Встреча

Глава 1

Встреча

От поездки в Святославск пришлось временно отказаться, потому что иначе пришлось бы отказываться от предоставленной возможности. Возможность была спорной: никакой помощи от государства после вывода войск не предоставлялось, зато обязанностей хватало, включая и обязательный налог с оставшегося огрызка. Налог, куда входили как деньги, так и кристаллы, был фиксированный и вполне посильный. И всё же я сразу вспомнил о Базанине: если его поиски завершатся успехом, то налог будет выплачиваться из его средств.

Не знаю, о чем думал император, когда дал мне этот шанс, уж точно не о том, чтобы дать мне возможность себя проявить. Скорее всего, расквартированная здесь часть под управлением Рувинского весьма отрицательно сказывалась на репутации армии, поэтому ее и убрали под благовидным предлогом. Мол, отдали власть тому Воронову, который ближе и что-то делает. Когда я поделился своими сомнениями с Марениным, тот сказал:

— Могли еще в пику Марии Алексеевне назначить. Она наверняка скандалила по поводу Рувинского и возмущалась тем, что назначили не Антона Павловича начальником воинской части, направленной на наведение порядка в городе. Мол, управлять данным княжеством должен Воронов, даже если он не князь. Вот его величество и назначил того, кто на слуху в положительном смысле. Антон Павлович-то прославился дебошами и скандалами, а вы что-то делали для людей. Столичные газеты на вас часто ссылаются. Но знаете, Петр Аркадьевич, если вам интересно мое мнение и вы не обидитесь…

— Интересно и не обижусь, Георгий Евгеньевич. Не считаю зазорным учиться у людей, которые знают намного больше меня.

— Мне кажется, его величество рассчитывает на ваш провал, дабы показать вырождение старых семейств. Со стороны будет выглядеть, как дал управление землями самому достойному, а тот не справился. А что у вас ни людей, ни денег нет для такой задачи, это никого интересовать не будет.

Звучало пессимистически, но сдаваться я не собирался.

— Мы справимся, Георгий Евгеньевич, — уверенно сказал я.

— Конечно, справимся, а как может быть иначе? — удивился он. — Я говорю, на что рассчитывает его величество, но это не значит, что всё будет по его. Он же вас не знает, в отличие от меня. Я ж тоже сомневался, когда Николай Степанович меня уговаривал, потому что знал всех Вороновых, кроме вас — и не было там никого достойного. А когда встретился лично, понял, что ничуть он не преувеличивал, служить под началом такого, как вы, достойно.

— Спасибо за доверие, — ответил я.

Вот уж удивил так удивил. А ведь и в самом деле, он пошел ко мне на службу сразу после разговора. Принял решение, на что-то ориентируясь.

— Так что не получится по его, — закончил Маренин.

— А почему вы думаете, что он на это рассчитывает, Георгий Евгеньевич?

— Будь он настроен в вашу пользу, не передавал бы приказ с курьером, а вызвал бы к себе, Петр Аркадьевич, — пояснил Маренин. — Если человека назначают надолго, то на него нужно глянуть, понять, что из себя представляет, прежде чем давать назначение. Значит, считает вас временщиком, который опозорится, после чего можно будет сказать: «Ну вот, жаловались на действия армии, а лучший представитель княжеского рода сделал еще хуже», после чего войска вернуть и заткнуть рот тем, кто был недоволен назначением Рувинского в обход Вороновых. Еще рассчитывает на скандал внутри семьи, его величество обычно сразу несколько задач решает. Помяните мое слово, Петр Аркадьевич, завтра назначение появится в газетах и Мария Алексеевна выйдет из себя.

Я с Марениным был согласен: княгиня здорово разозлится. Но сказать, бросится ли она к императору или ко мне, я бы не смог. И, примчится ли Антоша в очередной раз клянчить деньги, тоже сомневался. Письма от обоих получу непременно, а всё остальное может сильно варьироваться, поскольку княгине я от дома официально отказал и изменять своего решения не собираюсь.

О появлении трудностей с оставшимися Вороновыми я подумал сразу, как прочитал приказ, но они меня не настолько пугали, чтобы ответить отказом. Я прекрасно понимал, что другой возможности замаскировать набор дружины под грядущее увеличение княжества у меня не будет. И что бы там император ни планировал, княжество я собираюсь оставить за собой и для этого навести в нем порядок. Чего без дружины не сделаешь.

В то же время брать абы кого я не собирался. Пусть Маренин и твердил, что часть людей работали с Базаниным не по велению сердца, но они всё же с ним работали, что для меня уже было однозначным признаком ненадежности. Не может нормальный человек работать с такой тварью, как Базанин. А если работает, значит, готов идти на любые компромиссы. И если брать такого под клятву, где гарантия, что он рано или поздно не примется искать обходные пути?

Так я и ответил Маренину, когда он предложил сразу не отказываться, поговорить с каждым. Но он продолжил настаивать.

— Вот, к примеру, Захряпина взять, — пояснял он. — Он бы, может, и рад был куда податься, да у него мать лежачая. Куда ее тащить, жилья своего, ежели в другом месте нет? А здесь дом только за копейки продать можно. И он Максиму Константиновичу присягал, когда еще здесь Базанина не было. И куда ему потом под клятвой? Попал в колесо — пищи, но беги.

— Об этом я не подумал, — признал я. — Действительно, клятва давалась не Базанину. И часто давалась до его появления.

— Вот и Захряпин считал, что Максим Константинович продолжит линию отца, а оказался в полубандитском подразделении. Он на такое не рассчитывал, поскольку не знал Максима Александровича так же близко, как и я. Я сразу отказался присягать — пришлось бы слишком многое в себе давить. Да и смысла не было: Максим Константинович уверенно привел бы род на дно. Его интересы были как у Антона Павловича. Оба довольно пустые людишки. И ведь непонятно в кого. Отец Антона Павловича не любил праздность, как и дед. А эти любят только власть и безделье. Все беды оттого, что человек не знает, чем себя занять.

— Знаете что, Георгий Евгеньевич, давайте вы подумаете, кого действительно можно взять из старой дружины под клятву, а остальных мы возьмем на жалование. Без проживания в поместье. Я так понимаю, здание старой казармы, где

По этому поводу у меня было обоснованное сомнение. Я не знал, кому принадлежало здание. Максим Константинович завещания не оставил, да и не было ему чего завещать. Но вот это здание конкретно относилось к собственности рода, от которого никого почти не осталось, что это не помешает Антоше как минимум вытребовать свою долю.

— Княжеское имущество, — задумчиво сказал Маренин и тут же подтвердил мои подозрения: — Боюсь, когда Антон Павлович узнает, будет претендовать.

— С учетом стоимости недвижимости в Озерном Ключе его долю можно выплатить, как и долю Марии Алексеевны, — хмыкнул я.

— Он захочет полную стоимость.

— Предложу выкупить за полную у меня. И вообще, у него супруга пропала, ему должно быть не до того.

— Уверен, Петр Аркадьевич, до денег ему всегда будет больше дела, чем до чего-то другого. Но если этот вопрос не поднимать, то существует вероятность, что про здание просто забудут.

— Так, нам нужен план. В том числе и финансовый. Не зря же мы брали Аниканова? Как думаете, Георгий Евгеньевич, справится?

— А куда он денется, Петр Аркадьевич? Другого консультанта у нас нет. Разве что к Беляеву обратиться?

— Имеет смысл, Георгий Евгеньевич, — признал я. — Но сначала нам нужно хотя бы что-то набросать. Не будут же за нас всё делать? Что-то мы должны сделать и сами. А может, того, что набросаем, нам хватит? Кусок-то маленький.

Маренин выглянул в коридор и крикнул, чтобы к нам пригласили Аниканова. Не знаю, что ему сказали, но к нам банковский работник пришел белый и трясущийся от страха. Он принес с собой несколько толстенных книг.

— У меня всё учтено до копеечки, — срывающимся голосом сказал он. — Вот, Петр Аркадьевич, проверяйте.

— И замечательно, Степан Кондратьевич, — ответил я. — А разве кто-то сомневается?

— А вы меня зачем тогда позвали, если не проверить, Петр Аркадьевич?

— Совет ваш нужен, Степан Кондратьевич. Вы слышали, что ко мне курьер приезжал от его величества?

— Когда? — удивился он. — Впервые слышу, Петр Аркадьевич.

После того как он узнал, что вызвали его не для того, чтобы ругать, он успокоился и стал говорить уже нормально, не заикаясь от страха.

— Только что уехал. И привез он пакет с поручением от его величества на управление остатками княжества.

— А армия?

— Армия через месяц уходит и передает все дела нам. В том числе сбор налогов.

— За эти два месяца точно можете о налогах забыть, — сказал Аниканов. — Каждый будет говорить, что уже уплатил военным.

— Это же легко проверить? — удивился я.

— Если армейские будут с нами сотрудничать, — сказал уже Маренин. — Но скорее всего, передача дел будет заключаться в том, что они просто покинут город, и всё.

— Говоров, вроде, неплохой человек, а сейчас он там главный.

— Дела сдавать не он будет. Казначей с нами говорить не станет, — уверенно заявил Маренин. — Армейские на вас злы после статей в газетах, где показано их бездействие.

— Правда глаза колет, — добавил Аниканов.

— От них ничего не зависело, — напомнил я. — Заправлял там Рувинский, а когда его убрали, спасать было уже некого.

— Об этом никто не вспоминает. А вот о том, что они бездействовали, когда людей еще можно было спасти, — напротив. В Озерном Ключе их не любят, и это чувствуется. Поэтому давайте исходить из того, что на контакт с нами не пойдут, — предложил Аниканов. — Пойдут — хорошо, нет — не расстроимся. Да и вообще, вопрос: с чего налоги собирать, Петр Аркадьевич?

Как выяснилось, работающих предприятий на моих землях не осталось, как не осталось ни алхимических лабораторий, ни артефакторных мастерских. Вся эта продукция была привозной, поэтому стоила дороже, чем могло быть. Ситуация была близка к тому, что творилось в последнем не захваченном зоной городе у Куликовых, с тем исключением, что Озерный Ключ был побольше Дугарска. И всё равно выходило, что основные налоги пойдут с артельщиков, а значит, поборы с них стоило уменьшить, чтобы привлечь людей побольше, тогда и торговля в городе оживится. Можно свою алхимическую лавку открыть с зельями, для чего вызвать сюда Прохорова, изнывающего от тоски в Святославске.

Идея меня захватила, и я сразу позвонил в Святославск. Ответил Николай Степанович, у которого одного был доступ в мой кабинет.

— Петр Аркадьевич? Что-то случилось?

— Случилось, Николай Степанович. Его императорское величество объявил о выводе армии из нашего княжества и назначил меня управляющим.

— Это же прекрасно, Петр Аркадьевич, — радостно сказал он. — Уверен, вы справитесь со всеми проблемами, а их будет много. Его императорское величество кого попало не назначает.

Похоже, он в завуалированной форме высказал то же мнение, что и Маренин: император рассчитывает, что проблемы меня погребут.

— Назначение было несколько неожиданным. И я оказался к нему не совсем готов. Городу нужны не только целители, которые уже есть, но и алхимик, поэтому я хотел бы, чтобы приехал Прохоров. Мне бы с ним переговорить.

Николай Степанович попросил кого-то позвать Прохорова и продолжил разговор со мной:

— Петр Аркадьевич, это временное решение, Григорию нужно учиться, чтобы соответствовать. Нужно искать алхимика с дипломом. Либо из выпускников, которые не побоятся приехать на границу зоны и обладают знаниями, а не их видимостью. Либо из тех, что выбрались из Заварзинского княжества.

— А такие есть?

— Есть, Петр Аркадьевич. Могу поспрашивать.

— Буду весьма признателен, Николай Степанович. Еще нужен свой артефактор. Желательно еще и механик, но у последнего работы здесь будет немного, ему невыгодно сюда ехать, зато опасно. А на перспективу не всякий согласится работать, особенно если ее пока не видно.

— Иногда знания компенсируют многое, — намекнул Николай Степанович. — Что я могу пообещать этим людям, кроме жалования, Петр Аркадьевич?

— Редкие схемы и рецепты, но только в случае, если пойдут под клятву. И защиту в любом случае. Целители находятся под охраной, остальные специалисты тоже будут ею обеспечены.

Передача рецептов была необходимой жертвой, но на развитие своих людей тратиться нужно. Это и в моих интересах. Перспективы Николай Степанович и сам обрисует прекрасно.

— Еще какие условия к соискателям, Петр Аркадьевич?

— Отсутствие Скверны в сродствах, — ответил я. — Это обязательное условие. Принципиальное. Остальное не столь важно.

Я был уверен,

— Мария Алексеевна знает о вашем назначении, Петр Аркадьевич? — спохватился Николай Степанович.

— Узнает из газет, — ответил я. — Я ей окончательно отказал от дома после того, что она устроила в Озерном Ключе.

— Может, и правильно, Петр Аркадьевич, — вздохнул он. — Она, конечно, ваша бабушка, но внуком считает только Антона Павловича. Против вас нынче проводит очень нехорошую политику.

— Кто бы сомневался. Она ради Антона Павловича и убить готова, — намекнул я, не желая более конкретно говорить в телефонном разговоре.

Разговор о княгине Вороновой прервался с появлением Прохорова, радостно гаркнувшего в трубку, что он пришел. После того как я обрисовал ситуацию, Прохоров обрадовался так, как будто я ему предложил долгожданные каникулы, и сказал, что выезжает немедленно, только за вещами сбегает. Я предложил ему воспользоваться примером княгини Вороновой и часть пути проехать на поезде, потом нанять кого-нибудь до нас.

— Оборудование! — внезапно вспомнил он. — Петь, мне нужно будет оборудование.

— Подготовь, чтобы, ты знаешь кто, забрал нужное, — предложил я. — Ингредиенты собери тоже. Скоро новые можно будет набрать, но пока работать нужно будет на старых. И готовые зелья тоже упакуй. Оставь те, что в доме могут понадобиться, остальное — сюда.

— Обижаешь, Петь. Всё как надо сделаю. Останется только забрать. Соскучился я по лохматому. Вы там развлекаетесь, а я учусь.

— Тяжелая участь, — поддакнул я. — Ладно, Гриша, до встречи. Жду звонка от Николая Степановича. Отключаюсь.

Во время моих разговоров Маренин и Аниканов просидели молча, не желая мешать, а потом мы вернулись к обсуждению всё той же проблемы: как выплывать из быстрины, куда меня зашвырнул император вовсе не с целью научить плавать.

План мы наметили, но что удастся из него выполнить, пока здесь будет армия, неизвестно. Дальше нужно будет полагаться на свои силы, которых с гулькин нос.

Как выяснилось, Марию Алексеевну я недооценил. У нее оказались информаторы при дворе, которые сообщили ей пренеприятнейшее известие задолго до того, как оно появилось в газетах. Она сразу же собралась, прихватив на буксир Антошу, и рванула в Озерный Ключ. Поэтому через два дня после приезда императорского гонца мне сообщили, что за воротами находятся мои родственники. Пришлось к ним выйти.

— Мария Алексеевна, добрый день. Вы не забыли, что я отказал вам от дома? Я своего решения не изменил.

— Петр, я к тебе в гости не собираюсь, — холодно сказала она. — Я приехала, чтобы вершить справедливость. Ты должен передать всё Антону.

— С чего вдруг я должен, Мария Алексеевна?

— Он старше и опытней. И вообще, он куда лучше разбирается в княжеских делах.

— В таком случае странно, что император назначил не его. Наверное, решил, что если я лучше играю в карты, то и с остальным справлюсь.

— У тебя здесь есть база, и тебе посчастливилось попасть в нужный момент в нужное место. Но если ты передашь всё Антону, то взамен получишь от него навыки управления княжеским имуществом. Другой возможности получить это у тебя не будет.

— Навыки управления — это когда разбазаривают доставшееся предкам? Спасибо, я предпочитаю обучение этому делу у Беляева. Антон ничего не получит.

— Как ты смеешь меня не слушаться, гадкий мальчишка? — зашипела княгиня. — Это наше княжество.

— И доить его должны вы, — хмыкнул я. — Не выйдет, Мария Алексеевна. Вы уже обескровили эту землю, насколько это было возможно. В нее теперь только вкладываться нужно.

— Вкладываться можешь, — разрешила она. — Но управлять будет Антон.

Дружинник, присутствующий при разговоре, хрюкнул от сдерживаемого смеха. Мне же было не смешно.

— Мария Алексеевна, мне жаль, что вы напрасно проделали столь далекий путь. Я не желаю поддерживать отношения ни с вами, ни с вашим внуком, а уж тем более вкладываться в него. Хорошего пути.

Она еще что-то орала мне вслед, напрочь растеряв княжеское достоинство, но я не слушал. Ну их, таких родственников, на фиг, с такими и врагов не нужно.

Глава 2

Счастье Прохорова, уверенного, что освобождается от занятий, оказалось недолгим, потому что вместе с ним приехал Павел Валентинович. Как сказал мне сам Павел Валентинович, пока Николай Степанович занимается рекрутингом, он поможет мне на месте, хотя бы заполнением личных дел гвардейцев. И делопроизводством в целом, добавил он, когда выяснил, что у меня нет под это человека. Это было кстати, потому что народ повалил. С каждым приходилось встречаться лично, расспрашивать, заодно выясняя, насколько соответствуют его навыки тому, что он говорит. Пару человек со Скверной пришлось завернуть уже на этапе интервью, потому что при подаче заявки они решили этот навык скрыть. Клятвы ни на ком из них я не заметил, но к носителям этого сродства относился с предубеждением. Обоим я сказал, что мой артефакт говорит о наличии у них сродства к Скверне. Один смутился и подтвердил, второй же стал уверять, что мой артефакт ошибся, а сам он чист от таких мерзких навыков. Выставил я обоих, хотя первый и говорил, что получил случайно и не развивал. У него действительно оказался всего один навык, относящийся к Скверне, и тот первого уровня. Но сам источник довольно большой, поэтому у меня сразу появились подозрения, что он использует скрывающий навыки навык или артефакт. У второго источник тоже был большим, а навыки, относящиеся к Скверне, развиты минимум до двадцатого уровня. И сам он мне показался довольно мутным типом, так что, вполне возможно, был засланцем от Базанина. Валерон за ним проследил и сообщил, что из города тот не уехал, засел в трактире, но ни с кем не общается, если не считать случайной болтовни.

Я делал пометки по таким случаям, но довольно хаотично, систематизировать что-либо не успевал. Подумывал о секретаре, но вскоре такая должность при мне станет избыточной, потому что поток соискателей закончится. Павел Валентинович на роль временного секретаря, а может, и постоянного, подходил идеально: солидный, умеющий себя подать господин, никогда не выходящий из себя. А еще прекрасно осведомленный о том, в каком порядке должны находиться документы и корреспонденция.

Прохоров тоже отлынивать от дел не стал (как вариант, постарался подальше убраться от Павла Валентиновича), сразу пошел осматривать обе алхимические лаборатории, которые остались при поместье, и попенял мне на то,

Ради интереса я глянул на то, что осталось в алхимических лабораториях. Стеклянная посуда нашлась даже в избытке, поскольку бывший владелец наверняка решил, что перевозить нерентабельно, а вот более серьезные устройства отсутствовали, хотя на общем фоне сразу бросались в глаза места, где они стояли раньше. И сами помещения были проморожены и рассчитаны на дровяное отопление.

Прохоров загорелся сделать нормальное магическое отопление, чтобы выдерживалась правильная температура, поэтому временами подходил ко мне то с вопросами, то за разрешением взять необходимое. Бегал он в компании Валерона и Мити, которые наперебой рассказывали ему про всё, что у нас происходило. Прохоров вздыхал, что на его долю ничего интересного не досталось, но вздыхал он вполне культурно, почти не употребляя простонародных словечек. Они иной раз проскакивали, но уже очень и очень редко. Думаю, те кто его не знал раньше, сочли бы, что разговаривают с человеком, получившим приличное образование. Работа Павла Валентиновича с Прохоровым была очень заметна.

Павел Валентинович тоже не сидел сложа руки. Проверив то, с чем ему придется работать, он озаботился покупкой папок и писчей бумаги, которых у нас не оказалось. В Озерном Ключе канцтоваров тоже наблюдался недостаток, поэтому я выделил ему транспорт, и он под присмотром дружинника поехал в соседнее княжество.

— Петь, а чо ты второго паука без имени оставил? — спросил Прохоров за обедом. — Неправильно это тварь божью нумеровать.

— С чего вдруг механический паук — тварь божья? — поперхнулся я супом, ложку которого успел положить в рот.

— Все, кто мыслят и говорят, — твари божьи, — уверенно сказал Прохоров.

— И я? — заинтересовался Валерон, подняв морду от миски.

— А ты разве не мыслишь? Или не говоришь? Другого такого талантливого нету.

Валерон сразу возгордился.

— Представляешь, меня тут украсть пытались.

— Да ты чо? — вытаращился на него Прохоров и сразу же поправился: — Да ты что? Быть того не может. С чего вдруг тебя кто-то вздумал похищать? Ты что, девица на выданье?

— Не кто-то, а цельный князь, — гордо сказал Валерон, которого учить правильному языку было некому. — Симуков. Предлагал Пете за меня деньги, а когда тот отказался, прислал какого-то нищего вора.

— Не такой уж он был и нищий, — заметил Маренин. — На его двуколке Павел Валентинович как раз и отправился.

— Вот именно. Всего какая-то двуколка с одной лошадью. И кучка примитивных артефактов. Это неуважение. Ты так, Петя, и напиши Симукову, что если он в следующий раз пришлет такого доходягу, то компенсацию мы будем брать уже с него.

— А сейчас что тебе мешает взять с него компенсацию? — заинтересовался Прохоров. — Он же злоумышлял лично на тебя? И назлоумышлял на приличную сумму.

— Бежать далеко, — пояснил Валерон. — Но я до него доберусь. В планах это есть. Обменяю, так сказать, ценный для него предмет на ценный для нас. Точнее ценные, так как то, что я ему собираюсь вернуть, должно быть для Симукова дороже всех сокровищ мира.

Валерон явно задумался, во сколько Симуков мог бы оценить Софию. И явно зря: как мне показалось, для этого князя сестра была скорее обузой, чем ценностью. Доказанная смерть, конечно, могла бы принести некоторые дивиденды, и все же мне казалось, что, выбирая между сестрой и Валероном, он предпочел бы последнего, иначе не стал бы пытаться выкрасть моего помощника.

— Это что? — продолжил допытываться Прохоров, недовольный тем, что Валерон замолчал.

Испугавшись, что помощник выпалит прямо за столом «труп сестры», тем самым испортив аппетит присутствующим, я выразительно покашлял. Валерон сразу уткнулся в свою мисочку, как будто и ничего не собирался сообщить Прохорову. Но тот не успокоился.

— Так что ты ему возвращать собрался, лохматый?

— Найду что вернуть, — уверенно сказал Валерон. — Главное, чтобы у него было что-то ценное на обмен.

— Ты уж поищи, лохматый. Конечно, князья всякие бывают по наполненности, но даже у Куликова можно что-то найти, если хорошенько поскрести. Простите, Наталья Васильевна, — спохватился он.

— Я не буду возражать, если у него что-то ценное найдется в нашу пользу, — неожиданно ответила она. — Потому что, как мне кажется, они забыли, что у них две дочери, а не одна. А покушения на моего супруга со стороны отца я рассматриваю как покушение на мою семью и на меня лично.

Она замолчала, и я сразу вспомнил, что поздравления от ее семьи на день рождения она так и не дождалась. Не стали тратить ценный ресурс переговорного артефакта на такую ерунду. Она ничего по этому поводу не говорила, но я видел, что ей было больно от такого отношения семьи. Я не думал, что они действительно забыли, скорее это был показательный жест. Ты поставила себя выше интересов семьи — значит, ты не с нами. Посмотрим, что они получат в ответ, когда опять обратятся к Наташе за помощью. В эту игру можно играть в обе стороны. Я бы на месте Наташи отказался бы с ними общаться. Потому что хотя бы Анна Александровна могла ее поздравить — она мне показалась довольно адекватной при последней встрече.

— Так-то и Петина бабушка забыла, что у нее два внука, а не один, — намекнул Валерон.

— Боюсь, у Марии Алексеевны ценностей не осталось, как и у Антона Павловича, — заметил Маренин. — Они какое-то время существовали на подачки Максима Константиновича. А сейчас и это закончилось, как и их собственные средства.

В его голосе прозвучало искреннее сожаление. Видно, тоже решил, что никто возражать не будет, если у них что-то найдется в нашу пользу. Другое дело, что у княгини даже дом заложен. Как бы ей не пришло в голову, что на мои подачки тоже можно существовать.

— Они еще в Озерном Ключе?

— Нет, уехали. Выяснилось, что здесь им некому жаловаться на твою черствость. Один из офицеров Марии Алексеевне прямо сказал, что Антон Павлович почти в два раза старше Петра Аркадьевича и должен ему помогать, а не постоянно клянчить деньги. Да еще и прятаться за бабушкину спину. Антон Павлович был трезвым, поэтому не оскорбился, сделал вид, что это всего лишь шутка. Но

— Будет теперь интриговать против меня в Святославске, — вздохнул я.

— Будет. Но у нее теперь возможности не те. Много не наинтригует. Антон Павлович приобрел определенную репутацию, от которой ему не отмыться. А у вас, Петр Аркадьевич, теперь тоже появилась репутация, которую сложно очернить, — сказал Маренин, — но можно, поэтому нам придется постараться, чтобы этого не случилось.

После обеда Прохоров опять повернул разговор к пауку с номером:

— Петь, ему нужно дать имя.

— Пусть заслужит, — возмутился Валерон. — Митя имя получил не сразу. А этому ты предлагаешь преподнести всё на блюдечке? Сдурел? Пусть работает железяка, пользу приносит.

— Ну хоть оружие выдайте, а то бесполезная железяка выходит, — предложил Прохоров.

В этом он был прав: вор, пришедший за Валероном, как раз вылез в зоне ответственности нового паука, а пока 001 бегал за Митей, нарушителя благополучно прибрал каменный страж. Наверное, это не так плохо, потому что Митя нарушителя располовинил бы, а этого удалось допросить. А если 001 вручать оружие, получим нарушителя с повреждениями.

— Наблюдательные функции выполняет, этого пока достаточно.

— Тогда хоть винт ему на спину прикрути, чтобы он эту функцию выполнял качественнее, — предложил Прохоров.

— Гриш, а чего это ты так за него переживаешь? — удивился я.

— Он мне жаловался, — ответил Прохоров. — Мол, всё внимание Мите, а ему ничего не достается. И умений тоже. И Митю он слушается во всем и даже читать научился, а обещанное оружие ему не выдали. А еще он умный и хочет быть полезным, иначе не получит имени.

Какие страсти, оказывается, кипят в столь небольшом паучином отряде. Нужно будет с Митей поговорить, выяснить, насколько притязания собрата имеют под собой почву. А то все мы относимся к себе без должной критичности. Почему пауки в этом вопросе должны отличаться от нас?

— Я подумаю над этим вопросом, Гриша.

— Вот-вот, подумай, а то он здесь уже примелькался, и ты считаешь, что так и должно быть. А ему тоже нужен рост. В навыках.

Двигался 001 быстро и уверенно, так что можно надеяться, что он никого случайно не зарежет, если ему на передние манипуляторы поставить клинки. Но сейчас всё равно не до него: у меня впереди еще несколько разговоров с желающими связать свою жизнь со мной.

Разговор прервала трель телефона из кабинета, я почти побежал туда, а Прохоров отправился наводить порядок в алхимическом хозяйстве. Звонил Николай Степанович.

— Петр Аркадьевич, вам принципиально, чтобы алхимик был мужчиной? — спросил он.

— Нет. Лишь бы специалист хороший.

— Дама есть подходящая. Как раз из заварзинского княжества. С ребенком.

— Ребенок очень маленький?

— Нет, в гимназию ходил. И в планах продолжить. В этом вижу проблему, Петр Аркадьевич. Но с алхимиками совсем туго здесь. Свободных нет. Я имею в виду тех, что хоть что-то умеют. Я по выпускникам узнавал — хорошие уже не просто разобраны, а под клятвой.

— Помнится, к нам вместе с целительницей, не окончившей обучение, Шабаршиной, приходил ее жених-алхимик. Он точно свободный, Николай Степанович.

— Я же не говорю, Петр Аркадьевич, что все под клятвами, я говорю о сильных алхимиках. А этот молодой человек ничем себя не проявил за время обучения. Уровень магии у него небольшой, сложных зелий делать не может. А девушка, да, потенциально сильный целитель. Но она с амбициями, Петр Аркадьевич, а вы взяли Даньшину, так что возможны варианты. Если она захочет набраться опыта под руководством опытнейшей целительницы, то к вам пойдет, а если нет, будет искать вариант, где ни от кого, кроме нанимателя, зависеть не будет. Поэтому еще неизвестно, получите ли вы пару целитель-алхимик, или нет. От девушки зависит.

А еще мне показалось, что жених Шабаршиной не горит желанием покидать Святославск и ехать в провинцию. Пришел он лишь потому, что его притащила невеста, и всячески показывал свою незаинтересованность. Но ему и выпендриваться по идее не с руки. При том уровне, о котором сообщил Николай Степанович, он справится только с целительскими зельями уровня не выше среднего, и те не способен производить в больших объемах. Информация была интересной. Оказывается, Николай Степанович проделал огромнейшую работу. И ведь всё это выяснял не напрямую, а через знакомых, таких же личных слуг, как и он сам. Зря я недооценивал такую возможность.

Еще из рассказа Николая Степановича следовало, что столкнусь с серьезной проблемой по набору специалистов. Выходит, за эту алхимичку надо хвататься, пока кто-то не перехватил, и предлагать ей условия получше, чем это могут сделать другие. Разумеется, если он хороший специалист. Нет, в Николая Степановича я верил, но у него не было тех возможностей проверки, что были у меня.

— Если ваша протеже-алхимик подойдет, с гимназией что-нибудь решим. Либо в Святославске останется, в нашем доме, и будет ходить в гимназию там, либо в соседнем от нас княжестве подберем что-нибудь приличное. Охрану самой даме тоже гарантируем.

— Еще механик выразил желание к вам пойти. Тоже из заварзинских. Но этот с прицелом на автомобильный завод. Слухи о нем уже ходят.

— Механик — это хорошо, — обрадовался я. — Точно нужно глянуть. Выделите им деньги на дорогу сюда, буду смотреть.

Деньги у Николая Степановича на это имелись — перед отъездом Прохоров оставил ему всё, что я выдавал.

— Теперь искать только артефактора, Петр Аркадьевич?

— Николай Степанович, разумеется, артефактора искать, но если подвернется алхимик или механик, я их кандидатуры рассмотрю, даже если приму тех, что вы пришлете. На перспективу и на производство. Если уж слухи начали ходить, грех это не использовать. Люди нам нужны и сюда, и на производство. И спасибо вам, Николай Степанович, огромное за проделанную работу.

— Мне в радость, Петр Аркадьевич. Чувствую себя нужным, — ответил он. — Когда нас выставили с Павлом Валентиновичем, я уж думал — всё, пришла моя жизнь к концу. Ни денег, ни перспектив хоть каких-то. А тут вы. Взяли на себя ответственность за то, к чему и отношения не имели. Так что спасибо вам, Петр Аркадьевич.

Я рассмеялся. Обменялись любезностями.

— И всё же ваша помощь неоценима, Николай Степанович. Есть еще что-то, о чем мне следует знать?

— Есть, Петр Аркадьевич, но это не телефонный разговор.

Я

— С братом всё в порядке?

— Не совсем, Петр Аркадьевич. Но об этом я бы хотел переговорить с вами лично.

— К сожалению, мне сейчас не вырваться. Это же не меньше недели выйдет на дорогу туда-обратно и на все дела в Святославске, — вздохнул я. — И всё же постараюсь выбраться через неделю.

К этому времени поток желающих ко мне наняться должен уменьшиться, костяк гвардии будет принят, а часть проблем решена.

Глава 3

Приехала только алхимик Нина Валентиновна Велехова, маленькая испуганная женщина под сороковник. Была согласна на любые условия, если ее сын будет в безопасности в столице и получит там образование. Из зоны им удалось выбраться в последний момент, потеряв там всех близких и всё имущество. И сейчас она больше всего боялась потерять еще и младшего сына.

Честно говоря, приобретением она была так себе: хотя ассортимент изготовляемых зелий был велик, в том числе и целительских, но магом она была слабым, много магоемких зелий делать не могла. Но она утверждала, что у нее солидный опыт. Пришлось поверить ей на слово — качество проверить у меня возможности не было, а тестовое зелье она делала тщательно, аккуратно, и в результате получилось выглядящее правильно. Во всяком случае, мой алхимический анализ первого уровня не сигналил, что там что-то не в порядке.

Свои профессиональные навыки она назвала не все, но это было простительно, поскольку не упомянула она только два: кулинарную алхимию третьего уровня и парфюмерную алхимию второго, необходимости в которых у меня не было. Зато полезные навыки у нее были уровнем повыше: зельевар третьего уровня, алхимический анализ второго, техника варки третьего уровня и создание стабильных эликсиров первого. То есть занималась она этим делом давно и успешно, таким образом компенсируя свою слабость как мага.

Я задумался, но не над тем, брать ее или не брать — брать обязательно, потому что слабый алхимик лучше, чем никакой, да и ее продукции на мою дружину хватит, даже если та увеличится еще втрое, останется еще что-то на продажу. А задумался я над тем, где брать вообще специалистов в восстановленное в будущем княжество. Нужно будет узнать у Верховцева, как он с этим справляется и справляется ли. Может, подскажет чего ценного. Потому что, если привлекать к себе лучшими условиями хороших алхимиков, артефакторов, механиков, кузнецов и тому подобных хороших специалистов, находящихся под какой-нибудь княжеской семьей, меня устранят как возможную угрозу. Это, конечно, в случае, если такие специалисты рискнут вообще ко мне перебраться с теплого насиженного места. А значит, что? Значит, нужно присматривать незанятых студентов, и не выпускников, где всех дельных уже прибрали, а выбирать, начиная с первокурсников, когда ими еще никто особо не интересуется.

— Вы меня не возьмете? — дрогнувшим голосом спросила Велехова, от которой за размышлениями я отвлекся. — Я согласна на любые условия, лишь бы сын получил образование и был в безопасности.

Слово «безопасность» прозвучало для меня тревожно, и я наконец понял, что меня так сильно тревожит в последние дни. Дело было не в необходимости срочно набирать дружину, с чем мы справлялись. Дело было в Лёне. Не знаю, что с ним происходило, если и его отец, и Николай Степанович считают, что мне надо вмешаться, но вмешиваться надо было уже срочно.

— Я вас беру под клятву. Со своей стороны обещаю, что ваш сын получит образование, если будет стараться. В случае если он станет неуспевающим, это обещание потеряет силу, потому что смысл тянуть человека, который не хочет учиться?

— Он хорошо учится. Учился, — поправилась она. — И я хочу, чтобы продолжил, но как можно дальше от зоны. Как можно дальше.

Голос ее дрогнул, а глаза заблестели от сдерживаемых слез, но в истерику она не сорвалась, и то хорошо.

— В Святославске, с проживанием в моем доме до окончания гимназии. Вопрос с гимназией решат мои люди, — предложил я. От меня не убудет, а там было кому за парнем присмотреть. — Но ваше присутствие здесь обязательно. С сыном вы сможете разговаривать по телефону.

— Мне подходит, Петр Аркадьевич, — радостно выпалила она, не став обсуждать ни жалование, ни собственное проживание, ни даже условия проживания собственного сына.

Совершенно неприспособленная к жизни женщина. Я только головой покачал на столь нездоровый энтузиазм. Обманывать ее я не собирался, но будь кто другой на моем месте? Почему она верит человеку, которого видит впервые? У нее даже навыка интуиции нет, чтобы на нее полагаться.

После приема клятвы я выдал ей подъемные, распорядился устроить в главном здании, а сам пошел к Маренину.

— Георгий Евгеньевич, мне срочно нужно в Святославск. Я пробуду там недолго, поэтому прием новых людей откладываем на неделю.

— Это вы из-за механика, Петр Аркадьевич?

Механик ехать сюда отказался. Сказал, что подождет встречу в Святославске. Мол, устройство на работу у него не горит. Ему и без того хорошо на свободном выгуле. И он еще подумает, нужно ли ему под кого идти или нет. Как я понял, этим он набивал себе цену, потому что, если бы не нужно было — он бы сразу ответил резким отказом.

— С ним я тоже поговорю, Георгий Евгеньевич, — согласился я. — Но причина не в нем. Я чувствую, что мне нужно срочно туда ехать, иначе случится что-то нехорошее. Поэтому мне сейчас нужен любой транспорт до станции.

— Наталья Васильевна поедет с вами, Петр Аркадьевич?

— Сейчас у нее спрошу, — спохватился я. — Скорее всего, да, но у нее могут быть дела, о которых я не знаю.

Дела у Наташи были, но она их решительно отложила, чтобы поехать со мной. Как и Валерон, заявивший, что он ни за что не пропустит поездку в столицу.

— Балы, концерты, театры и кондитерские, — облизнулся он, неудачно пытаясь замаскировать свой единственный интерес в этом списке.

— И очередной похититель от Симукова, — усмехнулся я.

— Хорошо бы он был из новой столичной ветви Черного Солнца, — размечтался Валерон. — И чтобы уже с набранным в других городах имуществом. Нам же деньги нужны, да, Петь?

— Нужны, но у нас там каменных стражей пока нет.

— Зато есть Хикари. Она одиночного вора задержит, если ей объяснить, для чего это нам нужно. Кстати, ей неплохо было бы что-то в подарок привезти. Там, в

— У этих украшений плохая энергетика, Хикари не подойдут, — ответила Наташа. — А вот если Петя сделает что-то специально для нее, будет куда больше толку. Такое украшение может усилить духа-хранителя.

— Я подумаю, — решил я. — Вещей берем по минимуму. В дороге будем не так долго, чтобы была необходимость переодеться. Я собираюсь ехать до станции — и дальше на поезде.

— Ты уверен, что мы успеем сегодня попасть на поезд? — скептически тявкнул Валерон.

— Если выедем прямо сейчас — успеем, — уверенно сказала Наташа.

К словам прорицателя стоило прислушиваться, поэтому мы взяли лишь мой саквояж, куда забросили зубную щетку для Наташи, и двинулись на выход. Саквояж мы брали больше для вида, поскольку основной багаж лежал в Валероне, прямо скажем, в нехорошей компании. Наверное, именно поэтому стоило нам усесться в экипаж, как Валерон извлек свой любимый красный с золотом комбинезон и потребовал его на себя натянуть.

— Жарко же будет, — удивился я. — Он с мехом.

Валерон задумчиво поскреб лапой по одежке и, судя по тому, как быстро исчез комбинезон, со мной согласился.

— Мне нужна одежда полегче, — решил он. — Непорядок, что у меня нет смены на все сезоны.

— Будем что-то заказывать Наташе — и тебя не забудем.

— Могли бы не забывать и без напоминания, — проворчал он.

— Доедем до Святославска — купим тебе самую большую коробку конфет.

— Я запомнил.

Валерон важно устроился на коленях Наташи и ни разу больше не тявкнул за всю дорогу. К поезду мы действительно успели впритык, времени хватило, только чтобы купить билеты и зайти в поезд. Тронулся он буквально через минуту, мы даже разместиться в купе не успели.

— Теперь рассказывай, к чему такая срочность, — сказала Наташа.

— Предчувствие у меня нехорошее по Лёне, — пояснил я.

Она прикрыла глаза, явно обратившись к дару, посидела так несколько минут, потом открыла глаза и выпалила:

— Надо торопиться. Если не успеем, для Леонида будущее изменится безвозвратно в худшую сторону. Нас это никак не коснется, только его, поэтому я не чувствовала. С вокзала надо гнать домой как можно быстрее.

Я занервничал еще сильнее, но изменить уже ничего не мог — поезд в нашей ситуации оказывался самым быстрым транспортом, поскольку на ночь нигде не останавливался на необходимый водителю или извозчику сон.

Ужинали и завтракали мы в поезде, еду доставляли из вагона-ресторана. Валерон было заикнулся, что у него при себе контейнер с едой, но мы почти одновременно вспомнили, в каком он соседстве, и желания есть запасенное испарилось у всех. Нужно будет потом полностью всё заменить и продезинфицировать как-нибудь. Но сперва вернуть Симукову потерю. Пока будем в Святославске, посмотрим по карте, насколько близко столица его княжества. Может, Валерон как раз успеет отнести и избавиться от груза на наших душах.

Валерон идею одобрил: труп внутри его тоже напрягал, а вот возможность взять с Симукова компенсацию — напротив, вдохновляла. Нет, разумеется, он компенсацию не упоминал, но я слишком хорошо знал своего помощника, чтобы не понять, что означает этот радостный блеск глаз и подергивание носа.

— Вообще, нужно хороший набор карт империи купить, — предложил Валерон. — Мало ли для чего понадобится. Врагов еще много будет, для планирования пригодится. И карты зон наверняка есть более полные, чем у тебя. Так что первым делом наведаешься в кондитерскую, а потом — сразу в книжный магазин.

— Будет сделано, товарищ командир, — хмыкнул я. — Если время будет.

— В книжный магазин могу сходить я, — предложила Наташа.

— Но в кондитерскую заедем прямо с вокзала, — поставил условие Валерон.

— Нет, сначала домой, — решил я. — Наташа же сказала, нужно торопиться.

Валерон вздохнул и вынужденно со мной согласился. Кондитерские на нас не злоумышляли, поэтому он их никогда не обносил, честно ждал, когда я куплю ему обещанное. Хотя, конечно, при тех ценах, что просят за крошечную шоколадную конфету, вопрос, злоумышляют или нет, остается открытым.

В Святославск мы приехали далеко после обеда, сразу наняли извозчика, поставив ему условие гнать изо всех лошадиных сил, и поехали домой. И чуть не опоздали — Лёню встретили на выходе из дома.

— О, здравствуйте, — обрадовался он. — Не предупреждали о приезде. Решили сюрприз сделать?

— Я приехал, а ты уходишь?

Он посмурнел.

— Дело у меня. Извини, тороплюсь.

— Лёнь, у меня чувство, что ты собираешься сделать какую-то глупость. Сильное чувство, прямо невыносимое.

— Вовсе не глупость, а необходимое дело, — раздраженно ответил он и развернулся, чтобы идти.

Я подал Наташе знак, чтобы она вошла в дом без меня, а сам пошел с братом, который уже выскочил на улицу и озирался в поисках извозчика. Наш, получив плату, сразу уехал. В этом районе ловить ему было нечего, у всех имелись собственные выезды.

— Лёня, ты сам понимаешь, что собираешься сделать что-то не то.

— Да то я собираюсь сделать, то, — возразил он.

— Давай ты задержишься на пять минут и расскажешь, что именно ты хочешь сделать и почему, а я потом отвезу тебя на автомобиле.

— Петь, ты серьезно думаешь, что можешь мне указывать? — разозлился он.

— Я не собираюсь тебе указывать. Я хочу понять, что ты собираешься делать.

— Серьезно? Тебе, как ты получил магию, стало на всё наплевать.

— С чего это ты сделал такой вывод?

— Ты в прошлый приезд даже не поговорил со мной.

— Лёнь, я не по своей прихоти уехал. Мне удалось спасти людей, которые без моей помощи погибли бы. Давай ты задержишься и пояснишь, куда идешь. Обещаю, что я сохраню всё в тайне.

Он задумался, явно сомневаясь. Я чувствовал, что ему необходимо с кем-то поделиться. Борьба между желанием рассказать и желанием не изливать мне душу продлилась недолго, и Лёня неохотно выдавил:

— Ты меня не поймешь.

— Постараюсь. Ты же меня пытался понять, когда у меня проблемы с математикой были. Помог чем мог. Сейчас я хочу помочь тебе.

— Вряд ли ты сможешь помочь, зато нашлись те, кто это сделает. Запросили, конечно, прилично, зато помогут.

— Помогут с чем?

— С магией.

— Тебе пообещали прохождение Лабиринта в твою пользу?

— Нет, в Лабиринте я уже был. Для меня это пустышка. Мне пообещали магию.

На слово «зерно» я испуганно дернулся. У меня аж волосы на голове от ужаса встали.

— Зерно магии или зерно Скверны?

— А разве это не одно и то же? — удивился он.

— Лёнь, только не говори мне, что ты собрался подсаживать зерно Скверны, да еще и за деньги.

— А что с ней не так? — удивился он. — Она дает хорошие возможности.

— С ней не так всё. Без определенного навыка человек — носитель Скверны очень быстро свихивается, понимаешь? И тот, кто тебе это предложил, он думает не о твоем благе точно.

— Как это «свихивается»? — недоверчиво спросил Лёня.

— А вот так. Думаешь, у меня почему к дружине требование — никакой Скверны?

— Откуда мне знать? Ты со мной сведениями о магии не делишься, — желчно сказал он. — А что мне делать, если мне нужна магия? Как воздух нужна?

— Лёнь, куча людей живет без магии, и ничего. Твоя Анастасия — не маг.

— В том-то всё и дело, — вздохнул он.

— Пойдем-ка домой, и ты мне всё расскажешь, — предложил я. — Чувствую, магия и Щепкины неразделимо связаны друг с другом. Но они не посчитают Скверну магией.

— Александр Владимирович намекал, что это не так.

— Но прямо не говорил?

— Прямо не говорил, — согласился Лёня. — Думаешь, он хочет от меня избавиться?

— Я ничего не буду думать, пока не услышу твой рассказ.

Мы сразу прошли в кабинет, где я уселся за стол, а Лёня — напротив. Почему-то подумалось, что мой брат часто так общается с отцом. Но, похоже, доверительности там не хватало. Не думаю, что Беляев не присматривал за сыном. И те, кто выполнял его указания, даже что-то нарыли. Достаточно, чтобы отчим начал волноваться, но недостаточно, чтобы он запаниковал.

— Да что там рассказывать? — огорченно сказал Лёня. — Ты знаешь, что Щепкины мне отказали?

— Знаю.

— Ну вот. Александр Владимирович мне прямо сказал, что ни за что не согласится на брак дочери с неодаренным. И еще добавил этак издевательски: «Были бы вы князем, другое дело. Или хотя бы обычным дворянином. Хотя в последнем случае вам всё равно понадобилась бы магия». Настя согласна выйти за меня без благословения родных, но я понимаю, насколько это будет для нее плохо. Щепкины довольно жестко действуют, когда задевают их интересы, и если они говорят, что порвут с ней всякие отношения, то порвут, даже не сомневайся. Я ее очень люблю, Петь, я не хочу для нее такой жизни.

— А что сказал Александр Владимирович конкретно, что ты решил: речь идет о Скверне?

— На прощание он сказал, что есть способы заполучить магию и мне просто нужно будет не упустить шанс.

— Подозреваю, он имел в виду совсем другое. Не думаю, что он согласится на брак дочери с носителем Скверны. Не он же познакомил тебя с тем, кто предложил подсадить зерно?

— Нет. Тот на меня вышел сам. У меня запрошенной суммы не было, вот только удалось добыть. Петь, а ты не преувеличиваешь опасность?

— Скорее преуменьшаю. За ним надо бы проследить и узнать, на кого он работает. — Валерон при этих моих словах встрепенулся и вильнул хвостом. — Где он тебя ждет и как выглядит?

— В трактире у Щеглова. Высокий, темноволосый, представительный. Глаза серые. Нос прямой, узкий.

— Слишком общее описание. Приметы какие-нибудь есть?

Лёня задумался.

— Разве что едва заметный шрам на правой брови? А так очень приятное правильное лицо.

Валерон возбужденно тявкнул:

— Я за ним прослежу. Он же на нас злоумышляет, да, Петь?

Я кивнул. Не знаю, против кого конкретно сейчас играли — меня или отчима, но злоумышляли однозначно. Валерон энергично мотнул ушами в воздухе и исчез. Наконец-то он нашел дело по душе.

Глава 4

Разговор с Лёней навел на некоторые размышления. Так ли не при делах Щепкины? Скверна — это гарантированное устранение нежеланного жениха, с таким дополнением невеста сама от него откажется. Посмотрим, куда приведет ниточка от продавца.

— Лёнь, а ты Анастасии говорил о своей замечательной идее?

— Нет, конечно. Хотел сюрприз сделать.

— Сюрприз бы вышел, но не тот, что тебе понравился бы, — согласился я. — Потому что она наверняка в курсе всех опасностей такого действия.

— И всё же я не понимаю, в чем опасность? Разве не создается магический источник?

— Не создается. Создается источник Скверны, которая, насколько я понял, сразу начинает отравлять тело. У магов этот источник идет дополнением к источнику магии. Мне не нравится, что на тебя вышли с таким предложением. Либо тебя хотели устранить за твои же деньги, либо впоследствии принялись бы шантажировать — наверняка есть методики удаления лишней Скверны из тела. Или продали бы кристалл с контролирующим навыком. Последнее я предполагаю, поскольку не знаю, как идет изучение навыков у тех, у кого нет магического дара, но есть сродство к Скверне.

Лёня аж осунулся, когда осознал.

— Но зачем это делать?

Я пожал плечами.

— Вариантов множество. Самое простое — ради денег. Просто ради денег. Это не исключает, что тебя хотели устранить Щепкины, или через тебя хотели воздействовать на Юрия Владимировича или меня.

— Ты не преувеличиваешь свою значимость? — спросил Лёня с насмешкой.

— Нет. Тем, кто разрушает реликвии, уже известно, что я их могу восстанавливать.

— Что? Ты?

— Лёнь, я надеюсь, что ты это никому не расскажешь. Потому что у моих противников четких доказательств нет, только подозрения, хотя уже из-за них меня неоднократно пытались убить. И это не считая покушений от Антоши.

— С ума сойти… — уставился он на меня неверяще. — Ты восстанавливаешь реликвии… Но почему не все?

— Ага, галопом по княжествам, по пути отбиваясь от тварей. Активировать надо вблизи того места, где реликвии были, чтобы не дарить зоне ни куска земли. А это значит, нужно пробиваться в центр столицы. У меня не столь сильные навыки пока, чтобы так рисковать. И меня уже около столицы Верховцевых ждали, чтобы убить.

Ждали не меня, а Сергея, но я решил поступиться правдой ради нагнетания. Это заставит Лёню молчать.

— Я никогда и никому, — сказал Лёня. — Клянусь. Даже Насте. — При упоминании Щепкиной его мысли сразу переключились на нее

— Женитесь без благословения родителей невесты, — посоветовал я. — Если она согласна, то тебе грех отказываться.

— Петь, я не хочу ей такой жизни. Ей же придется рвать со всеми своими. А отец…

— А Юрию Владимировичу не понравится невеста без приданого? Уверен?

— Скорее без связей.

— Лёнь, он женился на моей маменьке, и после этого ты будешь говорить, что он потребует с твоей невесты приданое или связи?

— Он мне намекал на женитьбу в своем кругу. Надежда Павловна не относится к аристократии, пусть и была замужем за твоим отцом. Происхождение у нее вполне себе купеческое, — напомнил Лёня. — Но я-то люблю Настю.

— Любишь — женись и уводи ее из семьи. Я смогу дать тебе дворянство, когда стану князем, но Щепкиных это не устроит. Ты же сам сказал требования: магия или княжество. А этого я тебе дать не могу.

Наверное. Я задумался о том, что заварзинское княжество осталось без наследников, а значит, опротестовать создание княжеского рода, да еще подкрепленное беляевскими деньгами, никто не сможет. Но осколков этой реликвии у меня не было, если не считать собранной Валероном пыли, а у остальных княжеств наследники титулов были, и император точно встанет на их сторону, отобрав реликвию. В противостоянии с государством у Беляевых шансов не было.

Выходит, нужно двигаться со стороны магии. Может ли бог наделять магией по своему желанию? Если исходить из того, что отправивший меня на смерть бог мне много чего задолжал, с моей стороны не будет наглостью попросить магию для Лёни. Но в силах ли бог будет ее дать? Вот ведь задача, решение которой я узнаю только летом.

— Лёнь, давай договоримся, что ты оставишь мысли о сродстве к Скверне, а я узнаю, можно ли создать источник магии в не-маге. Сделать я смогу это только летом. Сейчас возможности пообщаться со знающим это дело типом нет. И если это окажется невозможно, вы с Анастасией плюнете на закидоны ее семейства и поженитесь без благословения.

— Я не смогу с ней так поступить…

— Если для тебя вариант женитьбы на другой приемлем и если ты хочешь видеть Анастасию за другим, то не морочь девушке голову, откажись от нее сразу. Лёнь, это детский сад, такое отношение, — возмутился я. — Если она согласна на такую жертву, то ты должен ее принять.

— Легко тебе говорить. Тебя бы на мое место, — разозлился он.

— На какое твое? Богатенького мальчика, привыкшего, что за него решает отец, и поэтому неспособного взять на себя ответственность? Если ты не забыл, у меня тоже проблема с родителями Наташи. Ее отец меня вообще убить пытался.

Если на первой половине моей речи он возмущенно вскинулся, то на второй сдулся — крыть ему было нечем. Наташа — тоже из княжеской семьи и вышла без согласия родни замуж. И не сказать, что она от этого несчастна. У нее, конечно, несколько другая ситуация: Наташу в семье не особо любили и считали, что ее дар поможет княжить старшей, Анастасия же была со своей семьей в хороших отношениях, а дара не имела вовсе, поэтому мне непонятно нежелание Щепкиных согласиться на ее брак с любимым человеком. Будь он нищим — другое дело. Но Беляевы очень богаты. Подозреваю, куда богаче Щепкиных, у которых было больше спеси, чем реальных доходов. Короче говоря, всё это требовало вдумчивого изучения.

Лёня молчал, уткнувшись взглядом в собственные колени. И вид у него был побитый. Слова иной раз ранят посерьезнее ударов. Я хотел привести его в чувство, но не унижать.

— Извини, я был слишком резок, — сказал я ему. — Но я очень за тебя испугался, когда понял, что ты собирался сделать. Ты бы своими руками похоронил собственное будущее.

— Петь, — он поднял на меня совсем больной взгляд, — как ты думаешь, Щепкины имеют отношение к тому, что мне предложили сродство к Скверне?

— Не знаю, — ответил я. — Ты же наверняка активно интересовался, нельзя ли заполучить магию? Консультировался же?

— Консультировался, — подтвердил Лёня. — Но на меня почти сразу вышли после разговора с Александром Владимировичем. И будь у меня тогда на руках нужная сумма, я бы уже подсадил зерно Скверны. Но отец перевел деньги вот только.

— Повезло вам, вот что я скажу. — Брата нужно было обезопасить, пока Валерон попытается проследить за тем, кто хотел продать Лёне сродство к Скверне. — И чтобы везло и дальше, тебе нужно пару дней посидеть, не выходя из дома.

— У меня занятия.

— Скажешь, болел.

— Спросят, почему целителя не пригласил.

— Скажешь, что с некоторых пор магия вызывает у тебя отвращение и ты лечился народными средствами, потому что тебе сказали, что целительские манипуляции для людей без дара опасны.

— Меня посчитают идиотом.

Нет, чтобы подумать о таком перед тем, как отправиться менять деньги на зерно Скверны. Тогда бы его точно посчитали идиотом.

— Все мы не без странностей.

— Лучше скажу, что у меня была хандра.

Он вздохнул и с тоской уставился в окно. Надеюсь, сейчас он не думал о том, что зря не вышел чуть раньше и не получил подобие магии, которое помогло бы ему доказать родным…

— Тебе выбирать. Но чтобы из дома — ни ногой, пока я не узнаю, кто стоит за этим делом.

— И как ты собираешься узнавать?

— Есть способы… Свяжусь с нужным человеком и озадачу.

Точнее, совсем не человеком и он уже выполняет поручение. Но Лёне этого знать незачем. На Валерона он никогда внимания не обращал, считая его несерьезно мелкой собакой, ни на что не годной. Пусть так считает и дальше.

Задержка в Святославске была очень несвоевременна — в Озерном Ключе шла подготовка к уходу армии. К моменту, когда последний военный выйдет из города, мы должны быть способны взять власть в свои руки и поддерживать порядок.

Когда разговор с Лёней закончился, я сразу позвонил в поместье. Трубку взял Маренин.

— Добрый день, Георгий Евгеньевич. У вас всё в порядке?

— Добрый день, Петр Аркадьевич. Более-менее в порядке. Люди приходят, записываем. А у вас?

— На пару дней точно задержусь, потом посмотрим, — ответил я. — Наталья Васильевна выражала желание посетить оперу.

На той стороне линии воцарилось молчание. Я надеялся, что Маренин поймет меня

— Понял, Петр Аркадьевич, — наконец сказал он. — Вы не волнуйтесь, ходите по театрам столько, сколько понадобится. У нас ничего срочного. Разве что алхимик наша… ей кое-какое оборудование нужно. У нас нет.

Точно, у нас же здесь где-то в этом доме есть еще юноша, которого нужно будет устроить в гимназию.

— Пусть напишет список, а вы мне продиктуете по телефону, — предложил я. — Пока я в Святославске, смогу купить всё нужное. Всё равно мы в театр раньше вечера не выберемся, будет чем время убить.

Если нас подслушивают — должны убедиться в моей полной бесполезности. А то, что с моим приездом исчезнет очередной бандит, — это чистой воды совпадение.

— Хорошо, Петр Аркадьевич, как только список будет у меня на руках, я сразу вам перезвоню.

Пока мы разговаривали, я почувствовал появление Хикари, но она в разговор не вмешивалась, присутствовала молча. Повесив трубку, я сказал ей:

— Добрый день, Хикари. Как тебе жилось без нас? Никто не обижал?

— Спасибо за заботу, добрый господин. В доме всё было спокойно, только тот, кого вы называете братом, он тоскует. И новый мальчик тоскует и плачет. Плохих людей не появлялось в доме.

— Спасибо. У тебя есть проблемы с энергией?

— Добрый человек Николай Степанович не забывает приносить мне молоко и печенье, а Валерон научил меня получать энергию из пищи. У меня хватает энергии на охрану дома. Жаль, что магов здесь почти не бывает. У мальчика я беру, но совсем мало. Ему нужно для развития.

— Он маг?

— Маг, — подтвердила она.

Значит, нужен учитель по магии.

— Несколько дней мы с Наташей проведем здесь — получишь энергию и от нас.

— Спасибо, добрый господин.

Она посчитала разговор законченным, и я услышал удаляющийся топоток ее быстрых ножек. Нужно будет действительно сделать ей либо заколку, либо гребень — исчезают же куда-то подаренные ей вещи, значит, она их каким-то образом использует.

Я остался сидеть в кабинете и, прикрыв глаза, размышлял, получится или нет выйти на заказчика в случае Лёни, когда в кабинет постучал Николай Степанович. Выглядел он встревоженным. Мы обменялись приветствиями, и он сразу спросил:

— У вас всё в порядке?

— В относительном, Николай Степанович. В данный момент ничего не требует срочного вмешательства.

— А у вашего брата?

— Успел в последний момент, Николай Степанович. Теперь у него точно всё в порядке, если больше никуда не полезет.

— Рад это слышать, Петр Аркадьевич. Леонид Юрьевич — достойный человек.

— А что скажешь о мальчике, который у нас поселился?

— Хороший мальчик, серьезный.

— Его нужно устроить в гимназию. Он из заварзинского княжества. Впрочем, вы это знаете — его мать в качестве алхимика нашли вы. Я ее взял и пообещал позаботиться о сыне. Но понятия не имею, с чего начинать.

— Для начала нужно выяснить, маг ли он.

— Он маг, — ответил я, сразу вспомнив разговор с Хикари.

— Тогда ближайшая гимназия ему подойдет. Я могу узнать, что нужно, чтобы его взяли на обучение.

— Буду очень признателен, Николай Степанович. Не знаю, что бы я без вас делал, вы меня очень выручаете.

— Не преувеличивайте, Петр Аркадьевич. По сравнению с тем, что мне приходилось делать в бытность камердинером Константина Александровича, я сейчас, можно сказать, отдыхаю.

— Активный у вас получается отдых, Николай Степанович.

— Зато интересный. Мальчику еще нужна одежда. Заняться этим?

— Буду весьма признателен, Николай Степанович.

— Записку механику отправить, Петр Аркадьевич?

— Отправьте. Я бы с ним поговорил в ближайшее время, потому что не знаю, сколько пробуду в Святославске. Может, завтра вернусь в Озерный Ключ. У нас там дел еще очень много.

— Мария Алексеевна вам не писала?

— Мария Алексеевна ко мне приезжала вместе с Антоном Павловичем. Требовала передать власть ему, как и доходы, а финансирование оставить за собой.

Николай Степанович позволил себе сдержанную улыбку.

— София Львовна пропала, вам об этом известно, Петр Аркадьевич?

— Известно. Ко мне ее брат приезжал. Ему Мария Алексеевна сказала, что я последний общался с Софией Львовной, хотя сама ее от меня увозила. Я вам говорил, что я княгине отказал от дома?

— Нет, Петр Аркадьевич. Разумно ли это? Влияние она растеряла, но частично, и вполне способна устроить вам неприятности.

— Она мне их и без того устраивает. Интригует за моей спиной в пользу Антона Павловича. Постоянно твердит, что я им должен, особенно Антону Павловичу, который уже растратил имущество и деньги, завещанные Константином Александровичем. А скоро останется и без особняка, который входил в приданое Софии Львовны.

— Они разводятся, Петр Аркадьевич?

— Там всё сложно, Николай Степанович. Антон Павлович нынче собирается жениться на сестре Наташи.

— Наталья Васильевна — замечательная, — уверил меня он.

— Только ее сестра на нее ничуть не похожа. Но это уже не мои проблемы.

Николай Степанович отправился выполнять поручения, выданные мной, а я отправился в мастерскую заниматься украшением для Хикари. Лома драгоценных металлов там хватало, в отличие от камней, пришлось делать заколку только из металлов, комбинируя их для большей выразительности. Основная масса деталей вышла из серебра, из золота я делал лепестки хризантемы, помогая себе закручивать их магией. Получилось на редкость удачно. И не только на внешний вид — украшение получило +10 к силе и +10 к энергии. Неплохой такой бонус для нашего духа-хранителя. Рядом с собой я Хикари не чувствовал, поэтому изделие завернул в лоскут, чтобы отдать при первой же встрече.

