В огне чужого мира

Глава 1

В огне чужого мира

Горыныч несся вдоль гор прямо над петляющей дорогой. Михаил не знал, где искать главное поселение местных. Он даже забыл спросить, есть ли у него название, знал, что оно где-то в предгорьях и прикрывает путь к порталу, который находится внутри пещеры. Единственная точная информация, что по прямой до него чуть больше семидесяти километров. Несколько раз он замечал другие поселения, раскиданные вдоль дороги. Что ж, прав был князь Одоевский, командир второй гвардейской сотни, который услал его в духов мир, скуку как рукой сняло, и полковник Горецкий оказался прав, когда сказал на приеме, что Михаил с тоской будет вспоминать времена скуки, похоже, сегодня это пророчество сбылось.

Как ни странно, боярина Бельского совершенно не напугали новости о вторжении демонов. Жителей имперской заставы напугали, а его нет. Он почему-то даже не удивился подобному развитию событий. Хотя война, которую он ждал, должна была быть людей с людьми, но вот теперь это была война за выживание людей. Те, кто ее задумывали, стали первой жертвой своей глупости и самонадеянности, и теперь за нее будет заплачено сотнями тысяч жизней. Михаил вспомнил описание Верда зараженного скверной, а ведь он уже видел нечто подобное. Тогда, в первый день путешествия по каменным пустошам, он убил существо, очень похожее по описанию на зараженного скверной. Правда, тот мог поставить непроглядный туман, мог звать так, что одурманенный человек уходил в белую мглу, не слушая окриков. Неужели тогда пропавшая исследовательская экспедиция нашла скверну? Все возможно, хотя тот туманник был высок, с него ростом, в Верд говорил о скрюченных. Может это разные виды зараженных? Кто-то шустрое мясо, созданное для боев накоротке, а кто-то вот так, завлекает в свои сети?

Город на склоне горы и дорогу вверх к пещере Михаил увидел через сорок шесть минут полета. Перед пещерой были выстроены укрепления — высокая стена, крепкие небольшие ворота метра три шириной.

Благодаря зрению Горыныча, он видел все в мельчайших подробностях, и все тут пока было в порядке, во всяком случае, на первый взгляд. Два часовых на стене, артефактные лампы, освещающие каменистую пустошь перед укреплениями и почти отвесный склон с единственной дорогой. Крепость, прикрывающая портал, спит. Оно и понятно, время — середина ночи. В принципе, боярин Бельский прямо сейчас мог бы плюнуть на все и уйти на материк, и три недели назад он бы так и поступил, но теперь все изменилось, у него теперь есть две женщины, с которыми он связал свою судьбу, призвав в свидетели богиню, которых он клялся любить и защищать. Так что если и уходить, то только с ними. Он заложил вираж над горами и увел Горыныча к городку у подножья. Ну, что сказать? Тихий, провинциальный, на сотню двухэтажных каменных домов. Причем, как бы местные не артачились, это была имперская архитектура. Внешней стены не наблюдалось. Кривые, хорошо освещенные узкие улочки несмотря на поздний час, а время подбиралось к трем ночи, выглядели куда более живыми, чем сонная застава на скале. Но самое главное — никаких признаков войны и демонов, обычная жизнь. Михаил увел свое транспортное средство прочь, и уже через минуту приземлился на небольшой поляне возле города. Какие бы трения не были у Имперской заставы и аборигенов Духова мира, но второй задачей, кроме разведки, боярин Берг поставил Михаилу довести до руководства городка и приглядывающих за порталом людей о проблеме материка.

Загнав Горыныча в ловушку, Бельский пожалел, что снял походный рюкзак, там осталась артефактная лампа. Но делать было нечего, активировав печать видения духов, скрещенную с ночным зрением, он не спеша двинулся в сторону городка. Пятнадцать минут, и вот он на дороге, ведущей к нему. Ни заставы, ни патрулей, ничего. Похоже, бледнолицым было совершенно плевать на оборону. Имперцев, засевших на другом конце острова, они не сильно опасались.

Михаил, присев на валун у дороги, задумался, как лучше поступить. В принципе, никакой спешки не было, можно прямо вот на этом месте дождаться рассвета, до которого всего четыре часа, и когда местные проснутся, идти в гости. Нет, он не слишком опасался того, что войдя в городок, его тут же схватят и поволокут в острог. Перед тем как пересечь городскую черту, он поднимет в черное небо Горыныча, и, если к нему сунутся, тот развалит пару домиков для острастки. Кроме того, на поясе имеется хранилище, в котором скучает его темный двойник, сокол не считается, тот хоть и достиг третьего ранга, все равно не пляшет. После того, как он пообщался с серебряным духом и лишился родового, он без проблем мог управлять всеми тремя сразу, хотя, наверняка, можно и побольше. Да и сам он теперь огромная проблема, правда энергии набралось чуть меньше половины от общего резерва источника. Много он накануне потратил, испытывая свои пределы. Но война была сейчас совершенно не нужна, нужен мир, чтобы, если враг придет, Имперская застава билась не в одиночестве.

— Нет, — решительно поднимаясь с камня и направляясь в сторону городка, произнес вслух боярин, — надо идти сейчас, время терять нельзя.

Вдруг у них утром запланирован переход с материка или наоборот, товар на материк, как рассветет, потащат? Так что вперед, но подстраховаться не помешает. Бельский снял с пояса артефактный цилиндр с Горынычем и кинул его на дорогу перед собой.

— Так, — посмотрел он в глаза дракона, — взлетаешь. Кружишь во тьме над городом. Если меня атакуют, уничтожь тех, кто участвует против меня в бою, других не трогай. Но если убьют, уничтожь тут все и лети к Екатерине и Ирине, они будут твоими хозяйками.

Горыныч, как всегда, ничего не ответил, только взмахнул крыльями и через секунду растаял в ночном небе. Михаил опять пожалел, что бросил курить. Как ни странно, на Ксансе выращивали отличный табак, и туземцы его охотно брали у Имперской заставы. Сейчас бы трубочку выкурить, нервы успокоить, но нет, он старается держаться. Что Ирина, что Екатерина к курению относились негативно, сегодня весь совет морщились от дыма, а мужики на нервах курили много и часто.

Михаил, так никем и не остановленный, не спеша дошел до первых домов, и направился вверх по главной улочке к центральной площади. Трижды ему попадались какие-то подвыпившие мужики, отдельно и компанией, но никто и слова не сказал. Разве один,

— Интересное дело, — пробормотал себе под нос Михаил, вспоминая рассказ Ирины о том, как князь Чернышев с соратниками в два десятка рыл, благородные и простолюдины, пытались пробиться к порталу и полегли.

Он полгородка прошел, до окраины тут всего ничего, метров триста до гор и еще столько же по дороге до крепости подняться. И не дошли, как так-то? А городишко этот и обойти можно, сверху видел лес, он почти до самой дороги, что в гору идет, тянется. Или он чего-то не понимает? Может предали князя, стуканули местным, что тот на прорыв идет? Вот и полегли они все в засаде. А что, вполне реальный расклад. Есть на заставе и местные, кто вросли в этот остров, и имперцы, не желающие отсюда сваливать и жизнь свою менять, вот и продали смутьянов, чтобы тишина и порядок был, а то и подкинули им идейку идти на прорыв. Интересно, а сейчас эта крыса ощущает угрозу от Михаила? Ведь, по большому счету, ему никто не нужен, чтобы устроить геноцид бледнокожих и прорваться с острова. По идее, он куда опасней князя Чернышева. Не мешало бы вычислить сволочь и тихонько кончить, такой враг опасен, может отравить, дав воды попить, или ночью нож под ребро сунуть, когда до ветра пойдешь.

— Ваше сиятельство, — раздался пьяный и очень удивленный голос справа, — а вы как тут?

Бельский повернул голову и обнаружил не слишком трезвого главного купца заставы, который отправился сюда по делам торговым. Тот стоял возле подворотни, обнимая за талию довольно пышнотелую женщину из местных, которая с интересом таращилась на высокого, подтянутого имперца.

— Здравствуй, Демид, — кивком поприветствовал купца Михаил, а сам подумал, что на роль крысы он идеальная кандидатура, и с местными якшается постоянно, и на заставе человек не последний, вечно в курсе всех слухов и сплетен. Но сейчас ему от подвыпившего торгаша нужно было совсем другое. — Представишь меня даме?

Тот посмотрел на свою спутницу и как-то поник.

— Сиора Гордаша, это его сиятельство, боярин Михаил, чуть больше месяца как к нам попал.

Бельский кивнул.

— Рад знакомству, сударыня. А теперь мне нужно потолковать с моим приятелем Демидом Семеновичем. И боюсь, украду я его надолго, дело у нас тут важное образовалось.

— Иди в дом, — попросил купец, подтолкнув свою спутницу в сторону подворотни. — Я скоро вернусь.

Как ни странно, подвыпившая женщина послушалась и, развернувшись, скрылась в темноте. Не прошло и десяти секунд, как скрипнули плохо смазанные петли, и мужчины остались одни.

— Вы чего удумали, ваше сиятельство? — неожиданно трезвым и испуганным голосом прошептал Демид. — Только не говорите, что вы к порталу прорваться решили. Нас же обоих убьют. А княгини где скрываются? Сомневаюсь, что вы их тут решили бросить.

Михаил выслушал все это с абсолютным спокойствием на лице, похоже, торгаш только что выдал себя с головой, осталось просто надавить и задать нужный вопрос. Он сделал шаг и, взяв купца за горло, прижал к каменной стене, тот с ужасом вытаращился на боярина, пару раз дернулся, но в ответ Бельский сжал горло еще крепче.

— Говорить ты не можешь, — тихо произнес он на ухо Демиду, — поэтому, если да, моргнешь глазами. Я спрошу только один раз, и, если мне покажется, что ты соврал, я тебя просто убью. Ты меня понял?

Купец быстро моргнул.

— Хорошо, — согласился Бельский. — Вопрос у меня простой — ты сдал группу князя Чернышева местным? Ты помог местным от смутьяна избавиться?

Ох, как забегали глаза Кротова, тут и моргать не надо, ответ очевиден. Михаил отпустил горло купца и отступил на шаг, с презрением разглядывая скрючившееся на земле тело.

— Ну, мне все ясно, — он сплюнул на мостовую. — Что ж мне с тобой делать?

— Не я это, ваше сиятельство, — кое-как встав на колени и бухнувшись в ноги, заныл Демид. — Знаю, кто сдал Чернышева и остальных, да нет его больше. Боярин Берг его лично удавил, он тоже понял, что неспроста князь со своими людьми в засаду угодил. Был у меня помощник из бледных, общительный, добрый парень, приказчик, со мной сюда попал. Вот он и сошелся тут с местной властью, шпионил потихоньку. Ну да какие у нас секреты? А потом продал за золото и обещание прохода Чернышева. Я правду говорю, ни при чем я.

— А чего испугался тогда? — поинтересовался Бельский.

— Трус я, ваше сиятельство, — не поднимая головы от земли, проблеял купец. — Испугался я, что вы мне не поверите и придушите. Хоть вы князя и не знали, но он благородный, куда ближе меня, купчишки.

— Вставай, — приказал Михаил, — хватит в ногах валяться. Прости, что худо о тебе подумал, но уж больно все сходилось. Ты с местными якшаешься, вон, женщина у тебя тут. Мне сказали, что ты с ней постоянно видишься, вроде чувства у вас, и свадьбе мешает только то, что она не хочет на заставу, а ты не можешь тут остаться. Вот и подумал, что ты мог выслужиться перед местными, чтобы получить разрешение жить тут.

— Берг тоже думал и взял меня за горло, как и вы, — поднимаясь на ноги, произнес Кротов. — Но я верен заставе и империи. И появись шанс, съехал бы отсюда, дело у меня там, на материке большое, и в империи Белоградской доходы имеются, а я тут торчу. Прощаю я вас, ваше сиятельство. Так зачем вы тут, если не для побега?

— Беда у нас, — ответил Бельский, — не на заставе, а вообще, у всех. Мне нужно увидеться с местным вождем, или как тут самый главный называется?

— Так и называется, — кивнул вполне успокоившийся купец. — Знаю я его, упрямый, недоверчивый человек. Излагайте, что за беда, и, если это действительно важно, устрою я вам встречу, ну или сам донесу информацию. Как вы вообще сюда попали? Вчера вечером приехали? Ножками вы вряд ли бы меня догнали.

— Есть у меня способ, — усмехнулся Михаил, — но какой, я тебе пока не скажу. А дело вот в чем, — и он пересказал события, которые предшествовали его появлению тут.

— Надо сделать так, чтобы поверил, иначе плохо может выйти. Для всех плохо.

Демид кивнул.

— Идемте, ваше сиятельство, нам на центральную площадь, в местную управу.

Управа была темна, ни единого огонька в окнах, двери затворены.

— С чего ты взял, что местный вождь здесь? — поинтересовался Михаил, стоя на главной площади.

— Так он тут живет, Михаил Иванович, — пояснил Демид. — На третьем этаже его квартира. На первом, на всякий случай, кто-то всегда дежурит. Так что сейчас разбудим и попробуем уговорить привратника доложить о нас Гритту Зонцу. — После этих слов он забарабанил в дверь сначала кулаком, а потом и ногой. Прошло несколько минут, прежде чем в одном из окон появился тусклый свет.

— Кто ломится в столь поздний час? — высунувшись из окна, поинтересовался крепкий абориген с самострелом в руках. — Убирайтесь, утром приходите, а не то стрельну.

— Кимор, это Демид, — задрав голову, крикнул Кротов. — У меня новости для Гритта. Такие, что ждать не могут. Под угрозой весь остров, включая вас.

Здоровяк с темно-рыжими волосами, забранными в тонкие косички, озадачился.

— Что это за новости такие, и откуда ты их узнал, если еще несколько часов назад о них не ведал?

— Видишь, — Демид указал на Михаила, — это его сиятельство, боярин Бельский, с заставы, он их принес. Он спешил, как мог, и поверь, эти новости стоят того, чтобы разбудить вождя.

— Ждите, — спустя полминуты выдал Кимор и скрылся в доме.

Бельский кивнул в пустоту и устроился на ступеньке. Кротов, зная, что его сиятельство сам не курит, достав трубку, отошел подальше и принялся дымить, выпуская кольца в темноту.

Прошло не меньше получаса, прежде чем за спиной у Михаила лязгнул засов.

— Заходите, — распахивая дверь, произнес Кимор. — Гритт примет вас. Но велел передать, если вы его разбудили, а новость того не стоит, он больше не будет иметь с тобой дела, Демид.

— Поверь, страж, — покачал головой купец, — если бы я так не считал, я бы уговорил боярина дождаться утра.

Кротов первый перешагнул порог с левой ноги, как заведено у вольных кланов, после чего поклонился Кимору. Михаил повторил его действия. Да, сейчас они пришли к людям, у которых свои традиции, и нужно их соблюдать, чтобы взашей не вытолкали, не зря он штудировал наставления по общению с аборигенами, особенно теми, кто из вольных кланов, и не признает законы империи.

Кимор кивнул и, пропустив их внутрь, снова задвинул засов.

— Идите за мной, — коротко бросил он.

Сначала была лестница на второй этаж, затем галерея, двойные двери и довольно большой зал с каменным, натертым до зеркального блеска, полом. Михаил масштаб оценил. Узкие окна с витражами, надо сказать, довольно искусными, магические лампы под потолком. При желании тут можно дать небольшой бал человек на пятьдесят. Но сейчас за столом сидел только старик лет восьмидесяти. Он был одет наспех, но, как ни странно, по имперской моде. Камзол, натянутый на белую блузу, но не застегнутый на груди, был вполне себе современного покроя, такие носили в Белограде пару лет назад. Что ниже пояса Михаил не видел, так как заспанный хозяин городка подняться не соизволил.

Бельский с Кротовым отвесили глубокий поклон в знак уважения хозяину дома.

— Демид, я надеюсь, твои новости действительно важные, — старчески пробрюзжал он. — Я плохо сплю, и мне удалось заснуть всего час назад, и вот меня уже разбудили. Если твоя новость не стоит моего сна, я прикажу вышвырнуть вас из Ксанса, и больше тебя сюда никогда не пустят.

— Вождь Гритт, — приложив руку к груди, с почтением произнес Демид, — позволите ли вы говорить моему спутнику? Он знатен, это его сиятельство боярин Михаил Иванович Бельский. Именно он принес новость, я не хочу передавать его слова при нем самом.

— Говори, человек из империи, — опустив титул, произнес Зонц. Сесть он так и не предложил, продолжая взирать на гостей со старческой усталостью.

Михаил крутанул желваки, но промолчал, старик не оскорбил их, но пренебрег. Ну да плевать на него, у него есть задача, и ее нужно выполнить.

— Я прислан сюда главой совета имперской заставы, боярином Бергом. К нам порталом пришел новичок и рассказал новости, на континенте война…

— Не первая и не последняя, это нас не касается, — пробрюзжал старик, перебивая. — Мы хоть и враги, а вы вроде как в плену, но мы не воюем на Ксансе.

— На этот раз последняя, — покачал головой Михаил. — И народ вольников вскоре перестанет существовать.

Старик стиснул зубы, настолько ему были неприятны эти слова. Он уже хотел что-то сказать, скорее всего, приказать им убираться, но Бельский не дал ему это сделать.

— Гритт, не торопись с выводами, это не угроза. Война идет не с империей, идет война с демонами.

— С кем? — дрогнувшим голосом спросил старик.

— С демонами, — твердо повторил Михаил. — Будешь ли ты нас слушать?

— Да, боярин, — вождь Ксансов несколько секунд молчал, потом указал на стулья. — Садитесь, гости, я хочу услышать все, что вы хотите мне сказать.

Бельский спокойно прошел к стулу, отодвинув его, поклонился хозяину дома, и только после этого сел. Демид последовал его примеру. Для вольников эти ритуалы значили очень многое.

— Итак, вождь, — произнес Михаил, — вот, что нам удалось узнать из путаного рассказа, пришедшего к нам воина…

— Не буду печалиться по князю, — сухо бросил Гритт после того, как Бельский закончил говорить. — Он был грубым человеком, который не уважал нас, в отличие от его прежнего хозяина, императора Глеба. Но вы принесли важные вести. Земли вольцев обширны, последний караван оттуда был неделю назад, и никаких слухов он не принес, но все могло измениться. Передай мою благодарность боярину Бергу. Я с почтенным Демидом пошлю ему кое-какой подарок.

— Благодарю, вождь, — поднимаясь и кланяясь, с облегчением произнес Демид. — Думаю, боярин будет рад твоему дару.

Михаил тоже поднялся, понимая, что аудиенция закончена.

— Вождь, дозволь спросить тебя? — не удержался он.

— Я знаю, что ты хочешь узнать, — немного

— Дозволено мне будет внести предложение?

— Говори, — разрешил вождь.

— Перед тем, как начнете обмен, отправь на ту сторону человека. Отправь того, кого не жалко, самого худого, бесполезного соплеменника. Пусть он посмотрит, что с той стороны, и, если заразится или придет одержимым, убейте его. Так вы, в любом случае, получите информацию.

— Ты знаешь толк в войне, — кивнул старик. — Ты воин?

— Да, я воин, я охранял дворец императора, участвовал в нескольких компаниях на западе моего мира, в Духовом мире я недавно. И скажу тебе так: враг, с которым мы вскоре столкнемся, очень опасен, я его ни разу не видел, но то, что он нанес поражение войскам императора, о многом говорит. Особенно меня беспокоит то, что зверодухи очень легко переходят на сторону противника.

— Меня это тоже тревожит, — согласился старик. — Идите, мне нужно подумать и разбудить много людей.

Михаил и Демид поклонились и спиной вперед покинули залу.

Через пару минут они стояли в центре площади. Кротов нервно набивал трубку, Михаил смотрел на небо, выискивая там Горыныча, но багрового с черным дракона в темном небе было не разглядеть.

— Вы, ваше сиятельство, куда теперь? — поинтересовался Демид. — Пойдемте, уложу вас почивать. В доме Сиоры есть небольшая комнатка с топчаном, не императорские хоромы, но ночь можно пережить. А завтра загружусь, и послезавтра тронемся в путь.

Михаил кивнул.

— Спасибо за предложение, только мне моего дракона нужно как-то забрать. Придется в лес вернуться, если он тут сядет, все проснутся. Нет, Демид Семенович, пожалуй, отклоню я твое предложение, вернусь в лес и там подожду, до рассвета всего часа три осталось. Когда точно обмен намечен?

— Всегда в полдень, — пояснил Демид.

— Вот и ладно, прослежу, чтобы все было хорошо, и домой. Берг будет ждать доклада о миссии как можно скорее.

В этот момент из дверей местной управы выскочил Кимор и понесся через площадь в сторону гор.

— Зашевелились, — прокомментировал сие видение Демид. — Ладно, пошли отсюда, нечего двум имперцам торчать на главной площади Ксанса, как бы не прицепились к нам, вернее к вам, ваше сиятельство, меня-то тут хорошо знают.

Михаил кивнул и направился вниз по улице, по которой он сюда явился. Возле дома Сиоры они расстались.

— Вот что, Демид, — обернувшись, произнес Бельский, — уговаривай свою зазнобу уехать, сейчас это место с прямым порталом — самое опасное на всем острове.

— Спасибо, боярин, я попробую, но она невероятно упряма.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Через двадцать минут Бельский достиг поляны, откуда начал свой путь. Он взглянул на Ксанс глазами питомца, провел его над укреплением, охраняющим портал, там уже суетились несколько десятков людей. По дороге поднимался еще один отряд в два десятка человек, Гритт действовал решительно. И у Михаила появилась надежда, что все обойдется. Во всяком случае, пока что. Усевшись под деревом, он глотнул из фляги, единственной вещи, которую прихватил с собой, и, загнав приземлившегося дракона в куб, притянул его призрачной рукой. Выпустив сокола для охраны и наблюдения, он прикрыл глаза, до полудня ему предстояло торчать тут.

Глава 2

За полчаса до полудня Михаил поднял в воздух своего сокола. Светить Горыныча, который слишком заметен, он не стал, нужды нет, это его козырь, если он все же пойдет на прорыв через этот портал. Он уже выяснил, что оборона местных никакая. Конечно, они ее усилят, после того как узнали о демоническом прорыве, но сомнительно, что смогут помешать ему пройти. Зверодух растворился в сером небе. Благодаря вливанию он стал куда сильнее и давно приблизился к четвертому уровню, теперь Бельский мог смотреть на мир его глазами, если удаленность составляла не больше двух с половиной километров. Правда, разрывать контакт немного больно, минуты две было ощущение, что ему на глаза пальцами давили, все двоилось и плыло. Но оно того стоило, лучше, чем получать отдельные картинки.

Сокол нарезал круги над заставой — ворота закрыты, во дворе собралось прилично людей, одни были с артефактным оружием, у некоторых даже кольчуги с примесью духова железа, во всяком случае, об этом говорили алые оттенки стали. Ну а что? Местные задарма скупали руду у Имперской заставы, большая часть уходила на материк за реальное золото, а часть оседала тут и превращалась в изделия.

То, что портал открыт, Михаил понял, когда мужики в простых одеждах потянули наружу из пещеры телеги с ящиками и мешками, которых было очень много. Их сразу разгружали и тащили обратно. Прошел час, затем еще один, а поток товаров никак не прекращался. И вдруг из прохода повалили люди — мужчины, женщины, дети, старики. И тут Бельский все понял — это беженцы, спасающиеся от войны.

— Следить, — приказал он соколу. — Если начнется что-то странное, например, станут убивать друг друга, тут же сообщить мне.

Стоило разорвать контакт, как сразу же заболели глаза. Бельский опустил веки и, вздохнув, вытащил на ощупь лечебный артефакт. Тот буквально за полминуты снял негативный эффект.

— Бес задери этого Гритта, — шагая в сторону Ксанса, ругался про себя Михаил.

Вождь отправил в портал человека, и тот привел беженцев. Видимо, демоны еще не добрались до них, но дела аборигенов настолько плохи, что те решили свалить на остров. Честно говоря, Бельскому на беженцев было плевать, все они вольники, но он видел проблему, про которую наверняка не подумал старый вождь. Демоны, захватившие людские тела, со слов Верда, отлично умеют маскироваться. Их вычисляли специальными артефактами, ну или они сами проявляли себя. Они шпионили, устраивали диверсии. Одной из причин поражения второго полка, к которому Верд приписан, был падеж лошадей. Ночью одержимый создал пятно скверны прямо в конюшне, около сотни лошадей были заражены, и, вырвавшись на свободу, они устроили знатный переполох. Одержимого убили, но черное дело он сделал. Конечно, не факт, что среди беженцев имеется сосуд с демоном, уж больно незначительна цель в виде острова с населением в полторы тысячи человек. Зачем демонам сюда приходить? Если только ради того, чтобы уничтожить жителей. На месте противника он запустил бы сюда с местными диверсанта, тот устроит переполох, потом

— Бес вас задери! — не сдержался Бельский, нажимая руны и выпуская наружу Горыныча.

Теперь нужно принять решение, которое будет иметь последствия. Либо он сейчас дает деру, предварительно предупредив Демида, чтобы бежал, и потом Имперская застава имеет дело с ордой оскверненных под предводительством одержимого и, скорее всего, погибает, либо он проводит слияние с драконом и атакует, уничтожая все живое. Местные могут ему этого не простить, но это мелочи по сравнению с заражением Ксанса, как городка, так и острова в целом.

И Бельский решился. Риск — дело благородное. Либо он победит, либо умрет здесь, а если удерет, умрет там, через день, неделю, не важно, Императорской заставе с населением в три сотни человек не сдержать натиска орды оскверненных, ведомой одержимым. И тогда погибнут все, кто ему дорог, особенно две женщины, доверившие ему свою судьбу. Пять секунд, и вот он внутри Горыныча. Короткий приказ на взлет, и зверодух с человеком внутри взмывает в небо. Секунды уходят на то, чтобы достичь заставы на скале. Городок у подножья не знает о беде, там по улицам, ходят люди, только некоторые замечают несущегося в сторону укрепления на скале багрового дракона. Одержимый еще отравляет скверной все вокруг. Люди, вдохнувшие ее, валяются на земле. Благодаря глазам Горыныча, боярин прекрасно видит, как их кожу медленно опутывает черная паутина. Пока они не опасны, они просто зараженные, со слов Верда требуется минут пять, чтобы они начали подниматься, но это, если прямой контакт со скверной, а вот если подцепить, как его приятель, который князя убил, то можно и сутки проходить, не зная, что ты уже обречен.

Бельский мудрить не стал. Короткий приказ, и Горыныч, сложив крылья, ринулся вниз. Еще одна команда, и алое призрачное пламя бьет в одержимого, который в последнюю секунду успел поднять голову. Его зрачки расширяются, но это единственная реакция, среагировать он не успевает. Призрачное пламя затапливает двор, выжигая все вокруг эпицентра метров на семь. Да, дракон за последнее время прибавил в мощи, но этого мало. Что стало с одержимым, боярин увидеть не успел, Горыныч, расправив крылья, снова начал набирать высоту, едва не снеся задними лапами зубец на стене.

Дракон послушно повернул шею, и Михаил, наконец, смог разглядеть внутренний двор. Скверна без подпитки прекратила висеть в воздухе и теперь оседала на камень. В центре внутреннего двора с три десятка покойников, обгоревших до костей, одержимый тоже мертв, но ничего не закончено, пять сотен зараженных никуда не делись. Они скоро начнут вставать и ринутся вниз. За исключением этого, пламя Горыныча оказалось прекрасным противодействием против скверны. Там, где оно прошлось, от нее не осталось и следа.

— Боги, простите меня, — прошептал Бельский. — Но, чтобы жили другие, надо убить этих.

Новый заход, пламя бьет вниз, выжигая еще один участок. Двор маленький, людей так много, что в некоторых местах они лежат друг на друге. Новый заход, еще один и еще. Вроде больше скверны не осталось. Горыныч нарезает круги, Михаил вглядывается в каждый сантиметр. На черном камне, конечно, плохо видно, но вроде никакой серой пыли.

— Давай вниз, — скомандовал Бельский зверодуху, — садись возле входа в тоннель, и сразу струю пламени туда.

Дракону плевать, он лишь инструмент. Его задние лапы топчут обгоревшие останки. Боярин хоть и не может слышать, как те хрустят, ломаясь под весом зверодуха, но почему-то в его ушах раздается именно этот звук.

Дракон отправил в тоннель сначала одну струю пламени, потом другую. Михаил несколько секунд вглядывался во тьму. Благодаря зрению Горыныча, которым он сейчас пользовался, боярин видел метров на двадцать, дальше пещера, над которой хорошо потрудились каменотесы, делала плавный поворот. В пределах видимости два костяка и никакой скверны. Но боярин знал, ему придется идти туда, идти, чтобы закрыть портал, и чтобы убедиться, что там не осталось зараженных и уж тем более одержимых.

Он посмотрел на часы. С момента взлета в пригороде Ксанса прошло чуть больше пятнадцати минут. Времени на то, чтобы зачистить двор, потребовалось прилично. Рисковать Горынычем, который, со слов Верда, подвержен заражению скверной, Бельский не желал. Двойником, получившимся из черного охотника, тем паче. А вот сокола было не жалко, понадобится, нового вырастит, и не фиолетового, а алого, а то и черного. Разорвав слияние с драконом, он приказал тому сторожить ворота и никого в них не пускать ни с этой, ни с той стороны. Сам же мысленно нащупал парящего в высоте сокола и приказал прислать картинку городка. Ну, что сказать? Пока все шло хорошо, аборигены наблюдали за происходящим на скале, но никаких отрядов, желающих покарать злобного дракона, не было и в помине. Если Демид не проболтается, то может, и останется тайным для бледнолицых участие боярина Бельского в уничтожении большого числа местного населения. То, что они подверглись заражению, еще доказать надо, одержимый мертв, вон его обугленные кости валяются, зараженные тоже, осталось выяснить, что внутри пещеры.

— Ко мне, — скомандовал Михаил соколу, и тот камнем рухнул вниз, приземлившись на выставленное вперед правое предплечье. — Лети внутрь до самого конца, слушай приказы, я буду смотреть твоими глазами, только не спеши.

Зверодух склонил голову на бок, глядя в глаза человеку, после чего поднялся в воздух. Дважды взмахнул крыльями и влетел в темную пещеру. Бельский же скользнул в его сознание. На мгновение глаза защипало, но это быстро прошло. Надо сказать, пещера впечатляла, высота метра два с половиной, ширина все три. Кто-то

Понимая, что дракон должен остаться приглядывать за тылами, а разбираться с одержимым все равно нужно, иначе он выйдет и сначала изничтожит городок, а потом явится под стены Имперской заставы, Бельский обреченно вздохнул и шагнул под свод пещеры.

— Жёны меня убьют, — пробормотал он, шагая по тускло-освещенному туннелю, прикрывшись щитом и призвав серебряную шпагу.

Пять минут, и вот вход в зал с телепортом. Да, погибший зверодух не мог видеть портала, а вот Бельский вполне. Привычные колонны силовых жгутов, в самом центре на полу печать с рунами, портальная площадка, через такую Михаил угодил на Ксанс. Одержимый стоит в паре метров перед печатью, их разделяет метров пятнадцать.

— Долго ты что-то, — холодным, мертвым голосом произнес одержимый, глядя на боярина, входящего в зал.

— Ну, извини, — решив пообщаться, ответил Бельский, останавливаясь и с прищуром глядя на противника.

Он был молод и крепок, лицо бледное, как и у всех местных, тонкие пепельные волосы стянуты в хвост на затылке.

— Я — демон Асаар, третье колено, народа Шиаар, вызываю тебя. Так, вроде, у вас, людей, делается?

— Как благородно! — усмехнулся Михаил. — А достоин ли ты сойтись со мной в поединке? Я — боярин Бельский, аристократ и чародей. А ты кто? — Михаил тянул время, прикидывая, что делать. Он чувствовал, что его противник силен. Да, у него в запасе черный двойник, источник его полон, но уверенности в победе не было.

— Я слышал о таких, как ты, — склонив голову на бок, произнес одержимый, — но не сталкивался. Мы равны, у меня есть домен, есть рабы, я владетель.

— Тогда можно, — продолжил дурачиться, Бельский. — Ну что, Асаар, начнем?

— Начнем, — ответил тот. — Только сначала хочу сделать предложение. Ты сильный враг, я чувствую в тебе великую мощь, которую не ощущал ни у кого в этом мире. Но я убью тебя, ты погибнешь, погибнут те, кто сейчас прячется за твоей спиной, часть из них станут одними из нас…

— А можно покороче? — попросил Михаил. — Я давно не спал и не ел, хочу побыстрее с тобой разделаться и отправиться домой обедать.

Асаар растерянно моргнул и даже выдавил какую-то улыбку.

— Значит нет, — произнес он и, вытянув руку, отправил в Бельского что-то вроде копий скверны.

Их встретил серебристый щит, о который они и разбились, разлетевшись черно-зеленоватой пылью, на секунду закрыв Михаилу обзор. Бельский отскочил в сторону, и это его и спасло. На том месте, где он стоял, прямо из камня выросли десятки тонких щупалец, созданных из той же скверны. Площадь у них была метра два на полтора, но, попади он под удар, его бы оплели и заразили. Да, он бы отбился, но потерял время, отдав инициативу Асаару. Ответ Бельского был простенький, но очень действенный — вспышка, заряженная золотой энергией, угодила прямо под ноги одержимого. Того снесло, так как, в отличие от Бельского, щит он выставить не успел, если у него вообще был такой. Его отбросило метров на пять назад, но он ловко кувыркнулся в воздухе. Его конечности окутались скверной, из которой выросли толстые жгуты, прекратив полет, вонзившись в камень. Асаар завис метрах в двух над землей. Потом скверна исчезла, и он приземлился, твердо стоя на ногах.

— Неплохо, боярин, — с усмешкой произнес одержимый, — но маловато, чтобы убить оболочку демона третьего колена народа Шиаар. Посмотрим, как ты с этим справишься. — С его рук сорвалось приличных размеров облако из скверны, в котором сверкали темно-зеленые искорки.

Михаил ответил золотой вспышкой, которая, врезавшись в облако, полыхнула так, что их обоих откинуло метров на десять, причем Бельский лишь чудом не стал украшением на стене, вылетев в тоннель и приложившись спиной об пол. Спас серебристых доспех, который оказался прочнее камня. Противники вскочили одновременно, их теперь разделяло почти сорок метров.

С секунду они играли в гляделки, после чего ринулись навстречу друг другу, обмениваясь заклятиями. Бельский гвоздил золотыми болтами и вспышками слабого заряда, очень уж не хотелось, чтобы свод пещеры обвалился, похоронив его и одержимого прямо тут. Противник отвечал иглами, копьями скверны, какими-то черными шарами. Все это разлеталось о щит, который прекрасно держал демоническое колдовство, словно для этого и был создан. А одержимый просто с невероятной ловкостью уворачивался от всего, что посылал в него боярин.

Они встретились спустя пару секунд. В правой руке Асаара появилось нечто, напоминающее меч, а на левой отросли двадцатисантиметровые когти из скверны. Бельский же призвал оружейную печать, и в его руке засияла серебряная тяжелая шпага, хотя, скорее, это был легкий меч.

На мгновение противники замерли, тягаясь друг с другом взглядами.

— Покорись, стань одним из нас, — бросил Асаар.

— Марионеткой демона? — с усмешкой ответил Бельский. — Лучше сдохну.

— Твой выбор, — холодно выдал демон, и удар чудовищной мощи обрушился на щит.

На этот раз клинок скверны пробил его, развеяв серебристым дымом. Когти прошлись по серебристому доспеху, тот осыпался яркими искрами к ногам Бельского. Но это было уже неважно, Михаил все поставил на свою защиту, и она дала ему ту секунду, которая требовалась для удара. Серебристый меч вошел в грудь, пронзив черное сердце, или какое оно там у

— Убил, — с усмешкой на губах произнес Асаар, и с его руки сорвалось черное облако, на мгновение окутавшее Михаила. Открытые места — руки и лицо обожгло ледяным холодом, словно он упал голым в сугроб в сильный мороз. — И я тебя, — разлетаясь жирными черными хлопьями скверны, шепнул одержимый.

Понимая, что ничего сделать не успевает, боярин окутал себя золотым светом. Это единственное, что пришло ему в голову. И он угадал, проклятье Асаара сгорело яркой вспышкой, оставив после себя запах горящей смолы. Михаил пошатнулся, бросил взгляд на таращившихся на него людей. Среди них был и старый Гритт.

— Я же предупреждал, — устало произнес Бельский, обращаясь к вождю. Он чувствовал себя крайне погано, нужно было спешить домой. — Закройте портал, если он уцелел после нашей драки с Асааром, а мне пора.

— Освободи нас, — крикнул один из мужчин.

— Сами освободитесь, вон оружие ваше валяется, — разворачиваясь и направляясь к тоннелю, бросил Бельский, — а у меня мало времени. — Он уже ощущал, как проклятие Асаара медленно, но верно убивает его, и боялся не успеть сделать самое важное — попрощаться.

С трудом опираясь на стены, он доковылял до внутреннего двора, где его ждал Горыныч. Коснувшись рукой широкой груди зверодуха, он смог провести слияние. Мысли путались. С трудом сконцентрировавшись, боярин отдал приказ на взлет и возвращение в Имперскую заставу. Горыныч, расправив крылья, взмыл в воздух. Михаил даже не следил за полетом, ему с каждой минутой становилось все хуже, проклятие выжигало его изнутри. Источник активно сопротивлялся, но большинство энергетических каналов скверна уже забила. Больше всего Бельский боялся двух вещей. Первое — стать оскверненным. Он обладал невообразимой для людей силой, он даже демона с оболочкой уничтожил. Что же он сделает с поселком и людьми в нем? Второе — что Горыныч подхватит от него скверну, и тогда на Имперскую заставу обрушится мощнейший оскверненный зверодух. Хоть теперь там и есть несколько черных зверодухов, которые, скорее всего, смогут справиться, только вот летающих среди них нет. Много бед натворит зараженный дракон, прежде чем его убьют.

Сколько он провел времени в полете, Михаил не знал, но немного, поскольку проклятие не успело подавить источник. Он то впадал в забытье, то скрипел зубами от боли. В одно из таких возвращений, он увидел, что зверодух снижается. Горыныч опустился на центральную площадь заставы.

Бельский разорвал слияние, буквально вывалился на брусчатку. С трудом поднявшись на ноги, боярин трясущейся рукой отцепил от пояса ловушку и загнал туда дракона, а то ведь тот не даст к нему подойти, будет защищать, пока он не сдохнет. Именно в этот момент на ступени, ведущие к крепости последней надежды, высыпали люди. Они замерли, не решаясь подходить. Михаил обвел их мутным взглядом и рухнул на колени. Он видел, как рванулись к нему Ирина с Катей, но кто-то умный удержал их.

— Марфу зовите, — услышал он крик Берга.

— Стоять, — прохрипел Бельский на всякий случай, — не приближайтесь. — Слова давались ему с трудом, но он должен был донести до людей информацию о случившемся. — Я проклят, — почти ничего не видя, кроме размытых силуэтов, продолжил он, — и это убивает меня. Уничтожил двух одержимых, портал закрыт, Ксанс устоял… — Он замолчал на несколько секунд, собирая разбегающиеся мысли и стараясь не отключится. — Катя, Ирина, — выталкивая с трудом слова, торопясь закончить, произнес он, — время прощаться, простите меня. Я обещал вам любовь и заботу, но ухожу, оставляя вас. Я сделал все, что мог, чтобы вы жили. Да пребудет с вами любовь моя. — Именно на последних словах, которые он почти шептал, силы окончательно оставили его, но он видел и слышал все, что происходит на площади.

— Да уберите вы их отсюда, — заорал Берг на боярина Змиева и барона Шталена, которые едва сдерживали княгинь, не давая им приблизиться к валяющемуся на брусчатке телу.

Барон кивнул и с трудом потащил вырывающуюся беснующуюся Воронецкую внутрь крепости. Долгорукова же почти не сопротивлялась, она ревела в голос, ноги ее не держали, и Змиев просто подхватил ее на руки и понес.

— Где Марфа? Живее! Может, еще не поздно? Давайте сюда артефакты лекарские, попробуем сдержать проклятие, вдруг помогут?

Глава совета решительно приблизился к Михаилу, присев рядом, он взял в руку один из артефактов и приложил к груди, тот засиял зеленью, отдавая на лечение все силы, и уже через десять секунд погас, исчерпав свои возможности.

— Невероятно, — прошептал Берг, — даже в самых тяжелых случаях заряда хватает не меньше, чем на минуту, а тут и половины не продержался. — Он отбросил пустой артефакт в сторону и взялся за новый. Так, один за другим, он извел все пять, что ему собрали.

— Вот еще, ваше сиятельство, — доковыляв на своей деревянной ноге, произнес Родим Желобов, воевода имперской заставы.

Берг благодарно кивнул и взялся опустошать новую порцию. Когда появилась Марфа со своей лекарской сумкой, на брусчатке валялось двенадцать артефактов.

Бельский, который все это время скрипел зубами, прикрыл глаза. Да, Берг поддержал его, но проклятие в считанные секунды поглощало лечебную силу. Он пытался дотянуться до своего источника, но тот был блокирован скверной. Последнее, что он услышал, проваливаясь во тьму, строгий голос Марфы:

— Вон отсюда! Держись, боярин.

Глава 3

В себя он пришел в полной темноте. На секунду он подумал, что ослеп, но тут в комнате стало куда светлее, кто-то зажег рунный светильник.

— Как вы, ваше сиятельство? — услышал он голос Марфы, а спустя полминуты увидел и саму знахарку. — Опять ты, боярин, отличился, уже две седмицы из тебя проклятие одержимого вытаскиваю, плотно оно корни пустило. Я и твои внутренние силы не дают ему распространиться, но и изгнать его мы не можем.

Михаил активировал внутренне око. Да уж, дорого ему встала эта дуэль с Асааром. Его источник был в плачевном состоянии, тусклый, тьма преобладала, но она не могла противостоять скверне. Серебро и золото едва проглядывали. Кроме того, он серьезно уменьшился в размерах и был теперь с полупрозрачный бильярдный шар, каналы истончились, и в них проглядывали зеленоватые искорки. В некоторых местах Михаил обнаружил пятна скверны, которые вгрызлись в его плоть, и если их не уничтожить, скверна его поглотит

— Изучил, — просипел в ответ Бельский, голос его был слаб и едва слышим. — Так себе дела.

— Твое счастье, что у тебя сила невероятная, она сопротивляется. Но всему есть предел. И я тут бессильна. Еще дня три, и скверна возьмет верх, через пять, боярин, станешь полноценным оскверненным. И, скорее всего, в виду твоей уникальности, ваше сиятельство, невероятно сильным. Я бы тебя добила еще на площади, да Берг не позволил, страшно мне, что из тебя получиться может. Извини, заговорила тебя, пить хочешь?

Михаил кивнул, и тут же в руку ему дали ковш, полный ледяной, до ломоты в зубах, воды. Приподнявшись, он в несколько заходов его выпил и откинулся на подушку, та пахла сеном.

— Где я?

— У меня. Тут Екатерина тебе специальную комнату сделала, что в тебе силы поддерживает, дня два ее рунами расписывала, иначе все было бы куда хуже.

— Куда уж хуже? — хоть и с трудом, но все же нашел в себе силы усмехнуться Бельский.

— Туда, — с сарказмом ответила Марфа. — Я же тебе сказала, оскверненный из тебя выйдет невероятной силы. На вот, выпей, это укрепляющий настой, правда, на тебя он почти не действует, но все же немного сдерживает заразу, что в тебя проникла.

Михаил дисциплинировано принял горькое вяжущее лекарство, но ничего, кроме вкуса, не почувствовал. Снова взглянув внутренним оком, скривился, чтобы оно дало результат, ему нужно было хлебать его каждые десять минут литрами.

— Что на заставе происходит?

— Ничего не происходит, — покачала головой Марфа. — Желобов занимается укреплением крепости, на случай, если одержимые с оскверненными явятся, волчьи ямы копает, колья и рогатки готовит. Екатерина Федоровна амулеты от скверны изобретает и артефакты разрабатывает. Плохо, что ты все образцы в Ксансе пожег, ничего для исследований не осталось. Но все равно результаты уже есть, болт она зачаровала на оскверненных, проверить только негде, а так он должен при попадании выжигать скверну. Цель вспыхивает и поджигает тех, кто рядом в паре метров стоит. У меня тоже подвижки есть, зелье я создала, которое должно скверну уничтожать, но только свежую, если пять минут с заражения прошло, уже не возьмёт. Но я не сдаюсь, пытаюсь улучшить его. Проблема в том, что полностью отсутствуют возможности для исследований, нет ни зараженных, ни оскверненных. Берг обсуждал эту проблему с Гриттом, когда тот приезжал, но старик отказался открывать портал ни для нас, ни для своих. Произошедшее его сильно напугало. И он понимает, что в случившемся в основном его вина, не пусти он беженцев, желая усилиться за их счет, все бы обошлось, и теперь он на воду дует. Ну да его можно понять, одна ошибка, и всем конец.

— Вождь, значит, приезжал? — усталым голосом поинтересовался Михаил. — Чего хотел? Если мою голову за то, что я там устроил, хрен с ним, отдайте, не ссорьтесь. — При этом он постарался улыбнуться, давая понять лекарке, что это шутка. — Ну, или дождитесь, когда сдохну, и тогда отдайте.

— Поблагодарить он тебя хотел, — не оценив юмор, покачала головой Марфа. — Естественно, его не пустили. А так, он тебе признателен за то, что ты его клан спас, из его рода погибло всего двадцать шесть человек, остальные пришлые, беженцы с той стороны. Он обещал не забыть…

Михаила это сильно развлекло.

— Надо будет воспользоваться, пока дед в маразм не впал, и его слово еще действует, а то потом скажет, не помню, и все, плакала награда.

— Нравится мне ваш оптимизм, Михаил Иванович. Двумя ногами в могиле стоит, жить всего ничего осталось, а он о будущем думает.

— А по-другому никак, — устало заметил Бельский. — Ну, да ладно, претензий от аборигенов ко мне нет, и то хорошо. Есть еще новости?

— Есть, конечно, но сейчас они тебе не особо нужны, боярин, — ответила Марфа. — А теперь я тебя немного светом подлечу, особо не поможет, но сил прибавит, и заразу чуть замедлит.

Михаил кивнул и закрыл глаза, силы ему понадобятся, поскольку шанс излечиться у него только один, и для этого нужно встать, идти и искать.

Проснулся он снова в полной темноте, снилась какая-то жуть. Во сне он убивал людей, заражал их скверной, и первыми его жертвами стали Ирина и Катя. Их лица покрылись черными прожилками, в которых изредка сверкали темно-зеленые искорки, они были прекрасными, но красота эта иная — пугающая и чужеродная.

Михаил на ощупь нашел лампу, которую оставила рядом на тумбочке Марфа, и зажег свет. Стало понятно, почему темно, он находился в комнате без окон и, судя по лестнице, уходящей вверх, его заперли в каком-то подвале. А еще он обнаружил еду, целый поднос, от которого вкусно пахло свежим хлебом. Он успел расправиться с едой, когда со стуком откинулась тяжелая крышка, обшитая полосами из духова железа, покрытыми рунами.

— Доброе утро, Михаил Иванович, — поприветствовала его Марфа, спускающаяся вниз, держа в руках пузырек, который слегка светился серебром. — Вижу, встали и поели, это хорошо, сейчас попробуем кое-что новое, есть шанс, что поможет. Пейте, ваше сиятельство, — и она протянула ему флакон.

Михаил мужественно выдернул пробку и залпом опрокинул в себя содержимое. Стало жарко, словно все его тело обдало огнем, он мгновенно вспотел. Тонкая рубаха тут же прилипла к спине. Но действие закончилось быстро. Взглянув на эффект внутренним оком, он поморщился. Зелье каким-то образом подпитало его серебристый источник, он окреп, но, чтобы это имело эффект, нужно пить такие зелья каждый час.

— Рассчитывала на большее, — обреченно вздохнула Марфа. — Шесть дней готовила, сложнейшее зелье, и запаса хватит на сегодня и завтра, чтобы три раза в сутки выпить.

Михаил кивнул.

— Хорошая штука, мне пригодится. Где моя одежда?

— Куда собрался, болезный? — забыв о вежливом обращении к аристократу, всплеснув руками, воскликнула знахарка.

— В руины, — вставая и пошатываясь, резко ответил Бельский. — Не желаю тут подыхать. Там есть то, что меня может спасти.

— Плохая идея, — покачала головой Марфа. — Не дойдешь даже до леса, свалишься по дороге. Без этой комнаты и моих зелий у тебя, в лучшем случае, останутся сутки.

— Не важно, — покачал головой Михаил. — Здесь я чуть медленней умру. Твои зелья лишь отсрочивают неизбежное.

— Что правда, то правда, — согласилась знахарка. — Погоди,

— Ничего, в баньку потом, дома схожу, — улыбнулся боярин. — Княгини меня веничками отходят от души, чтобы я им нервы не трепал. А пока и тазика с водой хватит.

Когда Марфа снова спустилась в подвал, таща его выстиранные вещи и две фляги, Михаил стоял голышом на дощатом полу, и обтирал себя мокрой мочалкой, смывая пот. Вытершись насухо, он облачился в уже привычную одежду.

— Вот, — протягивая ему небольшую флягу, граммов на триста, произнесла знахарка, — это то, чем я тебя поила, и что тебя временно на ноги поставило и источник твой подпитало. Извини, что мало, но я сюда весь запас очень редких травок извела. Так что по глотку, когда совсем туго станет. А вот это укрепляющее, немного сдерживает проклятие. Все, ваше сиятельство, больше я ничем вам помочь не могу.

Михаил кивнул и, проверив, на месте ли ловушки, размещенные на поясе, полез по ступеням наверх. Стоило выбраться, как его так качнуло, что он едва не загремел обратно в подпол. Но устоял. Кивнул Марфе, которая проводила его обеспокоенным взглядом, вышел наружу. Посмотрев на небо, он улыбнулся, лучше и придумать нельзя, черное солнце вставало над лесом, начинался новый день, а значит, пора идти в руины, искать золотого, без него он обречен. Хотя он бы лучше снова пообщался с серебряным.

До дома он дошел буквально за пару минут. Не сказать, что его самочувствие сильно улучшилось, слабость никуда не делась, но под небом ему было куда лучше, чем в темном подвале.

Михаил толкнул дверь, та оказалась не заперта, несмотря на то, что очень рано. Он окинул взглядом комнату. Крышка люка была опущена, а значит, Екатерина в мастерской, такова традиция, если она не там, люк всегда открыт. На кровати, свернувшись калачиком и обняв подушку, спала Ирина. Бельский с минуту смотрел на нее, потом тихонько снял с крюка свой ранец, взял со стола хлеб и копченое мясо, пустую флягу перекинул через плечо. На выходе он посмотрел на свой самострел и шпагу, доставшуюся ему от погибшего Василько, на чары сейчас надежда слабая, они понадобятся для золотого, поэтому он, прихватив оружие и колчан с болтами, тихонько выскользнул за дверь.

К воротам Михаил подошел полностью экипированный для похода в руины. Ловушки, поисковик, оружие, еда, флягу наполнил водой по дороге. Либо он справится, либо подохнет там, оскверненным он становиться не хотел. Если поймет, что все, вонзит себе нож в сердце, или прикажет Горынычу его спалить призрачным пламенем. Да, так, наверное, будет лучше. Сначала он хотел попросить помощи у Ирины, но почуял, что та не только не поможет, но и попытается его остановить, не пустить в руины, и оставил эту идею, сам справится.

— Открывай ворота, — приказал он незнакомому мужику из местных, который торчал рядом с новыми створками с самострелом наперевес.

Странно, за пару месяцев боярин успел запомнить всех жителей заставы в лицо, а вот этого мужика видел впервые.

— А ты кто такой, чтобы приказы раздавать? — набычился тот. — У меня распоряжение от воеводы Родима Несторовича, никого не пущать.

— Боярин Бельский я, — устало произнес Михаил. — Не заставляй меня сносить ворота, мне вредно напрягаться. Мне срочно нужно в руины, и некогда искать Желобова или Берга.

— Простите, ваше сиятельство, я не знал, как вы выглядите, но у меня приказ, ночью видели ксанса на опушке.

— Открывай, я одержимого в схватке убил, второго зверодух мой сжег, что мне до ксанса? Прикончу и дальше пойду.

— Михаил Иванович, ну нельзя же так, — раздался за спиной голос Желобова, — приказ у него. Но теперь, когда я тут, то можно. Открывай, Гернк.

Мужик кивнул и, отодвинув засов, толкнул створку.

— Вы куда, ваше сиятельство, собрались? — приблизившись так, чтобы никто не услышал, прошептал воевода. — Вы ж едва на ногах стоите, ветер поднимется, сдует.

— А если не пойду, умру, — так же тихо ответил Бельский, — или стану зараженным. И поверь мне, Родим, тебе сильно не понравится, если это случится.

— Но один-то зачем? Подождите минут пятнадцать, я боярина Змиева разбужу, он поможет, если вы Ирину Николаевну брать по какой-то причине не хотите.

Бельский задумался и уже хотел согласиться, когда увидел, как по улице к воротам несется княгиня Воронецкая, в сапогах и длинной ночной рубашке. Золотые волосы растрепаны, в голубых глазах сверкают молнии.

— Не успел, — вздохнул Бельский и, усевшись на лавку возле лестницы, ведущей на стену, приготовился к разносу. — Теперь точно объясняться придется.

— Может, оно и к лучшему? — с едва заметной улыбкой произнес Родим. — Негоже одному шляться, тем более в таком состоянии.

— Ты! — возмущенно выкрикнула Ирина, останавливаясь перед ним и гневно уставившись на Бельского. — Почему не разбудил?

— Зачем? — с улыбкой спросил Михаил. — Чтобы ты меня отговаривала? Не надо мне этого, все равно пойду. Кстати, доброе утро, милая, я очень рад тебя видеть. Но если тебе не хочется стать вдовой, тогда мне нужно поймать золотого, иначе все, кончусь через сутки.

— Жди, — потребовала она, видимо, что-то в голосе мужа изменило ее мнение, поскольку она ведь изначально не хотела его отпускать, — я быстро соберусь, вместе пойдем.

— Хорошо, — согласился Бельский.

Воронецкая резко развернулась, так, что длинный подол ночнушки крутанулся, продемонстрировав ему великолепный голый зад. В голову полезли всякие фривольные мысли, но сейчас было не до этого. Как себя скверна поведет, никто не знал, так что лучше не рисковать, да и силы были не те, на темперамент Ирины Николаевны его точно не хватит.

— Составить компанию, ваше сиятельство? — поинтересовался Родим.

Михаил подвинулся, уступая место.

— Что интересного за две седьмицы случилось?

— Да ничего особенного, Михаил Иванович, — вздохну Желобов. — Местные из Ксанса были с посольством, просили передать, что в большом долгу перед вами. Если бы не вы, то этот одержимый сначала бы их изничтожил, потом бы сюда явился, и, учитывая, что он с вами сделал, не уверен, что застава выстояла бы против него, да и не один он явился. Так

— Наверняка, — согласился Бельский, вспомнив тяжелейший поединок с Асааром, откинувшись спиной на каменную стену и прикрыв глаза. — Силен был, поганец. Только если зверьми его, все вместе.

— Кстати, вы ведь, наверное, еще не знаете, Екатерина Федоровна опыты делала, зверодухов заражала и лечила. Так вот, обычные фиолетовые и алые ей очень подвержены, а на черных зверодухов не действует совсем, два дня наблюдали, никаких изменений.

— Знать бы раньше, — с грустью произнес Бельский, — выпустил бы на этого Асаара своего двойника, может быть, и не страдал бы сейчас от проклятия.

— Да уж, знать бы раньше, — тяжело вздохнув, согласился Родим.

— Какие еще новости? Откуда новичок взялся? — он мотнул головой в сторону стража, который стоял с самострелом около приоткрытых ворот.

— А это очень интересный мужик. Его к нам Гиретт привез, из беженцев он, его скверна не коснулась, в сарае его нашли, вот его к нам и сплавили. Екатерина Федоровна его обследовала, никакого заряжения. — Воевода покосился на мужика, до которого было метров десять, и, понизив голос до шепота, произнес, — жена ваша, княгиня Долгорукова, заразить его скверной пыталась, так, чтобы он не заметил, и не вышло ничего, отторгает его организм ее. Теперь они с Марфой вдвоем пытаются найти причину, почему скверна его не трогает, и защиту разработать, артефакт или зелье, все равно.

— Хорошее дело, — согласился с Желобовым Бельский, — нужное. Ладно, воевода, пора мне, вон, моя златовласая телохранительница идет. Буду жив, еще поговорим, а нет…

Родим кивнул. Все и так понятно, боярин, который спас не только заставу, но и весь остров, сейчас на краю, все это знают. А еще все знают, что средств ему помочь, у Марфы нет. А он их лучший воин, не будет его, хватит и пары одержимых с небольшой свитой, чтобы добить выживших.

— Берегите себя, ваше сиятельство, — попросил он, поднимаясь, — вы — наша главная надежда.

— На себя надейтесь, — покачал головой Бельский и пошел к воротам, которые так и держал открытыми Гернк. Был он хоть и здоровым, но не воином, самострел в его руках выглядел совершенно инородно и непривычно.

Михаил обвел взглядом новые укрепления, за две недели Желобов успел многое. Появился опоясывающий крепость земляной вал, высотой метра в два, в него вбили сотни кольев, так, что с разгона не проскочить. Волчьих ям Бельский не заметил, но был уверен, что они есть, но хорошо замаскированы. Да, сейчас для Имперской заставы не было никакой опасности, одержимые и их будущее войско были остановлены на ранних рубежах, но готовить сани нужно летом, а телегу зимой, и, если они найдут дорогу на Ксанс, поздно будет горевать о несделанном.

Ирина догнала его, когда он миновал оборонительный вал. Несколько минут она молча шла рядом, потом не выдержала гнетущей тишины, коснувшись его руки, спросила:

— Ты как?

— Плохо, княгиня, — с вымученной улыбкой ответил Бельский, причем титул специально ввернул, чтобы немного позлить девушку. — И нужно торопиться, Марфа сказала, что без подвала, где Катерина поддерживающие руны начертила, и зелий мне остались сутки. Так что времени осталось совсем в обрез. Меня сейчас спасет только светлая энергия, либо золотой дух, либо серебряный, правда, последний, скорее, меня убьет, не выдержу я с ним поединка, но я сомневаюсь, что мы его встретим. Редкий это гость в нашем мире.

— У тебя хватит сил на чары, чтобы золотого выпить?

— Не знаю, милая, — честно ответил Михаил. — Если что, придется по старинке, шесть часов. Вариантов всего три — я вылечусь, я умру, ну, и третий, самый плохой, я стану зараженным, и скверна получит все, что у меня есть. Поверь, такой враг Имперской заставе и людям не нужен. Так что приглядывай за мной, и, если что, попытайся убить. И будь добра, дай клятву перед лицом богов.

— Хорошо, — нехотя произнесла девушка. — Я — княгиня Ирина Николаевна Воронецкая, клянусь перед лицом богов, что убью своего мужа, боярина Бельского, в случае, если скверна возьмет над ним верх, и другого выхода не останется.

— Вот и хорошо, милая, я доволен, — услышав в небесах гром, предназначавшийся только им двоим, улыбнулся Михаил. — Как там Катя? А то тебя-то я утром спящую видел, а она в мастерской окопалась, не стал ей мешать.

— Плохо ей первые дни было, все из рук валилось. Потом успокоилась. Теперь день и ночь в мастерской своей сидит, все защиту изобретает. Не знаю, выходит или нет. Она иногда выбирается наверх поесть, попить, несколько часов поспать. Надеюсь, ты ее образумишь, сгорит иначе.

— Обязательно этим займусь, как только разберемся с моей жизнью. Сегодня-завтра решится, буду ли я жить или умру, поскольку существовать оскверненным я не желаю.

Пять сотен метров от ворот до пограничного леса дались ему с трудом, даже спина вспотела, все же серьезно его скверная потрепала. Но делать нечего, надо идти. Михаил призвал своего черного двойника, и, приказав охранять, вошел под свод леса. Рядом с ним возник гигантский черный кот Ирины.

— Ты уже знаешь, что черным нипочем скверна? — спросила девушка, идя с ним бок обок.

— Да, просветил меня Родим. Это отличная новость, нужно будет поохотиться на них, тогда у нас будет хоть какое-то преимущество.

— А то, что они всякую мелочь поглощать могут, и им не нужно кормиться, как алым или фиолетовым? Главное, чтобы сущность пригодная для поглощения, оказалась в радиусе пары метров. Надо сказать, действуют они крайне быстро, на духа размером с яблоко, тратят не больше двадцати секунд. Так что его, в отличие от остальных, только направлять нужно.

— А вот это для меня новость, — стиснув зубы, произнес Бельский.

Именно в этот момент скверна внутри него решила шевельнуться, и его тело словно тысяча иголочек пронзила.

— Плохо, — ловя покачнувшегося Бельского за руку, утвердительно произнесла Воронецкая. — Как же ты дальше-то пойдешь? Мы только на опушке, а ты едва ноги волочишь.

— Как-то пойду, — ответил Михаил. — Все, Ирина Николаевна, идемте, время мое сильно ограничено.

С самокормлением черного двойника проблем не возникло, мелочи вокруг хватало, только направляй. Вообще, дома у Бельского было целых два черных охотника без формы, а ему ведь так нужен новый разведчик, взамен погибшего сокола. Горыныч был прекрасен, но слишком большой и уязвим к

Через шесть часов они вышли в центр руин и устроились на привал. Самым плохим было то, что ни пояс, ни шар не обнаружили так нужных ему духов.

— Миш, а ты золотого не пробовал поймать, как черного, с помощью своей плети? — поинтересовалась Ирина, протягивая ему артефактный судок, в котором была горячая каша с мясом.

— Нет, — покачал головой Бельский, вытаскивая из ранца ложку и начиная быстро есть.

Этот переход на десять километров оставил его без сил. Последние сто метров он шел на одной силе воли и на упрямстве, Ирина даже подставила ему плечо, поскольку его мотнуло так, что он едва не упал. Попробовать, конечно, можно, но не сейчас. Не время для экспериментов.

Он снял с бока маленькую флягу и сделал один единственный глоток зелья, выданного Марфой. Тут же бросило в жар, рубаха прилипла к потной спине. Бельский заглянул внутренним оком на источник и скверну, эта крохотная доза слегка взбодрила. Но скоро проклятие подавит эффект. Такую штуку надо глушить грамм по двести сразу, тогда и толк будет, а маленький глоток — это, как камешки в волну кидать, фактически бесполезно.

— Значит, сутки, — глядя в пустоту, дрогнувшим голосом произнесла Ирина.

— Уже меньше, — покачал головой Бельский. — Без комнаты, что меня поддерживала, я чувствую, как проклятие все шустрее проникает в меня. Но без разницы, там я умру или тут. Я предпочитаю тут, в борьбе, чем в темном подвале в одиночестве.

— А золотой точно поможет? — орудуя ложкой, с надеждой спросила Ирина.

— Откуда мне знать? Может, да, может, нет, может, это просто отсрочка. Я иду наугад, стараясь использовать любой шанс. Сейчас вся эта сила подавлена, мой источник слаб, нужно его зарядить, а там посмотрим.

Ирина отвернулась, ее плечи вздрогнули, плакала княжна Воронецкая молча.

Глава 4

Первого золотого нашли в сумерках. Он оказался прямо возле шпиля, правда, другого, не того, в котором Михаил ночевал, этот был даже относительно цел, и фасад порушен лишь частично.

— Бывала внутри таких? — выкладывая рунный круг и наблюдая краем глаза за целью, спросил Бельский у Ирины.

— Да, лазили мы туда с Катькой, она все руны перерисовывала, пытаясь разобраться, что это за артефакты. Только толку оказалось ноль, не смогла она заставить их работать.

— Готово, — сообщил Бельский и кинул в центр артефакт зова.

Все сработало как надо, неспешно золотой отправился в ловушку. Михаил выпил зелье для раскрытия каналов и тут же получил невероятной силы удар. Пошатнувшись, он все же устоял, накатила слабость. Взглянув внутренним оком, он увидел, как пришла в движение скверна, отвоевывая себе миллиметр за миллиметром, и, если не прекратить, через час-полтора он станет зараженным.

Ирина шагнула к нему, чтобы помочь, но Михаил поднял руку, останавливая девушку, и, пошатываясь, вошел в круг. Там он, усевшись на землю, поскольку сил стоять у него не было, призвал печать хлыста и вялым движением послал его в цель. Тот обернулся вокруг золотистого шпиля и намертво прилип. И тут Бельского тряхнуло, да так, что искры из глаз полетели. Он активировал внутреннее око и облегченно вздохнул — золотая энергия хлынула по каналам прямо в источник, попутно выжигая перешедшую в атаку скверну. Самочувствие резко улучшилось, вот только стало ясно — одного золотого, чтобы переломить ситуацию, мало. Пятно укоренившегося в его организме проклятия сопротивлялось, и довольно успешно, пятна скверны сокращались, но так медленно и неохотно, что Михаил понял, чтобы убрать их совсем, потребуется три или даже четыре золотых. Когда дух почти растворился, Бельский деактивировал плеть и, разрушив круг, выпустил на свободу то, что осталось.

— Невероятно, — произнесла Ирина, садясь рядом и беря руку Михаила. — У тебя получилось за час поглотить золотого почти целиком.

— Только этого мало, — устало произнес Бельский, — нужно еще три или четыре. Но не сегодня, я немного отогнал смерть или нечто похуже, так что давай устраиваться на ночлег. Одно точно, путь верный, просто выйдет длиннее, чем думалось.

— Четыре золотых? — выкликнула девушка. — Да где ж их взять-то?

Через час они устроились в руинах прямо под куском потолка, натаскали ветвей с густой листвой и завалились на них. Для охраны вызвали Горыныча, отозвав черных. Хоть они и могли находится вне ловушек больше двух суток, не стоило доводить до крайности.

— Миш, что дальше делать будем? — прижавшись к нему и положив голову на плечо, спросила Воронецкая, при этом она, не отрываясь, смотрела на языки пламени в костре, горящем всего в трех шагах от их лежанки.

— Пока не знаю, — ответил Бельский, обнимая жену и наслаждаясь этой теплой близостью. — Пока планы приземленные — избавиться от проклятия, а дальше надо продолжать совершенствоваться. Из стычки с Асааром я вынес очень важный урок — с той стороны творится что-то страшное. Нам нужно искать другой путь домой, портал в Ксансе не подходит совершенно. Думаю, он расположен где-то в противоположном конце материка, во многих днях от земель империи. Уже в духовом мире я со скуки читал записки путешественников, которые изучали материк, так вот, они пересекли его вдоль и поперек. На территории вольных очень мало дорог, все они грунтовые, а значит, сильно зависят от погоды. Один путешественник писал, что пересек материк от края до края, и у него ушло на дорогу четыре месяца, причем имперскую часть он пересек за три недели. Теперь представь, что эти земли захвачены демонами. Население, скорее всего, уничтожено или обращено, везде пятна скверны, прокормиться на территории будет сложно, если вообще возможно. Хотя зверье, по словам Верда, держится в стороне от демонов, одержимых и распространяемой ими заразы. А еще у нас есть данные, что демоны выбили имперцев за Хорар, что возле мертвого города течет, а потом и за Кеть, на которой Заставный и Создаль стоит. И не факт, что обескровленный первый полк удержал рубеж. Вывод — нам придется идти очень далеко, если мы сумеем прорваться через портал Ксанса, и этот вариант не годится совершенно, не дойдем.

— Но отсюда нет другого пути, — резонно заметила Воронецкая. — Сюда есть, а отсюда нет.

— А вот мне думается, что

— Ты думаешь, первый до этого додумался? — иронично хмыкнула княгиня. — Эти руины не раз обшаривали, ловчие сюда не один десяток лет ходят. Те, кто мечтал отсюда сбежать, тоже здесь искали дорогу домой, а за эти годы, что застава существует, этих желающих набралась не одна сотня. Многие умерли, ища эти тоннели с порталами, другие, отчаявшись, как князь Чернышев, шли на прорыв и умирали в Ксансе. Не тешь себя мечтами, единственный путь, доступный нам, это переход вольцев. И тот нам недоступен, местные не пропустят никого ни туда, ни оттуда, урок, благодаря тебе, они усвоили. Кроме того, ты привел очень разумные доводы, почему уход через него ничего нам не даст. Например, у меня нет цели любой ценой попасть на материк, чтобы через несколько дней там умереть, подцепив скверну. Так что зря я спросила, что дальше, я и сама знаю ответ, мы будем ловить здесь духов, мы будем становиться сильнее, мы заведем детей, и они вырастут на Имперской заставе. Затем мы умрем, может, в схватке, может в постели от старости, этот остров — наша оставшаяся жизнь. И единственное, что может изменить это, если имперские войска заборют демонов, и лет через двадцать какой-нибудь исследователь или рота первого кавалерийского корпуса сможет пройти через портал. Тогда мы вернемся в империю, хотя и не факт, мне будет пятьдесят шесть, тебе пятьдесят пять. Катьке столько же. Что нам там делать в таком возрасте? Да и примем мы к этому времени этот остров, родным станет, врастем в него, не захотим уходить.

— Может, и так, — с ноткой грусти, целуя в макушку жену, произнес Бельский. — Возможно, все произойдет, как ты сказала, но есть только одно, ты плохо меня знаешь, я не прекращу искать дорогу домой. Когда я шел ночью по маленькому городку, и до портала было рукой подать, я был сильно озадачен, я один мог прорваться туда, и мне бы это не стоило никаких запредельных усилий, с Горынычем я бы мог сровнять этот городок с землей за несколько часов. Думается мне, если бы князя Чернышева не предали, и он бы смог пробиться. Я и сейчас это могу сделать, да я думаю, если поставлю Гритту ультиматум, то он меня просто пропустит. Вождь видел меня в бою и понимает, что нет мне равных. Но после драки с Асааром я понял, что этот путь не годится, а значит, надо искать другой, и я его найду. И вот тогда мы втроем шагнем в портал. Я не собираюсь сидеть на этом острове до старости. Там, в большом мире, война, и мои способности очень пригодятся империи. Сомневаюсь, что она отдаст духов мир без боя, ведь артефактное железо — это слишком ценный ресурс, так просто его одержимым и прочей нечисти не оставят. Но сначала мне нужно восстановиться и набраться сил, крепко меня этот Асаар приложил. Не будь во мне серебряного духа, конец, стал бы зараженным на второй день. Так что какое-то время мы еще тут побудем.

— А остальные?

— Остальные? — Бельский задумался. — Кто захочет, пойдет с нами. Местных, из приблудных, вообще не возьму, мне они не нужны, этот остров их родина. Я бы вообще местных не брал, только наших и их потомков.

— Почему ты не хочешь местных брать?

— Мне кажется, они подвержены скверне гораздо сильнее, чем имперцы.

— Так и есть, — подтвердила княгиня. — Марфа это выяснила еще в день, когда ты слег, местных зараза захватывала куда быстрее. Два добровольца согласились принять в себя скверну, чтобы испытать на себе ее зелье. Один из добровольцев, туповатый мужик из рыболовов, польстился на пяток золотых, второй, не менее туповатый и жадный имперец по имени Даниил, он в шахте кайлом машет, сильный, но глупый. Так вот, скверна куда активней распространялась по их организмам, Катька кучу артефактов приволокла и все наблюдала. Если для полного заражения Даниила нужно было часов девять, то аборигену хватило двух. Но эта скверна ослабленная, так что проверка все же не полноценная, но твои предположения она подтверждает.

— Ну, вот и ответ на твой вопрос, — устало произнес Михаил, после чего, резко встав, улыбнулся и шагнул в сторону от костра.

— Что там? — насторожилась Ирина.

— Все в порядке, милая, старый друг заглянул, — успокоил девушку Бельский. — Черный охотник явился, сейчас загоню его в ловушку, и дальше валяться будем, мечтая о недалеком и счастливом будущем.

— Счастливом? — скептически прокомментировала слова Михаила Ирина. — Ты рвешься туда, где война, о каком счастливом будущем ты говорил? Или все же не так рвешься, а для виду, а счастливое будущее здесь, с нами и с детьми?

— Но ведь мы обязательно победим, — выпив зелье Марты и арканя черного плетью, весело отозвался Бельский, — по-другому и быть не может.

Вызвав внутреннее око, он удовлетворенно усмехнулся. Сила черного потекла в источник, и с каждой каплей он становился сильнее, энергетические каналы были почти чисты от скверны, хотя энергия духа данной цветовой гаммы фактически не влияла на заразу, просто сдерживала ее.

Все закончилось через десять минут, ослабленный дух был загнан в кубик, который отправился в ранец, а Бельский вернулся на ложе.

— Вот еще один в актив, итого уже три.

— Извини, Миш, но у нас только этот, — повинилась Ирина.

— В смысле? — не понял боярин. — У меня же еще пара имелась, дома два хранилища лежат.

— Когда стало ясно, что на черных не действует скверна, мы передали их Бергу, тот отдал Змиеву и Говорову. Оба уже приняли образ, один крушилы, второй большой мощной птицы, похожей на орла. Ну, тот, которого ты для исследований Катьке отдал, не в счет, она все еще пытается разработать ловушку, которая позволит их захватывать. Ты не сердишься? Застава заплатила нам за них хорошо, по пять сотен злотней за каждого.

— Не сержусь, — покачал головой Михаил. — Просто я потерял сокола, и мне нужен разведчик. И желательно габаритами, не превышающими прежнего, крупную, не слишком быструю птицу проще засечь и сбить. Так что ушли и ушли, деньги нам тоже пригодятся.

Он вытащил из ранца кубик с

Следующий день они снова бродили по руинам мертвого города. Два почти выпитых золотых существенно улучшили его состояние, а три черных, которых удалось загнать в кубики, увеличили шансы на приобретение нового разведчика. Первые два облика оказались сильными, но неудачными — ксанс и крушила, рогатый кот и медведь. Третий принял облик крупной птицы, которых в природе Бельский не встречал, очень похож на жар-птицу, что была у Ирины. Наверное, в такой можно летать так же, как в Горыныче. Или использовать ее, чтобы поднять в воздух бочку литров на сорок, уж больно внушительными выглядели черные крылья. А вот четвертый дух выдал то, что нужно, он был поменьше погибшего сокола и очень похож на беркута.

Ночевали в самом центре, Бельский с Ириной вообще не удалялись от него, только круги по спирали раскручивали.

— Кстати, — сидя у костра и глядя на огонь, произнесла Воронецкая, — а ты знаешь, что Катя делает переходник, который позволит загнать алого в обычную кормушку? Представляешь, насколько выгодней станет откорм других алых и черных, если удастся. Да и фиолетовых покрупнее, которых тоже для создания зверодухов используют, можно тоже будет в пищу пускать с нашими черными, нужды в других уже просто нет, а вот развивать их нужно.

— Хорошее дело, — заканчивая жарить мясо и передавая прут девушке, согласился Михаил, — А я очень хочу, чтобы мой Горыныч тоже черным стал.

— А ты уверен, что есть состояния перехода из одного класса в другой? Думаешь, откорм способен наделить не только новыми способностями, но и сделать из фиолетового алого, а из алого черного? Очень сомнительно. Знаю, что многие пытались откормить фиолетового. Мне рассказывали про одного отшельника из местных, который лет двадцать назад жил в руинах, днем собирал мелочь, ночью скармливал своему волку, и так несколько лет. Волк становился все сильнее, но так в алого и не превратился. Потом отшельника убил черный охотник, и зверодух достался детям отшельника, они еще лет пять его откармливали, но тот так и не сменил цвет.

— Плохо, — вздохнул Бельский, — если дела так и обстоят, то жаль Горыныча, очень уж он уязвим. Но все равно продолжу его кормить. И вообще, надо, конечно, поискать способ защиты зверодухов, иначе у нас так вообще никаких преимуществ не останется.

— Ой, пояс светится, — удивленно глядя на свой артефакт, произнесла Ирина. — И твой тоже.

— Ну, вот и ответ. Интересно, почему серебряный дух всегда появляется в темноте, уже второй раз подряд. — Михаил поднялся на ноги. — Пошли, если удастся его заарканить, то я, возможно, решу свою проблему, или он меня убьет.

Воронецкая кивнула и, призвав своего черного кота, отправилась на поиски. Но сколько они не обшаривали все вокруг, так и не нашли редкого духа. Через два часа пояса прекратили сигналить, и они, вымотанные, вернулись к костру.

— А так хотелось посмотреть, — огорченно выдохнула Ирина.

— Ты помнишь, что мне обещала и клялась перед богами? — усаживаясь на подстилку, поинтересовался Бельский.

— Конечно, помню, — заверила его Воронецкая, — но посмотреть-то интересно.

Она уселась рядом, положив голову ему на плечо. Михаил обнял девушку и застыл, глядя на огонь, слова были не нужны, он прекрасно чувствовал все, что она хотела бы выразить словами или действием — заботу, нежность, привязанность, покой, счастье и немного возбуждения со страстью. Михаил прекрасно знал, как называется этот безумный коктейль, — любовь. То, что делает людей слегка сумасшедшими и отчаянными.

И тут где-то совсем рядом завыл волк. Ирина вздрогнула и вскочила на ноги, уставившись во тьму. Ее черный кот прыгнул вперед, закрывая собой хозяйку. Михаил, в отличие от жены, поднялся неторопливо и не спеша. Его двойник, повинуясь приказу, тоже занял позицию между ним и возможной проблемой, а за спиной, нависая над боярином, готовый поддержать остальных, призрачным пламенем застыл Горыныч.

— Что за ночь? — произнес Бельский, глядя на выходящего из кустов волка, до которого было метров пятьдесят.

— Проклятый волк, — прошептала в ужасе Воронецкая, и Михаил тут же ощутил совершенно новые эмоции, исходящие от девушки, — ужас, тревогу, отчаянье, беспокойство, замешательство, нерешительность. Эта смесь ему тоже была хорошо знакома, она звалась страхом.

Волк, не сказать, что сильно большой, но крупнее обычного, глаза алые с черными прожилками, клыки, когти и совершенно лысая шкура, ни грамма меха. Михаил призвал печать щита, на всякий случай золотого, в правой руке возникла плеть, та, к сожалению, могла быть только темной, его задачей будет не убить, а остановить.

— Ну что, давай поиграем? — улыбаясь, произнес он, обращаясь к Ирине. — Не рвись вперед, сначала пусть зверодухи поработают, а там посмотрим.

Проклятый волк прыгнул. Скорость у него была запредельная, расстояние, что их разделяло, он пронесся за секунду, и тут же налетел на рубящий удар тяжелой шпагой двойника и вспышку. Михаил только удивленно моргнул, на месте удара появился длинный разрез, который затянулся так быстро, что боярин его только мельком заметил, а черный сгусток растекся по широкой груди, оставив там крохотное пятно, которое исчезло почти мгновенно.

Кот Ирины атаковал рыком и когтями с клыками, и результат был ожидаемым: от рыка проклятого волка отбросило на пару метров, а три царапины моментом затянулись. Волк отскочил еще метра на два, прикидывая, как идти в атаку. Он оценил скорость противников, мешающих ему добраться до людей

— Пламя, — мысленно отдал приказ Михаил, и Горыныч отправил в цель серию алых призрачных энергетических сгустков.

Вот тут тварь проняло, шкура мгновенно начала расползаться, проклятый зверь взвизгнул и закрутился на одном месте, подвывая от боли.

Бельский скакнул вперед, сокращая дистанцию, прикрываясь щитом, и темная плеть обвила шею, но тут же опала, словно соскользнув с чего-то гладкого. Отозвав печать, Михаил взялся за другое. Призрачная рука ухватила приходящего в себя пятившегося волка за горло, и на этот раз сработало, на плечи обрушилась неимоверная тяжесть, словно он пытался удержать падающую сосну.

Проклятый зверь забился в капкане, но вырваться не смог. Черный двойник, получив приказ, коротким рывком расплывшись в воздухе, сократил дистанцию и стал наносить удары. Один за другим, колющие, рубящие, черные сгустки, которые теперь прожигали плоть зверя куда как лучше. Тут и рык от кота Ирины подоспел, и передняя лапа одержимого черным духом зверя

Скулеж волка бил по ушам, но Бельский держался. Потом убрал печать щита, и на его ладони появился серебряный болт, короткий полет всего на три метра, и тот, пробив широкую грудь, вошел в плоть на всю глубину, насквозь пробить силенок не хватило. Но этого оказалось достаточно, проклятый волк замер, от раны во все стороны побежали серебристые искорки. Прошло несколько секунд, и зверь завалился на бок.

Тяжелая шпага черного двойника боярина опустилась на шею и отсекла голову. А через мгновение Горыныч выдал мощную волну призрачного пламени, которая полностью слизала с костей всю плоть. Три секунды, и на траве остался только обугленный скелет. Хотя нет, кое-что еще было — черная жижа, растекшаяся по камням, с которых сорвало мох. Хорошо знакомая Бельскому жижа.

— Куда? — выкрикнул он, но было поздно.

Ирина в одно мгновение оказалась рядом с лужей и сунула в нее руку. Княгиня, видимо, хорошо запомнила его рассказ, как он обзавелся такой полезной плетью, и решила, что это ее шанс. Черная жижа, похожая на земляное масло, которое бедняки перегоняли в горючую жидкость и заправляли светильники, мгновенно окутала ее правую руку, и девушка рухнула на землю, забившись в судорогах. И что-то менять было уже поздно. Дождавшись, когда она вся впитается, и тело Ирины прекратит крючить, Михаил поднял ее на руки и отнес на ложе, которое было приготовлено для ночлега. Теперь оставалось ждать, когда она придет в себя, или не придет. Вздохнув, Бельский подкинул в костер очередную порцию дров и уселся у костра, глядя на языки пламени. Рядом застыл черный двойник, за спиной Горыныч, а кот Ирины улегся в ногах хозяйки. Ночь обещала быть длинной.

— Довольна собой? — с укором глядя на жену, спросил Бельский. — Ты хоть секунду задумывалась о том, что могло случится?

— Довольна, — слабым, едва слышимым голосом ответила девушка. — Я рискнула и выиграла. Плохо только, что очень все тело болит, каждая мышца.

Бельский вздохнул, понимая всю бессмысленность увещеваний и попыток воззвать к благоразумию княгини. Она считала себя правой, а уж упрямство у нее было воистину ослиное. Он извлек лекарский артефакт и принялся приводить возлюбленную в порядок. Исчерпав свой, он достал ее и повторил операцию. Но и его не хватило, ни о каком продолжении охоты на золотых и речи не шло, во всяком случае, в ближайшие часы.

— Поешь, — попросил он, снимая с самодельного вертела тушку зайца, который притащил ему двойник. Он быстро разрубил его на части и, используя широкий лист растения, напоминавшего лопух, протянул девушке.

Ирина ждать себя не заставила, она, хоть и с трудом, но все же села, прислонившись спиной к стенке и, схватив горячее мясо, вонзила в него свои белоснежные зубы.

Михаил кивнул и взялся за свою порцию, обгладывая ребра одно за другим.

— Жестковатый, — прокомментировал он, принимаясь за переднюю лапу.

— Плевать, — ответила Воронецкая, — я подошву грызть готова, если она поможет мне встать на ноги. Прости меня, — голос девушки был виноватым, — но я не могла не использовать шанс стать сильнее.

— Могу тебя понять, — кивнул Бельский. — Пока будем ждать, когда ты восстановишься. Загляни в себя, узнай, что получила.

Ирина кивнула.

— Только сначала в кустики схожу.

Сбегав по нужде, девушка снова уселась поудобней и, закрыв глаза, начала изучать своего духа.

— Нашла, — спустя полтора часа произнесла она, только вот радости в ее голосе было немного. — Хорошее такое умение приобрела, но до твоей плети ему — ой, как далеко. Называется «клинки тьмы». Почему проклятый волк не применил их, не знаю, может, не смог, может, они бы на черных не подействовали, умение больше защитное.

— Как работает? — поинтересовался Бельский.

— Ну, если я все правильно поняла, вокруг меня с невероятной скоростью будут летать три клинка, которые будут рубить все, что сунется ко мне. Только время действия всего три минуты.

— Хорошее умение, — дернул щекой Михаил. — Если ты во время его действия вбежишь в толпу врагов, чего я допускать никак не собираюсь, они такой фарш устроят. Одно плохо, тебя кровищей забрызгает с ног до головы. Но как последний шанс — отличное умение. А теперь давай, пройдемся по тебе лекарскими артефактами, и пора двигаться, нам за сегодня нужно поймать пару золотых.

Ирина кивнула и, вытащив из пояса зарядившийся артефакт, начала прикладывать его к местам, которые все еще болели. В основном это были ноги.

Глава 5

— Все, — устало произнес Бельский, опускаясь на землю, — мы справились, милая.

— Да уж, кому расскажи, не поверят, — согласилась Ирина, садясь на соседний обломок стены и коснувшись рукою его колена.

Видок у девушки после четырех дней в лесу был тот еще. Лицо испачканное, в золотых потускневших грязных волосах мусор, одежда мятая, от аристократического лоска осталось одно воспоминание. Четыре дня — шесть золотых духов, проклятый волк и восемь черных охотников, это не считая тех, которые уже обрели облик.

Михаил отрешенно кивнул и, активировав внутреннее око, прошелся по своему организму. Скверна была уничтожена полностью, энергетические каналы очищены, источник, прекратив тратить силы на сдерживание заразы, быстро восстанавливался. Кроме того, он прибавил в силе, стал больше, плотнее, без всякой подпитки вернулось серебро, золота серьезно прибавилось, как, впрочем, и тьмы.

— Как думаешь, Екатерина Федоровна нас похоронила уже? — доставая остатки мяса, на которое за последние дни он уже смотреть не мог, спросил Михаил.

— С чего бы? — удивилась Ирина. — Кольца-то на нас. Ты что, не знаешь? Неужели эта дурында забыла тебе рассказать?

— Я так понимаю, у них есть скрытые свойства, о которых мне забыли сообщить? — протягивая девушке половину куска, поинтересовался Бельский.

— Видимо, да. Если прислушаться к ним, то ты точно будешь знать, что чувствует морально и физически владелец кольца.

Михаил удивленно моргнул, после чего сосредоточился на своем кольце. Он использовал ту же технику, с помощью которой управлял зверодухами. Он почти сразу нашел кольцо Ирины, та была вымотана, но ощущение счастья было куда сильнее. Почувствовать княгиню Долгорукову и нащупать ее артефакт оказалось гораздо сложнее, но он справился. Сначала он ничего не понял, полный покой и расслабление, потом дошло — его вторая жена крепко спит.

— Ну что, давай устраиваться на ночь, — произнес он, оглядываясь, — скоро стемнеет.

—

Михаил озадаченно посмотрел на девушку.

— Вот ты вопросы задаешь, — наконец, произнес он. — Чисто технически, если закину тебя на плечо, ты станешь частью меня, как, например, ранец. Но повлияет ли вес на взлетные способности и на сам полет? А если взлетим, и расход сил увеличится, вдруг сократится время слияния, и мы выпадем метров с тридцати? Нет, милая, как бы я ни хотел вернуться домой побыстрее, нам придется завтра бодро топать ножками.

К заставе они вышли только к вечеру пятого дня. Черное солнце медленно садилось за горы, задул северный холодный ветер, появились облака. Хоть с погодой повезло за эти дни, один раз дождик покрапал, и через пять минут крохотную тучку снесло в сторону.

— Вы живы, ваши сиятельства! — воскликнул стоящий в воротах Верд. — А мы не верили, хотя Екатерина Федоровна утверждала, что с вами все хорошо.

— Живы, — вымученно кивнула Воронецкая, — только очень устали. Так что давай, проверь быстренько Михаила Ивановича, да пойдем мы есть, мыться и спать.

Верд посветил Бельскому в глаза и, удовлетворенно кивнув, отступил в сторону, освобождая проход между рогатинами. Два стрелка на вышке опустили самострелы и луки.

— Что нового, рядовой? — поинтересовался Бельский.

— Одержимых, зараженных и оскверненных пока не было. Да и откуда им взяться? Портал-то местные закрыли и вряд ли откроют, напугались они. Вы как сходили?

— Нормально сходили, вылечился я, но далось это тяжело, сам видишь, пять дней по руинам лазили. Все, пошли мы, — и, махнув на прощание рукой, они с Ириной побрели в сторону дома.

— Ваши сиятельства, — радостно произнес Берг, степенно, как и положено главе поселения, спускаясь по ступеням крепости последней надежды, — рад, что вы вернулись живыми, — он посмотрел на Бельского, — и, надеюсь, здоровыми?

— Так и есть, — одними губами улыбнулся Михаил, — далось тяжело. А теперь простите, боярин, нам нужно отдохнуть, едва на ногах стоим, отоспимся и придем на разговор.

Николай Андреевич улыбнулся и, пожав руку Михаила и поцеловав пальчики Ирины, отступил на шаг назад.

— Отдыхайте. А я ведь решил, все, сгинули, когда на третий день не вернулись. Все думали, что нет вас больше, только Екатерина твердила, что с вами все хорошо.

— Как видите, ваше сиятельство, она была права, — и, махнув рукой, Михаил поплелся дальше, им оставалось пройти еще с сотню метров.

Как всегда бывает в конце пути, стоило выйти из леса и увидеть стену заставы, навалилась жуткая усталость, словно силы выкачали. А ведь до этого передвигали ноги вполне бодро.

Несмотря на то, что Екатерина следила за ними через обручальные кольца, она все равно не смогла сдержать эмоций.

— Живые! — выкрикнула она, выскочив из подвала и бросаясь на шею Михаилу и Ирине.

Уткнувшись куда-то между ними, она всхлипнула и разревелась. Воронецкая несколько секунд стояла тихо, потом тоже заплакала.

— Я так испугалась, когда увидела, что дом пустой, и ваши вещи исчезли, — сквозь всхлипы шептала княгиня. — Выбираюсь из подвала, а дома никого, и тишина, ни записки, ничего. Я на улицу бросилась, и там уже Родим рассказал, куда вы пошли. Я каждый час кольцо слушала, знала, что у вас все хорошо, что вы живы.

— Ну, что ты, милая, — гладя девушку по голове, прошептал ей на ухо Бельский, — живые мы, а я еще и здоровый, я полностью очистился от скверны. Долго, тяжело, но зараза демоническая меня оставила. Так что теперь можно строить планы на дальнейшую жизнь. Но сразу скажу, я планирую искать путь на материк.

— Кать, ты лучше скажи, есть чего пожрать? — вклинилась в разговор княгиня Воронецкая. — Я знаю, что хозяйка ты никакая, готовить не умеешь.

— Есть еда, — отпрянув и вытирая мокрое от слез лицо ладонью, радостно заявила Долгорукова, — мне Степан готовил. До тебя ему далеко, но и мне кусок в горло не лез, так, поклюю, и обратно в подвал.

— Надо будет спасибо Степану сказать, — усмехнулся Бельский, скинул ранец и принялся стягивать сапоги, — и пару злотней подкинуть. Баня, конечно, холодная?

— Натоплена, — гордо заявила артефакторша. — Чувствовала, что вы сегодня к вечеру припретесь, вот Степана и озадачила. Пойдемте, мне тоже вымыться не помешает. Запустила я себя, пока вы шлялись по руинам, все время в подвале просидела, над защитой от скверны работала. Только вот опробовать ее не на ком, а на добровольное подселение, даже за десять монет, — она тяжело вздохнула, — больше никто не соглашается. Ну что, идем мыться?

— Конечно, — устало, но с энтузиазмом ответила Ирина.

— Тогда раздевайтесь и кидайте одежду у двери. Машка обещала заскочить вечером, забрать и все отстирать. Она прачкой подрабатывать начала. Степан это дело не очень любит. А мне не жалко желтенький отдать.

— Вот зачем ей деньги? — вслух поинтересовался Бельский, раздеваясь до исподнего и отправляя грязную, пахнущую потом одежду в общую кучу. — На что их тут тратить? Мы-то ловчие, понятное дело, нам и арсенал обновлять нужно, и испорченное заменять. У нас вчера, когда с черным бодались, одна из ловушек в прах рассыпалась, так что нужна новая, а это десять золотых. А остальным-то на что?

— Ну, конкретно Мария Петровна страстно желает новое платье, как у нас с Иркой. И украшения с каменьями драгоценными. А это стоит не дешево, а теперь еще дороже, портал-то больше не работает, товаров с материка нет, и когда они снова появятся, если вообще появятся, никто не знает, местные оказались в затруднительном положении.

— Это да, — подала голос Ирина, уже скинувшая с себя всю одежду и замотавшаяся в большую простыню, — кончилась их вольготная жизнь, снова работать придется. Раньше они за счет нас жили, а теперь снова надо своим умом.

Михаил под эту женскую болтовню стянул с себя рубаху и портки. Скрипнула дверь, кто-то вошел в комнату, потом раздалось удивленное девичье: «Ой!». Михаил быстро намотал на бедра полотенце, которое держал в руках, и обернулся. В дверном проеме стояла девушка лет девятнадцати, высокая, ладная, тонкая талия, небольшая, аккуратная грудь, русая коса, кожа бледная, но не как у аборигенов, а значит, кто-то

— Боярин, куда это вы уставились? — язвительно поинтересовалась Ирина, для урожденной княгини она была совершенно бесцеремонна. — Вам двух жен мало, решили гарем собрать? Если так, то мы подумаем. Но сначала извольте удовлетворить уже имеющихся у вас, а потом на молодок засматривайтесь.

— Поддерживаю, — подала голос Екатерина, которая тоже разделась и, как и Воронецкая, стояла замотанная в простыню.

— Тьфу, язвы, — демонстративно сплюнул Бельский, не зная, как себя вести. — Прошу простить меня, сударыня, — обратился он к гостье, — за наш непрезентабельный вид. Не помню вашего имени-отчества, не ждали мы никого, в баню собирались.

— Настя я, — пискнула девушка, не открывая глаз. — Ой, простите ваше сиятельство, Анастасия Штален. Дочка барона Шталена.

— Приятно познакомится, сударыня. И что привело вас на наш порог?

— Ученица она моя, — подала голос Екатерина. — Предвидя, что рано или поздно ты решишь уйти, и застава останется без артефакторши, решила заранее подготовить смену. Уже пару занятий было, сегодня должно состояться еще одно, но вы вернулись. Настя, давай завтра после полудня встретимся. Сама видишь, что у нас тут творится.

— Хорошо, Екатерина Федоровна, — покорно согласилась девушка. — Только я ничего не видела. — При этом она снова покраснела и бросив — до свиданья, — выскочила за дверь.

— Мыться, — скомандовал Бельский и, сунув ноги в кожаные тапки, потопал на улицу.

Десять минут, и вот вокруг них уже облака горячего пара. Ничего не видно дальше вытянутой руки, Михаил лежал на лавке, только сейчас его начало опускать то, что произошло с ним. Сначала он валялся в бессознательном состоянии, потом шарахался по лесам, ловил золотых духов, боролся с укоренившейся в нем скверной, и вот теперь, лежа на полоке и слушая переговаривающихся где-то в клубах пара жен, он чувствовал, что счастлив. А потом был ужин, с бесконечными рассказами про их похождения по руинам. Мясо настолько надоело, что разогретая густая уха с хлебом, который испекли еще утром, казалась просто манной небесной. И пиво с подсоленными сухариками пошло на ура. Вечер удался.

Спать завалились уже за полночь, все втроем в кровать Ирины. Михаил вырубился, стоило его голове коснуться подушки, а еще исчезли жуткие сны, которые на него насылала скверна. Проснулся он отдохнувшим, выспавшимся, когда черное солнце уже висело высоко в небе. Он хотел встать, но был атакован. Ирина, которая спала рядом, неожиданно резко перевернулась и оказалась сверху, после чего, стянув себя ночную рубашку, уставилась на Бельского.

— Куда это ты, боярин, собрался? Я с тобой пять дней по руинам лазила, с грязной головой, уставшая, я требую компенсации. Кстати, компенсацию требую не только я. Катька, — заорала она на весь дом, — иди быстрее, он опять сбежать собирается.

— Да куда ж я убегу от тебя, краса моя ненаглядная? — положив руки на бедра Ирины, с улыбкой ответил Бельский. — Я тоже по вам очень соскучился.

Он приподнялся на локте и поцеловал ее крупный торчащий сосок, да так, что девушка тут же застонала.

— Без меня не начинать, — крикнула Екатерина, выбираясь из подвала. — А то все вам, да вам, я тоже хочу. И вообще, Ирка, слазь с него, я первая, ты с ним пять дней ходила, моя очередь. — Причем все это она говорила, раздеваясь на ходу.

— Хрен вам, княгиня, я уже сверху, так что ждите своей очереди. И да, я ходила, но поскольку я только ходила, то имею право на компенсацию.

— Не спорьте, — едва не рассмеявшись, вклинился в эту шутливую перепалку Бельский, — меня на всех хватит.

— Погоди, — остановила Ирину артефакторша, протягивая той пару пилюль. — Одну тебе, одну ему, состряпала на коленке. С минуту подержать под языком и выплюнуть.

— Это что, усилитель ощущений какой? — озадачился Бельский, но тут же понял, что ошибся, во рту вместо утренней сухости и неприятного запаха стало очень свежо.

— Понял, да? — усмехнулась Екатерина. — А усилитель тебе пока не нужен, справляешься.

Михаил улыбнулся, и куда только исчезла та робкая княгиня, которая пришла к нему вечером, принеся самострел?

Из кровати он выбрался немного уставший, но вполне довольный собой, ну и женами, конечно.

— Значит, вы, боярин, призрачного волка убили? — с восхищением произнес Штален, который занял в совете место князя Кемского.

— Так есть, барон, убил, — отсалютовав кузнецу, ответил Бельский. Он обвел взглядом собравшихся.

В зале Крепости последней надежды собрался весь совет под предводительством Берга, а помимо него были приглашены все, от кого зависела жизнь заставы — ловчие и Екатерина, как артефактор.

— Так что лес и руины стали чуточку безопасней.

Барон Штален сжал кулаки и оттопырил большие пальцы, высказывая одобрение.

— Ну, начнем, — вставая, произнес Берг, внимательно изучая при этом лица собравшихся. — Нам нужно обсудить то, что случилось. Мы, конечно, с советом это уже делали, но теперь, когда Михаил Иванович вернулся к нам, думаю, стоит еще раз обговорить, но уже в расширенном составе. Да и его выслушать не помешает. А то мы знаем о произошедшем только со слов вождя Гритта, а он много не видел и, скорее всего, о многом умолчал. Прошу вас, ваше сиятельство.

Михаил не стал подниматься, отхлебнув пива из большой глиняной кружки и вытерев пену тыльной стороной ладони, он обвел взглядом присутствующих.

— Ну, что ж, начну по порядку….

Говорил он долго, подробно пересказывая события почти трехнедельной давности. Особое внимание он уделил бою с одержимым, нужно было, чтобы собравшиеся в зале представляли себе последствия проблемы, с которой, возможно, им придется столкнуться.

— Серьезный противник, — задумчиво произнес глава рыбарей Тихон Зарев. — Вы, господа бояре, меня простите, но не уверен я, что если мы на такого всей толпой навалимся, заборем.

— Есть у нас сильные бойцы помимо боярина Бельского, — подал голос Штален, — особенно ловчие, не зря они столько за золотыми духами бегали. Но ты прав, противник такой много крови нам будет стоить, но теперь, благодаря Михаилу Ивановичу, мы знаем, что ждать. — Он посмотрел на княгиню Долгорукову и Марфу. — Хорошо бы защиту иметь от скверны.

— Работаем, — отозвалась знахарка, — но у нас проблемы, нам не на чем испытывать, хоть с

— У меня есть еще на один опыт, — вклинилась в разговор княгиня, — хотя имеется одна идея, как нам пополнить ее запас, как мы раньше-то не догадались. Но нужно место изолированное.

— Что вы задумали, Екатерина Федоровна? — тут же среагировал Берг.

— Да ничего особенного. Нужна скверна, нужен очаг заражения. Как с ней бороться, мы знаем — Горыныч боярина Бельского. Возьмем животных, подсадим в них остатки скверны, что у нас есть, через двенадцать часов будем иметь одну зараженную свинью, подсадим к ней другую, и станет их две, так у нас появятся подопытные.

— Жирно больно вы берете, ваше сиятельство, — подал голос скряга Демид. — Свинья — вещь дорогая, она много злотней стоит. А теперь без портала еще больше.

— Ну, не свинью, — пожала плечами княгиня, — собаку, кошку, крысу. Главное, быть аккуратными и не допустить, чтобы эта зараза вырвалась.

— Хороший план, — подал голос Берг, — принимается. Завтра же за околицей начнем ставить отдельный дом, барон Штален надежные клетки скует.

— Да не надо ничего мудрить, — подал голос Михаил. — Коробка есть, осталось до ума довести. Я про дом, который вы для моих исследований чар строили, он за околицей, до стены со стороны реки метров сорок, там подвал хорошо укрепленный, вот в нем и сделаем рассадник для скверны. Только нужно будет отдельным входом туда озадачиться.

— Изящно, — одобрительно прогудел Штален. — Доступ только нужно ограничить, кроме Марфы и Екатерины Федоровны никому в этот подвал не соваться. — Он на пару секунд задумался. — Ну, можно еще самого боярина Бельского в этот список добавить, вдруг пригодится. И стражу там поставить. Пригляд за таким объектом нужен особый.

— Так, этот вопрос решили, — произнес Берг. — Думаю, по нему не нужно голосовать.

Все члены совета отрицательно покачали головой.

— Тогда решено, — продолжил Николай Андреевич, — завтра снимем людей с некоторых работ, и в ускоренном темпе возьмемся за обустройство этого дома. Теперь следующий вопрос, и снова он касается боярина Бельского и его жен.

Михаил как-то обреченно вздохнул, что-то сегодня все вопросы совета касались его и его семьи. И он знал, о чем боярин Берг поведет разговор. Тема ухода должна была всплыть непременно.

— Итак, Михаил Иванович, в вашем желании нас покинуть ничего не поменялось? Вы так и рветесь на материк, несмотря на все происходящее?

— Да, боярин, — отозвался Бельский, допивая пиво и ища глазами полный кувшин. — Там война, и империя наверняка будет сражаться за Духов мир. И моя сила придется очень кстати. И, конечно, Ирина и Екатерина пойдут со мной.

— Ну, тогда, — Берг обреченно вздохнул, — я уполномочен передать вам слова вождя Гритта. За услугу, оказанную роду Ксанс, боярину Михаилу Бельскому и пяти его спутникам род откроет портал на материк по первому требованию, назад ему дороги не будет.

— Честно говоря, мне его разрешение не очень-то и нужно, — развеселился Михаил. — Потребуется пройти, я пройду, сомнительно, что найдется сила, способная меня остановить. Но вообще ход хороший, так вроде и благодарить меня не нужно за спасение клана, выдал проход, и все, нет долгов, удобно.

— Немного самонадеянно, но после ваших свершений справедливо, — заметил барон Штален. И что вы решили?

— Еще месяц назад я бы, не раздумывая, шагнул в этот портал, а сейчас нет.

— Почему нет? — удивился Тихон Зарев.

— Я похож на идиота? — поинтересовался у него Бельский.

— Не похож, — согласился рыбарь, — но я не понимаю, в чем проблема?

— Хорошо, я объясню, — наполняя кружку пивом и делая глоток, ответил Михаил. — Я уже говорил все это Ирине, но повторю для вас. Портал наверняка ведет на материк, это факт, только ведет он в земли вольцев, и скорее всего, до территорий, которые контролирует империя, месяцы пути. Те, кто пойдут со мной, окажутся в глубоком тылу орды демонов. Месяцы пути по местам зараженных скверной, население наверняка уничтожено или заражено, запасов еды хватит дней на десять максимум, и думается мне, прокормиться подножным кормом не выйдет. Третий фактор — это наличие на тех территориях врагов — одержимых и оскверненных — и будет их много, я не смогу победить всех. Поэтому данный портал мне не подходит.

— Мрачная картина, — прокомментировал ответ Бельского Тихон.

— Мрачная, — подтвердил Михаил. — Поэтому я буду искать другую возможность добраться до материка.

— Лодка — не вариант, — тут же заметил Берг. — Гритт, наконец, ответил на наш вопрос, где находится остров, на котором мы застряли. Одиннадцать дней плавания по не самому спокойному океану, и это только до суши, где земли вольников. Это самая удаленная точка от земель империи, примерно четыре тысячи километров. Можно, конечно, и дальше, например, до острова Кираш, на котором располагается южная база флота империи, а это еще месяц плавания. Конечно, до границы поменьше, но не сильно. В любом случае, у нас нет лодок, остров высокий, скалистый, ни одной гавани, есть кусок суши под скалами, куда можно спуститься, но там не поставить верфь, ее разобьют волны.

— Я уже спрашивал про водный путь, — отмахнулся Бельский и глотнул пива, — это первое, что я выяснял, беседуя здесь с людьми, когда попал сюда, и знаю, что эта затея обречена на провал. Поэтому я вижу только один путь отсюда уйти — найти портал в руинах. Я знаю, что сюда ни разу не переносило людей из мертвого города, расположенного на землях вольцев, только из того, что в нескольких днях пути от Создаля, откуда я явился, ну и второй мертвый город, откуда пришли мои жены, он недалеко от Столенграда. Оба эти портала мне подходят, хотя второй предпочтительней, в случае перехода я все равно окажусь в тылу неприятеля, только до границ империи будет не несколько месяцев хода, а неделя в худшем случае, это, если мой полк еще удерживает рубеж по реке Кеть.

— Амбициозно, ваше сиятельство, — скептически хмыкнул Демид. — Только есть ли этот портал? Пару раз ловчие находили провалы в катакомбы, но натыкались либо на тупики, либо на завалы. Были, конечно, те, кто исчез без следа, но если

— И все же, в настоящий момент — это единственный шанс вернуться, — развел руками Михаил. — И я брошу на поиски все силы. У вас случайно нет информации по местам, где имеются спуски в подземелья?

— Есть, я одно время покупал такую информацию, на случай, а вдруг сгодится. После совета прогуляемся до лавки, дам вам записи. Должен я вам сильно, жизнь вы мне и Сиоре спасли, не убей вы одержимого, погибли бы мы в Ксансе. Кстати, уболтал я ее, как вы и советовали, испугалась она случившегося и согласилась перебраться подальше от страшного портала. А еще женой моей стала, извините, без вас свадьбу отгуляли. Если честно, не верил я, что вы встанете.

— Поздравляю, Демид. Я, когда первый раз в себя пришел, тоже думал, что не поднимусь. С меня подарок. А за записи спасибо.

— Значит, пока никто никуда не уходит, — подвел итог Берг.

— Пока что да, — согласился с ним Бельский. — Буду искать проход, Екатерина Федоровна подготовит смену, негоже имперской слободе без артефакторши остаться. Вон, дочка барона Шталена, Анастасия, уже начала обучение.

— И как она? — поинтересовался барон у Екатерины.

— Слабовата, силенок не хватает. Но я знаю, как сделать так, чтобы она серьезно прибавила. Ритуал сложный и потребует времени, но оно у нас есть, не верю я, что мой муж прямо завтра портал найдет. Он, конечно, удачливый, но не настолько.

Михаил на это заявление только тяжело вздохнул, уходить нужно было прямо сейчас, но вот дороги у него пока нет, а та, что имелась, была абсолютно непригодной.

— Ну, значит, закончили совет, — вставая и залпом опрокидывая содержимое пивной кружки, провозгласил Берг. — Задачи и планы вроде обсудили, можно и по домам.

Задвигались стулья, остальные тоже встали и допили свое пиво, это была своеобразная традиция окончания советов.

Глава 6

— Ну что, лезем? — спросила Ирина, глядя на провал среди руин.

Михаил кивнул. Его черный беркут, отправленный вниз, обнаружил проход. Тот был завален, но не полностью. Это уже шестой обнаруженный спуск в катакомбы, который они обследовали, пять ничего не дали, два из записей так найти и не удалось, этот был последний из известных Демиду.

Конец длиной веревки с навязанными узлами, чтобы легче лезть, полетел вниз. Михаил подергал, еще раз проверяя, хорошо ли закреплена, и стал быстро спускаться. Минута, и вот спуск метров в двадцать позади. С ним он связывал определенные надежды, этот был больше всего похож на колодец, в который он провалился вместе с невезучим егерем. Следом спустилась Ирина, она воздела над головой артефактную лампу и чуть прибавила яркости, разгоняя тьму.

Михаил внимательно изучил подземелье, в котором оказался. Гладкие стены были в трещинах, на каменном полу собралось прилично воды (ну, а куда ей деваться-то?), так что сейчас он стоял по щиколотку в воде, радуясь, что сапоги из кожи ксанса, которые ему сшили две недели назад, совершенно не пропускают влагу. Единственным отличием от того колодца, в который он ухнул месяца четыре назад, был отсутствующий второй тоннель, колодец был тупиковым, но проход куда-то вел, а значит, самое время узнать, куда.

— Давай, любимая, время силы.

Княгиня Воронецкая улыбнулась и, достав с пояса ловушку, кинула ее прямо в воду в паре метров от себя. Мгновение, и перед ней возник внушительный крушила, черный зверодух, в которого последнее время влили очень много всякой мелочи, и не только.

— Уши затыкаем, — скомандовала жена. — Начну с рева, может, он пробку вышибет или хотя бы расшатает.

Михаил кивнул и отошел к дальней стене. Достав из кармана затычки, он плотно вставил их себе в уши. В первый раз не догадались, потом час друг другу орали, поскольку оглушило знатно, но теперь ученые. Да, оглушит, конечно, но не так, пошумит море минут десять и пройдет. Вот прозвучал боевой рык, который, благодаря замкнутому пространству, пробился даже через затычки. Если бы крушила так атаковал человека, тот бы пролетел по воздуху метров пять и рухнул бы на землю кожаным бесформенным мешком, полным изломанных костей, при этом угол звуковой волны на расстоянии двадцати метров поражал значительный сектор. Звук большей частью ушел вверх, с растрескавшейся стены вниз упало несколько крупных камней. Завал вздрогнул, шевельнулся, парочка серьезных обломков скатились вниз, щель под потолком стала куда больше.

Княгиня, оценив результат, решила повторить, и стала ждать перезарядки дара. Это был минус в мощной атаке неповоротливого, но удивительно живучего и сильного зверодуха, следующий рык он мог выдать только через минуту.

Михаил же в ожидании откинулся спиной на стену и слегка прикрыл глаза, с того памятного заседания совета, на котором он поведал о своих планах, прошел месяц. Большую часть этого времени они с Ириной лазили по руинам заросшего лесом мертвого города. Охотились на духов, кормили черных, которые отлично поглощали все подряд, кроме таких же черных. Прибили трех ксансов, из шкур которых сшили себе замечательные одежки, крепкие, непромокаемые. Для Екатерины тоже такой комплект готовили, но он был еще в работе. Разве что цвет Бельскому не очень нравился, темно-синий в черных пятнах, но привык. Пока результат их брожения посредственный — телепорт обнаружен не был, зато он серьезно усилился. Возвращаясь на Имперскую заставу, он несколько дней проводил с Екатериной и Ириной. Причем с княгиней Долгоруковой помимо семейных имелись еще и деловые отношения, они вместе разрабатывали методы противодействия скверне. Катя пыталась создать артефактную защиту, Михаил — печать, способную свести на нет воздействие скверны. Успехи были, но испытать созданное можно только в боевых условиях. Часто к ним присоединялась Марфа, пробуя на зараженных крысах свои зелья. Вот они давали неплохой результат, например, теперь, если заряженный в течение трех часов принимал густую жижу серого цвета, скверна уничтожалась через пару минут. Если с момента заражения прошло не меньше четырех и не больше пяти часов, то результат был пятьдесят на пятьдесят.

Новый рык. Завал снова вздрогнул, теперь он шатался куда как активней, с той стороны отчетливо слышался камнепад, и Бельский очень надеялся, что это не обвалившийся потолок, а поддающаяся пробка из камней. Сколько они таких разобрали! Не меньше десятка, но все, что удалось найти — странную комнату с кубом в центре, на котором выбиты незнакомые руны. Потратили

Новый рык, и вот завал поддался. Его, конечно, не смело вглубь тоннеля, но теперь, прыгая и карабкаясь по камням, можно было пройти в полный рост.

— Еще раз, или так полезем? — поинтересовалась Ирина.

Михаил вытащил из ушей затычки и, подойдя к девушке, поцеловал в щеку.

— Так пойдем, душа моя. Подбирай свою ловушку, крушилу вперед пошлем, пусть дорогу проверит, если он пройдет, то мы точно пролезем.

Воронецкая кивнула. Закатав рукав, наклонившись, принялась искать в мутной воде ловушку. Кстати, воды стало куда меньше. После того, как крушила раздолбал часть завала, в монолите появились щели, через которые она медленно убывала.

Ирина, наконец, нашла артефактный кубик и, разместив его на поясе, отдала команду крушиле, и тот послушно полез в образовавшийся проход. Княгиня же соединилась с его сознанием, и теперь наблюдала за всеми глазами зверодуха.

— Сотню метров прошел, — сообщила она вслух, — больше завалов нет, только тоннель. В паре мест трещины на стенах, но вроде не должно обвалиться.

— Тогда вперед, — скомандовал Бельский и, подняв лампу повыше, начал карабкаться на остатки завала.

Через триста метров продвижение снова застопорилось. На этот раз был не завал, а приличный такой провал. Бельский осторожно подошел к краю и глянул вниз. Дна он не увидел, но ему почему-то было очень интересно знать, что там, на дне, кроме камней. Отойдя, он открепил от ранца веревку и, привязав лампу за ручку, стал не спеша опускать ее вниз. Веревка была двадцатиметровой, но ее не хватило, дна свет от довольно яркой лампы так и не достиг. Но одно открытие Михаил все же сделал — на глубине десяти метров обнаружились еще два туннеля, вернее один, перерубленный обвалом, только шел он, в отличие от того, по которому они двигались, совершенно в другом направлении, вроде перекресток получился.

— Значит, у подземелья есть еще один ярус, — выдохнула стоящая рядом Ирина.

— Да, милая, — подтвердил ее вывод Бельский. — Но пока мы туда не полезем, оставим на потом. Ну что, как думаешь, сможем с разбега перепрыгнуть этот провал?

— Да легко, — несколько самоуверенно заявила Ирина, кидая на пол ловушку и загоняя туда крушилу, — только разбег надо взять хороший. Давай, я первая, на всякий случай подстрахуешь меня своей призрачной рукой.

Михаил отошел в сторону и сотворил печать. В принципе, он мог с помощью призрачной руки перенести Воронецкую на ту сторону, но сейчас в этом не было нужды, не настолько широкая яма.

Страховка не потребовалась, княгиня отошла подальше и рванула к пропасти. Правая нога оттолкнулась от края, мелкий камешек улетел в темноту, и тело девушки отправилось в стремительный полет. Приземлилась она метрах в двух от края, существенно перекрыв требуемый результат. Ирина гордо воздела руку в победном жесте и отошла в сторону, уступая месту мужу.

Михаил разбежался, оттолкнулся от края и прыгнул. Именно в этот момент в свете лампы, которую он продолжал сжимать в правой руке, он увидел, как снизу по стене лезут какие-то отростки, толщиной в приличный канат. Цвет в белом свете лампы определить было сложно, то ли почти белые, то ли слегка бирюзовые. Один из них, словно почуяв летящего через пропасть человека, резко ускорился и буквально выстрелил вверх. Ему не хватило каких-то двадцать сантиметров. Михаил приземлился в метре от края, не побив рекорд жены, и тут же рванулся вперед, увлекая опешившую Ирину за собой. А канат, который почти до него дотянулся, рухнул на край и стал медленно продвигаться, ощупывая каждый метр тоннеля. Вскоре к нему присоединились еще два.

Бельский активировал печать, и в его левой руке появился черный болт. Вскинуть руку, навестись, вот снаряд унесся к цели. Щупальце, словно почуяв, сдвинулось в сторону сантиметров на десять, и болт впился в камень, обдав отростки каменной крошкой.

— Не вышло, — произнес Михаил и выстрелил снова.

Причем на этот раз он послал сразу два. Первый прошел впритирку, а вот второй поразил цель, пробив щупальце насквозь. Короткая вспышка, и оторванный кусок плоти, длиной сантиметров в сорок, извиваясь, пополз обратно к краю. Щупальце, от которого его оторвало, сначала отпрянуло, изогнувшись, словно змея, а потом рванулось к обрубку, и тот в считанные секунды прирос обратно.

Михаил начал готовить новую атаку, на этот раз планируя ударить болтом, заряженным энергией, но противник решил отступить. То ли ему урока хватило, то ли не хватало длины для продолжения преследования, но вскоре щупальца исчезли в черном провале.

— Фух, — с облегчением выдал Бельский, развеивая болт, — это было напряженно. Ты как? — приобняв жену, поинтересовался он.

— Испугалась, — нехотя призналась Воронецкая. — Не щупалец, а за тебя. Я видела, как оно вырвалось из провала, пытаясь тебя схватить. Ему ведь совсем чуть-чуть не хватило. Интересно, как оно тебя засекло? Ведь для этого нужны глаза, а на щупальцах ничего такого не было. Ты что-нибудь видел в провале, когда перелетал?

— Только их, — покачал головой Бельский, снимая с пояса ловушку с низшим фиолетовым духом.

Самая маленькая птичка, которая у него была, чуть больше ладони, годилась только для наблюдения, потерять не жалко. Правда, пришлось поднять ее до третьего ранга, чтобы получить слияние и возможность видеть ее глазами, но это был пройденный этап, семейным подрядом с женой артефакторшей духи добывались без проблем, так что на все про все ушло четыре дня.

Птичка, получив приказ, расправила крылья и взлетела с ловушки кубика, на котором сидела до этого. Хорошо быть ловчим и иметь свободный доступ к ресурсам, в батальоне с такой бесполезной мелочью даже возиться бы не стали. Теперь почти все духи у Михаила были черными, за этот месяц он смог собрать приличный отряд, но держал такую шушеру на всякий случай, когда жалко черными рисковать.

— Лети в провал, — отдал он мысленный приказ, — увидишь дно, зависни.

Птица, которую Бельский звал воробьем-переростком, камнем упала вниз. Мелькнули черные каменные стены с выступами, выбоинами, падение до

Михаил же изучал обстановку его глазами. Все стены были оплетены щупальцами, которые тянулись из-под воды. Они, конечно, не покрывали их сплошным покровом, но было их очень много, некоторые тянулись вверх по провалу еще метров на десять.

— Ну, что там? — услышал он тихий голос жены.

— Грот на глубине сорока метров. На дне вода, скорее всего, океанская, стены затянуты щупальцами, их очень много. Но мне кажется, он рукотворный. Может, и природа постаралась, но кто-то его явно доработал, в некоторых местах камень абсолютно гладкий, что мраморная лестница в императорском дворце. Сейчас заставлю воробья нырнуть, он умеет, на дно не пойдет, надо глянуть, что под поверхностью воды.

Зверодух, получивший приказ, вернулся в колодец. Поднявшись до половины, Бельский специально заставил его пролететь рядом со щупальцем, то на него не отреагировало. Набрав высоту, он сложил крылья и, как-то вытянувшись, рухнул вниз. Несколько секунд свободного падения, и вот зверодух почти без всплеска входит в воду, провалившись сразу метров на пять. Он, конечно, не приспособлен для плавания, но даже если и не сможет вырваться, не беда, он для этого и был рожден.

Михаил внимательно вглядывался в темную воду, пытаясь увидеть дно, и ведь получилось благодаря зрению птицы. Глубина была солидная, метров десять, воробей нырнул на половину, после этого сделал дугу и ринулся вверх. Выскочив из воды и расправив крылья, он понесся ввысь, чтобы вернуться к хозяину. А Михаил пытался понять, что же он там увидел. За несколько секунд он все же успел разглядеть владельца щупалец. Это было нечто большое, слегка выпуклое, похожее на кляксу, из которой во все стороны тянулись крупные отростки. Больше всего эти щупальца напоминали причальные канаты, которые фиксировали объект на дне в конкретной точке. Были у этой капли или медузы щупальца и поменьше, и куда тоньше, а еще на дне хватало костей, в основном рыбьих. Но все же один череп, принадлежащий человеку или кому-то очень на него похожему, он успел засечь.

Загнав вернувшегося зверодуха в ловушку и вернув ее на пояс, Бельский посмотрел на жену. Ирина стояла на пару метров дальше, рядом с ней замер крушила, княгиня нервно теребила снятые на время перчатки с обрезанными пальцами и усиленные пластинками рунного железа. Появление щупалец показало, что эти коридоры далеко не безопасны — сейчас их увидели, что будет через час?

— Ну, что там? — заметив, что Бельский больше не связан с воробьем и смотрит на нее, поинтересовалась Ирина.

— Нечто, похожее на медузу, только размером метров десять. Лежит на дне, питается рыбой. Щупальца, что на стенах, вроде причальных канатов, но есть и поменьше. На зверодуха эта клякса никак не среагировала. Думаю, если сбросить к нему что-то не слишком нужное, например, фиолетового крушилу, слабенького, есть такой у нас в запасниках первого уровня, он порвет эту медузу, правда, мы его потеряем, но это мелочь. Но сомневаюсь, что нам нужно вниз, так что пока уничтожать ее не будем. Ладно, пошли дальше.

Ирина кивнула и, отправив вперед крушилу, пошла рядом с Михаилом, изредка касаясь его пальцев своими.

— Бес задери того, кто это создал, — глядя на перекресток в очередном колодце, выругался Бельский. — Подобного я еще не видел.

— Давай поедим, — устраиваясь на полу, предложила Ирина, — мы уже три часа тут бродим, и пока сюда дошли, еще два прошло. Есть пироги с капустой и тушеное мясо кролика с овощами.

— Давай пироги, пока свежие, — предложил Бельский, доставая ловушку с воробьем, и освобождая зверодуха. — Их я смогу жевать без глаз, тут главное — в рот попадать. А новый ты мне в руку сунешь. А я пока пролечу один из тоннелей, уменьшу выбор направления.

Откусив от большого пирога, который Ирина испекла накануне, Михаил соединился сознанием с воробьем и поднял своего разведчика в воздух. Для исследования он выбрал правый тоннель.

Ну, что сказать? Все оказалось плохо. Похоже, они с Ириной угодили в лабиринт. Следующий колодец оказался еще одним перекрестком. Бельский снова направил зверодуха направо, и снова перекресток. Ничего похожего Михаил, блуждая в руинах мертвого города на континенте, не видел. Так он развлекался минут десять, его птиц на приличной скорости летел вперед, выбирая тоннели, ведущие исключительно направо, и только на седьмом перекрестке, отмахав километров пять, он уткнулся в капитальный завал. Посадив воробья на пол, Бельский начал вертеть зверодуховой башкой, изучая преграду и то, что было вокруг. То, что он видел, ему не нравилось. Стены вокруг завала были сильно опалены, в некоторых местах гладкий камень потек, как свечной воск. Не надо быть великим мыслителем, чтобы понять, что кто-то нарочно обрушил часть тоннеля, чтобы заблокировать доступ. Приказав птицу возвращаться, он разорвал контакт и посмотрел на Ирину.

— Ты есть-то собираешься? — поинтересовалась княгиня. — А то так и сидишь с надкусанным пирожком.

Михаил кивнул и, откусив сразу половину, принялся жевать.

— В общем так, ваше сиятельство, — управившись с первым и взяв в руки следующий, произнес боярин, — вляпались мы, и вляпались серьезно. Тут лабиринт, дальше, во всяком случае, в правом тоннеле, идут сплошные перекрестки. Я вел птица все время направо и в итоге уперся в конкретный завал, и я готов поспорить, он рукотворный, кто-то очень хотел не дать пройти дальше, или, наоборот, чтобы кто-то не пришел оттуда. Ну, этого мы с вами никогда не узнаем. Не думаю, что через него удастся пробиться нашими средствами, от жара там камень тек, он же сплавил его в монолит.

— А если за ним портал? — задала Ирина вполне очевидный вопрос.

— Тогда будем искать другой путь, — пожал плечами Бельский. — Либо пробиваться. Нам бы не заблудиться. Нужно на стенах отметки ставить.

И тут случилось то, чего он ну никак не ожидал. Руна на ловушке, валяющейся возле ног, мигнула и погасла, это значило только одно — его зверодух погиб.

— Тревога, воробей погиб, — не слишком громко выкрикнул Бельский, вскакивая и напряженно вглядываясь во тьму тоннеля, откуда должен был появиться воробей.

Ирина встала рядом, в правой руке она уже сжимала темную шпагу,

— Ты видела хоть одного духа в тоннеле? — поинтересовался он у Воронецкой. — Я-то все думал, чего тут не хватает, а теперь понял. Там, на материке, пока я шел к порталу, я словил немало духов, а здесь нет ни одного, хотя наверху их много, несмотря на наши охотничьи рейды.

— Ни одного, — покачала головой Ирина, продолжая вглядываться во тьму. — Только когда мы через завал лезли, попался на глаза фиолетовый, размером с яйцо, его камнями придавило, видела только свечение. Но я думала, крушила жрет все, что на дороге попадается. Он же черный, впитывает их на раз.

— Я тоже так думал, — признался Бельский, — но, видимо, ошибся. Кто-то регулярно зачищает эти тоннели, и именно ему на зуб попался воробей.

— Может, твоего беркута в разведку послать? Он черный, с третьим рангом, так просто его не сожрут.

— Давай попробуем, — согласился Михаил. — А даже если и сожрут, невелика беда, у меня еще два сокола, правда, второго ранга. Не, лучше одного из них.

Он стянул с пояса очередной кубик и, нажав руну, выпустил наружу очередного зверодуха. Слившись сознанием, он поднял птицу в воздух под самый потолок на высоту четырех метров и, не разгоняясь, отправил в тоннель. Первый перекресток — пусто, поворот направо, новый перекресток, снова пусто. То, что убило воробья, обнаружилось на четвертом. Это был зверодух, принявший образ ксанса, и выглядел он на удивление знакомо, багровая шкура в черных разводах, два хвоста, больше Михаил таких не видел, все остальные принимали обычный образ — пара рогов, клыки, когти, хвост, а этот… Он стоял в центре колодца и внимательно следил за зависшим под потолком соколом. Михаил специально поднял того вверх, на высоту метров десяти, и теперь он летал кругами, наблюдая за противником.

— Ир, — негромко произнес Бельский, — есть тут телепорт в мертвый город, откуда я приперся. Я нашел того, кто прибил воробья, и он мне знаком, ксанс с двумя хвостами, про которого я тебе рассказывал, тот, что меня в портал загнал. Это он зачищает тут духов. И, видимо, он имеет возможность шарахаться туда-сюда.

— Фу, — облегченно выдохнула блондинка, — а я-то уж напряглась. Ксанса мы завалим, каким бы усиленным он не был.

— А может, не будем его убивать? — задумчиво произнес в пустоту боярин. — Давай его переподчиним, очень уж интересно покопаться в его голове.

— Вы ведь не шутите, ваше сиятельство? — от неожиданности перейдя на высокий штиль, произнесла Воронецкая. — Вы башкой двинулись? Вам камушки, пока мы по этим подземельям ходим, на голову не падали? Может, рык крушилы отразился от завала и в вас срикошетил, приложив головушкой об стену?

— С чего такие выводы, ваше сиятельство? — удивился Михаил, княгиня была так ошарашена его идеей, что даже не обратила внимания, как он ее назвал. — В полку у меня обучитель был, который помогал мне сокола первого подчинить, так вот, он умел перехватывать чужих зверодухов. Один раз даже показал, как со свежим. Конечно, зайчик вышел, он никому не нужен был, естественно, вот мне прапорщик Свент и продемонстрировал, как он это делал. Ничего сложного, вся проблема в досягаемости и контроле, потом руна подчинения кровью, и загоняй в ловушку, а там уже додавливай.

— И как ты планируешь его удерживать под контролем, чтобы руну нарисовать? — язвительно поинтересовалась княгиня. — Это не свежий зайчик.

— Очень просто, душа моя. У нас есть черные зверодухи, связываем его боем, я беру его в захват призрачной рукой, а ты подчиняешь, долго подчиняешь. Сети, как у боярина Глебова, у меня нет, но я его удержу. Как продавим, так и запихнем в коробку. Обучитель говорил, что, если в течение пары суток успеть, то можно в сознании зверодуха покопаться, посмотреть, где он был, какие задачи ему прежний хозяин велел выполнить. Это шанс найти портал.

— Ты сумасшедший, — глядя ему в глаза, произнесла златовласая княгиня, — и за это я тебя тоже люблю. Пошли ловить ксанса.

Глава 7

— У тебя есть план? — убирая два последних пирога обратно в ранец, поинтересовалась Ирина.

— Не совсем, — развел руками Михаил. — Сейчас идем к нему навстречу, наши черные зверодухи не должны дать ему уйти, иначе в этом лабиринте мы будем искать его неделями. Дальше мы его атакуем, пока он занимается двойником и крушилой. А может, твоего кота выставить, он побыстрее? Я жду. Как выдастся момент, хватаю его за шею призрачной рукой, хотя вообще надо будет озаботиться и создать для себя сеть прочную, как у боярина, полезная штука… Так, о чем я?

— Удерживаешь, — напомнила Воронецкая.

— Удерживаю, ты давишь его сознание с безопасной дистанции, пожалуй, это самое сложное в нашем плане. Как продавим, рисуешь руну подчинения, после чего загоняем в кубик.

— Я бы предпочла, чтобы ты его продавливал, — заметила Ирина. — Ты за последний месяц настоящих высот в этом добился, черных усмиряешь на раз.

Бельский согласно кивнул, жена права, теперь на контакт со свежим черным духом он тратил чуть больше часа, а до приведения в полную покорность уходило всего два или три, если дух был особенно упрямый. На полигоне уже без всяких проблем он справлялся минут за тридцать. С алыми было еще проще, про фиолетовых и говорить нечего, он их с ходу продавливал минут за десять.

— Тяжело будет одновременно удерживать его и подавлять, — озадачился Михаил. — Слушай, а твой телекинез, которым ты любишь баловаться, двери закрывать, стаканы брать, сможет удержать ксанса?

Княгиня озадаченно заморгала.

— Не пробовала его на живых существах, разве что Катьке разок шлепнула по заднице, чисто из хулиганства. Да и не смогу я его долго удерживать, мой рекорд — я держала кувшин с пивом одиннадцать минут, потом уронила.

— Да, сомнительно, что ты сдержишь такого сильного зверодуха, — подвел итог Бельский. — Ладно, давай так — шатаем его вдвоем, если я не

Ирина кивнула.

— Принимается. Ну что, идем, он все еще там?

— А куда он денется? — усмехнулся боярин. — Наблюдает за соколом, который наворачивает круги под потолком. Пытался допрыгнуть, не вышло, тогда он попробовал с разбегу на скорости бегать по стенам, почти удалось, взбежал метров на семь, прыгнул, но промахнулся, так что пока он занят исключительно нашим разведчиком, у нас есть время до него добраться и внезапно атаковать. Главное, чтобы не сбежал. Все, пошли, черных в авангард.

До дикого зверодуха добрались за двадцать минут, все же пришлось накрутить по лабиринту почти полтора километра, хотя расстояние Бельский оценивал на глазок. Тот по-прежнему не сводил взгляда с сокола под потолком, поэтому проморгал момент, когда в колодец ворвались сразу три зверодуха — двойник, крушила и здоровенный черный кот. Ирине пришлось удерживать сразу двоих, Михаилу, считая сокола, тоже. Но если княгине было тяжело с двумя одновременно, ведь эта способность проявилась у нее совсем недавно, то Михаил мог удерживать одновременный контакт с четырьмя сразу, но сейчас ему нужно было быть сосредоточенным на продавливании.

Зверодухи обогнули опешившего ксанса по дуге и перекрыли тому пути к отступлению. Он озадаченно завертел башкой, отлично понимая угрозу. Ну, что сказать? Все случилось так, как и предполагалось, все же он был дикий, без хозяина, действующий самостоятельно и не так эффективно. Для прорыва он выбрал двух людей, видимо, считал их самым слабым звеном. Ну, чисто логически, он был совершенно прав. Ксанс бы легко проломился через любых других, но не через боярина Бельского, поддерживаемого женой.

Он начал с дистанционной атаки, рывок и рык почти в упор, метров с трех. Щит, закрывший Михаила и Ирину, возник за долю секунды до того, как звуковая волна опрокинула и искорежила их, превратив в поломанных кукол. Удар был мощным, но щит выдержал его и вернул часть энергии обратно ксансу. Тот как раз размазался в новом прыжке, собираясь уйти в открывшийся проход, попутно добив жалких слабых людишек, но вернувшаяся звуковая волна смела его обратно в центр колодца. Он кувыркнулся, ударившись об пол, встал на все четыре лапы и снова атаковал. На этот раз он пошел в лобовую, решив разобраться в рукопашную.

Первый удар по пошедшему в повторную атаку двухвостому ксансу нанесла княгиня Воронецкая, ее телекинез буквально на мгновение окутал зверодуха, погасив его порыв метрах в двух от застывшего, избавившегося от щита Бельского. Недостаток системы печатей был в том, что с одной руки, на которой размещались печати, можно было использовать только одну рунную связку. Поскольку и призрачная рука, и щит были заведены на левую, то пришлось убрать первую, чтобы воспользоваться второй. Но в защите уже не было нужды, призрачная рука боярина сдавила шею вскочившего на ноги зверодуха, прижимая плененного к полу. Тот, словно обычный домашний кот, начал вилять задом, упираясь задними лапами, чтобы вырваться. Когти оставляли глубокие борозды на каменном полу, но это было абсолютно бесперспективно. В надежде освободиться, ксанс снова применил дистанционную атаку. Рык — и звуковая волна бьет в стену колодца, камень трескается и отваливается, но смысла в этом ровно ноль. Михаил держал зверодуха так, чтобы морда смотрела в сторону, мощно вышло, но поскольку Бельский и Ирина оглохли еще после первой атаки, то особого вреда от нее не было.

Воронецкая время зря не теряла, она вытащила из кармана пояса лекарский артефакт и принялась приводить в порядок уши. Затычки они вставить не догадались, и прилетело им смачно, до крови, но за пять минут Ирина привела в порядок Бельского, затем себя. Она посмотрела на прижатого к полу зверодуха, для алого он был невероятно силен.

— Начнем? — спросила она.

— Начнем, — кивнул Бельский. — Давай разом, ломим его сознание, это будет куда тяжелее, чем прорваться к сидящему в ловушке духу, не принявшему образ.

На первый контакт ушло три с половиной часа. Михаил сидел на полу, прислонившись спиной к стене, уставившись в одну точку, которая была в центре лба ксанса, меж двух его внушительных рогов. Левая рука боярина, выставленная вперед, слегка подрагивала, она уже затекла. Но, чтобы покорить плененного зверодуха, требовалось удерживать ее в этом положении. Рядом так же сидела жена, она, наоборот, для концентрации закрыла глаза.

— Я слышу его мысли, он в панике, — неожиданно воскликнула она. — Бельский, он разумен.

— Я ожидал чего-то такого, милая, — отозвался Михаил. — Давай, жми его дальше, его нужно подчинить, он должен нас привести к порталу. Уверен, дорога ему известна, он давно гуляет тут. А еще он знает, где выход на поверхность там, в мертвом городе. Ведь, скорее всего, он убивал охотников.

— Не отвлекай, — тяжело вздохнув, попросила Ирина. — Ну вот, сбил, придется все сначала начинать, но дорожку я нащупала, дальше пойдет легко.

Она оказалась права. В отличие от Бельского, ей удалось продавить сопротивление зверодуха, дальше оставалось привязать его кровью. Но чтобы приблизиться и не попасть под когти, клыки, рога или рык, потребовалось еще три с половиной часа. Тут выручил черный двойник. В отличие от остальных зверодухов, у него были полноценные руки, и, следуя приказу, он взял ксанса в захват за шею, попутно наступив на оба его хвоста. А Бельский призрачной рукой смог перехватить передние лапы, чтобы не махал ими. Правда, избегая атаки рыком, Ирине пришлось рисовать руну подчинения, стоя чуть ли не сбоку, но она справилась. Стоило крови на его груди вскипеть и впитаться, дикий зверодух мгновенно расслабился, двойник его отпустил, Бельский убрал призрачную руку, рогатый кот тут же улегся на пол и уставился на свою новую хозяйку. Ирина устало покачнулась, потом плюнула на все и уселась прямо на пол рядом со своим новым питомцем.

— Может, в ловушку загнать? — предложил Михаил, опустившись рядом и обнимая жену, которая тут же откинулась спиной ему на грудь.

Княгиня отрицательно покачала головой.

— Нет, ваше сиятельство, не нужна ему никакая ловушка, он в ней с ума сойдет. Ты просто не понимаешь, это не совсем зверодух, это, фактически, живое существо с разумом и чувствами. Я не знаю, как такое вышло, но это нечто новое, то, чего мы никогда не видели, я ощутила его страх и злобу, когда мы его продавили. Кстати, это во многом твоя заслуга, он сконцентрировался на отражении самого сильного противника, то есть,

— Слушай, а если он в поселке на людей кинется? — привел вполне разумный довод Бельский. — Или в толпу рыком ударит, ты понимаешь, что будет? Счет трупов на десятки пойдет.

— Он не кинется, — успокоила мужа Воронецкая. — Ты просто не был в его голове, он разумен, и атакует только тогда, когда чувствует угрозу.

— Что же он на меня в том подземелье бросился? Я ничем ему там не угрожал. И зачем убивал ловчих в мертвом городе?

Ирина пожала плечами, потом протянула руку, положив ее меж высокими стоячими ушами. Прикрыв глаза, она замерла.

Михаил тоже молчал, просто обнимал любимую женщину и тайком вдыхал запах ее волос, еще пахнувших травяным мылом, которым она пользовалась накануне.

— Ты его первым атаковал, — неожиданно произнесла Ирина, — черным болтом в него пальнул, он чувствовал твой страх. Во-вторых, ты влез на его территорию, он бы тебя все равно атаковал. А насчет остальных ловчих, что он убил в мертвом городе, он охотился на сущностей, а люди пытались его убить, стреляли в него зачарованными болтами, те же, кто имел родовых духов, пытались убить с помощью умений. А так он старался держаться от двуногих подальше. Если бы он захотел, он бы сделал эти руины действительно мертвыми.

— Милая, — немного напрягшись произнес Бельский, — а ты не слишком его защищаешь? Мы сейчас говорим о диком зверодухе.

— Ты пойми, люди ему не интересны, он их не ест, они ему просто не нужны. Он нас атаковал только потому, что мы были, с его точки зрения, самыми слабыми, с черными он бы не справился, и единственный способ уйти из западни — убить нас. Так что, не беспокойся о нем, мы поладим. Он тоже устал быть один.

Она почесала его между ушами, ксанс в ответ легонько щелкнул своими хвостами по каменному полу.

Бельский вздохнул, женщины любят чудовищ. Наверное, это заложено в них богами. И то, в чем любой мужчина видит угрозу и пытается ее устранить, они обнимают, чешут за ушком и приручают.

— Ладно, делай, что хочешь, — сдался боярин. — Но давай проясним насчет прохода, он знает туда дорогу?

— Да, он знает дорогу, — посидев несколько минут, прикрыв глаза, наконец, произнесла Ирина. — Но это далеко.

— Все равно нужно идти, — поднимаясь и протягивая руку Воронецкой, заметил Михаил. — Давай поедим, руку мне вроде отпустило. Да и не очень я устал.

— Не, Миш, — покачала головой златовласая княгиня. — Доставай спальник, сегодня тут останемся, тяжело мне далось подчинение… — она на секунду задумалась, после чего, положив руку на голову ксанса, произнесла, — Вулкана. Да, нарекаю тебя Вулканом, поскольку твоя шкура очень похожа на лаву.

Зверодух какое-то время стоял, словно прикидывая, нравится ему имя или нет, после чего сделал шаг и прижался боком к бедру Воронецкой.

— Вот видишь, — улыбнулась княгиня, — он разумен и все понимает. — После чего она прижалась к груди Михаила и тихонько шепнула, — ты сделал мне императорский подарок. Спасибо, ни у кого такого не будет.

— Лишь бы ты была счастлива, — ответил Бельский и направился к ранцу, валяющемуся у стены. — Давай устраиваться на отдых. Тут нет дня и ночи, так что как отдохнем, так и пойдем искать портал. Есть будешь?

— Конечно, — отозвалась Ирина и направилась к своему ранцу, в котором хранилась основная провизия их маленького отряда.

— С водой у нас туго, — после ужина заметила княжна, — у меня пол фляги осталось.

— У меня в первой на дне, вторая полная, значит, чуть больше литра, — подвел итог Бельский. — Спроси у своего нового питомца, может, есть поблизости лужа почище?

Ирина прикоснулась к голове Вулкана, который лежал справа от нее. Общение заняло секунд пятнадцать.

— Порядок, будет по дороге слегка подтопленный колодец, там выбоина в полу, словно что-то тяжелое уронили сверху, так там дождевая вода собирается. До него часа три идти.

Бельский кивнул, принимая ответ, и, открепив от своего ранца скрученный спальник, начал его разворачивать. Это было добротное изделие, которое ему на заказ сшили месяц назад, рассчитано оно было сразу на двоих. Если бы они укладывались в лесу, то под низ нарубил бы лапника, а тут придется мудрить. Осмотрев пол и убрав пару небольших камешков, которые могут весь сон изгадить, он уложил спальник, откинул верх и, сняв с себя плащ, подстелил под низ. Ирина поднялась и, стянув свой, кинула его в руки мужа. Михаил перехватил его в полете и расстелил поверх своего, затем достал из ранца запасные штаны и рубаху и скрутил из них два валика подушек.

— Забирайся, ложе готово. Вот только, что делать с твоим зверодухом? Сразу скажу, я ему не доверяю и оставлю на страже своего двойника.

— Оставляй, — сонно согласилась княгиня. — Но он ничего не сделает ни тебе, ни тем более мне. Если бы ты знал, как он сейчас счастлив, что у него снова есть хозяйка. — Она улеглась на свое место и зевнула, правда не забыла рот рукой прикрыть. — Давай живей, глаза закрываются.

— Ты узнала его историю? — укладываясь рядом, поинтересовался Бельский, натягивая верх спальника и застегивая деревянные пуговицы. — Мне очень интересно, что случилось с его прежним хозяином, и как он стал таким?

— Завтра расскажу, — почти засыпая, отозвалась Ирина, — нам часов пять топать до портала. Все, давай спать, любимый.

Она повернулась к нему, поцеловала в губы. Хотя нет, это не поцелуй, это быстрое касание, после чего тут же расслабилась и засопела. Бельский улыбнулся, провел рукой по щеке, бросил взгляд на лежащего рядом Вулкана. Несмотря на все его опасения, зверодух вел себя примерно, прикрыл свои черные глаза и положил вытянутую морду на передние лапы. Понятно, что сон ему совершенно не нужен, но сейчас он выглядел как спящий кот или пес. Вообще, сложно сказать, на кого из зверей он больше всего похож, то ли на волка, то ли на крупного пса, или все же большой кошак? Михаил скользнул в сознание двойника и, приказав уничтожить ксанса, если тот попробует им навредить, закрыл глаза. Но сон не шел, в отличие от Ирины он не так устал, да и часы показывали только девять вечера, но через

Проснулся Михаил от поцелуя, причем Ирина позаботилась о свежем дыхании. Теперь она всегда таскала с собой освежающие пилюли, созданные княгиней Долгоруковой.

— Подъем, милый, мы почти у цели, — прошептала она, глядя, как Бельский открывает глаза.

Боярин посмотрел на часы. Ну, что сказать? Шесть часов на сон — это неплохо. Почти три ночи, но здесь, в подземельях, это было абсолютно не важно. Он выспался, сейчас бы горячего кофию, но все, что у них есть, это травяной взвар из зачарованного Екатериной Федоровной термоса.

— Давай по кружке взвара и по пирогу, — выбираясь из мешка и зябко ежась, произнесла Воронецкая, — и сразу в путь. Там, у портала, доедим горячее и назад, к вечеру будем дома.

Михаил кивнул и, открыв маленькую жестяную коробочку, закинул в рот освежающую пилюлю.

— Хороший план.

Выступили через двадцать минут. Теперь впереди, указывая дорогу, шел ксанс. Бельский, отправив двойника на отдых, призвал черного волка. Зверодух был довольно сильным и быстрым, и если питомец Ирины решит, что боярин тут лишний, волчаре вполне хватит силенок его сдержать, пока хозяин не подключится.

Вода в яме оказалась чистейшей. Осторожно, чтобы не поднять со дна муть, Бельский наполнил фляги, после чего, задрав голову, стал изучать потолок. Он даже сокола поднял в воздух, чтобы лучше рассмотреть, никакой дыры обнаружено не было, только несколько приличных трещин.

— Что интересного? — спустя полминуты поинтересовалась Ирина.

— Да ничего, — отзывая разведчика, покачал головой Михаил. — Вот думаю, смогу я пробить путь наверх, если садану заряженным силой болтом?

— Ты им стены сносил, — хмыкнула ловчая, — не с одного, так с двух, главное, чтобы нас не завалило. А к чему ты это?

— Очень мне интересно, где этот колодец находится. Ладно, потопали дальше.

Ксанс свернул в очередной коридор, и Бельский куском мела, который на всякий случай взял с собой, пометил нужный тоннель.

— Ты мне историю Вулкана обещала рассказать, — напомнил жене Михаил.

— Точно, запамятовала, ваше сиятельство, — встрепенулась княгиня. — Хотя там ничего интересного нет. Хозяин его из местных, странно, что я с ним не была знакома, я всех серьезных игроков знаю, промышлял он ловлей духов, исчез три года назад. Ходил он со своим уникальным двухвостым ксансом, у того была способность видеть духов и питаться ими. Короче, провалился он сюда и погиб, банально поломался при падении, потерял сознание и не смог применить лекарский артефакт. И остался ксанс один, без хозяина. Ловушка ему была не нужна, духов он жрал и так. Сначала он зачистил подземелья, потом нашел портал и перешел в другой город. Там он смог выбраться на поверхность и столкнулся с людьми, от некоторых удирал, некоторых убивал, потом вернулся сюда.

— Зачем? — озадачился Бельский.

Ирина пожала плечами.

— Я не поняла. Все же его сознание не человеческое, и некоторые мотивы очень тяжело интерпретировать правильно. Тянуло его сюда. Кстати, он попросил похоронить по правилам его прежнего хозяина, чтобы тот смог переродится. Его тело лежит недалеко от портала, там же есть выход на поверхность.

— Хорошо, — легко согласился Михаил, отмечая мелом еще один тоннель.

В пять часов не уложились, оно и понятно, передвижение зверодуха и человека — совершенно разные понятия, так что на дорогу к порталу ушло все восемь часов.

— Это не такой портал, — задумчиво произнес Бельский, разглядывая арку, затянутую тончайшей полупрозрачной голубоватой энергетической пеленой. — Во всяком случае, тот, через который я пришел, выглядел по-другому, и портал вольцев, рядом с которым я воевал с одержимым, был со световыми жгутами и рунной печатью.

— Да, — согласилась с ним Ирина, — мы сюда попали через такой же, как у тебя, только большой, так что он сразу всех нас прихватил. Вот знаешь, интересно, почему следом за нами никто не пошел? Ведь много людей знало, что мы ведем раскопки в руинах. Я всех, кто сюда попадал, спрашивала, но они только плечами пожимали, словно нас стерло. Раз — и нет, и все забыли. А ведь пропало сразу три аристократа, две княгини и князь, не последние фамилии.

Бельский пожал плечами.

— Ничем не могу тебе помочь, милая. Но насколько я помню ваш с Екатериной Федоровной рассказ, вы оживили тогда руны, может, после того, как он вас перенес, он снова уснул или вообще сломался?

Ирина задумчиво кивнула.

— В этом есть логика. Как Катька да такого не додумалась? А что с этим?

Бельский прошел к арке, которая стояла в тупике, и обошел ее по кругу. Она была каменной, высотой примерно два с половиной метра, в ширину где-то полтора. Руны, выбитые на ней, тускло светились зеленью, но это все.

— Зарисовываем руны, — скомандовал он. — Делим пополам, потом соединим. Тебе левая сторона, мне правая. Думаю, княжна Долгорукова найдет их интересными.

— Конечно, найдет, — скептически хмыкнула Ирина, доставая из кармана ранца записную книжку. — Только у нее уже коллекция из зарисованных и совершенно бесполезных рун.

— Может, не сейчас, может, потом, в империи, она найдет им применение. Так что за работу.

На тщательную зарисовку ушло почти четыре часа.

— Вроде все, — облегченно распрямив затекшую спину, выдала Воронецкая. — Миш, ты уверен, что мы не зря время теряли?

— Надеюсь, нет, — покачал головой Бельский, — остался последний эксперимент.

Он достал ловушку и выпустил наружу обычного, самого низшего зверодуха, причем он был не боевой, чем-то напоминал лису. Получился случайно, и, как воробья, боярин таскал его на случай послать на гиблое дело, чтобы было не жалко потерять.

Соединившись с ним сознанием, он отправил зверька в портал. Никакой вспышки, просто раз, и тот оказался на той стороне. При этом Михаил был сильно удивлен, связь с посланником сохранилась, тот выполнял команды, несмотря на то, что сейчас находился за несколько тысяч километров от него. Скорее всего, если он удалится от арки, связь пропадет, но сейчас это был ненужный эксперимент.

— Ты бы хотел перейти туда прямо сейчас? — неожиданно спросила Ирина, взяв его за руку.

— Нет, — прислушавшись к себе, честно ответил Бельский. — Не поверишь, но пока ты не спросила, я даже не задумывался об этом. Похоже, я уже уверовал, что нашел свой портал, и могу спокойно перейти на ту сторону в любой момент. А еще у меня нет

Ирина кивнула и, ухватив ранец, закинула его себе за спину. Обратный путь занял куда меньше времени, через пятнадцать минут они добрались до колодца, в котором лежало тело ловчего. Бельский задрал голову и посмотрел вверх, неба не увидел, бледной зелени духова мира тоже, дыра имелась, но вела она в какой-то подвал, который было не так просто отыскать. Он даже поднял в воздух сокола, тот пролетел в дыру, но пути наружу не обнаружил, все обвалилось, так что сказать точно, где этот подвал, нереально.

— Ну, что делаем? — глядя на мужа, поинтересовалась Ирина.

— Да ничего, — доставая веревку, отозвался Михаил. — Сейчас примотаем покойника к моему волку, и понесет он его до нашего спуска, там поднимем на поверхность и похороним.

Воронецкая кивнула и принялась помогать. Вулкан стоял чуть в стороне и пристально наблюдал за людьми. Когда Бельский снял с покойника артефактный пояс, он предупреждающе оскалил клыки.

— А ну, цыц, — сурово погрозила ему кулаком Ирина, — ему это уже не надо.

Несколько секунд она тягалась с ксансом взглядом, после чего тот, признав поражение, покорно склонил голову и дальше против мародерства не возражал.

Через пять минут все было кончено, тело закрепили на спине волка. Теперь оставалось вернуться назад. Бельскому страшно надоело это подземелье, но он выполнил задачу, теперь возвращение в империю — это дело даже не времени, а его желания.

Глава 8

Упираясь ногами в стену и перебирая руками по узлам, навязанным на веревку, боярин медленно, но верно взбирался наверх. Ирину он пропустил вперед. Та все же загнала на время подъема Вулкана в кубик. Нехотя, но ксанс подчинился.

— Ааааа, — раздался сверху душераздирающий крик, и в провал, через который они сюда проникли, свесилась женская рука.

Михаил, вздрогнув, ускорился, ему оставалось еще метров пять.

— Дай картинку руин, — приказал Бельский, нащупав сознание беркута, которого отправил приглядывать за местностью, когда они еще даже не начали подъем.

Изображение пришло мгновенно. Ирина лежала на самом краю, почти рядом с веревкой, ксанса нигде видно не было, видимо, она не успела его выпустить.

Бельский, не отвлекаясь, выбрался из ямы, и тут же увидел то, что не смог обнаружить его черный дух. Метрах в десяти от края ямы на невысокой стеночке, оставшейся от какого-то строения, стоял подтянутый седовласый мужчина в мундире второго полка. Погоны сохранились, пред Михаилом был ни много ни мало майор, но видок у него потрепанный — китель изодран и окровавлен, сапоги грязные, лицо заросло длинной щетиной, почти бородой. Беженец, пораженец, но не офицер. Посмотрев незнакомцу в глаза, Бельский помянул его мать. Перед ним был не человек — алый вертикальный зрачок, скулы заострились, а на лбу было два симметричных роговых образования, больше похожих на шишки. Ну что ж, демоны, похоже, адаптируют свои оболочки под себя, вот и рога отращивать стали. Он бросил быстрый взгляд на Ирину, та была жива, на одежде видны следы скверны, бес его знает, чем ублюдок ее атаковал, но амулет, созданный Долгоруковой, не справился. Ударил одержимый от души, серая пыль добралась до цели, кожа на лице княгини покрылась черной паутиной проклятия.

— Назовись, демон, — не спуская глаз с противника, приказал Бельский, сам он опустился рядом с Ириной на одно колено и наощупь извлек из поясной сумки пузырек с зельем Марфы. Он выдернул зубами пробку, не глядя, разжал Воронецкой челюсти и влил содержимое в рот княгине. — Подожди, любимая, — попросил он ее, с нежностью поднимаясь и готовясь к схватке, — сейчас убью одержимого и займусь тобой.

В настоящий момент он больше ничего сделать не мог, пока не убьет тварь, стоящую перед ним.

— Я Сидерот, владеющий душами, первое колено народа Шиар. Пади ниц, человек, прими свою судьбу, ты станешь сосудом для моего брата Одерота, и вместе мы пройдем по этому миру огнем и мечом.

При этих словах одержимый укутался алой дымкой, легкой, почти незаметной. Это был не просто визуальный эффект, Бельский ощутил себя полнейшим ничтожеством, которое не достойно не то, что смотреть на демона, но и дышать с ним одним воздухом. Захотелось упасть ниц, ползти к великому, лизать его грязные сапоги и молить, чтобы тот пощадил его, простил и дал возможность служить.

Михаил упал на одно колено и склонил в покаянии голову, у него не осталось своих мыслей, только желания хозяина. И тут его взгляд уперся в обручальное кольцо на руке Ирины, оно сверкнуло короткой вспышкой, потом еще раз и еще. Оно было словно маяк в тумане чужих желаний, который обволакивал Михаила. И тут он почуял, как его кольцо нагрелось, не сильно, просто металл стал теплым. Закладывала ли Екатерина Долгорукова, создавая эти кольца, защиту от чего-то подобного, или это побочный эффект, сейчас было не важно, важно то, что чужая, сковывающая боярина воля исчезла или отступила. Его голова снова стала его головой, вот только он сомневался, что кольцо долго продержится, и тогда он призвал печать золотого доспеха, единственное в его арсенале, кроме щита, защитное умение. И стоило ему укрыться за золотой энергетической броней, порожденной его источником, как демонические чары окончательно развеялись.

Одержимый, глядя на встающего с колена человека, недоуменно поднял бровь. Алый туман полыхнул с новой силой, куда ярче. Михаил покачнулся, чужие приказы снова начали проникать к нему в голову, но он ощутил, как уплотняется сама по себе броня, и чужое влияние отступило. Сейчас он был рад тому, что Ирина в отрубе, с этого ублюдка стало бы натравить жену на мужа. Он бы ее, конечно, быстро уложил, но вот причинять боль любимой очень не хотелось.

— О, еще один из народа Шиар, — изогнув бровь, с вызовом прокомментировал Бельский, — я тут Асаара прибил из третьего колена, твой племянник или дядя?

— Ничтожный червь, — лицо демона исказилось в презрительной гримасе. — Тот, кого ты назвал, пыль на моих ногах. Ты не знаешь, человек, но чем ниже колено, чем ничтожней сущность. Четвертое колено — чернь, отбросы, изгои, они даже не добавляют, что они народ Шиар. Третье колено — просто солдаты,

— Асаар тоже предлагал что-то такое, — кивнул Бельский, — гордый был, потом быть перестал. Кстати, ты как сюда попал, великий?

Сидерот после этого вопроса как-то смутился и ничего не ответил.

— Да вы, ваша демоническая сущность, потерялись, — развеселился Михаил. — Как так вышло-то? — сам он при этом, скинув ранец, чтобы не мешал, смещался в сторону от лежащей на камнях, покрытых мхом, Ирины, чтобы ее случайно в бою не задело. Еще он готовил щит, причем решил сразу делать его серебристым, поскольку, когда он доведет демона до белого каления, тот саданет по нему от души, и не факт, что золотой или черный выдержат.

Оскорбленный одержимый взревел и, вскинув обе руки, ударил в Бельского потоком скверны. Щит, возникший перед ним, принял ее на себя. Та вспыхнула тысячами белых искр, Сидерот отшатнулся и рухнул со стены. Бельский успел заметить, что его руки тоже окутались серебром, вспыхнувшая скверна ударила по нему, одержимый затряс кистями, словно обжег их, схватив котелок, висящий на огне. Михаил же использовал ранение одержимого на все сто. Щит исчез, его место занял серебристый болт, в который Бельский от души качнул энергии, и когда Сидерот вскочил обратно, Михаил послал его в цель. Демон прикрылся облаком скверны, и это была фатальная ошибка, которая стоила ему победы, а, может, и жизни. Вспышка смела одержимого. Он, охваченный серебристым огнем, пролетел несколько метров и приложился спиной о довольно крепкую стену из внушительных блоков. Та качнулась, но устояла. Михаил демонстративно призвал в руку себе серебряный самострел, и, вскинув его, шагнул к поверженному одержимому. И тут противник сделал ответный ход, все вокруг в одно мгновение заволокло белесым полупрозрачным туманом. Михаил навскидку послал серебристую звездочку в место, где еще мгновение назад находился враг. Он знал, что не попал, но теперь было поздно сожалеть о своей медлительности. Бельский сорвал с пояса кубик с двойником и, нажав руну, швырнул его на землю. Черный человек возник перед ним, ожидая приказа.

— Защищай меня, — скомандовал Михаил.

Он коснулся сознанием сокола и на краткий миг взглянул на поле боя его глазами, но все, что обнаружил, это белесую мглу, туман полностью блокировал его возможности к наблюдению.

Полупрозрачный человеческий силуэт возник буквально в полуметре от боярина. Он ударил светящейся рукой, стараясь дотянуться, но не успел. Двойник был куда быстрее, черный сгусток, сорвавшийся с его руки, угодил в призрачную фигуру, и та, к удивлению Михаила, вместо того, чтобы пропустить его, вдруг обрела плоть. Бельский ждать не стал, золотистый болт сорвался с его руки и угодил в голову, рот призрака раскрылся в беззвучном крике, и через мгновение тот растаял, и у боярина появилась твердая уверенность, что он уничтожен навсегда.

И тут они полезли, десятки призраков, мужчины и женщины разных возрастов. У каждого были свои черты лица. Теперь Бельскому стало ясно, что значила приставка к имени демона. «Владеющий душами» — не просто красивое прозвище, это умение поглощать души и кидать их в бой. Черный охотник рубил их шпагой, бил молниями, за последние время он поглотил немало духов, прибавив в силе и скорости, а еще у него появилось умение, способное нанести удар по площади. Крохотный черный шарик улетел в толпу атакующих Михаила сущностей, против его золотистой брони они ничего сделать не могли, и светящиеся руки, увенчанные вполне материальными когтями, проходились по доспеху и соскальзывали с него.

Вспышка, и за спиной Бельского пусто, все души истаивают, двойник прибил сразу десяток. Это капля в море, противников куда больше, они шли плотной стеной. Вот один из них в дорогой одежде воплотил из пустоты шпагу. В отличие от когтей, она прошлась по боку боярина, оставляя на золотой броне, которая тут же слегка потускнела, длинную царапину. Черный болт угодил призраку имперского дворянина, а никем другим он быть не мог, в грудь. Тот покрылся темной пленкой, оплыл и стек на камни, покрытые густым слоем мха. Краем глаза Бельский заметил, как тот иссыхает и рассыпается прахом, оставив на этом месте проплешину.

Удар в спину он проморгал. То ли это был болт от такого же призрака, то ли шпага, но это было умение, броня не выдержала. Боярина швырнуло вперед, тело прошила острая боль под правой лопаткой. Он устоял на ногах и, скрипнув зубами, развернувшись, нашел взглядом мужчину в мундире майора. Тот кинул в него еще один болт, только не светлый и не черный, а серый, Михаил каким-то чудом уклонился, и снаряд исчез в не слишком плотном тумане. Ответка не заставила себя ждать, в отличие от противника черный попал точно в цель, уничтожая еще одного врага. Из тумана возник зверодух с серо-зелеными пятнами скверны на алой шкуре, это был здоровенный крушила, раза в полтора больше того, что пробивал им путь через завал в подземелье. Взмах лапой, и Бельский отправляется в полет. Броня истаяла, не выдержав этой атаки. Удар спиной о какой-то валун выбил из груди воздух, мир поплыл, снова полезли в голову чужие мысли. И тут перед Бельским возник его черный двойник. Удар по площади. Холодный, пахнущий смертью ветер шевельнул растрепавшиеся волосы боярина. Вспышка черноты, и зараженный скверной алый гибнет, а вместе с ним умирает обычный зараженный фиолетовый волк и еще десяток призраков, среди которых Бельский увидел знакомое лицо, это была женщина, та самая, с которой он скоротал ночь после приема в местной управе Заставного. Он так и не вспомнил имя аборигенки, он даже забыл ее, но вот сейчас судьба подарила ему встречу, и теперь она умерла еще раз, и уже навсегда.

— Спи спокойно, — шепнул Бельский, после чего ударил по шеренге наступающих призраков новой печатью — золотым веером.

Тот бил по площади чем-то, отдаленно напоминающим небольшие пятисантиметровые клинки, накрывающие угол градусов в тридцать. С полсотни лезвий разлетались не очень далеко, но сейчас показали себя с наилучшей стороны. Они разом уничтожили всех призраков перед Бельским, правда, едва не зацепили черного двойника. И тут туман дрогнул и почти мгновенно расползся, одержимый возник шагах в десяти, он стоял на коленях, уставившись на Михаила, в его груди сиял один из золотых клинков.

— Кто ты такой, — полным недоумения голосом

— Боярин Бельский, — поднимаясь и скрипя зубами от раны под правой лопаткой, отозвался Михаил. — Но тебе это знание уже ни к чему.

Тяжелая шпага в его правой руке сменилась на самострел, заряженный серебряной звездочкой, а в левой появилась плеть. Михаил подошел к Сидероту метра на три, тот не дергался, неотрывно следил за человеком, но ничего не предпринимал, только левой рукой сжимал кончик золотистого клинка, словно, не давая ему проникнуть глубже.

Взмах плети, и та обвивает шею одержимого, и тут же в Бельского устремился поток силы. Серебряный дух? Да это ничто по сравнению с тем, что обрушилось на боярина. Он рухнул на колени перед своим врагом, взгляд поплыл, и, если бы Сидерот смог его атаковать в этот момент, все кончилось бы смертью Михаила. Но демону было не до контратаки, он обеими руками схватился за плеть, пытаясь оторвать ее от себя или разорвать, но силенок у него не хватило. Выпущенный боярином золотой клинок, словно сохранивший скорость, вошел в грудь одержимого целиком, руки Сидерота упали вниз, а Михаил поспешил развеять плеть, прежде чем поток энергии отправил его в беспамятство. Но оставлять врага в живых на грани потери сознания Бельский не стал. С трудом подняв плохо повинующуюся руку с самострелом, он прицелился и нажал на спуск. Выстрел, и во лбу одержимого вспыхивает крохотное солнышко, такое яркое, что пришлось зажмуриться.

— Неееет, — пронесся по руинам мертвого города протяжный, полный тоски и злобы крик.

Когда Михаил открыл глаза, тело майора лежало на земле. Он опрокинулся назад, словно хотел встать на мостик, но не смог. Подойдя, он ногой повернул его голову. На лбу у него прямо между растущих рогов появился незнакомый символ. Он был словно выжжен, перед Бельским лежала пустая оболочка, демон был или изгнан, или уничтожен.

— Ох, — раздался за спиной протяжный вздох Ирины.

Боярин стремительно обернулся, его жена уже сидела на краю провала и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, держалась за голову. Паутины проклятья на ее лице больше не было, и Михаил, облегченно выдохнув, с трудом поднялся и, подойдя к ней, протянул левую руку. Правая к этому моменту висела плетью и не повиновалась боярину совершенно. Девушка, ухватившись, рывком встала на ноги, и они вдвоем, спотыкаясь, отошли от края провала. Бельский, с трудом орудуя одной рукой, расстелил спальник на относительно ровном месте и усадил на него княжну.

— Что это было? — подала она голос, с трудом сосредоточив взгляд на Бельском.

— Тебя проклял одержимый, я его убил, ты вроде цела, но Катькина защита не справилась. Хотя он был силен, вроде как вещал, что сильнее того, что я прибил у портала. Так меня приложил силой, чем-то вроде подчинения, что я перед ним на коленях ползал. Потом мы с черным, — он мотнул головой в сторону двойника, — с призраками рубились. Но этот тоже болтун с самомнением. И с чего они так потрепаться любят? Даже иерархию колен рассказал. Зато зелье Марфы вроде забороло скверну в тебе, во всяком случае, следов на лице не осталось.

— Ничего не помню. Стояла, смотрела, как ты взбираешься. Тут почувствовала чей-то взгляд, обернулась, увидела фигуру, а потом я словно вспыхнула, все тело начало гореть. Я, ослепнув, рухнула, дальше все, как в тумане. Я вроде как голоса слышала, но разобрать, кто и что говорит, не смогла.

— Может, ты мой диалог с одержимым слышала?

— Может, — согласилась Ирина. — А может, просто в моей голове все смешалось. — Она посмотрела на Михаила. — Ты ранен, — воскликнула она в панике, суетливо роясь в поясе в поисках лекарского артефакта. — Раздевайся живо.

— Болтом в спину, — прошипел Бельский, стягивая с себя плащ и теплую рубаху. — Призрак аристократа, даже золотой доспех не спас. Посмотри, милая, что там?

— В лопатку он попал, неглубоко, — подвела итог Ирина, — сантиметра на два вошел. Так себе рана, сейчас парой артефактов залечим ее, полчаса потерпи.

Михаил кивнул, он уже ощущал тепло, исходящее от изделия княгини Долгоруковой. Мастером она была славным, артефакты из ее руки выходили мощными. Через двадцать минут его спина была в порядке, и с грудью, куда крушила долбанул, Ирина быстро разобралась, ну, там ничего серьезного и не было, только синяк.

— Везучий вы, Михаил Иванович, — с нежностью проведя рукой по лицу, произнесла Воронецкая, — снова почти сухим из воды вышли. Как вы умудряетесь неприятности находить?

— Да вот как-то так, душа моя, — отозвался Бельский, вытаскивая из ранца, который по его приказу притащил черный двойник, запасную рубаху.

— Погоди, не натягивай, — остановила его жена, — ты весь в крови, нужно смыть сначала.

Она сняла с пояса флягу, смочила чистый сухой край пропитавшейся кровью рубахи и начала обтирать его спину.

— Вот теперь можно.

Бельский, зябко подернув плечами, облачился, протер изгвазданной рубахой подкладку плаща и торопливо надел его. Сразу стало куда теплее, все же духов мир прохладное место. Пару минут они сидели, обнявшись, Ирина положила ему голову на плечо.

— Миш, правда, никаких следов на лице нет? — неожиданно спросила она.

— Каких следов? — не понял Бельский.

— Скверны у меня на лице, — пояснила княгиня. — Я видела, как выглядят зараженные, когда Катька опыты ставила, жутко.

— На лице нет, — отозвался Бельский. — Ну-ка раздевайся, я осмотрю твое тело, а ты заглянешь внутрь себя, поищешь очаги.

Воронецкая не стала кривляться и начала стаскивать с себя плащ.

— Ну, что сказать? — произнес Бельский, изучая тело жены. — У вас великолепная фигура, Ирина Николаевна.

— Так и знала, что ты вынудил меня раздеться только за тем, чтобы жадно пожирать глазами мое красивое тело. Но я не сержусь. Не будь тут так прохладно, я бы воспользовалась ситуацией и завалила бы тебя на этот спальник.

— Одевайся, — улыбаясь, разрешил Бельский, — следов скверны я не вижу.

— Зато внутри есть, — натягивая теплую белую блузу, отозвалась княгиня, но, перехватив обеспокоенный взгляд мужа, тут же добавила, — но очень немного, и зелье Марфы уничтожает последние очаги. Еще минут двадцать, и следа не останется. Да и не успела скверна укорениться во мне. Так что все будет хорошо. Что дальше?

— А дальше мы сожжем ловчего, который был хозяином Вулкана, затем привяжем на крушилу или

— Вулкана выпустить, — всплеснув руками, выкрикнула Воронецкая и, сорвав с пояса ловушку, нажав руну, кинула ее на землю, и тут же на этом месте появился двухвостый ксанс, который осуждающе уставился на Ирину. — Ну, прости, мой хороший, — засюсюкала княгиня, — не могла я тебя раньше выпустить, видишь, что тут случилось, напали на нас.

Зверодух посмотрел на тело одержимого и, оскалив клыки, завертел башкой.

Бельский, глядя на это, усмехнулся и пошел вытягивать иссушенный труп ловчего, который он заранее привязал к веревке.

Полчаса, и огонь пожрал то, что осталось от старого владельца Вулкана. Высохшее, мумифицированное тело отлично горело, и скоро в углях остались лишь кости, которые Бельский за пять минут закопал. Причем ксанс, словно понимая, что происходит, задрал морду вверх и беззвучным воем проводил в последний путь своего хозяина.

С телом одержимого поступили, как и планировали. Ирина призвала крушилу, на его слегка покатую спину закинули останки майора и, притянув его веревкой, тронулись в обратный путь к крепости. Шагать им предстояло долго, не меньше пятнадцати километров требовалось отмахать.

— Как там твоя скверна? — поинтересовался Бельский.

— И следа не осталось, — отозвалась жена, шагающая рядом. — Слушай, давай не будем рассказывать, что меня заразили, — попросила она, — только Катьке, а остальным не надо, а то будут коситься и подвоха ждать. Скверну мы забороли, так чего кипиш поднимать? А завтра я сама к Марфе схожу, чтобы она еще посмотрела. Ей, как знахарке, естественно правду скажу, она болтать не будет.

Михаил остановился и, развернув к себе жену, несколько секунд вглядывался в ее голубые глаза. Не обнаружив красноты вокруг зрачка, он кивнул.

— Договорились. Но если что, ты мне сразу говоришь, ничего не скрывая, и мы к знахарке спешим.

— Как скажешь, любимый, — легко согласилась Воронецкая. — Но я тебя уверяю, зелье Марфы и мой дух отлично справились. А твоя рука как?

— Да я уж и забыл, — отмахнулся Михаил. — И энергию, что я с демона качнул, и которая меня едва не прибила, тоже проверил. Пока ловца огонь лизал, заглянул в себя, все хорошо, пополнила она мой источник. Кстати, она вроде как оказалась ничейной. Ни тьма, ни золото, ни серебро. Похоже, она все три в равной мере подпитала. Сейчас уже жалею, что разорвал контакт, много упустил.

— Хватит экспериментов с энергией, Михаил Иванович, — напрягшись, попросила его Ирина. — Ты играешь в опасные игры, серебряный тебя чуть не убил, мы еле на ноги тебя поставили, вот теперь решил с демона получить каплю силы.

— И он едва меня не уложил на костер, — согласился Михаил, — такой мощный поток. Да, с демонов, наверное, больше не буду качать, плохо закончиться может. Хотя, если с подстраховкой на пару секунд… Он мне много отдал, а ведь всего ничего его плетью держал, ударов пять сердца.

— Хватит, Миш, — ухватив его за руку, попросила златовласка, — ты и так самый сильный чародей на свете.

— Я — единственный, — хмыкнул Бельский. — Но, чем сильнее я, тем сильнее наш род. Что нас ждет впереди?

— Кстати, ваше сиятельство, — посмотрев на Михаила, поинтересовалась Ирина, — это хороший вопрос, а что нас ждет впереди? Мы нашли путь с острова, можно хоть завтра уходить.

— Не торопись, милая. Да, дорога есть, но нужно все обсудить сначала с Катей, потом с Бергом и советом. Если честно, много народу я не возьму, и то только имперцев, местных за собой не потащу.

— Знаешь, а я думаю, немногие захотят уйти, — сделав довольно долгую паузу, заметила Воронецкая, — во всяком случае, сейчас, всех пугает неизвестность. Что там, за порталом? Сражается ли еще империя, или орды демонов захватили все вокруг? Ты сам видел, как они сильны, и выдавили белоградцев за портал. Вдруг духов мир уже захвачен, и там одни одержимые да оскверненные? А тут жизнь налаженная, с местными договориться удалось, сплотиться перед общей угрозой. Нет, Миш, не пойдут с тобой люди. А если и пойдут, то единицы.

— Может, ты и права, — задумчиво произнес Бельский, — пусть сами решают, ты-то со мной?

— Конечно, любимый. И Екатерина Федоровна тоже. Куда ты без нас? Мы с тобой навечно связаны.

Михаил обнял жену за талию и, притянув к себе, поцеловал ее в висок, в этот момент они вышли на опушку, до имперской слободы было чуть больше километра, но надо поторапливаться, черное солнце духова мира почти село.

Глава 9

— Значит, ты нашел портал, — задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Берг.

Весь рассказ Бельского он слушал молча. И о подземельях, и о вольном зверодухе, который теперь обитал в небольшой конуре на заднем дворе дома Михаила, и об одержимом, которого судьба занесла сюда совершенно случайно. Сейчас они сидели вдвоем в небольшом кабинете, Бельский не стал смущать умы людей новостями, решив сначала посоветоваться с главой Имперской заставы.

— Что думаешь делать? — после затянувшейся паузы поинтересовался Берг.

— Уйду. И княгини пойдут со мной, мы это уже обсудили в тесном семейном кругу. Вопрос в том, кто еще с нами пойдет. Сразу скажу, я не возьму никого из аборигенов. Как показали опыты Марфы и княгини Долгоруковой, они гораздо сильнее подвержены влиянию скверны. Почему так? Непонятно, но это факт. Полукровки в меньшей, так что тут вопрос будет открыт. Ну, а про имперцев вообще молчу, отказывать не вправе, тем более аристократам.

— Я с тобой пойду и семья моя, а это жена, дочь и сын. Но, как ты знаешь, я женился на простолюдинке, но она из империи.

— Тяжко вам, ваше сиятельство, в империи придется, — прокомментировал Михаил, — задевать вас будут постоянно, не примет общество простолюдинку.

— А я туда не собираюсь, в Духовом мире моя жизнь, с той стороны портала у меня мало что осталось, ну разве что счет в имперском банке небольшой. За годы, наверное, прилично вырос. Хотя могла и родня лапы на него наложить. Ну да ладно, здесь нравы куда проще, примет ее местный свет. Принял аборигенов знатных, кому его императорское величество своей волей даровал дворянство, а значит, и Аглая моя войдет в свет.

— Тут я вам не

— Я поговорю с людьми, боярин, — побарабанив пальцами по столу, ответил Берг, — осторожно, чтобы волну не поднять, ты прав, не нужна она. Послезавтра дам точный ответ, а там будем смотреть.

— Большой отряд все равно не поведу, — покачал головой Бельский. — Там, на континенте, война, и чем нас больше, тем будет сложнее защищаться. По-хорошему, вообще без балласта идти, но я понимаю, что мое желание невыполнимо, не оставит же боярин Мальцев жену, Машеньку и сыновей, вот и выходит, что у нас на одного человека с даром, четыре без.

— Ну, это вы зря, ваше сиятельство, — покачал головой Берг, — половина его детей унаследовали духа, так что мальчишки у него, хоть и сопливые, по тринадцать лет им, но могут шпагу призвать и болт швырнуть. Оба светлые. Третьего умения у их духа нет. Да и моя старшая тоже может шпагу призвать, а вот болта ей не досталось. Второе умение почти бесполезное — светлячок, хотя, как сказать, вы же наше освещение ночное на заставе видели?

Михаил кивнул, не понимая, куда клонит Николай Андреевич.

— Так вот, это совместная работа жены вашей и моей Варвары. Княгиня Долгорукова создала артефактную основу, а Варенька вечером обходит фонари, светляков в них запускает, и они светят до утра.

— Не знал, но в подземельях ее умение может полезным оказаться, хотя мы все равно с собой пару ламп возьмем. Ладно, продолжим. Выйти я планирую через седмицу, Екатерине Федоровне и ее ученице нужно кое-что завершить и совместное дело закончить. Они занимаются разработкой артефакта, который будет определять присутствие одержимого. Очень было неприятно повстречается с ним в руинах. Вот и озадачил я ее, чтобы она разработала что-то для оповещения заставы.

— Ох, полезное дело, — потер руки Берг. — Да и на той стороне этот артефакт пригодится.

— Кого вместо себя оставите? — поинтересовался Михаил.

— Барона, — не задумываясь, ответил боярин. — Петр Грэгович никуда отсюда не уйдет, здесь его жизнь. Он тут давно, и никогда отсюда не рвался. Так что место во главе совета за ним. А мы, как перейдем и все выясним, весточку ему пошлем. Придется, конечно, пожертвовать черным соколом, но надо будет оповестить людей о происходящем в Духовом мире.

— Я тоже об этом думал, есть у меня один. Жалко его, конечно, будет безумно, он четыре дня без ловушки существовать может, летает очень быстро, должно ему хватить скорости добраться сюда. Потом он исчезнет, так как в ловушку его, кроме хозяина, никто не загонит, а черного не перехватишь даже добровольно, проверено.

— Ну почему же? Может, и вернется, если не через весь континент и океан полетит, а через портал. Быстро пронесется по всем этим галереям, вылетит через провал, доберется сюда, скинет письмо и сразу назад.

Михаил кивнул, соглашаясь.

— Ладно, пойду я, ваше сиятельство, у меня дел много. Значит, ориентируйтесь на седмицу.

— А вы, я смотрю, не торопитесь? — поднимаясь и пожимая руку Бельскому, произнес боярин Берг.

— Поспешишь, людей насмешишь, — улыбнулся Михаил. — Тут не нужна спешка, нужно хорошо подготовиться, запастись всем потребным, улучшить снаряжение. Знаете, ведь, что не спас Ирину артефакт, с одного удара одержимый продавил защиту княгини Воронецкой, так что Екатерине нужно новую защиту делать, а без нее на континент и соваться не стоит. Все, ушел, у вас дела, у меня дела, сегодня даже не ищите, я в исследовательском доме засяду, нужно со своими умениями поработать. Запустил я это дело в связи с поисками портала, а коли уж выдалась неделя свободная, вот и займусь, ну и готовиться к походу буду.

Перед тем, как запереться в специально зачарованной для него комнате, Бельский спустился в подвал, где размещалась лаборатория Екатерины и Марфы по исследованию скверны.

— Ух ты, — глядя на стоящее внутри решетки тело майора, которого Верд Никорт опознал, как Димитра Скворцова, боярина из довольно зажиточного рода, присвистнул боярин.

Тот медленно повернул голову и уставился мертвыми стеклянными глазами на Михаила.

— Кать, — окликнул Бельский жену, — это как так? Я же его точно завалил.

— А я откуда знаю? — отмахнулась та, ходя вокруг мертвого одержимого с каким-то артефактом. — Вчера утром прихожу, а он посреди комнаты стоит. Не волнуйся, он не кусался, не бросался, в клетку вошел сам, я только дверь закрыла.

— Плохо, что меня не позвала, — осуждающе заметил Бельский, — ты зря рисковала.

— Не волнуйся, милый, я все же княжна, и с умениями у меня порядок, я к нему в духовой броне подходила, ничего бы он мне не сделал.

— Ты выяснила, почему он встал?

— Выяснила, — отозвалась Екатерина. — Причем, еще вчера, но ты спал, когда я вернулась, а когда проснулась, тебя уже не было. В общем, демона ты убил, но скверна внутри него уцелела, и ее там достаточно много. Так что глаз да глаз нужен. Будем уходить, уничтожим тело с помощью твоего дракона. Но это просто тупая оболочка. Она опасна наличием этой самой скверны.

Закончив ходить вокруг майора с артефактом, она положила его на стол и, наконец, посмотрела на Михаила.

— Я долго буду ждать, когда ты меня поцелуешь? А то я тебя почти не вижу, мне внимание нужно, а ты то по лесам с Иркой шатаешься, то с Бергом беседуешь, то спишь.

— А вы, ваше сиятельство, то в одном подполе, то в другом, — резонно возразил Михаил, шагая к девушке, заключая ее в объятия и награждая долгим и страстным поцелуем. — Я к вам мальчонку вчера посылал? Посылал. Вы что изволили сказать? Что вы новый эксперимент делаете. И вернулись вы за полночь… Как для вас только ворота открыли?

— Каюсь, боярин, правда ваша, заработалась вчера. Вот такая вам, ваше сиятельство, беспутная жена досталась. А в крепость меня на веревке втягивали, поскольку ворота было не положено открывать.

— Хоть с пользой? — гладя возлюбленную по черным волосам, поинтересовался Бельский.

— Пока не очень, — уткнувшись ему в плечо лбом, отозвалась Екатерина, — но я справлюсь. Кое-что новое собираюсь сегодня попробовать. Только мне доброволец нужен.

— Если нужно, я готов, — заверил он жену.

— Понял тебя, любимая. Только прошу, сегодня допоздна не задерживайся, я соскучился. Я тут уже сутки с лишним, а тебя почти не видел. Утром, уходя, поцеловал спящую, вот и все общение.

— Обещаю, дома буду засветло, — заверила его Екатерина и, поцеловав, выпроводила прочь.

Бельский взбежал по лестнице и прошел к отдельному входу в дом. Достав из-под притолоки ключ, он отпер замок и зашел в почти пустую комнату. Тут не было ничего, кроме одиноко стоящего мягкого кресла. Надо сказать, домик этот на континенте стоил бы немало, хотя «немало» — очень слабо сказано, а в империи такие поместья с доходом в десятки тысяч в месяц покупают. Дело в том, что все стены, пол, потолок и дверь изнутри были покрыты плитами из артефактного металла, которые зачаровала княжна Долгорукова. И если у боярина что-то пойдет не так, был шанс, что «сарайчик» устоит и поселок уцелеет. Стоило Бельскому занять кресло в центре комнаты, как все руны вспыхнули, полностью отрезая помещение от мира снаружи, теперь под окнами можно военный парад проводить, Михаил ничего не услышит, да и ломиться бесполезно, пока сам не выйдет, никто сюда не войдет.

Боярин прикрыл глаза, сел поудобней и, расслабившись, ушел в себя. Стычка с одержимым оставила после себя много вопросов. Во-первых, ему очень не понравилось ползать на коленях, и ничего с этим было нельзя поделать, если бы не кольца Екатерины, их история там бы и закончилась. А учитывая силу одержимого, то и история имперской слободы тоже. Во-вторых, ему нужна печать, которая будет работать по площади. Оказавшись в тумане против необычного врага, окружившего его, он выжил за счет черного двойника. Золотой веер неплохо выручил, но его беда в ограниченности. Нужно сильно дорабатывать, увеличивая дальность.

Уйдя в себя, Бельский принялся перебирать рунные печати, которые привиделись ему во сне. Плохо, что к ним не шло пояснений, и догадаться об их назначении получается только по косвенным признакам. Но самое плохое то, что приходилось действовать наобум, и если веер можно испытать, то вот защита разума проверке не подлежала, и работает ли печать станет понятно только при столкновении с одержимым, который ударит по нему, а ставить на то, что неопробованная защита выдержит, не хотелось. Хотя золотая броня разом избавила его от атаки Сидерота.

Значит, требовалась печать, основанная на золотой энергии. Она не должна быть активна постоянно, только при атаке на разум, а ведь в книгах Екатерины он видел что-то такое, какой-то амулет, защищающий от… Там еще слово какое-то было необычное — «металл»… Нет, не то. «Менанл»?

— Бес, да как же оно звучало? — Михаил поморщился, теперь, пока не вспомнит, будет думать об этом.

Точно, «ментал» — ментальные атаки. Он не знал, что это значит, но там как раз было про защиту разума. Ну, ничего, вечером у Долгоруковой выспросит. А вообще нужно будет ее сиятельство запрячь всем, кто пойдет с ними, сделать такие амулеты. Призраки опасны, но вполне понятны, убиваются легко, и человеку в броне навредить не могут, а черные их отлично убивают. Но вот влияние на разум… Скорее всего, будь Ирина в сознании и под контролем, пришлось бы с ней рубиться всерьез. Ладно, надо веер дорабатывать и что-то с возможностью удара в круговое. Вообще, с печатями вышло немного неудобно. Оказалось, что есть предельное количество чар, которые можно повесить на себя, пять на правую руку, пять на левую, на глаза одну, на грудь одну, а она занята доспехом, еще по две на ноги, но с этим Бельский пока не разобрался. Вообще, нужно что-то быстрого перемещения придумать, чтобы, как побежал, так враги устали пыль глотать. Или печать прыжка — раз, и ты с места в длину метров на десять скакнул и верх на пять. Ну, ладно, это не к спеху. Бельский сосредоточился на своей правой руке, на которой проступили оставленные на ней печати, нашел золотой веер и с болью оторвал ее, хотя по сравнению с тем, как он снимал печать с глаз, это было не так уж и больно, скорее, неприятно. Повесив ее в пустоте прямо перед собой, он внимательно уставился на довольно сложные рунные цепи, которые вложил в нее. Тут было и количество, и размер клинков, и дальность полета, ну и, конечно, угол атаки. В результате боя было выяснено следующее: дальность низкая, размеры самих клинков избыточные, угол ничего, но лучше бы расширить площадь поражения или вообще сделать ее задаваемой, например, взмах руки покажет вектор, по которому можно ударить. А что, будет как в народных сказках, взмахнула царевна левым рукавом, и оттуда появилось озеро с лебедями.

— Ну, начнем, — мысленно прокомментировал сие мысли боярин и принялся ломать печать, чтобы потом воссоздать ее заново.

К обеду он имел улучшенную, но лишь частично, слишком многое не вязалось и было далеко от совершенства. Выйдя на крыльцо проветрить голову после мысленных нагрузок, он с тоской посмотрел в сторону океана и вздохнул. На горизонте собиралась чернота, и, если судить по ветру, на Ксанс надвигался серьезный шторм. Часам к восьми вечера он будет здесь. А значит, сегодня задерживаться лучше не стоит. Жаль мужиков, которые в ночной караул пойдут, он свою смену три дня назад как раз перед выходом отстоял.

— Ба, а я гадала, как я из твоей крепости тебя буду вызволять, чтобы ты поел? А он на крылечке сидит, на небо любуется.

Михаил повернул голову и увидел Ирину, которая держала в руках что-то типа термоса, который Екатерина Федоровна от нечего делать смастерила для работяг в один из дождливых зимних вечеров.

Она сняла зажим и достала первый судок.

— Суп рыбный, — пояснила жена. — На второе, извини, тоже рыба. Знаю, ты не большой любитель, но сегодня четверг.

— Из твоих рук, любимая, хоть рыбу, хоть яд, — ответил Бельский и, вооружившись протянутой ложкой, принялся хлебать довольно густой

— Местные говорят, большой шторм будет, — присаживаясь рядом с мужем, произнесла княжна Воронецкая.

— Для этого не надо разбираться в погоде, — хмыкнул Михаил, откусывая кусок от горбушки свежего утрешнего хлеба. — Вон, на горизонте тьма собирается, к вечеру будет, через пару часов ветер крепчать начнет.

— Как с Бергом поговорил, что решили? — поддерживая разговор, поинтересовалась Ирина.

— Он идет с нами, и домочадцы его тоже. Ох, боюсь, если половина аристократов заставы решат уйти, мы не дойдем, такой табор получится. А ведь его защищать нужно, очень много балласта.

— Как я тебе говорила, я в это не верю. Берг рвется назад понятно почему, у него там служба, ему тут скучно, рулить крохотным поселком ему неинтересно. Может быть, Змиев еще надумает, большой человек в империи, крупное дело имел, состояние, в первую сотню боярских родов входит, брат его старший в совете при императоре заседает. Остальные… Может, и вернутся, но когда война закончится. А вот простолюдины…

— Про них разговор вообще не идет, — отдавая жене опустевшую миску и принимаясь за второе, перебил Михаил. — Только Верда возьму, он солдат, ему нянька не нужна. Кстати, а есть тут еще воины?

Ирина на пару секунд задумалась, после чего покачала головой.

— Людей с духами хватает, но вот что б в армии, как ты, служили… Разве что воевода наш, Родим Желобов. Но он отсюда никуда не уйдет, даже когда война кончится, долги на нем большие висят, а здесь он фигура. Нет, не пойдет он.

— Да я его и не возьму, — разделывая рыбу и выбирая длинные кости, покачал головой Бельский, — он не осилит дорогу. Ему ведь придется через провал прыгать, а как это сделать с его деревянной ногой?

— Тебя когда ждать? — убирая опустевшую посуду и поливая Михаилу на руки из фляги, спросила Ирина.

— К вечеру, думаю, часам к шести, главное до шторма успеть. Я предпочту пересидеть его с вами, чем тут, в четырех стенах, без еды. С водой-то проблем точно не будет.

— Катька тоже обещалась в это время закончить. Она там с Тимофеем новую защиту испытывает. Я их покормила.

— Получается? — поинтересовался Бельский.

— Да вроде как, — ответила Ирина, потрепав его по голове. — Во всяком случае, она выглядела довольной.

— Ну, и здорово, — поднимаясь со ступеней, обнимая жену за талию и даря ей крепкий, страстный поцелуй, произнес Михаил. — Пойду и я поработаю. Спасибо, милая, за обед. Все, к ужину буду, у меня на вечер и ночь планы имеются, очень я по вас соскучился.

— Ловлю на слове, ваше сиятельство, — улыбнулась Ирина и, подхватив опустевший термос с судками, поспешила в сторону Имперской заставы.

Михаил же вернулся в дом и, заперев дверь, занял свое место в кресле. Откинувшись на спинку, он закрыл глаза и снова вызвал печать золотого веера.

— Все, — с облегчением выдохнул Михаил и посмотрел на часы.

В принципе, он успел, те показывали без пяти шесть. Все же дорабатывать куда проще, чем строить печать с нуля. Бельский взял стул, отнес его к стене и сотворил печать. Широкий взмах рукой слева направо, и сотня не слишком длинных, всего сантиметров восемь клиньев, свистнув, врезались в стену, причем половина из них врезалась с хлопком. Был бы целью живой человек, одна часть клиньев, толщиной с палец, прошила бы его насквозь, а вторая взорвалась в его теле. Угол существенно вырос, теперь они задевали приличный сектор. Только вот надо идти в лес, чтобы нормально испытать, в маленькой комнатке слишком кучно легли. Да и дальность тут не проверить.

— Ладно, пора домой, — возвращая стул на место и отпирая замок, вслух произнес Бельский.

Толкнув дверь, он с трудом ее удержал, шторм пришел раньше, чем он рассчитывал. Стена воды с видимостью метров в десять, шквальный ветер, который вырвал у него дверь, и молнии в небесах.

— А меня вообще в крепость пустят? — мысленно прикинул боярин. — Сомнительно, что ворота по-прежнему нараспашку. Да и бес с ними, если что, прилечу на драконе. Надеюсь, Катя уже дома.

Он с трудом запер дверь, пришлось налечь плечом, чтобы закрыть ее и провернуть ключ. В подвал Михаил все же спустился, на двери был висячий замок, что говорило о том, что Екатерина Федоровна сдержала свое обещание. Теперь главное — не дать ей во второй подвал попасть.

Ну, что сказать? Прогулка в ливень при штормовом ветре, который норовил сбить с ног и швырнуть в какую-нибудь особо глубокую и грязную лужу, оказалась тем еще приключением. Как и предполагал Бельский, ворота закрыты, в надвратной башне кто-то был, там горел свет, а из бойницы тянуло дымком, но доораться или достучаться до стража невозможно. Вздохнув, Михаил снял с пояса ловушку с Горынычем и кинул ее в грязь перед воротами. Секунда, и вот перед ним возник багровый зверодух. Да, он неплохо прибавил в силе, но черным становиться не спешил, сейчас слияние с ним было равно шести часам. Именно столько он мог находиться вне ловушки. Коснувшись его широкой груди, боярин тут же оказался внутри дракона, здесь было куда приятней, чем снаружи. Подняв Горыныча в воздух, он скомандовал опуститься на заднем дворе. Хорошо Ирина с Катей ничего там не выращивали, даже цветы, им обеим было некогда, а то потоптал бы им зверодух все посадки, и ведь на него не свалишь, Бельский командует. Надо сказать, мотало дракона в воздухе, даже несмотря на размеры, очень сильно, стихия разошлась, и, похоже, не скоро успокоится, ну и плевать. Значит, у него будут минимум сутки с красивыми любящими женщинами.

Приземлялся Горыныч с трудом, все же задний двор маловат, а размах крыльев у зверодуха приличный. Но с третьего захода боярин все же смог посадить его на чистое место, умудрившись не разломать их семейную небольшую баньку, в которой они, хоть и с трудом, но помещались. Выбравшись под дождь, он загнал дракона в ловушку и, вернув ее на пояс, толкнул дверь, ведущую в небольшую крытую веранду, окна которой сейчас были закрыты ставнями. Вообще в хорошую погоду это было прекрасное место, чтобы посидеть в тишине, выпить местного вина или пива. Правда, вид на бревенчатую стену все портил, но другого не было. Стянув с головы треуголку, Михаил струсил с нее воду, непромокаемый плащ неплохо справился с задачей, как и сапоги,

— А вот и наш блудный муж, — стоило ему с сапогами в руках переступить порог горницы, весело заявила Екатерина. — Ир, смотри, сдержал слово и почти не опоздал.

Златовласка, кочегарившая печь, повернулась и тут же нахмурилась.

— Ваше сиятельство, — строго произнесла она, княгиня Воронецкая всегда так говорила, когда была недовольна, — Степана, чтобы убрался в такую погоду, ждать придется долго, так что извольте переодеться и прибраться, а то с вас на пол натекла приличная грязная лужа.

Бельский развел руками и потопал в сторону главного входа, где в стену были вбиты крюки для верхней одежды.

— Мы уж думали, ты за воротами застрянешь, — целуя Бельского в губы, шепнула Катерина. — Сомневаюсь, что кто-то без доброго пинка пошел бы открывать их тебе, я последней проскочила. Про тебя, конечно, стражам сказала, но они только плечами пожали. А в такую погоду доораться, чтобы открыли, та еще проблема.

— Да уж, там настоящий шторм, — беря тряпку и приступая к уборке, отозвался Михаил.

— Кстати, а почему ты со двора пришел? — подала голос Ирина, переворачивая филе какой-то белой рыбы.

— Я даже кричать им не стал, чтобы пустили, — усмехнулся Бельский и пошел на веранду, выжимать тряпку. — Увидел закрытые ворота, выпустил Горыныча и перелетел через стену. Садиться решил во внутреннем дворе. Ох, и мотало его в небе, меня даже немного укачало.

— Находчивый, — похвалила его златовласка. — Давай умойся, вытри лицо и садись за стол, сейчас пожуем и будем предаваться праздности и плотским утехам. Мы соскучились.

— Я тоже, — умываясь под рукомойником и вытирая лицо полотенцем, отозвался Бельский. — Как ваш день прошел?

— Ну, у меня-то скучно. Ты со своей печатью возился. Катька эксперименты на Тимофее ставила, говорит, успешно, новый артефакт уничтожает скверну до того, как она попадает в человека. У него, конечно, есть пределы, но все равно должен справиться с серьезной атакой. Кстати, этот майор, не помню, как его по имени…

— Димитр, — подсказал боярин.

— Точно, — подтвердила княгиня Долгорукова. — Он, оказывается, скверной кидаться может, вот и кидал он в Тимофея по моей просьбе.

— Не понял? — тут же напрягся Бельский.

— Не беспокойся, милый, — успокаивающе накрыв его ладонью своей, попросила Екатерина, — он неопасен, и я приняла меры, он делал это только по моей команде. Так что все хорошо.

— Ох, Катька, — обреченно вздохнул Михаил, — доэксперементируешься ты у меня, задеру подол и высеку, как дворовую девку, не посмотрю, что княгиня.

— Вы все обещаете и обещаете, — раздался от плиты игривый голос Ирины.

Михаил улыбнутся.

— Ну, смотри, сама напросилась. У нас тут, чувствую, два дня вынужденного безделья, ох, и отыграюсь на твоем филее.

В этот момент порыв ветра заставил ставни заскрипеть, а стекла в окнах слегка задребезжали.

Бельский бросил взгляд на своих жен, те улыбались и смотрели на него с нежностью. Боярин прислушался к себе, снаружи бушевал шторм, ему не надо никуда идти, он здесь в окружении людей, которых он любит и которые любят его. Может, это и есть счастье? Может, к бесу эту империю, пусть горит Духов мир? Но мысль, рванувшаяся в неконтролируемый полет, была остановлена железной логикой. Если империя проиграет, то демоны доберутся и сюда, а значит, конец счастью. Отсюда некуда отступать, а значит, нужно пробиваться к своим.

— О чем задумался? — встав и подойдя к нему, поинтересовалась Екатерина.

— О счастье, — ответил Бельский и обнял жену. — О том, что за него придется бороться.

Глава 10

Широкая кровать, две женщины прижимаются к нему, снаружи завывает ветер, в доме тепло, но уже остывает, и нужно подкинуть дров. Бельский глянул на настенные часы, те показывали начало восьмого, но в щелях ставен по-прежнему темно, Духов мир и так был тусклым, а в непогоду вообще темень. Боярин выбрался из-под одеяла, и как был, голышом, протопал к камину, закинул в него тройку полешек, теперь долго гореть будет, дерево плотное, узловатое, самое то для отопления дома. Зачерпнув из ведра ковшом воды, он напился и, опершись задом на стол для готовки, улыбаясь, стал любоваться спящими женщинами.

— Ваше сиятельство, куда это вы собрались? — садясь на кровати и потягиваясь, демонстрируя при этом свою шикарную грудь, спросила княгиня Воронецкая. — Даже наша неугомонная артефакторша решила выспаться.

— Ваше сиятельство, — подала голос Екатерина, — извольте вернуться в постель, я с вами еще не закончила.

Михаил улыбнулся и снова забрался под одеяло, его тут же обняли, оплели руками и ногами, теперь захочешь сбежать, не сбежишь, но самое главное желание, несмотря на то, что тут происходило шесть часов назад, снова проснулось, с этими женщинами ему всегда было мало.

— Ого, Кать, подъем, он снова готов к бою, — заглянув под одеяло, задорно провозгласила Ирина. — Ну что, боярин, продолжим? — И, не дожидаясь разрешения, княгиня Воронецкая одним движением его оседлала.

— Ирка, — садясь рядом и поджимая правое колено к груди, положив на него подбородок, позвала ловчую Екатерина, — почему ты всегда первая?

— Потому, что ты медленная, — весело сообщила подруге Воронецкая, — а я заметила и воспользовалась. — При этом она начала активно двигать бедрами, закусив губу.

— Когда-нибудь я не сдержусь и сброшу тебя, — возмутилась Екатерина, но дальше слов дело не пошло, поскольку Бельский, ухватив артефакторшу за руку и притянув ее к себе, принялся целовать.

Потом девочки менялись, несмотря на соперничество они умели делиться, и каждая получала свою порцию любви, а Михаил сразу две.

Шторм бушевал два дня, и единственная, кто не сидел без дела, была Екатерина. Имея доступ к мастерской, она всегда находила чем заняться. А Бельский валял дурака и разрабатывал печати, используя записи артефакторши, боевыми решил не заниматься, и все время посвятил созданию защиты от ментальных атак. Тут ему сильно помогла Екатерина, оказывается, такие умения — влияния на разум — хоть и были большой редкостью, но встречались среди аристократии, причем такое умение было, как минимум, у двоих в правящей семье — государя-императора и его брата, который заведовал тайной канцелярией. Долгорукова буквально на коленке создала амулет защиты, но вот с атакой, чтобы проверить, работает

— Чем занят? — видя, что муж вернулся в реальность, поинтересовалась Ирина, устроившись у него на коленях.

— Уже ничем, — отозвался Бельский. — Есть хочу. Екатерина не выходила?

— Нет еще, — ответила Воронецкая, — но на ужин обещалась явиться. Через полчаса накрою, а пока… — Она подмигнула и выставила на стол тарелку со своим фирменным острым мясом.

— Ир, ты серьезно? — взмолился боярин. — Его без пива нельзя есть. Помню, как ты им угощала на празднике в честь моего прибытия.

— Спокойно, — рассмеялась княгиня, — это более щадящая нарезка. Ту я держу исключительно для новичков, ну, или когда пива попить хочется. Так что жуй смело. Хлеб свежий, только утром испекла.

Михаил уложил пару тонко нарезанных кусков на краюху хлеба и боязливо откусил, жена не обманула, остринка была, но едва заметная.

Именно в этот момент в дверь кто-то постучал, и, видимо для лучшей слышимости, сделал это ногой.

Бельский поднялся и пошел открывать. Распахнув дверь, он впустил внутрь насквозь промокшего Берга, которому не помог даже кожаный плащ и широкополая шляпа.

— В общем, я со всеми поговорил, — усевшись за стол и благодарно кивнув за чашку горячего травяного взвара, который перед ним поставила Ирина, начал он. — Никто больше из благородных не пойдет, прав ты оказался, все боятся. Из простолюдинов только Верд изъявил желание, но ему проще, не врос он еще в нашу жизнь, домой рвется. Змиев удивил, думал, боярин как услышит, что проход есть, первым рванет, но он только головой покачал. Просил дорогу указать, на случай, если надумает вернуться. Так что отряд у нас будет небольшой. Скажу я вам, ваше сиятельство, Аглая моя без особого желания согласилась, хотя согласилась — это не то слово, я сказал — мы уходим, она с печалью кивнула. Не хочет она этот остров покидать, но я боюсь, ему недолго осталось. Да, один проход вольцы закрыли, но остается еще один, через который сюда могут одержимые проникнуть, и без вас, ваше сиятельство, — он посмотрел на Михаила, — боюсь, сладить с ними не выйдет.

— Ну, оповещение я уже сделала, — выбираясь из подвала и услышав слова Николая Андреевича, заметила княгиня Догорукова, усаживаясь рядом с Бельским и беря его за руку. — Здравствуйте, ваше сиятельство,

— И вам доброго дня, княгиня, — отозвался Берг.

Михаил при этом заметил, как дернулась щека у Ирины, очень уж она не любила чинопочитание и титулование. Как она будет жить в свете условностей, Михаил не представлял. Ох, тяжко ей придется в высшем обществе.

— Если рядом с тем местом, куда прибывают все, кто попадает на Ксанс, появится носитель скверны, — продолжила меж тем Екатерина, — будь то одержимый или зараженный, он даст знать. Второй артефакт установите в управе. Я покажу Анастасии, как изготовлять следящие, там нет ничего сложного, и она сможет добавлять их к оповещающему артефакту, специально сделала его в виде карты острова, чтобы следить за конкретной точкой. Так те, кто останутся, смогут контролировать всю территорию Ксанса. Как вы знаете, по нашей теории порталы, через которые мы сюда попадаем, возникают и исчезают, они непостоянные, спонтанные, иначе сюда бы пришли люди, которые разыскивают пропавших, так и одержимые со свитой смогут прийти только случайно.

— Ну, это если не считать наш проход, который мы с его сиятельством обнаружили, — резонно заметила Ирина. — Благодаря Вулкану я выяснила дорогу. Не скажу, что добраться до этой арки с той стороны легко, но для одержимых не будет ничего невозможного.

Михаил кивнул, признавая правоту жены. Путь, по которому гулял зверодух между материком и островом, проходил по мифическому лесу в самом центре мертвого города. Про него Бельскому рассказывал Аким, егерь, приставленный к нему прапорщиком Свентом. И страшилок тогда боярину поведали немало: что деревья там живые, и они людей хватают, что те, кто зашел под его своды, назад не вышел. Ирина пыталась найти в воспоминаниях питомца информацию по этому месту, но ничего интересного не обнаружила, лес как лес, густой, трудно проходимый и абсолютно не обращающий внимания на гуляющего в по нему дикого зверодуха. Но вот то, что он так же лояльно будет относиться к людям, Бельский поручиться не мог.

— Так вот, — продолжила вещать Екатерина, — вообще не думаю, что к вам гости в ближайшее время пожалуют, нечего демонам делать в мертвых городах, только, если случайно забредут. Я бы, чтобы обезопасить эти два прохода, поставила бы там небольшие заставы человек на пять каждая, но вместе с местными. Проклятого волка больше нет, да, ксансов там хватает, но их немного, и они не полезут на укрепление. Слишком умны.

— И обязательно, чтобы черный дух имелся, и не один, — подала голос Ирина.

Берг задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Разумные предложения, ваши сиятельства, — наконец, после долгой паузы заявил он. — А вообще, нужно изготовить большой деревянный щит, который закроет провал, ведущий к порталу. Я доложу ваши мысли новому главе совета. Ах, да, я забыл сказать, — видя недоумение Бельского и его жен, улыбнулся гость, — я вчера сложил с себя полномочия главы совета и вышел из него. Поскольку я собираюсь покинуть заставу, то более не считаю себя вправе принимать судьбоносные для нее решения. Но барон Штален уговорил до исхода побыть его консультантом, на что я согласился. Вот и доведу до него завтра информацию. Итак, из-за шторма у нас ничего не поменялось? Седмица?

— Нет, — покачал головой Бельский, — через четыре дня выходим. Собирайтесь, только имуществом себя не перегружайте, путь нас ждет сложный.

— Понимаю, — кивнул Берг, поднимаясь. — Старожилы говорят, что шторм стихнет сегодня к ночи. Ваши сиятельство, прошу разрешения вас покинуть. Дел много.

Михаил поднялся и проводил гостя до дверей. И не успел он закрыть дверь, как внутрь проскользнула высокая крепкая девица с русой косой, толщиной в руку.

— Здрасте вам, Михаил Иванович, — слегка поклонившись, произнесла она. — Вы меня, наверное, не помните, я Настя, Анастасия Штален. Меня Екатерина Федоровна для очередного урока вызвала.

Когда он вошел в горницу, женщины уже сидели за накрытым столом.

— Ну, слава богам, вы хоть поедите нормально, — улыбнулся он, занимая свое место во главе стола.

Принюхавшись, он улыбнулся, никакой рыбы, тушеная капуста с мясом. Это блюдо у Ирины получалось особенно хорошо. Еще перед ним стояла кружка, полная пенного местного пива, которое особенно подходило к этому блюду.

— Приятного аппетита, — вооружаясь вилкой и куском хлеба, пожелал Бельский собравшимся.

— Настенька, — обратилась к девушке Воронецкая, — поведай нам, что нового на заставе, а то мы последние дни из дома не выходили.

— Ну, я тоже в основном зубрила то, что мне Екатерина Федоровна дала, — виновато развела руками девушка. — Но подружки ко мне забегали. Главная новость, что вам с Михаилом Ивановичем удалось найти выход отсюда, вся застава об этом говорит, вот только никто не хочет уходить. Варвара Берг батюшку своего ругала, что тот на войну их тащит, но против его воли не пойдет. — При этих словах Настя погрустнела, видимо, с дочкой боярина она была дружна. — Стража ксанса на опушке видела сегодня на рассвете, когда дождь ненадолго стих. Батюшка мой теперь глава совета. Вот, пожалуй, и все новости. Вы, Ирина Николаевна, сами понимать должны, у нас и в хорошую погоду событий мало, а сейчас…

Так, за разговором был съеден ужин. Екатерина, выпив отвара с яблочным пирогом, увела Анастасию в свою мастерскую, а Бельский коротал вечер в обнимку с Ириной возле жарко натопленного камина.

— Миш, а может, ну ее, эту империю? — неожиданно произнесла Воронецкая, обнимая мужа. — Что нам с нее? Что она тебе дала, кроме службы? Ты сильный чародей, сможешь защитить остров и слободу, вон, уже двух одержимых уничтожил. Если другие явятся, они ведь всех тут убьют да пожгут. Не выстоит без тебя Имперская слобода. Кому тут биться?

— Кто останется, тому и биться, — ответил Бельский.

Это был не первый разговор с Ириной на эту тему, не рвалась она в большой мир, нравилась ей простая, тихая, спокойная жизнь.

— Нет, Ир, — выслушав монолог жены, ответил Михаил, — мы пойдем туда, в дым и огонь, нечего мне тут делать. Все, что мог, я от этого острова получил, и дал ему очень много. А насчет того, не сдержат врага, если тот придет, мы дали им средство защищаться, новые ловушки для черных духов позволят им выстоять. Когда шторм стихнет, мы с тобой пойдем охотиться, Катя закончила свой накопитель, самое время его проверить. И если мне удастся на духах его заряжать, то сможем усилить твои и ее способности за счет поступления энергии. И давай оставим этот разговор.

Понимая, что мужа не переубедить, Ирина положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Она бы предпочла остаться здесь, с ним и Екатериной, родить ему детей, охотиться на духов и состариться. Ей было страшно возвращаться в мир, который она не слишком жаловала. Но она клялась богине идти за ним, и она пойдет.

Видимо, Михаил задремал у жарко натопленного камина в объятиях Ирины, поэтому и не слышал, как ушла Анастасия, а проснулся только, когда Екатерина устроилась у него с другого боку.

— Закончили? — поинтересовался он у нее.

— Да, — беря его руку в свою и ласково пожав, ответила Долгорукова. — Завтра буду проводить ритуал по ее усилению, с самого утра запремся в мастерской, нам не мешать. И когда мы уйдем, будет у заставы артефакторша. Она, конечно, не так хороша, как я, пройдут годы, прежде чем она достигнет моего уровня, но все же лучше так, чем никак.

— Как она вообще? — сонно поинтересовалась Воронецкая.

— Пока так себе, — отозвалась Екатерина. — Суетится, торопится, нет у нее еще печального опыта, ну да ничего, вот как из-за ее ошибки ей в лоб прилетит огненная искра, или волосы в неточно сделанную ловушку затянет, вот тогда она станет куда внимательней.

— Личный опыт — лучший учитель, — усмехнулся Михаил. — Те, кто говорят, что мудрые учатся на чужих ошибках, не совсем правы. Чтобы учиться на чужих, нужно свои шишки набить, без этого физического запоминания чужие ошибки не воспринимаются. Главное, чтобы она слободу на воздух не подняла, а то мы уйдем, а она все тут развалит.

— Силенок у нее не хватит на такое, — сонно отозвалась артефакторша. — В худшем случае ее разорвет на рабочем месте, но тут я уже поделать ничего не могу. В любой профессии есть риск, шахтера может завалить в шахте, рыбарь утонуть, стражник погибнуть при атаке, ловчий нарваться на черного духа или ксанса, а артефактор может неправильно начертить руну. Миш, слушай, я так устала, отнеси меня в кровать.

Бельский улыбнулся и, выпутавшись из объятий двух женщин, взял Долгорукову на руки. Ирина тоже поднялась и, быстро добравшись до кровати, скинула с нее покрывала.

— Не поверишь, она уже спит, — шепотом произнес Михаил. — Поможешь мне ее раздеть?

— Не ожидала, — удивилась Ирина, стягивая с ног Екатерины легкие туфельки, которые служили княгине домашней обувью. — Она планировала с тобой сегодня пошалить и была настроена быть первой.

— В отличие от нас с тобой она работала, — встал на защиту жены Бельский, — и работа у нее требует запредельной концентрации, а от этого очень сильно устаешь. Так что давай дадим ей поспать. Если чего-то хочешь, пойдем в ее кровать на втором этаже. Там мы ее не потревожим.

— Нет, милый, — покачала головой Ирина. — Сегодня был чудесный спокойный вечер, я тоже немного устала, так что поцелуй и спать.

Она подошла к окну и прислушалась, прав был Берг, шторм стихал, ветер уже не срывал ставни, и дождь больше не пытался превратить заставу в озеро.

— Завтра в руины? — поинтересовалась она у Михаила, который закончил снимать с Екатерины одежду и, оставив только очень короткие панталоны, накрыл ту одеялом.

— Да, — подтвердил боярин, стаскивая с себя рубаху. — До исхода времени мало осталось, а нам нужно установить в руинах артефакт обнаружения скверны, ну и проверить накопитель. Так что да, несмотря на сырой лес, придется идти, не на рассвете, конечно, но часов в девять нужно быть уже возле ворот.

Ирина кивнула и,

— Думаю, глупо размещать артефакт на виду, — заметила Ирина, разглядывая руины и ища, куда можно деть метровый шест с черепом крысы, изрезанный рунами и покрытый артефактным металлом.

— Согласен, — отозвался Бельский.

— Нужно его спрятать и замаскировать. С какого расстояния, Катя говорила, он может обнаружить скверну?

— Около полутора сотен метров, — выдал информацию Михаил. — И чем больше концентрация заразы в объекте, тем дальше. По идее, одержимого чуть ли не с трехсот шагов почует.

Ирина задумалась, потом указала на уцелевшую полутораметровую стену, заросшую каким-то густым вьюном, за которым ее почти и видно не было.

— Предлагаю в эти заросли воткнуть.

Бельский оценил вариант и согласно кивнул.

— Годится, в этой буйной растительности его с метра не увидеть.

Он раздвинул стебли, расчистил от камней место и с силой вогнал стальной штырь в землю, прижал отброшенными камнями и отошел, оценивая работу. Ну, что сказать? Вышло неплохо. Среди крупных листьев алый артефактный металл был почти не виден, если присматриваться, можно заметить инородное, но это надо знать, куда смотреть.

— Хорошо спрятал, я не вижу, — отозвалась Ирина, которая для чистоты эксперимента отвернулась и не знала, куда он дел артефакт.

— Вот и хорошо, давай зови сюда Вулкана с клеткой крысы.

Того специально оставили подальше, чтобы проверить дальность обнаружения. За этим сейчас в Крепости последней надежды следила Екатерина, наблюдая за артефактом.

Спустя минуту на артефакт связи, который княгиня Долгорукова улучшила пару недель назад, пришел вызов.

Бельский приложил его к виску и мысленно произнес:

— Слушаю, милая.

— Я обнаружила скверну. Все в порядке, на карте отчетливо видно место появления. До артефакта чуть больше ста метров, но в этой крысе скверны всего ничего.

— Молодец, можешь собой гордиться, — похвалил жену Михаил, — справилась на отлично и очень быстро. И артефакты связи работают, армии такие нужны будут. Все, милая, нам пора дальше топать, будем твою разработку хранилища энергии испытывать, пока было не на ком.

— Будьте осторожнее, — попросила Екатерина, — я вас люблю.

Бельский отнял кругляш от виска и сунул его в кармашек на ремне.

— Все вышло, можно топать по своим делам, искать духов. Эх, золотого бы найти, но и черный сгодится.

— Все в порядке? — поинтересовалась Ирина. Разговора она, естественно, не слышала, так как тот шел мысленно.

— Да, все отлично, — отозвался Бельский, кидая на камни ловушку и призывая Горыныча. — Крысу засекли с сотни метров, но, как выразилась Катя, это крыса, и в ней очень мало скверны, что-то серьезное артефакт обнаружит с большей дистанции. Зови Вулкана, сейчас уничтожим заразную зверушку и пойдем проводить новый эксперимент.

Воронецкая кивнула, и уже через десять секунд у ее ног замер ксанс, держащий в зубах клетку.

Михаил забрал контейнер с оскверненной крысой и, поставив его на чистое место, дал дракону команду уничтожить его вместе с содержимым призрачным пламенем. Секунда, и на валуне остались куски оплавленной клетки, и ни следа от крысы.

— Пошли, — закидывая за спину ранец, скомандовал Бельский. — Задача — найти либо черного, либо золотого духа.

Поиски надолго не затянулись. Первым на глаза попался черный, сидел себе спокойно в засаде среди корней вывороченного дерева. Стоило Михаилу приблизиться, как он рванул на него со всей дури, и тут же был захвачен плетью. Но в этот раз боярин сжимал в руках небольшой цилиндр из артефактного металла, изрезанный рунами. Княгиня Долгорукова почти месяц с ним возилась. Идея создать хранилище для энергии, которую можно будет передать любому человеку, родилась у нее в тот момент, как она изучила способность Михаила арканить и выпивать черных и золотых. И сейчас настала пора испытать ее разработку.

Черный охотник задергался, руны на цилиндре тускло засветились, энергия пошла, но, в отличие от обычного захвата, Бельский получал от силы процентов десять, остальное забирал артефакт. Емкость была никому не известна, даже создательница могла только предполагать, тут придется экспериментировать до упора, пока руна, которая сейчас тускло светится, не погаснет. Это значит, хранилище больше не способно поглощать энергию. Черный был развоплощен за восемь минут, руна погасла, но не от того, что коробочка полна, а потому, что поток энергии иссяк.

— Идем следующего искать? — поинтересовалась Ирина.

Бельский покачал головой.

— Время за полдень, пора обедать, давай быстро пожуем всухомятку, и тогда продолжим охоту. Думается, мы сегодня в слободу не вернемся.

— Я тоже так подумала, — согласилась с мужем Воронецкая. — Смотри, вот там плоский камень, а рядом два поменьше, почти готовый стол.

Ели быстро, в ход пошли бутерброды, которые наделали еще утром. Так что оставалось только достать, снять упаковку и съесть, запивали горячим травяным взваром. Не прошло и получаса, как они снова шагали в поисках добычи.

— Миш, ты помнишь, что ты мне обещал? — спросила Ирина, когда Бельский, скучая, развоплощал очередного черного.

— Помню, — нехотя ответил Бельский. — Милая, может, передумаешь?

Ирина отрицательно покачала головой.

— Нет, ты дал слово, и я знаю, ты его сдержишь.

— Просто я волнуюсь за тебя.

— Я знаю это, муж мой, но я буду первой, кто испытает на себе энергию из этой ловушки.

— Вот ты упрямая, — покачал головой Бельский, прекрасно понимая, что ничего сделать нельзя. Во-первых, у него обманом вырвали обещание, во-вторых, если княгиня Воронецкая поставила цель, она будет идти к ней напролом. — Но учти, делать это будем дома, под контролем Кати, я бы еще и Марфу позвал.

— Я же сказала, да, — нервно огрызнулась Ирина. — То, что мне не терпится, не значит, что я дура, готовая рискнуть жизнью посреди леса.

Именно в этот момент черный развоплотился, ничего после себя не оставив. С этим возились дольше, почти двенадцать минут, но и он не смог заполнить до краев хранилище.

Последнего черного, четвертого по счету, нашли в самых сумерках, по пути домой, и вот он как раз и поставил точку в эксперименте, и то целиком не влез, примерно половина. Что осталось, загнали в ловушку.

— Зачем он тебе? — поинтересовалась Ирина. — Лучше бы поглотил.

— Не,

— Ваше сиятельство, — с легкой издевкой произнесла Воронецкая, — а давайте на зверодухах поедем? Вы на волке, я на Вулкане, десть минут — и мы дома.

Бельский задумался, опыт такого способа передвижения у него был, не сказать, что здорово, но вполне возможно.

— А давайте, ваше сиятельство, — согласился он, снимая с пояса ловушку и выпуская наружу матерого, ему по пояс, черного волка.

Через две минуты по заросшим руинам неслись два зверодуха с седоками, низко пригнувшимися к их шеям. Изредка лес вокруг оглашали исконный росский мат в исполнении боярина Бельского и веселый визг княгини Воронецкой. В распахнутые ворота Имперской слободы они ворвались за три минуты до закрытия.

Глава 11

— Как ты себя чувствуешь? — присев рядом с Ириной, которая, хоть и с трудом, но пришла в себя и открыла глаза, спросил Бельский.

— Пить, — прохрипела ловчая.

Михаил взял кружку и, наполнив ее холодной водой из ведра, протянул девушке.

Ирина за раз опустошила половину, слегка поморщилась, все же вода была ледяной, и от нее начинали ломить зубы, особенно, если вот так, залпом, но было видно, что ей стало легче.

— Здорово меня тряхнуло, — произнесла княгиня. — Сколько провалялась? И как я в постели оказалась?

— Четыре часа без малого, сейчас три утра. А в постель тебя я отнес, чего тебе в кресле сидеть? Екатерина Федоровна все свои замеры сделала, и мы решили, что в кровати тебе будет удобней. А теперь хорошие новости — ты не зря мучилась, сила полностью перешла в тебя, твой родовой дух поглотил всю тьму, что мы собрали примерно с трех с половиной черных охотников. Екатерина Федоровна говорит, что ты прибавила в силе. Так что сейчас поешь, выпьешь отвару, и садись изучать своего духа. Рассчитываю, что тебе перепало что-то новое, поскольку Кате перепало, она рискнула и поглотила остатки. То, что ты не смогла усвоить. Ее светлый дух был недоволен, минут пять ее трясло, словно в припадке, но приток был небольшим, и он справился с переработкой. Зато теперь она может становиться полупрозрачной, вроде как призраки в различных книгах. Моя артефактная шпага в стандартном варианте прошла через ее ладонь, не причинив никакого вреда. Действует умение, правда, недолго, всего несколько минут, потом надо выждать с полчаса, ну, чуть меньше. Но не обошлось без минусов, она в этом состоянии ничего сделать не может, не то что вести бой, даже с места сойти, но неуязвима. Я на ней опробовал почти весь мой арсенал, ничего не действует, ни слабый черный болт, ни серебряный, ни золотой, пролетают, словно нет ее.

— Очнулась, — раздался за спиной полный радости и облегчения голос княгини Долгоруковой. Подруга уселась рядом, протянув Воронецкой чашку горячего травяного взвара и миску с рагу, которое осталось с ужина. — Поешь, — попросила Екатерина, — тебе сейчас это очень нужно. Я беспокоилась за тебя, меня тряхнуло неслабо, какие же тогда у тебя ощущения должны были быть!

Ирина улыбнулась и, взяв миску, заработала ложкой.

Михаил и Катя ей не мешали.

— Не скажу, что это было приятно, — наконец, когда все было съедено и выпито, произнесла Воронецкая. — Мне было адски холодно, казалось, что я на севере на мороз голышом выскочила, двигаться не могла, только зубами скрипела. А потом внутри меня стало адски жарко, — она указала на солнечное сплетение. — Этот жар рос и рос, он столкнулся с холодом, и тут я упала в обморок. Да, сестренка, слышала я, что у тебя на остатках новая способность открылась, поздравляю. Но твой светлый дух тяжело темную энергию перенес.

Екатерина кивнула.

— Не подходит мне она. Вы с черными легче ее поглощаете, а мой светлый даже эту каплю с трудом.

— А что, если попробовать алого переработать? — взяв Екатерину за руку, предложила ловчая. — Мне думается, у него энергия должна быть совсем иная. Или фиолетовых покрупнее?

— Думала я об этом, — согласилась с подругой княгиня Долгорукова, — проверять надо. Идеально, конечно, золотого попробовать.

— Завтра схожу, прогуляюсь по окраине, наловлю в один накопитель немного фиолетовых, в другой алых. Может, повезет, и золотого встречу. Думаю, за день управлюсь, хотя уверен, что под пробку их наполнить не удастся, один черный — это пяток алых и три десятка крупных фиолетовых. Эх, хорошо, что из-за границы миров сюда постоянно новые духи являются, а то мы бы уже под ноль их популяцию извели.

— Это точно, — согласились девушки в голос.

— А то после того, как мы начали использовать черных зверодухов, в свободной охоте сущностей стало куда меньше, — озвучила вполне очевидную мысль Ирина. — Да и Вулкан мой их неплохо уничтожает.

— Но пока популяция не собирается сокращаться, — отозвался Бельский. — Завтра наберу для Екатерины Федоровны энергии хотя бы на пробу. Ладно, хватит рассуждать, время к четырем подбирается, мы с Катей устали, так что заваливаемся спать, а ты — как знаешь.

— Вот и валите к ней на второй этаж, — тут же отреагировала Воронецкая, — а я займусь постижением себя, надо найти то, что получила от своих мучений.

Бельский кивнул и, поцеловав Ирину, поднялся с кровати, подав руку Екатерине.

— Спокойной ночи, душа моя, — пожелал он ловчей и, подхватив на руки артефакторшу, которая, не ожидая такого, испуганно взвизгнула, понес девушку к лестнице.

— И потише там, — крикнула им вслед Воронецкая.

Михаил и Екатерина ничего на это не ответили, боярин легко взбежал по широкой лестнице и опустил свою не сильно тяжелую ношу на кровать. В комнате было прохладно, хотя труба камина немного, но все же ее грела. Камин же, который тут располагался, никто не догадался затопить, поскольку Катя с тех пор, как в их доме появился Бельский, не слишком часто пользовалась своей кроватью.

— Свежо будет спать, — стягивая рубаху и штаны, прокомментировал Михаил.

— Мерзляк, — показав мужу язык, отозвалась Екатерина и, быстро раздевшись и натянув на себя ночную рубашку, нырнула под теплое одеяло.

— Зачем ты себя в этот балахон прячешь? — поинтересовался он у артефакторши. — Чего я там

— Сегодня мне это на руку, Миш, — сонно отозвалась Долгорукова. — Я очень устала и после темной энергии чувствую себя не очень хорошо.

— Спи, любимая, — забираясь голышом под теплое одеяло и прижимаясь к жене, шепнул ей в ухо Бельский. — Мне тоже выспаться не помешает.

Он уже почти уснул, когда снизу что-то довольно громко хлопнуло, затем нечто тяжелое рухнуло на пол. Боярин вскочил, мгновенно укутавшись в золотую броню, в правой руке шпага, в левой черный болт, с места в один скачок оказался возле лестницы, а затем спрыгнул вниз. Окинув взглядом горницу, он даже не знал, смеяться ему или плакать, испугаться или с облегчением выдохнуть.

На кровати, укутанная в одеяло, сидела Ирина, глядя на то, что осталось от обеденного стола.

— Я… Я только попробовать хотела, — выдохнула она. Голос ловчей дрожал, испугалась девушка не на шутку. — Интересно стало, создала над столом шарик с яблоко, не больше, из черных плотных жгутов, даже зарядить не успела энергией. Потеряла контроль над ним, он упал на столешницу, все заволокло плотным черным туманом, через который ничего не видно было, а потом упало то, что осталось от стола. Туманчик быстро развеялся, а от той половины, что в него угодила, только пыль осталась.

— Дура ты, Ир, — опустившись на пол и глядя на горстку пыли там, где еще несколько минут назад стоял стол и пара стульев, произнес Бельский. — Ну что ты у меня за дура? Вечно торопишься. Тогда с жижей этой черной, потом испытать хранилище, теперь вот шариком этим из тьмы. Что, было сложно до завтра потерпеть и во двор выйти? Бес с ним, со столом, новый утром у Демида закажу. А если бы ты эту штучку энергией накачала, ты ведь нас всех могла так же в пыль переработать. И если до нас, может быть, не дотянулось бы, то себя точно.

— Ну, прости, не удержалась, — повинилась княжна. Видно до нее только сейчас дошло, какое умение оказалось в ее шаловливых ручках.

— Ир, у меня сейчас есть огромное желание перекинуть тебя через колено и выдрать так, чтобы ты на своей прекрасной попе неделю сидеть не могла.

— А и выдери, — раздался с лестницы недовольный голос Екатерины, — может, тогда она запомнит, что так делать нельзя. Когда она телекинез тренировала, едва дом не сожгла. Полено горящее из камина вытащила и, не удержав, в угол его запустила, в окно, занавеска тут же занялась. Были еще эпизоды, правда, почти без разрушений.

— Кать, ну ты чего, я же случайно, — всхлипнула Воронецкая и разревелась.

Михаил поднялся с пола и, развеяв броню, направился к плачущей жене. Сев рядом, он положил ей руку на плечо. Та вздрогнула и попыталась отстраниться. А ведь никогда она себя так не вела. И тут Бельский вспомнил, что рассказывала ему Долгорукова о князе Воронецком, ее муже, как тот пил и бил ее. И понял, что не поднимется у него на нее рука. Хотя порку она заслужила, но не как наказание, а как урок.

— За нечаянно бьют отчаянно, — зло произнесла артефакторша. — Если бы я была такой же беспокойной и безалаберной, как и ты, на месте поселка давно руины бы остались. Все, я спать пошла. — И развернувшись, босиком пошлепала вверх по ступеням.

Михаил проводил взглядом сердитую жену и, придвинувшись к Ирине, притянул ее к себе, испуганную, обнял, прижал.

— Я тебя никогда не трону, — шепнул он ей на ухо. — Бес с ним, со столом, главное — мы живы. Но давай ты больше не будешь так делать. Никаких экспериментов здесь. Вышли в руины, можешь их хоть все взорвать, но дома нельзя.

— Клянусь богами, больше такого не повториться, — заверила его Ирина. — Ты бы знал, как я испугалась.

— Ничего, милая, — гладя золотые волосы, успокоил ее Бельский, — все нормально. Как умение назвала?

— Черная звезда, — улыбнулась Ирина, — поскольку упала. И, Миш, — она виновато посмотрела на мужа, — мне еще энергия нужна, желательно с черных.

— Нет, Ир, — покачал головой боярин, — сейчас очередь Кати, она у нас пашет как проклятая, но вечно где-то на задворках наших отношений. Мы с тобой и по лесам вместе ходим, и зверодух дикий тебе достался, нужно уделить ей внимание. Завтрашнюю охоту я посвящаю ей.

— Да нет, ты меня неправильно понял, — тут же попыталась оправдаться Воронецкая. — Я про то, что, как будет возможность.

Михаил повернул голову и строго посмотрел на жену, всегда бойкая княгиня потупила взгляд и тихо, виновато произнесла:

— Прости, я о ней и вправду не подумала, — после чего прижалась к нему и шепотом в самое ухо произнесла, — мне так стыдно, я так редко ее вижу, что иногда забываю, что не одна, а она столько для нас делает. Заботится. А я, дрянь неблагодарная, все себе.

— Рад, что ты поняла, — тихо ответил Бельский, — завтра обязательно извинись. А теперь ложись спать, я лягу с Катей наверху, как и собирался. Извини, тебя с собой не зову, будем считать, что ты наказана.

Ирину улыбнулась и, поцеловав боярина в губы, подтолкнула прочь.

— Иди, обними ее.

Михаил голышом протопал через горницу и уже у лестницы обернулся.

— Спокойной ночи, милая, постарайся нас не угробить.

Из темноты комнаты, где единственным источником света были алые угли в камине, вылетел легкий домашний ботиночек, который Бельский, благодаря реакции, перехватил на лету. Через полминуты он снова забрался под одеяло и, приобняв жену, закрыл глаза.

— Как она? — услышал он тихий сонный шепот.

— Все хорошо, — заверил Михаил, — она перепугалась не меньше нас. Спи, завтра с ней поговоришь по душам.

Екатерина ухватила его руку, поцеловала тыльную сторону кисти и мгновенно отрубилась. Как ни странно, Бельский уснул почти сразу за ней.

— Откуда у тебя этот пояс? — поинтересовалась артефакторша, указывая на висящий на гвозде трофей с прежнего хозяина Вулкана.

Михаил, сидящий на стуле у окна с чашкой горячего взвара в руках, сначала не понял, о чем она, и, повернув голову, вопросительно уставился на жену.

— Снял с трупа того вольца, что сломал себе шею в подземельях, ему Вулкан принадлежал.

— Я заберу его

— Конечно, бери, — пожал плечами Бельский. — А что в нем такого особенного?

— Все в нем особенное, он просто напитан силой, словно в нем дух находится.

— Хмм, — озадачился Бельский, — я не почувствовал. Интересно, сможешь разобраться?

— Попробую, странный человек был этот волец. Смотри, пояс необычный, зверодух, который гуляет сам по себе. Как он этого добился?

Михаил только руками развел.

— Ну, у тебя есть три дня, чтобы это выяснить. Ладно, — в два глотка допив взвар, поднялся боярин, — пора двигать. Нужно для тебя энергии добыть. Хорошо, что ты сделала два накопителя, смогу разделить алых и фиолетовых.

— Отлично, только пометь, какие в каком.

Михаил накинул плащ, натянул треуголку и, прихватив свой ранец и сумку, поцеловав жену, вышел наружу. Ирина, перенервничав, еще спала, будить ее не стали разговаривали тихо. А поскольку сон у нее крепкий, не было ни единого шанса, что ловчая проснется.

День прошел скучно. Алых, чтобы заполнить накопитель, потребовалось двадцать одна штука, и то только потому, что имелась проблема с их ловлей. В отличие от черных, которые перли на человека, чтобы его уничтожить, алые и фиолетовые старались убежать, приходилось сначала их арканить старой ловушкой, а только затем захлестывать плетью, чтобы развоплотить. Черных на этот раз он просто отправлял в ловушку. Кстати, он заметил, что с тех пор, как попал на остров, они стали встречается куда чаще, словно природа не терпела пустоты, и взамен одного поглощенного или заарканенного появлялись два новых. Накопитель фиолетовыми он так и не заполнил, бес его знает, сколько не хватило, но он поглотил сорок четыре штуки, и не мелочь, а серьезных, размером с голову крупного мужчины, но руна по-прежнему мерцала.

— Давно вы, ваше сиятельство, добычу не сдавали, — заметил Демид, когда Бельский перешагнул порог его лавки.

— Да нужды нет, денег в семье хватает, — отмахнулся Бельский. — Что мне прибытку в пять монет? Теперь все брошено на усиление. Черного бесформенного возьмешь?

— Сто злотней, — назвал купец цену. — Теперь, благодаря ловушкам княгини Долгоруковой, все ловчие могут их захомутать, тяжело, опасно, но можно. Вольцы охотно берут. Но больше за бесформенного духа не дам. Хотя у них процент неудачных принятий физической формы крайне низок, за все время только три зафиксировали. И то, как сказать, два мелких кота, которые легко волка порвут, и один алтезе, а местный лось, тем более зверодух, это серьезно, усталости не знает, его на шахту отдали, телеги таскать. А коты, мелкие такие, с прибылью ушли, очень понравились вольцам. Вождь Гритт для своей внучки обоих забрал.

Бельский задумался, в принципе, нужды продавать не было, им идти скоро, пусть лучше запас будет. Прав был тогда обучитель, прапорщик Свент, это не питомец, это расходный материал. Его задача — погибнуть, но защитить хозяина.

— Не, Демид, — все взвесив, произнес Бельский, — не буду продавать, нам в путь скоро, пригодятся они.

— Ну, как пожелаете, ваше сиятельство, — ничуть не расстроился купец. — Вы точно на большую землю идти настроены?

Бельский кивнул.

— Хорошо в вашем медвежьем углу, но уж больно скучно.

— Ну и правильно. Если бы не война, я бы с вами пошел, но боязно мне, я не воин, не дойду, да и нажитое бросать жалко. Вот угаснет огонь войны, тогда я спокойно со своим скарбом и вернусь. Вы не сочтите за труд письмецо от меня передать в империю, братцу моему, если жив еще, конечно.

— Передам. Только не нужно манускрипт писать, пару страниц, не больше, а то ты у меня уже тридцать четвертый с такой просьбой. Брал бы золотой за каждое, можно было бы безбедно жить в Заставном с месяц.

— Так и берите, — развеселился Кротов, — я бы так и сделал, а то бы и два взял. Ну, хотя, о чем я? — он хитро улыбнулся. — Я торговая душонка, а вы — боярин. Вам честь не позволит на людях наживаться.

— Ловко ты, Демид, меня дураком обозвал, вроде и оскорбил, и тут же польстил. Ладно, не в обиде я, может, и вправду дурак я и выгоду свою не вижу. Ну, для этого ты есть. Давай доставай вина и пива, кувшин и того и другого, и рыбы-колки копченой, вкусная она у тебя очень, Ирина Николаевна так не умеет.

— Рыбки сколько? — поинтересовался Демид. — Она не крупная в этот раз, с ладошку.

— Вот и хорошо, что небольшая, — обрадовался боярин, — ее чистить проще, давай десяток, как раз к пиву.

Через пару минут он уже шагал к дому, в окне которого горел не слишком яркий свет, где его ждал ужин и две любимые и такие разные женщины.

— Миш, вытащи ее, пожалуйста, из подвала, — попросила Ирина, стоило Бельскому переступить порог дома. — Она как заперлась в своей мастерской после твоего ухода, так больше и не выходила. Даже обед проигнорировала, только благодаря кольцу знаю, что она в порядке, на артефакт связи она не отзывается. И вообще, я на тебя обиделась. Ты почему меня утром не разбудил? Просыпаюсь, а ты уже ушел.

— Вы наказаны, ваше сиятельство, — сурово заметил боярин, но не выдержал и рассмеялся, потом бросил взгляд на новый стол, грубый, хотя, точнее сказать кондовый, рама с досками, хорошо хоть полирнули, ну да ничего, им за ним еще три дня сидеть. — И потом, вам нужно было заняться заменой гарнитура, который вы изволили ночью поломать. И когда бы вы это сделали, если со мной по лесам бродили?

— Вы с Катькой теперь мне этот стол долго припоминать будете, — нахмурилась Ирина, — я же извинилась.

— Извинения я твои принял, но без наказания оставить не мог. А насчет припоминания, ох, долго тебе это будет аукаться. Ладно, давай попробуем вытащить из подвала нашу мастерицу. Только умоюсь сначала.

Выкуривать Екатерину не пришлось, крышка люка распахнулась, и в объятья Бельского вылетела возбужденная княгиня.

— Вы не поверите, что мне удалось выяснить, — выпалила она, задрав голову и уставившись в глаза Михаила.

— Сначала ужин, потом расскажешь, — строго произнес Бельский. — Мой руки, и к столу.

Сияние Екатерины немного поутихло, но она покладисто отправилась к умывальнику.

Боярину было жалко вот так резко подрезать ее крылья, но в их семье

То, что он совершил ошибку, Бельский понял в тот момент, когда княгиня Долгорукова села за стол. Придвинув миску и вооружившись ножом и вилкой, она начала с невиданной скоростью расправляться сначала с тушеным мясом с овощами, затем залпом выпила свой бокал вина, закусив его пирогом с лесными ягодами, напоминающими чернику и клюкву. После чего выжидательно уставилась на Ирину с Михаилом, которые ели не спеша и едва расправились с половиной своей порции.

— Ваше сиятельство, — официально чопорно и как всегда с долей издевки, не выдержав, произнесла Ирина, — да разрешите вы ей, наконец, рассказать, ее же сейчас разорвет от желания поделиться.

Михаил мысленно усмехнулся, расчет Воронецкой был понятен даже младенцу. Встав на сторону Кати, княжна заработала индульгенцию за ночное происшествие, и в ту же секунду была прощена.

— Выкладывай, милая, — разрешил Бельский, — а то действительно тебя разорвет, все равно другой темы для застольной беседы у нас сегодня не нашлось.

— В общем, так, — кашлянув в кулак, словно докладчик на трибуне, произнесла Екатерина, — я не знаю, кем был хозяин Вулкана и откуда у него этот пояс, сам он его сделал или где-то приобрел, но внутри него заточен самый настоящий дух, обычный, алый, но довольно сильный. Пока я не знаю, как это было сделано, но обязательно разберусь.

— И что это нам дает? — задал Михаил вопрос, который жена очень ждала.

— Это нам дает духа у обычного человека, — тут же пояснила артефакторша. — Раньше это было прерогативой аристократии и редких избранных среди простолюдинов. Но если я разберусь, как это сделано, то армия получит сотни и тысячи бойцов, способных кидать болты, создавать броню и энергетическое оружие. Может быть что-то еще, но я пока не докопалась. Учитывая мои наработки по новым ловушкам, обеспечение армии такими поясами будет поставлено на поток, империя сразу прибавит в силе. В свете войны, в которую мы собираемся окунуться, это будет существенная помощь.

— А еще род Бельских получит такие финансы, о которых твой папаша, князь Долгоруков, не может и мечтать, — закончила Ирина. — Мы будем обеспечены до конца жизни. Даже состояние моего мужа, перешедшее, по идее, ко мне, покажется каплей в море.

Михаил задумчиво потер подбородок, щетина за несколько дней отросла и заскрипела так, что было слышно.

— Миш, ну что ты молчишь? — ерзая от нетерпения, спросила Екатерина.

— Молчу, потому что обдумываю, — ответил Бельский, но в его голосе, в отличие от жен, не было столько энтузиазма. — Кать, ты вообще самое главное сокровище нашей семьи, и теперь мне стало по-настоящему страшно, поскольку очень многие воротилы при дворе его императорского величества постараются добраться до твоих секретов, а тебя прибить. Поэтому до определенного момента мы будем хранить это в тайне, как и дорогу на этот остров. Поскольку, стоит кому-то умному сюда добраться, тайне конец, здесь останется Анастасия, и она выдаст этому ухарю все твои наработки. Ты ведь научила ее всему — новые ловушки, амулеты связи, усиление за счет золотых, улучшенные стандартные пояса и лечебные амулеты. Марфа наверняка поделилась с тобой рецептом зелья, которое вы изобрели для уничтожения скверны в зараженных, а еще у тебя новая защита от скверны. Это миллионы имперских злотней, это титул для меня, и дорога в императорские чертоги для рода Бельских. Теперь вы понимаете, что стоит на кону? Если бы над нами не нависала угроза скверны, и что рано или поздно одержимые доберутся до этого острова, я бы сегодня же обрушил один из коридоров, ведущих к порталу, и остался бы в этом медвежьем углу. — Он обвел взглядом притихших женщин. — Я — тот еще делец, нет у меня жилки коммерческой, не умею я выгоду извлекать. Боюсь, не справлюсь. Я — капитан армии, бывший лейтенант императорской гвардии, мое дело — шпагой махать.

— Может, продать все наработки? — поняв суть проблемы, предложила Екатерина. — Да, пусть не миллионы в год, но род Бельских, к которому мы теперь принадлежим, сможет очень долго не думать о деньгах. Полагаю, его императорское величество с радостью выкупит все это.

— Не будем сейчас сгоряча рубить, — подала голос Екатерина. — Мои земли богаты, там есть много чего полезного, в том числе и предприятия. Мы доберемся сначала до территорий империи в Духовом мире, затем и до родного мира, и вот там мы уже будем думать, торговать нам, или самим на дело садиться. — Она вытянула руки, одну Екатерине, вторую Михаилу. — Мы вместе, — продолжила Воронецкая, — и ваша жизнь для меня важнее любых денег. Я богата, не пропадем.

Михаил улыбнулся, он взял ее за руку, другую протянул княжне Долгоруковой. Так они сидели за обеденным столом, пахнущим свежим деревом, и смотрели друг на друга, и не нужны были им слова, достаточно взгляда, они прекрасно понимали друг друга, и это было самое прекрасное.

— Муж мой, а ты для меня накопители заполнил? — разрушив очарование, поинтересовалась Екатерина. — А то все Ирке, да Ирке.

Бельский кивнул и, поднявшись из-за стола, дошел до вешалки, где висела его походная сумка, которую он, помимо ранца, таскал на бедре, чтобы хранить всякую мелочевку.

Он достал цилиндры и, вернувшись к столу, выложил их перед артефакторшей.

— Тот, что красной нитью обмотан, с алыми, в другом, соответственно, фиолетовые, но он не полон, очень тяжело их ловить, слишком мало энергии дают. Я в него больше сорока штук запихнул, и все равно не до конца добил, алых на твой артефакт потребовалось двадцать один.

— Наглядный пример, насколько больше энергии в черных, чем во всех остальных.

— Вы меня подстрахуете? — забирая цилиндры и поднимаясь из-за стола, попросила Екатерина.

— Конечно, — заверила ее Воронецкая, вставая следом. — Скажи только, что делать надо?

— Ничего не надо, — покачала головой Долгорукова. — Я нужные мне артефакты по кругу расставлю, сама в центре сяду. Ваша задача — если мне совсем худо станет, прекратить перекачку энергии из хранилищ и тут же доставить меня к Марфе.

— Не беспокойся, милая, — приобняв жену и разворачивая ее в сторону подвала, заверил ее Бельский, — все будет, как ты скажешь, но мне кажется, эта энергия будет для тебя более пригодна. И ничего сильно плохого не случится.

И ведь прав

— Это чудесно, — неожиданно улыбнувшись, произнесла Екатерина, провернув голову и посмотрев на сидящих в стороне Михаила с Ириной. — Я чувствую внутри себя мягкое тепло, никакой боли, сейчас я словно могу взлететь. — Она прикрыла глаза, видимо, ища в себе своего духа. Несколько минут молчала, потом улыбнулась. — Он легко поглощает эту энергию, она ему нравится, но это капля в море. Вчера, подобрав остатки черного, я получила куда больше. Даже не знаю, сколько таких хранилищ нужно опустошить, чтобы появился хоть какой-то эффект.

Словно подтверждая ее слова, накопитель мигнул руной, и она погасла. Это означало только одно — он опустел.

— М-да, — протянул Бельский, — фиолетовые — это нерентабельно. А я на них большую часть дня убил, брал самых крупных. А ты его меньше чем за пять минут высосала.

— Согласна, — беря в руки накопитель с алыми, поддержала мужа княгиня Долгорукова. — Это имеет смысл, если будет возможность подбирать их походя. Но я подумаю над этой проблемой на той стороне. Ладно, давай опробуем энергию духов посильнее.

Она нажала на руну, и тут же ее кисть окутало алым туманом, и снова энергия стала впитываться в ее плоть.

— А вот это уже серьезней, — заверила артефакторша, — поток хороший, но и болезненней. Мой дух принимает алых куда лучше, чем черных, кисть слегка пощипывает, словно крапивой водят, но это почти единственное неудобство. Ну, что сказать? — самостоятельно поднимаясь с кресла через пятнадцать минут, произнесла Екатерина. Она подошла к Михаилу и обняла сразу и его и Ирину. — Со мной полный порядок, этот вариант получения энергии куда более щадящий. Конечно, мне нужно будет посмотреть артефакты, которые за мной следили, но могу заверить, что с алых энергии тоже не так много, и она куда мягче черной. Пока особых изменений не чувствую, возможно, потом вылезут. Но я в любом случае стала сильнее. А теперь двигайте спать, а мне нужно обработать результаты.

— Да вроде как рано спать, — выбираясь из подпола, крышка которого тут же захлопнулась, произнесла Воронецкая.

Михаил притянул к себе златовласую княгиню и поцеловал.

— Я думаю, мы найдем, чем заняться.

Он подхватил взвизгнувшую жену на руки и понес ее к кровати.

— Вы не представляете, что теряете, Екатерина Федоровна, — задорно крикнула Ирина.

Если артефакторша ее и услышала, то никак не отреагировала, а потом Бельскому с его возлюбленной стало слишком хорошо, чтобы об этом думать.

Глава 12

Михаил молча смотрел, как Екатерина и Ирина замерли перед домом, в котором прожили семь лет. С ним у них было связано много воспоминаний, и сейчас им были не нужны никакие слова, они прощались.

Екатерина, которая была куда сентиментальней подруги, резко развернувшись, уткнулась лицом в китель Михаила и тихо заплакала. Да и Воронецкая держалась из последних сил. Она подкинула тяжелый, слегка покрытый ржой железный ключ и, поймав, отдала его барону Шталену.

— Передай Анастасии, — попросила она, — теперь дом и Катькина мастерская ее наследство. Ей быть вашей артефакторшей, девка она умная…

— Если бы еще суетилась поменьше, — не отрывая лица от кителя Бельского, всхлипывая, выдала Долгорукова, — и не торопилась быстрее да быстрее, цены бы ей не было. Но ничего, после того, как ей первый артефакт брови спалит, научится.

Несколько минут все стояли в тишине, думая о своем. Повисла тяжелая пауза.

— Может… — начал Штален, но, заметив, как на нем скрестились взгляды Михаила и княгинь, заткнулся и поднял в защитном жесте руки.

— Пора, — выдал Родим, который пришел вместе с бароном и, подхватив ранец Екатерины, развернувшись и слегка прихрамывая на своей артефактной ноге, направился к воротам, где уже ожидал их боярин Берг с семейством.

Верд, который стоял чуть поодаль, метнулся, подхватил сумку Ирины и пошел следом.

— А вот мне никто даже не предложил ранец донести, — пробурчал Бельский и, поправив лямку, двинулся за остальными.

— Хочешь, я донесу, если тебе приятно будет? — весело поинтересовался Штален.

— Нет, барон, мне его долго за спиной таскать. Да и не привык я, чтобы за меня вещи носили, хотя у меня несколько недель цельный денщик был. Но за предложение спасибо, как-то даже легче стало, что хоть кто-то ненадолго предложил снять груз с моих плеч.

— Не совершаешь ли ты ошибки? — спросил Штален, заведя старую шарманку, вот уже три дня он пытался переубедить Бельского и остальных покидать остров. — Сам голову сложишь. Ты — капитан, вояка, это для тебя дело привычное, но девки-то, семейство Берга…

Михаил покачал головой.

— Сложу, значит, судьба такая. Княгини сами вызвались, перед свадьбой этот вопрос обсуждали, и решение было твердым, выдастся шанс — уходим. Мы теперь — одно целое. Я оказался головой, куда смотрю, туда и идем, мне тут делать нечего. Да и его сиятельство Николай Андреевич сам все решил, за семейство свое он сам в ответе. Нет, барон, дорога у нас одна — назад в земли имперские.

Штален махнул рукой, дальше шли молча. Народу собралось много, провожать возвращающихся на большую землю пришли почти все жители имперской слободы. Михаил, предчувствуя долгие проводы, сбросил ранец на землю, обвел всех остающихся взглядом.

— Ну что, давайте прощаться. Спасибо вам за все, — в горле слегка запершило, он только сейчас понял, как привязался за пару месяцев к этим людям. — Приняли вы меня, помогли, и я отдарился по мере сил, так что не поминайте лихом.

— Не помянем, боярин, будь покоен, — заверил Штален, который, став главой нового совета, получил право вещать за всех жителей небольшого поселения. — Мы тебе все жизнью обязаны, причем уже дважды, и за черных охотников. Да чего перечислять? Много ты для нас сделал. И коль случится так, что некуда будет идти, возвращайся. На днях начнем возле провала небольшой острог ладить, одного укрепленного дома будет достаточно. Как сладим, дозор сядет постоянный, раз в пару дней менять будем,

Михаил кивнул, это было верным решением. В принципе, он его и предложил, а куда посылать гонца, они теперь знали.

Барон шагнул вперед и обнял Бельского, да так, что у того кости затрещали.

— Прощай, боярин, мы тебя точно не забудем.

И тут прорвало, все полезли обниматься — и простолюдины из местных, и аристократы. Мария кинулась на шею и, закрыв глаза, наградила Михаила горьким прощальным поцелуем в губы.

— Прощай, — прошептала девушка и под понимающим взглядом Екатерины и ревнивым Ирины отступила, и вскоре ее скрыли другие спины.

— Все, хватит слез, — неожиданно рявкнул Берг, — иначе мы так никогда не уйдем, а нам спешить нужно.

Бояре Змиев и Говоров, ловчие поселка, согласно закивали. Они и четверка имперцев из простолюдинов вызвались проводить уходящих до портала, дорогу посмотреть и метки на стенах оставить, чтобы, если надумают люди уйти, не вслепую по катакомбам бродить. Они же забрали у женщин их сумки.

Всего отряд насчитывал восемь человек — четверо боевиков, Ирина, Михаил, боярин Берг и Верд, который довольно сносно научился управляться с черным зверодухом. Еще в бойцы можно было условно включить сына Николая Андреевича Никиту, который уже владел светлой шпагой и духовой броней. Третье умение пробудить не успели, хотели, но не вышло, для этого нужен был золотой дух, а сейчас некогда с ним возиться. Екатерину, жену Берга Аглаю и дочь Варвару записали в балласт, хотя у последней, помимо светляка, имелось второе умение — шпага.

До леса дошли молча, на опушке Михаил обернулся и бросил прощальный взгляд на Имперскую слободу, людей в воротах осталось мало, человек десять, но Шталена с его ростом и статью можно было узнать даже с такого расстояния. Новый глава поселения увидел, что кто-то из отряда остановился, и взмахнул на прощанье рукой. Михаил поднял свою и, резко развернувшись, шагнул под тень леса. Погода была, что надо, черное солнце уже висело над горизонтом, небо было чистое, лес после шторма подсох. Шли быстро, выпустив зверодухов. Впереди вместе с остальными бежал Вулкан, изредка он рывком уходил в сторону, чтобы сожрать очередную сущность. К полудню вышли к провалу. Мужики, вытащив из мешка веревочную лестницу, принялись крепить ее, остальные, побросав ранцы и сумки с пожитками, устроились на камнях. Особо тяжело было Аглае и Кате, последние пару километров они начали сдавать, особенно жена Берга, ей было за пятый десяток, и в конце маршрута она едва передвигала ноги. Михаил видел проблему, но изменить ничего не мог. Катя держалась бодрее, но было очевидно, что и ей тяжело, годы затворничества в мастерской, минимальные физические нагрузки, все это сказывалось, но княгиня Долгорукова была в два раза моложе Аглаи и хоть и устала, но не умирала.

— Что, Катька, тяжело? — уселась рядом Воронецкая. — А я тебе говорила, ходи со мной иногда, разминай ноги, но ты отмахивалась. А что будет, когда за портал уйдем? Там-то твои сумки тащить некому будет, а груз у тебя не маленький, ты много чего из мастерской прихватила.

Княгиня Долгорукова на это ничего не ответила, только голову опустила, признавая слова подруги справедливыми.

— Основной груз у нас Верд тащит, — прокомментировал слова Воронецкой Михаил. — А с той стороны мы черного алтезе призовем, лосятина здоровая, сможет все пожитки нашего отряда волочь. Хорошо вышло с этим ослабленным черным охотником, вот уж не думал, что буду радоваться, что из него получился тягловый лось. Если бы по этим руинам можно было бы протащить повозку, я бы ее с собой взял, чтобы женщины и пожитки, хоть и медленно, но ехали. Но это все мечты. Если найдем с той стороны что-то пригодное, запряжем.

— Мостик когда будем сколачивать? — поинтересовался у Михаила Змиев.

— Как к провалу выйдем, — ответил Бельский, притащивший сюда вместе с ловчими два дня назад тройку крепких пятиметровых досок для быстрой переправы через пропасть, на дне которой обитала медуза со щупальцами. Вот она боярина реально беспокоила. Сейчас их куда больше, как бы она на шум не среагировала. Понятно, что отогнать ее не проблема, особенно с его умениями, но хотелось бы пройти тихо. — Хотя нет, — передумал Михаил, — до него всего три сотни метров, так что, как спустимся, переберемся через завал, так и возьмемся. Очень я не хочу снова лицезреть эти щупальца.

Змиев кивнул и отошел, а через пару минут мужики, наконец, смогли закрепить лестницу, и начался спуск в колодец. На это ушло добрых двадцать минут. Дольше всех спускалась Аглая. Не сказать, что она была тучной, но и не тростинка. Кроме того, она жутко боялась, и пришлось ее уговаривать продолжить спуск, когда она застряла на середине, зажмурившись и вцепившись в перекладину. Последним уходил Змиев, и к тому моменту, как Бельский оказался в катакомбах, там, за завалом, уже вовсю стучали молотки, мужики сколачивали мостик. В принципе, с ним никто ничего мудрить не стал, никаких перил, четыре доски скреплялись тремя брусками. Справились быстро, после чего, подхватив его за специально прибитые по бокам скобы, потащили пятиметровый настил к провалу.

— И как мы его на ту сторону перекинем? — озадачился Верд.

Михаил усмехнулся, солдат умом не блистал, но был силен, вынослив и исполнителен.

— Это как раз не сложно, — просветил его боярин и, достав из рюкзака пару отрезов веревки, привязал их к скобам. Осмотрев собравшихся, подмигнул Верду. — Давай, мужики, кто на ту сторону первый пойдет?

Без энтузиазма, но добровольцы нашлись. Пахом и Илья из простолюдинов, взяв в руки веревки, разбежались и перепрыгнули провал, после чего, упершись, потянули настил на себя. С другой стороны им активно помогали Кондрат и Прохор. Минута, и вот над провалом появился крепкий мостик.

— Живо на ту сторону, — скомандовал Бельский. — Сначала женщины и молодняк.

Сам он подошел к краю и глянул вниз, пока там вроде было все спокойно, темно и ничего не шевелилось.

Переправа не затянулась, даже Аглая прошла по широкому настилу вполне спокойно, медуза на этот раз, похоже, даже не узнала, что над ней людишки бродят. Шли молча. Варвара вместе с Ириной выдвинулись вперед, девушка сотворила светляка, и теперь освещала путь. Вулкан, бежавший головным дозором, схарчил какого-то мелкого фиолетового духа. