения побежал на голос.

— Кто ты⁈

— За Сашку! За Сашку! — заорал в ответ Люций. — За Сашку, тварь!

Я замедлил бег. С каждым шагом амулет касался ожога на груди, и это было крайне неприятно. Однако боль значит лишь одно — я ещё жив. И наконец-то видел Шепчущего Колдуна. Из-за деревьев появилась высушенная фигура человека, замотанная в сгнивающие одежды. Она выставила обе руки со скрюченными пальцами, направив их на вечного.

— Почему ты не подчиняешься⁈ Почему ты не принимаешь Скверну⁈ — женский голос перестал быть чарующим, он наполнился яростью и нечеловеческой злобой. Голова в капюшоне дёрнулась и повернулась ко мне, длинные седые волосы, обрамляющие лицо мумии, всколыхнулись от движения. Изуродованная кисть указала на меня, и амулет снова потеплел, а затем и раскалился. Пламя набросилось на ожог. Я зашипел от боли, но ошибки Рапиры не сделал.

— Вас не должно быть! — заверещал Шепчущий Колдун и посмотрел на Люция, чтобы увидеть, как вечный, залитый кровью, в прыжке замахивается мечом. Время как остановилось. Хватка пламени на моей груди ослабла. Порождение Скверны задрало голову. Клинок Люция, высекая искры, встретился с выставленным металлическим посохом. От удара Колдун пошатнулся.

— Кто ты⁈ — в панике орал монстр. Люций упал в серую траву, перекувырнулся и оказался на ногах, двинувшись по дуге так, чтобы Колдун был между ним и мной. Шепчущий следил за его перемещениями, но и про меня не забывал. Скорченная кисть снова зажгла амулет пламенем. Зубы заскрипели от режущей боли. Ну нет, приятель, так меня не взять. Мой меч также встретился с посохом Шепчущего. Несмотря на то что основная сила Колдуна — воздействие на разум — двигался противник ловко. Он отражал наши удары один за другим. Давление на амулет упало — драться и колдовать противник не успевал.

А я — да. Во время очередного выпада, я ткнул его в лицо воздушным кулаком. Колдун отшатнулся, мотнул головой и тут же получил сталь в грудь. Схватился за вспыхнувшее гравировкой лезвие серыми когтистыми ладонями.

— Чужак… Кто это, Чужак? — прохрипел он, глядя мне в глаза. Я молча рванул лезвие вверх, рассекая тело Колдуна, и мёртвое порождение Скверны упало на колени. Люций же нанёс ещё несколько ударов по убитому, приговаривая:

— За Сашку! За Сашку!

Я перевёл на него взгляд:

— Всё. Уходим.

— Почему? Ведь ещё идут! — радостно улыбнулся Люций. — Дай я убью их всех.

Рана на его груди уже затянулась. Минуту назад через вечного можно было на звёзды смотреть, а теперь из следов только рваный камуфляж да пятна крови.

— Не сегодня, — выдохнул я, затем мельком определил, где кристаллы в шипастом толстяке и в колдуне, быстро извлёк их. Люций ещё раз пнул мёртвое тело и шмыгнул носом.

— Будешь знать, да? — с безумной улыбкой сказал он покойнику.

Я поморщился, и не только от боли. У меня на груди горел чудовищный пожар от ожога, однако амулет сохранил эффект Эха, пусть и сильно в урезанном значении. Наклонившись, я подхватил железный посох мёртвого Колдуна. Пригодится.

— Он обращён, ваше сиятельство, — крикнул Вепрь. Охотник стоял в кузове пикапа, держась за поручень. Машина летела по дороге на юг. Тугой ветер давил на командира вольных, однако такую глыбу сдвинуть было непросто. По нашему следу мчался второй пикап, в кузове которого под присмотром Али и Слона лежали вырубленные Бивень и Скала. Скверна в них уйдёт в церкви отца Игнатия, ничего страшного. Проходили мы уже подобные обращения. Гораздо серьёзнее была ситуация с Рапирой.

Последний лежал в кузове пикапа, спелёнатый тросами для лебёдок. И очень нервировал своего командира. Вепрь держал оружие наготове.

— Я говорю, он обращён, ваше сиятельство! — ещё громче повторил лидер вольных.

— Да, — многозначительно

— Разве у него есть шансы? — не унимался Вепрь. — Я думал, что такой процесс необратим. Он ведь уже не человек, как Бивень и Скала. Он другой, видите?

Рука-меч Рапиры сочилась чёрной жижей из места сочленения плоти со сталью. Жуткая конечность была притянуты цепью к полу. Однако вряд ли даже такие приспособления остановят обращённого, ежели он очнётся.

— Зачем он вам, ваше сиятельство?

— У меня есть идея, — крикнул ему я, перебивая гул в ушах. — Как с иконами.

— Мы очень рискуем, — помотал головой Вепрь, не сводя взгляда с товарища. — Вы очень рискуете. Каждый вольный ценит ваше отношение к нам, но здесь… Неужели вы думаете, что из такого возвращаются?

— Не думал бы, не пробовал. И вообще, без риска нет свершений, одна лишь серая рутина, — ответил я ему негромко.

— Что вы сказали?

— Увидим, говорю, — повысил голос я.

Вепрь кивнул, посмотрел на дорогу и несколько минут молчал. После чего не выдержал:

— Я своими глазами видел, как этот Люций висел на том монстре, пронзённый насквозь. Он биомант?

Я сделал неопределённый жест, мол, можно и так сказать.

— Никогда не видел атакующих биомантов, — на лице Вепря читалось сомнение. — Али у нас всегда как защитник, а этот… Как это у него получается с его верой? Кто лечит, тот не калечит.

— Помнишь, я просил держать увиденное в тайне? — крикнул я.

Он кивнул.

— Это всё ещё в силе, — со значением добавил я.

— Понимаю, ваше сиятельство! Как ваша рана?

Я показал большой палец. Али быстро обезболил ожог и сейчас тот о себе уже не напоминал. Сам амулет повело от температуры, и теперь его можно было сдавать в переплавку. Хорошо, что этого добра ещё имеется запас.

Нужна система охлаждения. Или же кожух из теплоизоляционного материала.

Хм…

Впрочем, это позже. Сейчас есть задачи поважнее.

Глава 21

— Чем занята Милова? — спросил я, едва появилась связь с Черномором. ИскИн немедленно материализовался рядом.

— Юлия Владимировна Милова находится на конной прогулке, в сопровождении барона Дигриаза. Маршрут прогулки проходит по окраине действия вашего Конструкта, на присоединённых землях около Злобека.

Отлично. Кожин, кажется, сумел нейтрализовать агентессу Решалова. К задаче хрономант подошёл со всей душой, охотно отыгрывая влюблённого повесу. Ну и благодаря слежке Черномора — Олег постоянно умудрялся оказываться неподалёку от Миловой, стоило той пересечь границы моих владений.

Дело шло настолько хорошо, что Юлия забыла дорогу к Боярскому. Надеюсь, окончательно, потому что разум помощника мне нужен чистым и ясным, без романтических бредней. Да и Милова легко переключилась на «американца», пытаясь использовать его против меня. Возможно, она даже догадывалась, что барон приставлен к ней с моей подачи, однако собиралась переиграть меня на этом поле. Хотя первые их встречи были, мягко говоря, напряжёнными. Милова пробовала грубость, холод, злость и даже угрозы, но ничто не отпугнуло Кожина, великолепно играющего роль непробиваемого ухажёра.

Но то, что сейчас человек Решалова мне не помешает — новость приятная. Мы быстро приближались к Томашовке. Пикапы летели по превосходному асфальту, а я не сводил взгляда с Рапиры. Да и не только я. Вепрь стоял так, чтобы в случае малейшей угрозы пронзить тело бывшего товарища одним ударом клинка. Скорбный и настороженный ангел смерти.

Мимо пролетело Приборово, с полями новых коттеджных посёлков к востоку. На перекрёстке остановился фургон, перевозящий лошадей с моей конюшни. Водитель проводил нас встревоженным взглядом.

Я снова посмотрел на Рапиру. Идея была дерзкая, рискованная. И, вероятно, стратегически проблемная. Если меня ждёт успех, то необходимо будет держать это в ещё большем секрете. Будто бы тайн не хватало…

Когда пикап подъехал к ангару, который прежде использовался для доступа Светланы в подземелья Аль Абаса, то загудели открывающиеся ворота. Бойцы затащили тело Рапиры внутрь и, не задавая лишних вопросов, ретировались.

— Останься, — сказал я Люцию. Обменялся взглядами с Вепрем и кивнул командиру охотников с благодарностью. Бородач сражался с сомнениями как лев, но в итоге победил и попрощался.

Безумный вечный вошёл со мной под своды ангара, помог закрыть створки. Включился свет, выдирая тело Рапиры.

— Я хочу есть, — поделился Люций, а затем повернулся к выходу. Я дождался, пока он не дойдёт до калитки, в надежде, что вечный одумается. Увы, не сложилось. Я повысил голос:

— Мне нужна помощь сейчас, Люций, а не потом.

— Но зачем? — обернулся бессмертный с искренним недоумением.

— Я хочу спасти его.

Вечный подошёл ко мне с изумлённым видом и повторил:

— Зачем⁈

— Потому что, — не стал я вдаваться в объяснения, да и бессмертному словно хватило такого довода. Он со значением покачал головой и встал рядом с телом.

— Что делать?

Я вытащил телефон, набрав Кадывкина. Силовик Тринадцатого Отдела взял трубку почти сразу же.

— Ваше сиятельство, рад слышать!

— Мне нужна помощь, Олег Степанович.

— Как и всем нам! — хохотнул столоначальник. — Чем могу помочь?

— Леонид Михайлович говорил, что у вас имеются средства для содержания осквернённых.

— О-как, — не сдержал удивления Кадывкин. — Ваше сиятельство, вы решили завести себе зверушку?

— Не совсем так, Олег Степанович, — покосился я на Рапиру. Мне показалось, что тот пошевелился. Люций нависал над поверженным охотником, покачиваясь на носочках.

— У меня имеется несколько свободных комплектов, Михаил Иванович, но, как вы понимаете, Тринадцатому Отделу потребуется информация по использованию подобных технологий на стороне, — тон Кадывкина стал вкрадчивым. — Это не самая штатная просьба, должен вам сказать. Мне казалось, вы небольшой сторонник экспериментов со Скверной. Да и граф Орлов, совершенно точно, не будет в восторге, если вы займётесь такой стороной науки…

— Не нужно домыслов, Олег Степанович. Я всего лишь хочу использовать этот комплект для экранирования Конструкта от внешних воздействий.

— О, Михаил Иванович, — понимающе протянул Кадывкин. — Тогда поберегите ваше время. Проект экрана уже рассматривался и вёлся вместе с агентами Инженерного Триумвирата, но, к сожалению, полностью экранировать Колодец от Скверны невозможно. Ресурсная база и законы физики берут своё. Хотя эксперимент был…

— Олег Степанович, простите, но не режьте мне крылья на взлёте. У меня есть идея, — вежливо прервал его я. — Нет только комплекта.

— Идея? — Кадывкин хмыкнул. — Зная вашу репутацию… Кем я буду, если встану поперёк дороги? Да и, уверен, Леонида Михайловича такая причина удовлетворит. Что ж, когда и сколько комплектов вам нужно?

— Одного хватит. Чем быстрее, тем лучше.

Голова охотника дёрнулась. Рука-меч пошевелилась, сталь проскрежетала по полу ангара. Люций вскрикнул от неожиданности, занёс клинок над павшим. Я перехватил руку. Рапира захрипел, пытаясь встать на ноги. Кровь на разорванной губе запеклась. В чёрных глазах отражались фонари

Ладно, что уж тут поделать… Я с тяжёлым вздохом отправил бедолагу обратно в небытие. После чего сделал Люцию знак, мол, помоги, и потащил тело осквернённого к входу в подземелья Аль Абаса.

Минут десять мы кряхтели, спуская бесчувственного охотника, пока шурф не вывел нас в освещённый тоннель. В котором Люций вдруг бросил Рапиру и попятился, безумно зашептав:

— Нет-нет-нет. Никогда. Никогда.

Бессмертный развернулся и отбежал, оставив меня в тоннеле Аль Абаса одного. Видимо, узнал проход и руны культа. Вполне понятная травма из прошлого. Принимаю, пусть и не одобряю.

— Люций, ты в порядке? — спросил я. Он сжался на ступенях, затравленно выглядывая в просвет. Потом торопливо помотал головой:

— У меня… Дела? Да. Очень важные. И очень срочные. Я… Наверху вас подожду!

Выпалив это, бессмертный поспешил наверх, не оглядываясь и чуть ли не спотыкаясь.

Я выдохнул и отпустил свою часть осквернённого. Меч-рука лязгнул о камни. С тихим шелестом из тьмы ко мне приблизился Черномор. Окуляры его с интересом обследовали лежащего. Металлическое тело ловко балансировало на моноколесе. Левая рука с жужжанием удлинилась и коснулась изменённой плоти.

— Хозяин это же не людишка, — безэмоционально сказал робот и также на одной ноте продолжил. — Какой кошмар. Я узнаю этого человечишку. Он был славный малый, судя по высказываниям коллег. Вы хотите посадить его в Биомодуль?

— Нет. Бери его и тащи за мной, — попросил я. Эффект Скверны в Рапире ещё не вышел на тот уровень, когда она начнёт искажать законы физики. Поэтому на данный момент Черномор мне ещё мог помочь.

Робот загудел, выпуская дополнительные манипуляторы, как опорные, так и крепящиеся, и через минуту уже катился следом за мной, помогая себе держать равновесия при помощи гибких металлических щупалец. Тело Рапиры шуршало по камням, да позвякивал чёртов меч. Неподалёку от лаборатории я свернул в глухой ход, где прежде хранилась документация Культа.

Черномор затащил осквернённого в помещение, после чего я закрыл тяжёлую дверь, способную удержать танк. Замок лязгнул, отсекая пленника от подземелий. Робот со звоном отряхнул манипуляторы, будто бы от пыли.

— Дело сделано, Хозяин, — безжизненным голосом сообщил мой помощник. — Это же было очень важное дело?

Я кивнул. Ещё как…

Вечером в Томашовку приехал грузовик Тринадцатого Отдела, а вместе с ним и броневичок с Кадывкиным. Я встречал его у въезда в ангар. Олег Степанович выскочил из машины сопровождение и с широкой улыбкой зашагал ко мне навстречу. Рукопожатие его было, как всегда, крепким, а взгляд участливым. Словно он знал о моих проблемах и в любой момент посчитал бы за честь попытаться их решить, однако ждал моего сигнала.

— Неожиданный запрос, Михаил Иванович, — сказал Кадывкин. — Куда вываливаем?

— В ангар.

Олег Степанович отошёл, раздав необходимые указания, а затем вернулся ко мне. Силовики столоначальника принялись за разгрузку. Тяжёлые ящики один за другим переносились из кузова в мой ангар. Каждый несли вчетвером, сопя и багровея от веса.

Я наблюдал за этим с титаническим спокойствием. Хотя как переносить это богатство под землю, пока представлял слабо.

— И всё-таки не смогу удержаться от вопроса, Михаил Иванович, — нарушил молчание Кадывкин. — Какого рода идея?

— Синхронизация электромагнитных полей во встречном направлении, — сказал я первое, что пришло в голову. Столоначальник хмыкнул.

— Ну, в целом, мне это всё равно ничего не дало. Надо было яйцеголового с собой взять. Впрочем, полноте мне. Вам прислать специалиста по наладке комплекта? Система непростая, и требует больших затрат энергии.

Это я знал прекрасно. Лаборатория Тринадцатого Отдела жрала её как не в себя.

— Как-нибудь разберусь. Спасибо, Олег Степанович.

Столоначальник покачал головой, а затем повернулся ко мне:

— Позвольте ещё один момент, Михаил Иванович… Возможно, чрезмерный, но я отвечаю за безопасность своих людей. До этого момента наше сотрудничество было весьма плодотворным, поэтому, уверен, что всему мы найдём логичное объяснение.

Та-а-ак…

— Внимательно вас слушаю, — глухо сказал я.

— Два дня назад мы зарегистрировали странную активность на экспериментальных частотах. В районе Влодавы. Мой отряд выдвинулся на позицию, но встретил там временный лагерь ваших людей.

Я нахмурился, пока не понимая, о чём речь.

— Что у вас там? Сигнатуры совершенно нетипичные, — подытожил Кадывкин.

— Что за люди? Гвардия?

— Охотники. Небольшое здание такое, к северу от Влодавы. С подвалом, насколько я понимаю. Вы же понимаете, о чём я?

Пришлось помотать головой, потому что совершенно не понимал.

— Вы не могли бы поделиться координатами?

— Охотно, Михаил Иванович, — Кадывкин открыл планшет и показал мне его. Точка, отмеченная столоначальником, находилась за пределами зоны Конструкта.

— Вот она. Памятуя наши договорённости, мы не стали вступать в конфликт и удалились. Однако любопытство не унять. Яйцеголовые жаждут знать, что научились отслеживать.

— Я ничего не знаю об этом объекте.

— Занятно, — почесал щёку Олег Степанович. Взгляд его загорелся. — Занятно. Полагаю, вам следует посмотреть. И было бы чудесно, если бы вы пояснили нам природу излучения. Господин Вознесенский говорит, что крайне редкий сигнал, и новый. Они не смогли его локализовать из-за постоянных перемещений, а тут он прямо задержался. Мы предполагали, что это подвид созданий Скверны, крайне осторожный.

— Пришли мне Турова и пару машин, — попросил я Черномора, отметив на внутренней карте точку.

— Да, Хозяин. Нелюдишка пришёл в себя и пытается выбраться. Он сильный, Хозяин. Можно я убью его? — щупальца Черномора сложились в умоляющем жесте.

Один из клинков с гравировкой я осознанно оставил внизу, в арсенале туннельного робота. И сейчас мне показалось, что зря.

— Нет, — коротко приказал я.

— Так что там, Михаил Иванович? — напомнил о себе Кадывкин.

— Если позволите, то сейчас мы все вместе на это и посмотрим, — пробормотал я.

Когда колонна машин гвардии и Тринадцатого Отдела свернула с асфальта, ведущего в форт охотников, на север — под колёсами захрустела изменённая сухая земля. Первым, поднимая за собой пыль, ехал внедорожник с Туровым.

Лагерем охотников оказался небольшой шалаш, поставленный поверх старого подвала. Возле него был привязан один из коней вольных, а на земле за нехитрым укрытием отдыхал охотник. Стоило нам приблизиться, как он вскочил на ноги, а затем поспешно запрыгнул в седло.

— Догнать, — холодно приказал я в рацию. После чего сбросил сообщение Черномору, из-за того, что покрытия Конструктом здесь не было.

«Пришли по координатам Вепря, с отметкой срочно» — гласило послание. Да, утро у нас было жёсткое, но сейчас мне нужен был мой начальник над охотниками.

Ещё один вольный спрятался внутри, закрывшись. Мои люди оцепили хибару, и я вышел из автомобиля. Оглядел нехитрое убранство лагеря, с защитными щитами от любопытных глаз, дабы ночной костёр не привлекал внимания.

Кадывкин

Приблизившись к хлипкой двери, я легко сорвал её с простеньких петель. Охотник, прячущийся в халупе, тотчас бросился на колени.

— Простите, ваше сиятельство… Простите, умоляю вас, — запричитал он. Знакомое лицо, уже пересекались. Причём совсем недавно, когда я забирал земельный Концентрат.

Я повернулся. Машина Турова медленно ехала обратно, а за ней трусил привязанный конь второго беглеца.

— Бес попутал, ваше сиятельство, — продолжал унижаться охотник.

Я сделал знак, и его выволокли из хибары. Люк в подвал был закрыт. Якимов протиснулся мимо меня и в ожидании застыл над ручкой.

— Давай, — кивнул я.

Зев в подвал отворился, и оттуда пахнуло теплом и сыростью. Магическая сфера опустилась, проливая свет в угрюмые недра, пережившие десятилетия оккупации. Я увидел несколько разноцветных отблесков. После чего спустился по каменным ступеням внутрь. На полу были разложены кристаллы, около десяти красных, три оранжевых и один жёлтый. Рядом валялось несколько клинков старой работы. Все с разным уровнем Эха. В углу обнаружилась горка из различных предметов обихода, часть из которых совершенно точно имела магические свойства. Неплохо ребята накопали в округе. И пронесли всё мимо лагеря Вольных… Вепрю очень не понравится. Да и мне, чего уж говорить, тоже не по душе такие выкрутасы.

Справа что-то дёрнулось, и я повернулся на движение. К длинной стене подвала, уходящего в темноту, был приколочен стальными скобами старый кованый фонарный столб. Ба, знакомые всё… лица? Я сделал шаг к нему, и барабашка содрогнулся. Затем плафон задрожал, источая высокий писк, а после в глаза ударил яркий свет.

Левая нога согнулась. Правая выдвинулась вперёд, руки сами по себе сложились в какую-то незатейливую фигуру, и я медленно, с совершенно серьёзным видом двинулся в пляс. Желание танцевать было неодолимым. Казалось, что если я останусь на месте, то непременно умру.

Прихлопывая и притопывая, я дотанцевал до фонаря, после чего, отбивая неслышимый ритм, набросил на плафон пальто. Лихорадка тут же схлынула.

— Занятный ты зверёк, приятель, — пробормотал я, осторожно коснувшись тёплого металла. Погладил тихонько. — Не бойся, сейчас со всем разберёмся.

Мне показалось, что он меня услышал. По крайней мере, гул от плафона снизился. Покинув схрон, я зябко повёл плечами. Оба охотника стояли на коленях неподалёку, виновато опустив головы. Над ними возвышались гвардейцы. Вдали послышался звук клаксона — к нам спешил Вепрь.

— Объясните? — тихо спросил я у пленников.

— Ваше сиятельство… Виноваты. Лёгких денег захотели, — запричитал один из них. Обоих я не помнил. Да, мы наверняка общались на собеседовании и, скорее всего, оба меня не смутили. Что ж… Значит, я был невнимателен.

Отворилась дверь вездехода Тринадцатого Отдела, и Кадывкин подошёл к нам. Остановился над входом в подвал.

— Что-то интересное, Михаил Иванович? — громко спросил он.

— Барабашка, — ответил я.

— Да ладно⁈ — удивился столоначальник. — Экая, входит, оказия. Вы позволите?

— Конечно, Олег Степанович.

Кадывкин осторожно спустился, а я перевёл взгляд на охотников.

— Как мне думалось, вы стоите на страже границы, господа. Бережёте покой обычных людей и заняты борьбой со Скверной, а не охотой на барабашек ради выгоды.

Оба молчали, сопя.

— Кто ещё с вами в деле?

Зашумели шины нового автомобиля. Я кивнул приближающемуся Вепрю. Он был в расстёгнутой рубахе и немного выпивший. Борода лысого вольного стояла торчком.

— Маугли и Кит? — уставился он на охотников. — Что здесь происходит, ваше сиятельство?

— Нашли схрон, — показал я на подвал. — Посмотри.

Вепрь нахмурился, смерил гневным взором подопечных, а затем поспешил за Кадывкиным. Через несколько секунд вернулся, держа в руках кристаллы. Лицо командира охотников побледнело от гнева. Подойдя к пленникам, он швырнул в них добытые из монстров камни.

— Что это?

— Прости, Вепрь, — проскулил тот, кто был слева. — Прости.

— Это наша добыча. Мы их нашли, мы их убили, — холодно сообщил второй. — Мы имели право.

— Кит, перестань, — испугался Маугли ещё больше. — Не слушай его Вепрь, признаю ошибку. Признаём. Скажи, Кит?

— Кто ещё в вашей шайке? — холодно спросил Вепрь.

— Какая тебе разница? — поднял лицо Кит. — Добыча вольного, это добыча вольного. Потому что вольные служат человечеству, а не одному человеку. А ты развёл здесь…

Командир охотников шагнул к нему. Раздался хруст, и браконьер упал лицом в землю с неестественно вывернутой шеей. Гвардейцы смотрели холодно и безучастно, словно видели такое не в первый раз. Из подвала выбрался Кадывкин, увидел лежащего и демонстративно отвернулся. Дошёл до машины.

— Я передам господину Вознесенскому, что именно поймала его аппаратура, ваше сиятельство, — громко сказал он, садясь в кабину. — Хорошего дня и спасибо за сотрудничество.

— Вепрь, прости. Прости. Жадность — это всё, жадность. Лёгкие деньги… — Маугли не сводил взгляда с командира. — Мы всё отдадим… Ой, я всё отдам. Всё. Без доли готов работать, просто простите.

Вепрь сжал кулаки. Сейчас это был разгневанный лидер, дорогу которому перешёл бы только сумасшедший.

— Вытащите фонарь оттуда и отпустите, — приказал я своим людям. — Вепрь, если узнаю, что охотитесь на барабашек — разгневаюсь страшно. Мы здесь не для этого стоим. Да, и, прежде чем вытащите его на улицу, снимите с него моё пальто.

Ларионов и Якимов поспешили в подвал.

— Что с этим делать, ваше сиятельство? — произнёс Вепрь, буравя Маугли взглядом. Тот испуганно воззрился на меня.

— Займи его работой. Если облажается ещё раз, то отдай Волгину, — отвернулся я.

— Спасибо, спасибо ваше сиятельство! — крикнул мне в спину охотник. — Я не подведу, клянусь.

Мои мысли уже были заняты следующим шагом. Так что, едва я залез во внедорожник гвардии, то бросил:

— Подвезите меня до Орхово, братцы. К дому Олежки-иконописца.

Удивлённый взгляд Макара в зеркале заднего вида коснулся меня на один короткий миг, а потом двигатель завёлся.

Глава 22

— Горе страшное. Горе чудовищное. Слышу топот демонов! Вижу конец дней! — глухо раздалось из ухоженного домика иконописца.

— Всё, он опять на синей радуге, — хмыкнул Макар, опустив стекло со стороны водителя. Я вышел из машины, подошёл к низкому забору.

— Какое горе! — причитал Олежка-иконописец. — Всё будет Скверной. Всё, понимаешь?

Ему никто не ответил, но это не могло быть препятствием, так что пьяный «пророк» продолжил:

— Да ничегошеньки ты не понимаешь! О душе не думаешь. Всё бренное.

Дверь отворилась, на улицу вышла жена Олежки. На плечах у неё была тёплая куртка, а в руке ведро. Мурлыча что-то себе под нос, она спустилась с крыльца и тут увидела меня.

— Здравствуйте. Как

— Ой, ваше сиятельство, я пулей! — протараторила супруга иконописца и затопала по ступеням. Дверь грохнула.

— Тяжёлая поступь зла уже на нашем пороге! — истерично завопил Олежка. Макар вышел из машины, закурил, прислонившись к двери водителя.

— Вы, ваше сиятельство, не пугайтесь. Он у нас пророк, конечно, но безобидный, — проговорил гвардеец. Я никак не отреагировал на это, молча открыл калитку и вошёл во двор. Поднял упавшее ведро, слава богу — пустое. Поёжился от зябкого ветра.

— Демона привела? Пусти меня, женщина! Именем Господа заклинаю!.. Да больно же!

В глубине дома раздался грохот, сдавленные вскрики. Через минуту перекошенный Олег оказался на крыльце, в шапке набекрень и в зимней куртке, рукав которой иконописец никак не мог отыскать.

— Ох, — многозначительно сказал он. — Посланник Божий!

Олег грохнулся на колени, крестясь:

— Спаситель!

— Встань, — тихо попросил я, сдержав раздражение. Иконописец поднялся, заглядывая мне в лицо.

— Вижу твою силу. Твоё будущее. Понесёт невинная и опрокинется Скверна. Не понесёт — все станем демонами, — залопотал он. Из дома появилась его жена, в красном пальто, точно самым нарядным из всего гардероба, но совершенно не сочетающимся с резиновыми сапогами. Я же напрягся внутри, всем видом сохраняя спокойствие. Опять невинная понесёт⁈

— Ваше сиятельство, умоляю вас, позвольте ему завтра с утра вас навестить, — сказала жена иконописца с извиняющимся видом. — Сами понимаете, он сейчас…

— Тихо! — обернулся на неё Олег. — Спаситель сам принимает решения.

Макар у машины забыл про сигарету, слушая «оракула». Та прилипла к нижней губе и норовила отвалиться, но гвардеец в изумлении наблюдал за местным дурачком.

— Только он может уберечь нас от зла, — продолжал тот. — Только он. Если справится. Если будет сильным. Если мы не отвернём от себя. Если она понесёт.

— Куда понесёт? — нахмурилась супруга Олега. — Кого понесёт⁈ Кто?

— Дура! — отмахнулся иконописец. — Ступай в дом! Спаситель, скажи чего хочешь, и я сделаю всё.

— Да что ты такое несёшь, Олег? — спросил я фанатика.

— Ты знаешь, — с безумным видом продолжил он. — Знаешь. Пришедший вывести нас из тьмы. Потерявший всё и вновь обрётший.

Жена не выдержала, схватила его за руку и потащила в дом:

— Ваше сиятельство, простите, Христа ради! Совсем старый ополоумел!

— Прочь! Прочь! — стал отбиваться Олег. — Дай побыть в свете Его!

Он совершенно ничего не понимал, это точно. И алкоголем от него несло так, что у меня голова начала кружиться. Я сделал шаг назад.

— Нет, — испугался иконописец. — Нет, не уходи, Спаситель. Скажи, что ты хочешь, ибо воля твоя — есть крест мой.

— Что ты знаешь, Олег? — прищурился я. — Что я потерял?

— Самое ценное. Самое ценное ты потерял. Преданный братом и убитый отцом, — выпалил иконописец, взгляд его был совершенно чуждым. Меня бросило в холод. Я шагнул к Олежке и приложил амулет из порченого золота ко лбу пророка. Излишне, так как его дом и вся деревня были защищены иконами. Однако лучше перебдеть.

— Мы твоя новая семья. Спаси нас, — продолжал иконописец. — Спаси нас всех. Глупых и умных. Подлых и верных. Таково твоё предназначение! Невинная ждёт.

Никакой реакции на амулет, значит, это не Шепчущий. Но что это? И откуда он знает про брата?

— Да что ты несёшь, батюшка его сиятельства только вчера у твоего Семёныча брагу брал! Кого он убил, дурень? — почти заплакала женщина. — Ну-ка прекрати уже! Ваше сиятельство, не слушайте его. Перепил он! Перепил.

Она осеклась, увидев мой жест.

— Что значит «преданный братом», — спросил я. — У меня нет братьев.

— Теперь нет, но был. Был… — быстро закивал Олег. — Был! Теперь нет. Не бросай нас. Спаси нас.

— С чего ты взял, что у меня был брат? — положил руку я ему на плечо. Иконописец вздрогнул, наши взгляды встретились.

— Я просто знаю, — признался Олег. — Ты пришёл из другого мира, чтобы спасти наш… Ты послан Господом.

Ладно. Здесь большего не добьюсь.

— Завтра с утра жду его у администрации в Томашовке, — посмотрел я на жену пьяницы. — Трезвым.

— Я пойду сейчас и буду ждать рассвета, — рванулся Олег. — Я прозрел в твоём сиянии. Ай!

Он прикрыл голову руками, по которой прилетело тапком. Бледная и почти плачущая супруга тумаками загнала мужа в дом, после чего снова вылетела на крыльцо:

— Простите, ваше сиятельство. Не понимаю, чего на него нашло. Он обычно так, концы света предрекает, и демонов повсюду видит, а так чтобы… Никогда не видела его таким. Должно быть, опять Семёныч что-то в свою гадость намешал. Гонит дрянь и людей травит, дурак. Может, сделать что-то с этим самогонщиком, ваше сиятельство?

Макар прошипел из-за того, что окурок обжёг ему губу, и сплюнул.

— Завтра утром чтоб был у меня, — задумчиво проговорил я и вернулся к машине.

— Совсем упился Олежка, — вздохнул Макар, потирая губу. — Сколько лет его знаю, впервые такое увидел… Или, быть может, ваше сиятельство, вы и правда Спаситель?

Говорил он без улыбки.

— Отвези меня домой, — сказал я, забираясь в машину.

Некоторое время Макар молчал, но поглядывал в зеркало заднего вида с явно выраженной тревогой. Гвардейца хватило только до подъёма:

— Ваше сиятельство. Вы только ничего сгоряча ему не делайте ничего. Он такой у нас… Как выпьет, так всё, пророк и вестник конца времён. Протрезвеет — сам ничего не помнит. Отец Игнатий как-то называл такое… Не помню. Но Олег — хороший человек. Просто синька его портит, а без неё…

Он понизил голос:

— Олежка ведь почти два года не пил. И ни одной иконы за это время не сделал. Ходил тенью серой, пустой. Машка в итоге сама ему бутылку поставила.

— Цена Таланта, — хмыкнул я себе под нос.

— Вы там не придумывайте себе ничего, ваше сиятельство. Перепил он и всё, — грубо поддержал меня Макар.

— Не болтай о том, что услышал, — поднял я на него взгляд. — Мне тут культа личности совсем не нужно.

— Так он-то уже и без Олежки есть, ваше сиятельство. А то не знали? — весело спросил водитель. — За вас половина деревни свечки у отца Игнатия ставит.

— Всё равно помалкивай…

— Слушаюсь, ваше сиятельство!

Когда утром я вышел во двор — Олег сидел на скамейке напротив моего участка. Скорченный, страдающий от похмелья, он то и дело прикладывался к термосу. Его жена делала вид, что прогуливается метрах в ста по дороге к «Логову друга».

— Как здоровье? — сказал я, нависнув над иконописцем.

— Ваше сиятельство, простите меня, пожалуйста, — немедля плюхнулся тот на колени, свалившись с лавки. — Зелёный змий захватил меня. Слабый

— Встань, — терпеливо сказал я. Дождался, пока Олег выпрямится. Перегаром от него несло сильно. — Наболтал ты вчера прилично. Давно с тобой такое?

— Да почитай всю жизнь… Но это не каждый раз. Просто будто накатывает, — вздохнул Олег, глядя себе под ноги. — Так накатывает, что только тьма остаётся. Никогда не знаю, что будет. Вчера же работал себе, помню, что всё было в порядке, а потом как корова языком слизнула всё… Простите…

Талант так брыкается? Энергия требует выхода, и если её слишком много, а на иконы уходит не вся, то получаются подобные помутнения?

Или же ему подсказала Истина?

— Ладно, Олег. Забудем, — решил я. — У меня к тебе есть работа. И мне для неё нужен именно ты.

Жена иконописца остановилась, с тревогой наблюдая за нами.

— Идём, Олег, — подогнал я замявшегося спутника, который смиренно и затравленно улыбнулся нервничающей супруге.

Когда мы пришли в сад, над которым возвышалась композиция Астафьева, с кристаллом, то аура шедевра наполнила моё нутро приятным теплом. Здесь даже дышалось легче. По телу проходили мягкие волны, схожие с мимолётным и сиюминутным ощущением счастья. И эффект этот подсознательно чувствовался другими людьми тоже. Когда мы подошли — скамейка напротив была занята. Я узнал в сидящей девочку из «Логова». Она с задумчивой улыбкой любовалась композицией, держа над головой зонтик бело-сине-красной расцветки.

Олег заметно расслабился, оказавшись рядом с «Обращением». Почти минуту мы стояли у композиции молча, пока он не спросил:

— Ваше сиятельство… Что мы тут делаем?

— Чувствуешь? — не ответил на вопрос я. Иконописец неуверенно кивнул.

— У меня есть килограмм сусального золота, Олег, — от скульптуры не хотелось отводить взгляда. Она наполняла надеждой и верой в победу. Усиленный кристаллом источник невероятного Эха стал жемчужиной моих земель.

Да чего там… Такие сооружения становятся местами мировых паломничеств. Люди не чувствуют Эхо, но тянутся к нему подсознательно. Пересекают океаны, просто чтобы постоять минутку рядом. Часть, разумеется, делают это для галочки. А часть потом возвращается.

Иконописец терпеливо ждал.

— У тебя есть Талант, Олег. Я бы хотел, чтобы ты приложил свои умения здесь, — указал я на композицию. — Расписал её сусальным золотом. Плачу большие деньги.

Он, не веря, посмотрел на меня, затем снова на «Обращение».

— Ваше сиятельство, я не посмею… — проговорил Олег, однако глаза сверкнули. Клянусь, он уже придумал, что именно хотел бы сделать. Иконописец шагнул к статуе, но одёрнул себя.

Испортить композицию он не испортит, а если моя задумка сыграет…

— Когда я могу начинать? — воодушевлённо проговорил Олег.

— Вчера. Но есть одно условие, — повернулся я к нему. — Здесь — только трезвым. Хочешь выпить — выпей дома.

Он торопливо кивнул, затем открутил крышку у термоса и глотнул прямо из него.

— Что это? — нахмурился я.

— Рассол. Вкуснятина. Хотите? — протянул он мне термос, а затем отдёрнул руку и с извиняющимся видом пожал плечами. — Простите, ваше сиятельство. Когда я должен закончить?

— Сроков нет. Но чем раньше, тем лучше.

— Сделаю, — уверенно сказал Олег.

— Золото тебе привезут домой, — кивнул я, протянул ему руку. — Вдохновения тебя.

Он осторожно пожал мою ладонь. С некоторым недоумением, но хватка крепкая, мужская.

Когда я уходил, супруга иконописца прошла мимо, пытать своего мужа. Однако после пары фраз женщина со счастливым видом обняла Олега, что-то радостно выговаривая тому на ухо.

— Что с комплектом? — задал я вопрос на ходу. Черномор появился сразу.

— Распакован и доставлен в общий зал, как вами было указано, Хозяин. Уверен, что с этой задачей я мог бы справиться гораздо быстрее, если бы меня было двое. Но как есть, Хозяин. Как есть, — горестно вздохнула виртуальная проекция робота. — И, конечно же, я не успел сделать предполагаемую дневную выработку руды по вашему запросу. Простите.

— Надо поднажать, Черномор. Бригада ждёт.

Мне нужен порченый неодим и в больших количествах. Чёрт с ними, с амулетами. Для возведения Стены надо. Сейчас на Фронтире какой-то курорт сложился, это скоро закончится. Предчувствие не давало мне покоя уже не первый день.

— Я сделаю всё в лучшем виде, Хозяин!

— Что с Рапирой?

— По-моему, он устал. Исходя из моих данных объект Рапира стоит напротив двери и не шевелится уже два часа. Хочу отметить превосходный материал. Никаких повреждений. Должен ли я обеспечить нечеловечишке должный уход? — поинтересовался Черномор. — Или, всё-таки, уничтожить?

— Не трогай его пока. Что с Турбиным?

— Господин Турбин до пяти утра смотрел телевизор. Желаете узнать программу, которую предпочитает господин Турбин? Оценочное состояние удовлетворительное. Хотите пришлю вам отчёт по последнему осмотру?

— Нет, — за здоровьем раненых я следил, уточняя статус каждый день. Кроме того, который мне пытались навязать сами раненые, желающие поскорее вернуться к рискованной работе. Снегова пришлось насильно отправить домой, в объятья подруги. Сам витязь считал, что здоров. Аналитика Черномора это опровергала.

Собирая информацию по интересующим меня вопросам, я дошёл до «Логова», кивнул охране на проходе, улыбнулся официантке. Народу пока было немного, но мой столик в углу дождался бы меня даже в час пик. Устроившись поудобнее, я заказал себе яичницу по-деревенски и морса.

Мысли крутились вокруг вчерашнего откровения от пьяного иконописца. Слишком складно он пел. Слишком похоже на речи Ирины. Возможно, они где-то пересекались и являются участниками какого-то учения.

Черномор появился рядом со столом, выслушал мои инструкции по поиску пересечений иконописца и монахини, и почти сразу же выдал результат, что у них нет точек соприкосновений, а единственная личная встреча была наполнена максимальным смирением со стороны монахини и пьяным гоготом от Олежки. Так что не сходится. Изнанка? Возможно, в этом дело. Где-то попали под вложенные мысли Шепчущего? Ирина совершенно точно пережила атаку. Мог ли Олежа, вечно окружённый иконами с порченым золотом, оказаться под влиянием осквернённого? Сомневаюсь.

Версия скорее отпадает, чем имеет право на жизнь. Случайное попадание? В предателя брата, в убийцу-отца, в чужой мир? Теоретически возможно. Есть же люди, которые в лотерее все цифры угадывают. Несколько выстрелов в небо свалили стаю уток, эка невидаль.

Я нахмурился. Ненавижу то, что не укладывается в логику и схему. Но что ещё остаётся? Присоединиться к фанатикам в их вере о Спасителе? Ну уж нет. Всему должно быть объяснение, а пророчества означают чью-то удивительную осведомлённость о каких-то невероятных вещах в будущем. Будто бы всё, что делают миллиарды людей на планете — взаимосвязанно и не имеет значения перед поступью кем-то увиденной судьбы. Ерунда.

Мой опыт подсказывал — кто смотрит

Вот только от моей попытки натянуть сову пророчеств на глобус логики — легче на душе не стало.

От мыслей отвлекла поджаристая яичница. Я с огромным удовольствием принялся за завтрак, старательно работая челюстями и планируя день. На втором этаже хлопнула дверь, а затем скрипнули ступени лестницы. Я поднял взгляд, наслаждаясь вкусом. Мои движения замедлились и остановились. Со второго этажа спускался Кожин, но не один. Под руку с ним грациозно шла Милова. Хрономант выглядел довольным и расслабленным, а вот агентесса слегка смущённой.

Ночевала она явно не в Приборово.

Кожин проводил пассию до стола, отодвинул стул, помогая ей сесть. Наши взгляды пересеклись, и Олег выразительно мне подмигнул. Но так, чтобы его спутница этого не заметила. Я со значением покачал головой. Воистину упорство и труд всё перетрут.

Когда завтрак закончился, я неторопливо допил морс, наблюдая за тем, как мило воркуют Кожин и Милова. После чего отплатил заказ, отёр лицо салфеткой и поднялся. Как раз в тот момент, когда дверь трактира распахнулась и внутрь ворвался один из охранников и нервно крикнул:

— Есть охотники в зале? Очень срочно!

Глава 23

Я поднялся, прошёл мимо столика с Миловой и пожелал парочке приятного аппетита. Блондинка ни капли не удивилась нашей встрече и благосклонно поблагодарила в ответ. Кожин с интересом повернулся к двери, на охранника, а затем хлопнул ладонями по столу:

— Одну минутку, дорогая. Я должен это видеть!

Хрономант поднялся и поспешил за мной.

На улице, у крыльца, стоял уже знакомый фонарь, и когда я вышел — он подпрыгнул на месте, и пламя в плафоне забурлило. Охранники дёрнулись, отступая

— Ваше сиятельство, — сказал один из них. — Оно сюда прискакало и остановилось. Коля уже позвонил охотникам, но вдруг штука опасная!

Фонарь застыл, и теперь казалось, будто бы он всегда здесь находился. С самых древних времён. Прямо посреди асфальтовой дорожки.

Я спустился с крыльца, подошёл к барабашке. Железный столб с гулом металла изогнулся, приблизив фонарный колпак почти к моему лицу. Свет благоразумно погас, избавив меня от необходимости танца. Кожин остался у входа, сложив на груди руки. Полагаю, хрономанту подобный вид созданий Изнанки был знаком. Да и местные должны были уже встречать, разве нет?

Впрочем, не каждый житель деревни когда-нибудь сталкивался с лосем или оленем. Хотя в округе их хватало. Так что, и на старуху бывает фонарь.

— Всё в порядке, — повернулся я к охране. — Он безобиден.

Фонарь снова подпрыгнул, и мужики Князевой опять вздрогнули. Под плафоном барабашки загорелось два крошечных огонька, очень похожие на глаза. Выражение у них было совершенно безобидным и даже несколько наивным.

— В порядке? Это ходячий столб, ваше сиятельство, — проговорил косматый здоровяк с резиновой дубинкой в руках. Бесполезной, надо сказать. Для пьяных дураков подойдёт, но не больше. Совершенно точно фонарю от такого оружия будет ни холодно, ни жарко.

— Это барабашка, — тихо сказал я, глядя на гостя. — Редкий гость Изнанки. Совершенно неопасен и не содержит в себе Скверны.

Охранник в сомнении засопел, а я продолжил, обращаясь к гостю:

— И что тебя привело сюда, м? Тебя ведь отпустили.

Один охранник зашептал товарищу что-то. Я случайно уловил обрывки фраз, угадав только «слышал, но не видел» и «сжечь». Кожин молча удалился, потеряв интерес к происходящему. На улицу вышла юная особа с телефоном в руках, спустилась и прошла мимо нас, застывших на дорожке. Машинально обогнула барабашку, не отрывая глаз от экрана, и ушла куда-то в сторону таунхаусов.

Мир двигался так, как привык, пока я размышлял, как быть с разумным фонарём.

— Идём, — бросил я ему, наконец, и двинулся по улице к себе домой. Барабашка послушно запрыгал следом. М-да. Не было печали.

Машины останавливались, люди из окон с изумлением смотрели на нас. Я делал вид, что каждый день совершаю подобный променад и ничего необычного не случилось. Да, большинство может посчитать это злобным колдунством, но в итоге всё равно обратятся к специалистам, если их встревожат прыгающие по улицам столбы.

А специалисты уже прекрасно понимают, что угроз такие создания не несут. Да и все местные нынче работают на меня.

Фонарь следовал за мной как верная собачка. Я добрался до дома, открыл калитку и вошёл на свой участок. Столб просто перепрыгнул преграду и грохнулся о землю, не удержавшись. Ударился плафоном, а затем изогнулся в дугу и рывком поднялся.

— Ням? — проворчало из дворца Нямки. Ведро осторожно выглянуло из укрытия, а затем, загремев камнями, вышло наружу. — Ням⁈

— Знакомься, — посмотрел я на питомца. — Это…

Фонарь наклонился к подходящему ведру, прыгнул ближе, явно с интересом разглядывая сородича.

— Ням! — протянуло ему руку Нямко. Глаза на плафоне уставились на чёрную ладонь, затем посмотрели на ведро, потом на меня. Фонарь изогнулся ещё больше и потёрся матовым стеклом о протянутую чёрную ладошку.

— Это Светко, — махнул я рукой. Пусть будет так.

— Ням⁈ — уточнило Нямко.

— Ну да. Именно так, — задумчиво сказал я, оглядывая фонарь. — Давай-ка, братец, договоримся. Ты никуда с участка не уходишь, хорошо? И поменьше прыгаешь. Вон, у крыльца как тебе местечко для постоя?

Барабашка повернул ко мне плафон и медленно покачал им, словно кивая. Понимает…

— Нямко, приглядывай за ним, хорошо!

— Ням! — подпрыгнуло ведро, а затем протянуло мне зажатый в кулаке жёлтый кристалл. — Ня-ням!

— Спасибо, приятель, — забрал я подарок. Фонарь внимательно следил за нашими действиями.

— Всё, — подытожил я. — Ведите себя хорошо. Черномор.

— Я здесь, Хозяин! — торжественно сообщил искин, появившись за моей спиной.

— Если кто-то попытается сюда влезть — сразу дай знать. Если очень настойчиво полезет — предупреди строгим образом. Если не послушается — запускай турель.

— Слушаюсь! Я постараюсь быть очень убедителен, Хозяин, но если не справлюсь… А я ведь могу не справиться, то обязательно выполню все ваши самые строгие указания!

Я смерил его взглядом:

— В крайнем

— Слушаюсь, Хозяин, — вытянул окуляры голубой призрак робота.

Я подошёл к калитке, собираясь к Конструкту. Светко и Нямко изучали друг друга. Ведро медленно обходило столб, а тот следил за ним глазами из плафона. Надеюсь, они подружатся.

— Ням? — донеслось до меня вопросительное. Светко в ответ что-то прогудел.

Лишь бы не подрались.

— Ваше сиятельство, — сказал Снегов, когда закончилось совещание. — Насчёт вашей поездки в Санкт-Петербург. Я еду с вами.

Он остался последним, дождавшись, когда разойдутся остальные. Выглядел витязь довольно неплохо, хотя мне показалось, что двигается всё ещё осторожно. Сражение на дороге, выбившее могучего воина из строя, было будто бы уже в прошлой жизни, когда клан Мухиных представлял угрозу и не догадывался, с чем ему придётся столкнуться.

— Вам бы отдохнуть, ваша доблесть. Думаю, Юра прекрасно справляется.

— Штат охраны необходимо расширить. И моё присутствие не обсуждается, — строго и упрямо заявил Станислав Сергеевич.

— Не обсуждается? Довольно радикально сказано, друг мой, — примиряюще улыбнулся я.

— Вы сами понимаете, почему так надо.

Да. Этой ночью бежал Артём Мухин. Группа одарённых ворвалась в здание жандармерии, перебила охрану и вытащила бандита из застенков. Личности установить не удалось, но я уверен, что и Стоев был где-то там, поблизости.

— Я не собираюсь лезть на рожон, ваша доблесть.

— Верю. Но обычно рожон лезет на вас, что особенно ожидаемо в данной ситуации. Отправляться в поездку на несколько дней в сопровождении одного мастера по рангу… Чрезмерно самонадеянно в ваших условиях, — не сдавался витязь.

— Станислав Сергеевич, со всем моим уважением, но я переживаю за то, что когда-нибудь меня найдут прирезанным могучей женской рукой за то, какие тяготы выпадают на вашу участь, — покачал я головой.

Он нахмурился:

— Вы имеете в виду Аню? — лицо воина чуть прояснилось. — Я понимаю ваши опасения. Уверяю, она не посмеет.

То ли шутит, то ли нет, не пойму. Но великанша души не чаяла в витязе, да и он сам рядом с ней семьянином казался. Несмотря на мезальянс пара выглядела просто идеальной.

— Хорошо, Станислав Сергеевич. Если вы чувствуете в себе силы, то поедем втроём.

— Я бы настоятельно просил расширить штат. Позволите мне попытаться поискать надёжных людей?

— Если вас не затруднит, Станислав Сергеевич. Однако, правильный лидер, говорят, должен кататься по городу на велосипеде, а не прятаться за штыками, — заметил я.

— Так поступает либо ничего не значащий человек, либо потенциальный труп, — парировал витязь. — Вы совершенно точно не первое и, надеюсь, не второе. Но зависит, конечно, от вас. Людей поищу. К сожалению, до поездки не успеем, однако я бы рекомендовал определить несколько гвардейцев в сопровождение. Группа Волгина, например.

Я покачал головой. Конычев, Волгин и шестеро отобранных им бойцов завтра должны были отправиться в Астрахань, получив детальную информацию, выбитую из Лапшина. Связной Аль-Абаса ждал отчёта геоманта в гостинице «Зелёная Чаша», и мне необходимо было раскрутить ниточку дальше. Мне нужен был рецепт того, что принимали эти воскрешающиеся фанатики.

Или хотя бы какой-то запас средства. В подземельях под Томашовкой находился несчастный Рапира, о судьбе которого Вепрь уже дважды спрашивал. Но пока получал в ответ только мои загадочные взгляды, так как слишком много нужно сделать, чтобы получить хоть какую-то определённость по судьбе обращённого охотника.

— Кто-то из вольных, может быть? — не сдавался Снегов. — Или нанять бойцов в Минске?

— Мы едем на бал, а не на войну, ваша доблесть, — напомнил я.

— Вы уязвимы за пределами своих владений, — спокойно отреагировал он. — Мухин не полезет сюда. Он будет ловить вас на трансфере. Как ловил его отец. Засада на дороге. Встреча на вокзале. Да, проклятье, как только вы выйдете за пределы Санкт-Петербурга — вы будете под угрозой!

— Я буду осторожен, — пообещал я.

— И всё равно я поеду с вами.

Лишь бы эта поездка снова не положила бравого витязя на больничную койку.

— Склоняюсь перед вашей волей, — усмехнулся я.

* * *

— Юля, ты опоздала, — сказал граф Рокфоров. Он сидел в кресле, вращая в руках логическую головоломку. Пальцы ловко сдвигали грани, меняя цвета то на одной стороне, то на другой. Быстрый взгляд коснулся монитора, на котором появилась Милова. Её красота била даже через экран. И несмотря на то что агент была ниже званием — Рокфоров слегка побаивался роковой женщины.

Потому что иногда красота — убивает.

— Простите, ваше сиятельство, — с максимальной скорбью потупилась Милова. — Фронтир — место, где всё всегда идёт немного не по плану. Особенно когда касается времени.

Он покачал головой, щёлкая грани. Белый. Синий. Красный. Пальцы порхали так быстро, что разглядеть движения в точности было невозможно. Однако граф безошибочно собирал то одну сторону в один цвет, то другую.

— Я слушаю, — сказал он, наконец.

— Пока мне не удалось найти ничего важного, — вздохнула Милова. — Однако репутация Баженова впечатляет. Даже на землях графа Игнатьева нашего томашовского Зодчего обожают. Следов Блиновского я не нашла, однако без его участия Баженова бы не прикрепили к Конструкту Богдан. Возможно, дела пойдут лучше после установки Конструкта в Злобеке. А пока…

Граф поднял взгляд.

— Ты там уже достаточно долго, Юля.

— Простите, ваше сиятельство. Доказательств никаких нет. Его заверения о случайном уничтожении аномалии в полевом лагере вызывают сомнения, но мне не на что опереться. Боюсь, мы настроили его против Министерства ещё больше…

— Потерпит. Что с его человечком… Как его… Княжеским?

— Боярским, ваше сиятельство, — уточнила девушка. — Крайне преданный Баженову человек. Я работаю с ним, но, как вы сами понимаете — здесь спешка только навредит. Дайте мне время.

— Князю нужны были результаты до бала, — поджал губы Рокфоров. — Вам что-то мешает?

Милова тонко улыбнулась, хотя графу показалась небольшая заминка:

— Ровным счётом ничего. Передайте мои искренние извинения его сиятельству.

Отношения Решалова и Миловой были тёплыми, и девушка так о них напомнила. Стерва.

— Баженов строит препоны? — продолжил Рокфоров. Она будто что-то недоговаривала, в глазах чёрной вдовы появилось очень странное, непривычное выражение. Чуждое какое-то. Он отвлёкся от головоломки.

— Нет. Он делает вид, будто ничего не изменилось с моим появлением, — пожала плечами Милова. — Мне пока не удалось подобраться ближе, но никаких связей с перуанцами я не вижу. Связной среди людей Князевой уверяет, что у них какая-то размолвка с Ольгиным даже на этом уровне. Впрочем, вы это сами знаете.

Рокфоров с хищным видом наблюдал за собеседницей.

— Баженов плотно работает со своими новыми постройками и готовится к строительству по границе, — продолжила Милова, посмотрела куда-то мимо камеры, задумчиво покрутила прядь волос. — В

— По моей информации, он заключил несколько контрактов на поставки. Некоторые из них вызывают вопросы, но ничего выходящего за рамки, — пальцы Рокфорова ласкали ребристую грань логической игры. — Ресурсы потекут рекой.

— Меня смущает, что он не начал строительство на землях Скоробогатовой. Там запасы имеются. Баженов чего-то ждёт, определённо.

Граф вдруг понял, что его смущает. Из глаз блондинки исчез привычный холод, который прежде добавлял девушке шарма.

— У тебя всё в порядке, Юля? — вкрадчиво спросил он.

— Лучше всех, ваше сиятельство, — собралась она, приняв строгий вид.

— Что-то ещё?

— На вынужденное сотрудничество Баженов не пойдёт, ваше сиятельство, — продолжила Милова. — Давление оказывать на него не рекомендую.

— Давление бывает разным, — загадочно проговорил Рокфоров.

— Возможно, это будет интересным, но Баженов тяготеет к имущественным воплощениям Изнанки, — сменила тему Милова.

Он снова принялся собирать головоломку, наблюдая за девушкой из-под кустистых бровей. Шрам на лице заныл, но отвлекаться на него граф не стал.

— Барабашки?

— Они самые. На его участке обитает уже двое. Опасности не несут, но ситуация уникальная. Они у него заместо домашних животных, — слегка улыбнулась Милова.

— Тебе кажется это забавным? — нахмурился Рокфоров.

— Если честно — да. И довольно милым.

— Юля, ты не забываешь, для чего ты там находишься? — вкрадчиво поинтересовался граф. — Это ведь не отпуск у тебя, не каникулы.

— Простите, ваше сиятельство, — чуть поклонилась девушка. В ней определённо что-то изменилось, и это сильно беспокоило графа.

— Завтра Баженов отправляется в Санкт-Петербург. Было бы неплохо приставить к нему кого-нибудь, — сказала Милова. — Как вы понимаете, напроситься с ним у меня не выйдет.

— Мы этим займёмся. Любопытно. По моей информации, госпожа Князева тоже отправляется в Петербург. Тебе известно что-то об этом?

— Нет, ваше сиятельство. Но я бы не спускала глаз с них обоих. Перуанское посольство в Петербурге настоящее шпионское гнездо, — смиренно промолвила Милова.

Наступила пауза, довольно тяжёлая.

— Что-то ещё? — прервал молчание граф.

Милова помотала головой, но опять как-то отстранённо. Словно мыслями была не на встрече.

— Ты беспокоишь меня, Юля, — не стал лукавить Рокфоров. — Очень мало информации. На тебя совсем не похоже.

— Это непросто, добывать её, когда каждая собака знает о том, что я шпион Военного Министерства, — тонко улыбнулась девушка.

— Что поделать. Такая работа, — жёстко ответил граф. — Парень явно знает слишком много для простого выходца из народа. И если ты ещё не нашла связей с перуанцами, то, скорее всего, недостаточно хорошо искала.

Взгляд Миловой потемнел:

— Вы несправедливы, ваше сиятельство. Иногда поиски чёрного кота в тёмной комнате затруднены тем, что кота в ней и вовсе нет.

— Не надо этих аналогий, Юля! Я объективен и, как и князь, не верю в сказки и чудеса. За ним кто-то стоит. Новые схемы, решение с порченым золотом, определение диапазона частот, умение работать с Конструктами в атаке, захват осквернённых Колодцев… Плюс ко всему мультиаспектность.

Граф поморщился:

— Баженов подозрительно талантлив. Так не бывает от природы. Он совершенно точно чей-то проект. И здесь ещё и косвенные причины набираются, Юля. Его заигрывание с простолюдинами очень опасно. А его окружение заполнено социально ненадёжными людьми. Плюс власть Баженова растёт слишком быстро, равно как и территории. Мне нужны результаты! — он стукнул головоломкой по столу. — Империи нужны результаты. Пока не стало поздно. Влияние Баженова опасно растёт.

— Хорошо, ваше сиятельство. Я удвою усилия.

— И обрати внимание на американца, который вокруг него крутится. По моей информации с ним не всё гладко. Возможно, у Баженова связи не с перуанцами, а с восточниками.

Губы Миловой тронула лёгкая улыбка.

— Ваше сиятельство, при всём уважении, Баженов совсем не похож на человека, который связан с этими варварами.

— Это решать не тебе, — осадил её граф. — Про американца услышала?

— Я уже им занимаюсь.

Глава 24

Вокзал Минска был трёхуровневым. Здесь сходились пути во все стороны. Региональные и федеральные маршруты. Огромное здание словно возвела древняя и мудрая цивилизация. Виден он был издалека, вздымаясь над городом.

— Мишка-мишенька, — произнесла Паулина. — Ты так вырос. Такой важный стал. У тебя теперь персональный эскорт.

Она сидела рядом со мной, с интересом разглядывая улицы города. Тень безмолвно застыла на месте пассажира. За рулём «Метеора» сидел Макар, наряженный в деловой костюм и старательно причёсанный. Хотя, вроде бы, зубов у него не хватало, но полагаю, улыбаться мой временный водитель не планировал.

«Метеор» был лишь одним из десяти автомобилей, двигающихся в сторону вокзала. Колонна, вышедшая из Томашовки меня скорее, напрягла, но Снегов дал понять, что спорить с ним бессмысленно. Наш маршрут пролегал через земли, прежде контролируемые Мухиными. Самый опасный участок, по мнению витязя. Ну что ж… Почему бы не порадовать приятеля? Так что вместо поездки в Минск у нас случилась целая военная операция, с разведкой и прикрытием.

Вместе со мной в путь отправились почти три десятка одарённых гвардейцев, вооружённых до зубов и готовых дать отпор любому неразумному, кто возжелал бы угрожать нашему каравану. Я, надо сказать, сохранял спокойствие и атаки не ждал. Мухин показался мне неглупым человеком и должен был осознать, что война проиграна. Да, не исключена месть напоследок, и Снегов прав насчёт его последней возможности нагадить мне, по дороге в Минск. Однако я предпочитал считать, что его побег означает конец теневой империи, последний уцелевший главарь которой сейчас ищет проходы через границу, чтобы за рубежом присоединиться к армии врагов России как гонимому представителю деловой среды, например.

Однако, повторюсь, демонстрация силы молодого графа с десятком автомобилей сопровождения отчасти была мне на руку. Репутация.

Наш поезд должен был отправляться со второго уровня, и повинуясь приказу Снегова, отданного через командира гвардии, площадь перед вокзалом наполнилась моими людьми. Я вышел из машины, улыбнулся Тени, уже открывшей дверь перед Паулиной. Из пикапа позади появились Снегов и Капелюш. Оба в тёплых пальто, под которыми прятались шикарные костюмы.

— Это возбуждает, Миша, — шепнула мне Князева с озорным огоньком в глазах. — Хоть и является настоящим угнетением простых людей, которых ты сюда нагнал.

— Они получают за свои услуги очень неплохие деньги, — улыбнулся я спутнице. Поймал взгляд Тени, подмигнул девушке, и та сразу же отвернулась.

Снегов вырвался чуть вперёд, на ходу озираясь. Капелюш двигался позади, и только когда мы вошли в здание вокзала — я перестал быть очень важной персоной. Туров отдал команду, и одарённые бойцы поспешили по машинам. А мы, уже более скромным составом, отправились на свой перрон.

Поезд был готов к отправлению. Вагоны чёрно-желтого цвета

— Мне сюда, — сказала Паулина, остановившись у одного из них.

Сквозь стекло на нас скучающе смотрела женщина средних лет в наушниках, а чуть ниже её подбородка выглядывала смешная мордочка собаки. Язык питомца вывешивался наружу, и несчастное животное часто-часто дышало.

— Уверен, что в моём вагоне найдётся место, — улыбнулся я. — Идём.

Князева закатила глаза:

— Миша, ты забываешь, в каком мире мы живём…

— Идём, — отмахнулся я, одновременно докупая свободное купе рядом со своим. Паулина на миг замялась, но затем тряхнула головой.

Проводник с широкой улыбкой попросил наши билеты и документы. С почтением изучил мои, затем Снегова и Капелюша. Взяв в руки паспорт Князевой, мужчина посерел лицом.

— Простите, господа, это никак не возможно.

Он постучал по табличке на вагоне. «Только для благородных» гласила та. Я лишь сейчас обратил на это внимание, но даже бровью не повёл.

— Быть может, мы сможем что-то сделать? — шагнул к нему Капелюш, в руке его появилась купюра. Лихо он. Я с намёком кашлянул, и Юра тут же отступил, потупив взгляд от моего холодного взора.

— Мной выкуплено два купе, одно из них для дам, — воззрился я на проводника. — Что мы можем теперь сделать?

— Я могу найти места для ваших спутниц в другом вагоне, ваше сиятельство. Прошу простить, но у меня инструкция, — выпрямился проводник, глядя куда-то мимо меня. — Госпожа Кабанова и госпожа Князева не найдены в реестре благородных лиц. Ничем не могу помочь.

На лбу несчастного выступили капли пота.

— Миша… — нахмурилась Паулина. — Всё в порядке. Я не понимаю, почему вообще с тобой пошла. Таковы правила. Благородные вагоны только для благородных. Мне всё равно комфортнее будет среди своих.

Проводник посмотрел на неё с благодарностью. Я медленно вдохнул. Да, совсем вылетело из головы это чёртово расслоение общества. И вагонный привратник совершенно невиноват в этом.

— Правила, Паулина, существуют для удобства, — покачал головой я. — И мне удобнее было бы ехать вместе со своими людьми. Чья принадлежность к знатным семьям не имеет для меня никакого значения.

— Простите, ваше сиятельство, — вздохнул проводник. — Понимаю ваше негодование. Я с радостью бы пустил вас, но тогда потеряю работу…

С головы поезда отделилась фигурка и направилась к нам, едва не сбиваясь на бег. От меня не укрылась активированная тревожная кнопка, спрятанная в кармане форменного пальто проводника. К нам спешил начальник поезда собственной персоной.

— Простите за задержку, ваше сиятельство, — проговорил проводник.

Пузатый мужчина в красном мундире был у нас уже через несколько минут. Раскрасневшийся, запыхавшийся, он с заискивающим видом подбежал к нам:

— Господа! Ваше сиятельство! Что-то случилось? Может быть, я смогу вам помочь?

— Господин Маханенко, его сиятельство приобрели билеты в вагоне для благородных, но их спутницы не находятся в реестре, — поспешил объяснить проводник.

— Какая оказия… — толстячок приложил к сердцу. — Ваше сиятельство, приношу свои глубочайшие извинения, но мы исполняем высочайшее распоряжение.

Он испуганно смотрел на меня, оценивая, начну ли я качать права, требуя к себе особенного отношения. Уверен, ему уже приходилось быть на этом месте. Однако я понимал, что виноват сам.

— Возможно, мы сумеем компенсировать вам такое неудобство… — заторопился Маханенко. Я терпеливо ждал, пока начальник поезда выкручивался. Мужчина достал терминал, высунул кончик языка, набирая в нём команды.

— Одну минутку, прошу вас. Хм… Так, я вижу, что госпожа Кабанова и госпожа Князева должны ехать в вагоне третьей категории, — он посмотрел на меня с некоторым недоумением.

— Вы предлагаете мне переместиться в вагон третьей категории? — холодно поинтересовался я.

— Нет-нет… Конечно, нет! — помотал головой Маханенко. — Я хотел предложить вашим спутницам… Однако, кажется, у меня есть прекрасная мысль! Ваше сиятельство, что вы думаете о путешествии в вагоне первого класса?

Он воодушевлённо взмахнул руками.

— Весь вагон в вашем распоряжении! Для вас и ваших спутниц! Персональное обслуживание!

Я успел просмотреть его запросы в терминал и знал, что вагон был для богатых, но ни одно место в нём на этот рейс не было выкуплено. Хитро. Маханенко бы в дипломаты. И финансовых потерь нет, и репутационных. Очень ловко всё разрулил, хотя совершенно не обязан был.

— Думаю, нас это устроит, — великодушно согласился я.

— Прекрасно! В таком случае позвольте, от лица Петербургской железной дороги компенсировать ваше неудобство… — он слегка поклонился. Паулина стояла с каменным выражением. — Ящиком краснодарского игристого вина!

— И литром клюквенного морса, — добавил я.

Глаза Маханенко выпучились, но он эхом повторил:

— Да-да, и литром клюквенного морса. Спасибо, что пользуетесь услугами нашей компании, ваше сиятельство. Это большая честь и большая ответственность!

— Тебе не следовало этого делать, Миша, — тихо сказала Паулина, когда мы вошли в сверкающий и приятно пахнущий вагон. Просторные купе с затеняющимися стеклянными стенами пустовали. Красная дорожка рассекала ряды комфортабельный кресел на две части. Играла расслабляющая мелодия. Маханенко лично проводил нас сюда, и, я заметил, облегчённо смахнул со лба пот, когда двинулся обратно в голову поезда.

— Я совсем забыл, как оно бывает за пределами Томашовки, — признался я, когда расположился на мягком диване. Посмотрел в огромное окно, на котором появились первые капли начинающегося дождя.

— Это простительно, — грустно улыбнулась Паулина. — Но добро пожаловать в большой мир, Собиратель Земель. Здесь без нужной крови ты пустое место.

Я перевёл взгляд на Тень. Изящная фигурка телохранительницы излучала силу и энергию. Будто бы под кожей красавицы бурлило дикое пламя. Дочка Вепря держалась с достоинством благородной леди. Совсем не та дикарка-охотница, которой она предстала передо мной летом.

— Ну что, Миша, — Паулина удобно устроилась напротив меня, закинув ногу на ногу. — Чем скоротаем наш путь в столицу?

— Я хотел спросить, а для чего тебе туда?

— Дела, Мишка-мишенька, дела. Я всецело предана тебе и твоему делу, но некоторые долги необходимо раздать самой.

— Тебе нужна помощь?

— Я взрослая девочка, — подмигнула мне Паулина. — Справлюсь. Расслабься, Миша. Тебя ждёт чудесное приключение в мир интриг, сплетен и высоких кругов аристократии. Ах, эти балы…

Она закатила глаза:

— Эта музыка, эти мужчины в дорогих нарядах и прекрасные дамы в платьях, которым позавидовала бы любая модница. Я очень рада за тебя, но может быть не совсем искренне.

Я хмыкнул.

Шампанское и морс принесли через пять минут после того, как поезд тронулся и перрон поплыл мимо. Я открыл бутылку для Паулины, а сам взял в руки стакан с морсом. За окном раскинулся Минск, видимый со второго уровня вокзала. И постепенно поезд

Снегов и Капелюш заняли места в противоположных концах вагона. Оба к шампанскому не притронулись. Равно как и Тень. Собранная девушка сидела рядом с Паулиной, иногда бросая на меня загадочные взгляды, но ни в коем случае не вмешиваясь в неторопливую беседу. Пару раз я задавал ей вопросы, но Князева быстро приходила на помощь и перетягивала внимание на себя.

Темнело, в вагоне включили освещение, и уютные поселения за окном исчезли из-за контраста. Теперь в стёклах отражались наши лица. Паулина расслабилась, взгляд стал глубже и темнее. Шутки с её стороны потихоньку менялись и уверенно вгоняли в краску собранную Тень.

Я потягивал морс, параллельно планируя следующий день. Бал будет только послезавтра, и у меня было время для встречи с Павловым насчёт нового патента. Плюс отец просил забрать документы, необходимые ему для его проекта. Он сам порывался за ними поехать, но я удержал.

Чем меньше мои родные будут покидать Томашовку — тем лучше. Второй Сгусток Озарения я зарегистрировал. Осталось дождаться одобрения и можно выставлять на аукцион. Золото для Олежки прибыло с одного из малоритовских складов. Черномор начал добычу неодимовой руды. А ещё мои наблюдения за «Мануфактурами Онегина» показывали крайне неприятное дело. Когда вернусь, придётся перетряхнуть их. Управленцы откровенно воровали на заказах, а один и вовсе заключал с какой-то очень мутной компанией, принимая от них дорогущие подарки взамен.

Стука колёс почти не было слышно. Поезд летел сквозь бескрайние поля и леса убаюкивая. Паулина откинулась на спинку и задремала. Тень бодрствовала, словно в любой миг ждала нападения.

— Тебе нравится? — спросил я девушку.

— Что?

— Твоя работа.

Бывшая охотница пожала плечами и смущённо улыбнулась, как признавшаяся в шалости девчонка:

— Не знаю. Очень скучно, ваше сиятельство. И всё сильно по-другому.

— Мне кажется, это идеально, когда работа телохранителя скучна, — я допил морс и поставил стакан на столик. Напиток в графине был недвижим, словно поезд стоял на месте.

— В ваших словах звучит истина, — согласилась Тень.

И тут я почувствовал всплеск энергии. Мощной, страшной. Совсем рядом. Обернулся, глядя в окно, уставился в своё отражение и погасил свет в вагоне усилием воли. Во тьме показалось огненная точка, неторопливо, по спирали, приближающаяся к летящему в ночи поезду.

— Чёрт… — вырвалось у меня, и через миг я заорал:

— Держитесь!

Железнодорожные пути как раз загибали вправо, и поэтому мне было видно, как снаряд врезался в вагон через один от нас. Огненный шар вспыхнул, пожирая хлипкие стены. Грохот, разрывающий металл, ударил по барабанным перепонкам. Объятый пламенем вагон подпрыгнул, увлекая за собой следующий. Состав содрогнулся, и время будто остановилось. Я видел, как очень медленно полыхающий поезд начал разваливаться.

— Юра, щит! — крикнул я в темноту, прекрасно понимая, что иначе в этом аквариуме мы просто обречены. После чего грохнулся на пол, обращаясь ко всем усилителям, взятым с собой. Связь с аспектом земли была крайне нестабильной, и на уровне мастера я едва чувствовал её. Однако потянулся к текущей внизу реке силы со рвением берсерка, увидевшего врага.

Повинуясь мне, почва ответила, вздымаясь и облепляя раму вагона. Обволакивая её магической колеёй. Колёса уже оторвались от рельса. С хрустом осыпались стёкла аквариума, но щит Капелюша накрыл нас, защищая от осколков. Сам Юра упал неподалёку, упёршись ногами в одно из кресел и держа купол над нами. Снегов с проклятьями рухнул совсем рядом со мной.

— Что случилось? — прорычал он.

— Атака. Справа, — просипел я. Тень повалила опешившую Паулину на пол и перевернулась спиной вниз, также цепляясь за массивное кресло первого класса. Вагон стенал, дрожал, но не кренился, скрежеща по поднятой мне земле. Завоняло горелым пластиком. Усилители кончились один за другим. Мощи аспекта не хватало, чтобы затормозить весь состав. Я цеплялся за остатки, но не мог отделаться от ощущения, что пытаюсь удержать пальцем падающий с обрыва рюкзак, гружёный камнями. Земля поднималась, заполняя пустоты в конструкции вагона. Забивая их и спаивая в единое целое. Но связь легко рвалась.

Плюнув, я обратился к внутренним ресурсам, зачерпнув всё, что мог. Из носа хлынула кровь, в голове помутилось. Лязг, хруст и скрежет замедлились и, наконец, прекратились. Холодный ветер остудил воспалённую кожу. В горле стало сухо от напряжения.

— Ваше сиятельство, вы в порядке? — надо мной возник Снегов. Из щеки у него торчал осколок стекла, кровь заливала лицо, но воин не обращал на неё внимание.

Рядом раздался ещё один взрыв. Совсем неподалёку. Затем послышалась стрельба, как спереди, так и сзади. Автоматы, пистолеты. Забубнил тяжёлый пулемёт где-то далеко. И сквозь выстрелы раздался женский крик из соседнего вагона. Крик ужаса и боли.

Меня подхватили подмышки и потащили. Несколько секунд я позволил спасителю безнаказанно двигаться, после чего вырвался и, покачиваясь, встал на ноги. Снегов отступил от меня и прогудел:

— Мы должны уходить, ваше сиятельство.

В дальнем конце вагона вспыхнул ручеёк искр. Пули били по металлу, с визгом отскакивая в разные стороны. Капелюш вскочил на колени, закрыв нас щитом повторно.

— Вытаскивай её, — крикнул я Тени, под которой возилась испуганная Паулина. — Из поезда. Найди укрытие снаружи.

— Стреляют с обеих сторон, — воскликнул Юра.

— И из поезда тоже. Охрана работает. Ваше сиятельство, надо уходить, — непреклонно продолжил Снегов.

— Помогите. Помогите! Анечка! Кто-нибудь! — донёсся до меня истошный женский вопль. Кто-нибудь!

Я накинул на глаза линзы воздушного аспекта, скользнул в сторону крика.

— Господа, господа, на нас напали. Скрывайтесь в лесу, — заорал голос совсем рядом. Мимо скелета вагона, потерявшего всё стеклянное покрытие, пробежал вооружённый охранник поезда в красном мундире. Слепо посмотрел в нашу сторону:

— В лес, бегите в лес!

Слева простучал автомат, пули пробили грудь мужчины и бросили его на каменную насыпь.

— Мы здесь как на ладони, — прошипел я. — Юра, держи щит. Двигаемся к хвосту поезда.

— Ваше сиятельство… — не сдался витязь. — Я…

— Стас, возьми какое-нибудь оружие и убей их всех, ладно? Уходить нам некуда. А мы пока попытаемся помочь людям, — не выдержал я.

Снегов на миг замялся, а затем кивнул и бросился прочь, хрустя ботинками по битому стеклу.

Глава 25

Аспект земли мне больше не отвечал. Внутри растекалось неприятное онемение из-за напряжения в момент остановки состава. Нагрузка вышла чрезмерная. Но вроде бы контур не повреждён. Пока придётся использовать другие таланты.

Прежде чем мы сумели добраться до соседнего вагона, откуда неслись крики пассажиров — по нам открыли огонь со стороны леса. Капелюш дал больше энергии на барьер, прикрывая нас. Пули завязали в барьере, а затем с тихим

Тамбур между нашим вагоном и следующим разорвало, однако именно в его останках нам и получилось укрыться. Паулина была бледна как смерть, но не паниковала. Капелюш смотрел спокойно и собрано, а вот Тень щерилась от злости.

Я выглянул из укрытия. До стрелявших было метров шестьдесят, по пересечённой местности. С линзами мне проще ориентироваться, однако и там, среди деревьев, могут быть воздушники или же просто бойцы с приборами ночного видения и тепловизорами.

Так… Я прикрыл глаза, собираясь с силами. Попытался нащупать технику поблизости и плюнул. В соседнем вагоне хватало различных телефонов-планшетов. Всё сливалось в один едкий фон. Определить, где кто находится — не выйдет.

Погасить всё разом можно, но радиус получится небольшой. Бессмысленно, до стрелков в лесу не дотянусь. А значит, идти надо через вагоны, иначе мы будем как на ладони.

— Паулина, Тень, слушайте меня внимательно, — тихо обратился я к девушкам. — Идите внутри вагонов. Собирайте кого сможете и двигайтесь в хвост поезда. Юра, — я безошибочно нашёл во мраке водника. — Идёшь с ними и делаешь всё, чтобы никто не пострадал.

— А-а-а-а! — испуганно заорали неподалёку. Я прислонился к стенке тамбура, нависающего над землёй, посмотрел в сторону хвоста поезда. На насыпи появилась огненная фигура, бегущая к последнему вагону. Несколько бойцов в красных мундирах заняли оборону там, либо засев в тамбуре, либо прячась за колёсами. Все одновременно открыли огонь по приближающемуся одарённому. Однако того либо защищал водник, либо перепуганная охрана поезда не попала ни разу. Горящий человек запрыгнул в последний тамбур и оттуда с воплем вылетела объятая огнём фигура. Заработали автоматы, засверкали искры на колёсах и раме вагона.

Стрелки быстро погасили сопротивление охраны. Так…

— План меняется. Там несколько одарённых, — тихо сказал я, покосился на лес. — Ладно, пройдём. Тень, ты мне нужна.

Девушка вздрогнула.

— Сейчас я доберусь до кустарника, — указал я направление. — И пойду вдоль поезда к хвосту. Буду шуметь и отвлекать внимание. Тебе нужно будет работать по всем, кого увидишь. Но не лезь на рожон. Пусть они на меня отвлекутся.

— Ваше сиятельство, я должен идти с вами, — глухо произнёс Капелюш.

— Ты должен защитить людей от случайной пули. Кроме тебя этого никто сделать не может, — я постарался вложить в эти слова всю важность. Юра вздохнул, но кивнул подчиняясь.

— Он в лесу! Здесь, в лесу! — донеслось с головы поезда испуганное, и тут же тон изменился на дикий ужас и боль. — Твою мать! А-а-а…

Крик резко прервался. В той стороне громыхнул взрыв, алый отсвет на миг окрасил чёрные кусты в красный. Несколько коротких очередей вспороли ночь и замолкли.

— Во имя Империи! — прогудел знакомый голос. Ага, всё-таки это Снегов развлекается.

— Взять его! — истерично завопил кто-то.

— Ты готова? — я положил руку на плечо Тени. Девушка коротко кивнула. Я ободряюще ей улыбнулся и спрыгнул на землю, а затем быстро добежал до облетевшего кустарника. За ним оказалась глубокая яма, и я пригнулся, прячась в ней. Тень мягко и плавно спустилась и нырнула под вагон, скрываясь за колёсами.

Я вслушивался в округу, пытаясь вычленить сложную технику, вроде тепловизоров. Некоторое время морщился, а затем погасил все телефоны поблизости. Да, грубо, но мне нужен простор.

Через несколько секунд источники энергии медленно проступили в дымке. Два в лесу, как минимум. Интересно, что это. Глубоко вдохнув, чтобы не терять концентрацию, я погасил оба сигнала. Чтобы это ни было, вряд ли оно на пользу мне в ночном противостоянии.

— Не поднимайтесь, оставайтесь в вагонах! Пожалуйста, лягте на пол! — послышалось с хвоста поезда. — Пожалуйста, оставайтесь в вагонах, для вашей же безопасности. Всё будет хорошо. Просто соблюдайте эти простые правила.

Я осторожно выглянул, увидел вдалеке человека, идущего вдоль поезда.

— Помогите нам, там женщине плохо! — выскочил в тамбур рядом с ним мужчина. В ответ раздался выстрел, и пассажира отбросило вглубь.

— Я же сказал оставаться в вагонах! Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает! — интонация стала злобно-насмешливой. Убийца неторопливо шёл вдоль поезда, иногда касаясь кончиком меча стенки вагона. Поднятый воротник закрывал половину лица ублюдка. На лезвии клинка, зажатого в правой руке, блеснуло отражение луны. Перстень светился бледно-зелёным. Во второй руке человек сжимал пистолет, из которого застрелил пассажира.

Позади него, держа дистанцию, двигалось ещё несколько вооружённых людей, направляя стволы то на окна, то на двери. На голове двоих были приборы ночного видения. Хм. Я сделал ещё один глубокий вдох.

Теперь действительно «были».

— Тут никого нет! — проорали слева, со стороны вагона для «благородных». — Он пустой! Проводник мёртв, и больше никого нет.

Так… А вот это уже интересно.

— Я знаю, что он сел в поезд! Баженов! — проревел ещё один голос. — Выходи, Баженов!

Значит, всё-таки, по мою душу такая горячая встреча. Что ж… Снегов мне этого так не оставит, конечно. Если мы отсюда выберемся, то будет совершенно прав, ежели упрекнёт в излишней самонадеянности. Обещаю не злиться. Далеко впереди, откуда недавно вопили про витязя, заработал пулемёт.

Господи, да сколько они сюда людей нагнали?

Я пригнулся, двинувшись в сторону убийцы с мечом и пистолетом. Тот шёл прогулочным шагом, ехидно оповещая о необходимости сохранять спокойствие и не покидать вагоны.

Одарённый вдруг остановился, поднял руку. А затем безошибочно повернулся в мою сторону:

— Это кто там прячется? — глумливо спросил он, вскинул пистолет. — Я же сказал сидеть в вагоне!

Выстрел. Пуля ушла метрах в трёх от меня. Я остановился, холодно наблюдая за противником. Не видит меня. Значит, не воздушник. Для огневика слишком спокоен. Земля или вода, получается.

Впрочем, какая к лешему разница?

— Вот он, вот он! — издалека прокричал кто-то ещё и крик перешёл в хрип. Бахнул выстрел. Ещё один. Ещё.

— Витязь! Витязь! Здесь вит…

Стрельба прекратилась, равно как и предостерегающие вопли. Бойцы у вагона занервничали. Где-то в ночи носился умелец наивысшего ранга и сеял смерть. Такое кого хочешь заставит переживать. Одарённый же пялился в мою сторону, хоть ничего и не видел.

— Отзови собаку, Баженов! — снова закричали спереди. Голос был сильный и немного вальяжный. Владелец его привык иметь вес в обществе. — Отзови, пока она не поранилась.

— Я знаю, что ты там, — сказал одарённый. — Я тебя слышу. Лучше выходи.

Несколько стволов повернулось в мою сторону.

— ПНВ не работает, — выругался один из бойцов, надвинувший прибор ночного видения на глаза. — Сдох.

Я медленно присел, наблюдая. Сколько здесь одарённых? Один передо мной. Один в виде объятой пламенем фигуры красовался на крыше последнего вагона, расхаживая по

Вряд ли это все… Ладно, хватит размышлять. Я напрягся, выводя из строя оружие помощников одарённого, а затем шагнул к нему, специально хрустнув веткой.

Вскинутые автоматы беспомощно защёлкали в темноту. Одарённый тоже попытался выстрелить из пистолета, а затем отбросил бесполезный кусок металла в сторону. Клинок засветился голубым. Значит, водник.

— Сразись как мужчина, кто бы ты ни был, — шагнул ко мне навстречу одарённый, вглядываясь в темноту. — Что ты прячешься в тени, как трус, а?

Моя напарница тихонько выкатилась из-под вагона, одновременно поднимаясь на ноги. Изящное тело ринулось вперёд, как выпущенная стрела, в руках появились изогнутые клинки.

Водник сделал шаг ко мне:

— Ну? Кто там прячется!

А затем в нём всё же пробудилась интуиция. Может быть, он даже услышал безмолвный бег. Неловко повернулся к опасности, поднимая меч. Ледяной щит только начал сформировываться, как сквозь него проломилась Тень. Сталь рассекла горло одарённого, а следом юркая и почти незаметная фигура ворвалась в строй обычных бойцов. Хрипы, стоны и звуки падения тел. Тень остановилась, держа в руке по изогнутому клинку. Огляделась, а затем попыталась отыскать меня во тьме.

— Баженов, я знаю: ты меня слышишь! — снова заорали спереди. — Не бери грех на душу. Выходи, есть разговор. И чтобы помочь тебе выбрать, я стану убивать каждые тридцать секунд по человечку. Людей здесь много, а спешить мне некуда. Поторопись. Ты же добренький?

У меня стиснуло горло от ярости.

— Иду! — крикнул я в ответ. Тень ошеломлённо открыла рот:

— Ваше сиятельство, что вы делаете…

— А что сделала бы ты? — тихо спросил я. — Очисти дорогу Паулине и Юре. Помоги вывести людей. На крыше огневик засел. Справишься?

— Да, но… Михаил Иванович, я понимаю, но… Он всё равно убьёт их всех! И вас тоже!

Я поравнялся с ней, глядя на разгорячённое лицо девушки. Убийство ей идёт.

— Выводи людей, — повторил я, а затем поднырнул под покосившийся вагон, чтобы оказаться по другую сторону состава. Над моей головой плакал ребёнок, успокаиваемый матерью.

Внутри снова всколыхнулась ярость, от которой даже в глазах потемнело.

— Вот он, вот он! — сразу несколько фонарей выдернули меня из темноты. Я медленно поднял руки, одновременно выводя из строя оружие врага. Сколько же их здесь… Целая армия.

— Руки за голову! — гаркнул один из них, тыча бесполезным оружием. Я медленно положил ладони на затылок, считая противников. Семь, восемь. Ещё трое. Вон там тоже фонари. Вдоль вагонов спереди и сзади вооружённые люди держали под контролем все входы и выходы. И это только с этой стороны поезда и рядом с ним.

— Нашли! — радостно отчитался один из моих пленителей.

— Сюда его! — проревел уже знакомый голос.

— Вперёд, — попытался толкнуть меня в спину конвоир, но его остановил мой ледяной тон:

— Только попробуй.

Боец в камуфляжной балаклаве сделал вид, будто просто отвлёкся.

Артём Мухин в белом пальто ждал на берегу пруда, поросшего ряской. Он стоял в двух шагах от мостков, ведущих через колышущийся зыбун, и опирался на трость с фиолетовым камнем. Слева и справа от преступинка, похожие как братья, застыли одарённые охранники. Один точно Ткач, а вот второй свой ранг прятал.

— Что, Баженов, отбегался? — прорычал знакомый голос. О, так это Стоев собственной персоной. Полковник жандармерии с ненавистью смотрел на меня. Уголок рта дёргался в тике.

— Очень приятно, что вы нашли время для встречи со мной, многоуважаемый граф, — протянул Мухин и повернулся ко мне. Тонко улыбнулся:

— Шучу-шучу, конечно же.

Земли во мне нет. Техники рядом нет. Воздухом, огнём и водой я немного навоюю. Однако это не повод опускать руки.

— На колени, — Стоев оказался рядом со мной, но я на него даже не посмотрел, буравя взглядом Мухина.

— Что, Артём, решил окончательно себя закопать? — тихо спросил я. — Это тебе с рук точно не сойдёт.

— Ты не оставил мне выбора. Мухины всегда приходят за долгами.

Я хмыкнул.

— Где мой отец, Баженов? — шагнул ко мне он. В очках отражался горящий вагон.

— На колени, я сказал, — полковник попытался повалить меня с ног, а затем просто врезал под колено. Я едва не упал, но радости жандарму всё равно не доставил. Ярость клокотала в горле, спускаясь в самые недра.

Вагон разгорался всё сильнее, и пламя играло на лицах моих врагов. Благородные профили убийц. В них была своеобразная красота.

— Ты думал, что у тебя всё получилось? — Мухин приблизился. Лицо его пыталось хранить спокойствие, но то и дело искажалось в гримасе ненависти. — Ты думал, что победил?

Я пожал плечами:

— А разве проиграл?

Артём скрипнул зубами, а затем ударил меня тростью по лицу. Ну, попытался. Я перехватил её рукой. После чего получил страшный удар от Стоева в солнечное сплетение. Задохнувшись, вырвал трость у Артёма и, использовав водяной аспект, нарастил на ней ледяной шип. В груди полыхало пламя боли, смешанное с яростью. Лёгкие разрывались, но тело сработало чётко.

Полковник хлюпнул и умолк. Трость вошла ему в рот, а окровавленный конец вышел из затылка. Я отдёрнул дорогое оружие, и тело жандарма упало.

— Ну что, проиграл? — просипел я.

— Остановите его! — заорал Мухин, отступая. — Остановите!

Братья, не сговариваясь, шагнули ко мне. Пожар плясал на их бесстрастных лицах, а злобный Артём, прячась между ними, был похож на персонажа древних мифов. Безумный фавн.

«Да! Да!» — раздалось внутри меня, а затем наружу покатилась волна. Я попытался сдержать её, но изголодавшийся Тёмный Скульптор с восторженным воем заполнил моё сознание. Мои руки поднялись, встречая атаку братьев, а затем оба страшно закричали. Возводимые ими чары моментально развеялись от ужаса и боли.

Ткач попытался сбросить магию попутчика земляной бронёй, но та осыпалась, словно песочный замок под напором морской волны. Ноги одарённого вросли в землю, покрываясь чёрным блестящим материалом. Рядом вопил его напарник, силясь вырваться из хватки камня. К дару он даже не пытался прибегнуть, полностью захваченный ужасом.

Тёмный Скульптор поднял руку и, повинуясь его жесту, камень пополз по телам одарённых, обращая каждый сантиметр человеческой плоти в мёртвую материю. Мухин упал на задницу и отползал прочь, в ужасе глядя на меня. Кричащие рты его охранников застыли в немом вопле. Некрасиво. Неправильно. Должно быть иначе. Я почувствовал, как сдвигаюсь с места. Как приближаюсь к ним, и под волей Скульптора лица живых статуй меняются, принимая черты задумчивости и непоколебимости. Именно они и показались моему собрату привлекательными. Именно они и вызвали вдохновение.

— Что вы стоите? Убейте его! — заорал Мухин. Щелчки поломанного оружия раздались сразу с нескольких сторон. Перепуганные солдаты пытались расстрелять неизвестное,

Артём упал и полз прочь, забираясь на деревянные мостки.

«ДА! ЕЩЁ ЛУЧШЕ!» — провыл прежний Баженов и двинулся следом за ним, обращая плоть в камень. Вскоре фигура Мухина, застывшая с поднятой для защиты рукой, стала частью пейзажа, словно всегда и была на этих мостках. Тёмный Скульптор во мне довольно выдохнул и отступил.

Ноги не выдержали, и я грохнулся на колени. Губы опухли, голова раскалывалась.

— Ваше сиятельство, вы в порядке? — рядом со мной оказался витязь. Весь залитый кровью, он словно сиял в свете горящего вагона. Глаза лихорадочно блестели.

Я кивнул. Снегов хлопнул меня по плечу и исчез. Мне послышался странный звук, словно стрёкот. Голова весила тонну, не меньше, но всё же удалось её поднять. В небе ближе к западу мигало несколько точек.

Витязь с кряхтением сбросил статую Мухина с настила в воду, и та с шумным всплеском погрузилась на дно. Затем он попытался поднять статую Ткача, но когда под ногами Снегова сломалась первая доска помоста, то плюнул. И расколол её на несколько частей.

— Что вы делаете, ваша доблесть? — тихо спросил я. Вокруг царила смерть. Витязь порубил в капусту всех, кто оказался свидетелем моего преображения.

— Заметаю следы, — сообщил Снегов и принялся швырять куски Ткача в воду. Покосился на приближающиеся вертолёты, а затем приступил к разделке второго одарённого.

Когда имперские машины пошли на снижение — витязь сел рядом со мной.

— Я не знаю, что это было, ваше сиятельство. Но я уверен, что распространяться о таких талантах вам не следует. Одно дело — монстры. Другое дело люди.

— Спасибо, ваша доблесть. Думаете, из поезда никто этого не видел?

— Сильно сомневаюсь. А даже если и заметили что-нибудь… В такую темень сложно понять, что именно ты увидел, ваше сиятельство.

— Я рад, Станислав Сергеевич, что на этот раз мне не придётся везти вас в госпиталь, — усмехнулся вдруг я. — А то последние разы всё выходило как-то не очень…

— Ну, так мы ещё и не доехали, Михаил Иванович, — улыбнулся Снегов.

Глава 26

— Ваше сиятельство, позвольте представиться — граф Александр Фёдорович Ядовиткин, — произнёс статный офицер лет сорока. Я поднялся ему навстречу, всё ещё слабый от боя. Снегов настороженно глянул на вошедшего. Паулина дремала, расположившись возле обогревателя, и над ней возвышалась Тень, стерегущая покой нанимательницы. Капелюш сопел чуть поодаль, надвинув шапку себе на лицо. Полевой шатёр, разбитый в течение нескольких минут после приземления первого вертолёта — был освещён магическими сферами. Спасательные службы сработали на загляденье. Всё случилось чётко, быстро, слажено. В каждом шатре находились обогреватели, возле которых расположились пережившие крушение поезда люди. Медицинские вертолёты прибывали и отправлялись каждые пять минут, эвакуируя пострадавших.

— Прошу вас, сидите, — сказал гость поспешно. — У вас была очень тяжёлая ночь.

Витязь хмыкнул. Он отмыл кровь с лица, но его костюм по-прежнему казался нарядом из фильма ужасов.

— Нечасто мне доводится встречать следы работы специалистов такого класса, — чуть поклонился ему Ядовиткин, а затем перевёл взгляд на меня.

— Простите за беспокойство, Михаил Иванович. Но у меня есть несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?

Я кивнул.

— Для начала, не для протокола, позвольте выразить вам своё восхищение, — чуть понизил голос офицер. — Полагаю, только благодаря вашему участию удалось избежать больших жертв.

— Я был не один.

— Да-да, конечно. Но если бы не вы и ваши люди… Страшно представить, что бы тогда случилось.

Ядовиткин покачал головой.

— Задавайте вопросы, граф, — я опустился на полевой раскладной стул.

— Что вам говорит имя Виталия Андреевича Романова? — тут же выпалил он. По-моему, ради этого имени граф сюда и явился.

— Абсолютно ничего, — не соврал я. — Кто это?

— Довольно значимый в узких кругах человек, — задумчиво проговорил Ядовиткин, наблюдая за мной. — Вам что-то известно об этом, госпожа?

Я не сразу понял, что офицер обращается к Паулине. Та приподнялась на локте, нервно глядя на графа. Только что проснулась.

— Нет, ваше сиятельство, — тихо сказала она.

— Мне показалось, будто бы это имя вам знакомо… — прищурился офицер. — Его тело обнаружено в лесу, с западной стороны. Полагаю, был убит вами, ваша доблесть.

Он вежливо поклонился Снегову.

— Возможно, — глухо ответил тот. — Но я имён не спрашивал.

— Понимаю, — улыбнулся Ядовиткин. — Прекрасно вас понимаю. Хорошо. А знаком ли вам, Михаил Иванович, Аркадий Борисович Стоев?

Я кивнул:

— Пересекались…

— Последнее ваше пересечние произошло у пруда, верно?

Ещё один кивок с моей стороны. Скрывать своё участие в убийстве полковника не имеет смысла. Весь поезд слышал, как он меня искал.

— У меня есть информация, что нападавшие разыскивали именно вас, — граф заложил руки за спину, будто подслушав мои мысли.

— Мне тоже так показалось, — я выдержал его взгляд.

— Как вы думаете, по какой причине? — спросил он и торопливо пояснил. — Дело в том, что подобные инциденты не происходят каждый день. Нападение на поезд, это… Немыслимо. Я получаю доклады от групп быстрого реагирования, которые хватают тех из нападавших, кто попытался сбежать, однако пока это мелкие сошки.

— Вероятно, из-за некоторых разногласий по ведению дел, — мягко произнёс я. — Господин Стоев был цепным псом криминального авторитета из Кобрина, с которым пришлось поделить сферы влияния.

— Довольно громкое заявление, Михаил Иванович, — отметил Ядовиткин. — Особенно в адрес покойного полковника жандармерии.

Я пожал плечами:

— Из песни слов не выкинешь.

— Хорошо подмечено. Однако в свете того, что господин Стоев был одним из организаторов нападения… В свете этого я вполне допускаю нечистоплотность господина Стоева. Особенно учитывая факт появления господина Романова…

Очередной быстрый взгляд.

— Да кто такой этот Романов? — не выдержал я.

— Вы упомянули про то, что господин Стоев работал на кого-то… Быть может, вы сможете пролить свет на возможного заказчика? — пропустил мой вопрос граф. — Быть может, именно он желал вашей смерти?

— Мухины, Александр Фёдорович. Преступная группа, к разгрому которой я имею некоторое отношение. Думаю, детали можете запросить у полиции Кобрина.

— Непременно, Михаил Иванович. Непременно. Полагаете, это была всего лишь месть? — хмыкнул Ядовиткин.

— Уверен в этом.

Он с сомнением покачал головой.

— Здесь слишком много трупов, Михаил Иванович, для банальной мести. Боюсь, ситуация несколько серьёзнее.

— Вы недооцениваете корбинцев.

— Возможно. Или вы их переоцениваете.

Затем граф снова коснулся

— Мне показалось, что имя Романова вам всё-таки знакомо, госпожа. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, вы смогли бы пролить свет на это дело.

— Простите, ваше сиятельство, но вам показалось, — уверенно улыбнулась ему Паулина. — Я просто питаю слабость к сильным мужчинам в форме и не сдержалась, когда увидела вас.

— У вас есть ещё вопросы? — вмешался я.

— Совсем немного, — чуть нахмурился граф.

В палатку вошёл ещё один офицер. Отсалютовал Ядовиткину.

— Простите ещё раз за беспокойство, но мы должны соблюсти некоторые формальности, — продолжил Александр Фёдорович. — Для выстраивания картины происходящего, мы с господином Кашиным хотели бы опросить каждого из вас по отдельности. Это не займёт много времени.

Он посмотрел на часы.

— Да, думаю, часа нам хватит. А там как раз должен прибыть вертолёт, который доставит вас до Пскова. Там готовится скорый до Санкт-Петербурга. К полудню уже будете на месте.

Опрос действительно не занял много времени и не содержал ничего необычного. Офицеров интересовала моя версия событий, и я изложил её практически без фантазий. Разумеется, ничего про вывод из строя техники или же про деяния Скульптора с моего языка не сорвалось. Мухин и двое «братьев» просто не появились в рассказе и всё. В бою участвовал только я, витязь прибыл позже. Тень, Паулина и Капелюш вообще были далеко. Так что версии наши не станут разниться.

Ядовиткина и его напарника мои ответы удовлетворили. Со Снеговым они общались чуть дольше, вероятно из-за того, что витязю приходилось описать гораздо больше убийств, чем мне. Кажется, он прикончил не менее трёх десятков человек вокруг поезда.

Однако дольше всего офицеры беседовали с Паулиной, и когда девушка всё же покинула шатёр — вертолёт ждал нас уже десять минут. Князева выглядела уставшей, но не сломленной. И когда имперская машина поднялась в воздух, то прижалась лбом к иллюминатору, глядя куда-то вниз. Шум в кабине был страшный, да и вместе с нами летела женщина с ребёнком, прижимающая дитя к себе с таким видом, словно не собиралась отпускать его более никогда.

Поэтому вопрос удалось задать, только когда мы оказались в купе скорого поезда в Пскове.

— Кто такой Романов?

Паулина чуть закатила глаза, после чего посмотрела на меня испытующе. Я терпеливо ждал.

— Романов — это тот человек, с которым у меня должна была быть встреча, Миша, — сказала она. — В Петербурге…

— Хм…

— Вот тебе и «хм…» — тряхнула волосами Князева, взгляд её стал жёстким. — Романов мог мне помочь. Он верил в иной путь… ну, этого. Ты же понимаешь?

Я помотал головой, мол, нет, не понимаю.

— Он считал, что мы всё можем изменить без большой крови. Что нет необходимости разрушать систему до основания, чтобы выстроить новую. Мягкая сила, понимаешь? — чуть тише заговорила Паулина, ловя мой взгляд. — То, о чём ты рассказывал.

— Поезд, сошедший с рельсов — мягкая сила? — уточнил я. — Точно такого не говорил!

— Ой, Миша! Я не понимаю, что он там делал. Я не понимаю, как он связан с Мухиными, — в сердцах прошептала она. — Мы должны были встретиться и поговорить. Об Ольгине. О тебе. У меня был план, и он хотел его выслушать. Он говорил, что радикалы нас дискредитируют. Что новые голоса революции, вроде Кроницкой, позорят её. Он очень правильные вещи говорил, Миша!

— В чём план? — заинтересовался я.

— Помощь одному молодому графу, который не ставит знаков различия между благородными и неблагородными, — с сарказмом сказала Паулина. — Информационная поддержка, освещение в той прессе, которая ещё как-то имеет право на мнение. Компании в сети. Миша, ты меня недооцениваешь. А Виталик… Он был хорош в этом. Мог сильно помочь.

— Но предпочёл умереть в лесу под Минском… Не похоже на совпадение, не находишь?

— Хотела бы я знать, почему он так поступил! Получается, он мне врал. Выманивал… Интересно, Мишка, а кто был целью на самом деле? Ты или я?

— Предлагаю обойтись без соревнований на эту тему, — хмыкнул я.

Дверь в купе отворилась, и на пороге возник Снегов в камуфляжном костюме. Бросил сумку, забитую окровавленной одеждой, под сидение и устроился рядом со мной.

Мы молчали, глядя на перрон и утреннее псковское небо. А когда поезд тронулся, я привалился плечом к стенке и задремал.

— Миша, но это ведь бессмысленно! — сказал Александр Сергеевич Павлов, оторвавшись от изучения схемы. Я смотрел в окно его кабинета, до сих пор не привыкнув к новому наряду. Костюм-тройка сидел на мне как влитой, но его шикарность казалась неуместной. Куда привычнее и практичнее одежда иного кроя. Но на бал надо ехать в тех нарядах, которые не смущают благородные умы и немного пускают пыль в глаза.

— Отнюдь, — улыбнулся я учителю. Проректор запыхтел, снял очки.

— Рассказывай. Я вижу, что схема с внешним материалом. Но это всего лишь стена. А стена, Миша, это второй курс Академии. В чём секрет?

— Осквернённый неодим, — сказал я. — Он приведёт к усилению структуры. После чего пробить такую стену станет очень затруднительно. Мы сможем управлять миграцией монстров. Кроме летающих, разумеется.

— Проекты Стены по границе обсуждались многократно и даже возводились в районе Чудского Озера. Бессмысленный перевод реогена, Миша. Популизм чистой воды! Ты уверен?

Я кивнул, чувствуя накрахмаленный воротник.

— Мне нужно увидеть это своими глазами, — Александр Сергеевич вернулся к лабораторному столу. — Сложная структура для стены. Сложная. Если заменить на другой материал?

— Прочность вырастет, но незначительно. Тут вся идея в том, что она может быть тоньше и выше. Не нужно всё обносить крепостными стенами.

— У тебя уже готово это?

— Ещё нет. Занимаюсь обработкой материала. Но, думаю, через несколько дней первая партия пойдёт в производство, и я начну возведение.

— У тебя где-то нашёлся заводик по переработке редкоземельных металлов? — фыркнул он.

— Использовал польскую базу на освобождённых землях. Ничего сложного.

Павлов поджал губы, на лице по-прежнему было сомнение.

— Чёрт возьми, Миша, но с чего ты взял, что осквернённый неодим так себя поведёт? У тебя нет даже опытного образца. Не слишком ли самоуверенно?

Я положил перед ним кусок руды, взятый с собой. Необработанной, неочищенной. Павлов поправил очки указательным пальцем, затем взял предмет. После чего зашуршал реагентами на столе. Руки двигались быстро, сноровисто. Движения проректора напоминали ритуальный танец.

Наконец, он поместил его в раствор, затем разместил сосуд в центрифуге и включил её. Уставился на монитор, где почти сразу поползли графики измерений. Хмыкнул, увеличил один из диапазонов.

— Невероятно. Может сработать. Но… Ладно. Так, через неделю у тебя уже будет обработанный

— С удовольствием, Александр Сергеевич.

Проректор оглядел меня с головы до ног:

— Знаешь, Миша, ты такой нарядный. А выглядишь уставшим.

— Тяжёлая ночь, — вздохнул я.

— Молодость-молодость… Когда мне было как тебе, то мои ночи тоже были тяжёлыми. О, кстати, а ты когда приехал? Тут ведь ночью где-то в твоих краях поезд с рельсов сошёл. Слышал что-то про это?

— Краем уха, — улыбнулся я учителю. — Не беспокойтесь, Александр Сергеевич. Меня больше тревожит вот это…

Я указал на костюм. Павлов хитро заулыбался:

— Ну, Миша. Чем выше поднимаешься, тем больше на тебе оков. Как бы люди ни хотели обратного. Считай это тёмной стороной медали. Пусть даже кажется потерей времени, но поверь — такие события не проходят бесследно. Возможно, ты обретёшь новых союзников.

— Или врагов.

— Или врагов, — охотно согласился Павлов. — С твоим характером в это легко верится. Постарайся не напортачить в этот раз, ладно?

Я кивнул, но обещать ничего не стал.

Князь Бадевский-Донской позвонил мне утром следующего дня, справился о том, как прошло моё путешествие в Петербург, а затем уведомил, что автомобиль, который повезёт меня в его усадьбу, готов прибыть по любому адресу и в любое удобное для меня время.

— Однако, — добавил он, — мой дорогой друг, учтите, что наше мероприятие официально начинается в шесть часов вечера. Было бы очень недурно, Михаил, если бы вы на него успели. Сами понимаете, без Героя Ивангорода торжественное открытие не возымеет пущего эффекта.

Я заверил его, что не опоздаю. После чего назвал свой адрес. Моим ночлегом в Петербурге оказался номер с видом на крыши, за которым вздымалась серая махина Казанского собора. Поздняя осень сделала город ещё холоднее, чем он мне запомнился. Впрочем, здесь каждое второе здание дышало Эхом. Эхом неиспользуемым!

Да, мне бы власть над местным Конструктом. Такие города способны обеспечивать энергией не только себя, но и окрестные поселения.

Завтрак мне доставили прямо в номер. Хрустящие тосты с маслом, несколько ломтиков сыра, клубничное варенье, ароматные сосиски и горячий кофе. Нетипичное для меня блюдо, но я с удовольствием приступил к трапезе, любуясь древним городом.

— Будь осторожен, — сказала Паулина, подойдя ко мне сзади. Я молча взял вторую чашку кофе и отдал девушке. Она в лёгком белом халате с благодарностью приняла её, обхватила ладонями и встала рядом со мной, глядя на крыши.

— Ты тоже. Уверена, что мне не нужно прислать тебе людей для охраны? Юру точно оставлю с тобой, но Туров, я уверен, найдёт кого-нибудь в сопровождение.

Она помотала головой, не отводя от окна глаз.

— Всё будет хорошо. Развлекайся. Но не изменяй себе, Миша, пожалуйста, — Паулина повернулась ко мне. — Ты лезешь в змеиный клубок. Не стань одним из этих мерзких гадов.

— Ты преувеличиваешь, — усмехнулся я. — Про трость Мухина не забудь.

— Господи, Миша, про неё забудешь… — нахмурилась Князева. — Эта штука стоит баснословных денег, но слишком приметная. Займусь этим только после того, как хорошо спрячу где-нибудь под прикрытием твоего Конструкта, не раньше. Мне бы вообще довезти её, и справиться с собственной совестью. Если продам и уеду в Перуанский Протекторат, любовь моя, то до конца жизни буду наслаждаться вином с видом на снежные горы, и не думать никогда ни о чём кроме удовольствия. Соблазн велик!

— Верю в тебя. И в её ценность тоже верю. Приценись, но не продавай.

Трость Мухина обладала потрясающим Эхом. А ещё в ней была магия, но её секрет раскрыть не удалось из-за слишком высокого ранга кристалла.

— То, что ты в меня веришь — это приятно, — глотнула кофе девушка.

Машина подъехала через полчаса. Попрощавшись с Паулиной, я вышел в коридор. Тень и Снегов застыли у двери. Витязь в шикарном костюме, который выбирал вчера вместе со мной и, надо отметить, потратил много времени, чтобы найти нужный размер. Тень… Телохранительница Князевой стояла так прямо, словно проглотила копьё.

— Береги её, — сказал я красавице. Тень даже не дрогнула, но скосила на меня горящий взгляд.

Белый «Метеор» ограниченной серии, с внешней позолотой вместо хромированных элементов, ослепительно чистый и блестящий — стоял прямо напротив выхода из отеля.

Пока я спускался по лестнице, водитель вышел и открыл передо мной дверь.

— Спасибо.

Он и бровью не повёл, очень ловко оттеснил Снегова и направил того на пассажирское место возле водителя. Получилось гармонично и не дерзко. Профессионал!

— Какую музыку ваше сиятельство предпочитает? — спросил наш провожатый, оказавшись за рулём.

— Тишину.

— Слушаюсь. Если вам что-то понадобится — обязательно скажите. Есть напитки, закуски, обширная коллекция кинофильмов. Расчётное время прибытия шестнадцать часов тридцать минут.

«Метеор» мягко тронулся с места, мимо поползли старинные и прекрасные здания, изящные мосты и гранитные набережные. Через полчаса машина вырулила на скоростную трассу и помчалась на север.

Я размышлял, глядя на то, как проносятся мимо поселения и леса. Я думал о Саше и о Люции, о пленном Назарове и о добыче неодима. О биомодуле и несчастном Рапире. О Светко, Нямко и мануфактурах Онегина, о сгустках Озарения и Очищении.

Но больше всего мне не давала покоя мысль о Тёмном Скульпторе. Которого я не контролировал. Который взялся за людей. Который в следующий раз может решить сделать шедевр из кого-нибудь близкого мне.

Глава 27

Эхо шагов отражалось от белых стен, улетая вдоль просторного коридора в небытие. Идущий по дорогому паркету человек казался совершенно безмятежным. Скульптуры древних героев и мифических созданий провожали его взглядами драгоценных камней. Он шёл мимо шедевров мировой живописи с видом абсолютно равнодушным, хотя прежде мог остановиться у какого-нибудь и подолгу стоять, изучая технику мазков и линий.

Сейчас такого желания не было.

Белые двери, отделанные золотом, распахнулись, пропуская его внутрь тронного зала. Люди, собравшиеся здесь, притихли, и каждый склонился в почтительном поклоне.

Император Российской Империи взошёл на трон и медленно сел, холодно глядя на своих подчинённых.

Пространство вокруг Прасковьи, пожилой женщины, пустовало. Да и сама она, бледная, забывшая про вечное вязание, стояла, смиренно опустив голову. Иоганн Крестовский задумчиво перебирал чётки, наблюдая за соратницей. Ланцов, как и всегда, вытянулся как на параде. Из Седмицы отсутствовал только Кожин. Но он обычно на таких совещаниях откровенно скучал. Задания придворного хрономанта разительно отличались от рутинных государственных дел.

Молчание длилось почти минуту.

— Государь, — дребезжащим голосом произнесла Прасковья, разрушая зловещую тишину. — Я виновата. Простите,

Старушка с трудом опустилась на колени.

Император смотрел на неё не мигая. Лик его оставался бесстрастным. Седмица безмолвствовала, хотя на лице Лауры, скрытом вуалью, блуждала победоносная улыбка.

— Нападение на поезд, — наконец сказал он. — С применением техники и тяжёлого вооружения. Как будто бы у нас тут Восточная Америка! Среди нападавших полтора десятка аристократов! Организаторы: полковник жандармерии, бандит из провинции и революционер! Последнего, Прасковья, ты считала своим агентом. И я не говорю про три десятка радикалов из революционной ячейки, которую ты «контролировала». Что это: ошибка или предательство?

Прасковья склонила голову ещё ниже.

— Я говорю эти слова и сам в них не верю! — с негодованием произнёс он. — Игры закончились, Прасковья.

— Государь, я прошу принять мою отставку, — торопливо проговорила женщина, руки её дрожали.

— Отставку? Что ж, я принимаю её, — холодно промолвил Император.

Женщина тяжело поднялась с колен и медленно проследовала к выходу, провожаемая взглядами оставшейся части тайной седмицы. Дверь закрылась с глухим стуком. Иоганн перевёл взгляд на правителя. Стоящий у колонны Дмитрий отёр пот со лба платком и шумно вздохнул. Из коридора послышался шум и сдавленный старческий возглас. Иоганн на миг прекратил перебирать чётки, но затем медленно вернулся к этому занятию.

Император выждал паузу, убедившись, что звуки борьбы были услышаны. После чего выпрямился, оглядывая подчинённых.

— Все вы здесь, потому что ваши таланты нужны стране. Потому что ваши таланты нужны мне. Но если вы считаете, что ваше привилегированное положение как-то избавит вас от моего гнева… Уверяю, это мнение ошибочное. Особенно если я найду подтверждения тому, что вы отстаивали интересы врагов государства.

Тишина звенела.

— Прасковья… Была врагом? — вдруг пропыхтел Дмитрий. — Но как же так. Она ведь…

Он умолк, споткнувшись о взгляд владыки.

— Ваше Императорское Величество, а кто займётся мурашами Прасковьи? И можно ли будет им доверять? — спросил Иннокентий. Психомант стоял, заложив руки за спину.

— Сегодня вы всё узнаете. Лаура?

Женщина с лицом, закрытым вуалью, вышла вперёд и склонилась перед Императором.

— Государь, этот поезд был плевком в корону. Позвольте мне начать…

— Подожди, — поморщился он. — Ты слишком торопишься.

— Только ради того, чтобы вернуть благородным людям благородный вид, Государь, — ещё ниже поклонилась Лаура. — Вопрос назрел давно. Нужно действовать.

— Теперь ты торопишь уже меня?

Женщина поспешно промолвила:

— Прошу меня простить, мой Государь.

Император смерил её долгим взглядом и кашлянул:

— А теперь позвольте вам представить нового члена тайной седмицы. Владимир Майклович Грейсмит.

В зал вошёл невысокий человек, уже начинающий лысеть. Одетый в твидовый костюм, который скорее подходил какому-нибудь мелкому чиновнику, он совсем не пытался пустить пыль в глаза. На лице его играла лёгкая полуулыбка, походка была уверенной. Близкопосаженные глаза смотрели пронзительно и будто бы видели душу собеседника. Не больше пятидесяти, острые скулы.

— Добрый день, — слегка кивнул он, оказавшись у трона. Внимательно оглядел каждого из членов седмицы. Дмитрий вспотел ещё больше. Иннокентий подобрался. Голос Грейсмита оказался под стать внешности. Неприметный, тихий и бесцветный.

— Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — добавил он. — Во славу Империи, разумеется.

— Простите, Государь, но… Владимир, если я не ошибаюсь, не является дворянином, — пискнул Дмитрий.

— Совершенно верно, — посмотрел на него Император.

— Но…

— Пришло время перемен. Ты можешь с ними бороться, если хочешь. А можешь продолжить делать то, что хорошо делаешь. Что ты выбираешь, Дима?

Толстяк часто-часто закивал. Император перевёл взгляд на женщину с вуалью:

— Лаура, а вот теперь мы можем вернуться к твоему интересу. Уверен, Владимир Майклович сможет тебе помочь. Инструкции он от меня уже получил. Однако прошу запомнить: все действия только после моего одобрения. По каждому имени из твоих списков. Вооружённые восстания аристократов совсем не нужны Империи.

— Да, мой Государь.

— А теперь вы все свободны.

Белые двери отворились, выпуская напряжённых советников в коридор, где на них взирали каменные герои прошлого. Только теперь их взгляды казались оценивающими.

От автора

Семь томов позади. Полагаю, впереди осталось 3–4, но не зарекаюсь. Мой рекорд продолжается. Спасибо, что не покидаете. Спасибо, что комментируете. Спасибо за награды и сердечки.

Надеюсь, не расстаёмся.

Тень надеется увидеть вас в следующей серии.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Зодчий. Книга VII