Закончил я вовремя, не успел даже с Наташей встретиться, как мне сообщили, что подошел механик. Я попросил пригласить его в кабинет, куда сразу отправился.

К встрече я относился с энтузиазмом. Маг со сродством к механике был бы очень хорошим приобретением, но когда этот тип вошел в кабинет, я понял, что поторопился считать его своим будущим сотрудником, поскольку у него уже была личная клятва.

Разумеется, своего разочарования я не показал и провел разговор так, как если бы ничего не знал: расспрашивал о навыках и умениях и интересовался, на каких условиях он бы хотел со мной работать. Относительно собственных

Судя по тому, что нацеливался он именно на работу в только планирующемся к постройке автомобильном заводе, казачок был заслан от конкурентов, причем, скорее всего, не по автомобильному делу, а в целом по транспортному — скорее всего, от заводчиков измененных лошадей.

Отказывать прямо ему я не стал, сказал, что подумаю и сообщу свое решение через несколько дней. Мол, мне нужен механик в Озерный Ключ, а что касается производства автомобилей — это еще вилами на воде писано.

Неплохо было бы подслушать, как он будет отчитываться, но увы, Валерон до сих пор не возвратился, а моих навыков на это не хватило бы.

Глава 5

За ужином Наташа внезапно спросила:

— Петя, а где Валерон? Твоя мама прислала ему замечательную корзинку с бархатными подушками синего цвета. Ему непременно понравится как раз в его вкусе.

— Это на твой день рождения? — удивился я.

— На мой она прислала восхитительную шаль и очень красивое платье. А это было добавлено с припиской «Для душечки Валерона».

Стало немного неудобно, что даже маменька помнила, что у Валерона нет собственной корзинки, а я так и не удосужился купить. А ведь мы еще на ошейник договаривались. Брутальный. Проблема в том, что при переходе в иную форму, ошейник с моего помошника будет сваливаться в точности, как комбинезончик.

— Бегает где-то, — намекнул я.

— На улицу он не мог выскочить, — вставил Лёня, — потому что когда мы с Петей разговаривали, он всё время тявкал. Можно сказать, активно участвовал в беседе.

Настроение у Лёни было так себе. Он старательно притворялся, что всё в порядке, но в порядке не был. Наверняка ему не хватало Щепкиной. Но если она сама не придет, будет повод задуматься.

— Он тявкнул от силы пару раз, — возразил я.

— Потом я его тоже не видел. Поискать?

— Я могу помочь, — вызвался Алексей, сын алхимика Велеховой.

Парнем он действительно казался неплохим и был не так уж мелок — четырнадцать лет. Я почему-то думал, что речь шла о совсем маленьком пацане, когда Хикари сказала, что тот ночами плачет. Но нет, выглядел Алексей уже относительно взросло и совсем не был похож на тех, кто по ночам рыдает в подушку.

— Не стоит. Он иной раз так прячется, что его найти почти невозможно, — сказала Наташа. — Сам выйдет, когда проголодается.

— А если на улицу выбежал? — спросил Алексей. — Маленькие собачки, они же глупые.

— Валерон умненький, он не пропадет, — уверенно ответила Наташа и сразу же перевела разговор: — Я сегодня в книжный магазин сходила. Купила карты, как мы и собирались. Очень хорошие, полные наборы. И учебник по целительству, рекомендованный Екатериной Прохоровной. Она его очень хвалила.

Последнее она сказала зря, потому что при разговоре о магии Лёня опять помрачнел и заявил:

— И всё же мы с Алексеем поищем вашего песика после ужина. Вдруг он где застрял и скулит, а мы его не слышим?

— Поищем, — обрадовался Алексей. — И в подвале, и на чердаке.

Я припомнил, что в подвале была пыточная комната. Или Валерон перенес ее в поместье? Да даже если не перенес — всегда можно сказать, что досталась с домом. Кто там знает в точности, что валяется в подвале и на чердаке? Поэтому я дал добро — пока Лёня занят делом, он не хандрит.

После ужина эта пара отнеслась к поискам Валерона со всей тщательностью. Сначала разработали план. Лёня утверждал, что если звать «кис-кис-кис», то Валерон непременно отзовется.

— У собак врожденная ненависть к котам, — согласился Алексей. — Решит, что мы завели кошку, пойдет разбираться. Валерон, кис-кис-кис!

Валерон разбираться почему-то не пришел, а мы с Наташей наблюдать за этим дурдомом не стали, отправились в кабинет.

— Так где он? — спросила супруга, как только дверь за нами закрылась.

— Лёне собирались подсадить зерно Скверны. Валерон выясняет, откуда растут ноги у этой идеи.

Наташа испуганно ахнула.

— Он отказался?

— В том-то и дело, что согласился. Мы его в последний момент перехватили, когда он уже с деньгами шел на встречу. Вместо него отправился Валерон. Будем ждать от него отчета.

— Я не чувствую в этом желания навредить нам.

— Беляеву?

— Мне на нем сложно сосредоточиться, он чужой, — ответила Наташа. — Проще этих типов расспросить лично перед тем, как решить с ними вопрос. Количество врагов должно уменьшаться, а не расти. Нам еще Симукова с хвоста сбрасывать. Карты смотрим?

— Смотрим. Нужно же знать, где симуковская вотчина. И вообще, мало ли чьи княжества нам потом понадобятся, пусть карты будут здесь в кабинете.

Или в Валероне? Нет, они так часто не нужны. А появится необходимость проконсультироваться, можно будет попросить его сгонять сюда.

Наташа принесла сборник карт, мы разложили первым делом карту империи, разбитую на княжества. Симуковское граничило с императорскими землями, то есть добраться туда можно было быстро. Между столицей империи и столицей княжества имелось постоянное дирижабельное сообщение. Если вечером сесть на дирижабль, утром выходишь в столице Симукова. Или, наоборот, сесть в его столице вечером — и утром высадиться в Святославске. То-то князь так быстро появился у меня после смерти Софии.

Мне самому появляться в его княжестве нельзя. Незаметность не выход, она не дает гарантии, что никто не засечет. А если засекут, то связать со мной появление трупа в склепе проще простого. Жаль, что Куликовы туда не собираются. В княжество, не в склеп. Хотя о последнем тоже немного жаль…

— Разве что одного Валерона отправить? — задумался я. — За полдня управится, вернется по метке. И отделается наконец от трупа. Но опять же, у нас здесь другая проблема, требующая его контроля. Поневоле задумаешься, не имеет ли смысл идея Симукова о размножении.

— О каком размножении? — деловито уточнил внезапно материализовавшийся перед нами Валерон.

— О твоем, — ответил я, — поскольку ты мне нужен одновременно здесь и в другом месте.

— Идея вообще смысла не имеет, потому что я здесь не размножусь, — гордо приосанился

Валерон принял настолько горделивый вид, как будто это было его главным личным достижением. Снаружи доносилось слабое, но на два голоса «Валерон, кис-кис-кис», что сильно снизило торжественность момента.

— Так что там с этим типом, который хотел Лёне впарить Скверну? — нетерпеливо спросил я.

— Нищий совсем, — грустно сказал Валерон и выплюнул на стол толстенький кошелек. — Всего-то с него добычи. Артефактов не было, за исключением того, что он собирался передать Лёне или использовать на нем для внедрения зерна — этого я не понял. Снимает комнату, в которой вещей толком нет, но, возможно, есть тайники.

Он на меня приглашающе уставился. Мол, давай сходим поищем ценности в квартире. Но ценности меня сейчас беспокоили куда меньше, чем Лёня, поэтому идея заманчивой не показалась, и я спросил:

— Он к кому-нибудь ходил?

— А иначе чего бы я задержался? — удивился Валерон. — Говорю же, нет у него ничего. Он домой не сразу пошел. Просидел в трактире почти полтора часа, ждал покупателя, последние полчаса ругался под нос, так что на него половые коситься начали, потом зашел домой, выложил сверток с артефактом и пошел отчитываться. И вот там уже очень приличный дом. Недалеко отсюда. И прислуга приходящая. То есть сейчас посторонних нет. Я у него долго просидел в доме, но он никому не звонил и не отчитывался и записок никому не посылал. Значит, он главнюк. И у него есть чем поживиться.

Энтузиазм из Валерона так и брызгал во все стороны. Заразительно брызгал, надо признать. Сразу в голову приходили мысли, что мне нужно будет поднимать княжество и развивать автомобильную промышленность, поэтому деньги мне нужны очень. С такими мыслями следовало бороться, иначе не замечу, как превращусь в подобие Астафьева.

— Он точно имеет отношение к делу с Лёней? — подозрительно спросил я. — Если у человека есть чем поживиться, это еще не значит, что он на нас злоумышляет.

— Обижаешь, — оскорбился Валерон. — Я же слушал их разговор от и до. Первый тип сказал, что покупатель не пришел. Второй ему бросил, что если в мыслях присвоить деньги и смотаться, то он не на того напал. Мол, он всё придумал и получит деньги в любом случае. Первый стал божиться, что покупатель действительно не пришел и денег никаких не передавал и что он может показать неиспользованный артефакт с зерном. Они стали размышлять, что могло бы покупателя задержать настолько серьезное, что даже записку с посыльным не отправил. Решили пару дней выждать, потом опять выйти на Лёню. И тот, кто с Лёней общался, принялся советоваться с главным, менять ему квартиру или пока не менять. Артефакт-то не использовал. Короче, их надо устранять, а то договорятся — квартиру первый поменяет — и где его потом искать? Дом у главнюка хороший, мебелью забитый, а нам она как раз нужна. Сам дом тоже неплохо было бы переписать на нас.

Морда у него при этом имела столь невинное выражение, что с нее можно было бы писать ангела, если бы среди них были собаки. Прекрасная иллюстрация того, насколько обманчива может быть внешность.

— Это будет слишком подозрительно, — сказала Наташа. — Но устранять надо. Только сначала выяснить, действительно ли за ними никто не стоит. Я про этот случай. Мне кажется, это чистой воды импровизация и желание заработать по-быстрому, то есть это не заговор против Пети или его отчима.

— В обход общака решили денег поднять, — добавил Валерон и энергично кивнул. — И они злоумышляют, да, Петь? Лёня — это же тоже мы?

— Это тоже мы, — согласился я. — Но они должны иметь выход на тех, кто эти зерна в артефакты запихивают. И они нам нужны, чтобы выйти на тех, кто уничтожает реликвии.

— Петь, у тебя влияние на разум уровня хорошего, допросишь, — предложил Валерон.

— А если там иммунитет к воздействию?

— Проверишь. Если у них иммунитет к воздействию на разум, то нет иммунитета к боли. Я поплюю, ты чем-нибудь поковыряешь — расколются как миленькие. Мы надолго задерживаться не можем. Да и опасно это — вдруг главнюк решит переехать? Дом же, с мебелью и коврами, как ты не понимаешь. И там я еще в шкафчике стеклянном углядел маленькие фигурки, похожие на те, что мы у Софии для Хикари взяли. Я сразу брать не стал, еще насторожится. И потом, это всё равно уже наше, можно не торопиться.

Я потер лоб. Идти прямо сегодня на дело не хотелось. Подозрительно будет, если они с кем-то делились удачной коммерцией, после которой сразу же исчезли. Сразу подумают на Беляева. Оно нам нужно? Однозначно нет. К тому же…

— За сутки не переедет. Нужно что-то с телом Софии решать.

— И с этими «кискискивающими», — намекнул Валерон. — Раздражает. Думать мешает и вообще, неприлично намекать на мой маленький размер. Я понимаю, что это от зависти к моим достоинствам, но всё равно раздражает.

В самом деле, операция по поискам пропавшего домашнего любимца проводилась всё с тем же энтузиазмом. Кажется, осматривали дом уже на второй раз. Нужно показать, что песик уже нашелся, чтобы они наконец успокоились.

— Пойдем тебя покажем? — предложил я Валерону. — А то так и будут бегать и вопить.

Ближе к кабинету оказался Алексей, к нему мы и направились первыми. Увидев Валерона, он расстроился, что пес нашелся сам.

Почти сразу подошел и Лёня.

— И где он был? Мы точно дом обыскали.

— Я же говорил, Валерон хорошо прячется и выходит тогда, когда хочет, — пояснил я. — А не тогда, когда его ищут.

— Эх ты, — грустно сказал Алексей, обращаясь к Валерону. — Мы тебя так искали. Мог бы хотя бы тявкнуть, чтобы показать, что ты дома.

— Тебе нужно — ты и тявкай, — возмутился Валерон. — Бегают здесь всякие, вопят, отвлекают от серьезных разговоров. Всё, Петь, они на меня посмотрели, пойдем дальше совещаться.

— Да, именно так нужно было тявкать, когда мы тебя звали.

— Идиоты, — буркнул Валерон, развернулся и деловито потрусил к кабинету.

Вскоре к нему присоединился и я, а Лёня с Алексеем остались и принялись что-то активно обсуждать.

— Валерон, смотри. Отсюда до столицы Симукова идет дирижабль утром и вечером. Если проберешься на вечерний, утром будешь у него и вернешь сестру. И сразу обратно.

— Мне еще склеп их нужно найти, а это время. Опять же компенсацию подобрать достойную сестры князя. Нельзя же ее чем попало собирать…

— Если не найдешь склеп быстро, оставишь тело, например, в гостиной.

— Пришла в гости и отравилась, чтобы порадовать брата?

— Что они будут думать, нас не касается, — отрезал я. — Конечно, нам невыгодно, чтобы ее тело нашли, но и в тебе ее держать тоже не слишком хорошо. Не по-христиански это. София — не багаж, заслуживает минимального уважения.

— С чего вдруг? — возмутился Валерон. — Она точно имела дело с Черным Солнцем. Может, и лично тебя заказывала. И мы же с ней ничего не делаем. Она тихо лежит в хорошей компании с разными ценностями.

— Нет, если тебя не слишком напрягает, можешь продолжать ее держать в себе, — предложил я.

— Напрягает, — сразу заявил Валерон. — А если я ее помну, когда будем грузить мебель? Как ее возвращать брату? Тогда точно будет неудобно.

— Я предлагаю личные приметные вещи больше не брать, — сказала Наташа. — С чужой мебелью можно получить больше проблем, чем прибыли. Мы можем купить нужное.

— Зачем покупать, если владельцу мебель больше не нужна? — удивился Валерон. — После разговора ему точно больше ничего не понадобится, кроме гроба. Но этим пусть родственники занимаются. Не можем же мы за всё отвечать. И мебель в точности мало кто опознает, а этот деятель явно не слишком гостеприимный.

— София сразу узнала гостиную от Черного Солнца.

— Мы не будем к себе никого со Скверной допускать в дом, — предложил Валерон.

— На них могут работать люди и без Скверны.

— Пока мы болтаем, дирижабль может улететь, — добавила Наташа.

— Предлагаю полет к Симукову отложить на завтра. Если не берем мебель, тогда в меня поместится еще два трупа. И компенсация должна вырасти в три раза, — обрадованно тявкнул Валерон, который наконец придумал, кто заплатит за его разочарование в людях.

— С чего вдруг Симуков должен тебе компенсировать доставку двух левых мужиков? — удивился я.

— Не буду же я трупы бесплатно таскать. Кто-то за это должен платить, так почему не Симуков? — не моргнув глазом тявкнул Валерон. — И вообще, вы мне конфеты купили?

Мы с Наташей переглянулись. Мне было не до конфет, а она, похоже, тоже забыла про это, когда ходила в книжный магазин. Валерон понял наши переглядывания правильно и тяжело вздохнул.

— Никто обо мне не думает. Корзинку я уже сколько прошу? И где она?

— Пока в нашей спальне. Куда тебе ее поставить?

Валерон недоверчиво глянул и исчез — отправился проверять, правду ли ему сказали, вернулся довольный. Видно, понравилась корзинка, но сказал:

— Но обещанные конфеты я всё равно жду. Мы можем прогуляться и купить. Заодно посмотрим подходы к дому, он недалеко.

Я уже понял, что этой ночью придется идти на дело, как ни крути. Лёню я прощать им был не намерен, но нам нужно было не только наказать бандитов, но и выйти на тех, кто их снабдил этим самым артефактом с зерном Скверны. А через них — на Базанина, у которого должны найтись осколки заварзинской реликвии. Может, я и не стану собирать ее для Лёни, но и оставлять в грязных руках такое нельзя.

Прогулялись мы хорошо. Первым делом, разумеется, дошли до кондитерской и купили две самых больших коробки шоколадных конфет. Продавщица понимающе улыбалась, уверенная, что сладости достанутся Наташе. Но моя супруга к конфетам относилась куда спокойнее Валерона, который, стоило нам выйти на улицу из кондитерской, сразу заерзал у Наташи на руках и потребовал выдать ему хотя бы одну штуку.

— Нести будет неудобно, — намекнул я. — Коробка может раскрыться, и остальные конфеты упадут в грязь. Так что терпи до дома, а то будет странно выглядеть, если мы развяжем красивый бант на коробке, чтобы выдать конфету собаке.

— Да кто увидит? Уже темно совсем, — печально тявкнул Валерон. — Ладно, добежим до дома главнюка — и домой. Конфеты поем там. Но все, обе коробки.

Домик оказался на улице, параллельной нашей, но, чтобы до него добраться, пришлось еще две улицы пересечь — то есть от центра он был уже далековато. Тем не менее домик смотрелся весьма симпатично, и окна в нем были уже темными.

— Сейчас проводим Наташу, сниму пробу с конфет и отправимся на дело, да, Петь? Нужно выяснить, откуда они эту дрянь тащат.

— Нужно, — согласился я. К этим типам у меня было слишком много претензий, чтобы отпускать их с миром.

Глава 6

Наташа вызывалась пойти с нами, утверждая, что не чувствует опасности для меня. Но я решил, что допрос — это не слишком эстетичное зрелище, при котором моей супруге присутствовать незачем. Вдруг она что-то нехорошее унаследовала от отца и таким зрелищем я дам толчок к развитию этого качества? Женская копия Куликова-старшего мне не нужна. Да и закрываться от чужого интереса в одиночку проще. С Валероном мы, можно сказать, уже сработавшаяся группа, третий нам не нужен.

— Ты будешь отвечать за наше прикрытие в доме, — предложил я. — Если кто-то будет мной интересоваться, скажешь, что я уже сплю.

— И я, — добавил Валерон, отрываясь ради этого от второй коробки конфет. Первую он жрал так, что взорвись рядом бомба — он бы и ухом не дернул, на второй он наконец начал отвлекаться на внешние раздражители. — Я тебе за это оставлю конфету.

— Зачем такие жертвы? — не без ехидства спросила Наташа.

— Мне для тебя ничего не жалко, — щедро сказал Валерон и быстро заглотнул остальные, кроме последней. — Вот, оставил.

Он даже спиной повернулся к коробке, чтобы избежать соблазна сожрать и последнюю. Действительно, жертва. Чтобы не провоцировать Валерона на срыв, я предложил идти на дело немедленно. Пусть на улицах еще есть люди, но потренирую дополнительно Незаметность.

Из дома я вышел на всякий случай не через дверь, а через окно на первом этаже, которое выходило аккурат на каретный сарай, то есть его открывание никто не заметил. Хикари за

На улицу мы вышли никем не замеченные, до нужного дома тоже добрались без проблем. А вот там нас ожидал сюрприз: окна в гостиной светились.

— Чего это вдруг? Я проверю, — тявкнул Валерон, и я его сразу перестал чувствовать рядом.

Я отошел в переулок, где было темно и тихо, но откуда прекрасно всё наблюдалось. А через некоторое время Валерон порадовал меня трансляцией.

— У меня людей нет, — говорил незнакомый голос. — Вообще.

— Наймите, дело срочное.

— Кого нанимать? Черное Солнце подчистую вырезали.

— Неужели? — с явным сарказмом спросил второй голос.

— Трупы нашли всех. По крови искали. Так что они кому-то конкретно дорогу перешли, если убрали всех. Для деликатных поручений в городе хороших специалистов не осталось. Или я не знаю. У меня самого нынче под началом один Дмитрий остался, остальные в разъездах.

— А Дмитрий?

— Дмитрий — жулик. Ему лапши на уши клиенту навесить — милое дело, но замочить кого — не, не его профиль. Он курицу не убьет, в обморок свалится. Я тоже не боец. Нанимать некого. Сами не хотите?

— Похоже, придется. Я планировал уехать утром, но теперь нужно будет заняться планированием операции. Базанин считает, что Воронова проще будет устранить здесь или на обратном пути в Озерный Ключ. В его поместье до него не добраться.

Внезапное осознание, что они говорят обо мне, накрыло холодной водой. Жаль, что начало разговора не застал, но и без того всё ясно. Проследить бы за этим типом, но если он остается, чтобы убить меня, то пока не сделает — не уедет. А в случае его удачи проследить за ним мне не выйдет из-за собственной смерти. Оставался вариант допроса, но для этого типа сначала нужно было захватить.

— Ну и бог вам в помощь, — с явным облегчением в голосе сказал местный главнюк, обрадованный, что от него не требуется активных действий. — Чем смогу, помогу.

— Для начала — жильем. У тебя остановлюсь, Савелий, чтобы не светиться по гостиницам. Рядом опять же. Пойду подходы гляну и вернусь. Может, и сделаю всё сразу, чтобы не тянуть. Давить этих сволочей надо во младенчестве, пока силу не набрали. Я еще когда говорил, что его нужно к ногтю, а? Полгода, считай, прошло. Он за это время уже силу набрал, гаденыш.

— Не ко мне вопрос. Не был бы он пасынком Беляева, мож, и по-другому посмотрели бы. Кто знал, что у него магия появится? Эти предсказатели иной раз врут так в пользу своего рода, что уши вянут.

Казалось, о предсказании Константина Александровича знали все, кроме меня. Нужно будет не забыть расспросить этого типа. Точнее, задать этот вопрос первым, пока не получился очередной труп.

— Этот не соврал. Да чего уж теперь. Все они сдыхают, рано или поздно. Этот исключением не станет. Спать чтобы не ложился, а то не достучаться до тебя.

— Ты не предупреждал, что приедешь. Вскрыл же дом.

— Лишний раз светить навыки не хочу.

— Давай ключи дам? А я до Дмитрия сбегаю. Может, он крутился где рядом, чего знает?

— Давай. Вещи у тебя брошу.

Раздалось шуршание, звон ключей, и через несколько минут две темные фигуры вышли на улицу и сразу разделились. Тот, что потолще, отправился к моему дому. Понятно, почему предпочитает, чтобы за него решали вопросы другие, — ловкость на нуле. Посмотрел я на обоих, выяснив сразу, что печать клятвы налицо, и понял, что с тем, кто собрался меня убивать, я не справлюсь. У него была двойная Скверна, а часть относящихся к ней навыков давно перевалили за отметку сотого уровня. Нулевая ловкость для него примерно такая же проблема, как для носорога — плохое зрение. Это не человек, это уже монстр. Тварь зоны, по недосмотру гуляющая среди людей. Вариант поймать его и допросить отпадал в принципе. А жаль, поскольку он точно в курсе многих интересующих меня вопросов. Я еще раз на него глянул, пытаясь всё же выявить хоть минимальную возможность с ним справиться, но подхода так и не обнаружил.

А вот что касается второго, был он намного слабее — ни один навык не перебрался за тридцатый уровень, и Скверны не было среди сродств. Встретишь такого человека — и решишь, что он солидный господин, не имеющий отношения к криминалу.

— Что будем делать? — тихонько тявкнул Валерон.

— Придется тебе к Симукову четыре трупа везти, а не три, — вздохнул я. — Вот ведь они, оказывается, своих отслеживают. Хорошо, что мы с Резенским озаботились имитацию несчастного случая устроить. Нас к нему никак не привяжешь. А с этими пусть претензию Симукову предъявляют.

— Допросишь сначала?

— Этого, — я кивнул на уверенно шагающего к моему дому мужика, — я не допрошу. Он меня попросту силой задавит, так что глотай прямо сейчас, пока он не нагадил рядом с домом. А за теми проследим и послушаем.

— Они всё равно мало чего знают. Вот этого бы расспросить, толстого. Он главнюк еще главнее и Базанина знает.

Я бы тоже предпочел допросить именно этого типа, но я трезво осознавал свои умения: противник был мне не по зубам. При попытке вступить с ним в противоборство меня пришибут без особого напряга. А значит, противоборства следовало избежать с помощью секретного оружия под названием Валерон.

— Без вариантов. Он меня настолько превосходит в уровнях, что он меня скрутит не особо напрягаясь.

— У меня есть противомагические наручники. По случаю достались.

— По какому еще случаю? — подозрительно спросил я. — Не в полиции ли спер?

— Обижаешь. У Базанина получил. Так что всё честно, он на нас злоумышлял.

Наручники кое-что меняли, но не в этом случае. Вариантов напялить их на того монстра не было. Я его даже оглушить не смогу.

— Нет, всё же не выйдет, — с сожалением сказал я. — Он слишком сильный. Не факт, что он даже

— За сутки? Должен. Тот, что не сдох, был очень замедленным — значит, ему самую малость не хватило.

— Боюсь, этот не особо замедлится, если его недолго подержать. И сожрет последнюю конфету, если до нее доберется.

Этот довод оказался решающим. Валерон возмущенно засопел и больше спорить не стал, я почувствовал, как он от меня отдалился, после чего фигура, излучавшая опасность, растворилась в воздухе, отправившись в компанию к Софии. И это было правильно — смысла тянуть не было никакого. Еще напугал бы кого-нибудь в доме, если вдруг решил бы туда залезть. С такой тварью Хикари не справится, скорее — он с нею. Духа-хранителя надо было усиливать, а заодно поискать местные варианты подобных существ, которым было бы комфортно в нашей культурной среде.

Валерон сразу же вернулся, и мы осторожно пошли за хозяином дома. Конечно, на мне была Незаметность, а Валерон вообще находился в невидимости, но очень уж нервничал этот тип, постоянно озирался. Уж не знаю, кого он боялся обнаружить за собой. Я бы ставил на гостя. Тот действительно двигался за ним, пусть и с использованием транспорта, но возможно, через Валерона проходили нехорошие эманации, заставлявшие главнюка нервничать всё сильнее. И оттого, что он никого не видел за собой, похоже, ему становилось еще страшнее.

Немного успокоился он, когда дошел до цели, доходного дома. Никакого консьержа там не наблюдалось, был общий коридор, в который выходили двери — я за главнюком прошел внутрь дома и сейчас осматривался. Место для проведения допроса не подходило — здесь шумов было много, но они были по большей части бытовыми, поэтому испуганный вопль точно не останется незамеченным за такими тонкими стенами, которые не обеспечивают звукоизоляцию.

— Случилось чего, Савелий Кузьмич? — испуганно спросил сразу после стука открывший дверь Дмитрий.

У него тоже не было Скверны, зато присутствовали ментальные навыки как убеждения, так и расположения к себе. Судя по уровням, использовал он эти навыки постоянно и с успехом. А уж вскрытие замков у него было уже третьего уровня — наверное, одним взмахом пальца открывал. Зато боевые навыки практически отсутствовали.

— От Базанина приехал Пряничников. Хочет с тобой поговорить, — прошипел местный главнюк на грани слышимости.

— До утра не терпит? — тоже очень тихо ответил Дмитрий.

И дальше они беседовали так, что мне настолько пришлось напрягаться, что к концу их беседы у меня внезапно появился новый навык — Острый слух первого уровня.

— Может, и терпит. Но наш разговор — нет. Чтобы не вздумал проболтаться про Беляева, а то ляжем рядом с Вороновым. Пряничников по его душу приехал. Хотел нас припрячь, едва отбрехался. Но помощь ему всё равно нужна. Сейчас вернется и обговорит, что от тебя потребуется. И чтобы про лишнее зерно молчал в тряпочку, иначе я тебя сам придушу. Одевайся давай.

Комната, судя по всему, была небольшая, поэтому я решил обыскать ее сразу, как уйдут эти двое, чтобы больше сюда не возвращаться.

— Может, я завтра с утра подойду? — предложил Дмитрий, выглядящий весьма располагающим к себе типом. — У меня сегодня такой неудачный день, что ежели выйду из квартиры — точно еще что-то случится.

— Делать мне нечего, только за тобой бегать. Сказал одевайся — и вперед, — неожиданно разозлился Савелий Кузьмич. — Я вообще спал, когда эта скотина приперлась. Взломал все мои охранки и меня разбудил ножом у горла. Я чуть от страха не подох прямо в кровати. А ему всё шуточки. Да пусти ты меня наконец в комнату.

Вместе с ними внутрь проскочил Валерон, поэтому я мог быть уверен, что ничего важного не прослушал. Говорили они мало, в основном ругались. И на друг друга, и на Пряничникова, и просто так, от избытка отрицательных эмоций. И делал это в основном гость, хозяин комнаты, находясь в явном подчиненном положении, только огрызался иной раз, позволяя себе выражения в сторону начальства, которое «любит загребать чужими руками жар». То, что при этом к чужим рукам большая часть прилипала, ему напомнил гость. Похоже, свои делишки эта пара обстряпывала давно и успешно.

Вскоре они вышли, а я, воспользовавшись тем, что в коридоре никого не было, зашел. Пока Валерон заглатывал все вещи бандита, которые мы решили пересмотреть в спокойной обстановке, я проверил комнату на тайники. Увы, их не оказалось — если у этого типа и были заначки, то находились они в другом месте.

— Нужно будет потом тело осмотреть, — предложил Валерон. — А то как-то вообще хило. Ни денег, ни артефактов. Бесплатно мы работать не должны, да, Петь?

— Осмотрим, — согласился я, подразумевая совсем другое: любая бумажка может дать пищу для размышлений.

Вид комнаты после нашего визита походил на то, что жилец очень быстро собирался, чтобы выехать. Чужого мы вроде бы ничего не прихватили, но в коридор и на улицу из дома я выходил с осторожностью.

На улице я ускорился, потому что эти двое уже довольно далеко успели отойти, а в дом я собирался войти с ними, точнее — с ним, Дмитрия к этому времени рядом уже не должно было быть.

Валерон ткнул мне в руку тихо звякнувший предмет и прошептал:

— Наручники. Защелкнуть достаточно на одной руке. Но на двух надежнее. И открыть сам не сможет.

— А ключ?

— Отмычками придется. Я ключ не захватил тогда, его Базанин при себе носил. Я тебе потому и не отдал сразу, что думал, ключ добуду, а потом забыл. Но они отмычками вскрываются.

Догнали мы местных базанинских представителей почти у дома Савелия Кузьмича. Вроде бы и шли они не слишком быстро, но я слишком много времени потерял на обыске комнаты, стараясь не упустить ничего.

Через забор мне пришлось перепрыгивать, а вот в дом мы уже вошли вдвоем с Савелием Кузьмичом, поскольку его спутника Валерон отправил к Пряничникову. Хозяин дома и понять ничего не успел, как на его руке защелкнулся наручник, к горлу прикоснулось острие кинжала, а в ухо я прошептал:

— Поговорим?

— Кто это? — испуганно спросил он, но даже не дернулся, опасаясь заработать разрез на горле. — Я всё скажу. И сделаю тоже всё.

— Обе руки медленно отвел назад, — скомандовал я.

Он в точности выполнил мой приказ, и я замкнул браслет наручников на второй руке, обезопасив себя не только от магии, но и от физических атак. После чего оттолкнул

— Вот теперь поговорим. Давно за мной следите?

— Я не знаю, кто вы, — проблеял он.

— Серьезно? Договариваетесь меня убить и не знаете, кто я?

Мы стояли в темноте прихожей, он вглядывался в мое лицо и шумно сглатывал. Но хоть не трясся от страха.

— Воронов? — неуверенно уточнил он. — Петр Аркадьевич?

— Он самый. Итак, давно за мной следите?

— Да как завещание вашего деда стало известно. К нему приложение в конверте было для родни. Но нам удалось узнать содержимое, — охотно принялся он рассказывать.

— И что было в этом конверте?

Мужик открыл рот и внезапно затрясся, захрипел и свалился на пол. К сожалению, труп он не косплеил, а умер на самом деле, быстро и не особо безболезненно, унеся тайну конверта за собой.

— Да, Петь, — тявкнул Валерон. — Нужно тебе навыки допроса развивать, а то результаты у тебя не очень. Ничего не узнал, а трупов уже три. Снимай наручники, они нам еще пригодятся.

— Думаешь? Похоже, все интересующие меня темы у мелких сошек попадают под клятву. Нужно было первым делом спрашивать, где Базанин.

— А если бы он тоже сдох? Поэкспериментируем на следующем, — оптимистично предложил Валерон. — Этот же не последний. Другие появятся, если они считают тебя угрозой. На Базанине используем, когда доберемся, так что все равно снимай наручники.

— Это время, — напомнил я. — И отмычек с собой нет. Займемся дома. Убирай его к себе, будем обыскивать.

— И изымать, — блеснул глазами в темноте Валерон. — Шкафчик я изымаю на нужды Хикари. И вообще, посмотрю, что еще изымать, а ты пока тайники ищи.

Глава 7

Труп Валерон прибрал почти сразу, заявил, что испорченный труп будет неудобно подсовывать Симукову. И вообще, компенсации за него придется брать меньше.

— Мы же не обманщики, да, Петь? Берем компенсацию только за качественные вещи.

Как определять у трупов качество, я понятия не имел, поэтому поверил Валерону на слово и отправился проверять дом на тайники, пока помощник обшаривал его на предмет ценностей. Сейф он очистил, просто пройдя внутрь, даже охранная сигнализация не сработала.

— Там много всего, я тебе дома выдам, — гордо заявил он. — Неудобно было просто жуть. Слишком маленький сейф, никак в нем не повернуться нормально. Издевательство надо мной.

— То есть вскрывать его не надо? — обрадовался я, про себя подумав, что стоит завести несколько мелких сейфов, во избежание очистки от таких вот Валеронов. Он, конечно, уникален, но кто знает, сколько призрачных помощников неправильно воплотились?

— Смысл? Я аккуратно действую, после меня брать уже нечего, — гордо сказал Валерон. — Я тот шкафчик целиком заберу, ладно?

— Может, одни фигурки? — предложил я.

— Нет уж, они должны быть красиво расставлены. Это витринный шкафчик, он очень похож на тот, что мы у Софии реквизировали. Наверное, в одном месте делались. Так что у нас получится ансамбль. Не будем же мы на Хикари экономить?

Я махнул рукой и продолжил осмотр дома, используя Поиск тайников и радуясь, что дом не такой уж и большой. Пока нашел два тайника, и оба — в спальне. Вскрывать не стал, позвал Валерона, тот ценности изъял без внешних проявлений.

Надежды были на комнату с коллекцией холодного оружия, потому что она запиралась на ключ, имевшийся только у хозяина, но там, кроме самого оружия, ничего не нашлось. Зато оружие было хорошее: и с бонусами, и с привязкой. Причем привязка была к разным людям. Когда я сказал об этом Валерону, тот одним махом очистил все стены и витрины, заявив:

— Тебе для тренировки снимать привязку понадобится. У нас же всего одна сабля такая, и то неизвестно, есть ли там привязка, ты же не проверял.

— Это точно приметные вещи, — намекнул я.

— Да кто их видел? — возмутился Валерон. — Приличные люди в такие дома не ходят.

— А бывшие владельцы?

— Скорее их наследники. Оружие наверняка бралось с трупов. То есть трофей. Мы тоже берем с трупа, так что все по-правильному.

— Может, он в ломбарде покупал? — вздохнул я.

— Тогда тебе вообще не о чем переживать. Ты тоже мог купить в ломбарде. Там кто угодно купить может. О том, что это честно завоеванный трофей, знать будем только мы с тобой.

Глаза Валерона, который временами выпадал из бесплотной формы, в темноте светились красным, напоминая, что он всё-таки демон, а не домашний пушистый любимец, и его аргументы могут сейчас сработать, а потом доставить мне проблем. Поэтому я сделал еще одну попытку.

— В Камнеграде наверняка есть оружейная.

— Прекрасно, — обрадовался Валерон. — Там и развесишь, чтобы стены пустыми не были. Встанут как родные. А на все расспросы сможешь отвечать, что оно так и было. Висело, когда мы в город вошли. Могу заранее развесить.

— Не надо заранее.

— Действительно, вдруг какие умники попадут туда до нас и сопрут? — спохватился Валерон. — Ищи их потом, отбирай. Нет уж, что наше, то наше.

А своим он считал всё, что имело несчастье попасть в его внутреннее хранилище. Разве что для трупов делал исключение и то планировал их обменять с прибылью.

— Знаешь, что мы забыли сделать? Проверить Пряничникова на осколки, — спохватился я.

— Дашь мне свежую щепку, на месте у Симукова проверю. Но, мне кажется, не будет у него ничего. Не того полета птица.

— Проверить всё равно надо. И остальных тоже.

— Этих я выплюну, а того не буду. Мало ли. Вдруг живой еще?

— Остались подвал и чердак. Остальное мы осмотрели, так?

— Так. Все бумажки собрал, — отрапортовал Валерон. — И металл тоже весь. Драгоценный и нет. Артефакты тоже во мне. Больше здесь ничего ценного нет. Разве что коврик на стене в спальне главнюка? Ему всё равно не надо уже, наследники могут не знать.

— Наташа сказала — никаких приметных вещей в дом.

— А мы Хикари подарим. В ее комнату хорошо встанет. Ты пока в подвал иди, — заявил Валерон, задрал хвост и отправился мародерствовать.

Я решил, что один ковер, лежащий в секретном месте, нас не выдаст, и протестовать не стал. Отправился в подвал, на который возлагал определенные надежды, если

В подвале обнаружился неплохой запас копченостей, который Валерон сразу изъял, важно заявив, что это компенсация лично ему. Немного подумал и забрал остальные продукты. На мои протесты возразил:

— Они не приметные, никто по мешку муки на нас не выйдет. Мы и без того им всю обстановку оставляем.

— Кому им?

— Наследникам. Они пока в наследство войдут, все продукты испортятся, а это не дело, — уверенно тявкнул Валерон. — Мы, можно сказать, препятствуем порче имущества. И вообще, нас убить хотели, Петя, а мы здесь ничего не трогаем. Это вообще ни в какие рамки.

— Тебе перечислить, что ты уже изъял?

— Вот именно что можно перечислить, а должно быть изъято всё.

На чердаке неожиданно нашлись два тайника, которые были мелкие, но вскрывались легко, поэтому я справился сам, разве что результат не рассматривал, отправил сразу в Валерона. Еще заглянул в стоящие там сундуки и обнаружил книги по артефакторике и алхимии, с армейскими печатями. Решив, что это нам может пригодиться, я скомандовал обрадованному Валерону книги изъять вместе с сундуками, а оставшиеся на пыльном полу следы замел Вихрем. На этом я посчитал обыск законченным.

— Пряничников говорил про вещи, которые он здесь бросил, — внезапно вспомнил Валерон. — Их тоже нужно забрать.

Вещи оказались около входной двери. Точнее, вещь — тяжелый набитый доверху саквояж, содержимое которого изучать пока не стали, так и ухнуло всё в Валерона, который по-настоящему страдал, оставляя столько дорогих вещей в доме врага. Хотя самое ценное мы всё равно забрали: деньги, векселя, артефакты и драгоценности. Осталась пустая оболочка.

— Сейчас выгружу всё и побегу до дирижабельной станции, — решил Валерон. — Гадостное чувство у меня от Пряничникова, несоответствующее его фамилии. Того и гляди стошнит.

— Дирижабль же не слишком рано отправляется, — напомнил я.

— Лучше меня стошнит им по дороге или на станции, чем здесь, — пояснил Валерон. — Чем дальше от нашего дома произойдет, тем лучше. Очень уж носители Скверны тошнотворны. Лучшее рвотное.

Двери он закрыл лично, изнутри, просочившись через стену на улицу. Пусть гадают, что случилось. Обыскивали мы аккуратно, ничего не разбрасывали, только изъяли отдельные вещи.

Когда вернулись домой, Валерон сразу побежал радовать Хикари, а я отправился к Наташе, которая не ложилась спать, меня ожидая. Коротко ей обсказал всё, потом ухнул в сон — вылазка потребовала слишком много сил: и душевных, и физических, и магических. Хорошо хоть, не забыл отключить незаметность.

Встал уже ближе к обеду. Только успел умыться, как Глафира позвала к телефону. Звонил Маренин, продиктовавший мне длиннющий список того, что можно было купить в Святославске, и не только по алхимии. Я тщательным образом всё законспектировал, параллельно окончательно проснувшись, сообщил, что возможно успею купить не всё, потому что завтра-послезавтра мы с Наташей выедем обратно, спросил, всё ли нормально в Озерном Ключе.

— Пока идет так, как надо, — бодро ответил Маренин. — С артефактором пока никак?

— Никак, — подтвердил я. — Механик мне тоже не подошел.

— Жалко, механик бы нам лишним не был.

— Найдем рано или поздно, — обнадежил я его и зевнул.

Устал я за ночное восстановление справедливости сильно. Не отказался бы еще поспать пару часов. Но теперь не усну уже. Разговор я закончил, но остался сидеть за столом, на котором лежали утренние газеты. Информация меня интересовала только в плане: донес ли Валерон груз до дирижабля и не обнаружили ли ограбление дома. Пока просматривал газеты, пришел Николай Степанович с подносом, на котором стояла чашка кофе.

— Доброе утро, Петр Аркадьевич, — радостно сказал он.

— Похоже, уже не утро, а день, Николай Степанович.

— Ваше дело молодое. Спите, пока спится. По поводу гимназии. Там просят от вас гарантийное письмо.

— Зачем? — удивился я. — Я оплачиваю сразу.

— Дело не в оплате, а в том, что юноша остался без документов. Процедура восстановления запущена, но пока не завершена. Я взял на себя смелость составить такое письмо.

Он придвинул ко мне бумагу, которую я заверил сразу, как прочитал. Хорошо бы еще печать поставить, но увы, мне она была не положена. Николай Степанович уверил, что этого будет достаточно, поскольку мой официальный статус нынче — управляющий княжеством.

— Там этого княжества… — усмехнулся я.

— Сколько бы ни было, это всё равно статус. Письмо я отнесу, и, скорее всего, Алексей начнет ходить в гимназию с завтрашнего дня.

— Замечательно. Они с Лёней перестанут искать Валерона.

— Ваш брат сегодня на занятия не ходил, обычно он не пропускает, Петр Аркадьевич…

— По моей просьбе. Я за него опасался, но проблема решилась. Не скажу, что сама собой, но с этой стороны брату больше ничего не угрожает.

— Я отнесу письмо в гимназию, Петр Аркадьевич, после чего буду свободен. Могу я еще что-то для вас сделать? — Он кивнул на список.

— Только если вы возьмете экипаж, Николай Степанович, — ответил я. — Покупать придется много. Я мог бы взять машину.

— Зато я знаю, где это купить дешевле, — оптимистично ответил он и так и ушел с моим списком и деньгами на оплату.

Я завершил просмотр газет и пришел к выводу, что мое ночное приключение пока осталось незамеченным. Еще бы у Валерона получилось всё, как надо, было бы вообще прекрасно.

Николай Степанович взял с собой Алексея, поэтому на обеде его не было. Фактически ели мы втроем: я, Наташа и Лёня.

— Вашего песика опять не видно, — заметил он.

— Тебе так скучно сидеть дома, что ты готов его ежедневно искать?

— Скучно, — согласился он. — Но мне правда интересно, где он мог прятаться. Мы так тщательно обыскали весь дом, что непроверенных мест не осталось.

— Вариант, что он менял места дислокации во время вашей проверки, ты не рассматриваешь? — усмехнулся я.

— А ведь точно, он мог, — согласился Лёня. — Поискать его сегодня, что ли? Но уже перекрывая все пути отступления.

Затея была заранее обречена на провал, поэтому я намекнул:

— Лучше сходи погуляй. Больше необходимости сидеть дома нет.

— Думаешь? — с подозрительностью в голосе спросил он.

— Это была их личная инициатива, они хотели на тебе заработать.

— Их?

— Да, их было двое.

— И как ты это выяснил?

— Прости, но это

Лёня мне явно не поверил, в его глазах я был всё тем же недотепистым пацаном, который требовал постоянного присмотра и проверки домашних заданий по математике. Перестроиться окончательно Лёня пока так и не смог.

Валерон появился часа через два после обеда, когда я опять сидел в кабинете и гипнотизировал телефон, и возбужденно тявкнул:

— Ты мне должен коробку конфет!

Я аж подпрыгнул в кресле от нечаянной радости.

— Как всё прошло? Пряничников сдох?

— Сдох, но не во мне, — гордо сказал Валерон. — Я всё продумал от и до. Я гениальный помощник.

— С радостью соглашусь, когда ты мне расскажешь, что случилось.

— Я всю толпу вывалил перед Симуковым в гостиной. Поскольку Пряничников еще шевелился, то я с его стороны в Симукова плюнул в одну десятую силы. Тот, конечно, удивился от этакой наглости, но всё же, пусть с опозданием, догадался отправить заклинание в противника. Я аккурат за ним пристроился и плюнул во всех. Первому жулику в лицо попал, теперь его никто не свяжет с эпидемией в Озерном Ключе. Щепку сломал, но осколков рядом не было.

— Мы это подозревали, — напомнил я. — Что осколков у них не будет. Значит, Симуков добил Пряничникова? А сам как?

— Он же в артефактах был. Ничего ему от моего плевка не было, а Пряничников отреагировать не успел. У него физиономия была человека, абсолютно не понимающего, что случилось, когда Симуков вдарил по нему боевыми заклинаниями. С моей помощью защитные артефакты просадили, и Пряничников улегся рядом с остальными.

— А дальше? — заинтересовался я.

— Дальше я пошел забирать компенсацию, — честно признался Валерон. — Очистил только сейф, потому что остальное было приметным, и вернулся сюда. Компенсация получилась неплохой — у него в сейфе оказалось много налички. Документы я тоже какие-то забрал. Не понадобится — сожжешь просто, и всё.

Документы он мне тут же вывалил на стол, засыпав его доверху. Оказалось, что Валерон прихватил архив Симукова — причем не весь, а только часть, начиная с буквы К и заканчивая буквой М. Наверное, в симуковский кабинет принесли одну нужную ему коробку, а остальные стоят в другом месте.

— Нужно было остальное поискать? — сообразил Валерон. — И коробку я зря не прихватил с собой.

— Имело смысл, — признал я. — Но ради остальных коробок добираться туда не стоит.

— Разве что опять появится необходимость кого-то подкинуть? — задумался Валерон. — Я не рискнул там задерживаться, потому что начали проверять, как эти типы прошли через охрану. Сам Симуков предположил, что их София провела как имеющая доступ в дом носительница крови, но служба безопасности натащила уже артефактов для измерений, и я решил, что попадать под них не хочу.

— И правильно, — согласился я. — Кусок архива лучше, чем ничего. И твоя безопасность — в приоритете.

— Но остальное я у него всё равно заберу, — решил Валерон. — Считаю, что взял с него только за доставку, а за злоумышление — пока нет. Времени не было глянуть, что и где. Очень быстро всё завертелось, понимаешь? А я не продумал. Осмотреться и взять компенсацию нужно было перед тем, как озадачивать Симукова. Но он слишком удобно вошел в гостиную, чтобы не воспользоваться. И вообще, я устал и хочу есть.

Это прозвучало настолько жалобно, что я сразу же распорядился принести мне перекус в кабинет, и Валерон почти всё умял, восстанавливая силы, так и заснул на столе с торчащим из пасти куском вяленого мяса — того самого, прихваченного из дома главнюка местного отделения скверников. Мясо, кстати, оказалось очень вкусным. Жаль, что поставщика уже не узнать.

Продолжение истории я узнал этим же вечером, когда к нам пришла Щепкина. Она хотела выяснить, что случилось с Лёней, но по дороге не удержалась и купила вечерний выпуск «Ведомостей». Очень уж ее заинтересовали выкрикиваемые заголовки. И теперь делилась впечатлением от прочитанного.

— Вот что значит старая кровь, — восторженно говорила она. — Князь не только обнаружил злоумышленников, пропущенных охраной, но и сумел их обезвредить в одиночку. Всех троих. Представляете, насколько они должны были быть сильными и опытными, что прошли в дом незамеченными? Жаль только, что сестра князя пострадала. К ней сразу пригласили целителей, но она, несмотря на их усилия, всё равно скончалась. Слишком серьезные повреждения оказались.

— От князя? — заинтересовался я, прекрасно помня, что София была отравлена Марией Алексеевной. До смерти отравлена, между прочим, и умерла задолго до того, как оказалась в доме брата. Что не помешало целителям имитировать ее спасение.

— Почему от князя? — удивилась Щепкина. — Здесь же написано: преступники взяли ее в заложники, а когда поняли, что проигрывают битву, убили.

— Негодяи, — сказал я. — Так обойтись с юной хрупкой женщиной.

— Симуков собирается за нее мстить. Выяснить, что за организация совершила на него налет, и не оставить от нее камня на камне. Он так и сказал журналисту: сестра не останется неотомщенной, преступники ответят за содеянное.

В газете была и фотография убитого горем князя. Вся его фигура выражала непреклонную решимость добиться справедливости и отомстить. О том, что его обворовали, в газете не было сказано ни слова. Конечно, существовала вероятность, что Симуков этого пока не обнаружил, но мне казалось, он не хотел пачкать собственную репутацию и надеялся найти врагов лично.

Глава 8

Николаю Степановичу купить всё по списку не удалось, часть получилось только заказать с доставкой на следующий день, поэтому мы тоже отложили отъезд в Озерный Ключ на сутки, чтобы забрать все с собой. Объем получался большой, но я надеялся, что в два контейнера войдет. И не нужно будет просить Валерона который нынче считал себя героем и пользовался всеми возможными благами, в том числе регулярно обчищая кухню.

Необходимости в присмотре за Лёней больше не было — вряд ли на него выйдут опять с таким же предложением. Распространителей Скверны ограниченное количество, а в случае Святославска им еще придется заново строить агентурную сеть. Дополнительно я очень серьезно попросил Лёню прекратить расспросы, чтобы не провоцировать подобных личностей, если они успеют появиться в столице быстро. До лета осталось всего ничего, дотерпит как-нибудь без магии, а там и узнаем, возможно ли это в принципе или нет.

На следующий день я опять переговорил с подошедшим механиком.

От задержки на день получилась польза не только в том, что собрали все заказанные вещи, но и в том, что Щепкина на второй вечер притащила множество слухов по поводу ограбления Симукова. Слухов, которые в газеты не попали даже в виде намеков.

— Ой, представляете, говорят, что это сама София решила ограбить брата. У них с мужем серьезные финансовые проблемы, а князь Симуков отказался ей давать денег.

— Да, она нам на это жаловалась, когда приезжала в Озерный Ключ, — припомнил я. — Что князь отказался оплачивать карточные долги Антона. Да и сам Симуков говорил то же самое — отказался оплачивать долги сестры и мужа.

— Вы и с ним успели пересечься? — удивилась Щепкина.

— Он тоже к нам приезжал. Искал сестру, — пояснил я. — Там какие-то сложные взаимоотношения были между ним и Антоном с Софией. Я особенно не вникал, к этому времени я отказал от дома и княгине Вороновой, и Антону. Честно говоря, они меня довели. То покушаются, то требуют с меня деньги. А откуда у меня деньги, если нет источника дохода? Только то, что с зоны принесу и продам. Я и сказал, что Антон с таким же успехом может ходить в зону сам.

— И правильно, — энергично кивнула Щепкина. — Ишь какой хитрый, на чужом горбу в рай собрался въезжать. Вот же придумал оплату своих долгов с родственников требовать. Это никуда не годится. Он и сейчас, не успело тело жены остыть, а уже смотрит в сторону тех, на ком можно жениться с прибылью.

Пожалуй, сейчас можно добросить субстанции на вентилятор.

— Княгиня Воронова приезжала к нам, когда у нас гостила София, чтобы уговорить ее на развод с Антоном. Они даже уехали вместе, а потом София по дороге исчезла.

— Да вы что? — обрадовалась Щепкина. — Получается, они потом с Антоном помирились? Потому что ходят слухи, что они всё же собирались разводиться, и ограблением брата София хотела поправить собственное материальное положение. Мол, у нее вообще ничего не осталось.

Я даже подозревал, кто источник таких слухов — Антоша с княгиней, которые хотят дистанцироваться от случившегося у Симуковых. Но это у них получится вряд ли.

— У Софии с деньгами и имуществом как раз было хорошо. Завещание она при мне на брата писала, — сообщил я. — Дом в Святославске был ее приданым. Имелись личные средства и драгоценности. А княгиня хотела, чтобы София до развода переписала свое имущество на супруга.

— То есть у Антона Воронова сейчас вообще нет ничего? — сообразила Щепкина.

— Думаю, Симуков его выставит из дома в Святославске, он не из тех, кто дарит свое посторонним людям. Но есть Мария Алексеевна, которая заботится о внуке, — напомнил я. — И у которой тоже имеется особняк в столице.

О том, что особняк заложен-перезаложен, упоминать я не стал. Местные сплетницы это наверняка знают не хуже меня. И о том, что мне поручили управление остатками княжества — тоже. Та же Щепкина очень аккуратно меня выспрашивала по этому вопросу, я столь же аккуратно отвечал, пытаясь не показать, что думаю по поводу этого назначения императора. Но Щепкина это поняла сама.

— Если у вас нет приглашения на Весенний бал, то он не верит, что вы справитесь, — уверенно заявила она. — У вас оно есть?

— У меня его нет — признал я.

— А он приглашает все княжеские семейства и особо выдающихся людей империи. Значит, он уверен, что у вас ничего не выйдет.

— Почему же тогда император назначил Петю? — удивился Лёня.

— В пику Марии Алексеевне, которая очень возмущалась Рувинским и требовала назначить Воронова управлять остатками княжества. Она рассчитывала наверняка на Антона, но император счел иначе.

— Придется его разочаровать, — ответил я. — Потому что я твердо намерен навести там порядок.

— Это будет нелегко, но я в вас верю, — торжественно сказала Щепкина. — Кто знает, может, и из вашего княжества схлынет зона, и тогда вы станете настоящим князем. Пообещайте мне, что дадите тогда дворянство Леониду.

— Настя, что ты такое говоришь? — возмутился Леонид.

— Потому что сам ты не попросишь, а Петр может не подумать, что это для нас важно, — ответила она и посмотрела на меня с вопросом.

Пришлось отвечать:

— Не уверен, что это решит вашу проблему, но если я вдруг стану следующим князем Вороновым, то дворянство Леониду я дам.

— О, благодарю заранее. Полностью не решит, — согласилась она, — но первый шаг к решению проблемы будет сделан. Будучи дворянином, Леонид сможет попасть туда, где нынче перед ним двери закрыты.

Похоже, при всей легкомысленности Щепкина четко понимала, кто ей нужен и что следует сделать, чтобы получить в мужья именно этого человека. Свой выбор между семьей и ним она уже сделала, но надежды примирить их не теряла. Разве что не могла понять, что пока они выглядят просителями, Щепкины к ним серьезно относиться не будут, подумают, что перебесятся и разбегутся. Щепкиных нужно ставить перед фактом. Они понимают только язык силы, хотя и притворяются людьми цивилизованными.

Идея всучить Лёне соседнее княжество казалась мне всё более привлекательной, поскольку тем самым я заполучу лояльного соседа хотя бы с одной стороны. Разве что надо будет уточнить, кто может претендовать на титул князя, чтобы не попасть впросак.

Расставались мы довольные друг другом, и я дополнительно попросил Щепкину присмотреть за Леонидом, чтобы тот гарантированно никуда не вляпался до моего следующего приезда.

Только на нее одну я не полагался. Когда Лёня отправился провожать девушку, я позвонил отчиму.

— Юрий Владимирович, ваш сын мог очень серьезно пострадать, — сразу сказал я. — За ним нужно проследить до

— Значит, не зря нервничал, — ответил он.

— Я тоже не зря. Успел в последний момент, а то бы очень нехорошая вещь случилась.

— Я тебе очень признателен за помощь. Хотелось бы личную встречу поскорее.

— Я вырвался только ради Лёни. Завтра возвращаюсь в Озерный Ключ, — пояснил я. — У нас передача княжества и уход армии на носу, так что никак до вас пока не доберусь. Разве что вас в гости приглашать? Но вы тоже человек занятой.

— Придется занятость отложить. Приеду, — решительно сказал Беляев.

Думаю, дело вовсе не в том было, что он горел желанием со мной обсудить планируемый завод — это он, разумеется, тоже хотел, но куда больше хотел выяснить, что же грозило сыну.

На этом я посчитал свои дела в Святославске законченными, и мы с Наташей выехали рано утром следующего дня. Валерон упирался всеми лапами, требуя еще пару дней побыть в городе. При этом пропадал он главным образом у Хикари, невольно наводя меня на мысли о симуковской идее разведения собак. И честно говоря, она мне не очень нравилась, потому что я сразу представлял толпу неуправляемых мелких Валеронов, обносящих все соседние дома. С учетом того, что складироваться это будет всё в моем доме, рано или поздно на меня выйдут — и я не хочу думать, что тогда случится. Немного успокаивало, что Валерон утверждал о невозможности размножения для него в этом мире. Но именно что немного, потому что помощник постоянно раздвигал границы возможного для себя, и на чем он застопорится, я даже предположить не мог. Пару коробок конфет я ему всё равно купил в качестве компенсации срочного выезда.

Маршрут мы наметили вполне определенный, и до вечера должны были успеть проехать две трети пути. Остановиться решили в этот раз в гостинице, а не в палатке, потому что ставить ее пришлось бы в грязь рядом с дорогой. Зимой путешествовать было намного удобнее.

На обед мы тоже остановились в одном из городков по дороге. Валерон наотрез отказался выходить из машины, он как улегся сзади на импровизированную подушку, так и досыпал всю дорогу. Лишь предложил:

— Вы там на меня чего-нибудь навынос возьмите. Курочку жареную или там гуся. Согласен на пирог с мясом, только побольше, и много сладких пирожков на закуску. Короче говоря, я неприхотлив, если речь идет о чем-то вкусном.

Выдав столь длинную речь, он зевнул и скрутился в уютный клубок, показывая, что отвлекаться на трактир, где к нему вряд ли отнесутся с должным уважением, не собирается.

Пришлось идти только нам с Наташей. Я поначалу опасался, что заведение, названное трактиром, окажется не слишком презентабельным, но внутри было чисто и витали довольно-таки вкусные запахи. На вопрос о целом гусе с собой ответили положительно, как и о пакете с мелкими пирожками с разными ягодными начинками.

Решив, что о Валероне позаботился достаточно, дальше я сделал заказ только для нас с супругой, а когда обрадованный размером заказа половой от нас отошел, спросил у Наташи:

— Ты в княжеской семье воспитывалась. Знаешь, какие требования предъявлялись к князьям? Я имею в виду к первым князьям. Откуда у них вообще появились реликвии? Они же не всегда существовали?

— Реликвии появились, когда появился прокол, из которого поперли твари зоны, — ответила она. — Считается, что реликвии были подарены божьими помощниками для защиты от порождений зоны. Сдерживают зону, не позволяя ей продвигаться.

Если речь шла о божьих помощниках во множественном числе, то это означало, что божков, которые присматривают за этим миром, не один. То есть в команде «моего» бога должны быть и другие. И они по идее должны с ним делиться информацией, если играют за одну сторону. Или там каждый сам за себя? Ну так их тогда по одному отключат от этой стороны мира. Не могут выиграть те, кто не поддерживают друг друга. Или же я чего-то не знаю.

— То есть разные помощники выдавали разные реликвии? — заинтересовался я.

— Не знаю. Я видела только нашу.

— А какой конкретно божественный помощник ее выдал вам, тоже не знаешь?

— Нет. Возможно, такая информация есть у наследников, у меня ее нет.

— Как божественные помощники определяли, кому выдавать реликвии? Смутно припоминаю, что в учебниках писали: выдавали самым достойным.

Нам как раз принесли первое, поэтому пришлось прервать разговор. Половой, угодливо улыбаясь, поставил посреди стола плошку с темным ноздрястым хлебом и расставил тарелки с солянкой.

— Кто был хозяином на землях, тем и выдавали. То есть не искали достойного, а выдавали сразу сильному. Тому, кто мог удержать власть.

— Фактически закреплялось имеющееся разделение? Нужна ли была магия князьям?

— Конечно, — уверенно ответила она. — Князья без магии не смогли бы удержаться. Князь — это сила.

— Хм…

По поводу этого я испытывал вполне понятные сомнения. Тот же Максим Константинович силой не был и не стал бы даже при целой реликвии. Или взять Антошу — он тоже, если бы стал князем, личная сила ниоткуда не взялась бы. Или взять нынешнего князя Верховцева — человек он неплохой, но что касается личной силы, то там полный провал. Подозреваю, что и его родственники не сильнее были, если их удалось настолько легко убить.

— Понимаю тебя. Когда реликвии взорвались, ходили слухи, что причина — в слабости княжеских семейств. Мол, у них не хватало личной силы, чтобы удержать власть. И это расплата за слабость. Отец тогда действительно был послабее, чем нынче, а после случившегося принялся лихорадочно усиливаться и вкладываться в Машку.

Лицо Наташи скривилось от отвращения, когда она вспомнила о сестре. А возможно, и об отце — кривиться она начала еще в начале фразы. Высокие семейные отношения. У тех же Щепкиных при всем их снобизме в семье такого не наблюдается — значит, это особенность исключительно Куликовых.

Мы как раз доели солянку, которая оказалась не только ароматной, но и необычайно вкусной, и нам принесли второе — жаркое в горшочках, с грибами и свининой. Выглядело оно тоже весьма аппетитно, а когда я попробовал, пришел к выводу, что и вкус отменный.

Половой, забрав опустевшие тарелки, отошел, и Наташа спросила:

— А почему ты вдруг этим заинтересовался? Боишься, что тебя признает реликвия недостойным?

— Как раз

— Ты хочешь передать ему одно из захваченных ныне княжеств? — сообразила она. — Заварзинское, наверное? Там нет наследников.

— Пришла в голову такая мысль, — согласился я. — Не знаю, насколько она реализуема.

— У Лёни нет магии, — напомнила Наташа. — Реликвия его не признает.

— Почему? Если его кровью привязать?

— Потому что у него в крови нет магии. Его только в жертву можно принести, а привязать к нему реликвию нельзя, — ответила Наташа. — Не может владеть реликвией тот, в ком нет магии, понимаешь? Это уже проверено.

Пожалуй, это было ожидаемым ответом, но чего я не ожидал, так того, что Наташа внезапно изменившимся голосом скажет:

— Князем нужно делать Беляева-старшего. Только так будет правильно.

И хотя я понимал, что она в трансе, всё равно не удержал рвущийся вопрос:

— Почему?

— Что почему? — ответила Наташа уже нормальным голосом. — Почему проверено? Пытались привязать реликвию к людям без магии. Не получилось ни разу.

— Нет, я не про это. Ты сейчас сказала, что князем надо делать старшего Беляева.

— Я сказала такое? — поразилась Наташа.

— В трансе, — подтвердил я.

У нее удивленно приоткрылся рот.

— Но это же невозможно? Ни Лёня, ни его отец магии не имеют.

— Не имеют. Но из твоих слов выходит, что возможность стать князем у них будет.

— Тогда они должны как-то получить магию? Но не Скверну. Скверна не даст источник магии, только видимость для посторонних.

Наташины слова, выданные в неконтролируемом трансе, показали, что мои размышления могут быть претворены в жизнь. Осталось только понять, как можно получить от Бога магию для другого. И еще — где находятся осколки заварзинского княжества. Нет, чисто теоретически можно было попробовать посадить Беляевых в любое другое с нынче разрушенной реликвией, ее восстановив, но это могло привести к боевым действиям, поскольку княжеская семья, владевшая этими землями, не смирилась бы с потерями. Да и императору вряд ли понравились бы такие замены.

Но, размышляя об этом, я не учитывал один важный фактор: нужно ли это вообще самому Беляеву. Это не только власть, но и огромные обязанности, а еще огромные деньги на восстановление княжества.

Глава 9

Не успел я приехать в поместье, как ко мне сразу подошел Митя и сообщил:

— Пауку 001 можно выдавать оружие, чтобы он с ним осваивался. И можно активировать следующего для начала обучения.

О том, что у меня еще один лежит невключенный, Митя знал, но пока дополнительных подчиненных не просил. Значит, настало нужное время.

Я тянуть не стал, сразу попросил Митю привести паука в мою мастерскую, где прикрепил ему подготовленные заранее клинки к манипуляторам. 001 восторженно ими пощелкал и спросил:

— А когда мне можно будет получить имя? Мне нравится имя Гриша.

Сразу видно, кто занимается его обработкой — в честь того и хочет паук называться. Но одного Гриши нам пока хватало. Митя подумал так же.

— Рано еще, — отбрил он подчиненного. — Читаешь плохо, следишь невнимательно. Старайся. Имя надо заслужить.

001 скрежетнул печально, что наверняка означало тяжелый вздох, и ушел патрулировать поместье дальше, а я вытащил второго паука с уже нанесенным номером 002. С ним всё прошло в точности как с первым — и Митя ушел воспитывать следующего подчиненного, который пока находился в состоянии полного обалдения от того, что он вообще появился на свет.

Затем пришел Маренин и «обрадовал», что военным пришел приказ на срочную передислокацию, поэтому они покидают княжество через два дня. Известие это пришло сегодня утром, поэтому раньше сообщить никак не получилось. С одной стороны, лишние соглядатаи на моих землях были в минус, а с другой — у меня пока было слишком мало людей и слишком много незакрытых дыр в безопасности.

В Озерном Ключе всё закрутилось так быстро и настолько требовало моего внимания, что я смог выдохнуть, только когда войска из княжества вышли. Потому что подсознательно ожидал пакостей от тех, кто выступал за Рувинского или вообще был связан с Базаниным — такие наверняка там тоже оставались, хоть и не проявляли себя явно.

Но у нас уже хватало людей, чтобы это отследить и в случае чего пресечь. К сожалению, даже то, что командиром части поставили нынче Говорова, который казался порядочным человеком и относился ко мне хорошо, не гарантировало, что его подчиненные не заложат под меня мину замедленного действия. И не обязательно в прямом смысле этого слова — иной раз и запущенные слухи могли серьезно повлиять на отношение людей. Разумеется, встречные слухи мы тоже запускали, а еще на нашей стороне была единственная газета, что давало серьезные преимущества, но всё и всех отследить было невозможно.

Когда военные всё же покинули Озерный Ключ, я выдохнул с облегчением. Говоров со мной очень тепло попрощался и сказал, что с радостью оказывал бы мне поддержку и дальше, но уверен, что я теперь справлюсь и сам.

Мне бы его уверенность. Под моим началом сейчас было чуть больше тридцати дружинников, причем часть из них жили в Озерном Ключе и были приняты под жалование, а не под клятву. Часть из тех, кто принимался под клятву, нынче тоже жили в Озерном Ключе, поскольку это был самый густонаселенный пункт, а искажения после недавнего затишья уже начали открываться, то есть требовалась быстрая защита людей. Немного облегчали жизнь Наташины предсказания — она обычно за сутки сообщала, где будет прорыв, туда и отправлялись люди. И здесь было главным — засечь момент открывания, пока твари не разбежались. Да и вообще на выходе из искажения их было куда проще уничтожать.

По вечерам я изучал и использовал кристаллы из княжества Верховцева, откладывая только кристаллы с целительскими навыками. Встречались среди них и дробные. Когда я обнаружил навык Возврат к жизни, который собирался из восьми кристаллов, то понял, что мой Видящий наконец взял очередной уровень. Если честно, радости у меня не было, поскольку я сразу сообразил, что опять придется пересматривать ранее отложенные кристаллы, а я еще не все просмотрел на первый раз.

Из навыков, которые собирались из нескольких кристаллов, Наташа пока взяла лишь Возврат к жизни и Закрытие раны. Первый был у нее всего лишь первого уровня, второй — третьего. Зато те, что уже были, хорошо подросли, но

Наташе же достались и все большие кристаллы со сродствами к Скверне и дублирующим стихиям, в результате чего на рост ее навыка отправилось двадцать девять кристаллов, а до следующего шестого уровня осталось всего девять.

Новых интересных схем и рецептов (если не считать алхимических красителей, среди которых были и дробные, и которые я пока откладывал в сторону и не изучал) не было, что подтверждало мою теорию: что-то хорошее можно выбить только лично и никак иначе. Нет, кристаллы с рецептами красителей и целительскими навыками были, разумеется, очень полезны, но они были обычными.

Из интересного — разве что Портальное перемещение обнаружилось аж два кристалла; в результате оно у меня перевалило за десятый уровень, и теперь я мог перемещаться в выбранном направлении. К сожалению, расстояние при этом продолжало варьироваться, хотя и было не слишком большим. Но даже такое расстояние уже давало серьезное преимущество.

После пересмотра всех кристаллов из зоны Верховцевых выросли у меня следующие навыки:

Вихрь — 32 уровень

Водяной шар — 68 уровень

Воздушный щит — 15 уровень

Искра — 89 уровень

Огненная плеть — 26 уровень

Парение — 18 уровень

Снег — 27 уровень

Теневая стрела — 87 уровень

Теневой кинжал — 71 уровень

Теневой плащ — 11 уровень

Теневой сгусток — 36 уровень

Толчок — 5 уровень

Удушающая тень — 12 уровень

Подросли Интуиция до двадцать седьмого уровня и Модифицированная удача до тридцать второго, но не с кристаллов, а от частого использования. Еще на уровень подросло Чувство незримого. Но в целом результат оказался намного слабее ожидаемого, пусть прирост был и неплохим.

Использование навыка Видящий в таких количествах оказалось настолько выматывающим, что занимался я просмотром кристаллов только перед сном, после чего сразу отрубался.

После ухода воинской части я наконец добрался до обучающих книг и записок со скверников и Черного Солнца. Все бумаги последних после рассмотрения пришлось отложить — в них использовался шифр, а свободного времени у меня было не так много, чтобы тратить на разгадки.

Книги по алхимии с военными печатями я даже просматривать не стал, отдал Прохорову и Велеховой с тем, чтобы увеличить ассортимент зелий для внутреннего пользования. Для внешнего они делали даже с запасом, в том числе и зелья по редким рецептам с кристаллов, которые я в свое время подкинул Прохорову, и собирался что-нибудь найти и для Велеховой, когда разберу наконец ту кучу кристаллов, которой меня завалило. Или выбью что-то уже сам в зоне.

Как я заметил, среди «зимних» кристаллов алхимических рецептов практически не было: всё, что отдавалось Прохорову, было выбито летом и ранней осенью, причем по большей части из растительных монстров. Было это в Куликовской зоне, но и в моей такие твари должны найтись.

Моим алхимикам пока хватало и имеющихся рецептов — лавка в Озерном Ключе заработала, принося нам небольшой, но стабильный доход. С расширением ассортимента доход вырастет, но всё равно, разумеется, не станет определяющим. А уж когда дружина увеличится, чтобы отправлять что-то на продажу, придется увеличивать и количество алхимиков. Велехова, кстати, совершенно спокойно приняла главенство Прохорова, хотя была и старше, и опытней. Но она относилась к тем людям, которые предпочитали, чтобы командовали ими, а не командовать самим. Ответственности меньше, свободного времени больше.

Артефакторикой я пока решил ни с кем не делиться. Прохорову за глаза хватало алхимии, а больше в моем окружении артефакторов не было. Поэтому изучал всё сам, отмечая то, что нам нужно.

В военных справочниках я нашел столь нужную нам схему переговорных артефактов. Была она сложной, со встроенными маячками, как я и подозревал, когда отказывался от тех, что можно было взять у Рувинского или Базанина. К сожалению, часть из требуемых для создания ингредиентов отсутствовала. Но даже если бы всё у меня имелось, не факт, что я бы смог сделать нечто работающее. Хотя, разумеется, пробовать надо.

Артель Лихачева как раз ушла в очередной дальний поход, поэтому я решил побродить вблизи границы сам, не активируя Незаметность. Наташа попросилась со мной, и я не видел ни одной причины для того, чтобы ее не взять: до границы можно доехать на автомобиле, а там далеко не углубляться. В результате — почти нет опасности. Так, легкая разминка, возможность помахать клинками для нее и топориком — для меня. А еще — поэкспериментировать с заклинаниями.

Быстрый рост уровней требовал адаптации, чтобы не косячить с использованием. И где это лучше делать, как не на слабых монстрах?

Далеко мы идти не собирались, да и не пришлось: стоило пройти метров пятьдесят, как твари принялись выскакивать на нас сами, знай используй навыки и работай оружием. Причем не все они были слабые — ко мне тянулись и из глубины. Лучше бы мой неопределяемый навык работал на людей, притягивая ко мне тех, чьих умений мне пока не хватало в дружине.

Но и так я имел плюсы. Например, возможность получить дополнительные навыки, просто вступив в бой — к сожалению, не получалось выбирать нужное, и они прилипали случайным образом. Как выяснилось, после этой прогулки я с кого-то цепанул Нюх на магию и даже поднял до второго уровня. При активации этого навыка я действительно начинал чувствовать запах использованной рядом магии и даже мог определить, к какому типу она относилась. Но я бы вместо нюха предпочел получить Чувство магии — такой навык тоже был, и нюхать воздух при его использовании не было необходимости.

Собрать все необходимые ингредиенты не получилось, механизмусы тоже не попадались, но, когда мы с Наташей уже отправились на выход, на нас внезапно вынесло аж двух склизняков, чьи куски были необходимы для создания каменных стражей. Разобрались (или разобрали?) мы в четыре руки не в пример быстрее, чем я это делал со своим первым склизняком.

На радостях я собрал всё до малейшего кусочка, уже предвкушая, как сразу по возвращении засяду за работу и соберу дополнительных каменных стражей в поместье. А затем начну делать

Но засесть за дело не получилось — к поместью мы подъехали почти одновременно с Беляевым. Был он не один, а в компании неизвестного господина, представленного Романом Григорьевичем Кованьковым. Магии у него не было, зато было инженерное образование и желание развивать автомобильную промышленность. На мою машину он сразу уставился так хищно, как будто хотел ее немедленно разобрать, чтобы понять, как она работает. После короткого представления он сразу же спросил:

— Петр Аркадьевич, могу я заглянуть под капот?

— Можете, — согласился я, — но имейте в виду, что двигатель там магический, вариант без магии нужно будет продумывать.

— Юрий Владимирович говорил, что в ближайшее время выпуск будет только автомобилей премиального качества, а в них желателен как раз двигатель на магии — это показатель качества, — пояснил он.

Я вопросительно глянул на Беляева, тот смутился и, когда Кованьков отправился изучать автомобиль с моего разрешения, тихо сказал:

— Петя, бога ради, не думай, что я принял Романа Григорьевича в обход тебя. Я его как раз и привез для знакомства и утверждения в должности с твоей стороны. Но дать человеку представление о том, чем им придется заниматься, я был обязан. Роман Григорьевич в настоящее время работает на производстве паровозов, но очень интересуется темой автомобилей, даже что-то собрал. К сожалению, моих знаний определить, насколько хороша его поделка, мне не хватает, но я уверен, что его автомобиль намного хуже твоего, поскольку он и выглядит менее представительно, и двигается медленней. Но мне показалось предпочтительней взять на эту должность человека, имеющего опыт крупного производства и представление о том, что такое автомобиль. Пожалуй, это лучший вариант из найденных. Но решать, разумеется, тебе. Если он не подойдет, есть еще две других кандидатуры. Один очень увлечен именно автомобильным делом, но самоучка и без опыта производства. Еще один — тоже инженер, но только недавно выпустившийся, утверждает, что имеет сродство к механике, но документа не предоставил.

После перечисления кандидатур Кованьков мне тоже показался самым вероятным для утверждения. Единственный минус — что нашел его Беляев, тем самым сделав этого господина своим человеком. Но делить с Беляевым я ничего не собирался, обманывать он меня не будет, а самому мне искать кого-то… Нет ни времени, ни желания. Клятв на Кованькове не было, поэтому если после разговора у меня не будет сомнений в его профессиональной пригодности, то я соглашусь с его назначением. Тянуть дальше с началом производства не стоит.

— Я доверяю вашему мнению, Юрий Владимирович, — ответил я. — Разве что хочу лично переговорить с ним, убедиться в его профессиональных качествах.

Хотя, судя по тому, как восторженно горели глаза Кованькова, рассматривавшего внутренности автомобиля, работать он будет не за страх, а за совесть. Энтузиазм — дело хорошее, но знания к нему всё равно обязательны.

— Так что случилось с Лёней? — наконец задал отчим вопрос, ради которого он и приехал.

— Щепкины ему отказали в издевательской форме, заявили, что отдали бы за него дочь только, если бы он имел магию или был бы князем. Последнее, впрочем, тоже предполагает наличие магии. Вот Лёня и решил ее добыть самостоятельно. И ничего лучше не придумал, как оплатить подсаживание зерна Скверны.

— Что это такое и чем грозит?

— Это не магия, а ее имитация, — пояснил я. — Чем грозит? Те, кто принимает Скверну, сходят с ума тем быстрее, чем чаще практикуют. Он бы не выполнил условия Щепкиных и лишил бы себя будущего.

— Далась ему эта девица! — в сердцах выдохнул отчим.

— Юрий Владимирович, они друг друга любят. Анастасия согласна связать с ним жизнь без благословения семьи, но именно ваш сын хочет, чтобы всё было правильно, чтобы семьи она не лишилась.

— Если они поженятся без благословения семьи, княжеской поддержки лишится не только Анастасия, но и мы, — довольно резко ответил Беляев. — Потому что остальные княжеские семейства посчитают это вызовом для себя. И что будет, если для всей моей продукции закроют местный рынок?

— От князей так много зависит? Император над ними не властен совсем? — удивился я.

— В своих княжествах они достаточно влиятельны, закрыть для меня рынки могут.

— То есть чтобы выступать с ними на равных, денег недостаточно — вам самому нужно быть князем?

— Я бы не отказался, — криво улыбнулся он. — Это бы решило сразу кучу проблем. Жаль, что это невозможно. Как видишь, Леонид не мается дурью, он просто четко понимает последствия, пусть и не говорит об этом.

Обнадеживать отчима я не стал. Для начала нужно будет узнать у бога, как дать магию тому, у кого ее нет. И только если передача магии окажется делом возможным, заводить разговор о передаче соседнего княжества. Похоже, мне всё равно придется собирать все реликвии, а две реликвии контролировать нельзя, так что я лучше передам одну тому, кто этого достоин и сможет удержать власть.

Глава 10

Второй паук оказался куда обучаемей и получил клинки на манипуляторы уже через два дня, тем самым глубоко оскорбив 001, который втайне считал уже себя Гришей. Он пошел жаловаться Прохорову, тот почесал в затылке и пошел ко мне продвигать своего протеже.

— Петь, это ущемление паучьих прав, — уверенно заявил он мне.

— Гриш, это всего лишь механическое изделие, — напомнил я, — которое я могу отключить в любое время.

— Это ты Мите скажи.

— Митя — это особый случай. Митя — член семьи.

— О чем я и говорю. Один — член семьи, а другой, куда более аккуратный, — пасынок, отданный на откуп этому самому члену, который из зависти принижает его достижения.

На мой взгляд, принизить достижения 001 было практически невозможно, настолько они были микроскопическими.

— Почему-то у другого паука достижения не принижаются.

— А он не столь совершенен.

— Гриш, ты воспитываешь в 001 самолюбование и некритичное отношение к собственным ошибкам.

Этот паук уже несколько раз тайком приходил ко мне с жалобами на Митю. Мол, старший паук его задвигает из ревности, а так бы он уже всем показал. Правда, когда я попросил его вслух почитать абзац из книги, 001 заявил, что времени на ерунду у него нет, и заторопился на охрану поместья, которой нельзя пренебрегать. Мите я об этом говорить не стал, чтобы не вносить дополнительный раскол в паучью

— Я воспитываю? Да он сложившаяся личность! — возмутился Прохоров, подсказав мне тем самым отличную идею для решения проблемы.

— Гриш, давай я отдам его тебе в помощники, если он тебе так дорог. Поставлю пространственный карман — и тебе умений 001 хватит за глаза.

Прохоров задумался, что косвенно подтверждало: понимает, что паук не так уж идеален. При общей туповатости у 001 еще была чрезмерно развита уверенность в себе и напрочь отсутствовала критичность. Наверное, я где-то косякнул при разводке, вот оно и вылезло таким неожиданным образом. Вообще, я заметил, что у всех пауков выходили разные характеры, хотя, казалось бы, я их делал по одной схеме. Ладно, Мотя, я ее хотя бы в розовый цвет покрасил, что не могло не отразиться, но остальные-то были нормального цвета.

— А другие улучшения?

— Зачем тебе? Оружия и пространственного кармана должно хватить для всех твоих нужд. А для серьезного оружия нужно ставить другой двигатель.

— А пропеллер?

— Ты на 001 в воздух собрался подниматься?

— Нет, но это же несправедливо, Петь, если у остальных будет пропеллер, а у него нет. Как ты не понимаешь?

— Митя свои улучшения получал не одномоментно, — напомнил я. — И к каждому привыкал. И полет тоже требует двигателя на элементалях. У меня сейчас таких нет, а если будут, то в приоритете окажутся те особи, которые будут охранять поместье. Если тебе так важен полет, то закупай элементаля на свои средства, я поставлю другой двигатель и пропеллер. Так как? Забираешь?

— Знаешь, — почесал Прохоров в затылке, — я так сразу сказать не могу, нужно у Гриши спросить. Вдруг он не захочет? Он же мыслящее разумное существо.

— Действительно, вдруг он не захочет менять работу на свежем воздухе на работу в душной алхимической лаборатории. Как там, кстати, с красителями дело обстоит?

Всё же я выдал и Прохорову, и Велеховой по два рецепта алхимических красителей, но обычных, не тех, что собираются из нескольких кристаллов. Те я пока придерживал, надеясь уговорить Наташу на алхимию как на парный навык к целительству. Названия у красителей были интригующие — явно что-то необычное получится на выходе. Это необычное хотелось оставить в семье, а не полагаться на случай.

Для автомобилей достаточно будет вариантов попроще. Дело с производством после визита отчима сразу сдвинулось. С Кованьковым мы предварительно договорились, как договорились с отчимом, что поставка красителей пойдет от нас. Во всяком случае поначалу — что там будет в следующем году, никто предсказать не сможет. Также от нас пойдут двигатели, но я сразу предупредил, что стоить они будут в половину цены автомобиля, поскольку остальное решено было делать из обычного металла, не из металла механизмусов, под который пришлось бы брать кузнеца со сродством. Вариант, когда металл будет с механизмусов, я тоже не отбрасывал, но стоимость такого будет практически целиком складываться из моих работ, а себя я оценивал высоко, поэтому большинство согласится на вариант попроще.

— Делаем потихоньку, — неохотно ответил Прохоров. — И для лавки в Озерном Ключе тоже делаем. Из нестандартного хорошо уходят Огненный грибной порошок, Светящаяся плесень и Эликсир Исцеляющая роса. Если у тебя вдруг завалялись кристаллы с такими рецептами, их бы Нине Валентиновне передать тоже, поскольку я скоро справляться не буду.

— Гляну, что есть. А кто берет в основном, не спрашивал?

Алхимики торговлей не занимались, им только сообщали, что заканчивалось и что нужно срочно делать дополнительные порции.

— Порошок и Росу — артельщики, а за плесенью из соседнего княжества от артефактора приезжают. Вроде в светильники хорошо идет. Нам бы тоже светильниками продавать было бы лучше, но… Я не потяну еще артефакторику.

Я тоже на светильники размениваться не буду. Есть мысль сделать пару облегченных машин для летних походов в зону. И пару автомобилей для сопровождения на случай, когда придется ехать с дружинниками. Думаю, пока времени немного есть, заняться…

— Мне тоже нужно с запасом зелий редких наделать, — продолжал жаловаться Прохоров, — а то Нина Валентиновна одна не справится. Нужен еще алхимик.

— Возможно, будет, если та целительница не передумает к нам после окончания учебы. У нее как раз жених — алхимик.

— Да что он за алхимик? Смех один, — уверенно сказал Прохоров. — Пусть лучше одна к нам идет, а алхимика мы из другого места приманим. Вот я летом сдам экзамены за гимназию, смогу кудась поступить, а там наверняка уговорю кого-нибудь к нам пойти.

Просторечные словечки из него еще временами вылетали, как сейчас. Он тогда обычно вздрагивал и оглядывался, нет ли поблизости Павла Валентиновича, который мог бы расстроиться.

Павлу Валентиновичу в настоящий момент было не до этого, он увлеченно заканчивал приводить в порядок мою документацию, в том числе и архив, который в результате у меня собрался из архива Черного Солнца и куска архива Симукова. Валерон всё собирался как-нибудь добежать и забрать остаток архива, но оказии не было, а вот военные действия между Симуковым и Куликовым начались. Пока неявные, больше похожие на мелкие пакости, но постоянные. Симуков определил виновного в смерти сестры, с которого он собрался получать компенсацию, а Куликов решил, что компенсация положена ему.

— Это когда еще будет, а алхимик нам нужен сейчас.

Прохоров с тяжелым вздохом со мной согласился и ушел. Я был уверен, что разговор о 001 больше не поднимется, но Прохоров действительно с пауком переговорил, и вскоре они ко мне подошли с предложением передать-таки новоявленного Гришу в подчинение к Прохорову. От меня требовалось стереть «позорные цифры» и установить пространственное хранилище, что я и сделал, сообщив затем Мите, что у него стало на одного подчиненного меньше.

— Хорошо. Он ленивый был и невнимательный, — ничуть не расстроился Митя. — Ему опасно было бы давать серьезное оружие. Больше таких не делай.

Стало стыдно, как будто я намеренно схалтурил. Но нет, я действовал строго по схеме и, почему так вышло, не смог понять. Не халтурил, хорошие материалы на плохие не менял. Загадка, однако.

— Это не от меня зависит, — пояснил я. — Делаю одинаково, а получаются с разными характерами.

— Может, дефект в проволоке для разводки? — предположил Митя. — Я 001 только по слогам читать научил, а

Оказывается, у нас здесь среди механических пауков читательский клуб образовался. И пусть, лишь бы на охране это не отразилось.

— Можно запускать следующего? — спросил я.

— Можно, — подтвердил Митя. — А 002 я бы попросил сразу поставить фугасные железы и прыжок.

— Под железы надо двигатель менять. Будут элементали — будут железы, — решил я. — Лихачева озадачу. Сам с ними в этот раз не пойду, времени нет, нужно к гонке готовиться.

— Автомобильной?

— Автомобиль против измененных лошадей. Освещение прессы будет. Наблюдатели будут. И тысяча рублей в залоге. Наши будут.

— Это хорошо.

Я не был так спокоен, как старался показать. Гонка — слишком удобное мероприятие для провокаций. Следов Базанина найти так и не удалось, что меня беспокоило. Гольцев с командой проследили его путь до соседнего княжества, где преступник фактически растворился, выехав из одного города и не приехав в другой. Возможно, не поставь я жесткое условие не светиться, Базанина проследили бы и дальше, но я трезво оценивал риски, под которые попадала в этом случае команда Гольцева — у Базанина нынче возможностей больше, чем у меня.

Именно поэтому я хотел сделать дополнительные автомобили для сопровождающих. Это был не только рекламный момент, но еще и вопрос статуса — в моем нынешнем положении и.о. князя было несолидно так ввязываться в гонки против нетитулованного человека. Но пари было заключено куда раньше, чем произошли эти изменения, и я потерял бы в репутации куда больше, отказавшись от него.

В зону я забредал ежедневно, всё так же надеясь набрать ингредиентов на переговорные артефакты, но пока не хватало двух позиций. Для них требовалось идти вглубь зоны, чего я себе позволить не мог, хотя и хотел выбраться хотя бы на пару дней. Мне это было нужно по многим причинам: и кристаллы интереснее выпадут, чем на границе, и навыков новых нацепляю, и устойчивость к зоне прокачаю, и механизмусы покрупнее будут с подходящими колесами.

Нет, мелкие встречались стаями и вблизи границы. Металл с механизмусов на две машины я набрал и оснастил местную кузню артефактными инструментами. Из Святославска перенести оборудование не захотел: две оборудованных кузни лучше, чем одна. В поместье в кузне не только я буду работать. Прохоров тоже иной раз бросал алхимическую лабораторию и вставал мне в помощь, так что рамы на обе машины мы завершили, оставалась работа потоньше, которой я занимался уже сам.

Самое смешное, всё упиралось в колеса. Не попадались подходящие механизмусы, а производства шин пока налажено не было. Беляевские подручные искали алхимика под это дело, но пока безуспешно — хорошие алхимики бесхозными не бывают. Независимые алхимики существовали, но кого-то стоящего среди них найти не получилось. Сильных и талантливых князья правдами и неправдами подминали под себя. У Вороновых свои алхимики были, но Максим Константинович счел нерентабельным оплачивать их содержание, и все они устроились в другие княжеские семьи, откуда вытащить нынче кого-либо было уже невозможно.

У князей, где и работать считается престижным, и условия ставят такие, какие не всякий частник может дать, все специалисты находились под клятвой, не переманишь. Разве что только после смерти действующего князя. Но все действующие князья были бодры, живы и здоровы. Не убивать же их ради призрачной возможности уговорить алхимика перейти ко мне?

Был вариант договориться с кем-нибудь из князей, имевших сильную алхимическую школу. Те же Щепкины выглядели бы очень перспективно, не будь такой ситуации с Лёней. Наташа до сих пор была уверена, что у них есть предсказатель, почему они и поставили такое условие: при кажущейся невозможности его выполнить на самом деле они всего лишь подталкивали меня в нужную сторону. При всех моих любви и уважении к Беляевым мне бы и в голову не пришло делать их княжеским семейством.

Поэтому вариант привлечь Щепкиных рассматривался, но на самый крайний случай. С гарантией с одной стороны от меня, с другой — от Анастасии, которая таким образом получала возможность вложить деньги в автомобильную промышленность, чего девушке очень хотелось.

Еще рассматривался вариант привлечь слабых алхимиков. Взять, так сказать, не качеством, а количеством. Но в этом случае была вероятность, что и качество выходящего продукта пострадает — сила алхимика была и гарантией получения продукта качественного. У того же Прохорова брака было меньше, чем у Велеховой. Нет, у Велеховой брак тоже случался очень и очень редко — дама она была исполнительная и аккуратная, но у Прохорова, который был посильнее, зелья, которые нужно было утилизировать сразу после изготовления, практически не случались. Разумеется, если не считать тех, что были изготовлены на оборудовании Павлова — но там вводился элемент хаоса, из-за чего предсказать, на каком этапе что пойдет не так, было невозможно, как и то, что получится в результате. Этакая рулетка, в которой практически невозможно выиграть.

Поэтому колесами наряду с ингредиентами для переговорников и огненными элементалями я озадачил лихачевскую артель, которые вот только вернулись и собирались в зону завтра. Но уже на короткий поход — элементали огня можно было найти не так уж далеко от нынешней границы. А всё остальное — как повезет. Гарантированно можно было набрать только растительное сырье, а твари мигрировали, не оставаясь на одном месте.

Я продолжал разбирать кристаллы, теперь уже с куликовского княжества. Из интересного там попадались части схем станков, и мне даже удалось собрать схемы сверлильного, шлифовального и резьбонакатного. Для гайконарезного, токарного и строгального не хватало по одной части, которые я надеялся найти в огромной куче непросмотренных пока кристаллов. Из новых схем было найдено по одной пятой зубообрабатывающего и ленточнопильного.

С учетом того, что все станки будут делаться мной из металла механизмусов, то они и работать смогут с этим металлом. К сожалению, механизмусов вблизи границы встречалось всё меньше и меньше — популяция стремительно исчезала. Да и металла и деталей с мелких механизмусов выходило непозволительно мало. Оставлять их на развод? А где гарантия, что они подрастут и наберут нужное? Это не животные, твари, а фактически големы.

Но даже с мелочи можно было набрать металла на пару станков, поэтому я собирался опять выехать к зоне, когда мне сообщили, что на проходной меня опять ожидают. Оказались это мои старые знакомые из деминской артели: Тихон и Матвей.

— Тута вона какое дело, Петр… Аркадьевич, — сказал Матвей с явной заминкой после имени,

— Мне бы и Егор Ильич сгодился, — ответил я. — И не для зоны. Очень он ушлый торговец, такой талант редко бывает. Мужики, у меня условия следующие. Беру только под клятву. Если это вам подходит, то я бы вас обоих инструкторами взял.

— Кем? — недоуменно переглянулись они.

— Это типа учителей. Пояснять тонкости по стрельбе, работе с топориком и особенностям зоны, — пояснил я. — Может, водить кого в зону, но недалеко. Готовить других, короче.

Они опять переглянулись и энергично кивнули.

— Годится, — сказал за обоих Матвей. — Но в зону бы мы почаще ходили бы, и лучше с вами, Петр Аркадьевич.

Глава 11

Лихачевская артель по моему заказу сходила удачно. Не только притащили все недостающие ингредиенты и одного огненного элементаля, но и десять колес с механизмусов. Металл и детали с них тоже были, но не так много, как хотелось — только в одном контейнере, так что с желанием сделать еще один автомобильный остов пришлось распрощаться, хотя куски были хорошие, толстые, да и колеса немаленькие — видать, на стаю крупных механизмусов налетели и собрали что поценнее. Колеса-то я их отдельно просил притащить, их забрали все, а вот металла наверняка оставили много. Зато теперь у меня было всё, чтобы закончить столь нужные мне автомобили.

И всё же первым делом я заменил 002 двигатель на элементальный, сразу установив блоки с фугасными железами и прыжком. Это не осталось незамеченным бывшим 001, поэтому Прохоров пришел ко мне интересоваться, что там с полетом для его паука.

— Элементаль был один, Гриш, — пояснил я. — Я сразу говорил, что в приоритете — безопасность поместья. Будет лишний двигатель — установлю твоему пауку, не будет — в ущерб своим ставить не буду. Ему это для дела не нужно.

— Как это не нужно? Он же меня будет защищать.

— Полетом? — уточнил я. — Полетом только удрать можно. Для защиты у него клинки. Этого достаточно с учетом твоих защитных артефактов и собственных умений.

Главное — следить, чтобы защищаемого не порезал. Но этого я Прохорову говорить не стал, еще обидится за своего униженного и оскорбленного паучка.

— И всё же нехорошо выходит, — гнул свою линию Прохоров. — Ты его как будто наказываешь, что он от тебя ушел ко мне.

— Гриш, он теперь твоя собственность. Объясни мне, почему я должен вкладываться в твою собственность в ущерб своей?

— Так-то оно так, но он же не собственность, он живое мыслящее существо.

— Вот пусть это живое мыслящее существо само зарабатывает на новый двигатель. Может, даже элементаля добудет лично — я сразу заменю двигатель.

— Но он же слабый. Его в зоне сразу убьют.

— Твари в зоне сами на Митю не нападали, когда мы ходили, считали частью обстановки. На 001 тоже нападать не будут.

Прохоров сразу быстро перевел разговор, рисковать своим пауком он не хотел. И я его понимал: Митю я тоже не рисковал брать в зону в последнее время.

— Он не 001, он Гриша. Прошу запомнить.

— Хорошо, Гриш, я запомню, что вас теперь двое. Он тебе в лаборатории помогает?

— Еще как! — энергично кивнул Прохоров. — Он точно создан как помощник алхимика. Уже наизусть знает рецептуру зелий, которые мы чаще делаем. И почти не бьет флаконы.

Последнее было чистым враньем, потому что буквально утром Велехова мне проговорилась, что 001 разбил сразу целый ящик с флаконами. Правда, Прохоров собирался заменить разбитое за собственный счет, чтобы никто ничего не заметил, поэтому я притворился, что не в курсе случившейся аварии.

— Значит, вы удачно нашли друг друга.

— Да. Он старается стать хорошим помощником. Но двигатель нужен помощнее.

— Поставлю, если появится возможность. Сейчас ее нет. И вообще, повторю: Гриша — это теперь твоя зона ответственности. Хочешь для него двигатель на элементалях — покупай.

Сейчас под началом Мити было два паука — 002 и 003, и я собирался запускать еще и 004, потому что 003 оказался тоже нормальным и быстро соображающим, клинки ему уже торжественно вручили. Проволоку для разводки я теперь тщательно просматривал и сначала намечал сеть алхимическим зельем с кристаллическим порошком. Может, дело было не в этом, но рисковать я больше не хотел — одного 001 мне за глаза хватило, чтобы не пренебрегать больше никакими предосторожностями. Всего я наметил для охраны запустить десять пауков. Этого будет достаточно, чтобы вкупе с каменными стражами сделать поместье непроходимым для посторонних.

Сейчас поблизости наблюдателей не было. После ухода армейской части ушли и те, кто устроил лежку неподалеку от нас, хотя я рассчитывал, что они пропадут уже после смещения Рувинского. Но то ли он не имел к ним отношения, то ли приказ был вполне определенный, но исчезли наблюдатели только недавно.

А новые не появились. Но только там. В местах, где были тайные базанинские склады, люди остались. Во всяком случае в ближайших — там Валерон проверил, а отправлять его дальше я не стал. И без того понятно, что торчат и караулят. Лихачев не жаловался, что на них наезжали, но всё равно сеть эту нужно будет вычистить до того, как начнут проявляться тем или иным образом — иначе распугают мне артельщиков, а это нынче единственный источник дохода. Налоги-то императору нужно с чего-то платить?

Валерон порывался пройтись по этим тайным местам, имущество забрать, а сидящих в засаде отправить на корм тварям. Я идею поддержал, поскольку был уверен, что сидят там нынче скверники, как и при Базанине, но предложил с этим делом погодить немного, чтобы понять, как они выходят на начальство. И есть ли у них ротация — невозможно же месяцами сидеть в засаде в одиночку — свихнуться можно.

Валерон с неохотой согласился и отправился дежурить в один из тайных складов, но пока ни ротации, ни переговоров не углядел — а ведь должны они как-то передавать информацию. Валерон предложил мне прогуляться вблизи одного из таких складов, и я даже согласился, но если останется время после завершения машин

Среди деревенских мужиков, которых я взял к себе, к сожалению, кузнеца не было, и с металлом если кто раньше работал — так только в плане подточить затупившееся сельскохозяйственное орудие. Но в одиночку работать с массивными металлическими заготовками было неудобно, поэтому я привлек пару мужичков посообразительнее в помощь. И нынче мы собирали параллельно два автомобиля сразу, поставленные на колеса еще до установки двигателя и всего необходимого наполнения.

Отделку салона я решил делать из кожи — зона рядом, тварей много, зелья для обработки делает собственная алхимическая лаборатория. Сплошная экономия. Такого жесткого пружинистого меха, как на моей машине от крестлогов, больше ни с кого не попадалось, пришлось обходиться пружинами и войлоком. Возможно, на таких сиденьях будет еще удобней. Войлок же использовался и для термоизоляции салона — ничего получше я пока придумать не мог. Разве что озадачить алхимиков, которые будут в лаборатории автомобильного предприятия. Но пока хватит и этого варианта. И для утепления, и для сидений.

В перспективе я подумывал о том, чтобы сиденья делать регулируемые, но сейчас на это времени не было, поэтому все они закреплялись жестко, хотя результат всё равно выглядел довольно комфортно и приносил мне удовлетворение, в отличие от переговорных артефактов, которые у меня почему-то не получались.

Вроде и выполнял всё в точности по схеме, но на выходе нужного результата не было, получались нефункциональные поделки. Причину я не понимал. Скорее всего, заключалась она в моем слишком поверхностном образовании, в котором были пропущены какие-то важные этапы. То есть нужно было залезать в учебники и штудировать их, на что времени не было. Собственно, в этом и состояла разница между схемами, полученными с кристалла, и схемами, выученными из учебника: первые укладывались в голове так, как будто ты их давно знал и неоднократно делал, а вторые требовали определенных знаний предмета. И даже то, что у меня имелись уже профессиональные навыки, относящиеся к артефакторике, не слишком помогло, поскольку реальных умений и знаний за ними стояло мало.

Учебники у меня имелись, и планировал я за них засесть сразу после гонки, чтобы закрыть вопрос с переговорными артефактами для своей дружины. Вариант найти артефактора на стороне я не отбрасывал, но он выглядел с каждым днем всё призрачней и призрачней.

Будь я реальным князем, а не управляющим осколком княжества, возможно, ситуация сложилась бы по-другому, но пока специалисты не стояли ко мне в очередь. Посмотрим, что будет через год.

Когда дело дошло до облицовки салона, подключился Прохоров, у которого случился перерыв в алхимии — наделал зелий много, с большим запасом и решил сменить род деятельности. Бывший 001 появился с ним и успешно имитировал бурную деятельность, суетясь к месту и не к месту и постоянно оказываясь там, где никто не ожидал его встретить. Но косячил вроде поменьше — кажется, постоянное тесное общение с Прохоровым пошло ему на пользу куда больше паучьей компании, которые теперь с ним не общались вообще. Мол, ты теперь не член нашего прайда, прав наших не имеешь. Это только убедило 001 в правильности собственного выбора. Он теперь очень важно бегал за Прохоровым, посматривая на остальных пауков свысока — мол, не очень-то и хотелось с вами иметь дело. Себя он по-прежнему считал вершиной творения, несправедливо униженной завистниками, но теперь еще признавал Прохорова.

Кстати, мелкие манипуляции 001 неплохо удавались: обойные гвозди, используемые нами для обивки салона, подавал он быстро и четко, существенно увеличив скорость, так что, возможно, и в алхимии будет толк.

— Видал, как работает? — гордо спросил Прохоров. — Не жалеешь, что отдал? Понимаешь теперь, как к нему были несправедливы?

Я не стал напоминать, что сегодня 001 не обматерили только из-за моего присутствия, когда из-за него пару раз мужики не упали только чудом. Сказал лишь:

— Гриша, мне для тебя ничего не жалко.

— Как это не жалко? — сразу проскрипел 001, с чего-то решивший, что обращаются к нему. — А двигатель правильный мне не поставили.

— Возможности нет, — отрезал я.

— Всегда на меня нет то ингредиентов, то возможностей, — обиделся он.

— Ничо, Гриш, мы из тебя еще полноправного паука сделаем, — оптимистично заявил Прохоров.

Внутреннюю отделку автомобилей мы завершили. Теперь требовалось покрасить и обработать стекла зельями. К краскопульту я приладил такой же двигатель, который ставил сначала на пауков. С работой он справлялся прекрасно: поверхность металла приобретала благородный глубокий черный цвет, выбранный нами для моих машин. Было желание водрузить на капот герб Вороновых, но это бы вызвало виток скандала, привлекая ко мне нездоровое внимание, а мне нужно было здоровое.

Поэтому на капоте устроился ворон, но не черный, а белого цвета. Ну и помучился я с этой формой. Первоначально нужно было вылепить фигурку, а у меня руки не на это заточены. Но ставить на капот абы что не хотелось, пришлось искать умельца. Нашел его в мастерской по изготовлению надгробий. Заказу тот удивился, но сделал символ по высшему разряду и вручил мне на выходе форму для заливки, после использования которой фигурку лишь немного оставалось довести до ума и покрасить.

У кого-то наверняка возникнет ассоциация с белой вороной в стае, хотя ворон и ворона — виды разные. Но тут уж я ничего поделать не мог, я хотел в символе совместить мою фамилию с фамилией отчима, да и не вписывался я в основную массу Вороновых, так что белой вороной среди них был однозначно.

Обе машины были проверены на ходу в разных условиях и признаны годными. По размышлении я решил с собой взять только один автомобиль для охраны, второй оставить в Озерном Ключе для коммуникации между населенными пунктами — ездили они куда быстрее повозки, даже с измененной лошадью. И опять-таки являлись моей визитной карточкой.

Вопрос с водителями для новых автомобилей решился сам. Мужикам, которые мне помогали с изготовлением, пришлось пару раз сесть за руль и до того, как автомобили были доведены до ума, а уж после они с каким-то маниакальным стремлением пытались занять водительское место при каждом удобном случае. Пришлось их уже в приказном порядке назначить водителями. Автопарк всё равно был необходим, значит, и штат можно было уже начинать комплектовать.

Перед отъездом я всё же выбрался в зону. Недалеко, до первого базанинского склада, в компании Тихона и Матвея. Можно было бы сказать — как в старые добрые времена, но нехватка Демина и Василия очень чувствовалась. Всё же Демин продумывал всё

Руна Соразмерность, наверное, больше подходила для тех, кто занимается одеждой или обувью, поскольку она подгоняла предмет под носителя. Но я ее всё равно использовал, решив, что и оружию такая подгонка не помешает.

— Егору Ильичу я написал, Петр Аркадьевич, — неожиданно сказал Матвей, когда из зоны мы уже вышли. — Но пока от него ни привета, ни ответа.

— Не хватает его?

— А то ж? — ответил теперь Тихон. — Скоко мы с ним выходили по зоне-то. Привыкли друг к другу-то.

— Егор Ильич продуманный оченно — добавил Матвей. — С бухты-барахты не решает. Вопрос сложный, потому и не отвечает, что думает.

Честно говоря, я очень надеялся, что Демин свои сомнения решит в мою пользу, хотя и от его артельщиков толк был, как мне сказал Маренин. Тихон по болтам с магическими начинками много чего знал интересного, чего охотно передавал другим. Да и Матвей — боец не из последних.

И сегодня мы сходили с ними очень даже неплохо, пусть не за добычей, а для проверки, но я успел понять, насколько усилился за последнее время и как важно дозировать магию, если хочешь получить добычу, а не спалить ее на месте.

Валерон, засевший рядом с базанинским засланцем, потом отчитался:

— Связывался по артефакту. Так что следят. На складах там почти ничего нет. Видно, Рувинский выгреб, когда ему всё передали. — Он грустно вздохнул. — Нужно будет тех гавриков осмотреть перед выбрасыванием трупов в зоне, чтобы уж совсем бесплатно не работать.

— Займемся по возвращении, — решил я. — Нужно будет все эти наблюдательные пункты вынести.

— Или под себя подмять, — предложил Маренин.

— Не потянем. Людей нет. Да и нужны ли они нам?

— Никто посторонний не пройдет незамеченным, Петр Аркадьевич.

— У нас нет системы связи — это раз. Противнику все эти места известны — это два. Если делать, то свои, и только при наличии переговорных артефактов — это три. Ну и когда людей будет больше. А лучше сигнальные артефакты поставить. Такие, чтобы давали картинку…

Мечты, мечты…

— Таких не бывает, Петр Аркадьевич, — понял это и Маренин.

— Придумаю что-нибудь на замену. Нужно как-то закрывать недостаток людей.

— Люди постоянно приходят, Петр Аркадьевич.

— Но процент засланцев там растет с каждым днем, Георгий Евгеньевич. Причем те, кому я отказываю, всё равно остаются в Озерном Ключе.

Это было проблемой, которая могла проявиться в любое время. Не гнали мы их только потому, что рассчитывали выйти на руководителей. Местные были вычислены, и мы в любой момент могли обезглавить заговорщиков. Но через них выйти на Базанина не получалось, поскольку переговоры шли через артефакты и не с ним. Более мелким сошкам артефакты положены не были, они докладывали устно тем, кто собирал всю информацию воедино. Этот постоянный мониторинг нервировал.

Маренин давно предлагал их всех допросить с последующим оставлением трупов в зоне, я решил с этим подождать до возвращения с гонок, чтобы не отвлекаться. Пока эти люди не создавали проблем, только готовились к этому.

— Петр Аркадьевич, вы сами предложили их пока не трогать. Но мы их в любой момент можем прижать, если озоровать начнут.

Я надеялся на то, что они рано или поздно приведут меня к Базанину или притянут его сюда, но, похоже, этот тип был осторожной сволочью, сидел далеко, себя не выдавал никак. Похоже, эта тактика была ошибочной и ее следовало сменить.

— Главное, Георгий Евгеньевич, чтобы их не стало больше нас, — намекнул я. — Конечно, они пока приносят пользу — тратят у нас деньги, вкладываясь в налоги, которые мы должны платить. Но все они — потенциальные источники напряженности.

— Мы пару своих человечков там имеем, — убежденно сказал Маренин. — Если что — узнаем сразу. Да и заводил всех знаем тоже. Ежели что, разговор будет коротким. Отловим поодиночке, допросим — и в зону. Нам проблем не нужно.

— Нам нужен порядок. Предлагаю с ними со всеми разобраться одномоментно, сразу после моего возвращения с гонок.

— Я только за, Петр Аркадьевич.

Приняв это решение, я успокоился. Людей Базанина в моем княжестве не будет.

Глава 12

Выехали мы двумя машинами, и вторая смотрелась едва ли не солидней первой. Черный цвет с серебристой отделкой, кожаный салон и фигурка белого ворона на капоте. На нашей тоже был, а еще я успел сделать в ней полноценные задние сиденья и даже придумать, как их складывать на случай, если придется перевозить что-то объемное.

Разумеется, это было полумерой — для объемного нужен был грузовичок, и это было еще одним пунктом в моем плане, для выполнения которого нужно было сначала выиграть пари. И хотя я был уверен в своей машине, в результате гонок уверенности у меня не было по той простой причине, что кто-то пытался подсунуть мне механика под клятвой.

Вполне вероятно, что механика мне собирались подсунуть не со стороны князей Болдыревых, с представителем которых пари я заключил, а от потенциальных конкурентов по производству автомобилей. Но я предпочитал изначально считать, что игра будет вестись нечестно. Нет, если ничего не случится, я буду рад и, возможно, опять поверю в человеческое благородство, но пока слишком мало людей его выказывали, а Богомаз произвел на меня при знакомстве не слишком благоприятное впечатление.

И путь в столицу подтвердил мои опасения. До Святославска мы рассчитывали добраться за два дневных перехода и на ночь остановились в гостинице, около которой припарковали оба автомобиля. Я активировал на них Живую печать, и все же спокойствия на душе не было.

Валерон, тоже преисполненный самых черных подозрений, вызвался подежурить и проследить в случае чего. Пообещал даже никого не глотать и ни в кого не плеваться. Только взять скромную компенсацию, в том числе и с нас, в виде солидного утреннего перекуса, который мы обязались доставить прямо в машину.

Предчувствие нас не подвело: автомобили пытались вскрыть, но Живые печати, стоявшие на обоих, сработали не хуже любой защиты. Информация о попытке ко мне пришла, но, когда я спустился — следов этого не было, как и следов

Покрутившись около машин, я отправился досыпать. До утра к ним больше никто не лез, а утром, спустившись после плотного завтрака, я обнаружил сонного Валерона на заднем сиденье. Ему я сразу же вручил пакет горячих пирогов, как и обещал с вечера.

— Что ночью было?

Он сразу взбодрился, подозрительно принюхался, потом небрежно тявкнул:

— Сойдет, — и вгрызся в первый пирог, невнятно пробурчав: — Поехали, по дороге всё расскажу.

Мы выехали, машина сопровождения за нами. Валерон, утолив первый голод половиной пирогов, наконец начал свой рассказ:

— Машины повредить хотели, обе. Двое их было. Как поняли, что сигнализация сработала, удрали, наблюдали из подворотни, выглянешь ты или нет. Ты вышел, обошел машины, после чего один сказал: «Гиблое дело, не подберемся». Второй ему: «Аванс отрабатывать надо». А первый: «Мы отработали. О защите нас никто не предупреждал. Расценки при магической защите должны быть другими». Второй ему так скептически: «Ты еще штраф с княжеских людей потребуй».

— С княжеских? — ахнула Наташа. — Опять мой отец дурью мается.

— Дослушай сначала, — недовольно сказал Валерон и покопался лапой в пакете, надеясь извлечь еще один пирожок. Но пирог почему-то не нашелся, этот проглот уже всё съел. — Их Богомаз нанял.

— А Богомаз — это болдыревский человек, — закончил я. — Не надеется только на своих лошадок?

— Этим он не докладывал. И я в точности выполнил все указания, — гордо сказал Валерон. — Не глотал и не плевал ни в кого. Они остались совершенно целыми. Разве что в одном исподнем. Как спать легли, я всё в их номере собрал. Разумеется, только их вещи, а не гостиничные. Гостиничное всё осталось на местах. Осмотрите, пока сплю, ненужное выбросим.

Он сгреб на пол пакет из-под пирожков и выплюнул кучу вещей, заваливших заднее сиденье, после чего отпихнул их лапой вбок и устроился на бархате сиденья, приняв совершенно несчастный вид. Не иначе как из-за того, что поплевать не разрешили. Или из-за того, что сейчас он не мог развалиться на всем сиденье, полностью которое он просто физически не мог занять из-за своих малых размеров.

Поскольку за рулем был я, то изучать принялась Наташа. С кинжалом в руках. Она безжалостно разрезала все предметы одежды на лоскуты не столько в поисках тайников, сколько горя праведной местью — на нашу собственность пытались совершить покушение, чтобы мы проиграли пари. Дело совершенно недостойное. И ведь в случае чего князя не обвинишь — радел его подчиненный, даже не дворянин. Что с него взять, человека бесчестного? Это если вообще удастся выйти на Богомаза, потому что тявканье моего домашнего любимца ни один суд в расчет не примет даже с моим переводом. А эти двое сошлются на то, что перепили и решили похулиганить. Мол, наутро уже ничего и не вспомнили.

Наташа кровожадно кромсала их одежду, злясь на себя, что опять подумала на отца, хотя у нас уже набралось прилично недоброжелателей из князей и помимо Куликова. А я был целиком на ее стороне. Поучаствовать в осмотре одежды не удалось, зато лично вывалил кучу ошметков в подвернувшуюся по дороге небольшую речку, чтобы они не слишком захламляли нашу машину. После этого у нас на руках остались всего два саквояжа, куда отправились найденные деньги и артефакты. Всё это я решил осмотреть пристальней дома в Святославске. Валерон даже благородно убрал саквояжи в себя, чтобы мы не отвлекались и чтобы ему удобней было спать.

В Святославск мы въехали под вечер.

К этому времени Валерон отдохнул, подзаправился в обед, опять не выходя из автомобиля, и теперь был готов наконец плотно перекусить, поэтому стоял на заднем сиденье, упираясь передними лапами в окно и заинтересованно оглядывался, намекая, что можно на пару минут задержаться у кондитерской, а он покараулит машину, пока мы будем покупать конфеты. Но я ответил, что если сейчас остановлюсь, то сил доехать у меня не останется и придется Валерону машину переносить в себя, что будет слишком заметно.

— Ладно, — вздохнул он, провожая тоскливым взглядом уплывающую вдаль кондитерскую. — Машину в гараж поставим и сходим.

— Мы еще саквояжи не смотрели, — напомнила Наташа.

— Их можно в любой момент просмотреть, а кондитерские на ночь закрываются, — трагически вздохнул Валерон. — Конфеты дают мне энергию, которая необходима для вашей защиты. Меня нужно заправлять вовремя, иначе энергия закончится в самое неудобное время.

И сказал он это столь жалобно, что рука чуть не дернулась развернуть машину и вернуться к кондитерской. Но я вспомнил, что у него уже имеется солидный энергетический запас, который он приберегает для своего мира, но иногда согласен тратить на мои нужны за дополнительные проценты. Так что я не повернул, но промолчал. Тем не менее до дома мы доехали под аккомпанемент тяжелых валероновских вздохов.

Которые сразу же закончились, стоило ему увидеть восторженную Щепкину, как раз подходившую к дому под ручку с Лёней.

— Ой, вы опять с вашим милым песиком! — обрадовалась она и целеустремленно рванула к Валерону, чтобы потискать.

Но Валерон был уже натренирован на общении с дамами: он увернулся и рванул в сторону дома с такой скоростью, как будто был демоном в собачьем обличье. Так, собственно, и было, но при этом он не использовал ни одну из своих штучек и не показал, что может куда больше, чем просто удрать.

— Какой он у вас активный! — расстроенно сказала Щепкина.

— Засиделся в машине, — пожал я плечами. — Решил немного размяться. Анастасия, вы выглядите прекрасно.

— Ах, вы мне безбожно льстите! — зачирикала она. — Но я вас прощаю, Петр. У меня к вам деловое предложение. Леониду я об этом уже сказала, и он одобрил. Теперь нужно одобрение от вас.

Лёня подтверждающе кивнул, не сводя влюбленного взгляда со Щепкиной. Похоже, он согласился бы с любым ее предложением, поэтому к его согласию не следовало относиться серьезно. Щепкина же была настолько заинтересована, что почти не обратила внимания на вторую машину, а, как я помнил, нашу она чуть ли не обнюхивала, когда увидела впервые.

— Я весь внимание.

— Давайте лучше пройдем в дом, — предложила Наташа. — Обсуждать в гараже деловые вопросы

— Обсуждать деловые вопросы надо там, где они окажутся неожиданностью для потенциального партнера, — засмеялась Щепкина. — Папа говорит, что только так можно добиться лучших результатов для себя.

— Мы заинтересованы в лучших результатах для нас, — парировала Наташа.

Щепкина опять рассмеялась.

— Я и не собираюсь вас в чем-то ущемлять. Напротив, хочу помочь, понимаете? Леонид тоже считает, что это удачное решение для всех нас.

— Мы пока не слышали вашего предложения, — намекнул я. — И Наташа права — пройдемте в дом. О серьезных вещах на улице не стоит разговаривать. Мало ли кто может нас услышать.

Я подозревал, о чем пойдет речь, поскольку сам недавно размышлял на тему, что у Щепкиных есть сильные алхимические лаборатории, а у нас нет. И такое предложение, исходящее от самих Щепкиных, намекало, что родители Анастасии уверены: Леонид с поставленной задачей справится. И сейчас они торопились укрепить связи уже деловые.

Собственно, так и оказалось. В присущей ей экзальтированной манере Щепкина выразила желание хоть так войти в наше автомобильное предприятие. Она предлагала подписать договор, гарантом которого станет ее отец. То есть он не только знал, но и одобрял это сомнительное мероприятие.

Но то, что хорошо Щепкиным, не факт, что хорошо нам.

— Анастасия, ваше предложение очень привлекательное, — ответил я, когда она на меня насела, требуя немедленного положительного ответа. — Но прямо сейчас я не готов согласиться. Мне нужно подумать, обсудить с Юрием Владимировичем все риски.

— О, отец согласен! — радостно заявил Лёня.

— А я пока не готов семейное предприятие, которое еще даже не построено, сделать зависимым от княжеской семьи, даже не из того княжества, где мы будем базироваться.

— Это решаемый вопрос, — уверенно заявила Щепкина. — У нас есть финансовые интересы во многих княжествах, как и в нашем княжестве есть предприятия с паями посторонних семейств.

— И тем не менее, Анастасия, как ваше предложение ни лестно, мне требуется время на подумать, — ответил я. — А сейчас у меня все мысли о близящейся гонке.

— Вы ее непременно выиграете! — уверенно сказала она. — А на каком авто вы будете участвовать? На черненьком или синеньком?

— Черный автомобиль — для охраны, — пояснил я. — И с выигрышем не всё так однозначно. Нам уже пытались повредить автомобили этой ночью.

— Какая отвратительная подлость! — возмутилась она. — Впрочем, это неудивительно. Про Болдыревых много сплетен ходит по поводу их нечистоплотных методов соревнований. На скачках бывает, что перспективные соперники их лошадей получают то травму, то отравление.

— Но доказать причастность их людей никому не удавалось? — уточнил я.

— Да, они в этом плане осторожны. Только слухи ходят. Но авто — это не лошадка, его не отравить.

— Но поломать можно. А отравить можно и водителя.

— Чтобы представитель одного княжеского семейства отдал приказ на устранение другого? Немыслимо! — уверенно сказала Щепкина.

Мы с Наташей дружно рассмеялись.

— Они не просто отдают приказ, они убивают лично.

— Это вы про Симукова? — неожиданно спросила Щепкина. — Слухи ходят, что он лично сестру убил. Завещание было на него записано, вот и… Но это именно слухи. Папа говорит, что сестра Симукова погибла не от магии, а от яда.

— Думаешь, он ее не мог отравить? — скептически спросил Лёня, которому здравый смысл отказывал лишь в отношении избранницы. — Отравить, а потом замаскировать под нападение. Дом в Святославске — неплохой куш, а от Антона Воронова уже потребовали выселиться. А он заявил, что убийца наследовать не может и собирается судиться.

Однако, как вывернули маленькую диверсию Валерона. Слухов ходит нынче много, и часть друг другу противоречат напрочь, но это никого не смущает.

— Это не значит, что он верит в то, что Симуков убил его жену, — возразила Щепкина. И правильно возразила, между прочим. — Хотя княгиня Воронова его поддерживает. Но она поддерживает Антона Воронова всегда. Хотя Петр наверняка это всё знает и без нас.

— Не знаю. Мы не общаемся. Я отказал этим двоим от дома, — ответил я. — Правда, они уже после этого приезжали и требовали, чтобы я отдал управление остатками княжества Антону вместе с имеющимися у меня ресурсами.

— Что вы говорите?

И Щепкина принялась расспрашивать меня о причинах разрыва семейных отношений, напрочь забыв и об алхимических лабораториях, и о гонках. Ее вопросы прерывались свежими сплетнями как о Вороновых, так и о других княжеских семействах, не всегда мне знакомых. Но слушал я внимательно и, пусть сплетням не верил, но хотя бы получил представление о том, что происходит в столице, где симпатии разделились между князем Симуковым и Антоном Вороновым примерно поровну. Или, в данном случае, скорее антипатии.

Перед уходом Щепкина опять вернулась к вопросам алхимических лабораторий, я ее уверил, что непременно обдумаю, но только после гонок, вежливо попрощался и отправился в кабинет, где уже сидел мрачный Валерон.

— Ушла? — подозрительно поинтересовался Валерон.

— Она хорошая, — прозвенела рядом Хикари.

— Ее слишком много, — парировал он. — Когда человека слишком много, для меня он перестает быть хорошим. Компенсацию с нее не возьмешь.

— Зато информацию возьмешь, — возразил я.

— Там этой информации столько, что не поймешь, какая из нее имеет смысл, — возразил Валерон и выплюнул оба саквояжа. — Давайте закончим с этими жуликами.

В саквояжах ничего интересного, кроме инструментов, не оказалось. Инструментов качественных, с помощью которых собирались вывести наши автомобили из строя. Теперь они пригодятся нам, чтобы создавать новые автомобили.

— Эти подготовились не особо хорошо, — резюмировала Наташа. — Артефакты слабые, а машины собирались повреждать механически. Следующие будут посильнее, потому что Богомаз нас опасается и не хочет допускать гонки.

— Согласен. Ему нужна причина, чтобы объявить меня не явившимся на соревнование.

— Около дома есть два нехороших человека, — сообщила Хикари. — Их внимание направлено на наш дом.

— Насколько они сильные?

— Не могу сказать, добрый господин. Они рядом, но не на моей территории.

— Сегодня опять мне спать в машине, — со всем доступным ему артистизмом простонал Валерон.

— Хочешь, я побуду с тобой? — жалостливо предложила Хикари.

— Конечно! — обрадовался Валерон и сразу же исчез, перейдя в бесплотную форму.

А потом я услышал удаляющийся топоток — два духа отправились на охрану. Особой необходимости

— Мог бы саквояжи с собой забрать, — проворчал я, но использовал на обоих Поиск тайников, который ничего не показал. Не было там ничего скрытого от посторонних глаз.

Ночью к нам всё-таки полезли. Но я даже не успел встать с кровати, как прискакал Валерон и потребовал, чтобы я не лез и не мешал Хикари питаться. Мол, толстые маги полезли, энергия с них хорошо уходит, а к автомобилям их не допустят.

— Только чтобы трупов поутру у нашего дома не было, — сонно предупредил я.

— Обижаешь, — оскорбился Валерон. — Своим ходом уйдут, мне же с них еще компенсацию брать.

Глава 13

В Святославске мы провели еще один день. На вторую ночь желающих залезть к нам в гараж почему-то не было. Возможно потому, что те, кто лезли в ночь первую, растеряли и магическую, и жизненную силу за время пребывания на нашей территории настолько, что с трудом от нас выбрались. А когда выбрались, на следующее утро обнаружили полную пустоту в своих жилищах. Валерон решил, что в крайнем случае мебелью можно топить, если она окажется тоже приметной. Путем просачивания через стены и пол он выявил несколько тайников, которые тоже очистил, так что утром злоумышлявшие на нас очнулись на голом полу в аскетической обстановке, очень подходящей для того, чтобы подумать о смысле жизни. И о том, на кого можно разевать рот, а на кого нельзя.

— Ух я и набегался между ними! — оживленно рассказывал Валерон после первого дежурства. — Они плелись еле-еле, но в разных направлениях. Приходилось постоянно бегать от одного к другому. Иначе я мог с кого-то упустить получить компенсацию, и получилось бы несправедливо. А несправедливость допускать нельзя.

— Нельзя, — умиротворенно согласилась с ним Хикари.

Кажется, вчера она объелась халявной энергии, которой раньше никогда так много не получала. Она заявила, что всё пойдет в дело и уже частично пошло: укрепляется охрана, сеть становится разветвленней и сила самого духа-хранителя растет.

— Хорошо бы и сегодня кто-нибудь пришел, — закончил рассказ Валерон. — Это же двойная польза. Нет, тройная. И мне, и Хикари, и тебе. Но пусть приходят другие. Потому что с этих брать уже нечего. Разве что тебе сходить проверить их жилища на предмет тайников? Я же не всё мог обнаружить.

Он преданно на меня посмотрел.

— Не стоит, — сказала Наташа. — Это нужно идти ночью, а утром мы выезжаем рано. Выгода сомнительная, поскольку я бы на их месте сразу поутру забрала бы ценности, если они вдруг остались, и переселилась.

— Может, они тупые? — печально предположил Валерон.

— Совсем тупых на диверсию бы не отправили, — засомневался я. — Не настолько Богомаз нищий.

— Они маги. Не самые сильные, но маги, — вставила Хикари и неожиданно громко, немелодично икнула.

Общение с Валероном как-то неправильно на нас всех влияет. Вот и из девочки-колокольчика получился обожравшийся на радостях дух, который никак не может усвоить лишнюю энергию.

— Не пойдешь, да? — печально вздохнул Валерон.

— Нам принципиальнее, чтобы с нашими автомобилями ничего не случилось, — твердо ответил я. — И, как уже сказала Наташа, я должен выспаться. Поэтому, если кто-то полезет и сегодня, меня не будить. Разрешаю даже плюнуть.

— Оу, — радостно протянул Валерон. — Но только после того, как Хикари из него энергию вытянет. Иначе столько необходимого пропадет.

— А Хикари это лишним не будет?

— Нет, добрый господин, не будет. Я сохраню и буду тратить на дальнейшее развитие. На магов посильнее меня пока не хватит. Задержать смогу, а всю энергию вытянуть — уже нет.

— Пусть приходят, — решил Валерон. — Нам энергия для Хикари нужна.

Они вдвоем честно отдежурили следующую ночь, но, увы, к их глубокому разочарованию, вредители больше не появились.

— По дороге в Верх-Иреть будут, — ободрил я скисшего помощника.

— С них энергию Хикари не взять.

— А ты запасти для нее не можешь?

— Нет, у меня она конвертируется в другую, для Хикари не подойдет, ей изначальная нужна, — пояснил Валерон. — Разве что кого-то поймать посильнее и привезти сюда?

— Это наверняка подсудно.

— Подсудно — это если мы попадемся, а мы попадаться не собираемся.

— Думаю, мы сейчас наверняка под пристальным наблюдением. Вряд ли мы сможем незамеченным провезти сильного мага.

— Нужно искать схему большого сундука Макоши! — неожиданно заявил Валерон. — В большой сундук наверняка маг влезет целиком, и после извлечения останется живым. Поэкспериментировать, конечно, надо сначала.

— Сначала такую схему найти. Может, ее вовсе нет, — возразил я.

— Как это? Малый есть. Средний есть. А большого вдруг нету? Нелогично.

— Где логика, а где боги?

— Это ты у богов спрашивай, где их логика. Возможность будет.

Выехали мы сразу после завтрака. Маршрут был намечен такой, чтобы ехать с максимальным комфортом и возможностью отдыха. На обед мы остановились в одном из маленьких городов по дороге, где наши машины вызвали такой ажиотаж у местных жителей, что дружинникам пришлось отгонять слишком наглых зевак, которые так и норовили пощупать всё руками. И что там было от любопытства, а что — от желания навредить, определить было невозможно, поэтому я Валерона предупредил, чтобы не тащил компенсацию с кого попало.

В результате мы есть там не стали, набрали с собой пирогов и устроили пикник, отъехав подальше от города.

— Какое-то нездоровое столпотворение, — сказала Наташа. — Ни в одном другом городе такого не было.

— Мне тоже показалось оно искусственным, — признал я. — В толпе легче подобраться и что-то испортить.

— С высокой вероятностью Богомаз, — заявила она. — Если будем осторожны — машины не пострадают.

— Да уж, гонка еще не началась, а нас уже пытаются вывести из строя, — усмехнулся я.

На ночевку мы остановились не в городе, а в крупном селе с постоялым двором, где был сарай для телег с товарами купцов. Туда загнали оба автомобиля и установили дежурство. Валерон же, рассчитывая опять поживиться, устроился опять на заднем сиденье нашей машины.

Но, похоже, нас ждали в городе, так как за ночь ничего не произошло — до нашего транспорта никто не пытался добраться. Мы спокойно выспались, позавтракали ничуть

К вечеру мы без особых приключений добрались до Верх-Ирети, и вскоре Антип уже отворял ворота перед нашими автомобилями.

— Куды это всё ставить-то? — в панике вопрошал он. — У нас и местов-то нету.

— Антип, это ненадолго, — успокаивал его я. — Два дня постоят под открытым небом, ничего автомобилям не сделается.

— Как же не сделается? Это ж ответственность какая? А ежели что, я ж ничего не смогу.

— Антип, у меня своя охрана. Поэтому мы на двух машинах.

— Ну ежели своя, тогда другое дело, Петр Аркадьевич, — успокоился он. — Изменились-то вы как… Эх, жизня… А шавка ваша, смотрю, так и не потерялася. Вона какая прилипчивая. Мелкие, они все такие. Мерзкие, но верные.

Валерон сделал вид, что он выше болтовни каких-то там необразованных кучеров, и шествовал с нами с гордостью африканского льва, по недосмотру запихнутого не в то туловище, но не забывшего, каково это — быть львом.

— Валерон красивый и умный, — не удержалась Наташа.

— Во-во, я и говорю: дамская это собака, — удовлетворенно заявил Антип.

Спорить с ним было бесполезно, я и не пытался. Не было у меня такого намерения.

— Петя! Ты приехал! — На меня налетела Ниночка в накинутом наспех пальто. — Наконец-то. Я соскучилась. Не приезжаешь, не пишешь и даже по телефону со мной не разговариваешь.

— Зато мы привезли подарки, — сообщила Наташа, отчего мне стало еще стыднее: я о них даже не подумал. И если мы привезли какие-то подарки, то это была целиком заслуга моей супруги.

— Подарки — это здорово, — обрадовалась Ниночка. — Но письмо — тоже было бы неплохо.

— Солнышко, — сказал я. — Я про тебя всегда помню, но письма писать просто не успеваю. На меня столько всего навалилось. Как там Мотя?

— Ой, замечательно. Мне все наши гимназистки завидуют. Даже те, кто совсем взрослые, выпускаются уже в этом году. Мне разрешили Мотю на уроки брать, если она будет сидеть тихо. Она и сидит, но запоминает всё, а потом мне по дороге домой пересказывает, представляешь?

— Она же читать не любила? — удивился я.

— Она и сейчас не любит. Но любит слушать и разговаривать. И читать она не любит книги, а маменькины модные журналы мы вместе просматриваем.

Больше она ничего не успела сказать, потому что мы вошли в дом и попали в руки маменьки.

— Петенька, ну наконец-то, мы ждали тебя раньше. Юрочка уже изнервничался весь.

— У Юрия Владимировича железные нервы, маменька, — сказал я, галантно целуя ей руку. — Если кто в этом доме и переживал за нас, так только ты.

— И я! — возмутилась Ниночка. — Мы с Мотей за вас переживали.

— Особенно Мотя, — усмехнулся я.

— Конечно. Она тебя ждала, потому что хочет о чем-то попросить.

У меня невольно дернулся глаз. Мотины просьбы были странными и не всегда выполнимыми. Сейчас мне однозначно было не до ее желаний, да и не было у меня ничего для того, чтобы делать ей апгрейд.

— Петенька, ты будешь выполнять просьбы розового паука в ущерб моим? — Маменька картинно приложила одну руку ко лбу, вторую — к сердцу, делая вид, что собирается упасть в обморок прямо здесь и сейчас.

— Маменька, я пока еще не слышал ни вашу просьбу, ни просьбу Моти, — напомнил я.

— Мою просьбу ты слышал, гадкий ты ребенок, — возмутилась маменька. — Мне нужна купель на продажу. Чтобы не получилось так, что покупатель есть — а купели нет.

— То есть дама передумала?

— Конечно. Времени-то сколько прошло. А получила бы свою купель, когда хотела, назад бы не вернула, — загрустила маменька, вспомнив про упущенные комиссионные. — И вообще, мне нужен один демонстрационный образец.

— У тебя он есть, — напомнил я.

— Не могу же я допустить, чтобы моей ванной постоянно пользовались другие люди! — возмутилась маменька. — И Юрочке не нравится, он говорит, что дом стал слишком проходным местом. Нужна контора и в ней демонстрационный образец, чтобы дамы понимали, насколько это полезная вещь.

— Ты собираешься пускать их бесплатно? — удивился я. — Это нерационально. Они будут точно так же приходить, тестировать, заявлять, что пока не могут решиться, но одна-две дополнительные процедуры им непременно помогут. Если можно что-то получить бесплатно — зачем за это платить?

— И что ты предлагаешь? — деловито спросила маменька.

— Как ты и собиралась, вынеси всё это из дому в отдельное помещение. Но открывай не контору по продаже купелей, а салон с ними и другими услугами для дам и бери деньги за процедуры. Не сама, разумеется, — быстро добавил я, видя, как маменька раздувается, чтобы разразиться возмущенной тирадой. — Приличного вида управляющая нужна. Но заведение — твоя зона ответственности. Рекламу ты купелям уже навела.

— То есть ты мне сделаешь эти артефакты?

— За долю в предприятии.

— Ты собрался наживаться на родной матери? — она опять картинно ухватилась за сердце.

— А ты собралась наживаться на родном сыне? — парировал я. — Мне купели бесплатно не даются. Я трачу на них время и ингредиенты, которые мог бы пустить на собственное усиление. И за ингредиентами мне приходится ходить в зону или заказывать их артельщикам. Стоимость одной купели ты знаешь.

Уступать маменьке я не собирался. При всей своей внешней хрупкости и уязвимости она прекрасно знает чего хочет и добивается этого, используя все средства. Ей только один раз покажи слабину — и она сразу же раскрутит тебя на куда большее количество полезных ей вещей, чем ты собирался дать ей изначально.

— Петенька, но мы же одна семья, — сделала она еще одну попытку.

— Маменька, при всем моем уважении к Юрию Владимировичу, мы с ним отдельные хозяйствующие субъекты.

— Жизнь вдали от семьи научила тебя плохому, — она всхлипнула, приложив-таки руку ко лбу.

— Маменька, она всего лишь накрепко вбила в меня установки, сделанные Юрием Владимировичем.

На это ей крыть было нечем. Она

Отчим приехал к ужину. За едой деловых разговоров не велось, но сразу после мы переместились в кабинет, куда подали чай. Маменька рвалась обсудить вопрос создания собственного бизнеса немедленно, но Юрий Владимирович предложил ей написать сначала деловое предложение, а не сообщать ему свои фантазии.

— Нужно писать сразу с перспективой развития, — предложил я маменьке. — Не ограничиваться одним салоном, а в перспективе нужен выход на Святославск. Услуга уникальная.

Маменька аж на месте замерла от открывающихся перспектив. Ведь от филиала в Святославске недалеко до собственного особняка там же. Можно сказать, это вещи взаимосвязанные.

— Перспективное направление, — неожиданно сказал отчим. — Даже интересно, справится ли Наденька. Продать ей так ничего и не удалось.

— Помогите ей с управляющей, — предложил я. — А так да, направление перспективное. Дамы будут стоять в очереди. И не только дамы.

Он кивнул, соглашаясь с моими словами, и перевел разговор.

— Вокруг вашего пари с Богомазом происходит нездоровое шевеление.

— Я заметил. По дороге машину пытались испортить. В Святославске пытались залезть в гараж.

— У нас тоже наверняка попытаются, и я не уверен, что защиты особняка будет достаточно. Богомаз играет грязно.

— Богомаз или Болдырев?

— Болдырев делает вид, что не имеет отношения к развлечениям Богомаза. Но все уверены, что за делишками Богомаза стоит Болдырев. От князя сегодня поступило предложение провести гонку под наблюдением Союза промышленников.

— Это хорошо или плохо, Юрий Владимирович?

— Это неоднозначно. С одной стороны, пристальное наблюдение не даст сжульничать Богомазу. Жесткий маршрут, с которого нельзя сходить, и наблюдатели — это хорошо. С другой стороны — ряд ограничений. Ты планировал двигаться без остановок, но теперь, если мы согласимся с предложением Болдырева, будет три дневных перехода со стартом в определенное время на выезде из города. Внутри городов гонка не ведется во избежание несчастных случаев.

— Я вижу здесь преимущество только для противной стороны, Юрий Владимирович, — заметил я. — Их транспорту требуется отдых, а нанятым ими людям очень удобно совершать диверсии по ночам. Предложение поступило после трех безуспешных попыток вывести наш транспорт из строя. Двух явных и одной предположительной, дожидаться которую мы не стали и уехали.

— Они были зафиксированы полицией?

— Мы получили компенсацию другим способом.

— Значит, на это не сошлешься.

— На это можно было сослаться только в случае порчи имущества, чего я допускать не собираюсь. И уверен, нанятые люди не показали бы ни на Богомаза, ни тем более на Болдырева. Всё посчиталось бы обычным хулиганством. Отказаться от предложения Болдырева не выйдет? Я всё же не рассчитывал тратить столько времени на поездку.

— Не выйдет, — согласился Юрий Владимирович. — Иначе сразу будут запущены слухи, что вы собираетесь жульничать, а так это можно подать как уступку с твоей стороны. Снисхождение к слабости транспорта, которому нужен отдых.

— Представителя Союза нужно будет везти в нашем автомобиле?

— Желательно. Чтобы он мог зафиксировать отсутствие нарушений. Я добьюсь, чтобы это был конкретный человек.

— Спасибо. Еще я бы хотел, чтобы с нами ехал журналист. Желательно с именем. Который смог бы освещать события в нашу пользу.

— Ты так уверен в успехе?

— Мой автомобиль двигается быстрее измененных лошадей. Ехать в нем комфортней, и он не нуждается в отдыхе. Быстрый старт, быстрое торможение — разумеется, относительно конной упряжки — это тоже большие преимущества в городе. Журналист лучше столичный, который мог бы отправлять статьи на остановках. Можно взять двоих: из Святославска и Верх-Ирети. Второго я посажу в машину охраны.

— Охраны?

— Нынешний статус требует, — пояснил я.

А еще требовалось создать видимость посторонней охраны. Иначе рано или поздно возникнет вопрос, как мне удается одновременно находиться в гостинице и расправляться с покушающимися на мою собственность бандитами.

Глава 14

Тянуть с диверсиями не стали. Полезли в первую же ночь. Причем три раза полезли. К сожалению, защиты от духа-хранителя у нас не было, пришлось Валерону первых двух визитеров, подобравшихся к машинам, глотать, сожалея о невозможности вычислить, где брать с них компенсацию дальше, потому что при них не оказалось ничего полезного, кроме инструментов и вульгарной взрывчатки. А вот когда пришел третий преступник, Валерон уже разбудил меня.

— Пришли не к машинам, а за тобой, — сообщил он, толкая меня лапой в грудь для быстрейшего усвоения информации. — По первому этажу идет. Уже с лестницей рядом. Я его глотать не стал, потому как от него смердит Базаниным. Мы можем узнать, где гад засел. В артефактах весь, поэтому осторожно нужно будет с ним, а то всё здесь сожжем.

Вот ведь какие продуманные — решили под шумок проблем с Богомазом всё решить на него и повесить. Валерон прав: расспросить надо. Тихо и аккуратно захватить и выяснить, где находится Базанин.

Аккуратно не получилось. Я не успел спустить ноги с кровати, когда совсем рядом в коридоре раздался Мотин вопль:

— Тревога! Вор в доме! Вор в доме! Беру в окружение!

В какое окружение она собиралась брать преступника? Была Мотя в единственном экземпляре, но выглядела так грозно, что убийца испугался, разбил окно, выпрыгнул и удрал. Я успел увидеть только мелькнувший через окно силуэт.

Радостный Валерон припустил за ним вслед, уверив меня, что вычислит, где тот остановился, а я пошел расспрашивать Мотю.

Выглядела она грозно, хотя в одном манипуляторе у нее была расческа, а в другом — зеркало. Наверное, в темноте убийца посчитал их оружием или с детства боялся причесываться и смотреть на себя в зеркало. Как вариант — приобрел этот комплекс после травмы, изуродовавшей физиономию. Узнаем, когда дело до беседы дойдет. А оно дойдет — Валерон встал на след и теперь размотает клубок до Базанина. Если потеряет из виду — найдет по запаху.

Как удачно этот убийца пришел. Во-первых, выйдем на главного скверника, а во-вторых, отчим уже вызывает полицию. Не выспимся, так хоть развлечемся.

Полиция прибыла в рекордные сроки и сразу приступила к поиску улик и расспросу свидетелей. Точнее, свидетельницы, поскольку видела преступника вблизи только одна Мотя.

Мотя выглядела героиней дня. Ее расспрашивали и до прихода полиции. Сначала я, затем отчим, маменька и любопытная прислуга. Каждому она рассказывала новую версию, всё больше и больше преувеличивая опасность

— Уважаемая Мотя, вы только не подумайте, что я подвергаю ваши слова сомнению, но как преступник мог протащить в дом пушку и как он мог быстро с ней пройти через окно? Окна в особняке не такие уж большие.

— Вы такой наблюдательный, — восхищенно сказала Мотя и поправила пышный белый шелковый бант, и только сейчас я заметил, что ее голос перестал быть механическим и приобрел некоторую эмоциональную окраску, чего не было у остальных пауков, даже у Мити. — На самом деле он был один, просто я так испугалась, что мне показалось: их очень много.

— Чего вы испугались?

— Как чего? Я слабая женщина и вдруг встречаю в коридоре опасного мужчину. По-вашему, мне нечего пугаться?

Она уперла в бока две из восьми лап, из которых так и не выпустила орудия труда. Действительно, ей было чего бояться: вдруг преступник разобьет зеркало? Ей же не каждое подойдет. Или сломает расческу? Придется менять на новые, а качественные вещи встречаются не так часто, как хотелось бы.

— Вы немного металлическая, — смущенно сказал полицейский.

— И что? Это теперь залог безопасности? Меня точно так же можно убить, как вас. А возможно — и проще, потому что меня один раз уже убивали. Видите этот шрам? Видите?

Она потыкала свободным манипулятором в то место на своем корпусе, которое я в свое время аккуратно сварил из двух частей и загладил, чтобы стыка не было заметно.

— Это не шрам, это полоска без краски.

— Для меня это шрам. Именно по этому месту меня однажды разрубили, напрочь уничтожив ту личность, что жила в этом теле. И после этого вы говорите, что я не должна бояться? Да мне в десять раз страшнее, чем вам, потому что я знаю, что такое смерть.

Разговаривая, она активно жестикулировала манипуляторами, как будто собиралась причесать нерадивого полицейского и потом показать получившееся в зеркале. На мой взгляд, ей сейчас не хватало носового платочка, который можно было прикладывать к приборам зрения, позволившим ей засечь преступника.

— Уважаемая Мотя, как я могу серьезно относиться к вашему рассказу, если вы меняете показания?

— Можно подумать, вы их будете использовать. Кто когда принимал во внимание чувства маленького несчастного механического паучка?

Сейчас в речи Моти настолько явно прозвучали маменькины интонации, когда та собиралась воздействовать на чужие чувства, что полицейский невольно смутился от ее напора, но быстро вспомнил, что имеет дело не с человеком, и скептически спросил:

— Юрий Владимирович, был ли вообще кто-то посторонний в доме или это плод фантазии домашнего… гм… любимца?

— Окно разбито, — недовольно сказал отчим. — Изнутри. Вам мало?

— При такой фантазии, как у уважаемой Моти, окно могло быть разбито для соответствия рассказу. Чтобы показать, что через него протаскивали пушку.

Пришлось прийти Моте на помощь.

— Посторонний был. Я выскочил в коридор почти сразу после того, как Мотя подняла тревогу, и видел темный силуэт, выпрыгивающий в разбитое окно. Без пушки, разумеется, и один. Уверен, вы найдете под окном следы, а возможно, и кровь, если преступник не успел активировать защитный артефакт.

Такое могло быть — некоторые шли на дело, включая артефакты в последний момент, чтобы те не фонили. На это и была надежда при захвате бандита. Эх, жаль, что они в Валероне погибают, такой удобный способ был бы захвата для допроса.

Один полицейский отправился на проверку, в то время как второй пытался выяснить, как же всё-таки выглядел таинственный черный силуэт. Мотя описать не смогла. Заявила, что при встрече непременно бы опознала, но воспринимает не так, как люди, поэтому в понятных им терминах описать не сможет.

Кое-что у нее удалось выяснить: рост относительно моего, телосложение относительно моего и отчима, а еще длину и цвет волос. Остальное осталось для полицейских загадкой, как и то, куда делся преступник, чьи следы испарились сразу за оградой, когда он начал использовать что-то для их заметания. А сам он явно использовал артефактную одежду, которая и сама по себе черная, и еще и имеет навыки незаметности. О таких вещах я знал, хотя они не продавались даже в магазинах товаров для зоны. Такая одежда использовалась преступниками и княжескими группами ликвидации, которые не всегда действовали законными методами. И изготавливалась, соответственно, либо в княжеских мастерских, либо умельцами из преступников. Возможно, такие службы были и у императора, но они себя не афишировали, как и использование подобной одежды.

— У вас есть предположения, кто это мог быть? — с надеждой спросил полицейский у меня.

К этому времени он уже опросил отчима, но тот его не порадовал, лишь высказал предположение, что нездоровая суета связана со скорым стартом гонок. Имен не стал называть и я.

— Предположения есть, но говорить о них я не готов, потому что могу попасть под суд за клевету, поскольку подтвердить их нечем. Вряд ли суд примет во внимание, что около моих автомобилей охрана сегодня дважды спугнула злоумышленников.

— Никого не задержали?

— Нет, мы же не полиция, чтобы задерживать, — притворился я ничего не понимающим. — Мне важно, чтобы до автомобиля не добрались. Но в первых двух случаях они не рвались в дом. А этот полез уже внутрь.

— Безобразие, — сказал отчим. — Даже в нашем районе не могут обеспечить безопасность. При заявленном количестве патрулей, за которое мы вносим дополнительную плату, к нам во двор не залезает только ленивый. И это при обещанной охране нашего спокойствия.

Я тоже начал подозревать, что выспаться не удастся, если что-то срочно не придумаю с охраной автомобилей. С другой стороны явно действует не один человек, и там преступники могут сменять друг друга и отсыпаться в разное время, возможности чего мы лишены. А диверсии могу проводить не только ночью, но и днем. Главное — подобраться к автомобилю, а уж подсунуть под днище взрывчатку — дело нескольких секунд.

Полицейские проторчали у нас пару часов, пытаясь выяснить хоть что-то, но толку от этого было примерно столько же, сколько от воплей Моти. Когда они наконец ушли, пообещав обеспечить дополнительные патрули перед нашим домом на время до гонок, я не рискнул отправиться спать

Валерон появился под утро и недовольно заявил:

— Убийца долго бегал по городу, путал следы. Город знает хорошо, но здесь не живет, остановился в гостинице. Вернувшись туда — через открытое окно, а не как приличный человек через дверь — он сразу начал собирать вещи. Явно готовится уезжать. Что делать будем?

— Хорошо бы проследить. Но ты мне нужен здесь, — задумался я. — Он куда едет?

— Собирался молча. Билета у него нет. Багаж я изъял.

Валерон вывалил передо мной потертый чемодан, в котором оказались даже не рубашки, а манишки и манжеты, дырявые носки сомнительной свежести, несколько энциклопедий и каталоги издательства. Создавалось впечатление, что Валерон в этот раз промахнулся, ограбив кого-то непричастного и не сильно обеспеченного коммивояжера. За такую компенсацию ему даже стало стыдно, и он торопливо сгреб всё обратно в чемодан, в котором даже тайников не оказалось, я проверил.

— Эти вещи точно нашего преступника?

— Что я, по-твоему, буду кого попало грабить? — возмутился Валерон. — Ты в его саквояж глянь.

Саквояж, если не считать пары каталогов сверху для маскировки, оказался забит совсем другими предметами. Так, в нем оказался набор отмычек куда лучше качеством, чем был у меня. Разнообразные зелья, не подписанные, а отмеченные значками на приклеенных бумажках, артефакты сомнительного назначения и шелковая удавка, развеявшая последние сомнения в правомерности валероновой экспроприации. Денег под фальшивым дном оказалось тоже побольше, чем должно быть у коммивояжера, даже удачливого, заключившего одномоментно много выгодных сделок. Похоже, чемодан был просто обманкой, которую не жалко в случае чего бросить и дальше путешествовать налегке.

— Проследить не сможем, значит, нужно допросить, — решил я. — Правда, встает вопрос с автомобилями.

— Ненадолго смогу подержать в себе, — охотно предложил Валерон. — Только лишнее выложу.

Для выкладки лишнего он использовал нашу с Наташей спальню, чем только ее не завалив. Два трупа неудачливых злоумышленников я предложил убрать, чтобы не травмировать психику тех, кто мог сюда случайно заглянуть. Конечно, я попросил Наташу никого не впускать до моего прихода, но та же Глаша — на редкость пронырливая особа, которая стучит посторонним о происходящем у Беляевых за денежку малую. И если вещи могут объясняться наличием контейнеров с пространственными хранилищами, то о трупах лучше никому не знать.

Комнату Наташа заперла на ключ изнутри и пообещала открыть только мне, после чего мы с Валероном, по пути втянувшим оба автомобиля, рванули к типу, пахнущему Базаниным. Выбрал он гостиницу отнюдь не в центре, мелкую и неказистую, поэтому добираться до нее пришлось относительно долго, а когда мы добрались, преступника внутри уже не было.

Рванув по следу, мы вышли прямиком к дирижабельной станции, от которой как раз отходил дирижабль. Валерон пробежался по башне и сказал, что свежие следы заканчиваются наверху. А дальше мы могли только помахать платочком вслед улетевшему дирижаблю. Если бы у нас имелись приметы, с ними мы могли обратиться в полицию — и на следующей остановке дирижабля этого типчика прихватили бы за жабры. Но у нас было лишь невнятное объяснение Моти и восприятие запаха от Валерона — на таких вводных арест не производят.

Я посмотрел, в каких населенных пунктах есть стоянки у этого дирижабля, но мне казалось, что смысла в этой информации нет. Судя по тому, что после пропажи вещей фальшивый коммивояжер не заявил в полицию, а решил сбежать, он сообразил, что его вычислили, и теперь путал следы.

Если даже он выйдет на первой же остановке дирижабля, приехать мы туда сможем, когда от следов уже ничего не останется. И значит, не поймем, куда он делся. Да даже если просто пересядет на другой дирижабль, этого мы не узнаем.

Спугнул Валерон гада, однозначно спугнул.

— Не надо было брать у него вещи…

— Чтобы мы с него ничего не получили? — возмутился Валерон. — Как минимум он задолжал за окно.

— Зато мы потеряли ниточку к Базанину.

— Не потеряли. Я его запомнил. — Прозвучало это грозно. — И потом, он всё равно собирался утром сматываться. Все вещи забросал в саквояж и чемодан. Разве что черный костюм не снял, закрыл нормальным костюмом. Так почему думаешь, что собрался убираться не на этом дирижабле? Утренних-то не так много отсюда идет.

Это было так. Кроме этого, уходил еще один дирижабль — тот, на котором я ехал в Лабиринт. Но кроме дирижаблей, существовали и другие способы покинуть город.

— Следы этого типа только на отбытие?

— Если он несколько дней назад приехал, могли затоптать, — неуверенно тявкнул Валерон.

— То есть старых следов не чувствуешь?

— Не чувствую, — признал он.

— Давай до железнодорожного вокзала прогуляемся, — предложил я, — понюхаешь еще там.

Времени это заняло немного, и там Валерон действительно нашел старые следы нашего преступника. Ну как старые — не старше двух дней, как он уверенно заявил. Выходило, что прибыл убийца всё же на поезде и наверняка собирался так же убывать, если бы его не спугнули. Последнее спорно — он мог и после удачного завершения своей основной работы тоже улететь на дирижабле, чтобы покинуть место преступления как можно скорее.

Было ли это зацепкой к Базанину? Однозначно. Валерон утверждал, что запах того свежий, общались буквально перед отправлением убийцы на дело. Значит, база моего главного врага не так далеко отсюда — опять же по утверждению Валерона, не больше суток на поезде от Верх-Ирети, а скорее даже меньше. Было бы время — можно было проехаться и попытаться поймать нужный запах. А после гонок уже смысла не будет — запах наверняка пропадет.

— Не расстраивайся, — оптимистично тявкнул Валерон. — Это не последний убийца. Следующего мы непременно расспросим как надо и проследим до Базанина. Может, вообще кого-нибудь побогаче пришлют. И с паспортом — чтобы было понятно, откуда брать основную компенсацию.

Валерон так часто собирал компенсацию с наших противников, что если те уже не поняли, то скоро поймут, что очищаю дома я. И это не слишком хорошо. Они и без того знают обо мне куда больше, чем я о них. Я сейчас постоянно на виду, отличная мишень. Базанину остается только отправлять убийц и рассчитывать, что рано или поздно кому-нибудь повезет.

Глава 15

За завтраком, на который я честно пришел, хотя глаза закрывались сами после всех пробежек по городу и ночных треволнений, отчим у меня спросил:

— Как так вышло, что преступник прошел и через защиту, и через твоих охранников?

— Охранники смотрели за автомобилями, — напомнил я. — А защита дома не такая уж совершенная. Могу поставить аналогичную той, что есть на моих домах. Через такую пока никто не прошел. Что касается того, почему увидела Мотя, так у нее зрение устроено по другому принципу, она видит не так, как мы с вами. Поэтому то, что для нас незаметно, от нее не укроется.

— Какой опасной стала жизнь, — вздохнул отчим.

— Это у вас еще облегченная версия, — ответил я. — Меня в последнее время постоянно кто-то пытается убить, причем желающие никак не заканчиваются.

— И хорошо, — тявкнул Валерон, сидевший у ножки моего стула и притворяющийся обычной собакой, — это постоянный источник доходов. Будет жалко, если он когда-нибудь иссякнет.

Его тявк прозвучал совсем тихо. Еду он не клянчил, поскольку мы с ним решили, что безопасней будет держать автомобили в нем, а дружинники будут «охранять» иллюзию, которую мы поставили вместо автомобилей. Под иллюзию можно кучу всего напихать, на целостности оригинала это не отразится. Но поскольку в Валерона пришлось запихать и всё остальное, что в нем было раньше, есть он сейчас не мог, решил отложить это занимательное дело до начала гонок, когда он сядет на колени Наташе и начнет лечить нервы своим излюбленным способом, поглощая пирожки.

В состоянии переполненности Валерон предпочитал лежать, и желательно на чем-то мягком и удобном, но не захотел пропустить мой разговор с отчимом — а вдруг мы договоримся на что-то неправильное?

— Вороновы? — уточнил отчим, доставая и активируя артефакт тишины.

Маменьки не было — она так рано не встает, а Ниночка уже успела позавтракать и убежать вместе со взбудораженной Мотей, чрезвычайно гордой своим участием в ночном обнаружении и выставлении злоумышленника. Поэтому посторонних на завтраке не было, и разговор за столом шел более-менее откровенный, хотя и с оглядкой на то, что кто-то может подслушать. Так что активация артефакта была своевременной.

— Они как раз сейчас притихли, но и без них желающих хватает.

— То есть ночное покушение было от Богомаза?

— Только на автомобили. Пробравшийся в дом хотел ко мне добраться по заказу другого человека, — ответил я. — Извините, Юрий Владимирович, не хочу вас впутывать.

— Это связано со смертью Агеева?

— Возможно. Поскольку точно неизвестно, кто его убил, то и сказать определенней нельзя.

— Да уж, неожиданно тогда получилось. Честно говоря, я не ожидал. Агеев и раньше выполнял некие сомнительные поручения, но никогда ответ не был столь жестким. Все документы пропали, поэтому Куликову предъявить для оплаты будет нечего.

Это был серьезный финансовый минус, отмеченный Валероном душераздирающим вздохом. Помощник уже напрочь забыл, что мы взяли компенсацию с Куликова и кристаллами, и зельем. Хотя зелье, конечно, было моего изготовления и из моих ингредиентов.

— Это одна из возможных причин убийства. Но, возможно, дело не в Куликове. Повторю, Юрий Владимирович, не хочу вас впутывать. Помочь вы не сможете, только сами влипнете в неприятности.

— Точно не смогу, Петя?

— Точно не сможете. Это вне вашей компетенции. А если связано с Куликовым, это мое внутрисемейное дело.

— К сожалению, моим людям так и не удалось выяснить личность убийцы, — сказал Беляев. — Но искать продолжают, потому что Агеев тоже был моим человеком, и за его смерть должны заплатить.

— Заплатят, — кивнул я. — Если это те, на кого я думаю, заплатят по полной за все смерти.

— Смерти? О ком идет речь?

— Заварзинское княжество, — пояснил я. — Катастрофа была рукотворной, и с высокой вероятностью ее устроили те же люди, что и убили Агеева. Они не заинтересованы в сокращении площадей, занятых зоной.

— То есть эти люди свободно проходят в дома с магической защитой и уничтожают реликвии?

— Именно так.

— Но это же опасность для всей империи? Что будет, если зона захватит всё?

— Наверное, у них есть какой-то план, но со мной они по понятным причинам не делятся. Просто пытаются убить при каждом удобном случае.

— Почаще бы, — опять тихонько тявкнул Валерон. — И пусть выбирают поуспешней убийц, а не всяких нищих неудачников. А то я себя начинаю чувствовать стоящим на паперти. Копеечки подают.

— Как-то это всё… не радует, — сказал отчим. — Особенно когда понимаешь, что не только не можешь повлиять на это, но и совершенно беззащитен перед убийцами. Если бы не Мотя, к которой я относился с некоторым предубеждением, убийца бы добрался до тебя.

— Еще чего, — тихо, но от этого не менее возмущенно тявкнул Валерон. — Я! Я заметил убийцу куда раньше Моти и уже готовил ему теплый прием, когда она заорала и всё испортила. Мы бы могли этого типа допросить и узнать много чего интересного. А из-за того, что она не вовремя заорала, мы были лишены такой возможности.

— Честно говоря, раньше я был против того, чтобы вооружать Мотю, — продолжил Беляев, — но теперь мне кажется это необходимым. Ты можешь ее как-то усилить?

— Нужен другой двигатель. И подобные усиления не для драк внутри дома, — предупредил я. — Может, я вам лучше сделаю хорошую внешнюю защиту? Можно на сам дом Живую Печать и во дворе пустить сеть каменных стражей — они тоже прекрасно отлавливают невидимок.

— Живая Печать? Ты уверен, что справишься? Я слышал, что там требуется работа сильного артефактора и стоит это очень дорого.

— Каждый раз, когда это слышу, чувствую себя полным идиотом, — расхохотался я.

— Почему?

— Эта схема мне выпала из кристалла, и я ее продал Коломейко, оставив себе право использовать только для своих нужд. И сейчас понимаю, насколько прогадал. Хотя на тот момент это был выгодный обмен, а моя нынешняя Живая Печать уже улучшенная и куда серьезнее той, что ставит Коломейко.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Петя. В твои годы — и такие достижения.

— К сожалению, профильного образования мне катастрофически не хватает, — вздохнул я, сразу вспомнив

— Я буду тебе весьма признателен, если ты улучшишь защиту нашего дома, но не хотел бы, чтобы ты это делал за свой счет. Что нужно приобрести? Напиши список.

— Юрий Владимирович, у меня по большей части это всё есть, причем соответствующего качества. Зачем вам что-то покупать?

— Не хочу вгонять тебя в лишние траты.

— Я не торгую ингредиентами, а они имеют срок годности, — ответил я. — Так что нет, Юрий Владимирович, для своей семьи я сделаю всё как надо.

— Петя, я чрезвычайно польщен, но всё же это очень дорого. Такая защита стоит у моего знакомого, и я в курсе, сколько это по деньгам.

— Только не говорите мне, Юрий Владимирович, — сказал я. — Расстроюсь. Коломейко, смотрю, вовсю развернулся.

— Петь, — задумчиво сказал Валерон. — Коломейко же на нас злоумышляет?

— Это я сам ступил, — возразил я так, чтобы отчим посчитал это продолжением разговора с ним, а не беседой с вымышленным лицом. Но ответить было надо, иначе в мозгу Валерона эта идея засядет занозой. — Нужно было с него процент с продаж вытребовать, но чего уж теперь.

— Проценты мы можем назначить сами и их изымать, — не унимался Валерон, но уже не так заинтересованно. Всё-таки проценты — это не полная стоимость.

Юрий Владимирович отправился в контору, а я — отсыпаться после ночных бдений, понадеявшись, что следующая ночь выдастся поспокойней. Проснувшись, обнаружил рядом с собой только Валерона, который нагло развалился на кровати, раскинув лапы. А мы ведь взяли из Святославска его лежанку, присланную моей маменькой. Но видно, кровать ему кажется куда более подходящей его величию. Освободим от зоны Камнеград, выделю ему отдельную спальню, куда поставлю самую большую кровать, которая найдется.

Как выяснилось, маменька потащила Наташу к модистке, потому что посчитала, что моей супруге нужно элегантное дорожное платье.

— Вас будут фотографировать, — заявила она за обедом. — А вы так безобразно отнеслись к собственному гардеробу. Хорошо, что нам пошли навстречу и Наташеньке до вечера успеют пошить соответствующее ее статусу платье. Совсем не думаете о важных вещах.

Она укоризненно покачала головой, но вся ее воспитательная миссия была завалена ворвавшейся в столовую Мотей, которая устремилась прямиком ко мне.

— Петр Аркадьевич, — важно сказала она. — Нам вчера не удалось переговорить. Но сегодняшняя ночь показала, что мне жизненно необходимы насадки на манипуляторы конкретного типа. А именно: утюг и щипцы для завивки.

— Прости? — удивился я. — А какое отношение имеют щипцы для завивки к ночному визитеру?

— В умелых лапах всё пригодится, — заявила Мотя. — Были бы на мне утюг и щипцы, этот тип так легко бы не отделался, я бы его от души отутюжила. И вообще — это орудия двойного назначения. С одной стороны — безобидные бытовые предметы, а с другой стороны — мощное поражающее оружие, особенно если утюг будет чугунным.

— Чугунный утюг перевесит тебя, — намекнул я.

— Его можно сделать маленьким, — предложила Мотя. — Но с острым поражающим носиком. Чтобы можно было — раз — и стукнуть по темечку.

Кругом меня сплошные маньяки.

— А Юрию Владимировичу потом решать, что делать с трупом.

— Боже мой, — влезла в наш разговор маменька. — Для Юрочки это не составит проблемы. Безопасность должна быть на первом месте. И если для этого Моте нужен маленький утюжок, то неужели, Петенька, тебе жалко сделать такую малость? В конце концов, всегда можно сказать, что он ударился сам. Это же преступник, забравшийся в дом. Кто будет разбираться, как он умер?

— Еще как будут, — возразил я. — У Юрия Владимировича достаточно врагов, готовых раздуть любое происшествие в его доме. Трупы дадут для этого шикарную возможность.

— Петенька, Юрочка этот вопрос решит так, что ни о каких трупах в доме никто не узнает, — уверенно сказала маменька. — Но для этого трупы не должны быть нашими, а на чужие трупы я согласна. Эта нездоровая суета вокруг нас нервирует.

— Маменька, меня тоже, — согласился я. — Я подумываю, а не оставить ли у вас Наташу на время гонок?

— Нет, — коротко, но от этого не менее возмущенно сказала супруга.

И посмотрела так, что я понял: уговорить ее остаться в безопасном месте будет невозможно, даже если я вооружу Мотю восемью утюгами. На каждый манипулятор. Кстати, не такая уж плохая идея. Сойдет за ботиночки для постороннего наблюдателя.

— Наташенька, ты зря отказываешься, — заявила маменька. — Тебя могут совершенно случайно задеть. Петенька будет на тебя дополнительно отвлекаться, а помочь ты ему не сможешь.

— Почему? — удивилась Наташа. — Я маг. Я прекрасно работаю мечами. И наконец — я начинающий целитель.

— О, — рот маменьки округлился. Такого она точно не ожидала от невестки. Про целительство Наташа проговорилась зря — теперь с нее не слезут. Хотя долго скрывать это тоже получилось бы вряд ли.

— Тогда оставь Валерончика, — предложила маменька. — Он маленький, может пострадать. Ему у нас будет хорошо и нескучно, мы с ним будем ходить по гостям. Я ему повяжу самый красивый бантик. Нельзя такую маленькую собачку подвергать опасности. Он слишком ценный.

— Валерон храбрый, — ответил я. — Он ничего не боится.

Мотя осторожно подергала меня за полу пиджака.

— Петр Аркадьевич, так что с моим утюгом? Когда вы его сделаете?

Я замялся с ответом, маменька успела раньше.

— Петенька, непременно сделай. Очень тебя прошу.

— Если Юрий Владимирович против не будет, — почти сдался я. Всегда оставалась вероятность того, что отчим будет резко против трупов в своем доме, появившихся в результате использования бытовой утвари.

— Юрочка против не будет, я тебе обещаю. Мы, слабые женщины, должны иметь возможность за себя постоять, правда, Наташенька?

— Разумеется, Надежда Павловна.

— Если Юрий Владимирович не будет против, то я сделаю, — сдался я, уже прикидывая, как это можно будет реализовать.

Мощности нынешнего Мотиного двигателя на это точно не хватит, но даже если поставить элементальный, нужно будет задуматься о переходнике, снижающем мощность, потому что Мотя в случае чего должна стукнуть утюгом злоумышленника, а не полить его расплавленным металлом. Последнее будет слишком громко и неэстетично.

Как маменька и говорила, отчим возражать не стал, попросил

— Нет, — сказала она. — Мы едем вместе, и только так.

Можно было переместить одного пассажира в машину охраны. Но и одного охранника оставлять я не хотел. Они дежурят попарно, убирать одного — снижать боеспособность. Решение пришло неожиданно. И предложил его старший из охранников. В Верх-Ирети оставили мы шофера, который будет добираться до Святославска своим ходом. Как выяснилось, двое из охраны успели научиться водить машину еще в Озерном Ключе, пока тестировали новые автомобили.

Такой вариант был спорным, потому что человек за рулем устает, но они решили меняться почаще, а Валерон добавил, что всё равно они будут охранять иллюзии — опасно это, оставлять автомобиль в доступе вандалов из команды Богомаза. Они даже днем умудрялись просачиваться на участок под видом посыльных, причем в отличие от ночных обычными инструментами не ограничивались, и наша охрана за это время разжилась неплохим набором из взрывных артефактов и обычной взрывчатки.

Валерон успел сбегать к речке и отправить накопившиеся трупы в свободное плавание, освободившееся место занял куда более полезными предметами, отобранными у злоумышленников. Дневных не убивали, лишь отнимали у них то, чем они собирались портить автомобили.

И всё равно Богомаз утром на месте старта выглядел кислее некуда. У него тоже был наблюдатель от Союза промышленников, но наверняка подобранный по лояльности к Болдыреву, чтобы замечать исключительно наши нарушения, а если их не будет — закрывать глаза на то, что Богомаз их выдумает.

— Почему у вас два автомобиля? — сразу недовольно спросил Богомаз. — Рассчитываете пересесть на второй при поломке первого? Не выйдет. По условиям пари вы должны завершить гонку на том же автомобиле, на котором вы выедете из Верх-Ирети.

— На втором автомобиле охрана, — ответил я столь же громко, как Богомаз у меня спрашивал. — Почему-то и по дороге сюда, и при проживании у Беляевых находилось слишком много желающих испортить мой автомобиль.

— На что это вы намекаете? — возмутился Богомаз, картинно подбоченясь.

— Я не намекаю. Объясняю, почему мне понадобилась охрана. — Я ему даже улыбнулся. Мол, присылайте еще. Желательно с чем-то ценным. — Прошлой ночью даже в дом умудрился преступник залезть.

— Чушь какая. Кому вы нужны, — фыркнул Богомаз не хуже лошади. Громче уж точно. — Пытаетесь найти благовидный предлог для проигрыша? Не выйдет. Мы всегда выигрываем.

— Посмотрим, Борис Харитонович, — ответил я.

На этом наше общение завершилось, хотя он и отметил пассажиров в моей машине внимательным взглядом. У меня сидели представитель Союза промышленников и столичный журналист, который будет отсылать статьи в Святославск на каждом этапе гонок. Местный журналист устроился в машине моей охраны, чему был, казалось, даже рад. Он уже что-то выспрашивал у моих охранников, но те не особо с ним делились информацией.

Глава 16

Пока старт не был дан, я успел осмотреться, выискивая одаренных. Их почти не встречалось, а те, что встречались, не имели сродства к Скверне. Не могу сказать, что это было ободряющим: можно не иметь видимого Божественным взором сродства к Скверне, но быть насквозь гнилым человеком. Можно даже не быть магом, а гадить не только из личной склонности, но и из желания получить как раз то самое зерно Скверны, чтобы стать сильным магом. О последствиях знает не каждый, кристаллы с навыками выпадают часто — развить до высокого уровня можно быстро.

Выезд задерживался. Богомаз, активно жестикулируя, что-то втолковывал солидно выглядящим людям, которые и должны были дать отмашку к старту.

— Хочет заставить вас отказаться от группы сопровождения, — заметил Сережечкин Семен Антонович, представитель Союза промышленников. — Не идите у него на поводу. Наверняка какую гадость придумал.

— И не подумаю отказываться, Семен Антонович, — со всем уважением ответил я. — Пусть берет себе вторую повозку, если ему количество транспорта так принципиально.

— Лошади ж, — вмешался в наш разговор журналист «Ведомостей» Юкин Макар Андреевич, — в болдыревских конюшнях практически нет скоростных, приученных ходить парами. Понятно, почему на легкую беговую повозку поставили двоих. Повозка там весит меньше всего.

В повозке сидело двое: Богомаз и контролер от Союза промышленников, но разместились они с куда меньшим комфортом. Сам Богомаз отличался плотной комплекцией, а его спутник был вообще необъятен. Поэтому упихались они в повозку с большим трудом. С таким усердием хозяйки иной раз упихивают помидорки в банки при консервировании. Вроде бы уже под завязку, но нет, чуть поднажать — и парочка еще влезет. Не думаю, что в повозку Богомаза смогли бы впихнуть еще кого-то, там и эти двое откровенно свешивались боками с краев.

— Болдырев хотел беговые дрожки выставить со своим наездником из опытных, — сказал Сережечкин, — но тут уж все воспротивились, потому как пари было между Петром Аркадьевичем и Борисом Харитоновичем. И в дрожки второго человека не посадишь, особенно такого, как Борис Борисович. А присутствие наблюдателя — обязательный пункт. Ох уж князь злился, но против общества пойти не получилось.

— Да уж, под вашим Борис Борисычем дрожки развалились бы, даже если бы он был один, — хохотнул Юкин. — Солидный господин.

— Солидный. Сахар в двух княжествах целиком держит, но и в другие лезет помаленьку. А сахар, дело такое, уходит быстро.

— Сладкую жизнь все любят, — заметил Юкин.

— Особенно этот тип, — забухтел Валерон, недовольный тем, что дорожное платье Наташе заказали, а ему облегченный комбинезон для теплого времени — нет. А он же тоже в дороге значит, имеет право на обновку. — Получается, каждый раз, когда мы покупаем конфеты, этому типу падает денежка? Потому он такой толстый, разъелся за наш счет. А теперь сотрудничает с нашим врагом. Нужно узнать, какие фабрики работают не на его сырье, и покупать у них. Не для того мы потом и кровью зарабатываем деньги, чтобы кормить нашего противника.

Он говорил так, как будто внес существенный вклад в состояние Бориса Борисовича. Но для того купленные нами конфеты давали столь мизерный вклад, что он даже не заметит потери покупателей.

Чего бы Богомаз ни хотел от наблюдателей, он этого не добился. Помахал руками, бросая злобные взгляды в нашу сторону, а потом вернулся к своей повозке, на которую взгромоздился с трудом. Облегчили ее по максимуму, ничего лишнего не осталось. Подозреваю, что и с сидений всё сняли, и там теперь одни доски вместо сидений.

Со стороны наблюдателей махнули флагом, предлагая готовиться. Я завел машину и подъехал к стартовой черте. Богомаз опять устроил скандал — мол, нос моей машины должен находиться вровень с его тележкой, а не с лошадьми.

— Лошади пугаются громких шумов и вони! — вопил он.

— У меня совершенно тихий автомобиль, а двигатель на магии, — напомнил я. — То есть с этой стороны ничем от вашей повозки не отличаюсь. Если ваши лошади ее не пугаются, они не испугаются и моего автомобиля. А если они боятся вашей повозки, то что они делают на гонках?

— Борис Харитонович, прекратите, — недовольно сказал Сережечкин, специально открыв для этого дверцу. — У вас и без того преимущество. Меньше людей в повозке и сама повозка куда легче. Вы так сегодня скандалите, как будто боитесь проиграть.

— Я? — пренебрежительно бросил он. — Я по молодости столько гонок выиграл, сколько вам и не снилось. Я хочу, чтобы всё было по правилам.

— Установленным вами? — усмехнулся я. — Правила были обговорены и приняты раньше. Нечего их менять в угоду себе.

— Но позвольте. Всегда расстояние устанавливалось по краю повозки, поверьте моему опыту.

— Ерунду не говорите, — недовольно сказал Юкин. — Я на бега хожу постоянно. По носу лошади устанавливают.

— Вот, — обрадовался Богомаз. — Лошади. Вы где видите здесь лошадь? Нету тут лошади. Значит, по краю повозки, чтобы всё было по-честному.

— В случае Петра Аркадьевича — по носу ворона, — хмыкнул Юкин. — Ворона, надеюсь, вы видите?

Богомаз ворона видел, но согласиться с тем, что он ровня его измененным лошадям, никак мог. Поэтому он опять пошел скандалить, откладывая старт на неопределенное время.

— Петр Аркадьевич, ни в коем случае не соглашайтесь на его условия, — сказал Сережечкин. — Будут взывать к вашему благородству — игнорируйте. Богомаз по молодости действительно на бегах бывал и активно участвовал. Много грязных приемчиков знает. Хотя, справедливости ради, лошадки в конюшнях Болдырева хороши.

— Благодарю вас, Семен Антонович, за предупреждение. Честно признаться, у меня в мыслях не было соглашаться с Борисом Харитоновичем. Он явно собирается перекрыть мне дорогу.

Лошадь я, конечно, при желании снесу автомобилем, но, во-первых, желания не было, во-вторых, это плохо отразится на моей репутации, а в-третьих, это наверняка засчитают моим поражением. Так что не будем давать жесткий ответ. Это со всех точек зрения действие невыгодное. Будем полагаться исключительно на честность и ходовые качества моего автомобиля.

Ругань Богомаза опять осталась безрезультатной, он вернулся в коляску и явно настроился стартовать первым, чтобы получить преимущество. Дорога не настолько широка, чтобы обгонять его с легкостью. А ведь еще будут и другие участники движения. Так что нельзя позволять ему меня опережать.

Наконец старт был дан, и как Богомаз ни стремился меня подрезать, вырваться вперед у него не получилось просто потому, что моим лошадям под капотом времени на разгон требовалось меньше, а самих их там было больше. Отставать его повозка начала сразу же, как он ни нахлестывал лошадей. Я не смотрел, но мои пассажиры оборачивались и комментировали в довольно ехидной манере. Особенно старался Сережечкин — видно, у него были старые счеты к кому-то из наших противников.

Вторая наша машина следовала за повозкой Богомаза, поскольку им было дано указание ни в коем случае не обгонять.

Отсутствие охраны рядом не представляло для меня какой-то проблемы, охрана нужна была только на ночь, и только для автомобилей, но я решил ехать так, чтобы происходящее сзади постоянно было в зоне видимости моих спутников. А то с Богомаза станется заявить, что мои люди вмешались в гонку и его задержали. А так будут свидетели обратного. Независимые: два — в моей машине и один — в машине охраны.

— Очень комфортный ход, — внезапно сказал Юкин. — Можно сказать, и не чувствуется.

— Согласен с вами, Макар Андреевич, — сказал Сережечкин. — Не думал, что можно так комфортно путешествовать. Считай, почти как в поезде в купе. Разве что чай не разносят. Присоединитесь?

Он задумчиво забулькал фляжкой явно не с чаем.

— Разумеется, Семен Антонович, буду признателен. Но насчет поезда вы неправы, там куда больше раскачивает. И шумов там много. В этом же автомобиле двигателя почти неслышно, как неслышно металлического стука деталей. Автомобиль идет тихо и ровно. И, как мы заметили, намного быстрее измененных лошадей Болдырева. А его конюшни славятся качеством. Петр Аркадьевич, удовлетворите профессиональное любопытство — это свойство конкретно вашего автомобиля или на вашем заводе будут выпускаться только такие?

— Мы планируем несколько линеек. Конкретно такая модель обойдется покупателю очень дорого, поскольку здесь весь металл — из механизмусов, а двигатель — артефактный, не имеет аналогов. Но в планах есть и более бюджетные варианты из обычного металла, но столь же качественно выполненные. Красители планируем использовать только артефактные, так что внешне все автомобили будут выглядеть одинаково. То есть вариант подешевле всё равно будет качественным и комфортным. В перспективе планируем…

Я решил воспользоваться случаем и провести, так сказать, презентацию. Что-то попадет в газету, а что-то разойдется слухами. Нужно дать понять, что за таким средством передвижения будущее. Оно куда проще в обращении, чем лошадь, менее капризное, более комфортное и не требует отдыха. Я даже вскользь заметил, что мог бы завершить дорогу за сутки, но по настоянию Богомаза, чьим лошадям требуется отдых, пришлось ее растянуть на три дня.

Мы уже проехали большую часть намеченного на сегодня пути, но вопросы у моих спутников не иссякали. Они спрашивали — я отвечал. Иногда отвечала Наташа, если вопрос касался комфорта и впечатлений от поездки, а не технических деталей. Ее вмешательство давало передышку моим голосовым связкам, что было нелишним — раньше так долго болтать мне не приходилось. Удивляло, что интерес не падал. У меня даже выяснили все подробности как первой поездки еще на деревянной основе, так

Я говорил, но обстановку на дороге мониторил, потому что пустоты здесь не было: ехали и попутные, и встречные повозки. Приходилось постоянно лавировать и держать в уме возможный испуг лошадей. Большинство относились индифферентно, но попадались и такие, которые пугались и переставали быть управляемыми. Их было мало — всё же моя машина была не первой в этом мире, и не единственной. К тому же она почти не шумела и не воняла для тонких лошадиных органов чувств.

Телегу, выезжающую на перекресток нам наперерез, я заметил сразу. Притормозить-то притормозил, но и мужик на телеге тоже остановился, прямо посередине дороги, и принялся бегать с озабоченным видом рядом с телегой. Не иначе как притворяется, что колесо спустило — больше там ломаться было нечему.

Я погудел. Мужик засуетился еще артистичней, хватаясь за голову и размахивая руками, отчего его лошадь не сдвинулась ни на шаг. Колеса он тоже попинал сначала с правой стороны, потом с левой. Как ни странно, съехать с перекрестка телеге это не помогло.

На всякий случай я проверил его и на магию, и на Скверну, ничего не обнаружил и решил объехать по обочине. Земля там была раскисшая, но автомобиль должна была выдержать. Богомаз-то уже радостно приближался, а при его появлении телега точно сместится в нужную сторону.

Стоило съехать с дороги, как в машину ударила пуля. Точнее, не совсем в машину, а в сработавшую защиту, поэтому пуля отрикошетила и влетела в телегу. Мужик вздрогнул, втянул голову в шею и шлепнулся на землю. Идея была неудачной, потому что следующим выстрелом по нам промазали, и пуля просвистела мимо уха лошади. Та испуганно заржала и рванула вперед. У мужика сработали инстинкты, не иначе, потому что он подскочил, завопил: «Стой, подлюка!» — и рванул за своим транспортным средством, изо всех сил перебирая ногами. Но поскольку ног у него было две, а у лошади целых четыре, он катастрофически не успевал, хотя и очень старался. А может, просто пытался таким образом уйти с линии огня.

Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, но молчание в салоне длилось и длилось. Скосив взгляд на Наташу, я обнаружил, что Валерон исчез. Куда он исчез, было совершенно понятно — за компенсацией. И похоже, уже начал ее брать, почему стрельба и прекратилась. В том, что преступники решили это сделать самостоятельно, не верилось. Разве что патроны у них закончились, но кто будет идти на дело с таким мизерным количеством?

Останавливаться я не стал, наоборот, скорость увеличил, оставив Богомаза далеко позади, тем более что наш первый пункт гонки был уже на горизонте.

Как только нас там заметили, поперек дороги натянули ленточку, которую автомобиль и сорвал, символизируя, что первый этап остался за нами. Мы проехали еще немного вперед, и я затормозил. Моих пассажиров настолько потрясло нападение, что они молчали и вышли позже нас с Наташей.

Я на всякий случай осмотрел автомобиль, но на нем не осталось ни малейших следов — защита отработала прекрасно.

Первым пришел в себя Юкин.

— Да уж, с такой нездоровой конкуренцией я раньше не сталкивался, — сказал он, выходя из машины. — Нас же могли убить.

— Вряд ли господин Богомаз на это рассчитывал, — возразил Сережечкин, тоже покидая автомобиль. — Признаться, такого ужаса я давно не испытывал, и кто-то за это непременно заплатит.

— Как вы видите, защита автомобиля отработала прекрасно, — воспользовался я случаем.

— Но это не значит, что нападение сойдет Богомазу с рук, — заявил Сережечкин и устремился к группе, обеспечивающей наш прием.

Как раз в этот момент подъехал Богомаз и заорал, не сходя с повозки:

— Безобразие! Воронов стрелял в беззащитных крестьян, чтобы ему освобождали дорогу. С ним рядом ехать было просто страшно. Совершенно беспринципный господин.

— Это он беспринципный? — взъярился Юкин. — Более наглой лжи я не слышал. Это в нас стреляли, и мы чудом остались живы. Я требую пристального разбора данной ситуации. И мужик с телегой перед нами тоже не просто так вылез, а чтобы удобнее было целиться. Он сообщник, и его надо расспросить.

Богомаз побледнел, сообразив, что то, что он заплатил мужику, уже делает сообщником его. Я подозревал, что стреляли базанинские люди, рассчитывая перевести стрелки на Богомаза. А вот мужик, перегородивший телегой дорогу, был страховкой уже самого Богомаза и вряд ли станет молчать, когда его обвинят в соучастии в покушении на убийство.

Поднялась суета. Полицмейстер, присутствовавший при нашей торжественной встрече, сразу отправил подчиненных на место происшествия, выспросив перед этим у нас приметы мужика с телегой. Богомаза, порывающегося слинять, задержали, а нам предложили заселиться в гостиницу и ожидать результатов расследования там.

В этой суматохе никто не заметил отсутствия Валерона. Появился помощник уже в нашем номере. И сделал это эффектно: выплюнул два трупа прямо на прикроватный коврик. Рядом с одним упало охотничье ружье, из которого наверняка в нас стреляли. Еще на пол свалилась куча вещей.

— Из их коляски, — пояснил Валерон. — Она приметная, а лошадь обычная, так что мы ее брать не будем. Осматривайте этих. Вдруг они приличные люди и ходят на дело с паспортами?

Надежда Валерона оказалась напрасной. Ни у одного документов не оказалось. Денег тоже было мало, зато охотничье ружье, как сказала Наташа, прекрасно в этом разбиравшаяся, оказалось из очень дорогих и отличавшихся не только ценой, но и высокой точностью при стрельбе и быстрой перезарядкой.

Глава 17

При ближайшем рассмотрении ружье оказалось с рунами на меткость и удачу. Обе они против божественных защитных артефактов не помогли. Как и руны и заклинания на патронах, которых хватало. Были руны и со Взрывом, и с мощным ударом, и с оглушением, с различными заклинаниями, в том числе «Дыхание Скверны». После того как я это увидел, сомнения в том, что покушение — дело рук Базанина, почти пропали, хотя Валерон утверждал, что от выплюнутых на наш коврик трупов при жизни Базаниным не пахло. Но они могли не встречаться с ним, а получить заказ через вторые-третьи руки. Или вообще являться не представителями скверников, а членами очередной банды наемных убийц. Я даже на всякий случай раздел тела и осмотрел на предмет

— С высокой вероятностью покушение было совершено по указаниям Базанина, — подтвердила Наташа мои размышления. — Странно, что не магией. В арсенале Скверны есть убойные заклинания.

— Как раз не странно, — возразил я. — Они не хотят привлекать к себе внимание и пытаются выдать за покушение со стороны Болдыревых. Тем самым решают сразу две задачи: возникает раздор между мной и Болдыревым, и все думают на подручного Болдырева, а не на истинных виновников. Вряд ли Богомаз, при всей его гнилости, планировал меня именно убить. Организовать поломку и задержать — да. А убить… Нет, я не говорю, что он на это неспособен, но так топорно делать не будет. С его-то опытом подстав, когда ни разу не смогли доказать его участие? А в том покушении, что сегодня, для посторонних всё указывает на него.

Вещи я рассмотрел тщательно, проверил на тайники, после чего решил оставить только ружье с патронами. Не то чтобы я собирался делать карьеру снайпера, но никогда не знаешь, что тебе может понадобиться в жизни. А тут набор патронов на все случаи жизни, которые вполне могут пробить стандартные защитные заклинания.

— К покупке шоколадных конфет нынче следует относиться с осторожностью, — намекнул Валерон на вознаграждение за собственный тяжкий труд. — Вдруг из этих денег оплачивают покушение на тебя? Предлагаю их больше не покупать.

— То есть ты собрался обходиться без конфет? — удивился я.

— С чего вдруг? — возмутился Валерон. — Они мне необходимы для нормального функционирования. Предлагаю перестать за них платить.

На его честной морде была написана готовность приступить к потрошению кондитерских сразу, как я дам отмашку. Учитывая способность Валерона вмещать огромное количество пищи, подозреваю, что на остальных желающих конфет уже не хватит. Поскольку у нас с самого начала была договоренность, что грабим только злоумышляющих, то сейчас Валерон пытался притянуть за уши экспроприацию конфет у совсем непричастных.

— Там не только сахар, — напомнил я. — И сахар не обязательно Бориса Борисовича. А сам он необязательно сообщник Богомаза. И делают конфеты люди на нас точно не злоумышляющие, которым нужно получать деньги за свой труд, иначе они перестанут делать конфеты.

— Довод, — расстроенно сказал Валерон. — Но я в последнее время так часто таскаю в себе трупы, что чувствую насущную потребность чем-то отбить трупный запах у меня внутри. Шоколад для этого подходит идеально.

Он скорчил умильную мордочку, и Наташа не выдержала:

— Я видела недалеко от гостиницы кондитерскую. Мы можем до нее сходить перед ужином.

— Золотое сердечко у твоей супруги, Петь, — подхалимски тявкнул Валерон. — Вы, главное, аппетит перед ужином не портьте, донесите всё сюда.

С нами он решил не идти, чтобы не подвергаться соблазну сожрать конфеты при посторонних. И лапы тоже поберечь от истаптывания.

— А ты пока очисть наш номер от того, что испортит аппетит и тебе, и нам, — предложил я.

— Всенепременно, — обрадованно тявкнул Валерон. — Здесь как раз рядом с городом протекает речка.

Туда и отправились незадачливые убийцы вместе со своим нехитрым скарбом за исключением оружия. Как сказал бы Валерон, если бы их убил я, мы их убили почти даром, но про свою деятельность он так никогда не скажет, будет напирать на полезность охотничьего ружья.

До кондитерской мы дошли и купили Валерону сразу две коробки — чтобы наверняка отбить дурной привкус после обоих трупов во внутреннем хранилище. В кондитерской для себя ничего брать не стали, потому что собирались поужинать в ресторане при гостинице. После всех доставшихся сегодня приключений хотелось поесть чего-нибудь плотного для начала, а уж потом переходить к десерту, и не только в плане еды.

Мы занесли Валерону конфеты, заодно и перегрузили в его мисочку припасенную в контейнерах кашу с мясом, потому что он тоже решил сначала поесть чего-нибудь поплотнее, а к сладкому перейти потом, чтобы растянуть удовольствие перед тем, как идти караулить автомобили, которые он решил в себя не убирать, поскольку Наташа сказала, что вероятность того, что на них будут сегодня покушаться, стремится к нулю. Смысл пропал: если Богомаз отдаст подобный приказ, он сам себя закопает. Она добавила, что и покушение на меня сегодня маловероятно. С этим я был согласен: исполнители убиты, а полиция создает вокруг нездоровую суету. Нормальный убийца предпочтет выждать, тем более что под покушение от Богомаза это больше не замаскируешь. Разве что как покушение от Болдырева? Но в таком случае не исключено, что расследование будет вестись куда тщательнее и не только полицией. Вряд ли князь спустит желание повесить на него убийства, к которым он отношения не имеет.

Валерон всё равно решил дело на самотек не пускать и оборудовал в автомобиле место для лежания в засаде на возможных злоумышленников, которые наконец придут с паспортами, чтобы с них можно было взять полную компенсацию. Потому что предыдущие были неправильные в этом плане и мой помощник остался внутренне неудовлетворенным из-за хилости дохода, как он выразился.

Мы же с Наташей прошли в ресторан, где обнаружили обоих наших спутников, настолько бурно обрадовавшихся нашему появлению, что нам пришлось сесть к ним за столик, чтобы ненароком не обидеть. Испуг от покушения пропал, и теперь они оба фонтанировали восторгом от того, что побывали в настоящем приключении. Юкин даже успел пообщаться с полицейскими не только как потерпевший, но и как журналист, собравшийся описывать данное происшествие не просто строчками в хронике, а полноценной статьей. Уж больно интересный вариант напрашивался. Громкое неудачное покушение на выигрывавшего по всем статьям соперника. Красивая история, которая непременно привлечет внимание читателей газеты. Особенно если ее проиллюстрировать фотографиями, для чего Юкин попросил нас с Наташей попозировать на фоне автомобиля. Но уже завтра, сегодня было темновато для его аппаратуры, которую требовалось еще и установить на треногу перед началом работы.

— Я кое-какие заметки в редакцию отправил. Но именно заметки, — пояснил Юкин. — Здесь материал интересный, осталось его правильно подать и хотя бы с парой фотографий. И статья выйдет на разворот. Так что часиков в десять, после завтрака, прошу вас на позирование.

— Я не отказываюсь, Макар Андреевич,

Юкин и Сережечкин переглянулись и захихикали. У них явно была какая-то информация, которой они со мной пока не поделились.

— Петр Аркадьевич, завтра второго этапа не будет, — уверенно объявил Юкин.

— Почему вы так решили, Макар Андреевич?

— Богомаза под арест посадили, пока в гостиничном номере, но, чую, завтра в кутузку переместится. Обвинения серьезные.

— Слишком хилые основания, на мой взгляд, — скептически сказал я. — А у него опыт по выкручиванию из сомнительных ситуаций слишком большой.

— Поверьте моему профессиональному чутью, Петр Аркадьевич, посадят его, — заявил Юкин. — Это так же точно, как и то, что о вас еще неоднократно будут публиковать статьи.

Уверенность его была мне непонятна, но после ужина к нам наведался полицейский с опросом пострадавших, то есть нас с Наташей. Ничего нового к тому, что говорили мы раньше, добавить мы не смогли, но я честно пересказал всё, начиная с событий в Верх-Ирети — было бы странно, если бы я о них не упомянул. Как-никак ко мне цельный убийца приходил. Не дошел, к сожалению, но здесь уж все претензии к Моте. В конце рассказа спросил:

— Что там с господином Богомазом, не подскажете? У нас с ним пари, еще два дня гонок.

— Боюсь, сударь, гонки ваши отложатся, поскольку господина Богомаза мы задерживаем. Мужика, что вам дорогу телегой перегородил, мы нашли. Он нанят Богомазом, да божится, что ничего не знал о засаде. Мол, никогда не пошел бы на смертоубийство. Врет, поди. Все они врут, когда на горячем прихватываем.

— Почему же? Если бы мужик был замешан в покушении на нашу жизнь, его бы вряд ли нашли. Спрятался бы получше. Да его самого на дороге чуть не убили. Думаю, он не подозревал, что его собираются использовать.

— Возможно. Он как услышал обвинения, сразу признался, и что получил деньги от Богомаза, и за что. Сказал, что каждый бы согласился за такую легкую работу десять рублей получить. Да и то, может, не пришлось бы дорогу перегораживать, ежели б лошадки вперед вырвались. Но они не вырвались, а Богомаз оченно не хотел огорчать своего князя, вот и пошел на всё.

После расспросов, на которые полицейский неожиданно охотно отвечал, картина прояснилась полностью. Отправленные на место инцидента полицейские нашли на дороге выпущенные в нас пули, обнаружили место лежки преступников со стреляными гильзами и поймали мужика, перекрывшего перекресток. А вот бесхозную повозку с лошадью не нашли. Видно, последние нашли уже других хозяев, и очень даже может быть, тех самых полицейских. Валерон же не стал лошадь распутывать, облегчив ей поклажу, так что далеко она сама уйти не могла.

— Осталось найти непосредственно покушавшихся. Но господин Богомаз молчит, отпирается, что это им устроено, не хочет признаваться. А ведь на суде это зачтется.

Полицейский негодовал на неуступчивость Богомаза. Мол, если бы признался — всех бы уже давно арестовали и дело можно было бы закрывать.

— До Болдырева нам, разумеется, не добраться, — сокрушался он. — Вряд ли это делалось без его прямых указаний, но ведь не докажешь. Богомаз всё отрицает. Только мужика признал, да и то при очной ставке, когда на него наорал, что заплатил столько, что мужик мог бы и молчать. А тот в ответ, что на смертоубийство не договаривался и вообще чуть богу душу на дороге не отдал. Вот так-то.

Полицейский меня заверил, что до утра Богомаза не отпустят точно, а значит, завтра продолжения нашей гонки не будет. Это было несколько неудобно: пари зависало и не могло считаться ни выигранным, ни проигранным. Да, первый день остался за мной, но противники могут упирать на то, что на второй или третий машина могла сломаться, тем самым выведя в лидеры уже Богомаза.

Ночь мы провели спокойно, во всяком случае вторую половину, потому что первую провели приятно. Отсутствие Валерона по ночам очень положительно на этом отражалось, как выяснилось.

Утром Богомаза не отпустили, но и нас попросили задержаться на сутки, чтобы, если возникнут вопросы по ходу разбирательства, выяснить сразу, а не отлавливать потом всех свидетелей. Сережечкин раздосадованно заявил, что не рассчитывал засесть в провинциальном городе на столь длительный срок. Как-никак у него дела, которые он оставил на время исключительно из уважения к Беляеву.

— Если мы завтра выедем, то к вечеру будем в Святославске, — обнадежил я его.

— Это ежели нас еще на сутки не задержат, — мрачно сказал он. — Вот ведь. Стреляли в нас, так теперь мы еще и дополнительно страдаем. Какой толк нас держать? Мы же ничего не видели, кроме того, что уже рассказали. Я даже не знаю, откуда стреляли.

— А что вы хотите? Резонансное дело, — возразил Юкин, который в отличие от товарища по путешествию лучился довольством. — Борьба ретроградов с прогрессом. И прямо скажем, нечестная борьба. Будь на месте Петра Аркадьевича некто не с такой поддержкой, еще неизвестно, чем закончилось бы. Возможно, Богомаза уже отпустили бы и принесли извинения.

— С чего бы, Макар Андреевич?

— Болдырев сегодня утром приехал, — сообщил Юкин. — Будет пытаться изменить ситуацию в свою пользу. Это же урон репутации его конюшен. Мне уже деньги предлагали, чтобы не писать статью.

— Да вы что? — ахнул Сережечкин.

Юкин важно кивнул.

— Не сам он, разумеется, а секретарь. Только нет таких денег, что помешали бы мне сказать правду.

— Вам, может, и не помешают, Макар Андреевич, а главному редактору «Ведомостей» — очень даже.

— Скажете тоже, Семен Антонович. Он не будет рисковать своим местом и репутацией. Мы — солидное издание. Да и вышла уже статейка о покушении во время гонки.

— Всегда можно вывернуть, что это недобросовестность исполнителя.

— А вы думали, мы князя станем обвинять? — удивился Юкин. — Разумеется, упор на Богомаза. Князя разве что краешком заденет. Петр Аркадьевич, наша договоренность о фотографировании в силе?

— Разумеется, Макар Андреевич.

— Ох и статья будет, Петр Аркадьевич. — Он предвкушающе потер руки. — Ох и статья.

Устраивать фотосессию мы отправились после завтрака. Фотосессия — это, разумеется, было громко сказано. Так, мы с Наташей позамирали в разных позах перед автомобилем — сначала нашим, а потом охраны. Юкин сказал, что тот выглядит солидней и, возможно, именно этот снимок выберет главред для иллюстрации. Подозреваю, что на фотографии мы получились

Стоило вернуться в гостиницу, как к нам бросился хорошо одетый молодой человек со словами:

— Добрый день, Петр Аркадьевич. Леонид Викторович просит вас уделить ему немного времени.

— Леонид Викторович? — удивился я. — Это еще кто?

— Как это кто? — опешил молодой человек. — Князь Болдырев, разумеется. Я его личный помощник.

— Так и нужно было сначала представиться, чтобы у меня не возникало вопросов. Впрочем, это ничего не изменило бы в моем решении. Не думаю, что нам есть что обсуждать с князем Болдыревым.

Я холодно кивнул его секретарю, и мы с Наташей прошли мимо. Нет, он сделал еще несколько попыток нас задержать, но я даже не отвечал и захлопнул дверь номера перед его носом.

Болдырев пришел сам. Аккуратно постучал в дверь. Я ее открыл и обнаружил высокого, элегантно одетого, совершенно седого господина, который сразу же представился.

— Болдырев Леонид Викторович. Боюсь, у вас сложилось предвзятое мнение обо мне. Мой помощник временами бывает чересчур навязчив в своем стремлении выполнить поручение.

— Не только он, — намекнул я, не отходя в сторону и не приглашая визитера в номер.

— Об этом я и хотел с вами переговорить. Уверяю, я не имею никакого отношения к инициативе Богомаза. — Он брезгливо поджал губы после того, как выговорил фамилию теперь наверняка уже бывшего подчиненного. — Существуют рамки, за которые выходить нельзя. И уж тем более нельзя покушаться на представителей княжеских фамилий. Богомаз моей поддержки не получит, но я хотел каким-то образом искупить свою невольную вину.

Глава 18

Болдырев ко мне в номер не напрашивался, сразу предложил для беседы пройти в ресторан. Я его предупредил, что не пью, так как мне показалось, что он для убеждения собрался использовать горячительные напитки, рассчитывая, что юнец в моем лице окажется весьма неустойчив к такому методу уговоров и согласится на то, о чем поутру пожалеет.

Болдырев при моих словах огорчения не показал, разве что губы едва заметно сжались, но сразу же сложились в понимающую улыбку, с которой он и сообщил мне, что всегда рад видеть в юношах стремление к умеренности и воздержанию. И хотя он сомневался в моем здравом смысле, когда до него дошло сообщение о пари, но сейчас видит, что слухи преувеличены, а юноша я разумный. Короче говоря, постарался залить меня лестью по самую маковку так, чтобы я в ней утонул и не дергался. А если дергался — так это должны были быть предсмертные судороги в пароксизме счастья.

Тем не менее в ресторан я с ним пошел, поскольку с ходу ругаться с князем, который лично пришел к тебе на переговоры и в княжестве которого ведет дела отчим, неразумно. Идти было недалеко — ресторан находился при гостинице. Заодно я глянул на навыки собеседника. Скверны среди них не было, как и влияния на разум, а у тех навыков, что были, уровень был настолько низок, как будто князь полностью пренебрегал магическим развитием. Скорее всего, так оно и было, поскольку даже никаких специфических навыков по работе с животными не нашлось. Выходило, что всю полезную деятельность он полностью делегировал другим, предпочитая числиться, а не быть.

— Петр Аркадьевич, вы не будете возражать, если я заодно поужинаю? — спросил он, как будто его действительно волновало мое мнение.

Я представил его физиономию в случае, если заявлю: «Разумеется, буду», и решил не рисковать.

— Как вам будет угодно, Леонид Викторович, — прохладно сказал я. — Сам я только недавно поел, так что разве что выпью за компанию с вами чаю.

— За компанию — это хорошо, Петр Аркадьевич. Это уже говорит о том, что вы себя мне не противопоставляете. Что с вами можно разговаривать как с разумным человеком, несмотря на ваш возраст.

Я поморщился. Это уже тянуло на завуалированное оскорбление — Болдырев намекал, что считает меня слишком юным, практически ребенком, не совсем отвечающим за свои поступки.

— Вы хотели о чем-то поговорить, Леонид Викторович, — напомнил я. — И подозреваю, вовсе не о моем возрасте.

— Вы совершенно правы, Петр Аркадьевич. Сейчас сделаю заказ и поясню, что я имел в виду.

К нам действительно как раз подошел половой, и Болдырев весьма внимательно принялся его расспрашивать, чтобы выбрать блюда на ужин. Определялся он долго, половой даже с ноги на ногу начал переступать, как застоявшийся конь, и оживился, только когда Болдырев наконец продиктовал полный список. Я полового обрадовал скоростью заказа. Правда, заказ был относительно княжеского совсем небольшой: чай и пара сладких пирожков.

Болдырев дождался, пока половой отойдет, и заявил:

— Как я уже сказал, я не имею отношения к тому, что устроил мой подчиненный. Теперь уже бывший, разумеется. Право, мне очень жаль, что так получилось. Борис Харитонович — прекрасный специалист, но, к сожалению, слишком азартный, проигрывать не любит, а когда понимает, что к этому идет, теряет голову. В этом его беда.

— Предлагаете его пожалеть, Леонид Викторович?

— Разумеется, нет, Петр Аркадьевич. Он перешел черту дозволенного. На мелкие нарушения я могу закрывать глаза, но не на организацию убийства. Он меня очень и очень разочаровал. Более того, он поставил под удар мою репутацию. Если бы я знал о вашем пари, я бы его непременно отговорил.

Он явно врал. Не мог он не знать о пари, для обеспечения условий которого было задействовано столько не самых незначительных персон. Да и вообще в принципе ему должны были докладывать обо всех мало-мальски значимых событиях, связанных с его лошадьми. Даже если утаил Богомаз, должен был донести помощник. Иначе зачем тот вообще нужен, если ничего не знает?

— В такой ситуации выигравших нет, — продолжил Болдырев. — Право, мне очень стыдно, что я допустил такое развитие событий.

Почему-то я в этом сильно сомневался. Болдыреву явно было незнакомо чувство вины, и если он сейчас извинялся, то лишь потому, что это было ему выгодно. Меня он ровней не считал — я хоть и был из княжеской семьи, но из такой ветви, которую основной княжеский ствол от себя отсек, чтобы не портить породу, если говорить в терминах моего собеседника. Это отношение проскальзывало в жестах и интонации. Ситуация Болдырева раздражала, потому что ему приходилось притворяться. Он

Половой принес заказанный ужин и чайник с чаем для меня. Болдырев себе не отказал в графинчике беленькой — принесли запотевший, с кристально чистым содержимым. Князь плеснул в стопку, закинул в рот и удовлетворенно кивнул.

— Хороша, — сказал он. — Наша, местная. Чистая, как слеза. Если всё же передумаете, рекомендую от души. Под смазку разговор обычно идет поживее.

— Спасибо, но нет. Мне завтра за руль садиться. Этого не следует делать ни в пьяном виде, ни с похмелья.

— Да какое похмелье с такой прелести? — удивился Болдырев.

В ответ я демонстративно отпил из чашки с чаем, который мне уже налил половой. Чай был крепкий и очень горячий — прекрасно прочищает мозги. Болдырев смирился, что разговор пойдет на сухую с моей стороны, и продолжил.

— Так вот, как я уже сказал, инициатива Бориса Харитоновича отразилась на моей репутации не в лучшую сторону. Чтобы нивелировать это, а еще как-то загладить свою невольную вину в отношении вас… — Слово «невольную» Болдырев говорил уже не впервые, но каждый раз подчеркивал голосом — мол, «знать не знал о том, во что меня втравил излишне шустрый Богомаз, но поскольку он мой человек, то за его поведение отвечаю». — Я подумываю о том, чтобы стать акционером вашего предприятия по производству автомобилей. Скажем, процентов тридцать?

— И что вы собираетесь вложить на эти тридцать процентов, Леонид Викторович? — заинтересовался я.

Не то чтобы я был склонен согласиться и взять его в наше с отчимом предприятие, но мне было интересно, как нас оценивают со стороны.

— Свое имя, разумеется, — невозмутимо ответил Болдырев. — И возможность беспрепятственно заниматься производством на моей земле.

— То есть ваш подручный пытался меня убить и не преуспел, вы учли его ошибки и решили меня всего-навсего ограбить? — рассмеялся я ему в лицо.

Он нахмурился.

— Не забывайтесь, Петр Аркадьевич. Я делаю вам одолжение, участвуя в столь сомнительном предприятии. Это дополнительный риск для меня, но я готов на него пойти.

В случае провала нашего производства он ничего не потеряет, поскольку скажет, что поучаствовал исключительно для заглаживания вины Богомаза. А вот если мы преуспеем, получит уже весьма приличный доход. Вот же рогатое жвачное парнокопытной животное…

— Что вы, Леонид Викторович, не стоит так рисковать. Я рискую своим именем, и этого достаточно.

— Возможно, для вас, Петр Аркадьевич, но не для вашего отчима, — усмехнулся он. — Условия производства могут оказаться сложными, а с моим именем все препятствия будут преодолены одним махом.

Это звучало как угроза, а не деловое предложение, поскольку прямым текстом говорилось о возникновении препятствий при нашем отказе. Тем не менее я сделал вид, что задумался, и ответил:

— Леонид Викторович, пока вопрос о строительстве завода не стоит, у нас всего лишь оборудуется мастерская, которая занимается тестированием опытного образца. Более того, я такой серьезный вопрос без Юрия Владимировича решить не могу.

— Разумный подход, — кивнул он и опрокинул в рот еще одну стопку, торопясь добить графин, пока содержимое не нагрелось. При этом Болдырев практически не закусывал, хотя содержимое многочисленных тарелок уже остывало. — Уверен, Юрий Владимирович, рассмотрев мое предложение со всех сторон, поймет все его выгодные стороны. Со своей стороны, мне было бы приятно узнать, что у вас нет ко мне претензий по поводу недавнего инцидента.

— К вам? Разумеется, Леонид Викторович, не имею. Это же не вы пытались меня убить. И даже не Богомаз. А неустановленные люди, которых так и не поймали.

— И вот это подозрительно, — он вперил в меня тяжелый взгляд. — Почему поймали только того, кто перегородил дорогу?

— Вопрос не ко мне, Леонид Викторович. Я не ловил и с места происшествия постарался убраться как можно скорее.

— Разумный подход, — опять согласился он. — Но мне сказали, что пули там были с рунами, а у вас развито кузнечное дело?

— Хотите сказать, что я сам себя обстрелял? — опешил я.

— Это маловероятно, но всё же кузнечное дело у вас есть.

— Есть, но патроны я бы не рискнул делать. Это слишком тонкое умение. Простите, Леонид Викторович, но вам не удастся перевести обвинение с господина Богомаза на меня. Приятного аппетита и хорошего вечера.

Я резко встал, порылся в карманах и положил на стол деньги, включая чаевые. Болдырев ни задерживать, ни извиняться не стал, с недовольным прищуром на меня уставился и напоследок сказал:

— Не забудьте посоветоваться с Юрием Владимировичем в ближайшее время, Петр Аркадьевич, иначе не исключены неприятные сюрпризы. Пока я к вам настроен благожелательно, этим следует воспользоваться.

— Благодарю вас за предложение, — тщательно контролируя интонацию, ответил я. — В любом случае производство запустим не в этом году.

— Я слышал другое.

Это Болдырев бросил мне уже в спину. Я сделал вид, что не услышал, и оборачиваться не стал. Да уж, пришла неприятность, откуда не ждали. Болдырев одновременно решил показать, что ему не было необходимости покушаться на меня, так как мы совладельцы, а заодно наложить лапу на часть прибыли, которая ему никак не принадлежит. Имя он свое, понимаете ли, даст. Да не пройдет и года, как мое имя будет весить ненамного меньше. А заодно и имя Беляева, если мне удастся выбить ему магию. Это в моем плане было самым скользким моментом, посему я старался на него не опираться, чтобы не расстраиваться, если вдруг с этим ничего не выйдет. И не перекраивать планы в угоду изменившейся ситуации. В самом плохом случае, для развития нашего дела у меня будет только одно княжество, мое.

— Болдырев откупился, чтобы не продолжать гонку? — сразу предположил Валерон, когда я вернулся в гостиничный номер.

— Если бы. Они наверняка еще перед гонками узнали, что из себя представляет мой автомобиль, и готовились исходя из этого. Теперь же князь дал понять, что к пари отношения не имеет и все договоренности Богомаза — это договоренности Богомаза. Князь к ним тоже отношения не имеет.

— Лучше бы откупился, — вздохнул Валерон. — Надо его простимулировать. Предложить выпустить Богомаза под залог, чтобы он завершил свое позорище. Тогда точно заплатит.

— Не заплатит. Болдырев теперь гонку не допустит однозначно, — возразила Наташа. — Это урон репутации его конезаводам.

— И как он ее может не допустить, если Богомаз выйдет под залог? —

— Ему дешевле убить Богомаза прямо в кутузке, — заметила Наташа. — Моральных терзаний не будет никаких. С большой вероятностью Богомаз не доживет до завтра. От Болдырева будут неприятности.

Последние две фразы она проговорила чуть изменившимся голосом.

— Мне тоже показалось, что он на нас злоумышляет, — согласился я.

— Да ты что? — обрадовался Валерон. — Опять целый князь злоумышляет? Радость-то какая! И сильно?

— Сильно, — согласился я, решив Валерона ничем не ограничивать в отношении этого мерзкого типа. — Он хочет наложить лапу на производство автомобилей. Но компенсацию брать пока поостережемся, чтобы ее не связали с тем, что я нахожусь рядом.

— Зря мы от трупов избавились, — вздохнул Валерон. — Поторопились. Сейчас могли бы подбросить. Обменять на что-нибудь ценное. Стравили бы Базанина с Болдыревым.

— Интересная композиция вырисовалась бы, — согласился я. — Вряд ли Базанин бы поверил, но Болдыреву сошло бы. А выловить их уже никак?

Говорил я в шутку, но Валерон неожиданно задумался, даже затылок лапой поскреб для стимуляции умственной деятельности.

— Сложно, но можно, — признал он. — По запаху. Но они же мокрые будут и поеденные. Не поверит Болдырев, что такие на него злоумышляли. Потом, они померли во мне, там лица будут соответствующие.

— Сразу вспомнят эпидемию у нас, и Базанин сложит два и два.

— В следующий раз сначала плевать буду. Дохлые они во мне больше не меняются.

— А если нападающие будут с дырками во всё пузо, Болдырев ничего не заподозрит, думаешь? — скептически спросил я. — И он хилый совсем. Никто не поверит, что он смог отбиться от сильных врагов. Симуков по сравнению с Болдыревым — герой из легенд.

— Вот ведь ленивый какой. Он не развивался, а нам страдай, — проворчал Валерон. — Может, его как-то простимулировать к развитию?

— Простимулируем, — согласился я. — Но нужно продумать. В последнее время враги как-то подозрительно начали накапливаться, нужно уменьшать их число. Я сейчас не про исполнителей.

— Да, с ними даже разбираться стыдно, — согласился Валерон. — Ни денег, ни имущества, а время тратится. Ценное время, которое можно было использовать на что-то пополезнее. Ладно, я пойду на дежурство, а вы здесь думайте, как сокращать врагов.

Я хотел было предложить Валерону последить за Богомазом. А потом понял, что мне его выживание непринципиально. И даже если сегодня сорвется покушение, что мешает Болдыреву довести дело до конца потом? Я же не буду прикреплять к Богомазу охрану надолго?

Оставшись вдвоем с Наташей, мы почему-то сразу перестали думать о сокращении врагов — у нас нашлось занятие поинтереснее. Немедленно действовать против Болдырева необходимости не было, а в ближайшее время к нам точно никто не полезет, так что время мы провели весьма неплохо.

Утром выяснилось, что Наташин прогноз оправдался: Богомаз скончался, мучимый угрызениями совести, и оставил признательное письмо, в котором брал на себя всю вину за организацию покушения.

— Так что, сударь, в деле не осталось неясных моментов, — заявил нам полицейский, который об этом сообщал. — К сожалению, имен сообщников Богомаз не написал. Найти их удастся навряд ли.

Похоже, это его ничуть не беспокоило. Виновный найден и наказал себя сам. А что на исполнителей теперь не выйти — так это не его проблема. Никто не погиб и не пострадал, разве что испугался.

После завтрака мы на двух машинах выехали в Святославск, что полностью устраивало обоих моих пассажиров, поскольку теперь они не выбивались из своего графика. Правда, Юкину смерть Богомаза показалась подозрительной, и он даже предположил, что письмо было фальшивым. Мне тоже так казалось, но соглашаться с ним я не стал — для этого нужно было пояснять, почему я считаю, что покушавшиеся и Богомаз действовали независимо. Отравление же точно было на совести Болдырева, который не мог знать, что Богомаз убийц не нанимал. Вариант, что его отравили люди Базанина, мне казался маловероятным: они не стали бы морочиться с предсмертным письмом, отводящим все подозрения от Болдырева. Или стали бы, если бы хотели отвести все подозрения от себя? Людей со Скверной в городе я не видел, но это не могло служить доказательством.

Сережечкин успел на вечерний дирижабль — я его довез до дирижабельной станции, чему он был чрезвычайно рад. Юдина же я подбросил до редакции. Впечатлений у него было столько, что я был уверен: статья выйдет исключительно положительная для нас.

Глава 19

Вопрос, как переговорить с Беляевым, отпал сам собой, потому что отчим появился на следующее утро. Как оказалось, он собирался сначала приехать в городок, где мы застряли, но ему вовремя сообщили информацию о том, что мы оттуда уже уехали. Он сел на ночной дирижабль, к утру был в Святославске, а вечером опять собирался улетать в Верх-Иреть.

Лёня, к сожалению, уже ушел на занятия, но я отправил с запиской нашего конюха. Если брат не сбежит с занятий, то хотя бы нигде не станет задерживаться после них. Хотя я ставил на то, что ради такого случая прогуляет, пусть отчим в столице до вечера и они успеют не только встретиться, но и обсудить всё, что необходимо.

Отчим с облегчением убедился, что и со мной, и с Наташей всё в порядке (как оказалось, информацию он получил от Сережечкина, а тот отличался художественными преувеличениями при рассказах) и немного успокоился.

Когда он приехал, мы с Наташей как раз собирались уходить, но теперь я должен был сначала переговорить с отчимом, и она предложила:

— Давай я поеду одна? Список у меня есть. Возьму с собой Николая Степановича.

— А еще водителя и охранника. Заодно мне скажешь, насколько удобно на заднем сиденье.

Она хотела поспорить, но потом сообразила, что ей возить лиц, настолько ниже ее стоящих в иерархии, не по статусу, а со стороны это будет выглядеть именно так.

— Хорошо, — коротко ответила она. — Что-то еще к списку добавить?

— Конфеты, — заволновался Валерон. — Их нельзя забыть.

— Конфеты есть в списке, а больше ничего нам не надо. Мы его специально вчера составляли, чтобы, если что-то вспомнится, добавить утром.

Наташа отправила Прасковью за Николаем Степановичем, мы же с отчимом отправились в кабинет. Валерон важно трусил с нами, заявив, что мужские разговоры без него

— Петя, я не подозревал, что участие в гонке обернется таким образом, — сказал отчим, как только дверь кабинета за нами закрылась. — Богомазу было свойственно грязно играть, но он никогда не опускался до смертоубийства. Я даже представить не мог, что он рискнет подстрелить конкурента и убить всех свидетелей.

Я сел на свое место и жестом предложил Юрию Владимировичу устраиваться на стуле для посетителей. Мы с ним словно поменялись ролями, и было это для меня донельзя странно. Странности добавляло и то, что Валерон пристроился у ножки моего кресла, а не на столе, как он обычно делал.

— Юрий Владимирович, стрельба производилась не его людьми. И не по его заказу.

— Как это не по его заказу? Он же признался.

— Скорее всего, признание фальшивое, — я вздохнул. — Может, подсунутое со стороны Болдырева, чтобы закрыть дело, в котором можно выйти на нарушения со стороны князя. Или со стороны тех, кто заказывал убийство. На меня охотится контора, которая против восстановления реликвий. Стреляли они.

— Ты уверен?

— Процентов на девяносто. У убийц был слишком характерный арсенал: пули с рунами, ружье охотничье с улучшениями. У Богомаза на такое ресурсов нет.

— Откуда ты знаешь, что у них было?

— Я не привык оставлять за спиной опасных людей, — ответил я предельно откровенно.

— То есть они?..

Я кивнул, ничего не говоря. Куда уж яснее? Они на меня покушались — они трупы. Только так правильно, и другого не может быть.

— Говоришь, у них были пули с рунами? И твоя защита их отклонила? — перевел разговор Беляев. — Однако.

— Я говорил, у меня очень хорошая защита. А вы не верили, Юрий Владимирович.

— А я говорил, что тебе нужны телохранители, Петя, — парировал он. — И сейчас в этом убеждаюсь все сильнее. Ты можешь сказать, что прекрасно обходился без них. Но покушения становятся всё чаще, и рано или поздно тебя достанут, если ты не озаботишься дополнительной защитой.

Я по-прежнему считал, что телохранители мне не нужны. Они мешают, и они защищают хуже моих артефактов. А еще я был уверен, что в сложившейся ситуации они мгновенно погибнут, не успев ничего сделать, если за меня возьмутся еще серьезнее. Фактически поместье сейчас — самое защищенное место. Но говорить об этом с Юрием Владимировичем — толочь воду в ступе. У нас был разговор куда серьезнее.

— Я ценю вашу заботу, Юрий Владимирович, но у нас есть о чем поговорить и без того. Болдырев хочет долю в нашем автомобильном предприятии. Взамен он собирается предоставить собственное имя как гарантию.

Обычно сдержанный отчим поперхнулся словами, которыми хотел выразить свое мнение, но понял, что в приличном обществе такие слова говорить нельзя. Или же он меня до сих пор причислял к детям — как известно, на неокрепшие детские умы стараются не вываливать весь доступный лексикон в той его части, которая касается бранных слов.

— При отказе он планирует значительно осложнить вам жизнь, Юрий Владимирович, — добил я его. — Я ему сообщил, что мы собираемся открывать не ранее следующего года, но он мне не поверил.

— Этот Болдырев хуже пиявки, — зло выдохнул Беляев. — Мало ему подношений от Союза, решил сам влезть, с-скотина.

— Предлагаю перенести производство ко мне, — предложил я. — Всем желающим говорить, что там лишь лаборатория, которая пока оттачивает технологию, но заказы берет.

— Продажа чисто через тебя единичными экземплярами? — сообразил он. — И отложенный на год старт производства?.. Что там можно сделать на базе твоего поместья? Именно штучный товар.

— Лучше отложить на год, чем делиться с Болдыревым, — ответил я. — Он нам не нужен в качестве акционера. Если даже выиграем в первый год, что не факт, дальше пойдут уже чистые потери.

— Я думаю, это только первая ласточка, — недовольно цыкнул отчим. — Если князья захотели влезть в такое производство — влезут. Не один — так другой.

— Следующей зимой князем уже буду я, — напомнил я ему. — И в другом князе нужды не будет. Разумеется, если все пройдет хорошо и я не погибну.

Отчим потер подбородок и покрутил головой.

— Петя, это огромный риск. Огромнейший. Стоит ли он того?

— Юрий Владимирович, а вы бы рискнули? — провокационно спросил я его.

Только честно.

— Честно? У меня нет магии, поэтому такой вариант я даже чисто теоретически на себя не примерю.

— А если бы была? Ведь рискнули бы?

— Петя, я взрослый человек, который уже пожил. И мне есть на кого оставить дела. Это несопоставимые вещи, — уверенно ответил он. — Но если у тебя внезапно появились мысли собрать одну реликвию для меня, оставь их — князь должен быть магом, иное не предусмотрено. Не питай иллюзий, что ты можешь что-то изменить. Я прав, ты думаешь именно про это?

Я в который раз удивился проницательности отчима. И то, что он уже проверил реальность получения княжества, говорило о том, что варианты захвата он наверняка прикидывал. Отчиму нравилось иной раз решать чисто теоретические задачи.

— Да, Юрий Владимирович, думал. Я бы предпочел собрать реликвию для близкого мне человека, а не для кого попало. Если бы у вас была магия, вы бы поехали со мной за княжеством?

Отчим расхохотался.

— Ты так говоришь, как будто получение магии уже подписано высшей канцелярией, а поездка для активации реликвии — всего лишь легкая прогулка. Но да, разумеется, поехал бы. Но поскольку магии у меня нет, то и вариантов тоже нет.

Это я ожидал от него услышать — то есть, если всё пойдет в правильном направлении, Юрий Владимирович сядет за мной на снегоход и отправится добывать свою реликвию. Осталось только выбить магию из божка. Причин это сделать у меня становилось всё больше и больше.

— Как и у меня. Если с меня печать клятвы не слетит, мне придется активировать еще минимум одну реликвию. И эта реликвия должна стать моей, Юрий Владимирович.

— Ох, Петя, в твоей ситуации советовать что-то очень сложно, — признал он. — Поэтому вернемся к обсуждению

— В моем случае искажения не опасны, — ответил я, не имея права объяснять, что обо всех случаях Наташа меня предупреждает. — Твари — всего лишь источник дохода.

— Как и двуногие, — подтявкнул Валерон. — Они могли бы появляться почаще и с лучшим вооружением.

— Мне иногда кажется, что твой питомец участвует в разговоре, — неожиданно улыбнулся Беляев. — Самое странное, что на него у меня никогда не бывает аллергии.

— А с чего бы ей быть? — удивился Валерон. — Я же ненастоящая собака.

— На него ни у кого не бывает аллергии. Князь Симуков хотел его взять на развод и даже пытался выкрасть.

— Да ты что? Сам князь?

— Разумеется, нет, прислал вора. Но вернемся к нашим делам. Производство в поместье будет располагаться временно и без оформления. После освобождения зоны — подберем другое помещение. Кстати, можно купить бывшее производство, которое накрыто зоной. Недвижимость сейчас стоит копейки, а ее наличие после ухода зоны сэкономит нам время.

— Имеет смысл, — кивнул отчим, настраиваясь на деловой лад. — Но усердствовать не стоит, чтобы подозрений не вызывать. И действовать через подставных лиц.

Я вспомнил Агеева, который пострадал именно потому, что был подставным лицом. Но здесь не столь серьезная тема, не должно что-то случиться с человеком — к уходу зоны отношения он не имел бы.

— Болдыреву я ничего отдавать не хочу.

— Я тоже. Но приходится, и даже помимо обязательных сборов, — признал он.

— А как с этим в других княжествах? — заинтересовался я.

— Более-менее одинаково, — признал он. — Разве что Куликов сейчас обещает пониженные налоги, но на меня это не распространяется, да и распространялось бы — я трижды подумал, сниматься ли с насиженного места туда, где условия вскоре могут стать в точности как у других. Да и сам князь временами проявляет себя странно. Нет у меня с ним желания вести дел.

— Я бы сказал, что правильно. У меня, конечно, супруга из Куликовых, но она скорее исключение из того гадюшника, что там есть.

Это были не единственные новости о Куликовых. Лёня на обед пришел со Щепкиной — как я понимаю, для того, чтобы отец и невеста пока неофициальная, составили впечатление друг о друге. И если отчим молчал и присматривался, то Щепкина трещала безостановочно. Я к ней даже не всегда прислушивался и очнулся, только когда Наташа наступила мне на ногу под столом.

— Что, простите? — уточнил я, понимая, что понятия не имею, о чем шла речь только что.

— Я спросила, в курсе ли вы, что у них запланирована свадьба, — укоризненно сказала Щепкина.

— У них — это у кого, Анастасия? Боюсь, я задумался и потерял нить разговора.

— Что же вы так, Петр? Речь идет о ваших с Наташей близких родственниках. Антон Воронов и Мария Куликова собираются пожениться. По слухам, Антон принимает фамилию супруги. Но это неточно, я могу ошибаться.

Признаться, новость застала меня врасплох. Я даже не сразу поверил, что это правда.

— Да вы что? — удивился я. — Это же не совсем прилично? София только недавно умерла, да еще таким странным образом.

— То-то и оно. Ходят слухи, что Антон собирался с ней разводиться, потому что у нее с головой не всё в порядке, — пояснила Щепкина. — Он долго терпел, а потом начал задумываться о том, чтобы показать ее специалисту и получить нужную справку. В этом случае их очень быстро бы развели.

— Да вы что? — удивился я наглости Вороновых.

— Да. Знакомые Софии говорят, что и раньше замечали в ней странности, а уж теперь, когда она пыталась обокрасть брата в компании отпетых уголовников, в этом только убедились. Симпатии на стороне пострадавшего, коим считают Антона.

Такая прекрасная композиция обратилась в пользу Антоши. Позволять Симукову взыскать компенсацию с меня было бы еще хуже. Но и облегчать жизнь криминальной парочке из бабушки и внука тоже не стоило. А ведь я пытался запустить через Щепкину нужную мне версию, но, видно, запускать слухи следует тщательней и с разных сторон. Если уж княжна сегодня мне выдает версию, диаметрально противоположную той, что я пытался ей внушить.

— Да уж, пострадавший… — хмыкнул я. — Они, конечно, друг друга стоят, но если кому и сочувствовать в их паре, то Софии. Она его хотя бы любила, а он только использовал, выжал финансово досуха и обратил свой взгляд в другую сторону. Что ж, я считаю, что с Марией Васильевной они прекрасная пара. Обоим отказано от нашего дома, так что видеть их не будем, и это хорошо.

— Но может, имеет смысл поддерживать отношения с кузеном, если он будущий князь? — спросил уже отчим, удивленный моей горячностью.

Еще бы. Он понятия не имел, что Софию планировали убить одновременно со мной, и так, чтобы выглядело это убийством в порыве страсти. Ради Антоши Мария Алексеевна была готовá буквально на любое преступление.

— Э нет, Юрий Владимирович. Князя там не будет. Будет княгиня не с самым легким характером. Глядишь, и Антошина жизнь закончится куда раньше, чем он думает. Особенно если Мария Васильевна узнает про его любовниц.

— Любовниц? — заинтересованно переспросила Щепкина. — Как неприлично…

В самом деле, обсуждение такого вопроса при незамужней особе действительно было моветоном, поэтому я быстро перевел разговор:

— В нашем случае лучше держаться друг от друга подальше. Если они вдруг пришлют приглашение, мы с Наташей не поедем.

Подумалось, что у супруги может быть и другое мнение, но Наташа лишь согласно кивнула. Конечно, нас до сих пор не пригласили и вряд ли пригласят, но если вдруг приглашение придет, то у нас не будет разногласий в вопросе, что отвечать. Разве что у Наташи сработает предсказательский навык? Тогда да, тогда нужно будет поехать. Если, конечно, он не будет сигналом о смертельной опасности появления там.

Щепкина продолжала передавать свежие сплетни, из которых стало известно, что Антон благородно вернул особняк брату Софии, поскольку тот и без того пострадал, а особняк входил в приданое.

— А еще София написала завещание на брата, — напомнил я, — так что Антону дом не достался бы ни в коем случае.

— Да вы что? — удивилась Щепкина, хотя

— Скорее всего, ему объяснили, что выиграть суд без шансов, — скептически сказал я. — Симуков может быть очень убедителен.

— Куликов тоже, — жизнерадостно улыбаясь, сообщила Щепкина. — Ходят слухи, что они с Симуковым поругались, и серьезно. Причина неизвестна.

— Куликов хотел, чтобы Антон унаследовал особняк. А то неприлично, что зять в семью ничего, кроме долгов, не принесет.

— Да вы что? — восторженно подалась ко мне Щепкина. — Антон Воронов — нищий?

— Приданое Софии он тоже проиграл, — не стал я ее разочаровывать. — Так что да, у него нет ничего. Он даже ко мне приезжал выпрашивать деньги в Озерный Ключ.

С чего я должен щадить человека, который ничего в своей жизни не сделал? Только и знает, что ее прожигать и устраиваться поудобнее. А еще клянчить деньги у того, к кому подсылал наемных убийц.

— И вы с ним совсем-совсем не общаетесь? — продолжала допытываться Щепкина.

— Совсем-совсем, — ответила вместо меня Наташа. — Ни с Вороновыми, ни с Куликовыми. — И это правильно. И если Антон и Мария поженятся, для нас не изменится ровным счетом ничего — они всё так же будут персонами нон грата в нашем доме.

И в нашем княжестве — мог бы добавить я, но не стал, потому что формально княжество еще было не наше. Более того, до того времени, как оно им станет, многое изменится и очень многое придется сделать. Так, по приезде следует радикально решить вопрос с людьми Базанина у нас, а перед этим тщательно расспросить.

Глава 20

Выехали мы ранним утром следующего дня, двумя машинами. Валерон со всеми удобствами развалился на освободившемся заднем сиденье, но это не мешало ему активно выражать обеспокоенность, что пока мы находились в Святославске, к нам в дом никто не полез, а Хикари нуждается в энергии для развития. Мол, у нее столько обязанностей и на всё нужна энергия, а прошлая уже вся ушла на дело.

— Не последний раз в Святославске, — напомнил я. — В следующий раз кто-нибудь да полезет.

— Нельзя ждать милостей от фортуны, нужно их подстраивать, — важно заявил Валерон.

— В смысле?

— В смысле притаскивать вражеских магов к ней, перед тем как убивать. Пусть напитывается энергией. А то они просто так дохнут. А так у их смерти появится смысл.

Я бы сказал, что смысл того, что вражеские маги дохнут, уже заключается в том, что врагов становится меньше, но идея Валерона была неплоха, только нереализуема с нашими возможностями.

— В тебе вражеские маги дохнут, а другие методы доставки слишком заметны.

— Нам нужен большой сундук Макоши, — тявкнул Валерон.

— Либо мой Видящий для них пока недостаточен, либо мне кристаллы с ним не попадались. Бывают же зоноспецифичные схемы.

— Значит, нужно прошвырнуться по всем и выяснить конкретно, что где падает, — предложил Валерон.

Я подозревал, что большой сундук Макоши тоже выпадает только у Куликовых, к которым сейчас соваться не рискнул бы. Разве что под страхом смертной казни, потому что у Василия Петровича на меня уже не зуб, а целый саблезубый клык отрос — как встретит, не сможет удержаться попытаться сделать Наташу вдовой. А там уж и я могу не сдержаться и оставить ее сиротой. Оба варианта так себе, если честно.

Чисто теоретически можно было пройтись по магазинам в Святославске, которые предоставляют услуги по продаже кристаллов и делали сортировку по зонам, и глянуть, что там есть. Но человек, пристально разглядывающий кристаллы в разных местах, рано или поздно вызовет подозрение на владение навыком Видящего.

— Делать мне нечего сейчас, только по зонам ездить. У меня в княжестве Скверна вызревает, ее нужно вскрыть и прочистить.

— Это одна ночь, — возмущенно тявкнул Валерон. — На большее не надо закладывать.

— А пункты наблюдения?

— Это моя зона ответственности. А представь, если всю эту толпу в стазисе в сундуке хранить и вытаскивать, когда реликвию нужно будет собрать или Хикари подкормить. Выжали — и выбросили. Удобно же?

— Ага, магические консервы сделали.

— Я как подумаю, сколько их просто так приходится выбрасывать, становится грустно, — пояснил Валерон. — Их можно использовать куда полнее, понимаешь? Это ведь тоже ресурс. У нас Хикари голодная, а мы трупами разбрасываемся. Не дело это.

Я оставил при себе вопрос, насколько этот ресурс будет возобновляемым, и поддакнул:

— Ага, экономика должна быть экономной. Подумаем, как можно улучшить питание Хикари. Сделать его сбалансированней и разнообразней.

— Нужно придумывать, как приманивать бандитов к дому, — сказал Валерон. — Это со всех сторон полезно. И нам, и Хикари.

— Можно запустить слух о ценностях в доме, — предложила Наташа. — Криминальные личности могут заинтересоваться и будут лезть, как раз когда нас не будет.

— Это не совсем хорошо, — ответил я. — А вдруг попадется кто-нибудь устойчивый к воздействию Хикари и натворит дел? Нет уж, пусть лучше охотятся только на меня.

— Охотники на конкретную персону рано или поздно заканчиваются, — философски сказала Наташа, — а охотники за ценностями не переводятся никогда.

— Предпочитаю иметь дом, в который никто не захочет лезть даже за ценностями, — отрезал я.

Валерон обиженно вздохнул и повернулся ко мне спиной, на что я обратил внимание, только когда он засопел, потому что сопение оказалось приглушенным подушкой, в которую он уткнулся. Стремление Валерона не терять времени напрасно было понятно, потому что он собирался караулить ночью наши автомобили.

Проехали мы больше, чем было запланировано, и остановились совсем в другом городе. На мой взгляд, это было даже лучше — запутаем наблюдателей. Гостиница оказалась вполне приличной, кормили тоже неплохо, а утром выяснилось, что на наши автомобили никто не покушался — возможно, как раз потому, что мы поменяли маршрут, а нас ждали в другом месте. Расстроился только Валерон, чье бдение оказалось напрасным.

Казалось бы, всё идет прекрасно. И всё же, когда мы выезжали, уже направляясь в Озерный Ключ, мне было неспокойно, и не только мне. Внезапно Наташа сказала:

— С высокой вероятностью этой ночью или следующим утром в Озерном Ключе произойдет что-то нехорошее, если мы не предотвратим.

— А если не предотвратим, то?..

— То тебя отстранят

— Специально подгоняют даты под твое появление в Озерном Ключе. Нужно их было превентивно до отъезда грохнуть, — тявкнул Валерон, который после бездарно проведенной ночи был немного не в духе.

— Нам нужно заехать в поместье не через Озерный Ключ, — продолжила Наташа, — тогда у нас будет фора.

— Постройте маршрут с Валероном, — предложил я. — У него с собой как раз есть атлас. Причем маршрут желательно без заезда в города, где у Базанина наверняка есть соглядатаи.

— Они и в мелких поселениях могут быть, — сказал Валерон. — И вообще, незамеченным тебе проехать не удастся, слишком приметный транспорт.

— Одно дело — незамеченным, и совсем другое — незамеченным базанинскими ублюдками, — возразила Наташа. — Дай мне карту, я над ней подумаю.

«Подумаю» в исполнении Наташи означало использование навыка. Я обеспокоенно покосился на нее, потому что помнил, что с супругой бывает при сильном напряжении. Но то ли навык подрос, то ли она натренировалась, то ли расстояния были слишком незначительными и не покрытыми зоной, но в этот раз Наташа только немного побледнела, когда выстраивала оптимальный маршрут.

Мы не стали нигде задерживаться, даже на обед, разве что один раз остановились, чтобы размяться. Тогда и охранникам передали еду из контейнера, чтобы поели в дороге. За рулем в их машине опять сидел водитель, успевший добраться до Святославска вовремя и сейчас важно восседавший на своем месте.

Автомобили выдержали с блеском проселочные дороги, по которым мы крались в поместье: нигде не забуксовали, пролетели так, как будто их тащили на своих крыльях фигурки на капоте. Чужого направленного внимания по дороге я тоже не чувствовал — не догадался Базанин поставить посты с другой стороны, так что я надеялся на относительно незамеченный проезд и некоторую фору.

Приехав в поместье, я сразу нашел Маренина и озадачил:

— Георгий Евгеньевич, операцию нужно проводить сегодня. Сколько в Озерном Ключе выявлено базанинцев?

— Двенадцать, Петр Аркадьевич. Возможно, есть еще, но пока сидят тихо. Вы уверены, что сегодня? Вам бы с дороги отдохнуть.

— Пары часов будет достаточно, чтобы в себя прийти. Екатерину Прохоровну попрошу усталость снять. У нее есть подходящий навык. Проредить их нужно этой ночью, завтра будет поздно, как сказала Наталья Васильевна.

— Веский довод, — согласился Маренин.

— Кого можно сразу пускать в расход, а кого нужно сначала допросить? Я так понимаю, что большинство — обычные исполнители?

— Так-то оно так, но по паре людей есть сомнения, их бы допросить сначала, а то вдруг непричастных прижмем, — признал Маренин. — Не воскресишь, если по ошибке причислили. Нехорошо будет, если пойдут слухи об исчезновении у нас нормальных людей, не бандитов.

— То есть каждого сначала допрашиваем? Это вся ночь уйдет и на утро останется с кем поговорить.

— Нет, большинство из выявленных точно только исполнители, двое — рангом повыше, их необходимо допросить, а двое — под вопросом. Их бы расспросить сначала, а уж потом решать.

— Четверо — это вполне посильно, — согласился я.

— Вы точно сами пойдете, Петр Аркадьевич? Всё же не самое приятное зрелище.

— Точно. У меня максимальное влияние на разум, для допроса это очень удобный навык.

— Тогда у меня к вам будет большая просьба, Петр Аркадьевич. Не сочтите за наглость, но не могли бы вы задавать интересующие вас вопросы после того, как мы зададим свои?

Просьба была понятной: с учетом того, как быстро дохнут все, кого я пытаюсь расспрашивать, правильней было бы передать возможность допроса кому-нибудь знающему.

— Собственно, меня интересует только один вопрос: где Базанин. Потому что у него есть то, что ему не принадлежит и должно быть отобрано. Я могу вообще ничего не спрашивать, если в вашем списке будет этот вопрос. И мое участие сведется к использованию навыка давления на разум.

— Это было бы идеально. Вопрос про Базанина в списке есть. В идеале допрос проведем не на месте, а у нас. Но тут уж как сложится.

Я позволил себе отдохнуть до ужина, после него Маренин предложил провести совещание. План операции был разработан без моего участия, и теперь от меня требовалось всего лишь одобрение.

— Блокиратор телепортов еще нужно взять, — сказал один из тех дружинников, что сейчас участвовал в обсуждении.

— У нас есть такой? — спросил я Маренина, сообразив, что подобный артефакт точно не будет лишним.

— Есть. Как и блокираторы магии, — подтвердил он. — Из тех, что Валерон у Базанина компенсацией брал. Хорошие артефакты, армейские, с клеймом, но со снятой меткой.

— То есть их использование нами не засекут?

— Некому будет засекать. Военных нет, а базанинская кодла должна этой ночью закончиться.

Порядок был утвержден. Валерон выложил из себя лишнее на складе, с тем чтобы наверняка собрать всю компенсацию и ничего не оставить врагам. Из тех, кто шел со мной на дело, он был самый воодушевленный. И выразил желание первым делом проверить тех, по поводу кого были сомнения. Поскольку проверял он незаметно, то Маренин согласился, и информация по этим двоим у нас появилась еще до начала операции.

— Оба сидели в наблюдательных пунктах базанинских, — отчитался Валерон, — так что причастные они. Я сразу с них компенсацию взял, чтобы два раза не бегать. Выгрузил вещи на склад, а их — в зону.

И уставился на меня с видом преданной служебной собаки.

— А допросить? — возмутился я.

— Они всё равно ничего не знали, а у вас освободилось время.

— С чего ты взял, что они ничего не знали? — возмутился я. — Что за самодеятельность?

— Понятно же, что люди, которые что-то знают, не будут сидеть неделями на наблюдательных пунктах. Ни одного ценного человека туда не посадят. Только расходник. А расходник что знает? Ничего. Так что я время вам сэкономил, вещи собрал, могли бы спасибо сказать.

— Мог бы спросить сначала.

— И что изменилось бы? — возмутился теперь уже Валерон. — Вы же сразу решили тех, кто ничего не знает, не допрашивать, время не тратить. Что за неуместный пацифизм? Это враги, они нам не нужны. Или нужны? И ты хотел их на развод оставить?

— Нет-нет, Валерон, чистим всех бандитов тщательно, — ответил Маренин, прежде чем я успел открыть рот. — Петр Аркадьевич, с этими личностями нечего миндальничать.

— Это всё замечательно. Но Валерону были даны четкие указания — проверить.

— Я проверил, — оскорбленно тявкнул Валерон. — И пришел к выводу, что эти типы относятся к разделу, кого не допрашивают. Если бы они сидели в наблюдательных пунктах, ты бы тоже от меня потребовал бездействия?

— Нет, не потребовал бы. Но этих ты убрал слишком рано. Что подумают их сообщники, если зайдут и обнаружат пропажу?

— Как что? Что у них сработала интуиция и они слиняли со всеми вещами, — уверенно тявкнул Валерон. — Я их чисто убрал, даже не плюнул ни в кого и ничего не оставил. Потратил время, а ты ругаешься…

Он сделал совершенно несчастную морду, настолько несчастную, что рука сама потянулась погладить его по голове. Еле успел отдернуть.

— Я ругаюсь, потому что ты это сделал несогласованно, — ответил я. — Так-то, конечно, молодец, но теперь они будут настороже.

— Да кто заметил пропажу двух случайных бандитов?

— Их там не так много, чтобы это было незаметно.

— Да пока они заметят, мы их под ноль зачистим, — кровожадно тявкнул Валерон.

Мои доводы никто всерьез не принял, и Валерон остался при своих убеждениях. Разве что пришлось нам выходить на дело раньше, чем собирались — как только начало темнеть, мы выдвинулись, чтобы подойти к Озерному Ключу в темноте. Транспорт брать не стали: автомобиль — слишком приметное устройство, а экипаж с лошадью — слишком шумное. Конечно, копыта можно перемотать тряпками, а морды завязать. Но опять же, переживай еще за то, чтобы транспорт не угнали. В конце концов, здесь не такое большое расстояние. Даже не устанем, пока дойдем.

Пока добирались, Валерон успел сгонять на проверку и сообщил, что исчезновения двух бандитов никто не заметил. Наверное. Потому что оставшиеся не спят, а вырабатывают планы на завтра.

— Ага, не заметили, — буркнул я. — Как же. Я же говорил, будут настороже.

— Зато количество врагов уменьшилось, — парировал он. — Еще на одного. Он до ветру вышел. Ветер его и унес.

Пришлось еще поторопиться. Поскольку обсуждение шло в двух группах, пропавшего искали только те, с кем он кооперировался. В некотором роде для нас это получилось удачно, потому что ко второй группе они никого не отправили, а их поодиночке удалось удачно прибрать, на главаре защелкнуть антимагический браслет, самого его связать и оглушить, чтобы не дергался. Допрос решили провести потом, у нас.

Я остался просматривать дом, в котором они базировались, на предмет тайников, а остальные отправились решать вопрос со второй группой. Не было их довольно долго, я даже переживать начал, не спалились ли они где, потому что после вытаскивания всех захоронок делать в доме было нечего, а допрос начинать без остальных я не рискнул — сразу вспомнил, как быстро погибают допрашиваемые, не успев толком ничего рассказать.

Поволноваться я толком не успел — пришли наши со вторым пленником, после чего мы разделились: они потащили языков в поместье, а мы с Валероном и одним дружинником для подстраховки отправились проверять вторую базу, которой оказался дом побольше первого и с подсобными строениями. Примерно на середине обыска Поиск тайников поднялся до двенадцатого уровня, и дело пошло шустрее.

Мебель в этот раз брать не стали — все дома были арендованными, а значит, мы ограбили бы наших жителей. Не самых законопослушных, разумеется, поскольку не каждый бы сдал жилье бандитам, но всё же. Личные вещи изъяли все, и не только в этих домах, но и во всех, где жили бандиты. Заодно и в них две захоронки нашли с деньгами. По нашим нынешним меркам деньги были несерьезные, но, как говорится, пучок бандитов по копейке — уже рубль. Или это не про бандитов? К утру мысли начали путаться, и я мог что-то вспомнить неправильно. Но важна же не внешняя оболочка, а суть?

Зачистили мы всё, не привлекая внимания, и оставили город столь же тихим, как он был при нашем появлении. На обратном пути Валерон сделал небольшой крюк, избавившись от части груза в зоне. Когда рассветет, от этой части даже костей не останется. Удобно иметь такое место под боком. А когда он вернулся, горя энтузиазмом, и предложил сразу зачистить наблюдательные пункты, я уже возражать не стал: если дурной энергии много, ее стоит отправить на дело. А наблюдательные пункты мы всё равно собирались чистить в ближайшее время. У Базанина в моем княжестве не будет ни глаз, ни ушей. Выполем всё безо всякой жалости.

Глава 21

Не знаю, всех ли базанинцев вычислили мои службы, но тех, кого вычислили, мы однозначно вычистили. А кого не вычистили, тех сдадут захваченные бандиты. Допрос решили не откладывать, провести сразу как вернемся в поместье, и Маренин внезапно предложил:

— Петр Аркадьевич, а что, если бандитов в ваши каменюки запихать? Всё необычное — страшно. А там ни пошевелиться нельзя, ни магию призвать. Будет еще один фактор давления.

— Прекрасная идея. Если что, камушек их сразу переварит, — обрадованно тявкнул Валерон. — Не придется лишние трупы таскать в зону. А то я себя уже труповозкой чувствую.

Идея мне тоже показалась интересной, поэтому я согласился, и бандитов мы распихали по каменным стражам в разных частях поместья, подальше друг от друга, чтобы не подслушивали чужие вопли. Вряд ли это затянется — честно говоря, у меня подозрение возникло, что долго мы их в живых не удержим: оба с клятвами и со Скверной, но с заклинаниями уровня не слишком высокого. То есть кое-что знают, но не слишком много.

Пришли они в себя почти одновременно, но допрашивать мы их одновременно не стали: пока работаем с одним, второй пусть дозревает, представляя, что теперь останется в этом месте до конца собственной короткой и никчемной жизни.

Впрочем, впечатлений хватило уже первому. Я использовал навык воздействия на разум, дополнительно раскачивая его желание поделиться с нами информацией. И это сработало. Он выдал еще двоих человек, которых не засекли люди Маренина. Это были уже не тупые исполнители, а фигуры рангом повыше, которые могли знать что-то важное. С индивидуальными заданиями. У одного так вообще должен был найтись артефакт для моей ликвидации. Маренин сказал, что ежели этого бандита не удастся взять спящим, сразу

Далее удалось выяснить, где искать непосредственных начальников этого бандита: сидели те в княжестве Куликова. Правда, бандит уверял, что действуют они без согласования с князем и тот о них не знает. Просто расположение княжества удобное. А еще там людей мало, особенно в той части, что освободилась от зоны, но от границы далеко. При всех обещаниях Куликова народ опасается возвращаться, да многим и не особо куда есть — часть строений были разрушены до невозможности восстановления. Строиться заново? Да не просто с нуля, а сначала нужно будет разобрать развалины. Нет, кое-кто рискнул, но таких было мало и куликовские селения пустовали.

Но на заметку я сам факт взял. Сомневаюсь, что действовали базанинцы на территории незаметно для Куликова, но тому застилала глаза ненависть ко мне и желание вернуть Наташу. Он не понимал, что скверники, закрепившись, несут угрозу и его княжеству в том числе. Он уже был однажды князем с разбитой реликвией, второй раз я ему восстанавливать не стану. Ни из каких соображений, поскольку сейчас он старательно роет себе яму. Зачем помогать роду, который делает всё для собственного уничтожения? Разве что княжеский род там сменится?

Куликову о базе скверников сообщать было бессмысленно, а вот Козыреву, вполне возможно, смысл и имело — он мужик куда более разумный и выдержанный, разве что клятвой связанный по рукам и ногам. Кое-что он может делать и втайне от своего патрона, если будет уверен, что тому это пойдет только на пользу. Но как с ним состыковаться, чтобы не узнал Куликов? Задача та еще — в куликовское княжество ход заказан и мне, и моим людям.

Допрос тем временем продолжался. К вопросу о Базанине пока не подходили, и без того двигались крошечными шажочками, чтобы не потревожить клятву и не заставить ее сработать. Даже конкретные имена пока не звучали. Допрашивавший дружинник постоянно прыгал с одной темы на другую, иной раз спрашивал одно и то же несколько раз, но под разным углом и разными словами. То ли проверял искренность допрашиваемого, то ли смотрел, насколько близко можно подойти к интересующей нас теме.

Что бандит должен был сделать при моем появлении в княжестве, выложил он сразу, как спросили. Речь шла об артефактах, открывающих искажения из самой глубины зоны. Они должны были активироваться все одновременно в Озерном Ключе, чтобы выманить и меня, и моих дружинников из поместья. В Озерном Ключе меня уже ждала группа ликвидаторов, на которых твари зоны не реагировали бы.

— Навык? — спросил допрашивавший дружинник.

— Зелье, — неохотно ответил бандит. — Выпиваешь — и два часа тебя любая тварь своим считает.

— И что, любой так может или еще какие-то условия?

— Сродство к Скверне нужно, — признал он. — Выпустите меня отсюда, а? Всё и без того расскажу. Оно меня сжимает, раздавит скоро.

— Врать не будешь — никто не раздавит. Сжимает, как только юлить начинаешь, — нагнал страху Маренин. — Соврешь — будешь умирать долго, и душу твою эта каменюка выпьет.

— Да я ж всю правду как есть говорю.

— А ежели б Петр Аркадьевич не приехал в Озерный Ключ на открытие искажений?

— Ну дык отвечал бы за то, что весь город вырезали бы твари, — хмуро ответил бандит, покосившись на меня. — В тюрьму бы сел, где до него добраться нам было бы легче. А город вырезали бы до последнего человечка, даже если бы приехала ваша дружина. Пять искажений, да из глубины — твари сильные, пока ваши доехали бы, ни души живой бы не осталось.

— И не жалко людей-то? — спросил Маренин.

— Мое дело маленькое. Что сказали, то и делаю. Мы люди подневольные, выбора не имеем.

— Клятву самому Базанину давал? — спросил Маренин.

— Не доросли мы до самого. Я давал…

После этих слов он захрипел и помер. Моментально, как будто ему сердце остановили.

— В этот раз, Георгий Евгеньевич, я молчал, — не удержался я. — И всё равно имеем труп.

— Издержки допроса. Допустимые, — ответил он. — Вот ведь, знаковым словом не Базанин стал, а другое лицо. Может, о месте нахождения могли бы выяснить, если бы сразу про него спросили. На втором отработаем. С этим что делать будем?

— Используем.

Я отдал приказ Каменному стражу, и тот сомкнул челюсти, принявшись с хрустом перемалывать труп.

— Подрастет тварюка?

— Не думаю. Скорее энергии меньше потреблять будет. Второго пойдем опрашивать? Я молчу, как договаривались.

— Мы их живыми всё равно не собирались оставлять, — буркнул Маренин, решивший, что я его подкалываю.

В некотором роде это действительно было так: он мне столько раз говорил, что преступники дохнут из-за моей торопливости при допросах, но вот я не участвовал — и всё равно труп. Подозреваю, что и со вторым будет та же история.

Общаться с нами бандит захотел сразу же, как увидел, и тоже начал умолять, чтобы его выпустили из каменного плена. Дружинник, который собирался вести допрос, лишь буркнул:

— Посмотрим, насколько ты будешь откровенен.

Каменный страж внезапно оттранслировал мне, что рассчитывает на то, что бандит откровенным не будет. Его соратнику угощение понравилось, о чем он сообщил по всей сети. И теперь остальные стражи волновались, достанется ли им. Нехорошо получилось, не продумали этот вопрос. Я их успокоил, в свою очередь оттранслировав, что рано или поздно долю добычи получат все. Вон вскоре еще двоих привезем для допроса, так что сейчас — быстро расползлись и контролировать периметр.

Хорошо хоть пауки не требовали своей доли, они просто подошли и принялись заинтересованно скрежетать. Бандит в каменном страже окончательно потерял все тормоза и заговорил так быстро, что за ним не успевали записывать.

К списку тех, к кому надо наведаться в Озерном Ключе, добавился еще один тип, выдававший себя за коммивояжера, но возивший в том числе очень опасные артефакты. Еще узнали фамилию того, кому присягал умерший при допросе скверник. К сожалению, кроме фамилии, этот, пока еще живой, ничего не знал, а фамилия могла быть

Честно говоря, очень разозлили планы вырезать город, чтобы тем или иным образом выманить меня из поместья. Второй померший в каменном страже вообще нагло сказал, что это их княжество и у них здесь база, которую они не собираются никому отдавать. Причем база была расположена где-то в зоне, а сам он точного местоположения не знал. Лишь сказал, что за Камнеградом. А значит, базу нужно было найти и очистить от преступных элементов и вещей, которые трупам не нужны, а нам понадобятся. Валерон заранее потирал лапы и возбужденно тявкал от предвкушения, хотя там шоколад найдется вряд ли.

Пока не рассвело, мы успели съездить в Озерный Ключ еще раз и задержали всех троих, кого сдали подельники при допросе, как изъяв личные вещи, так и обчистив их тайники. По возвращении поместили их в других каменных стражей, а допрашивать решили ближе к обеду, чтобы выспаться, отдохнуть и собрать мысли вместе. Необходимости в немедленном допросе больше не было, а вот необходимость в устранении остальных, засевших в наблюдательных пунктах — была. И в идеале бы закончить с ними сегодня же. Что поделать, если на базанинских людей временами нападают странные эпидемии? Такое бывает у тех, кто увлекается Скверной. Не я их заставлял ступить на скользкую дорожку преступного пути.

Задержание прошло тихо и незаметно для жителей. Даже того, который остановился при трактире: Валерон аккуратно отворил для нас все запоры, а потом, когда мы обработали сонным порошком бандита и вынесли его на улицу, так же аккуратно закрыл всё за нами. Готовые заголовки для нашей газеты. «Таинственное исчезновение коммивояжера», «Кому понадобились пять комплектов швейных игл и подтяжки для носков?», «Нездоровая конкуренция или побег от правосудия?». Разумеется, если Евсиков вообще решит отразить в нашей газете столь незначительный факт, как пропажа подозрительного типа, который не заключил ни одного договора, но и не успел кого-либо ограбить.

Чужого внимания я не чувствовал, поэтому была надежда остаться незамеченными: автомобиль двигался очень тихо, шины разве что немного шуршали по дороге, а в то время, когда мы приезжали за второй партией бандитов, сон обычно самый крепкий.

Валерон, с энтузиазмом принимавший участие во всех похищениях, ничуть не устал и горел желанием довести дело до конца.

— Они теперь всё равно дополнительные вещи в эти пункты не носят, — печально сказал он. — Самый минимум держат. Так что мы ничего не потеряем, если уберем их сегодня.

— То есть хочешь пробежаться?

— И пробежаться, и поплеваться, а то мне сегодня не дали развлечься, — ответил он. — Можно?

— Нужно, — признал я. — Черт с ним, с вещами, но наблюдателей нужно убирать всех.

— Как это «черт с вещами»? Там нормальные расходники есть, — возмутился Валерон. — До последнего болтика и скляночки заберу. И все артефакты.

— Мы артефакты использовать не сможем.

— Подкинем кому-нибудь, чтобы окончательно всё запутать. У нас теперь даже выбор есть между тремя князьями, а с Болдырева мы пока компенсацию не брали, — намекнул Валерон. — Подходящих трупов у нас пока нет, придется подбрасывать артефакты.

— Возможно, их будет безопаснее уничтожить? — предположил я. — Так, если желание размяться есть — вперед. Но чтобы не особо геройствовал и был поосторожней. Всё же не абы куда идешь, в зону, где существует множество опасностей, даже для такого выдающегося призрачного помощника, как ты.

— Плевать буду только на трупы, — предложил он, — чтобы случайно не опознали. Их обычно хорошо жрут, но всякое бывает.

— Короче говоря, не рискуй.

Честно говоря, я сомневался, что его вообще что-то может прибить, но вид беззащитной маленькой собачки всегда вызывал у меня желание позаботиться.

— Да, — спохватился Валерон, когда уже совсем был готов отбыть. — Мне нужно будет много энергии. Вернешь с процентами.

И это был даже не вопрос, а требование. Если подумать, то вполне оправданное, но тон… Тон такой, как будто это я помощник Валерона, а не он.

— А как же та энергия, которую ты берешь с продуктов?

— Это же совсем другое, — удивился он. — Она другого типа и вся уходит на рост и развитие моего воплощения здесь.

— На рост?

— Не придирайся. На рост внутреннего хранилища. Телу-то зачем расти? Оно как раз идеального размера, — заявил Валерон. — Будь я больше — не смог бы пролезать в чужие сейфы, меньше — не смог бы вытаскивать ценные вещи. Так что там с энергией? Возместишь, если что?

— Возьми сейчас, но не больше половины того, что у меня есть, — предложил я. — А то у нас допрос утром, а постоянное использование навыка по влиянию на разум жрет энергию только так.

— Мало, — уверенно тявкнул Валерон. — Как только начнете их по-настоящему прессовать, сразу сдохнут, потому что точно спросите что-то, что находится под клятвой. Уверен, там под клятвой вообще всё. Я бы сделал так. Давай я три четверти возьму?

Ага, а остаток будет отложен в тот самый неприкосновенный валероновый запас, с которым он собирается отбыть в родной мир, где станет одним из самых богатых демонов, особенно если начнет продавать курсы «Как правильно воспитывать призвавшего для максимальной эффективности по получению энергии». Успех курсов гарантирован. Конечно, не всем повезет воплотиться в виде маленькой невинно выглядящей собачки, при взгляде на которую каждому хочется пожалеть и подкормить, а не гаркнуть погромче и запустить ботинком в наглую хитрую морду.

— Половину, я сказал. Оставаться без энергии нельзя. Эх, хорошо бы было порасспрашивать тех, что в засаде у Камнеграда сидят…

— Могу их сюда притащить. Вдруг кто-то выживет, — сразу предложил Валерон. — Сильные скверники дохнут без посторонней помощи плохо. Там могут быть сильные.

— Давай попробуем, — согласился я. — Только не вываливай без предупреждения. Подожди, пока мы подготовимся.

— Остальных просто выбрасываю из наблюдательных пунктов?

— Именно. Там мелкие сошки, которые вряд ли в курсе дел.

Валерон энергично кивнул, вытянул из меня половину энергии и испарился. Энергия сразу же начала восстанавливаться, но во сне она восстанавливается быстрее и качественнее. Скоро начнет светать, но это не повод не ложиться. Но сначала — в купель, чтобы

Спалось отлично, а утром, которое у меня началось ближе к обеду, я сначала плотно позавтракал, а потом, под кофе, перешел к разбору корреспонденции, где внезапно нашлось антошино письмо. Кузен в привычной ему манере, мешая французские и русские слова в одном предложении, удивлялся, что я до сих пор не прислал ему причитающиеся с княжества деньги, поскольку он ближайший наследник покойного князя и должен получать все доходы для распределения дальше. Я не без удовольствия ему написал, что расходы в настоящий момент намного превышают доходы, но даже если бы это было не так, то, поскольку он женится со сменой фамилии, то теряет всякие права на вороновское наследство.

Но это письмо заставило меня задуматься о Марии Алексеевне. Что будет, когда она вынужденно покинет свой нынешний особняк? Антоша остался без недвижимости, а Куликов вряд ли будет рад еще одной нахлебнице.

Глава 22

Пребывание внутри каменных стражей произвело на последних захваченных бандитов нужное впечатление. Один даже умудрился удобрить свою тюрьму изнутри обоими доступными ему типами удобрений. Каменный страж порадовался, но пленника не отпустил. Действительно, зачем удовлетворяться частью, если можно получить всё? Так что подкуп тюремщика однозначно не удался. Мне об этом сразу стало известно, поэтому выбор, с кем пообщаться первым, был очевиден — с тем, кто уже дозрел и готов к общению даже без использования моего ментального навыка. Навык я всё равно применил, но больше для страховки, а не из необходимости — бандит разливался соловьем, стремясь выкупить если не жизнь, то свободу. А врал он или нет, проверим потом, по количеству совпадений при допросе следующего бандита.

Планы по созданию в Озерном Ключе искажений были подтверждены — этот тип как раз оказался одним из тех, кто должен был активировать артефакт. Защитное зелье у него при себе было, о чем он тоже сразу рассказал и даже пояснил, какое из тех, что обнаружили при нем, отвечает за то, что твари считали бы его своим и не приставали бы с желанием поужинать за его счет.

Слушал я его со всеми удобствами на принесенном из основного здания стуле, как положено главе административного округа, почти князю. Первый раз участвовал в допросе исключительно как зритель. Разве что навыком пару раз придавил, но основные функции были взяты на себя дружинниками. Как допрос, так и записи велись по определенной системе.

Честно говоря, я бы вообще предпочел при допросах не присутствовать, но уже понял, что чистым в борьбе за власть не останусь, да и давление навыком на разум допрашиваемого был нелишним. Как сказал Маренин:

— Очень у вас полезный навык, Петр Аркадьевич. Истинно княжеский.

Поэтому я сидел, слушал, давил навыком и молчал. Если появлялись идеи, записывал на листочке. Идеи появлялись редко, потому что допрашивали бандита тщательно, аккуратно подводя к нужным нам темам.

Удалось узнать примерное место базы за Камнеградом. Он даже план нарисовал, когда правую руку освободили из каменного плена. Но стоило спросить, где находится база в княжестве Куликовых, как бандит, уже полностью открытый для диалога, задергался и сдох.

— Вот ведь, — расстроенно сказал Маренин, — даже до Базанина не сумели дойти.

Каменный страж жрать не торопился, сначала спросил разрешения. Я его дал: всё с тела было уже снято, дополнительный обыск проводить не будем, а активно участвующих в защите поместья нужно поощрять.

— Издержки допроса. Допустимые, — повторил я Маренину его же слова. — На самом деле мы от него узнали много полезного, а на Базанина мы рано или поздно выйдем. Предлагаю разве что выяснить у следующего: Базанин — главный или над ним есть кто-то еще, а таких, как Базанин, с этой стороны границы несколько. Это точно не должно попасть под клятву.

— Так-то да. Про базу рассказал подлюга. Зелья все определили и артефакты, — признал Маренин. — Жаль, что использовать мы не сможем.

— Почему не сможем? Артефакты с открытием искажений использовать может любой, сродство к Скверне не нужно. Более того, там можно активировать дистанционно.

И это открывало неплохие возможности. Разве что оставалось придумать, как сделать так, чтобы непричастные люди не пострадали. Я всё-таки не Базанин, меня сопутствующие жертвы волнуют.

Потом мы так же — со стулом для меня и столом и стулом для того, кто вел записи — перешли ко второму. Я задумался о том, что неплохо было бы устроить производство по раскладным столам и стульям из легкого металла, чтобы удобней было перетаскивать. Не только для полевых допросов, но и для других целей.

— Может, вам поменьше давить навыком? — предложил Маренин. — Чтобы бандит границу видел и не помер от простого вопроса, а ответил, что не может рассказать? Нам всё равно фактически подтвердить нужно то, что узнали от первого. В первую очередь — расположение их базы под Камнеградом. Выносить ее надо и чистить земли.

От второго мы узнали, что Базанин — не самая большая шишка Скверны в нашей империи и что над ним кто-то стоит, а сам он регулярно встречается с соратниками. Информация, полученная от первого бандита, подтвердилась, как и местоположение базы под Камнеградом. Разве что добавились ориентиры.

Умер он на невинном вопросе, где предпочитает ужинать Базанин. И это при том, что я в этот раз вовсе не давил навыком на его разум и бандит не был мне подконтролен, мог полностью осознавать риски. То есть обходные пути выяснить местоположение твари тоже не прошли. Какая-то хитровыделанная клятва, которую никак не получается обойти.

— Третьего нужно будет расспросить об агентуре, — предложил я Маренину. — То есть о тех, кто стоит с ним на одном уровне и не попадает под клятву. Попробуем проследить. Допросом мы на Базанина не выйдем.

— Похоже на то, Петр Аркадьевич, — мрачно согласился Маренин. — Пойдемте к третьему. Тоже пока не давите, может, хоть у этого удастся обойти.

В последнем я усомнился сразу, как увидел, насколько у того оказался хорошо развит иммунитет к воздействию на разум. Проверять, будет ли он работать в Каменном страже, я не стал, хотя теоретически сработать мог — навык пассивный, по идее блокироваться не должен.

Этот тип сопротивлялся до последнего, уверяя, что он всего лишь скромный коммивояжер. Очень убедительно уверял, так что если бы я не владел Божественным взором, непременно бы ему поверил и с извинениями отпустил. Но Скверна,

— Да что вы? Это не мое, — с совершенно честным лицом уверял он. — Подбросили, чтобы ввести вас в заблуждение. Сами посудите, ваше сиятельство, откуда у нищего коммивояжера возьмутся такие дорогие предметы? Это же целое состояние, а у меня нормальной рубашки нет. Приходится обходиться воротничком и манжетами. И носки все заштопанные. Кроме тех, что на продажу. Кстати, не хотите купить? Есть прекрасные шелковые, как раз для такого элегантного господина. Можно сказать, княжеские. У меня их только высокопоставленные особы берут.

Грубая неприкрытая лесть и жалобный тон — казалось бы, что могло пойти не так в деле освобождения из пасти каменного стража? Последний лишь сильнее сжал челюсти — еще бы, ему потом обещали этот труп на сладкое.

— Сударь, вас сдали свои же, — холодно сказал я. — От вас смердит Скверной, так что заканчивайте вешать нам лапшу на уши.

— Какую еще лапшу? Что вы несете? — возмутился он. — Какая еще Скверна? Нет у меня никакой Скверны. В княжестве Вороновых всегда была проблема с законностью. Что при Константине Александровиче, что при Максиме Константиновиче, что теперь при вас. Семейное, наверное. Меня не впервые задерживают, но всегда отпускали, потому что на таких, как я, зиждется торговля. Следующий торговый агент к вам не поедет, если узнает, что здесь небезопасно. А я на вас даже жаловаться не стану, понимаю, что ошибки у всех бывают. Могу вам скидочку сделать на все товары, ваше сиятельство. Скажем, десять процентов, а? Мои проценты при этом безбожно просядут, но чего не сделаешь для хорошего человека. И ради взаимопонимания с ним.

Открытое дружелюбное лицо, располагающая улыбка, полное отсутствие проявления страха — я мог понять дружинника, так и не пересилившего себя, чтобы приступить к допросу. Мне и то временами казалось, что с этим типом мы ошиблись, хотя я видел все его навыки. Прекрасный актер. Ему бы в театре выступать — был бы необычайно популярен. Но увы, призвание у него оказалось другим.

— У вас навык «Свой в зоне» шестьдесят третьего уровня, — улыбнулся я ему с самым добрым видом, на который оказался способен. — Вы тварям тоже скидочку предлагаете?

Изменился бандит прямо на глазах.

— С-сука, — выдохнул он с перекосившимся лицом. — Откуда только узнал?

— На лбу написано. И остальные ваши навыки тоже. Думаете, почему ко мне никто со Скверной попасть не может? Потому что я ее вижу. Поэтому сколько бы вы ни лицедействовали, конец будет один. Разве что помучаетесь посильнее перед смертью, а потом вас эта же каменюка схарчит, в которой вы сидите. Она, кстати, очень хочет есть, и ей совершенно не нужны носки.

Как сказал бы Валерон, носки мы вообще заберем бесплатно в качестве компенсации. Но мне с этого типа ничего не хотелось брать. Теперь, когда я видел его истинное лицо, не удивился бы, узнав, что в носки перед продажей он засыпает яд или еще чего похуже.

— Всё равно сдохнешь, с-сука, — с ненавистью сказал он. — Тебе легкую смерть запланировали, а зря. Лучше бы ты помучился. Долгие часы в зоне с вырванным языком, когда ты только мычать можешь, а тебя едят заживо, отрывают от твоего тела по куску, смакуют, дробят кости, чтобы ты не мог уползти. Вот что было бы идеально.

Говорил он так, что пробирало до самых внутренностей: этакая неприкрытая жажда убивать и получать от убийства удовольствие. Передо мной сейчас находился маньяк, который до этого успешно притворялся нормальным человеком. Но стоило понять, что я вижу то, что под маской, — и та слетела как шелуха, обнажив гнилую натуру.

— Себе такую хотите? Устроим, — усмехнулся я.

— Нет, с-сука, моя смерть будет быстрой, пусть не самой легкой. Хочешь знать, где Базанин? В с…

Из его рта полилась пена, он задергался и умер, немного перед смертью всё же помучившись. Но недостаточно. Считать, что название города, где находился Базанин, начиналось на букву С, было бы глупо, так как, если бы последний тип собирался сказать «в старом доме на улице Садовой», клятва бы это тоже засчитала за нарушение.

— Нужно было всё же попробовать задействовать воздействие на Разум, — запоздало сказал Маренин. — Но кто знал. Сдается мне, база эта — основной рассадник скверников в нашем княжестве. Чистить ее надо.

— Сдается мне, что там сидят не самые слабые люди, — ответил я. — Георгий Евгеньевич, чует мое сердце, что нам эта база еще боком вылезет.

— Нужно у них внутри активировать один из тех артефактов, что хотели открыть у нас искажение.

— А если они просто откроют дверь и выпустят наружу? У высокоуровневых скверников с тварями зоны хорошее взаимопонимание.

Хотя того же Дмитрия Резенского схарчили, но только после помощи Валерона. Но вообще с базой, конечно, разобраться нужно, но осторожно, не торопясь, с тем чтобы она перешла к нам в целости и сохранности. Разве нам будет лишней база с наполнением? Это я и сказал Маренину.

— Смотря какое там наполнение, — скептически ответил он. — Если вы не заметили, Петр Аркадьевич, то большинство из трофейных артефактов мы использовать не можем, требуется сродство к Скверне.

— Там может быть алхимическая линия, — напомнил я. — Алхимии у них хватает, и везут не издалека. А любая алхимическая линия в зоне — это повышенное качество зелий.

Разве что если она с привязкой к владельцу, как было в случае с имуществом Павлова, использовать ее выйдет, только если эту привязку снять, а я до сих пор понятия не имею, как это делается. Максимальный уровень Божественного взора не подарил мне никаких нужных для этого навыков.

— У нас и без того прекрасное качество зелий, — возразил Маренин. — В лавке уже заказы на две недели вперед. Фактически сейчас привозят зелье и раздают по записи.

Об этой проблеме мне уже сказал Аниканов, контролирующий все денежные потоки. С его точки зрения, с этой стороны поток можно и нужно было увеличивать. Регулировалось это просто — поднятием цены. С точки зрения коммерции — прекрасный вариант, а вот с точки зрения репутации —

Из нейтрального можно добавить Флягу бездонной глубины и Сапоги Водного шага — предметы полезные, но не стратегические. Оставалось только найти артефактора, который будет этим заниматься, не самому же мне клепать предметы в лавку на продажу? Мне еще маменьке купели для ее личного предприятия делать. Теоретически на артефакторику можно напрячь Прохорова, но только в случае, если найдем алхимика. Да и, как мне казалось, алхимия Прохорова привлекает куда сильнее. Артефакторикой он занимался по необходимости — чтобы хоть как-то вылезти в люди, а когда речь пошла об алхимии — глаза начали по-настоящему гореть.

Этого бандита я не отправил сразу на съедение, сначала попросил выплюнуть, и мы его осмотрели на предмет тайных знаков на теле. Явно же птица полетом повыше, чем остальные. У него, к будущей радости Валерона, даже паспорт при себе имелся — и наверняка настоящий, с настоящим адресом, где можно будет провести обыск. Хотя мне казалось, что это не тот человек, который будет держать компрометирующие вещи при себе. Скорее всего, у него должен был быть тайник вне жилища, и не один. Валерона попросить, что ли, побегать в окрестностях Озерного Ключа? Мало ли, вдруг найдет захоронки?

Валерона я ждал с нетерпением, а дождался… Демина. Честно говоря, я уже решил, что он не появится: Матвей вполне определенно говорил, что Егор Ильич решил завязать с походами в зону и осесть с семьей. И хотя письмо ему отправили, я был полон скептицизма, что тот приедет, тем более что ответа не было. И вот Демин появился сам. Меня увидел — обрадовался, хотя и постарался этого не показать, даже нахмурился специально.

— И зачем я вам понадобился, Петр Аркадьевич? — сразу спросил он, давая понять, что нынче главный уже не он. Хотя и раньше в его речи неуважения не было, но и отчество никогда не звучало.

— Нужен мне хороший человек, Егор Ильич, — не стал юлить я. — На все закупки и продажи. Другого такого не знаю, чтобы мог настолько успешно это делать.

— Дык, Петр Аркадьевич, размаху у вас нетути, — заметил он. — Поболе, чем у артели, но ненамного. Да и клятву требуете.

— Клятву требую. Но и размах будет на всё княжество. Автомобиль будет личный, чтобы везде успевать.

— Про эти ваши автомобили мне уже рассказали, Петр Аркадьевич. Да токмо всё равно в них меньше, чем в простую телегу, входит.

— Эти автомобили, про которые рассказали, они нужны, чтобы людей перевозить. Для груза будут большие, грузовики называются, в них несколько телег войдет. А ездят они куда быстрее. Соглашайтесь, Егор Ильич — перспективы вон какие, как раз для вас.

— Я человек маленький, — начал он прибедняться.

— Как раз вырастете, большим станете.

— Глянуть бы на эти ваши грузовики, Петр Аркадьевич, чтобы уж наверняка определиться.

— Не сделал я пока ни одного, Егор Ильич. Вас ждал. Вдруг чего полезного присоветуете. Разве что семью пока не стоит сюда перевозить, до следующего года. Зато в следующем году сразу в Камнеград привезете.

— Умеете вы уговаривать, Петр Аркадьевич… Токмо просьба у меня будет. Брательника хочу к себе взять. Не прям сейчас, а когда нужда в людях появится.

— С моей стороны — никаких возражений, Егор Ильич.

Глава 23

Валерон задержался не просто так. Как он пояснил сразу, в засаде у Камнеграда как раз проходила пересменка, поэтому он решил сначала проследить за теми, кто уходит, а уже потом решать вопрос с теми, кто остается.

— Чтобы, если чего забудут и вернутся, не насторожились, — пояснял он мне в промежутках между едой. Коротких промежутках. Он уже успел сдать на склад всё, полученное в качестве компенсации (как с наблюдательных пунктов, так и с убежища, где сидела группа в расчете на то, что я рискну идти в Камнеград летом) и сейчас просто передо мной отчитывался. — И знаешь, что я нашел? У них там целая база подземная. Вход не так-то просто найти, но я запомнил.

— И что там, на этой базе? — заинтересовался я сразу. — Нам про нее рассказали, даже с ориентирами. Но точное местоположение — очень ценная информация.

— Понятия не имею, мне туда хода нет, — ответил Валерон. — Там защита такая, что меня не пускает, а прыгать с кем-то я не рискнул — кто знает, когда они наружу выйдут. Артефакт, дающий доступ к входу, вот этот.

Он придвинул ко мне лапой артефакт, похожий на вычурный старинный ключ. Разве что магией от него шибало так, как не шибало ни от одного старинного ключа.

— Группу, что в убежище была, я в Камнеграде выплюнул. Двое были живых и не особо интересных для тварей. Пришлось к ним внимание привлечь, немного поплевав. После чего ими наконец заинтересовались и прибили. Съели всех.

После этих слов Валерон широко зевнул, свернулся на столе перед пустой миской и задрых с чувством полностью выполненного долга.

— Что делать будем, Георгий Евгеньевич? — спросил я Маренина, присутствовавшего при отчете. — Похоже, они уровней высоких. Валерон же не зря сказал, что не подохли в нем. Значит, со Сродством к Скверне, скорее даже двойным, а это говорит о высоких уровнях навыков.

— А что делать? Лезть туда всё равно нужно, — мрачно ответил он.

— А если там окажется больше человек, чем мы с собой возьмем?

— У вас хорошие артефакты, справимся.

— А если у них тоже хорошие артефакты?

Разбираться с захваченными артефактами от скверников было некому. Я иной раз даже не мог сказать, что они делали и как работали. Полученные при допросах сведения, с одной стороны, не противоречили друг другу, а с другой — у скверников могла быть общая инструкция по тому, что говорить, когда попадаешь

— И что вы предлагаете, Петр Аркадьевич? Пусть следит за ними ваш помощник? Он долго не сможет. Ему тоже отдых нужен.

Маренин с нежностью посмотрел на сопящего Валерона и даже руку протянул, чтобы погладить того по голове, отдернул в самый последний момент и смутился от проявления своей сентиментальности.

— Иметь такое под боком — все равно что сидеть на бочке с порохом — никогда не знаешь, не рванет ли, — продолжил он. — Нужно их превентивно того. — Он покрутил руками, как будто скручивая кому-то шею. — Иначе опять злоумышлять начнут.

На знакомое слово Валерон дернул носом и лапами, но не проснулся — видно, сильно вымотался. С Марениным я был согласен: иметь такое под боком было опасно. Но еще опасней было лезть в логово врага без разведки. Мы не знаем ни сколько их там, ни какие возможности они имеют. Я помню возможности Резенского (а ведь у него наверняка еще что-то в загашнике оставалось) и могу вполне определенно сказать, что не уверен, что смог бы с ним справиться со всеми моими нынешними усилениями. И если там таких Резенских пачка, да еще добавятся особенности самой базы, то мы просто тупо поляжем, порадовав Базанина, что в мои планы не входило.

— Предлагаю пока периодическое наблюдение и прореживание, — решил я. — Иметь такое под боком плохо, согласен, но и лезть, не зная, сколько там человек и с какими умениями, — тоже не самый хороший вариант.

— И долго вы предлагаете выжидать, Петр Аркадьевич?

Я прикинул, сколько мне времени осталось до встречи с богом, но ответить не успел. В дверь коротко постучали, и вошла Наташа.

— Наталья Васильевна, — обрадовался Маренин. — Вы-то нам и нужны. У нас здесь под боком базанинская база, а Петр Аркадьевич говорит, что мы с ней можем не справиться. А вы как думаете?

Не дожидаясь, пока она использует навык, я подскочил из кресла, чтобы в случае чего поддержать. На Маренина я посмотрел без особой приязни. Если бы что-то нам серьезно грозило, Наташа и без того почувствовала бы, а так ей лишнее напряжение, которое отражается на здоровье.

— Где находится база, Георгий Евгеньевич? — уточнила Наташа.

— За Камнеградом, Наталья Васильевна, — ответил Маренин. — Сколько человек там — не знаем даже приблизительно. Одно понятно — там враги, которых нужно убирать. Хотелось бы понять, терпит это или нужно срочно идти и выбивать.

Наташа кивнула, показывая, что поняла серьезность задачи, и прикрыла глаза. Чуть побледнела, но даже не покачнулась и ответила:

— Терпит. С большой вероятностью они к нам сейчас не полезут. База им для другого нужна, не для слежки и диверсий. Не захотят выдавать. Месяца через два это может измениться, но не раньше.

— Петр Аркадьевич, так сколько, по-вашему, нам нужно выждать?

— Полтора месяца, Георгий Евгеньевич. За это время нужно улучшить всё, что можно.

— Консервы, — неожиданно тявкнул Валерон, не просыпаясь. — Нам нужны консервы.

— Это он про сгущенное молоко с сахаром, — задумчиво сказал Маренин. — Очень уж ваш помощник его уважает. Нужно будет не забыть купить в Озерном Ключе. Его туда периодически завозят. Запишу себе, чтобы из головы не вылетело.

— Демину поручите купить пару коробок, — предложил я альтернативу.

Хотя мне казалось, что намекает Валерон совсем на другое: на той базе куча скверников, которых можно использовать в качестве жертвы при активации реликвии. Мы ж с последних трупов опять не догадались сцедить даже стаканчик.

Так что пусть пока хранятся в целом виде, пока не придумаем, как их доставить в Камнеград при необходимости. Может, и сами дойдут, если решат мне помешать.

— Точно, Петр Аркадьевич. Зачем покупать с наценкой в Озерном Ключе, если можно купить на складе, — обрадовался Маренин. — С транспортом только пока проблемы.

— Будем решать, — ответил я. — Планирую первым сделать грузовичок.

Всё равно ведь обещал Демину. Идеи были, а артефактный двигатель настолько мощный, что и поезд потащит при необходимости. Единственное, что меня не удовлетворяло, — это отсутствие нормальных колес. Не уверен я был, что колеса от механизмусов выдержат такую тяжесть. Разве что их по четыре штуки ставить на ось? Лихачевская артель теперь таскала нам детали от механизмусов в большом количестве, так что восемь одинаковых колес можно подобрать.

Разумеется, это лишь временное решение. Не делать же грузовики гусеничными? Гусеничный транспорт имеет меньшую скорость и более высокие затраты энергии. С гусеницами можно сделать вариант облегченной маленькой машинки для зоны на пробу, но такой вариант будет куда менее скоростным, чем снегоход, на нем в Камнеград не сунешься. Поставить Незаметность, руны легкости, тишины и прочности…

Нет, всё же первым сделаю грузовик. Самый простенький, с деревянными бортами. Будет еще один образец продукции. Жаль только, что опять премиальный — делать-то придется из металла механизмусов.

— И всё же, Наталья Васильевна, не лучше ли разобраться с базой немедленно? — засевшая в голове у Маренина идея требовала срочного воплощения.

— Георгий Евгеньевич! — уже зло рявкнул я.

Наташа сделала останавливающий жест в мою сторону и прикрыла глаза. От ее лица опять отхлынула кровь, и она стала совсем бледной, почти прозрачной. В этот раз прорицание далось ей тяжелее, пришлось поддержать, чтобы не упала, и ответ был дан не обычным голосом, а тем, который у нее бывает в трансе.

— Сначала нужно найти Базанина. Базанин — ключ.

Потом она очнулась и сказала уже обычным голосом:

— Если нападать сейчас, успешных вариантов не вижу.

Маренин скомканно поблагодарил, косясь на меня, и ушел, а Наташа сказала:

— Ты зря злишься на Георгия Евгеньевича. Чем чаще я обращаюсь к дару, тем лучше им владею. А об опасности стоит знать заранее, а не тогда, когда она вот-вот нагрянет. Додумайся мы провести сеанс предсказания по базанинским соратникам раньше, можно было и вычислить, и проследить до него.

— Мне не нравится, как на тебе отражается использование твоего дара.

— Мне всё равно надо учиться обращаться к дару правильно, — ответила она. — Держать под контролем то, что касается нас. Хорошо бы где-то найти учебник по развитию дара. Мама говорила, что такие есть,

— Учебник постараемся найти. Кстати, в тех, что мы у скверников забрали, ничего по твоей теме нет?

— Нет, — вздохнула она. — Я их тщательно просмотрела. Там много интересного, но не на эту тему.

— У твоего отца в княжестве тоже эти типы засели. Ему можно как-то передать?

— Он меня не послушает, — покрутила она головой. — Я ему сказала, что пока он не перестанет строить в отношении тебя козни, я с ним не буду работать. И не работаю. Он очень злится.

— Но всё равно хочет оставить тебя вдовой.

— Я ему уже сказала, что с высокой вероятностью этого не случится. Но он считает, что если вероятность есть, то за нее можно и нужно уцепиться.

— Ничего, скоро ему будет не до нас. Как только твоя сестра выйдет замуж, он поймет, что вдовой нужно делать не ту дочь. Кстати, я говорил, что мне Антон написал? Требует собранные с княжества деньги пересылать ему, чтобы он их распределял.

Наташа рассмеялась.

— А ты?

— А я ему написал, что он скоро станет Куликовым, так что к нашим деньгам отношения не имеет. Пусть с тестя требует.

— Сомневаюсь я, что он с отца много получит.

— Василий Петрович не считает оплату карточных долгов делом чести?

— Не считает, — подтвердила Наташа. — У нас в последние годы с деньгами было вообще плоховато. Жили в режиме жесткой экономии. Сейчас ситуация к лишним тратам тоже не располагает.

— Твоей сестре нужно было искать не столь любящего транжирить деньги супруга.

— Это была уступка Марии, как я поняла. Ее очень разозлил наш брак. Вот и…

— Она тоже решила выйти замуж за Воронова?

— Но так как самый лучший уже достался мне, ей пришлось брать то, что осталось.

— Зачем они вообще подбирают Антона?

— Не знаю. Мой дар иногда сбоит на них. Наверное, из-за моего отношения. Или их? Я уже не могу понять, семья ли они мне или враги?

Ее глаза наполнились слезами, но ситуацию разрядил Валерон, о котором мы напрочь забыли. Он громко всхрапнул и начал перебирать лапами. От первоначальной каральки, в которую он сворачивался для удобства, уже давно ничего не осталось — теперь Валерон инстинктивно искал положение, в котором будет спать мягче.

— Этак он со стола свалится, — сказала Наташа и сразу же переложила его в мое кресло. — Ты же всё равно уходишь?

— Ухожу, — согласился я. — Дел много. Нужно обещанным грузовиком заняться. Схему я уже продумал, осталось реализовать.

С мысли о транспорте я сразу перескочил на мысли о дорогах, которые оставляли желать лучшего. В Вороновском княжестве не было даже мощёных дорог, разве что некоторые были подсыпаны гравием. И то, это наверняка делалось не централизованно, не за счет княжества. А ведь дороги — это и логистика, и оживление торговли.

Появились мысли построить маленький асфальтовый завод для личного пользования. Опять же, рабочие места для тех, кто выбрался из заварзинской зоны и не может никуда приткнуться. Единственно, что княжеские земли я использовать не мог из-за своего неопределенного статуса, а значит, нужно было что-то выкупать, причем желательно уже со строением. Выкупить можно было достаточно дешево, поскольку собственники в местах рядом с границей зоны стремились от собственности избавиться побыстрее, чтобы получить хоть что-то.

Этим я решил озадачить Аниканова — конечно, не совсем его профиль, потом заведем отдел под недвижимость, но сейчас найти на не такой большой территории продающееся производственное здание — не такая сложная задача. Главное, чтобы оно было подальше от жилых районов.

Поэтому, прежде чем идти в кузню, я завернул к нашему финансисту и попросил заняться, обозначив примерные требования, а уже потом пошел заниматься ковкой.

Конечно, уровень огромных грузовозов мне был недоступен, да и не проедут они по тем дорогам, что у нас сейчас, поэтому грузовичок я запланировал довольно компактный, но с нормальной кабиной. Зачем заставлять водителя страдать от погодных неприятностей, если этого можно избежать?

Раму мы уже собирали вместе с мужем Милкиной хозяйки Степаном, тихим, но рукастым мужичком. Делали мы это в конюшне, которая у нас станет временным сборным цехом. Или уже стала?

Степан делал в точности то, что ему говорили, споро и аккуратно, но особого интереса к тому, что делает, не проявлял. В отличие от Прохорова, который появился, когда я размышлял, как будет лучше пристраивать доски на борт, чем Степан займется, когда я буду ходовую часть монтировать.

Прохоров обошел нашу автомобильную заготовку несколько раз. Его паук семенил за ним с деловым видом и с контейнером на спине. Бывшему 001 не хватало разве что блокнота и карандаша в манипуляторах, чтобы отмечать умные прохоровские мысли.

— А чо ты не хочешь сараем сделать? — спросил Прохоров неожиданно.

— Каким еще сараем?

— Обычным, для хранения, чтобы не сперли. Дверку на замок закроешь — никто не полезет. А с телег только так воруют. Егор Ильич соврать не даст. Большая телега — большие объемы краж.

— Металлический кузов — и материал лишний, и вес, — напомнил я. — Лишний вес — будет чаще застревать.

— А руна на что?

— Слишком легкая машина тоже плохо. Нет, Гриш, для начала я хочу простой вариант с тентом. Чтобы можно было съездить за продуктами, например.

— Или отвезти ингредиенты из зоны, — намекнул Прохоров. — А там кража маленького контейнера уже хорошо встанет. Нет, нужно делать сарай на колесах, с замком. Точно тебе говорю.

Степан, прислушивавшийся к нашему разговору, неожиданно в него вступил:

— Григорий Петрович дело говорит. Сарайка она понадежнее будет, ежели увезет ента бандура.

— Во, — обрадовался поддержке Прохоров. — Я и говорю: нужно сразу делать так, чтобы ничего не сперли. Ты же Печать тоже поставишь? Для гарантии?

— Это уже не машина, а банковский сейф получится, — заметил я. — А их тоже обносят.

— Так это специалисты совсем другого уровня уже. Ради мешка муки они пальцем не пошевелят. А мы уже этот мешок в убыток списывать не будем. Ну и солиднее выглядеть будет автомобиль-то. Как раз княжеские перевозки.

— Нужно думать на перспективу, — важно сказал Прохоров. И даже не по слогам. Вон что делают регулярные занятия с Павлом Валентиновичем. — Станешь князем, и будут говорить: «Вона княжеская телега едет».

— А княжеский сарай лучше звучит?

— Так кто ж из металла сараи делает? Ас… Ас… Ассоциации совсем другие возникают, — после пары запинок справился Прохоров и с этим сложным словом. — И покрасить нужно будет, чтобы на сарай не походил. Нужно его сделать так, чтобы он казался продолжением кабины. Металл мы тоненько откуем, не боись, весить будет мало. Зато солидность. Она дорогого стоит

— Гриша умный, — добавил льстиво бывший 001. — Гриша дело говорит.

Глава 24

На наш разговор с Прохоровым пришел Маренин, который искал меня совсем по другому вопросу, но не присоединиться к обсуждению этого не смог.

— Да чего вы спорите? — удивился он. — Нужны грузовые машины и открытые, и закрытые. Петр Аркадьевич, вы же сами говорили, что типов автомобилей должно быть много. Проверим всё в деле, решим, что нам нужно.

— Да открытые нам зачем? — забухтел Прохоров.

— Как это зачем? Петр Аркадьевич дороги отсыпать гравием собирается. Ты, мил человек, как гравий в закрытый фургон грузить собираешься, а? А выгружать? Крышу съемной делать?

— Ну, это и на телегах можно везти, — немного сдал Прохоров. — Телеги вон все открытые.

— Сколько у нас телег? Ни одной. Вон то-то.

— Можно арендовать, — не сдавался Прохоров. — Арендовать телегу с мужиком для разгрузки — вообще не проблема.

— Гриша умный, — очередной раз вставил 001 и пощелкал клинками, намекая на то, что будет с теми, кто с ним не согласится. Но внимания на него практически не обратили.

— Георгий Евгеньевич прав, нам свой автотранспортный парк нужен, — сказал я. — Заодно и рекламой будет нашей продукции. Сделаем и открытый, и закрытый варианты.

— Но Егору Ильичу нужен закрытый, — намекнул Прохоров.

— А нам, в дружину, нужно что-то типа вагончика, Петр Аркадьевич, — неожиданно попросил Маренин.

— В каком смысле вагончика, Георгий Евгеньевич?

— Ну вот смотрите, Петр Аркадьевич. Такого, чтобы сзади можно было разместить перевозимых преступников, а впереди на лавках наши дружинники сидели. Потому что автомобиль, он неудобен для поездок с оружием. Сугубо гражданский транспорт. И еще неудобно, что один из четырех-пяти — водитель. А нам бы водителя на толпу.

То есть нужно что-то типа автобуса? Вполне реализуемо. И отдел для арестованных можно сделать на два посадочных места.

— Я вас понял, Георгий Евгеньевич. Подумаю над схемой, поставлю в очередь на изготовление. Третьим. Или нет, четвертым. Третьим я хочу гусеничный транспорт для зоны сделать. Маленький и открытый. Чтобы был летний и зимний вариант. Помедленней, конечно, снегохода будет, но всё быстрее, чем пешком.

Маренин аж просиял.

— Хорошее дело, Петр Аркадьевич. А я вас чего искал. Аниканов чего-то боится к вам напрямую идти, хотя дельную вещь хочет предложить.

— Я его отправлял помещение для асфальтового завода искать. Он нашел?

— Нашел. Бетонный заводик почти на границе с соседним княжеством. Рабочий, но убыточный…

— Бетонный нам тоже нужен, — спохватился я. — Разве что к нему пристроить дополнительную линию?

— Хозяин, решивший, что вам как раз бетонный и нужен, предлагает еще щебеночный карьер продать. Тоже у нас в княжестве. Карьер законсервирован, потому как рабочих нет.

— Берем, — решил я.

— Только он многовато хочет для убыточного предприятия, — заметил Маренин. — Аниканову цену сбить не удалось.

— Это как раз не проблема. Предлагаю туда Егора Ильича отправить поторговаться.

— А и правильно. Лучше всего на телеге, а не на пролетке. Чтобы продавец решил, что у нас с деньгами совсем плохо, — просиял Маренин. — Торговаться — не княжеское дело, но и разбрасываться деньгами — не стоит. Вы же не для себя хотите, а чтобы людям работу дать.

— Людям — работу, а нам хорошие дороги, так что и для себя тоже, Георгий Евгеньевич.

Я подумал, что нужно будет в проект типов автомобилей еще асфальтоукладчик заложить. Но это на отдаленное будущее. При тех объемах, что у нас, укатать можно вручную. Пока буду делать образцы каждого типа, лето пройдет, и нужда в катке закончится.

Но жизнь внесла свои коррективы. На следующий день приехал Кованьков, будущий главный инженер нашего автомобильного производства. Беляев объяснил ему, почему полгода производство будет вестись в формате автомастерской, Кованьков всё же уволился и решил встать у истоков компании «Белво». Название предложил я и было собрано оно из первых букв наших с отчимом фамилий. Первоначально хотели по три буквы брать, но звучание оказалось не очень — кому захочется ездить на «воре»? А «Белво» звучит солидно.

Семью Кованьков пока перевозить не рискнул, но приехал в компании двух мастеров, которые тоже подумывали перейти от работы с паровозами к работе с автомобилями.

Ну и, разумеется, при нем были и наработанные связи со сталелитейными заводами, на которых можно было уже предметно заказывать нужное нам, а не ковать каждую деталь отдельно.

А еще он привез первый заказ. Правда, от одного из основателей предприятия: отчим загорелся желанием получить премиальную модель. С кожаным салоном и сделанную из металла механизмусов. За образец он взял тот вариант, на котором за моим автомобилем ехала охрана. Очень уж ему пришелся по сердцу солидный черный цвет и непробиваемость самого автомобиля — защитный артефакт в комплекте он тоже хотел.

Мастера, настроенные поначалу скептически, по итогу остались, но тоже пока без семьи. На мой взгляд, это было к лучшему: брать с них клятву я не мог, да они бы и не согласились, поскольку я всё равно выводил это предприятие за пределы семьи. Но само пребывание людей, не связанных клятвой, на своей территории меня нервировало, хотя я всех троих просветил навыком, и ни у кого не оказалось не только Скверны, но даже следа какой-либо магии.

Это не мешало быть всем троим увлеченными своим делом. Чертежи у меня были, поэтому, отковав нужные детали и собрав двигатель, остальное я отдал им на сборку. Особенно хорошо это отразилось на салоне, потому что один из мастеров ранее занимался отделкой вагонов первого класса. А чем, собственно, купе отличается от салона автомобиля? Да ничем принципиальным. В результате пружины мы заказали в правильном

Но мне показалось, что и ему, и владельцу нравился сам процесс торговли, где на десять раз поругаются, потом помирятся с очередным встречным предложением, потом опять расплюются, чтобы наконец прийти к компромиссу.

Сделка случилась почти через месяц, когда я уже отчаялся и намекал, что нужно искать другой вариант. Тем не менее документы подписали, и даже несколько из работников выразили желание остаться. Не на щебеночном карьере — там все разбежались, а на бетонном заводе. Остался в том числе и управляющий, но, как он сам сказал, до первого шевеления зоны. Так что на щебеночный карьер пришлось искать и работников, и начальство. Оборудование бывший владелец оставил всё.

Перед поездкой в Лабиринт я с удовлетворением наблюдал, как приводят в порядок кусок дороги от поместья к Озерному Ключу. Пока только устанавливали поребрики и засыпали гравием, но недалек тот день, когда поверх ляжет настоящий асфальт.

Базанинская клика пока притихла. Единственным проявлением оказался приход в трактир типа, назвавшегося приятелем пропавшего коммивояжера. Трактирщик долго недоверчиво расспрашивал, точно ли приятель, тот бил себя в грудь и уверял, что не просто приятель, а фактически брат. После чего трактирщик ему заявил, что не выпустит, пока не выплатит долги «брата». Мол, тот не платил ни за постой, ни за еду, уверяя, что всё погасит перед отъездом, а сам нагло сбежал ночью, введя добропорядочного гражданина в расходы. Присутствовавший в зале полицейский встал на сторону трактирщика, разве что заставил его написать расписку, что взял деньги с такого-то в счет долга такого-то, поскольку первый уверял о родственных отношениях со вторым.

К сожалению, нам сообщили слишком поздно, поэтому даже проследить за типом не удалось, не то что проверить, со Скверной он или нет. Этого типа след простыл сразу, как он заплатил и вышел из трактира. Что характерно — не стал ни возмущаться, ни идти в отказ, решив, что быстрее и полезнее для собственного здоровья будет расстаться с деньгами. Какой навык или артефакт он использовал, неизвестно, но след не смог взять даже Валерон.

И это было единственное проявление скверников, которое удалось засечь. Валерон пару раз наведался на базу, но ни разу никого не застал ни на входе, ни на выходе, хотя отметил, что в пунктах наблюдения кто-то появлялся, проверил всё и ушел, чтобы не возвращаться. Ни один приход не совпал с приходом Валерона, о чем он очень печалился, потому что запах был только в схроне, снаружи он сразу же терялся. И это не было особенностью зоны — там можно было при необходимости взять след и через несколько дней.

Перед отъездом я решил опробовать гусеничный транспорт и сам прокатился до базанинской базы. Не до самой, разумеется, — хоть транспорт и двигался тихо и незаметно, появление его перед дверями однозначно восприняли бы как вызов, к которому я был не готов. Поэтому я остановился примерно в минутах пятнадцати ходьбы и дальше шел по указаниям Валерона. Если бы не они, вход бы я наверняка не заметил, настолько хорошо он был замаскирован.

Ни движения, ни звука — идеально спрятались. Не могли они покинуть это место? Вряд ли, слишком оно удобное. Валерон в невидимости сгонял до входа и сказал, что запахи есть, но ощущаются очень слабо, пробиваясь через дверь, которая была не герметична, хотя и довольно плотно закрывалась.

— Как они не вовремя перестали отсвечивать. Нам же дороги строить, — расстроенно тявкал Валерон, когда мы уже возвращались. Руны и моя Незаметность работали прекрасно: нас не замечали, если мы не делали попытки таранить тварей. А мы не делали. — Деньги нужны. А где их брать, если эти затаились как крысы? Налоги-то у нас практически полностью уходят наверх. На них ничего не построишь, кроме паршивой конуры, которая нам не нужна. Может, до Болдырева сбегать? Очень перспективный князь в плане компенсации. А мы с него пока ничего не брали.

— Нехорошо строить планы на обворовывании других людей.

Валерон оскорбленно надулся, хотя ему перед выездом Маренин выдал сразу две банки сгущенки, что обычно было залогом хорошего настроения надолго. У меня же настроение было не самым радужным. Я окончательно уверился, что на таком транспорте в Камнеград ехать — обрекать себя на смерть. По сравнению со снегоходом он был недопустимо медленным. И получалось, что такое удобное время для захвата княжества приходилось упускать и ждать, когда выпадет снег. Разве что попытаться в пересменку? Когда летние твари уходят, а зимние еще не пришли, и остаются только всесезонные? Но часть из таких однозначно двигалась быстрее моей «гусенички».

— Во-первых, мы не воруем, а берем свое, что нам было бы присуждено любым справедливым судом. Мы просто экономим время и свое, и суда. Во-вторых, все богатые семьи начинали с того, что кого-то грабили. Это, можно сказать, уже традиция, которую нельзя нарушать. Иначе удачи не будет — кармическое правило такое. Нельзя идти против правил общества. Оно только притворяется, что осуждает. На самом деле оно осуждает только тех, кто крадет мало и попадается. А тех, кто крадет много, общество обычно уважает и только в редких случаях вешает. Когда воруют не у тех, у кого можно.

— Ты бы уж определился, воруешь ты или нет.

— Почему я? — уставился он на меня со всем возможным удивлением. — Я делаю то, что ты мне говоришь. Фактически я просто твое орудие и вообще бесправное существо, поэтому если ворую, то не я. А воруешь ли ты, решай сам. Я не настолько хорошо разбираюсь в человеческой психологии.

— Бесправное, говоришь…

— Абсолютно. Никакой свободы воли, — не моргнув глазом выдал он.

— А я-то думал, что мы напарники, — вздохнул я. — Значит, никакой компенсации.

— Как это никакой компенсации? — заволновался он.

— Не могу же я позволить тебе вставать на путь воровства, который тебе противен? И сгущенки тоже никакой. Орудию сгущенка не положена.

—

— Они оба далеко, — намекнул я. — А я собирался до Лабиринта проехаться в ближайшее время.

— Уверен, про меня твоему работодателю сообщать не нужно. Это для него лишнее знание, потому что он наверняка опять решит на тебе сэкономить. Мол, не подох в этот раз, подохнешь при выполнении следующего задания. А я — козырь, о котором он знать не будет. Тогда можно потребовать с него что-то ценное и побольше. Скажешь, ты в одиночку, ежедневно рискуя всем, выполняешь его поручение при почти полностью отсутствующих финансах. Пусть компенсирует.

Валерон тяжело вздохнул, явно сожалея, что по вопросу компенсации не сможет обратиться лично. Не из уважения к богу, разумеется, а потому, что того невозможно достать его методами. Не в этом он мире, а в другой Валерону ходу нет.

— Финансы он мне вряд ли подгонит.

— Это да, — опять вздохнул Валерон. — С материальным там полный швах. Нужно с него брать знаниями, которые можно и нужно конвертировать в деньги.

— Лучше в безопасность, — не согласился я. — Потому что у меня сейчас знаний, которые я теоретически могу конвертировать в деньги, хватает, а вот от дополнительной безопасности я бы не отказался.

— Что-то мне подсказывает, что выбор он тебе не даст. Опять всунет что-то по принципу «бери что дают» — и до свиданья. Неблагодарный тип. Тебе нужно список составить нужного.

— Уже составил.

— И где он?

Я постучал по виску, намекая, что список давно в голове.

— Наверняка всякую фигню запланировал, — неодобрительно сказал Валерон. — Обо мне не подумал же?

— Мы же тебя скрываем? — напомнил я.

— Это не может считаться объективной причиной, чтобы не выбивать мне что-то полезное.

— А что ты хотел?

Валерон задумался.

— Много всё равно получить с него не удастся. Мне бы Божественный Взор был бы нелишним, — решил он. — Для более полного отчета по врагам. С остальным относительный порядок. Всё работает, всё развивается.

Он задрал нос, пытаясь выглядеть памятником себе же самому — единственному совершенному существу в нашем тандеме. С самоуважением у него был полный порядок — никакой психоаналитик не нужен.

— А если тебе использовать кристалл с таким навыком?

— Я не могу использовать кристаллы, забыл? А навык чисто теоретически передать можно, — пояснил Валерон.

— Каким образом?

— Не знаю. Знаю, что можно. Механику не знаю, — тявкнул он. — Скорее всего, вариант пакета.

Звучало это сомнительно, но я всё же решил запомнить и попытаться вытащить навык и для Валерона — это действительно было именно то, чего ему не хватало для разведки.

В приоритете у меня всё же была магия для отчима и Лёни и Сокрытие сути Наташе. Это было то, что я собирался выбивать обязательно. Остальное было тоже важным, но по степени уступали этим двум пунктам. Я не исключал, что возможности Бога окажутся меньше, чем я рассчитываю, и придется договариваться, чтобы за дарами каждый пришел лично. С учетом проблем его появлений в этом мире получение даров может растянуться на несколько лет. Что было очень и очень неудобно со всех сторон, в том числе для выполнения поручения самого Бога. Ну да очень скоро я смогу это узнать лично.

Глава 25

Удобнее всего было ехать опять в аннинский Лабиринт. Доехать на автомобиле до ближайшей дирижабельной станции, а с нее — на дирижабле до Аннинска. В Верх-Иреть оттуда точно идет ночной дирижабль, так что при удаче можно будет сразу добраться до отчима, а от него — вечером в Святославск. Ключевое здесь «при удаче», поскольку от меня мало что зависело. Только приехать до отправления дирижабля и дойти по лабиринту до алтаря и вызвать бога.

И всё было бы хорошо, если бы не одно но: своими действиями я показывал, что отправляюсь в Лабиринт, а противник мог понять, что отправляюсь я туда не просто так, а на встречу с богом, и сделать свои выводы. Нет, вполне возможно, что скверники общались со своим покровителем другим способом и поездка в Лабиринт у них не вызовет ненужных ассоциаций. Но я предпочел перестраховаться, поскольку не был уверен, что соглядатая в Озерном Ключе нет.

В результате мы поехали совсем в другой город с кучей предосторожностей и не на приметном автомобиле, а в коляске, каких было множество, то есть внимания к себе не привлекали. Наташу я решил взять с собой, хотя без нее было бы прятаться от противника проще. Но мне так было спокойнее, к тому же вполне вероятно, что она предупредила бы об опасности задолго до того, как та смогла бы реализоваться.

Выехали мы в сторону, противоположную Озерному Ключу, и ехали проселками, пока не выбрались на нужную нам дорогу. На месте возницы сидел дружинник, который вернет повозку в поместье, когда мы пересядем на дирижабль.

Лететь мы собирались не в Аннинск — если там не сменился служащий, он мог меня запомнить и поделиться информацией с кем-то ненужным. А там и до Базанина дойдет. Я не был уверен, что в сложившейся ситуации это грозит мне чем-то большим, чем сейчас, но решил оставлять следы по минимуму. И сильно тоже не скрываться, чтобы не выглядеть подозрительным больше необходимого.

На дорогу до дирижабельной станции у нас ушло два дня, еще сутки — на сам перелет до города с Лабиринтом. Там я оставил Наташу в гостинице, получил порцию напутствий от Валерона, которые, по сути, сводились к тому, что просить надо больше, тогда получу хоть что-то, и быть понаглее, потому что боги вежливости не понимают и жулики такие, что демоны за ними скромно стоят в очереди.

Здание с Лабиринтом выглядело братом-близнецом того, что в Аннинске. Вошел я в него одновременно со смотрителем, настолько благодушно настроенным после обеда, что он расщедрился на совет:

— Сударь, если хотите знать мое мнение, зряшное дело вы затеяли. Очень редко кто-то что-то получает в Лабиринте. Лучше потратить деньги на те же

— Но говорят, Ваше благородие, только здесь можно получить уникальные навыки?

— Мало ли чего говорят, сударь, — улыбнулся он. — Вы хотя бы одного мага встречали, кто получил бы в Лабиринте уникальный навык?

— О таком болтать никто не станет, Ваше благородие.

— Разве что, сударь. Воля ваша, отговаривать не буду. Деньги тоже ваши.

Он с намеком протянул руку, и я вложил в нее требуемую сумму ассигнациями. Всё-таки дорого обходится мне встреча с работодателем. Будем надеяться, что хоть немного отобьется сегодняшняя встреча, а то ведь с этой скотины станется не прийти, а меня уже опять печать клятвы начинала жечь, намекая, что я ничего не делаю для ее выполнения.

— А то может, сударь, просто отметку поставим в вашем магическом свидетельстве? — предложил он вновь. — Дешевле — и без риска.

— Спасибо за заботу, Ваше благородие, но я хочу рискнуть.

— Эх, молодость-молодость, — неодобрительно покачал он головой, но деньги взял, квитанцию мне выписал, после чего я наконец прошел в святая святых этого мира. Кристаллы в этот раз у меня были при себе, так что тратиться на этот пункт у смотрителя я не стал. Выбрал из самых ненужных, с навыком Скверны — решил, что поскольку бог говорил только о цвете, содержимое ему безразлично, даже если оно окажется антагонистично. А может, даже и предпочтительней, поскольку с этого кристалла уже никто не возьмет навык или его не повысит.

Шел я не менее внимательно, чем в прошлый раз, поэтому нигде не запутался и пришел к алтарю в рекордные сроки. Возможно, меня подгоняла злость, а возможно — жжение печати, от которой я надеялся избавиться сегодня.

За прошедший год из моей памяти не выветрилась ни одна деталь воззвания к богу, а если бы немного что-то позабылось, то навык абсолютной памяти сразу же вытащил бы нужные детали.

Проход, из которого я вышел, пропал, как и остальные, через которые я прошел, и я опять оказался в изолированной комнате с алтарем, по факту бывшим всего лишь приемником для кристалла. Я положил ладонь на углубление в алтаре, и он слабо засветился. На стене, как и в прошлый раз, проявились контуры двери, а потом — и она сама. Ничего нового, только уже известное старое.

Я опустил кристалл в единственный проем на алтаре и использовал Воззвание к Богу. В этот раз пришлось ждать минут пять, и я уже начал беспокоиться, когда вспышка меня ослепила и передо мной появилось изображение моего работодателя.

— Не понял. Ты же должен был умереть, — заявил он, обвиняюще выставив в мою сторону палец. — Это что за дела? Так вот почему всё пошло столь косо.

Божественного при этом в нем вообще ничего не осталось. Не было даже попытки произвести впечатление высшего существа. Одна скандальность базарного торговца.

— Ну простите, желание жить оказалось сильнее, — отрезал я уже со злостью, поскольку понял, что меня на смерть отправили намеренно. — Между прочим, мы договаривались, что я восстановлю реликвию, после чего договор считается исполненным. Я восстановил две.

— Между прочим, мы договаривались, что договор будет исполнен, когда я смогу проявиться в этом мире. Я не могу. И всё потому, что кто-то провел активацию неправильно. Если бы ты сделал всё как надо, помучился бы немного, зато потерял печать клятвы и спокойно ушел на перерождение. Нарушил договор — а предъявляешь претензии мне.

Он разозленно колыхался передо мной, хотя за тот год, что я его не видел, обрел некоторую плотность. Не в смысле, что растолстел, а в смысле, что изображение теперь казалось куда более материальным, чем год назад. Даже зеленый дымок от кристалла был плотнее и поглощался с куда большим удовольствием, хотя выглядел бог всё равно недовольным.

— Ты меня очень подвел, — заявил он. — Если бы ты сделал всё, как мы договаривались, был бы уже свободным.

— Вы мне врали с самого начала, — напомнил я. — Я бы никогда не согласился на смерть в мучениях. Так что снимайте печать и расстанемся недовольными друг другом.

— Я не могу снять, — ожидаемо ответил он. — Потому что для этого мне нужно воплотиться в этом мире. А сама она не снимется, потому что условие не выполнено. Активируй реликвию правильно — и всё закончится.

Правильно — это в себе? Вот спасибо. С учетом моих планов вариант совсем непривлекательный.

— Насколько мне помнится, вы обещали, что я смогу после выполнения вашего поручения спокойно жить в этом мире.

— Но ты же его не выполнил, — заявил он. — Так чего ты хочешь?

— Я? Отправить жалобу.

Похоже, мне удалось его удивить.

— Какую еще жалобу? Кому и как ты ее собрался отправлять?

— Вызову другого бога кристаллом другого цвета, — заявил я, заметил, как дернулось изображение бога, и продолжил уже куда увереннее: — Он подскажет, что нужно делать. Ему наверняка будет интересно узнать, как кто-то нарушает правила, чтобы изменить баланс игры в свою пользу.

— Я не нарушаю правила.

— Нарушаешь, — отрезал я, решив больше не обращаться к нему с уважением. Не заслуживал.

— Я имею право на нескольких личных адептов, — попытался он выкрутиться.

— Я — не твой адепт, — отрезал я. — Я жертва обмана. Это любой суд признает.

— Какой суд? — он поморщился.

— Откуда мне знать, какой у вас там суд.

— Давай ты станешь моим адептом?

— У адепта должны быть права, отличающиеся от почетной смерти при восстановлении реликвии. Умирать я не собираюсь. И сделал я для тебя достаточно, чтобы ты мог хотя бы сказать спасибо, а не наезжать.

— Ты — наглая смертная букашка и имеешь наглость что-то там вякать? — опять разозлился он.

— Имею. Обманывать даже наглых смертных букашек нехорошо.

Он растерял остатки величественности и смотрел на меня со злостью.

— Они нарушили первыми.

— Подозреваю, что с доказательствами туго. Тоже наверняка использовали смертных букашек, как ты меня.

— Договор исполняется, следов не остается, — подтвердил он.

— Если активирую другим человеком, договор всё равно исполнится?

— Исполнится, — подтвердил он обрадованно. — И мы тогда не будем ничего друг другу должны.

— С чего бы? — удивился я.

— С того, что я тебе отсыпал авансом столько, что ты должен мне до конца

— Только жизнь должна была стать короткой, чтобы никто ничего не заподозрил, да? Ты меня обманул, и я имею право на компенсацию. И когда я ее получу, тогда мы и не будем друг другу ничего должны. Не раньше. И вообще, выдать требуемое в твоих интересах, потому что я хочу усилить людей, которые будут восстанавливать реликвии.

— Восстанавливать? — заинтересовался он наконец. — Я могу кое-что передать, но при условии, что никогда ни от кого не прозвучит источник.

От кристалла к нему ровным потоком шла зеленая дымная струя, которую он продолжал втягивать с явным удовольствием.

— Мне нужно дать магию нескольким людям — это будет новое княжеское семейство на территории с недавно разрушенным источником.

— Это не моя реликвия, — сразу сказал бог. — Не заинтересован. Из моих две были восстановлены, но привязка слабая, не могу проявиться и контролировать.

Посмотрел он на меня с выражением «лучше бы ты правильно сдох», но я не проникся и продолжил:

— Но, если мы ее восстановим твоим заклинанием, не привяжется ли она к тебе?

— Интересный вопрос. — Глаза его забегали, как будто он что-то читал с экрана. И он обрадованно сказал: — Точно, привяжется. Пожалуй, на этом можно неплохо поднять очков.

— Рад за тебя. Но то, что для вас игра, для нас — жизнь. А надо мной еще постоянно висит смерть либо от договора, либо от носителей Скверны, которые устроили на меня охоту. И если ты хочешь, чтобы я отказался от идеи подать жалобу и стал твоим адептом, то ты должен меня убедить в том, что сотрудничество с тобой полезно.

— Помогу чем смогу, — обрадованно решил он. — Что ты хочешь получить?

— Если подсаживают Скверну, то и нормальную магию тоже можно подсадить. Так что я настаиваю на магии для нескольких людей.

— Это будет сложно оставить незамеченным.

— И тем не менее этот пункт обязателен. Мне будет сложно без поддержки этих людей.

Бог скривил недовольную физиономию, но, похоже, решил, что со мной лучше дружить, потому что спросил:

— Что еще?

Ну и я вывалил на него сразу весь список:

— Нужно Сокрытие сути для нескольких человек. Дополнение к Божественному взору, чтобы видеть, кому была дана клятва и какими навыками труп владел при жизни. Мне нужен навык по сливу ненужных навыков в нужные, пусть и с потерей уровней. Схема Большого сундука Макоши или любого другого пространственного хранилища для переноски жертвы для активации реликвии. Несколько Божественных взоров. Несколько Даров Бога. Навык, позволяющий выявить людей даже за защитой.

— Магию и Передачу навыков дам. На этом всё. Остальное зарабатывай.

Пакет он пока не отправил, поэтому я решил, что все эти пункты обсуждаемы.

— Это очень мало для той задачи, что стоит передо мной. Мне нужен Божественный Взор для помощника. Очень нужен. Причем максимального уровня. И дополнение к Божественному взору мне тоже нужно очень — без него сложно определять врагов. Схема нужна. Навык выявления нужен. И слив ненужных навыков тоже очень нужен.

— Последнее-то тебе зачем? — недовольно спросил он. — Не бери ненужные — и всё.

— Не получается. У меня навык Модифицированная удача сопряжен с Кражей навыка. Цепляю вне своего желания всякое дерьмо.

— Например?

— Например, ядовитый укус и ядовитый плевок.

Бог гнусно захихикал. Не иначе как представил меня за использованием этих навыков.

— И я опасаюсь подхватить какой-нибудь навык Скверны.

— Не опасайся. Пока у тебя нет к ней сродства, навык ты не получишь.

— Точно?

Он задумался и уже не так уверенно сказал:

— Использовать точно не сможешь — источника не будет.

Теперь я заволновался по-настоящему. Одно дело — ядовитый плевок, который в принципе ни на что не влияет, если не использовать, и совсем другое — навык Скверны, который неизвестно как проявится, если я его вдруг подцеплю. У меня, конечно, удача прокачана…

— Обрадовал. А если навыки количественно этот источник подключат?

— Да что ж ты такой проблемный? — буркнул он. — Может, ты активируешь реликвию правильно, закрыв все свои проблемы, и дальше я как-нибудь сам?

— А если этот вариант не позволит тебе проявиться? Что будешь делать? Другую душу фиг отловишь. Так и будешь болтаться на границе как… неприкаянный.

Первоначально я хотел сказать «как говно в проруби», с чем в отношении этого типа у меня была четкая ассоциация, но потом я решил, что это будет перебором. Честно говоря, меня беспокоило, что зеленая дымка постепенно бледнела — я понимал, что когда она исчезнет, разговор нужно будет завершать. Сообразил это и бог.

— Ну-ка положи второй кристалл, — скомандовал он.

— Не засекут?

— Я уже достаточно силен, чтобы скрыть, — отмахнулся он.

Кристаллы при себе у меня были, и разного цвета — на случай, если угрозу придется выполнить и пожаловаться. Я выбрал еще один зеленый и отправил в кристаллоприемник, после чего бог довольно втянул в себя усилившуюся зеленую дымку и продолжил:

— Ты хочешь сразу три божественных навыка: трансформация навыка, передача навыка и сотворение источника. Это очень много. Если кто-то увидит, у меня могут быть большие проблемы.

— Ты мне уже давал божественные навыки. У меня Сокрытие сути работает постоянно, — напомнил я. — Оно не преграда для другого бога?

— Напрячься ему придется, чтобы пробить. Обычный человек не сможет. И артефакт не сможет, — задумался он. — А, была не была. Но ты теперь мой адепт, понял? Я тебя награждаю за помощь.

— Договорились. Но мне нужны и небожественные. И схема.

— Не слишком много хочешь. Тебе трех божественных мало?

— Так это всё не для меня, а чтобы эффективно выполнить поручение, — удивился я. — Я сам прекрасно обошелся бы тем, что у меня есть. Разве что от алхимического рецепта резины не отказался бы. То есть, по факту, для себя я вообще ничего не прошу — это всё нужно для тебя.

Общение с Валероном бесследно не проходит — главное — внушить собеседнику, что дать всё запрошенное — в его интересах.

— Мне самому нужны деньги, но я их у тебя не прошу, хотя потратился на посещение Лабиринта

— Еще бы ты просил… — его глаза опять бегали по невидимым строчкам — значит, ищет нужное. — Нет навыка, которым можно посмотреть, чем владел труп при жизни.

— Так это всё для тебя, — напомнил я. — Мне самому это не нужно. И кстати, хотелось бы понять. При передаче навыка я не теряю свой?

— Нет. Создается копия навыка, — ответил он. — Для обычного — первого уровня. У божественных, которые ты собрался раздавать, уровней нет. Еще вопросы есть?

— Есть. По сотворению источника. Сила источника от чего-либо зависит?

— От силы, влитой тобой.

— Для реципиента это болезненно?

— Очень, — признал бог. — Лучше под присмотром целителя делать, снимать болевой синдром. Так, время вышло. Следующая встреча не раньше чем через три месяца. Лови.

Он отправил мне пакет информации, который выглядел светящимся шаром и впечатался мне в грудь, сразу впитавшись. После чего резко втянул остатки зеленой дымки и испарился.

Глава 26

Встреча оставила чувство глубокой неудовлетворенности и злости на этого придурковатого бога. И всё же рисковать и пытаться вызвать кого-то еще я не стал — существует ненулевая вероятность, что попаду на представителя игры за другую команду, и тогда уже абсолютно точно нарисую над собой мишень, которая будет притягивать скверников со страшной силой. А они и без того ко мне неровно дышат — знай отбивайся.

Перед тем как выходить, я просмотрел, что же получил в итоге. Внеуровневых навыков было четыре: передача навыка, сотворение источника, проявитель клятвы и трансформация навыка. При этом бесконечно я мог использовать только проявитель клятвы и трансформацию навыка. Передача была ограничена пятью использованиями, а сотворение источника — вообще тремя. Не знаю, можно ли было дать неограниченную возможность, но такие ограничивающие цифры выглядели крохоборством.

Хорошо хоть на Большой сундук Макоши бог не поскупился — выдал его сразу десятиуровневым. Теперь туда можно было запихнуть вообще всё базанинское воинство — не иначе как мой работодатель рассчитывает на многочисленные жертвы в свою пользу. Еще в пакете оказался рецепт алхимической резины, на который я не надеялся. Набор, с одной стороны, был неплох, а с другой, с учетом того, что его выдал бог и что для меня здесь только алхимический рецепт, — выглядел исключительно божественным жлобством.

Разочарование было написано на моей физиономии крупными буквами, поэтому смотритель, когда я вышел, сочувственно сказал:

— Сударь, я же предупреждал, что в Лабиринте вы только деньги потеряете. При мне еще никому не удавалось вынести что-то ценное оттуда. В документы что-то добавлять будете, раз уж вы всё равно здесь?

— Воздержусь, Ваше благородие. Это же дополнительные траты.

— По сравнению с тем, что вы уже выложили, — мелочи, — ответил он. — Зато в документах будет отражено всё.

Всё, что не убрано под Сокрытие сути.

— Пока не наберу на ранг, смысла не вижу, Ваше благородие, — ответил я.

— Взвешенный подход, сударь, — согласился он и со вздохом убрал уже приготовленную печать в ящик стола. — А ведь долгешенько вас не было. Я уж было подумал, не случилось ли чего.

— В самом деле? — удивился я, вспомнив, что при прошлом посещении Лабиринта смотритель уверял, что для него я только зашел и вышел. — И сколько меня не было?

— Часа три, — ответил он. — А для вас сколько времени прошло, сударь?

Я прикинул, что минут десять шел, а потом… потом каждый кристалл давал по пять минут разговора? Или больше?

— Минут двадцать-тридцать, — ответил я. — Не додумался засечь. Не до времени было, Ваше благородие.

Он сочувственно покивал, и на этом мы распрощались, поскольку тратить деньги еще и на внесение изменений в документы, связанные с Лабиринтом, я не собирался ни сейчас, ни позже. Чем меньше знают о моих возможностях, тем лучше для меня.

Наташа, косплея чеховскую даму с собачкой, уже нервно прогуливалась перед зданием Лабиринта. Валерон вел себя на удивление прилично, почти не тявкал, лишь при моем появлении заявил:

— Я же говорил, всё будет в порядке. Вон, видела — вышел, и наверняка с прибытком. Или не с прибытком? Рожа постная… Неужто опять обманул божок?

— Печать клятвы не снял, — подтвердил я. — А в остальном… Вроде с прибытком, но мутным.

— Время ужина, — намекнул Валерон. — Давайте совместим, а то чую, скоро не до еды будет.

— Нам бы до дирижабля в Верх-Иреть успеть, — ответил я. — Засядем за ужин — ничего не успеем однозначно.

— Долго болтал.

— Болтал я недолго, в Лабиринте время идет по-разному: то тянется, то бежит. Для меня мало прошло. Да и рассказывать особо нечего.

— Значит, Петя, тебя опять надули. Если бы не надули, рассказывать было бы о чем.

— У меня такое же подозрение, — согласился я. — Давайте до гостиницы за вещами — и к причальной башне. Главное — возможность дать магию Беляевым есть, но делать это нужно под присмотром целителя.

— Тогда это нужно делать в поместье. Нина Валентиновна под клятвой и никому ничего лишнего не скажет, — предложила Наташа.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — Но сначала нужно поговорить с самим Беляевым. Может, мы выдаем свои желания за его. Ну и раздать вам по подарку.

— Подарки мы любим, да Наташ? — радостно тявкнул Валерон. — А какие?

— В дирижабле скажу и выдам, — решил я. — Но не особо мощные.

— Тоже мне, секрет, — пренебрежительно фыркнул Валерон. — Мне — Божественный взор, а Наташе — Сокрытие сути.

— Правда? — обрадовалась она.

— Правда, — сдался я.

По дороге в гостиницу я всё же коротко пересказал разговор, не забыв и свои размышления.

— Это что получается? — возмутилась Наташа. — Они ведут какую-то игру за наш счет?

— Да, — ответил я. — Проигрыш и выигрыш — это потери территорий, как я понял. С одной стороны — люди, с другой — твари. И все мы — всего лишь пешки.

— Проигрыш богов с нашей стороны означает гибель человечества. Так что мы и за себя боремся. Что заставляет людей переходить на сторону Скверны?

— Желание обрести много силы? — предположил я. — И мы не знаем, что с другой стороны. Может, там тоже люди? Не только твари, но и те, кто их направляет? Их не может быть много, иначе бы та сторона давно

Да и вообще, как я заметил, Скверна, особенно высокоуровневая, делает людей неинтересными для тварей. Как говорится, сожрать могут, но без аппетита. А живого вообще предпочтут обойти.

До отхода дирижабля времени было впритык, еле успели набрать пирогов в трактире при дирижабельной башне, иначе ехать бы нам голодными — в самих дирижаблях приличным был только чай, который мы сразу заказали. Поселили нас в этот раз в соседних каютах без всякой просьбы. А стюард проводил на редкость уважительным взглядом. Вот ведь, стоило один раз выиграть в карты дом у шулера — и ты становишься необычайно важной персоной.

Мы дождались чая в Наташиной каюте и закусили, хотя Валерон ерзал от нетерпения, горя желанием заполучить новый навык. Попробовать я решил на нем, а уже потом передавать навык супруге.

— Слушай, а навык у тебя сохранится, когда ты вернешься в свой мир? — внезапно заинтересовался я.

— Конечно. Он же не к телу привязывается, а к сущности, — удивленно ответил он. — И всё, что я здесь разовью, останется в тех же размерах. Точнее, масштабируется, когда меня нормально призовут.

— Да-да, я помню. Три головы, черный цвет и изрыгание огня, — вставил я.

— Я прекрасен в любой форме. Просто у этой возможностей меньше, — гордо сказал Валерон. — И заметь, не я в этом виноват. Но даже в этой форме я делаю всё от меня зависящее.

— За что я тебе очень благодарен, — признал я.

— Тогда давай уже наконец мой навык, — проворчал он. — Лучшая награда — это не слова, а что-то материальное.

Навык, конечно, материальным не был, но я положил руку на спину Валерона и передал ему Божественный Взор. Передача проходила не мгновенно, а минут десять. Всё это время я боялся отдернуть руку, поскольку из Передачи навыка одно использование списалось, а завершения копирования пока не было. Валерон стоически вытерпел, лишь в конце начал вилять хвостом, но скорее от нервов, а не от удовольствия. Когда наконец передача навыка сигнализировала окончание действия, Валерон радостно тявкнул:

— Десятый уровень сразу получил. Максимальный.

— Значит, передается максимальный уровень того, что имеешь, — сказала Наташа, пока я судорожно проверял, на месте ли мой Божественный взор и не снялись ли с него уровни. Хотя божок уверял, что этого не случится, я всё равно не был в этом уверен до проверки — слишком много он врал. А где не врал, там путал и забывал — не проходит бесследно вытягивание энергии из кристаллов, не иначе, потому что на возрастную деменцию в его случае не спишешь.

С моим навыком оказалось всё в порядке, значит, речь шла действительно о копировании, а не о перемещении.

— Так. Давай теперь займемся тобой, — предложил я Наташе.

— А можно мне еще один? — состроил умильную морду Валерон. — Я же никак иначе навык новый не получу.

— Посмотрим, — ответил я. — У меня всего пять, нет, уже четыре использования. Наташе и Беляевым нужно будет Сокрытие сути ставить.

— Зачем это? — недовольно тявкнул Валерон. — Тратить такую ценную для моего развития возможность. Я бы мог обзавестись еще каким-нибудь навыком, который иначе никак не получу.

— Подозреваю, что в твоем мире это возможно каким-либо способом.

— Во-первых, когда я туда еще попаду, — насупился он. — А во-вторых, это же не бесплатно.

— Так и это не бесплатно. И Сокрытие сути Наташе нужно, чтобы она не палилась в развитии, а Беляевым — чтобы никто не соотнес получение ими магии со мной. Дошли под Сокрытием сути до Лабиринта, оплатили проход — отключили Сокрытие сути, вышли магами.

— Довод, — согласился Валерон. — Но если останется одна возможность, подумай, что Проявитель клятвы неплохо было бы получить и мне. И вообще, при следующей встрече потребуй с божка хотя бы десяток передач. Больше с него навряд ли получишь.

— Почему?

— Побоится, что засекут, — пояснил Валерон. — Чем больший пакет передается, тем больше вероятности, что отследится. Так что лучше меньше, но чаще.

— Через три месяца с него еще что-то потребую, — согласился я. — Но как узнать, что требовать, если самого вкусного нет ни в одном справочнике, а навыка для определения, чем труп владел при жизни, вообще нет?

— Конечно, он же труп, — удивленно тявкнул Валерон. — А все магические штуки привязываются к сути. В вашем случае — это душа. Душа улетела и забрала всё с собой.

— А они на теле никак не отпечатываются? — удивился я. — Ведь считается, что маги от обычных людей отличаются повышенными здоровьем и красотой.

— Мало ли чего считается. Смотрю, тебе не чуждо самолюбование, — фыркнул Валерон.

— Я же не про себя, а вообще.

— Вообще… — передразнил меня Валерон. — Ты еще скажи, что маги отличаются повышенной сообразительностью, а потом вспомни, что тебя как последнего лоха развел божок на договор.

Я посчитал за лучшее перевести разговор на другую тему, близкую и не менее интересную.

— То есть чисто теоретически, если я перерожусь, то все мои умения останутся при мне?

Валерон покосился на Наташу, раздумывая, насколько он может быть откровенным при ней, потом понял, что для ответа вовсе не обязательно сообщать, что я тоже вроде как перерожденец.

— Ну, я в человеческих перерождениях несилен, — Валерон задумчиво почесал лапой за ухом. — Вроде как душа до вселения очищается от всего лишнего, то есть тебе нахапать навыков для следующей жизни не выйдет. Только источник сохранишь.

— А как же у тебя?

— Ха, сравнил. У меня не перерождение, а воплощение. Разницу чувствуешь? С меня ничего не сдирается, а только прилипает. Но мало, — он жалобно вздохнул. — Приходится развивать то, что есть. Да еще всякими подсобными способами.

— Зато действенными.

— Ну, с божественными навыками это будет эффективнее. Можно еще Дар Бога.

Он выразительно на меня посмотрел — мол, давай развивай помощника, что и тебе понадобится, и следующему работодателю, к которому Валерон уже придет во всей красе и с полным набором.

— Тебе он вообще почти бесполезен, — заметил я. — Если бы от него зависело получение энергии — дело другое. Ладно, мы отвлеклись. Наташ, ты готова к приему?

Она молча кивнула, и

— Я вот подумала, на Валерона не получится использовать еще одну передачу навыка, потому что у нас осталось три сотворения источника и три передачи навыков. Вот и выходит, что каждому нужно будет Сокрытие сути. Хотя в случае Щепкиной без этого можно обойтись.

— При чем тут Щепкина? — опешил я. — О ней речи вообще не шло. Я вообще думал о сестре.

— Петь, ты хочешь сделать из Беляева князя, так? Лёня становится княжичем. И в этом случае уже Щепкина становится неподходящей невестой. У нее нет магии, — пояснила Наташа. — Старшему княжичу, а в случае Лёни он вообще единственный, следует жениться на магичке. То есть третий источник должен открыться у Щепкиной.

— Прекрасно, — вспылил я. — По факту, вся эта комбинация проворачивается только для того, чтобы дать магию посторонней мне девице?

— Не исключаю, — ответила Наташа. — Поскольку я сразу сказала, что подозреваю у Щепкиных своего предсказателя. Опытный, даже низкоуровневый, может неплохо вероятности предсказывать. А высокоуровневый может эти вероятности создавать. Поэтому и держат своих предсказателей в секрете: боятся, что дорасти до высоких уровней у них не выйдет. Ну и сам подумай, если у Лёни родятся дети без магии, княжество от них уплывет.

А это уже породит проблемы для наших детей, потому что князь там точно будет недружественный. Наташа этого не сказала, разумеется, это я уже додумал сам. Но аргумент был весомый: никто не хочет оставлять своим детям разгребание дерьма, даже если эти дети пока еще только в проекте.

— Ладно, сначала поговорю с отчимом, — решил я. — В конце концов, он может не захотеть лезть в княжеские дела вообще, и тогда я осчастливлю источниками Лёню и Ниночку, а третий пока отложим.

— Жлоб наш бог, — вздохнул Валерон. — Как есть жлоб. Мог бы побольше передач навыков отсыпать.

— Он Большой сундук Макоши схемой десятого уровня выдал, — встал я на защиту работодателя. — Только проверить надо, будут там дохнуть скверники или нет. Потому как сдается мне, дарил он схему не просто так, а для определенных целей. Жаждет у нас проявиться, для чего нужна обильная кровавая жертва на реликвии.

— Всех нанижем, — кровожадно предложил Валерон. — Кого отловим и в сундук Макоши посадим. Но его сначала сделать надо и проверить, влезет ли туда вообще кто-то, а если влезет, то как переживет. И заранее присмотреть, кого мы туда отправим, тоже было бы неплохо. Кстати, нужно бы пройтись по дирижаблю, проверить, не злоумышляет ли кто. А то расслабились мы. Совсем ты меня, Петь, из рабочего состояния выбил своим навыком. Я забыл о своих обязанностях.

— Только подстаканники не тащи, — только и успел я сказать Валерону перед тем, как он испарился.

— Он новый навык испытать хочет, — встала Наташа на защиту моего помощника.

— Когда ему мешало совмещать любое дело с прибиранием в себя плохо лежащих вещей? Мне кажется, последнее он считает своей прямой обязанностью, а всё остальное — побочными.

Обсудить Валерона и его отношение к делам мы особо не успели, потому что он совсем скоро вывалился из невидимости и возбужденно тявкнул:

— Скверник. Жирный. Сидит, перебирает склянки с зельями.

— Жирный в каком смысле? — осторожно уточнил я, надеясь, что помощник говорил об излишней полноте данного индивидуума.

— В том самом, — подтвердил мои опасения Валерон. — Все навыки от пятидесятого уровня, за сотню ни один не перевалил, но два близко. А у нас, как назло, большого сундука Макоши при себе нет.

— За нами, — уверенно сказала Наташа. — Валерон, нужно его в окно выплюнуть. Сможешь?

Валерон энергично кивнул и радостно тявкнул:

— С такой высоты не выживет. Сродства к Воздуху у него нет.

— Наличие Скверны еще не делает его автоматически моим врагом, — намекнул я этим двум маньякам. — И то, что он перебирает зелья, тоже ни о чем не говорит. Возможно, это что-то лечебное. Поэтому пока Валерон просто наблюдает. Он один?

— Один, — недовольно тявкнул Валерон. — Но с багажом и толстым кошельком. А если он передумает нападать? У нас будет убыток, а это не дело.

— Не передумает, — уверенно сказала Наташа. — С высокой вероятностью он сейчас готовит покушение. Нужно бить превентивно.

Глава 27

Сомневался я напрасно. Валерон, отправленный проследить и убедиться, вскоре оттранслировал нам с Наташей разговор скверника, который взял навыком под контроль стюарда и внушал ему чем-то нас обсыпать сразу, как тот будет забирать стаканы из-под чая. И я был уверен, что это что-то — не конфетти и не блестки.

— Внушение — на пару часов, не больше, — задумчиво сказала Наташа.

— Это если обычно. Кто знает, какой у него навык.

— Нужно изъять это средство, заменив его чем-то другим, — предложила она.

— Уже сделал, — тявкнул Валерон, вываливаясь перед нами. — В смысле, изъял. Когда дадите чем заменить — заменю.

Флакон мы вскрывать не стали. Был он темного стекла, без возможности увидеть, что там за толстыми стенками. Пробка была притерта прекрасно — сама не выскочит, но и вытащить ее при необходимости проблем не составит. Заменять было нечем, так что мы решили, что стюард обойдется без пузырька.

Постучал он в дверь буквально через минуту.

— Не беспокоить! — рявкнул я.

— Простите, ради бога, сударь, — заблеял он с той стороны. — Ни в коем разе не хотел вас потревожить.

Ушел он не сразу, еще какое-то время стоял и многословно извинялся. Наверняка закладка сработала, и стюард рассчитывал, что я выйду из каюты, чтобы дать ему в морду, а он сможет выполнить поручение скверника. Наконец он сообразил, что таким образом меня не выманит, и заглох, а Наташа спросила не без ехидцы:

— Убедился?

— Вы оба правы, — признал я. — Но мне претила мысль, что мы можем убить непричастного человека.

— Зато мы бы это сделали не бесплатно, — удивился Валерон.

— У нас принцип: не трогать тех, кто не злоумышляет на нас, — напомнил я.

Посмотрели они на меня оба странно. Мол, сразу же

— Что с ним будем делать? — спросила Наташа.

— В сортире окно побольше, туда придется выбрасывать, — сказал Валерон. — Я боюсь, что не смогу удержаться на летящем дирижабле. Так-то он уже во мне, но, судя по тому, что меня тошнит, до сих пор живой. В идеале бы ему сначала проломить голову, чтобы обыскать и чтобы наверняка сдох, когда встретится с землей. И это лучше делать в сортире — кровь отмоем, и всё.

И уставился на меня преданнейшим взглядом — мол, исполняю поручения еще до того, как ты успел их дать. Злоумышлял же? Злоумышлял, вне всяких сомнений.

— Нет, лучше выбрасывать так, — сказала Наташа. — Опасно полагаться на свои артефакты и силы при обыске. У него может оказаться не хуже.

— Ну и ладно, — вздохнул Валерон. — Бумажник я уже прибрал, а ему вдогонку можно плюнуть. Тогда и смысла нет таскаться по сортирам. Откроете окно здесь, я даже высовываться не буду.

— Не застрянет этот тип? — озабоченно уточнила Наташа.

— Морду подальше выставлю — не застрянет.

Они дружно посмотрели на меня. Пришлось открывать иллюминатор. А как иначе? Собачку же тошнит, ей надо проветриться.

Вытошнило Валерона знатно. Скверник вылетел по параболе, а вдогонку ему понеслась серия огненных плевков, которые в сгущающихся сумерках выглядели особенно эффектно. Почти все плевки попали в цель, но повреждений я не заметил — возможно, потому, что отработали артефакты, которые должны были просесть в степени, достаточной, чтобы встреча данного типа с землей случилась как можно разрушительней.

Выжил он или нет, к сожалению, мы не узнали. Валерон решил не отправляться на проверку, потому что не был уверен, что сможет вернуться на дирижабль. И смысла проверять тоже не видел, потому что добить не смог бы, разве что опять отправить в себя, а потом дотащить до времени, когда поблизости будет зона.

Поэтому Валерон проводил философским взглядом падающего скверника, изложил все доводы и сказал:

— А теперь давайте проверим его вещи и избавимся от лишнего.

Лишним в результате оказалось всё, потому что и артефакты, и пузырьки с алхимией вызывали у меня стойкое неприятие. От них несло именно Скверной, использовать такой — однозначно запачкаться.

— Это выбрасывать просто так нельзя, — сказала Наташа, отодвигая в сторону кучку, имеющую отношение к магии. — Нельзя, чтобы кто-то это нашел даже в теории и использовал.

— Остальное в окно? — грустно уточнил Валерон, сообразивший, что в этот раз убили только ради толстого бумажника, а это не совсем то, на что он рассчитывал. Бумажник — это, конечно, не вешалка, но неприятный осадок всё равно остался.

— Если тебе не нужны тряпки в корзинку…

— Пфф… — пренебрежительно фыркнул он. — Это не бархат и не шелк. В окно так в окно.

Чемодан отправился в полет в точности как скверник раньше: сначала в Валерона, а потом из его морды вылетел уверенным болидом. Разве что без фейерверка.

— Если найдут, решат, что этот тип высадился раньше. Мало ли какие у него могли возникнуть проблемы… — грустно сказал Валерон, которого не утешили даже найденные в кошельке деньги.

Про стюарда я благополучно забыл, а зря, потому что он караулил меня с той стороны двери и, стоило мне выйти, сразу попытался выполнить поручение. Пузырька у него уже не было, так что тряс он надо мной руками с совершенно дебильным видом.

— У вас припадок? — поинтересовался я. — Как вас только на работу взяли с такими проблемами?

Мои слова словно переключили что-то в его мозгу. Взгляд стал осмысленным и испуганным. Стюард не мог понять, как он здесь оказался и что делает. Заблеял извинения и быстро ушел, забрав стаканы в подстаканниках.

— Нет, этот не злоумышлял, — огорченно тявкнул Валерон. — Не трогаем. А больше здесь никого приличного нет. Со Скверной я имею в виду. А так-то есть, конечно.

Я сделал вид, что намек не понял, и отправился спать, потому что угроза была устранена, а завтра предстоит серьезный разговор с отчимом, к которому нужно быть готовым на все сто. Валерон еще долго ворчал, что в этих дирижаблях никакого удобства.

И в самом деле, могли бы пару кают сделать каютами первого класса со всеми удобствами, а не такое вот убожество с узкой полкой и жестким матрасом на ней. Всё равно же большинство кают пустуют, так почему хотя бы несколько не сделать нормально? Вот когда у меня будет свой личный дирижабль, я всё сделаю так, чтобы летать исключительно с удобствами.

— И когда это будет? — заинтересованно тявкнул Валерон, а я понял, что размышлял вслух.

— Вопрос, конечно, интересный, — я задумался. — Заказать я еще долго не смогу. А сделать… Как минимум мне не хватает уровней Парения и знаний, как делаются дирижабли. Последнее наверняка можно получить раньше, чем первое. Но сама задача интересная.

Так я и лежал, пока не уснул, прикидывая, что и как я сделал бы в собственном дирижабле. В нем еще грузовой отсек для автомобилей будет нужен, чтобы по прилете передвигаться тоже со всеми удобствами.

Когда проснулся, выяснилось, что Валерон опять отжал у меня подушку, можно сказать, из чистой вредности, потому что на самой подушке лежали только задние лапы, вытянутые в струнку. Даже во сне Валерон стремился казаться значительнее, чем есть.

Стоило потянуться, как Валерон сонно поинтересовался:

— Уже завтрак?

— Пока нет. Я еще даже до сортира не добрался.

— Так я уже выбросил же скверника, — зевнул Валерон.

— Представь себе, я хожу в сортир не только для того, чтобы кого-нибудь выбрасывать в иллюминаторы.

— Да? — он даже глаз приоткрыл от удивления. — Вы, люди, вообще на редкость несовершенны. Будет завтрак — буди.

Он потянулся и засучил лапами по подушке. В своем дирижабле выделю ему отдельную каюту со спальным местом, решил я. Валерон — это же стихийное бедствие, когда он не занят выбиванием компенсаций. На выходе из каюты я опять налетел на стюарда.

— Сударь, доброе утро, — дрожащим голосом выпалил он мне в лицо, когда я от неожиданности дернулся и чуть не отправил в него инстинктивно созданную искру. — Я приношу глубочайшие извинения за вчерашнее. Я не знаю, что на меня нашло. Точнее, подозреваю шутку кого-то из пассажиров. Люди с Даром

— А если я напишу жалобу?..

— Бога ради, не надо. Это ж скандал, меня уволят сразу, не будут ни в чем разбираться, — простонал он. — Я сам доложу, честное слово, сударь. Только жалобу не пишите. Без средств к существованию останусь.

— Хорошо, будем считать инцидент исчерпанным, — решил я. — Ничего не было. А теперь пропустите, мне нужно умыться.

Он вжался в стену и стал бормотать мне вслед, что я его благодетель и тому подобное. Собственно, злиться на него действительно смысла не было. Его использовали, даже не спросив разрешения. Наверняка стюард и не помнит, как всё это происходило. Но при отсутствии артефактов, защищающих от ментальных воздействий, остается удивляться, что такие инциденты происходят куда реже, чем могли бы.

За исключением происшествия со скверником полет прошел прекрасно, и выходили мы в Верх-Ирети в отличном настроении. О приезде я не предупреждал, поэтому нас никто не встречал, но, возможно, это и к лучшему: поедем сразу в контору к отчиму, а маменька даже не узнает, что мы с Наташей здесь были. Потому что, если узнает, уехать вечером не получится без того, чтобы ее не обидеть. А каждый день задержки — потенциальное нападение. Незачем Моте создавать новые условия для победы над врагами.

Поэтому извозчику я скомандовал ехать сразу в контору. Если даже отчим там пока не появился, то просто его подождем. Но ждать не пришлось — он приехал буквально перед нами. Я даже увидел, как он выходил из пролетки. Но в здании отчим скрылся раньше, чем подъехали мы.

— Я думаю, ты с ним должен переговорить один на один, — решила Наташа, когда мы уже стояли перед дверью. — Мы с Валероном с полчаса прогуляемся.

— Разве что в кофейне с пирожными, — недовольно сказал Валерон. — Люблю гулять в хорошей компании.

— Вы отвечаете за разведку, смотрите, не появится ли здесь кто-то со Скверной, — обломал я ему все планы.

Или не обломал. Вон как радостно встрепенулся и принялся оглядываться.

— А если появится, мы его превентивно?..

— Если появится, наблюдаете, проявляет ли он заинтересованность в конторе отчима. И вообще, нам как-то нужно выходить на Базанина, у которого куски заварзинской реликвии. А то я хочу предложить отчиму княжество, а реликвии у меня нет.

— Сам он вряд ли появится, — вздохнул Валерон, — да еще с реликвией…

На всякий случай я запустил поиск осколков, чтобы убедиться: с ними поблизости нет никого.

— Может, какое другое княжество ему предложить? У нас собранных хватает, — внезапно выдал Валерон.

— У собранных есть наследники. Император может выступить на их стороне и потребует вернуть. Да еще и неизвестно, насколько сильные эти наследники.

— Их можно превентивно устранить, — заявил Валерон, привстав на задние лапы и упершись передними мне в брюки. — Нам лучше отдать княжество в хорошие руки, а не кому попало. И желательно — с наименьшими физическими затратами. Или пусть сам отчим устраняет. У него возможностей больше. Пусть тоже хоть что-то сделает, не всё нам пахать.

— Репутация, — пояснил я. — После того как устранятся все наследники, а княжество займет посторонний, слухи пойдут такие, что император своим указом отчима может под стражу отдать.

— Можно подумать, все князья — невинные агнцы… — проворчал Валерон.

— Валеронушка, в этом случае и на Беляева, и на нас ополчатся все наследники княжеств с разбитыми реликвиями, а может, и не только они. Поскольку сообразят, что под ударом окажутся все. Такого давления мы не переживем, — намекнула Наташа.

— Довод, — вздохнул он. — Ладно, уговорили. Ни в кого не плюю. Разве что Базанина проглочу, если увижу. Всё равно не сдохнет.

На этой позитивной ноте мы расстались, и я наконец пошел к отчиму. Прорываться к нему не пришлось, он до кабинета не дошел, беседовал с кем-то в коридоре у двери в кабинет.

— Петя? — удивился он. — Какими судьбами?

— К вам приехал, Юрий Владимирович. С деловым разговором.

Он хмыкнул, но предложил пройти в свой кабинет, господину же, с которым беседовал, сказал, что они договорят позже. Семья, мол, главнее. Тот понимающе покивал и ушел.

— Итак, слушаю тебя, Петя, — сказал отчим, когда мы устроились в его кабинете.

— Не буду ходить вокруг да около, Юрий Владимирович. Я хочу вам предложить заварзинское княжество.

Он рассмеялся.

— Так-таки предложить?

— Именно так.

— Петя, люди без магии не могут быть князьями.

— Если это единственный довод против, то сразу скажу: это решаемо. У меня есть возможность открыть магический источник трем людям. По поводу двоих я определился — это вы и Лёня. Что касается третьего, возможны варианты. Я хотел бы Ниночке, но Наташа говорит, что нужно Щепкиной, если Лёня намерен на ней жениться.

У отчима натурально отвисла челюсть. В таком состоянии удивления я его еще ни разу не видел.

— Петя, ты серьезно? — охрипшим голосом спросил он. — Ты можешь открыть источник магии?

— Плата от бога, — ответил я. — Не бог весть что, но я решил, что вы — мои союзники, а союзников нужно усиливать.

— Мы союзники, — твердо сказал отчим. — Но княжество? Целое княжество?

— Юрий Владимирович, чтобы выполнить договор, мне всё равно придется еще одну-две реликвии собрать, так лучше я соберу для своей семьи, чем для посторонних людей.

— Это опасно, — сказал отчим. — Если хватит одной реликвии, лучше освобождай только свое княжество.

— То есть вам княжество не нужно? — уточнил я.

— Я бы, разумеется, не отказался, — ответил он, недолго подумав. — Но если риск будет слишком велик… Возможно, хватит только магии для Лёни. Ему это принципиально. Но княжество… — Он покрутил головой. — Умеешь ты, Петя, озадачивать…

— Юрий Владимирович, что поделать, — вздохнул я. — Мне в последнее время кажется, что придется восстанавливать все разбитые реликвии. Что касается заварзинской, у меня пока даже осколков нет, но есть наметки, где они могут быть. Есть собранные реликвии, которые можно активировать, но там есть наследники.

— Это однозначно нам не подходит, — ответил отчим. — Не удержу. Против меня выступят и остальные князья, и император. А с заварзинским возможны варианты. Но денег туда

— Отбивать начнем сразу, поставив автомобильный завод на границе.

Он захохотал.

— Кто о чем, а Петя о своих автомобилях. Как будто это самое важное.

— Конечно, самое важное, — удивился я. — Без своего княжества нам не дадут нормально работать, вот и приходится выкручиваться. Вон, Болдырев тридцать процентов запросил за имя. Это же грабеж чистой воды.

— Грабеж, — согласился отчим. — Была бы от него хоть какая-то польза, а то ведь деньги берет за то, что не будет создавать проблемы.

— Итак, вы согласны на княжество, Юрий Владимирович? Да или нет? Работать мне в этом направлении?

— Куда же я денусь, — вздохнул он. — Угораздило же Лёню влюбиться в столь неподходящую личность… А с магией — это точно?

— Берете сына и приезжаете к нам в поместье. Сразу и проверим, — предложил я. — В поместье, потому что нужен целитель, а у нас там Даньшина опытная и под клятвой.

— Но в случае если всё сложится, третий источник действительно придется открывать Щепкиной, — решил Юрий Владимирович. — Твоя супруга права. Но только после свадьбы, чтобы избежать в дальнейшем возможных коллизий. И хотя мне, разумеется, Нина куда ближе, но она рано или поздно уйдет в чужую семью.

И унесет свою магию с собой, в то время как магия, выданная Щепкиной, в семье останется. Довод, как сказал бы Валерон, сейчас храбро караулящий нас на улице.

Глава 28

Отчим предложил пообедать у него дома, но я отказался, потому что хотели сохранить визит в тайне, что было бы невозможно, узнай о нем маменька. Ну и само по себе плотное с ней общение в мои планы не входило. Нет, я ее однозначно люблю, но предпочитаю делать это на расстоянии. Большом расстоянии, потому что на маленьком ее сразу оказывается слишком много.

— Мотя спрашивала про свои улучшения, — намекнул отчим, который после ночного происшествия стал относиться к моей поделке с куда большим уважением.

— Не до этого пока, — признался я. — Немного разгребу проблемы, приеду к вам ставить защиту, тогда и ее улучшим тоже. А пока вы с Лёней в ближайшее время должны приехать ко мне.

— Честно говоря, Петя, мне продолжает казаться, что это розыгрыш. Это слишком… невероятно звучит.

— Пока не приедете — не узнаете. Официально вы едете смотреть нашу экспериментальную мастерскую по производству автомобилей. Лёня тоже может по этому же поводу приехать. Идеальное прикрытие.

— Щепкина может увязаться. Ее очень интересует автомобильное производство.

— Ее будет где разместить. Наверное.

Я начал вспоминать, сколько у нас осталось нормально меблированных комнат для размещения гостей, и пришел к выводу, что нам бы не помешало нападение кого-то с хорошо обставленным домом. Похоже, поведение Валерона заразительно.

— В любом случае Щепкину разместим, — решил я. — Но без особых удобств, сразу предупреждайте, что у нас почти полевые условия. Может, и передумает.

Разговор получился не слишком долгим, потому что я постоянно держал в голове, что Наташа с Валероном — на улице, а скверники очень заинтересованы в том, чтобы со мной разобраться до того, как я вернусь в защищенное поместье. Да и принципиальное согласие отчима было уже получено, за чем в принципе я и приезжал. Не тот это разговор, который можно проводить по телефону, а нужного артефакта, пока нет.

По всей видимости, Наташа с Валероном обсуждали этот же вопрос о нападениях, потому что стоило мне выйти, как помощник тявкнул:

— Мы подумали, что неплохо было бы пожить неделю в Святославске. На тебя непременно кто-то попытается напасть, и мы со всех сторон окажемся в плюсе.

— Он за Хикари переживает, — пояснила Наташа.

— А ты не переживаешь? Она же на голодном пайке. У нее так скоро все запасы энергии выйдут.

— В принципе… — я задумался. — У нас ничего особо срочного нет. Хотя алхимический рецепт я бы опробовал.

— Это можно и в Святославске сделать, — обрадовался Валерон. — Все условия есть.

До вечера, когда отправлялся дирижабль до Святославска, мы сняли номер в гостинице, чтобы не светить физиономиями на улицах, потому что знакомых у нас в городе хватало: кто-то заметит, скажет маменьке, а та обидится. Не поверит, что это был кто-то похожий. Так что и пообедали мы тоже, не выходя из номера, а к причальной башне ехали не по центральной улице, а закоулками.

Чужого внимания я не чувствовал, но это говорило только о том, что мной не интересуются добропорядочные граждане, поскольку внимания скверника, запланировавшего на меня нападение, я не ощущал. Скорее всего, у него был скрывавший это навык.

В дирижабле первым делом Валерон проверил всех на предмет Скверны и, к своему огромному огорчению, не нашел никого подходящего для ограбления.

Перед вылетом я купил пачку газет и сейчас, в ожидании чая, начал просматривать. Было интересно, обнаружили ли пропажу пассажира на дирижабле. Но все заметки выглядели на редкость мирно. Если не считать выявления подпольной алхимической лаборатории, при захвате которой были жертвы. Что производила лаборатория, указано не было, но мне казалось, что зелья по типу тех, что не так давно добыл Валерон. Церковь выступила против Скверны, а значит, ее сейчас начали планомерно вычищать отовсюду. Если такие зелья под запретом, их все равно станут производить, разве что цену задерут.

У того же Базанина непременно должна быть и своя лаборатория. На базе под Камнеградом? Там не вскроешь с наскока, да и вообще нескоро найдешь. Не там ли и сам Базанин? Отбивающие нюх порошки на Валерона, похоже, тоже действуют.

— От вчерашнего скверника Базаниным не пахло? — спросил я Валерона, когда нам уже наконец принесли чай, а помощнику я выделил огромный кусок яблочного пирога со сладкой посыпкой.

— Нет, я бы сразу сказал, — оскорбился он. Немного невнятно оскорбился, потому что пасть была занята.

— Нужно нам придумать, где и как его искать. Он нам даже не сам нынче интересен, а выход на осколки заварзинской реликвии. А то я отчиму практически пообещал заварзинское княжество, а наводок как не было, так и нет. Наташа?

Она покрутила головой.

— Он для меня скрыт. Я уже неоднократно пыталась выяснить, где его искать, но единственное, что могу сказать: он не очень далеко от нас. В пределах пары дней на пролетке.

— А обломки реликвии?

— Божественные предметы,

«Вбила» прозвучало так, что я сразу представил Анну Александровну с розгами и зверским выражением лица. Хотя она мне и казалась самой адекватной представительницей Куликовых, но методы в их семье были приняты такие, что я не исключал ничего. Наташа же пояснять не стала, что именно имелось в виду. Я настаивать не стал — как бы то ни было, лучше, если она не ошибется с направлением, на которое направит навык. А Анна Александровна — всего лишь прошлое, которое можно воспринимать исключительно как обучение и подготовку к будущему.

— Нужно искать скверника без клятвы Базанину, — предложил Валерон. — Потому что те, кто с клятвой, сразу дохнут при вопросе о нем.

— А те, кто с клятвой не ему, могут вообще об этом типе не знать, — заметил я. — Пока самое перспективное — база под Камнеградом. Лезть туда не надо, а вот проследить пару дней желательно.

— Если что, я могу скверника, который выйдет, захватить и потом его в каменного стража выплюнуть. Если сильный — не помрет, — оживился Валерон. — Но сначала — отдых в Святославске. То есть отдыхать будете вы, а я попытаюсь взять след, когда на вас кто-то нападет.

— Какой отдых? У нас же скоро начинаются занятия, — внезапно вспомнил я. — Так что сидеть в Святославске будем долго и безвыездно. Все успеют напасть.

— Ой, — забеспокоилась Наташа. — Мы же документы не подали…

— Именно. Хорошо, что вообще об этом вспомнили с нашей беготней. Вот как раз и подадим. Потом ненадолго вернемся в поместье.

Подумалось, что, может, и зря я не стал обновлять данные в Лабиринте — солиднее бы выглядело. Хотя с другой стороны, зачем показывать, что я зачастил в Лабиринт? У приемной комиссии, как я уже узнал, есть артефакт для проверки навыков, так что нужно еще подумать, что стоит показать, а что нет.

На том мы и порешили: подать документы и уезжать в поместье, а не сидеть в Святославске в расчете, что кто-то проявится, если уж на этот дирижабль мощностей скверников не хватило. Конечно, они не рассчитывали, что я спокойно доберусь до конечной точки с учетом мощностей типа, которого отправили на мое устранение. Но вообще я бы на их месте заподозрил, что люди, отправленные меня убивать, исчезают не потому, что в них внезапно проснулась совесть, и готовился бы получше: по команде на каждую точку, если уж им столь принципиально меня убить. А то по одному их приходится слишком долго устранять.

Перейдя в свою каюту, я первым делом начал обдумывать, что стоит показывать, а что нужно будет прикрыть Сокрытием сути. Сродства я решил сделать доступными для посторонних все, кроме алхимии, разве что Тень для других будет обычной, не усиленной, а вот Огонь оставил усиленным, потому что о взятии мной второго сродства было уже известно.

Просмотрел магические навыки и решил добавить Парение в доступные для посторонних, только уменьшил его уровень до девятого. Тип развития получился перекошенным в боевой, что при моем образе жизни было нормально.

Что касается профессиональных навыков, то над ними пришлось подумать. Разумеется, всё, относящееся к алхимии, я сразу скрыл, но и без того навыков оказалось многовато. А еще я внезапно обнаружил навык «Изготовление артефактов», который не просто появился, но и был уже второго уровня. Еще выросли Модифицированная удача до тридцать четвертого уровня и Интуиция до тридцатого. Скорее всего, это было следствием встречи с богом. Хотя я не исключал, что подросли они раньше, а я давно не изучал собственные навыки.

Мастеров я тоже сразу убрал всех — не нужно нервировать преподавателей, у которых подобных навыков могло не быть. По словам Коломейко, это большая редкость. Но поскольку я уже был известен как артефактор, то оставил два артефакторских навыка — Зачарование артефактов и Изготовление артефактов, разве что понизив их до первого уровня. И три навыка механики — Изготовление механического изделия, Ремонт механического изделия и Часовщик, тоже сделав видимым только первый уровень из всех. Навыки Кузнечного дела я решил не показывать, чтобы не выглядеть чересчур перекачанным.

Набор получился великоватым, но я подозревал, что прятать профессиональные навыки совсем не стоит, иначе вызову подозрение качеством изделий. Первый уровень подобных навыков вполне возможно заполучить упорным трудом, а я, нельзя сказать чтобы не трудился упорно.

Чтобы уж окончательно разобраться с навыками, перед сном я решил испытать трансформацию навыка. Как выяснилось, слить я могу по курсу один к одному, если навык не собирается из нескольких кристаллов. Если собирается — то по курсу «сколько кристаллов — столько уровней». В результате четыре уровня Ядовитого плевка и пять уровней Ядовитого укуса я слил на три уровня Удушающей тени, получившей пятнадцатый уровень. Полезный навык, прекрасно зарекомендовавший себя еще при битве с Астафьевым. Когда выбирал, я раздумывал еще над Жар-птицей инженера, поскольку последний использовался часто, Портальным перемещением и Парением, но остановился всё-таки на Удушающей тени, поскольку это был навык боевой, атакующий, а моя проблема со скверниками никуда не делась.

Навыки Ядовитый плевок и Ядовитый укус из общего списка никуда не делись, только уровень у них стал нулевым. Если вдруг мне придет в голову потратить кристаллы на их восстановление и прокачку, я всегда смогу это сделать.

Остальные навыки мне стало сливать жалко, поскольку все они, на мой взгляд, имели ценность и в перспективе могли развиться до чего-нибудь интересного. Над Мимикрией еще подумал, но решил оставить — она себя тоже прекрасно зарекомендовала. То есть использовать ее я буду дальше. А вот плеваться и кусаться — вряд ли. Разве что совсем в безвыходной ситуации, когда магию заблокируют? Но в этом случае и эти навыки не сработают.

Честно говоря, я остался несколько разочарованным навыком, поскольку был уверен, что смогу серьезно усилиться за счет перекачки ненужных навыков в нужные. Кто знал, что ненужных навыков будет так мало? Вот если бы этот навык можно было использовать на других, это открывало весьма заманчивые перспективы. Даже не при перетаскивании к себе, а при перетасовывании навыков у противника. Было у него мощное Дыхание Скверны, а стал мощный Колокольчик. Прекрасно же? Оглушение и пережить можно, особенно если оно будет у обоих.

Ни ночью, ни утром на нас никто не попытался

В Святославске мы заехали домой за документами и немного задержались на разговор с Николаем Степановичем, вывалившим на нас все свежие сплетни. Как оказалось, уже была даже назначена дата бракосочетания Антоши и Марии Куликовой. Причем не абы где, а в главном столичном храме.

В свете брак не одобряли, поскольку со смерти Софии прошло слишком мало времени. Что касается Симукова, то его считали лицом пострадавшим, несмотря на то что Антошу из дома он выставил. И вообще, выставил ему счет за потраченное приданое сестры. Жалкие оправдания, что она тратила на себя, в расчет не были приняты, Симуков требовал всё, что было отдано с сестрой.

— Мне кажется, Антон Павлович рассчитывает, что со сменой фамилии с него свалятся и все обязательства, — понизив голос, доверительно сообщал Николай Степанович.

— А как к этому относится Мария Алексеевна?

— Она говорит, что всегда была уверена, что Антон Павлович станет князем, а с какой фамилией — это неважно.

— Живет он сейчас у нее?

— У нее, — согласился Николай Степанович. — Только слухи ходят, что с Марии Алексеевны собираются взыскивать долги и будет признана она банкротом.

Честно говоря, эта мысль меня уже тревожила давно, поскольку Мария Алексеевна совершенно точно не уживется даже с Анной Александровной, а если к ней прибавить еще Марию Васильевну, то княгиня Воронова вылетит из их дома куда быстрее, чем мне бы этого хотелось. Конечно, у нее есть еще дочь, но княгиня предпочтет жить в столице — к гадалке не ходи.

Поэтому, прежде чем идти в университет, я позвонил отчиму. По времени он должен был находиться уже в конторе, там я его и застал.

— Юрий Владимирович, я бы хотел попросить вас об одолжении.

— О каком?

— Выкупить закладные на дом княгини Вороновой. У меня в данный момент нет на это средств (подслушивающий меня Валерон сразу тявкнул: «Слушал бы меня — появились бы»), но я непременно всё вам компенсирую.

— Теоретически это может оказаться неплохим вложением, — задумчиво сказал отчим, — если ты впоследствии не станешь претендовать на этот особняк.

— Честно говоря, он меня беспокоит только в плане, не захочет ли княгиня вселиться к нам.

Потому что, даже если Хикари сделает невыносимым пребывание княгини у нас в доме и дражайшая бабушка удерет отсюда сама, всё равно пойдут слухи, что я ее выгнал, что не очень хорошо. И последствия потом исправить будет очень и очень сложно. В этом плане оставить ей собственный дом и положить небольшое содержание было не таким уж плохим вариантом. Разумеется, если дом ей не дарить.

— Хорошо, Петя, я отдам распоряжение, — сказал отчим. — Выезжаю через два дня.

— В таком случае Леонид может поехать с нами, — предложил я.

— Да, у него уже закончились занятия пару дней как.

В словах отчима был намек, что задерживается Лёня только ради Щепкиной. В особняке его уже не было, как сказал Николай Степанович, ушел рано утром. Но даже если он поедет не с нами, с ним требовалось переговорить. Еще был Алексей, у которого тоже закончились занятия, и мы могли бы взять его с собой, но его мать, наша алхимичка, боялась его нахождения так близко к зоне. Так что придется парню каникулы торчать здесь.

Забрав документы из кабинетного сейфа, мы поехали в университет. Наташа собиралась поступать на факультет общего целительства, я — на факультет военных артефактов, с деканом которого Захарьиным Петром Валерьяновичем я уже был знаком.

В приемной комиссии его, разумеется, не было, но моя бумажка об окончании школы Коломейко произвела впечатление.

— Вам повезло быть личным учеником столь талантливого артефактора, — заметила дама, принимавшая документы. — Кстати, вы вскоре встретитесь. Фрола Кузьмича удалось уговорить прочитать курс для всех потоков. Правда, он дорого запросил, но мы уверены, что результат того стоит. Очень, очень талантливый артефактор.

Глава 29

Пока мы находились в Святославске, я попросил Валерона сбегать до дома княгини Вороновой и посмотреть у нее в сейфе конверт с предсказаниями моего деда. Я подозревал, что бумага уже уничтожена, но проверить следовало. Мало ли что взбрело княгине в голову. Валерон вернулся быстро и выплюнул передо мной целый ворох разных бумаг.

— Так будет быстрее, — тявкнул он. — И точно ничего не пропустим. Это все бумажки, что были в сейфе. Не думаю, что княгиня стала бы хранить предсмертное письмо супруга в месте, где до него может добраться любой желающей.

— Я тоже не думаю, — согласился я, приступая к изучению валероновой добычи.

Первой мне попала в руки тоненькая брошюрка, непонятно как затесавшаяся в кучу документов. Но когда я прочитал название, то надолго завис, размышляя, что делать.

— Оставим себе? — ткнул меня Валерон носом.

— Это воровство… — неуверенно сказал я.

— Ее уже до нас украли. Видишь следы размытого штемпеля? Хорошая краска, до конца не смогли убрать, только смазали, чтобы не нервничать, когда в руки берешь. И вообще, у Вороновых она никому не нужна.

В этом он был прав, поскольку в моих руках сейчас как раз находилась книга по основам предсказания, изданная еще до моего рождения крошечным тиражом по заказу министерства обороны. И это было сейчас как раз тем, что необходимо Наташе.

— Старая княгиня даже не заметит пропажи, — продолжал настаивать Валерон.

— А если заметит? Настрожится…

— Давай с Наташей посоветуемся?

Валерон исчез, а я принялся просматривать остальные бумаги, заодно выяснил, что дела у вдовствующей княгини идут не очень хорошо, поскольку большая часть документов — это были закладные под фамильные ценности. И у нескольких сроки уже скоро истекали. Будь я любящим внуком, непременно бы выкупил хотя бы часть вороновских семейных реликвий. Но любящим внуком я не был, вороновские реликвии не имели для меня ценности, и ко всему прочему я прекрасно понимал, что все выкупленные вещи опять окажутся в закладе для спонсирования безбедной Антошиной жизни. Даже княгиня волновала меня постольку, поскольку была опасна для моей репутации, а уж Антоша не волновал вовсе. Вскоре он вообще будет головной

— Ох, — сказала Наташа, увидев брошюрку. — Она мне нужна.

— А я о чем говорил? — радостно тявкнул Валерон, делая вид, что именно за этим он и бегал. — Берем компенсацией?

— Обворовываем бабушку?

— Снимем копию и вернем, — предложила Наташа. — За пару дней можно переписать. Книжка совсем тоненькая.

Супруга прижала брошюрку к груди. Отобрать у нее столь нужную вещь будет невозможно, поэтому я махнул рукой и сказал:

— Ладно, пока оставим, но перепишем и вернем, потому что штемпель размыт, а метка всё равно наверняка стоит. И если в сейфе княгини такая вещь может находиться потому, что покойный супруг не успел сдать, а она про книгу не знала, то у нас таких материалов быть не может.

— Во мне сохраним, — предложил Валерон. — Вообще никто ничего не найдет и никогда не увидит.

Что решила Наташа, мы не узнали, потому что она испарилась со скоростью, с которой раньше исчезал только Валерон.

— Остальное оттащи обратно, — попросил я Валерона. — Заодно глянь, на месте ли княгинины охранники и, если на месте, не воняет ли от них Базаниным.

— Письма князя нет, как я понял?

— Нет, — признал я. — Но я сразу думал, что княгиня его уничтожила. Теоретически о его содержимом может знать дочь княгини, моя тетя, если письмо читалось при ней. Но я не исключаю, что княгиня прочитала его в одиночестве и ни с кем не делилась. Но тетю всё равно стоит найти — у нее может быть другая полезная информация.

— Гляну в корреспонденции. Может, адрес увижу.

Валерон испарился, а я наконец добрался до лаборатории и выяснил, что мне для проверки рецепта не хватает нескольких ингредиентов. Алхимию пришлось отложить и перейти к артефакторике. К тому времени, как Валерон вернулся, не хватало только кусков склизняка, которые были в одном из контейнеров в помощнике.

— С дочерью княгиня не переписывается. Теперь охранники. Один при княгине, Базаниным не пахнет, — отчитался Валерон. — Второго нет. Я по их комнатам прошелся, там тоже Базаниным не пахнет, но пахнет Скверной. Зелья в ассортименте. Вычистить?

— Пока не надо. Вычищать будем обоих.

— И это правильно, — согласился Валерон. — Только нужно это сделать как-то так, чтобы они сняли деньги со счетов. Потому что ценностей у них кот наплакал. Артефактные вешалки есть у обомиих, но даже две вешалки — это несолидно. Мы вешалки не коллекционируем. Или это для тебя символ уничтоженных врагов?

Дались ему эти вешалки! Я про них даже ни разу не упоминал.

— Для нас сейчас главная ценность — информация.

— Другие ценности нам тоже не помешают, иначе бы ты не просил отчима выкупить особняк княгини.

— Дело не в деньгах, а в возможностях. Юрию Владимировичу это проще сделать незаметно, — пояснил я. — И к тому же, если выкуплю я и она это узнает, наверняка потребует закладные себе, чтобы опять заложить дом. Поскольку я не дам, начнет кампанию против меня в обществе. Так что сам понимаешь, отчим — идеальный вариант. А для него это в перспективе — свой дом в Святославске.

— Довод, — недовольно сказал Валерон.

— Так. Давай-ка ты мне контейнер со склизняком выдашь, чтобы я сделал пару стражей для этого дома.

— Точно, — обрадовался Валерон. — По одному на каждого охранника. Тогда и допрос можно будет вести нормально.

В эту сторону я не думал, просто у меня как раз материалов здесь хватало только на двоих стражей, но кивнул я важно — пусть Валерон восхищается моей прозорливостью. Восхищаться он не стал. Выдав контейнер, умчался к Хикари — наверняка консультировать, как правильно снимать компенсацию.

Когда я собирал первого стража во дворе, пришел Лёня. Ради разнообразия, один.

— О, Петя, здравствуй, — обрадовался он. — Ты когда приехал?

— Утром. Завтра уезжаю. Предлагаю тебе со мной поехать. Через два дня там будет и твой отец.

— Даже не знаю.

— Чего это ты не знаешь? Посмотришь на зарождающийся автомобильный гигант.

Он захохотал.

— Петь, ты уверен, что себе не льстишь?

— Лёнь, я уверен. А еще я уверен, что тебе нужно быть там вместе с отцом, это важно для тебя, — подчеркнул я голосом. — Если ты действительно хочешь быть рядом с Анастасией.

— А поконкретнее?

— Поконкретнее расскажу там. Это реально нужно тебе, а не мне. Одно могу обещать: ты очень удивишься.

Он вздохнул и спросил:

— Это надолго?

— Максимум на пару дней, — ответил я, вовсе не ощущая такой уверенности.

Если божок сказал, что потребуется целитель, состояние пациента может оказаться весьма тяжелым. Всё же это внедрение источника во взрослое тело, совершенно неподготовленное к данной операции.

— А едем мы как?

— Завтра утром поездом. На станции нас встретят — и дальше на автомобиле.

— А Алексей?

— Одно из условий его матери было то, что сын находится далеко от зоны, так что он останется здесь.

— Вот это-то и плохо, — вздохнул Лёня. — У него все друзья разъехались. Никто в такую жару не хочет оставаться в столице. Я ему помогаю коротать время.

— Лучше бы ты ему учителя по магии или фехтованию нашел, — неодобрительно сказал я, досадуя, что сам об этом не подумал. В самом деле, что делать скучающему школьнику на каникулах в жару? Здесь даже бассейнов нет, а ведь можно было создать хотя бы мужской спортивный клуб с бассейном, тренажерами, сауной и… Я потряс головой, выгоняя разыгравшееся воображение. В ближайшее время учитель по магии понадобится не только Алексею, но и Лёне. И даже Юрию Владимировичу. — Я бы оплатил. Всё лучше, чем развлекаться в компании студентов. Ну и ты всё равно вскоре вернешься, если не поедешь с отцом в Верх-Иреть.

— Может, и поеду, — вздохнул он.

— А что Анастасия? — уточнил я, удивленный его спокойной реакцией.

— Она с семьей на две недели уехала, — пояснил он, тяжело вздохнув. — Не смогла отказаться.

— Значит, завтра выезжаем все вместе, — решил я. — За билетами кого-нибудь отправлю.

— Я сам съезжу, — предложил он. — Право слово, скучно здесь так, что впору на стену лезть и выть.

— Ничего, скоро тебе будет не до скуки.

— Звучит угрожающе.

— Ну, прости. — Я развел руками,

— Да я зайду с Наташей поздороваюсь и поеду на вокзал, — решил он и быстро скрылся за дверью.

Я же проверил все соединения, поправил где нужно и наконец нанес завершающие заклинания. Каменный страж собрался и сразу же закопался в землю, оставив наверху только небольшую каменную макушку. Я посмотрел, как он удачно встал, и решил не дожидаться Лёню для разговора, а сразу поставить второго Каменного стража, чем и занялся в отдалении от первого. Для полноценной сети нужно будет еще одного собрать — в контейнере с кусками склизняка должны находиться и другие нужные ингредиенты.

Поэтому, запустив второго Каменного стража, я вернулся в дом и смог собрать заготовку даже не одного, а трех артефактов. Пять — это полноценная сеть для такой небольшой площади. Теперь дом будет прикрыт полностью.

Времени ушло прилично, пока я активировал всех Каменных стражей, соединял их в единую сеть и давал доступ к ней Хикари. По-хорошему, надо бы кому-нибудь из людей дополнительно дать контроль, но магов в доме не оставалось, если не считать Алексея, а он слишком юн для такого ответственного поручения, да и никак мне не подчинен. У Хикари, конечно, мораль близка к Валероновой, но в стражей попадут только реально те, кто проберется сюда с недобрыми намерениями. Я не буду переживать, если с ними что-то случится. В то же время я постарался внушить Хикари, что если в такой артефакт попадет проказливый ребенок, его надо освободить и вывести за пределы нашей территории.

— Будет сделано, добрый господин, — прозвенел колокольчик Хикари в конце моих пояснений. — Я чувствую намерения пришедших людей — никто с хорошими мыслями не пострадает. Но могу я выпивать магию до донышка из плохих?

Вопрос прозвучал всё тем же звонким голоском, но было в нем нечто хищное, не позволяющее забыть, что Хикари — не ребенок, а дух, который может быть очень жестоким.

— Если не будет возможности его допросить, — пошел я ей навстречу.

В конце концов, когда на одной чаше весов рост и развитие твоего личного духа, а на другой — те, кто приходят тебя убить, разве может быть иной выбор?

Но узнать, как пройдет взаимодействие между частями этой пока еще не пригнанной друг к другу системы, в этот раз было не суждено. Ночью к нам никто не полез. Но вовсе не потому, что у скверников закончились желающие меня убить, а потому что они решили: в поезде это будет сделать куда проще.

Потому что когда мы утром заняли купе в поезде и Валерон проверил вагон, оказалось, что четыре купе занимают как раз сильные скверники. Поскольку занимали мы оставшиеся два, то численный перевес был явно не на нашей стороне.

— Будем ждать, пока они явно начнут на нас злоумышлять? — трагически вопросил Валерон. — Или всё же превентивно…

— Их бы допросить… — задумался я. — А для начала хотя бы глянуть, есть ли на них клятвы.

— На всех есть. Но если ты про конкретные, то я подозреваю, что они нападут сразу, как ты выйдешь из купе.

— С высокой вероятностью нападут в течение часа, даже если мы не будем покидать купе, — подтвердила Наташа. — Но мы им такой возможности не дадим, иначе может пострадать Лёня.

После этих слов выбора у меня не осталось. Конечно, у Лёни имелись защитные артефакты моего производства, но выстоят ли они против слаженного удара четырех скверников? И вообще, взял ли брат артефакты?

— Кто-то из них может выжить в тебе? — спросил я Валерона.

— Теоретически могут все четверо, — он скривился. — Но от них меня сильно тошнит, когда внутри.

— Валеронушка, придется потерпеть, — жалостливо вздохнула Наташа. — Мы с них можем получить ценную информацию. А мы тебе все неудобства компенсируем — отправим кого-нибудь в ближайший город за конфетами. По коробке за каждого выжившего.

— За каждого, — начал торговаться Валерон. — Иначе если никто не выживет, получится, что я зря страдал.

— Договорились.

Валерон радостно встопорщил хвост и устремился вычищать соседние купе. Поскольку собирал он не только злоумышленников, но и их вещи, появился он нескоро и со страдающей миной на морде.

— Всё собрал, — сказал он. — Смотреть будете сейчас?

Но я даже не успел ответить, как к нам постучал Лёня.

— Вам не кажется, что у нас какие-то странные соседи? — спросил он. — Такие зверские рожи, как будто с нами в вагоне едут разбойники.

— Думаешь, нас собираются ограбить? — удачно сыграла испуг Наташа. — Но у нас совершенно нечего брать? Или ты с собой везешь что-то ценное?

Лёня принялся уверять, что ничего ценного он с собой не везет и вообще очень даже может быть, у него просто разыгралось воображение на фоне прочитанных не так давно криминальных романов.

Мы плавно перевели разговор на литературные темы, о чем и говорили до аккуратного стука в дверь проводника.

— Господа, — жалобно сказал он. — И дама, вы случайно не видели, куда пропали пассажиры из этого вагона? Все шесть купе были заняты, а нынче осталось несвободным только ваше.

— Еще мое, — возмутился Лёня. — Я же говорил, что мне те типы показались подозрительными. Они что-то сделали и удрали.

— Бомба, — ахнула Наташа и аккуратно упала в обморок мне на руки.

Я притворился, что суечусь вокруг нее, не забыв при этом бросить проводнику:

— В самом деле, не исключаю, что в вагон что-то подбросили. Пусть немедленно проверят, а нас переведут в другой. Не хочу взлететь на воздух.

Проводник побледнел по-настоящему и прислонился к стене.

— Но зачем бомба? Какая бомба? — залепетал он.

— Кто знает, что в головах террористов? Им простые люди неважны, — сказал Лёня. — Мы требуем, чтобы нас немедленно перевели в другой вагон.

Проводник засуетился, забегал, и нас в самом деле перевели в другой вагон, где оказалось свободное купе. Одно. Но с Лёней мы теснились недолго, потому что на следующей станции подозрительный вагон отцепили для полного досмотра и проверки, а на его место прицепили другой вагон, в который мы и перешли.

В качестве извинений от железнодорожной компании вечером нам принесли недурственный ужин, а утром — завтрак. Проводник же бегал вокруг нас так, как будто мы спасли

Единственным неприятным моментом было то, что по исчезновению людей нас допрашивали несколько следователей подряд, не иначе как стремящихся найти разногласия в наших показаниях. Но какие там могли найтись разногласия, если мы с Наташей пропавших пассажиров вообще не видели, а Лёня повторял одно и то же.

Смотреть, какой багаж был у скверников, мы не стали, потому что с нами постоянно кто-то пытался пообщаться. И не факт, что мы не забудем чужую вещь, а этот кто-то не отметит ее как входящую в список, составленный проводником в отношении пропавших пассажиров.

Когда мы покидали поезд, на наш багаж обратили пристальное внимание. Но смотреть там особо было нечего: всего три небольших саквояжа, поскольку мы путешествовали налегке.

— Такое впечатление, что нас подозревают в том, что мы выкинули спутников из поезда, — возмущался Лёня.

— Подозревают не подозревают, но отметили, — задумчиво сказала Наташа, выразительно на меня посмотрев. — И если опять кто-то пропадет рядом с нами, могут предъявить обвинение. С высокой вероятностью.

Вот ведь новая напасть. Меня горят желанием убить, а я должен отбиваться так, чтобы никто не заметил пропажи нападающих…

Глава 30

Автомобиль нас уже ждал. Точнее, два автомобиля, один из которых предназначался для охраны. За рулем сидели наши нынешние штатные водители. Хотя уже многие дружинники водить умели, но мы с Марениным посовещались и решили, что лучше не смешивать эти должности.

Я хотел разделиться, посадив Лёню во вторую машину, но он наотрез отказался ехать с охранниками. Хотя автомобили были абсолютно одинаковые — та самая пара, что делалась для дружинников. Но желание общаться в поездке на дружинников не распространялось. Лёне хотелось обсудить следствие по пропавшим.

— Вам не показалось, что эти типы хотели нас обвинить в исчезновении пассажиров? — спросил Лёня, когда мы уже сели в автомобиль. Он устроился на переднем сиденье рядом с водителем и сейчас развернулся к нам.

— Сложно двух студентов обвинить в исчезновении четырех опытных бойцов, — заметил я.

— Откуда ты знаешь, что там были опытные бойцы?

— Ты же говорил?

— Да? — удивился Лёня. — Не помню. И я не всех видел. Правда, те, кого я видел, они скорее на бандитов походили, чем на дружинников. И куда они только делись?

— Сошли так, что проводник не видел? — предположил я.

— Остановок-то не было.

— Поэтому и сошли, где поезд притормозил, — предположила Наташа. — Вдруг их проводник искал, потому что на следующей станции должны были арестовать? Вот они и удрали.

— Арестовать? Тебе с такой фантазией только авантюрные романы писать, — хохотнул Лёня.

— Придумывай сам, — не обиделась Наташа. — Делись же они куда-то? Не испарились же?

Валерон приподнял голову с видом «лучше бы испарились» и опять уронил. Чувствовал он себя препогано, хотя я не мог отделаться от мысли, что помощник поддался общему артистическому настроению и сейчас талантливо играет в расчете на гонорар в дополнительную коробку конфет. Или даже две. Цветы и аплодисменты ему точно без надобности.

— Просто странно, когда четыре человека внезапно берут и пропадают, — не унимался Лёня.

— Нам же не сказали, был вагон заминирован или нет, — напомнил я.

— Для этого четверых не нужно.

— Может, минировали одновременно в четырех местах, а потом сразу удрали, — предположил я. — Или распределили тяжелую взрывчатку между четырьмя. В любом случае я этих типов не видел. И Наташа не видела. Видел только ты. Ты однозначно знаешь больше нас.

Лёня задумался и наконец отстал от нас с этими неудобными вопросами. Я же подумал, что, похоже, общественным транспортом нужно прекращать пользоваться. Он становится совсем небезопасным. Разве что удастся добраться до верхушки скверников и выкорчевать на фиг. Это сработает, если на верхушке пирамиды не находится бог, который и выдал задание на мое устранение. Тогда на верхушку встанут новые скверники и примутся выслеживать меня с еще большим энтузиазмом, чем старые. Возможно, конечно, что я о своей важности чересчур много возомнил, но маниакальная охота за моей жизнью порядком удивляет. Не может же такого быть, чтобы за мной охотились из личной неприязни Базанина, потерявшего кормушку?

Ехать мы решили без остановок, чтобы предотвратить возможные нападения. При Лёне этого говорить не стали, отделались желанием побыстрее добраться до поместья. Обычно между нападениями был небольшой временной промежуток, но сейчас нападения могли пойти и подряд, если организаторы обнаружили, что их подручные сошли с дистанции в неизвестном месте.

Но, видно, они настолько были уверены, что уж четверо справятся с хлипким мной, что альтернативного варианта не разработали, и мы благополучно доехали до поместья, причем часть дороги от Озерного Ключа до поместья — к сожалению, небольшую — к нашему приезду уже выровняли и даже залили асфальтом. Дорогу я запланировал двухполосную, которая нынешними моими возможностями строиться будет очень и очень долго. Нужно хотя бы каток сделать, результат будет и ровнее, и плотнее.

Дорога не была идеальной — да и невозможно это с теми средствами, которыми обладают мои работники. Но она теперь совершенно точно не будет раскисать после дождей. Разве что снегом ее засыпет в точности как и обычную. Запланировать что-то механическое для скидывания на обочину с дорожного полотна? Нужно думать, и без того планов у меня больше, чем возможностей.

В поместье я отправил Наташу размещать Лёню, а сам с Валероном и встретившим меня Марениным пошел размещать совсем других постояльцев. И с удобствами у них тоже будут небольшие проблемы. Или нет? В каменном страже поддерживалась комфортная температура, чтобы узник не умер раньше времени.

— Георгий Евгеньевич, нужно будет допросить несколько человек.

— А конкретней?

— Конкретней узнаем, когда Валерон их выплюнет. На нас в поезде хотели напасть. Пришлось их вот так нейтрализовать.

— Куда плевать? — голосом умирающего лебедя очень мужского пола прохрипел Валерон.

— Подальше друг от друга и в тех стражей, которым еще не доставались вкусняшки, — решил я. — Так, давай первого сюда. Мы вроде уже далеко отошли от основного здания. Лёня не увидит.

Страж открыл огромную пасть и сразу закрыл, как Валерон прицельно метнул туда тело. К сожалению, именно тело, потому что конкретно этот тип внутренний валероновский мир не пережил. Пришлось

— Кто такой Константин Елисеевич Саморядов? — спросил я у Маренина.

— Человек князя Молчановского, а что?

— Молчановский — это тот, кто выступал за то, чтобы князья с разбитыми реликвиями теряли титул?

— Именно так, Петр Аркадьевич.

— Интересное дело…

— Какое именно, Петр Аркадьевич? — проявил нетерпение Маренин.

— У этого типа клятва Саморядову, — пояснил я. — То есть выходит, что меня пытались убить люди Молчановского?

— Князя? — обрадовался Валерон сразу забывший, что он почти умирает. — На нас напал еще один князь?

— Или Саморядов — такой же человек Молчановских, как Базанин — Вороновых, — остудил я его пыл, а то ведь станется с него сразу компенсацию отправиться выбивать. — А то и вообще они ехали по своим делам, а мы поторопились на них напасть.

Последнее было самым плохим вариантом во всех смыслах: Молчановский будет копать глубже, чем обычный следователь, который и без того нас заподозрил. К тому же Молчановский априори выступал против тех, кто сидит на княжестве, не имея реликвий, а значит, я ему заранее не нравлюсь.

— Наташа же сказала, что нападут, — успокоил Валерон скорее не меня, а напрягшегося при этих моих словах Маренина. — И Лёня бы пострадал.

— Если Наталья Васильевна сказала, значит, ошибки нет. Допросим, сейчас узнаем всё точно, — решил Маренин. — Сколько там осталось?

— Двое, — ответил я, отнюдь не зараженный энтузиазмом Маренина и Валерона. Мысль, что я мог выступить против Молчановского, неприятно свербела внутри.

Остальных мы так же быстро разместили в других Каменных стражах. Они тоже оказались живы и тоже имели клятву Саморядову. Моя уверенность в том, что за мной охотится именно Базанин, была сильно поколеблена.

— Зато, Петр Аркадьевич, у этих можно спокойно спрашивать, где Базанин, а не устраивать танцы с бубнами, — обрадовался Маренин, когда я ему это пояснил.

— У второго иммунитет к воздействию на разум выше, чем мое воздействие, Георгий Евгеньевич, — предупредил я.

— Ничего, Петь, к нему найдут подход, — счастливо тявкнул Валерон, избавившийся от давившего его совесть груза. — В конце концов, можно попросить эти милые камешки есть медленно, по частям, тщательно пережевывая.

— Это как-то неэстетично…

— Чего это неэстетично? Мы видеть не будем, — не согласился Валерон. — Только слышать. И не говори, что немузыкально, потому что вопли врага — это лучшая музыка, вдохновляющая. У, гады, хотели источник моей энергии уничтожить.

Избавившись от неприятного груза, он опять наполнился энергией.

— Это пока не доказано.

— Так давай докажем. Предлагаю начинать со второго живого. На мой взгляд, он самый хлипкий.

Я решил прислушаться к мнению Валерона, и мы пошли к третьему им выплюнутому. Он уже пришел в себя и судорожно пытался понять, что случилось.

— Неожиданно было превратиться из охотника в жертву? — с деланым сочувствием спросил я его.

— Из какого охотника? Мы ехали по княжескому поручению, — возмутился он.

— То есть поручил вам меня убить сам Молчановский, а не Саморядов? — удивился я. — Вы же люди Саморядова.

— Мы клятву князю давали, и вы за похищение ответите, — продолжил упираться тип.

Я наконец даванул на него навыком Воздействия на разум и спросил:

— Приказ о моем устранении дал Саморядов?

— Да, — прохрипел он. С моим воздействием он явно боролся, но без артефактов это у него получалось плоховато.

— Молчановский об этом знал?

— Не знаю. Мы получили приказ…

Чем дольше я на него воздействовал, тем охотнее он шел на контакт. После пары вопросов, когда я окончательно успокоился по поводу ошибки, к допросу приступил уже другой человек. Выяснил прикрытие для поездки — закупка ингредиентов из зоны. Мол, у артельщиков собирались брать самое свежее и качественное. На вопрос, как собирались маскировать нашу пропажу, скверник ответил, что у одного из группы был навык испепеления Скверной, разрушающий мертвую материю до состояния праха. Смели бы нас в совочек и высыпали за окно, а проводнику внушили бы, что мы вышли на одной из станций — с таким навыком дружинник тоже был. После чего они собирались спокойно доехать до Озерного Ключа, где у старшего группы было свое поручение, а остальные должны были закупить ингредиенты по списку. К вопросу про Базанина подводили очень аккуратно. И совершенно напрасно: Базанина этот тип не знал, поэтому, хоть и не умер от его упоминания, ничего ценного нам не выдал.

— Мелкая сошка, — пренебрежительно тявкнул Валерон. — Такому ничего ценного не доверят. Вся надежда на того жирного.

Но всё же что-то ценное знал и этот, потому что при вопросе, кому подчиняется Саморядов, он захрипел и сдох.

— Явно не Молчановскому, — спокойно заметил Маренин. — Потому что, если бы подчинялся, Саморядов был бы под клятвой Молчановскому, это соответствовало бы его положению и не вызвало бы у этого типа смерти. Следующего нужно спрашивать, подчиняется ли Саморядов Молчановскому в принципе или ведет свою игру. А еще — зачем они напали на Петра Аркадьевича.

На втором мы выяснили, что приказ меня убить поступилот Саморядова. Молчановскому последний подчинялся только тогда, когда его интересы совпадали с интересами номинального патрона. Причину необходимости моего убийства этот тип не знал.

— Почему вам нужно, чтобы зона захватила всю землю? — спросил я.

— Всю не нужно. Достаточно половины, — ответил он. — Тогда мы все получим большую награду.

— Какую?

Я даже не удивился, когда и этот захрипел и умер. Значит, о наградах больше не спрашивать, и без того стало понятно, что борьба идет не только за идею, но и за вполне себе осязаемые блага. Для игровых фигур, разумеется, которыми считали нас боги.

Оставался последний, самый жирный, по мнению Валерона, но и самый защищенный от внешних воздействий. И вот с ним нас ожидало фиаско, поскольку он, сообразив, что живым от нас не выйдет, а перед

Похоже, я вбросил ненужные навыки не в тот нужный навык. Но когда я ради интереса попытался перекинуть уровни из Удушающей тени в Воздействие на разум, выяснилось, что из первого навыка уровни для перераспределения более недоступны. То есть добавить туда уровни я мог, а вот взять — уже нет. Выходило, что не получится вытащить уровни из навыков, а потом в них вернуть. Если я всё вбухаю в Воздействие на разум, то это всё там и останется. И всё же я решил подумать, какие навыки могут подарить уровни Воздействию на разум, потому что последний при допросах, как выяснилось, мне жизненно необходим. Кстати, после всех допросов навык воздействия на разум подрос и стал тринадцатого уровня.

— А ведь мы так и не выяснили, стоит ли за неудавшимся покушением Молчановский, — досадливо сказал Маренин.

— Увы, этого исключить нельзя, — согласился я.

— И не надо, — предложил Валерон. — Давайте будем считать, что стоит. С князя можно получить самую хорошую компенсацию.

— Ты еще с Болдырева не получил, — напомнил я. — А по Молчановскому еще ничего не понятно.

— Ну так-то я и с Симукова до конца не получил, — скромно уточнил Валерон. — Взятое явно недостаточно для компенсации его злоумышлений. Но злоумышляющих князей много не бывает.

— Он в любом случае злоумышлял, — хмуро сказал Маренин, — потому как еще до указа императора требовал лишить титула князей без реликвий.

— Без этого указа следующим князем стал бы Антон, — напомнил я. — А злоумышляющих относительно кузена мы во враги не записываем. Определенную информацию мы получили. Базанин — не главный скверник, а один из. Хотя и не настолько значимый, чтобы о нем знали мелкие скверники, присягнувшие Саморядову.

— Значит, будет злоумышлять, — не унимался Валерон.

— Потому как пропали люди Молчановского. И даже если он не отправлял их вас убивать, Петр Аркадьевич, то исчезновение не спустит.

— То, что мы ехали в одном вагоне с пропавшими, не делает меня причастным, — заметил я.

— Это для Саморядова-то? Он точно знает, что вы причастны, а уж убедить своего князя сможет.

— Если не захочет скрыть…

— С чего бы? У него было прикрытие поездки. Хорошее прикрытие: команда ехала с деньгами и списком необходимых ингредиентов. Они точно считались молчановскими дружинниками, хоть и подчинялись Саморядову. Пропажу своих людей ни один князь не спустит.

— И станет нашим врагом, да Петь? — оптимистично тявкнул Валерон. — Может, возьмем компенсацию с него превентивно? Чтобы не было чем угрожать.

— Мы уже взяли, — намекнул я. — При этой четверке должна быть приличная сумма. Плюс экипировка.

До имущества четверки боевиков мы добрались сразу на складе, где выяснилось, что у них при себе хватало и нормального имущества, не только связанного со Скверной. Списков оказалось два. Один — явно для нужд молчановской дружины, а второй — для нужд Саморядова и его подручных, потому что часть ингредиентов из второго списка в официальной алхимии не использовалась, а часть использовалась очень мало и редко, а к покупке было запланировано довольно много.

— Похоже, у них там тоже подпольная алхимическая лаборатория… — сказал

я.

— Зачем подпольная? Может, и открытая. Кто полезет в княжескую алхимическую лабораторию без княжеского разрешения, Петр Аркадьевич? Эх, вам поскорее нужно становиться князем, получать настоящую независимость. Причем независимость будет рангом повыше, чем у остальных, — вы свое княжение зубами вырвете, а не получите по наследству.

— Моими зубами в том числе, — тявкнул Валерон. — Которые нуждаются в работе.

Намек был понят и принят.

— Георгий Евгеньевич, отправьте кого-нибудь за шоколадными конфетами для Валерона. Пять коробок.

— Завтра с утра. Сегодня пока доедут — лавки закроются. В Озерном Ключе конфет не продают, в другой город ехать надо, — ответил он. — Но у меня есть две банки сгущенного молока.

— Согласен на премию, — сразу обрадовался Валерон. — Одну банку сейчас, вторую — после ужина. И ужин поплотнее, а то у меня в животе такая пустота образовалась, скверники наверняка вытянули у меня кучу полезных для развития веществ.

Глава 31

Я решил неприятностей не ждать — они прекрасно приходят сами — и заняться проверкой схемы и рецепта. Поскольку меньше всего времени требовал для себя алхимический рецепт, им и занял конец дня. На выходе получил кусок белой субстанции, очень слабо пружинящей при сильном нажатии. Повредить образец удалось лишь с большим трудом — он оказался на редкость устойчивый. Но главное — производство будет дешевым, потому что основные ингредиенты были с этой стороны и стоили копейки. Там даже работа алхимика не будет требоваться часто, потому что сделанный из ингредиентов зоны раствор добавляется только в середине процесса и не требует магии, лишь точности в части времени и дозировки. И нужно алхимического зелья буквально капля на бочку. При этом делается оно быстро и не сказать чтобы из дорогих ингрелдиентов. То есть даже не было необходимости передавать кому-нибудь рецепт этого фактически катализатора — я был в состоянии сделать нужный объем сам. Того,что я уже сделал, хватит на шины для десятка автомобилей — закроются все мои потребности без колес от механизмусов. Разумеется, если на готовом изделии всё будет столь же радужно. Оставалось проверить на больших изделиях, для чего требовалось заказать формы. Я озадачил этим нашего главного инженера, а сам решил заняться контейнером.

Вот тот требовал для себя только ингредиентов с зоны, имел несколько этапов сборки, в каждом из которых было несколько заклинательских контуров, и был довольно сложен в реализации. Найти удалось всё без похода за конкретными ингредиентами, поэтому я с утра засел за изготовление, предупредив, что отвлекать меня можно только на приезд отчима. Или на что-то близкое по значимости. Все же мелкие вопросы, которые могут подождать, должны подождать.

Выдернули меня из работы до приезда отчима, потому что у наших ворот появился представитель Молчановского, Роман Юрьевич Бронских. Поскольку разрешение запустить постороннего мог дать только я, то Маренин и прервал мои действия по собиранию артефакта.

Прежде чем давать допуск на проход в наше поместье, я издалека глянул на навыки визитера. Оказались они совсем не боевыми. Скверны не было, зато обнаружился хитрый навык по выявлению лжи, воздействие на Разум и

А ведь если есть навык по выявлению лжи, должен быть и какой-нибудь для противодействия ему. Пожалуй, оба их попрошу, нет, потребую у бога при следующей встрече. Потому что первый мне нужен для допросов, а второй — при встречах с противниками, которые пытаются выведать то, что знать им не нужно.

Но до встречи еще три месяца, а представитель — вон он, под носом. И отказываться от разговора с ним не следует, хотя есть вероятность, что он может что-то понять. Прямо скажем ненулевая.

— Может, я его проглочу и в зоне выплюну? — деловито предложил Валерон. — Потом скажем: несчастный случай. Искажение открылось, и всё такое. Много у Молчановского людей с таким навыком вряд ли есть…

— Сдурел? Если Молчановский не связан со Скверной, мы его таким действием сразу настраиваем против себя. И вообще, близко не подходи к этому типу.

— Почему это? — оскорбился Валерон. — Я прекрасно собой владею.

— Потому что ты не удержишься, тявкнешь по делу или нет — а у Бронских сработает на тебя навык, — пояснил я. — И тогда как минимум князь Молчановский будет знать, что собачка у меня непростая и очень может быть, что причастная к пропаже его людей. Так что сиди где-то так, чтобы он не мог тебя услышать в принципе.

Валерон вздохнул и укоризненно на меня посмотрел в надежде, что я передумаю или хотя бы выдам ему компенсацию не конфетами, так сгущенкой. В том, что он может проколоться, я не сомневался, поэтому решения своего не изменил. Валерон оскорбленно заявил, что тогда отправится к Милке, пасущейся за оградой поместья с другой стороны от ворот. На мой взгляд, расстояние было идеальным: даже если Валерон начнет делиться планами по захвату мира, вербуя Милку в соратницы, Бронских его не услышит и не насторожится.

— В чем-то, Петр Аркадьевич, Валерон прав. От такого типа очень сложно будет что-то скрыть, — заметил Маренин, когда помощник исчез.

— Леонид ничего не знает. Наташу постараюсь оградить. Сам же буду выбирать, что говорить, очень тщательно. Пусть Бронских проведут в гостиную. Старую.

Старой мы называли гостиную от главаря Черного Солнца, поскольку мебелью Рувинского мы пользовались с осторожностью, а представителю Молчановского ее вообще не стоило показывать — она выглядела слишком дорого для занимаемого мной положения.

Отдав распоряжение, сам я отправился переодеваться, чтобы произвести наиболее благоприятное впечатление, а заодно подумать, как строить разговор.

Когда я вошел в гостиную, у меня создалось впечатление, что хозяином здесь себя считает мой гость — настолько он вольготно расположился на диване с открытой папкой, бумаги из которой он изучал. Правда, при моем появлении он всё-таки приподнялся и подчеркнуто уважительно поприветствовал.

— Мне передали, что вы хотели меня видеть, Роман Юрьевич?

— Не только вас, Петр Аркадьевич, но и вашу супругу, а еще Леонида Юрьевича Беляева.

— Вот как? С какой целью?

— Пропавшие в вагоне господа были людьми князя Молчановского, интересы которого я представляю.

— Вам будет достаточно беседы со мной и братом, Роман Юрьевич? — лениво уточнил я. — Не хотелось бы супругу беспокоить по этакой ерунде. Она видела не больше, чем я. Вряд ли чего добавит.

— А вдруг, Петр Аркадьевич?

— Мы не видели в вагоне никого, кроме проводника, — ответил я. — Что она, по-вашему, может добавить? Насколько чистым у него был воротничок?

— Или не было ли на нем пятен крови, — ответил он.

— Вы серьезно? — я невольно рассмеялся. — Сколько у вас там пропало дружинников? Проводник говорил про четверых пропавших пассажиров. Это все были ваши или кто-то посторонний?

— Все наши, — признал Бронский.

— И вы такого низкого мнения о своих людях? По-вашему, их мог победить проводник? Или это были люди слабые и неодаренные?

— В том-то и дело, Петр Аркадьевич, что пропали сильные маги, которые не могли исчезнуть бесследно. Возможно, проводник подмешал что-то в чай — и…

С проводником этот господин наверняка уже побеседовал и был уверен, что тот никакой диверсии не совершал. Тем страннее было его высказывание. Как будто он хотел уверить, что нас не подозревает ни в чем. Усыпить бдительность.

— Он забеспокоился об их пропаже до того, как речь вообще могла бы зайти о чае. Мы фактически только отъехали от Святославска — и проводник поднял тревогу. Повторяю, моя супруга в поезде не видела никого, кроме проводника. При всем уважении к князю Молчановскому, я не хотел бы, чтобы ее лишний раз беспокоили — она чересчур эмоциональна. Ваших людей видел в поезде только мой брат и высказался по их поводу весьма неодобрительно: заявил, что они похожи на бандитов. И как раз, когда он делился своими впечатлениями от вида дружинников князя Молчановского, пришел проводник с известием об их исчезновении.

— Мне сказали, что версию о минировании вагона высказала ваша супруга. Я хотел бы узнать, на что она ориентировалась.

— На то, что на нас в последнее время слишком часто покушаются, — ответил я. — Не так давно нас пытались убить во время гонок. Об этом были заметки. Возможно, они вам попадались.

— Попадались, Петр Аркадьевич. И все же я хотел бы поговорить с Натальей Васильевной, — настаивал он.

Хотелось его послать от души, но и он, и Молчановский в таком случае уверятся, что нам есть что скрывать. Разумеется, это так, но мне не нужно, чтобы еще один князь вступил на тропу войны со мной. Пока существовала вероятность, что это личная инициатива одного из его подчиненных, нужно было показывать максимальную лояльность.

— Хорошо, я за ней схожу, — решил я. — Вы можете пока поговорить с Леонидом Юрьевичем.

Всё равно брат не может ничего выдать, кроме собственного впечатления от встречи. Что поделать, если молчановские дружинники похожи на бандитов не только внешне, но и внутренне? Князю бы про это задуматься, если, разумеется, не сам он всё это культивирует в своей дружине. Я отметил себе необходимость глянуть на князя издалека, чтобы увидеть его навыки. Для этого даже не придется куда-то ехать: князья время от времени собираются на советы в Святославске, мне остается только подкараулить Молчановского. Или, с учетом появившегося нынче варианта, — отправить к нему Валерона, который тоже увидит навыки князя и наличие клятв. А вот если клятва будет — тогда точно придется идти смотреть уже мне. И

Наташу я нашел во дворе с одухотворенным видом залечивающей ссадину у одного из носящихся в поместье детей. Еще одна из проблем: детей под клятву не взять, а они тоже могут что-то углядеть и потом выдать посторонним. Конечно, им нет хода в особо критичные места, но гарантировать, что никто никуда не пролезет, никто не смог бы — дети же.

— С тобой хочет поговорить представитель князя Молчановского. Оказывается, люди, которые пропали в поезде, были княжескими дружинниками.

— Похоже, не очень хорошими, если позволили себе пропасть, — улыбнулась она.

Мальчишку, которым она занималась, она отпустила, тот сбивчиво поблагодарил и умчался, а я сказал:

— Не стоит относиться к разговору несерьезно. Нужно взвешивать каждое слово. У господина Бронских навык, позволяющий определить ложь. Поэтому говорить нужно очень осторожно. Я пытался ему намекнуть, что разговор с тобой ему не нужен, но он настаивает, поскольку ему сказали, что версию о взрывчатке высказала ты.

— С высокой вероятностью этот визит для нас неопасен, — сказала она.

Мне тоже так казалось, потому что интуиция просигналила только единожды, требуя убрать Валерона подальше, после этого больше не давала о себе знать.

— Тогда нужно просто сделать так, чтобы эта вероятность не упала, — ответил я.

Когда мы вернулись в гостиную, Бронских уже беседовал с Лёней.

— То есть в последний раз вы видели дружинников в вагоне, когда шли к брату с супругой, я правильно понял? Не могли бы вы повторить это при ваших родственниках, чтобы они подтвердили?

Похоже, он боится нарваться на противодействующий навык, поэтому и нуждается в дублировании.

— Да, именно так всё и было. И простите, я тогда еще подумал, что они похожи на бандитов. У них были лица людей, собирающихся грабить и убивать. — Лёня даже не подозревал, насколько он был прав в своем определении. — Честно говоря, я немного испугался и рассказал об этом брату. В его купе я пробыл до прихода проводника, который интересовался, не знаем ли мы, куда делись остальные пассажиры. Вот такая вот загадка…

Лёня развел руки, показывая свое недоумение от случившегося. Его логика пасовала перед решением этой задачи, хотя он меня замучил за вчерашний день, неоднократно возвращаясь к этому вопросу.

— Наталья Васильевна, если всё было так, откуда у вас появилось предположение про минирование?

— Оно подтвердилось? — заинтересовалась Наташа.

— Нет, не подтвердилось. Поэтому мне интересно, почему вы высказали такое предположение.

— Ассоциация с описаниями Леонида? — предположила она. — Если бандиты исчезли, они явно злоумышляли и исчезли не просто так.

— Но вы никого из них не видели?

— Мы пришли до того, как в вагоне появились остальные пассажиры. Возможно, мы их видели на перроне, но не подозревали, что это наши будущие спутники. А они пропали вообще бесследно?

— К сожалению, Наталья Васильевна, следов найти не удалось. Ни людей, ни вещей — как будто они сами сошли с поезда, никого не предупредив.

— Если при них был переговорный артефакт, возможно, их вызвал начальник? — предположил Лёня.

— С движущегося поезда они вряд ли сошли бы даже в этом случае, — позволил себе улыбку Бронских.

Мы сидели рядом с Наташей и притворялись влюбленной парочкой, которой нет дела до всего остального. Честно говоря, нам и притворяться не надо было. Мне-то уж точно.

— Куда-то же они делись, — продолжал Лёня. — Я уже себе всю голову сломал, пытаясь понять, как такое может случиться. В виновность проводника не верится. Он выглядел намного безобиднее, чем эти типы. Хотя, конечно, физиогномист из меня посредственный, если учесть, что людей князя Молчановского я принял за бандитов.

— А вам, Петр Аркадьевич, кем они показались?

Ловушка была простенькой, но тем не менее была.

— Роман Юрьевич, повторюсь, что в вагоне я видел только проводника.

— И как он вам показался?

— Ответственным. Пассажиры не успели пропасть, а он уже заметил и обеспокоился. Он появился вскоре после того, как пришел мой брат, а значит, после исчезновения прошло совсем мало времени. Роман Юрьевич, мне кажется, вы напрасно сюда приехали — мы ничем не смогли вам помочь.

— Да, признаться, у меня была надежда на Наталью Васильевну, высказавшую предположение о минировании. Я думал, что она, возможно, что-то слышала на перроне…

— Увы, если я даже слышала, Роман Юрьевич, я этого не помню. Неужели не удалось найти даже следа пропавших?

— Увы, Наталья Васильевна.

— В поездах становится страшно ездить.

И ведь ни слова неправды: как раз недавно об этом говорили. Что стоит пользоваться исключительно собственным транспортом.

— А какие-нибудь версии есть? — не унимался Лёня. — Всё же весьма странная ситуация, когда пропали четыре человека и никто ничего не видел.

— Не могу вам ничего рассказать, Леонид Юрьевич. Тайна следствия, — важно сказал Бронских, после чего наконец распрощался и ушел.

— Тайна следствия, — проворчал Лёня. — Не мог прямо сказать: никаких идей нет. Я вот тоже теперь не знаю, как возвращаться в Святославск. Поездка в поезде оставила незабываемые впечатления. А ты, Петь, еще спрашиваешь, почему я хочу стать магом. Потому что иначе себя не защитишь. И вообще, жизнь становится всё опаснее и опаснее.

Не знаю, до чего бы он договорился, но как раз приехал его отец, которого провели в гостиную — приказ об этом был отдан заранее.

— Что делал здесь человек князя Молчановского? — спросил он сразу же.

— Оказывается, бандиты, с которыми мы ехали в поезде и которые пропали, — люди Молчановского, — охотно пояснил Лёня. — Мне хотелось выдвинуть версию, что одни бандиты устранили других, но для представителя князя она могла показаться оскорбительной.

— Ты правильно сделал, что промолчал, — согласился его отец. — Петя, когда мы начнем? Мне не терпится проверить, получится что-то из твоего предложения или нет.

— Проверяем на вас или Лёне?

— Честно говоря, я бы предпочел на ком-то другом.

— Увы, слишком мало попыток, чтобы одну тратить бесцельно.

— Вы о чем? — спросил Лёня.

— О возможности дать вам магию, — пояснил я. — Но после того как получите, оба дадите мне клятву, что не расскажете о том, как получили источник.

— Петя, как ты это собираешься делать? — недоуменно

— Скоро поймешь. Наташа, Даньшина готова?

— Да, Екатерина Прохоровна согласна проконтролировать состояние человека в ритуале.

Я распорядился ее позвать уже в запланированную для отчима спальню. Вошла она туда чуть позже нас.

— Признаться, я в предвкушении, — сказала она. — Наталья Васильевна пробудила своими недомолвками во мне любопытство, и меня теперь распирает от желания узнать, что же мы будем делать.

— Пробуждать в человеке магию, Екатерина Прохоровна. Вашей задачей будет смотреть, чтобы процесс человека не убил. Юрий Владимирович, насколько я понял, сила источника будет зависеть от длительности…

— Я бы хотел воспользоваться возможностью по максимуму, Петя, — ответил он сразу поняв, что я имею в виду. — Если для этого придется помучиться… Что ж, значит, придется. Начинаем?

И он лег на кровать прямо в одежде.

Глава 32

Даньшина суровой целительской властью выставила из комнаты всех, кроме меня и собственно пациента. Сказала, что будут отвлекать и нервничать, чего нам не надо, поэтому для всех будет лучше, если лишние люди подождут за дверями. А нелишние — только те, кто непосредственно участвуют.

— Что нужно будет делать? — спросила она у меня. — Что контролировать в первую очередь?

— Понятия не имею, Екатерина Прохоровна, — честно ответил я. — Навык я пока ни разу не использовал, а проверить его на ком-то ненужном возможности нет, потому что всего три использования.

— Такое бывает? — приподняла она бровь.

— Сам удивился, — ответил я.

— Честно говоря, за всю мою жизнь я ни разу не сталкивалась с исчерпываемыми навыками. Чую какой-то подвох.

— Я тоже чую. Выдал бог в Лабиринте. О том, что лучше процедуру проводить с целителем, упомянул в последний момент.

— Бог? В Лабиринте?

— Кхм, — сказал отчим. — Может быть, вы уже начнете?

— Лежите спокойно, — непререкаемым тоном бросила Даньшина. — Я должна понять, к чему быть готовой.

— Боюсь, что вам придется ориентироваться в процессе, — ответил я. — Единственное, что вы можете понять, когда точно стоит прекратить, даже если пациент решит обратное.

— Теоретически я могу обезболить…

— Не надо с этим торопиться, — вставил отчим. — Я уверен, что это повлияет на качество открываемого источника. Вмешиваетесь только при критических показаниях. Остальное время просто наблюдаете.

— Разве что так…

— Не «разве что», а именно так. Будет очень обидно, если из-за вашего желания помочь я останусь без части возможностей. Вмешиваетесь только в случае угрозы для жизни, — довольно жестко бросил отчим.

— Но это я определяю сама, — не менее жестко сказала Даньшина.

Они недолго пободались взглядами, после чего отчим неохотно кивнул, что в положении лежа выглядело донельзя странно.

Я же решил начинать, обратился к навыку и обнаружил, что нужен контакт с кожей, причем не в случайном месте, а во вполне конкретном.

— Юрий Владимирович, быстро раздевайтесь. Нужен доступ к солнечному сплетению.

Пришлось ему садиться, снимать одежду и складывать рядом. Раздевшись до пояса, он опять лег на кровать. А я использовал навык. Скрутило отчима сразу же, и я пожалел, что его не зафиксировали, потому что при формировании источника контакт нельзя было прерывать. Я вжал руку посильнее и прошипел:

— Юрий Владимирович, не дергайтесь, а то источник будет как у мыши.

— Его можно оглушить, — предложила Даньшина.

— Н-не надо, — выдохнул отчим.

Я с ним был согласен. Навык был, а инструкцию к нему не подвезли. И значит, каждое вмешательство потенциально опасно. Да и само внедрение оказалось опасным и очень болезненным. Чтобы спасти зубы отчима, Даньшина ловко всунула ему в рот полоску кожи, а я подумал, что моя алхимическая резина для этого дела тоже подошла бы прекрасно. Намного лучше кожи.

— А ведь формируется, — удовлетворенно сказала она. — С трудом, но формируется. Сказывается возраст. Уверена, чем моложе человек, тем проще прошел бы процесс.

Я не ответил, поскольку для меня сейчас каждое лишнее движение было бы сбоем концентрации. Даньшина это наверняка понимала, она и комментировала именно для того, чтобы я понимал, как и что происходит. Причем комментировала постоянно, отмечая всё с энтузиазмом человека, присутствующего при прорыве в магии.

— На ваш источник это никак не влияет, — сообщила она. — Хотя вы вливаете свою магию, чтобы растягивать. Подозреваю, что до больших размеров растянуть не удастся — уже идет формирование стенок.

Этого я не видел, поэтому поверил Даньшиной на слово. Формирование стенок в данном случае происходило сугубо нематериально, потому что нет у источника физического воплощения. Хотя, разумеется, его можно считать органом, производящим магическую энергию.

Отчим совершенно побелел, по его лицу беспрерывно тек пот, он стонал, уже не скрываясь и не пытаясь взять себя в руки. Но не дергался — предупреждение о необходимости контакта с кожей подействовало. Мне использование этого навыка тоже нелегко давалось. Я чувствовал всё сильнее нараставшую слабость и держался на ногах из чистого упрямства. Возможно, божок считал, что целитель понадобится как раз мне? Опасности для здоровья отчима пока не видел ни я, ни Даньшина.

— Стенки сформировались прекрасно. Хоть иллюстрацию к учебному пособию рисуй. Еще немного, чтобы закрепилось, и можно заканчивать, Петр Аркадьевич.

Действие навыка закончилось само, не дав мне возможности выбрать время и дополнительно укрепить стенки источника. Впрочем, я был уверен, что источник сформировался.

— Юрий Владимирович, прекратите жевать кожу, — сурово сказала Даньшина. — Необходимости в этом нет, один лишь вред от веществ, которыми она обрабатывалась. Всё уже закончилось.

— Я был уверен, что это не закончится никогда, — совсем по-старчески прокряхтел отчим. — Я уже десять раз проклял свое желание получить магию и решил, что сейчас искупаю грехи, набранные за жизнь. А их у меня очень и очень много.

— Считайте, что вы все их давно искупили, воспитав меня приличным человеком, Юрий Владимирович.

— Приличные люди отчимов не пытают, Петя.

— Ой да ладно вам, Юрий Владимирович, — влезла в наш разговор Даньшина. — Оно уже закончилось, и оно того стоило, не так ли? Магию-то вы получили.

— Получил, — ответил отчим, с некоторым удивлением прислушивающийся к себе. — Сродство к магии Огня и Искра первого уровня. А еще Выносливость — шестого и Регенерация — третьего.

Услышав его отчет, я глянул и на свои навыки. У Сотворения источника осталось два использования, как я и думал.

Отчим тем временем сел на кровати, зажег на руке искру и смотрел на нее в совершеннейшем обалдении. Я почувствовал, что меня ноги не очень держат, и сел рядом. Я мог бы показать, чего он достигнет, если будет практиковаться, но моя Искра по сравнению с его будет выглядеть унижающе, чего мне сейчас меньше всего хотелось бы. И вообще, честно говоря, хотелось мне только одного: лечь на что-то мягкое и проспать часов двенадцать. Видно, навык потреблял что-то важное для моего функционирования. Возможно, потому есть и ограничение на использование, а вовсе не потому, что божок — жлоб. Хотя на передаче навыка тоже стоит ограничение, а после его использования я особых изменений не чувствую. Но здесь наверняка встает вопрос о балансе, который нарушится, если я смогу бесконтрольно раздавать навыки. Правда, вторую сторону это не волнует, если они направо-налево раздают зерна Скверны. Хотя, конечно, они могут их создавать сами, а не получать от бога.

— Ох, Петр Аркадьевич, а вам восстановление бы не помешало, — спохватилась Даньшина. — Юрия Владимировича сейчас лучше не трогать — если что, завтра процедуру проведем, уедет как новенький. А вот у вас ограничений точно нет.

После ее процедур я почувствовал себя намного лучше — больше не хотелось прилечь немедленно, но усталость всё равно чувствовалась. О том, чтобы сегодня подсадить источник Лёне, и речи не шло — я попросту сдохну в процессе. Мои мысли подтвердила Даньшина.

— Петр Аркадьевич, очень энергозатратная процедура. Я бы рекомендовала вам сделать перерыв в пару дней, прежде чем ее повторять.

— То есть провести ее для Леонида сегодня не получится? — спросил отчим.

— Даже если вам не жалко Петра Аркадьевича, Юрий Владимирович, в дело вступают другие аргументы. Например, то, что Петр Аркадьевич может свалиться в процессе, и попытка будет использована впустую, а ваш сын напрасно помучается. У Петра Аркадьевича серьезные внутренние повреждения. Так что минимум два дня перерыва. И не просто перерыва, а полноценного отдыха без постоянного использования магии. Те же самые рекомендации вам, Юрий Владимирович. Активно заниматься вам сейчас не стоит. Не до конца укрепившаяся структура очень уязвима.

— С моим набором заклинаний, — хмыкнул он, — активно заниматься и не выйдет.

— Проверили, что работает — и можете с чистой совестью ложиться спать. Я каждый час до утра буду контролировать ваше состояние и состояние Петра Аркадьевича. Всё же процесс новый, неопробованный ранее. Никогда не знаешь, что может вылезти в процессе.

Как мне казалось, она не столько перестраховывалась, сколько ей было интересно именно развитие источника. Опасения, что он схлопнется, присутствовали и у меня, но если это вдруг произойдет, она вряд ли сможет оказать помощь. Или сможет? Есть же наверняка процедуры, позволяющие поддерживать деградирующий источник?

Оставлял я отчима со спокойной душой, разве что предупредил, чтобы он не выходил из здания до завтра, когда я передам ему навык Сокрытия сути. И к окну не подходил — у нас постоянно у поместья появлялись новые наблюдатели, а навыки у них могут быть всякие. И информация о том, что отчим ко мне приехал обычным человеком, а уехал магом, не должна никуда уйти.

Стоило мне открыть дверь в комнату, как к отцу рванул Лёня.

— Ты как? — обеспокоенно спросил он. — Звуки отсюда доносились ужасные.

— Было очень больно. Но оно того стоило.

Отчим зажег огонек в руке.

— Маленький он какой-то, — скептически сказал Лёня.

— Заклинания первого уровня все слабые, — ответила Даньшина. — И то, что они развиваются постепенно, адаптируя тело к своему усилению, — нормально.

— Кстати, существуют ограничения по изучению навыков и использованию кристаллов со сродствами, — спохватился я. — Не больше двух новых навыков в неделю. И не больше одного нового сродства в месяц. Усиливать сродство, принимая второй большой кристалл этого типа, можно, только если хотя бы одно заклинание этого типа станет пятидесятого уровня. И желательно под присмотром целителя. Тоже весьма болезненная процедура.

— Я слышал, есть артефакты, определяющие, что находится в кристалле, — припомнил отчим.

— Есть, — подтвердила Даньшина, — но не в свободной продаже. Специалистов, способных такой артефакт создать, очень мало, и они все под княжеской клятвой, на сторону работать не будут. То есть договариваться придется с князьями. И я вам сразу скажу — откажут. Такой артефакт — это преимущество, которого никто не собирается лишаться. Потому что определенный кристалл стоит намного дороже неопределенного. По навыкам цены варьируют, разумеется.

Дальше я лекцию слушать не стал — мне это было не особо интересно и совсем не нужно. Я не собирался торговать определенными кристаллами и не собирался сообщать, что могу кристаллы определять, даже отчиму. Совсем скоро мы будем хоть и дружественными, но конкурирующими персонами. Поэтому чем меньше Беляевы про меня знают, тем лучше.

Я добрался до спальни и хотел залечь в постель сразу, но Наташа потребовала, чтобы я поел. Мол, восстановление не должно идти только за счет сил самого организма, ему нужны строительные кирпичики. Кроме того, она притащила и заставила меня выпить какое-то необычайно противное зелье. Оно меня даже поначалу взбодрило своим отвратным вкусом, и я подумал, что теперь не усну, но стоило голове коснуться подушки — и отключился сразу.

Приходила Даньшина контролировать мое состояние или нет, я бы не ответил, потому что спал не просыпаясь часов двенадцать. А когда проснулся, обнаружил рядом с кроватью на стуле Наташу, которая тревожно вглядывалась в мое лицо, а в кровати рядом со мной — вольготно раскинувшегося Валерона, сразу почуявшего, что я больше не сплю.

— Ну вот, — радостно тявкнул он. — Говорил же, что очнется, а ты переживала.

— От этого подозрительного бога можно много чего ожидать, — ответила Наташа.

— Ему Петина смерть просто так не нужна, пользы не принесет. Я же тебе говорил. Вот если бы речь шла о

— А Наташе еще и выспаться, — добавил я. — Ты совсем не спала?

— У тебя лицо дергалось. Екатерина Прохоровна сказала, что это нормально при таком перенапряжении. Отдохнешь — пройдет.

— И как? Прошло?

— Не дергается ничего, — тявкнул Валерон, опередив Наташу. — Но Петь, за открытие источника нужно было с Беляевых запросить деньги, а ты просто так на них работаешь.

— Не все в этой жизни меряется деньгами, — отрезал я.

— Конечно, так всегда говорят те, кто получает что-то на халяву, — надулся помощник.

— Я тоже от Юрия Владимировича много чего получил на халяву, если уж на то пошло, — заметил я. — Причем он вкладывался в меня, не думая получить с этого доход. Я же, напротив, рассчитываю на это.

— Ну если рассматривать как вложение… — неохотно согласился Валерон. — И все же, проценты можно было бы уже начинать выплачивать.

Спорить я с ним не стал, уговорил Наташу прилечь хотя бы ненадолго, а сам пошел в купель Макоши смывать результаты вчерашнего ритуала — использование столь затратного навыка на ритуал вполне тянуло.

После купели я себя почувствовал вообще отлично, позавтракал с некоторым опозданием и заглянул к отчиму. Нашел я его в своем кабинете. Отчим еще вчера получил разрешение пользоваться телефоном и сейчас сидел за моим столом и давал указания кому-то на другом конце провода.

— Юрий Владимирович, вы как?

— Как заново родился. Твоя целительница — настоящее чудо. Мне кажется, в обед я уже смогу выехать.

— Лучше до завтрашнего утра подождите, Юрий Владимирович, — попросил я. — Чтобы уж всё наверняка.

Для передачи навыка не требовалось прикладывать руку к солнечному сплетению. Достаточно было обычного контакта, главное — чтобы он не прерывался. Отчим хоть и дернулся, когда я взял его за руку (наверное, вспомнил «незабываемые» ощущения по открыванию в себе источника), но дальше сидел совершенно спокойно и расслабленно.

— Юрий Владимирович, всё, — сказал я. — Как работает — разберетесь. Скрываете всё, что относится к магии. Для постороннего человека от меня вы должны выйти не-магом. Через месяц-другой, когда окажетесь в городе с Лабиринтом, сходите. Вас должны направить в левый, который предназначен для тех, у кого нет магии. Фактически это обманка.

— А правый?

— Правый вам не нужен. Без инструкции вы в нем будете слишком долго ходить, а возможно, не выйдете вовсе. А левый для ваших целей подходит идеально. Заходите, открываете в Сокрытии сути всё, что вам нужно показать, — и выходите.

— Петя, я перед тобой в неоплатном долгу. Я даже не знаю, чем смогу это возместить.

— Придумаем что-нибудь, Юрий Владимирович, не переживайте. Похоже, уедете вы без Лёни. Он тогда вернется в Святославск со мной. А сейчас не хотите ли глянуть на наши варианты автомобилей? По легенде приезжали вы как раз для этого. Ваш автомобиль, кстати, уже готов.

Если кто-то наблюдает, он должен увериться, что отчим приезжал проконтролировать процесс изготовления автомобилей и забрать свой. На его экземпляр мне осталось разве что защиту установить и Живую печать — и будет идеальный рекламный вариант. Еще слух можно пустить, что использование такого автомобиля способствует пробуждению источника. Или нет, вариант с Лабиринтом всё же достоверней, а в дополнительной рекламе мы не нуждаемся — пока не будет нормального производства, выполнение заказов пойдет медленно и печально.

Навыки Петра на конец седьмого тома

Полученные от бога, внеуровневые навыки

Абсолютная память

Воззвание к богу — возможность общаться с выбранным богом через алтарь в Лабиринте (Админский доступ)

Дар Бога — позволяет быстрее обучатся и иметь более высокие шансы получения хорошей добычи

Передача навыка (2 использования)

Поиск осколков

Проявитель клятвы

Слияние осколков

Сокрытие сути

Сотворение источника (2 использования)

Трансформация навыка

Немагические навыки

Блокирование боли 3 уровень (10 секунд х уровень)

Выносливость 5 уровень

Гибкость 17 уровень

Ловкость 25 уровень

Меткость 23 уровень

Острое зрение 1 уровень

Острый слух 1 уровень

Плавание 7 уровень

Регенерация 10 уровень

Сила 27 уровень

Скорость 19 уровень

Уклонение 2 уровень

Чувство направления 7 уровень

Магические навыки

Адский паяльник (3) 4 уровень

Аквамания (2) 8 уровень

Блуждающий гриб(2) 1 уровень

Божественный взор 10 уровеньМакс

Видящий 8 уровень

Вихрь 32 уровень

Вихрь листьев(2) 1 уровень

+Водяной шар 68 уровень

Воздействие на разум 13 уровень

Воздушный щит 15 уровень

Жар 11 уровень

Жар-Птица инженера (4) 3 уровень

Живой источник(2) 2 уровень

Заклятие глубины 2 уровень

Иммунитет к воздействию на разум 18 уровень

Иммунитет к ядам 9 уровень

Иммунитет к магии Тени 4 уровень.

Иммунитет к магии Воды 1 уровень

Иммунитет к магии Воздуха 2 уровень.

Интуиция 30 уровень

+Искра 89 уровень

Исцеление 1 уровень

Каменная твердость 7 уровень

Колокольчик 7 уровень

Ледяная игла (2) 26 уровень

Мимикрия 11 уровня

Модифицированная удача 34 уровня

Незаметность 17 уровень

Ночное зрение 8 уровень

Нюх на магию 2 уровень

Огненная плеть 26 уровень

Отражение 5 уровень

Очищение 4 уровень

Ощущение чужого внимания 18 уровень

Парение 18 уровень

Пиромания(2) 3 уровень

Подводное дыхание 5 уровень (10 секунд х уровень)

Поиск тайников 12 уровень

Последняя капля (3) 4 уровень (100 мл х уровень)

Портальное перемещение 11 уровень (направление можно выбирать с десятого, а дальность с двадцатого. Дальше только увеличивается точность и расстояние)

Природная регенерация 11 уровень (Природа, восстанавливает днем магическую энергию, ночью — здоровье,

Пространственное хранилище 7 уровень

Скиамания (2) 4 уровень

Снег (2) 27 уровень

+Теневая стрела 87 уровень

+Теневой кинжал 71 уровень

Теневой плащ (2) 10 уровень

Теневой сгусток 36 уровень

Толчок 5 уровень

Убедительность 1 уровень

Удушающая тень (3) 15 уровень

Устойчивость к зоне 15 уровень

Цепкие лапки 7 уровень

Чувство незримого 4 уровень

Шар света 7 уровень

Ядовитый плевок 0 уровень

Ядовитый укус 0 уровень

Профессиональные навыки

Алхимический анализ 1 уровень

Зачарование артефактов 3 уровень

Зельевар 1 уровень

Зельевар-изобретатель 1 уровень

Изготовление артефактов 3 уровень

Изготовление механического изделия 2 уровень

Ковка 1 уровень

Кузнечная гравировка 1 уровень

Магическая закалка 1 уровень

Мастер кузнечного дела 1 уровень

Мастер механики 2 уровень

Мастер-оружейник 1

Мастер по вскрытию замков 1 уровень

Мастер рун 1 уровень

Мастер создания артефактов 2 уровень.

Обработка 1 уровень

Оптик 1 уровень

Ремонт механического изделия 2 уровень

Часовщик 1 уровень

Ювелир 1 уровень

Руны

Взрыв

Возврат

Легкость

Мощный удар

Оглушение

Предвидение

Прочность

Самозаточка

Самонаведение

Соразмерность

Тишина

Удача

Яд

Ауры

Страха

Сродство

Вода

Воздух

Земля

Огонь — усиленное

Природа

Тень — усиленное

Алхимия

Артефакторика

Механика

Кузнечное дело

С сокрытием сути

Воздушный щит 4 уровень

Жар 11 уровень

Иммунитет к воздействию на разум 3 уровень

Интуиция 8 уровень

Искра 52 уровень

Колокольчик 7 уровень

Незаметность 10 уровень

Парение 9 уровень

Регенерация 10 уровень

Теневая стрела 49 уровень

Устойчивость к зоне 13 уровень

Шар света 7 уровень

Сродство

Вода

Воздух

Земля

Огонь — усиленное

Природа

Тень

Артефакторика

Механика

Кузнечное дело

Профессиональные навыки

Зачарование артефактов 1 уровень

Изготовление артефактов 1 уровень

Изготовление механического изделия 1 уровень

Ремонт механического изделия 1 уровень

Часовщик 1 уровень

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Встреча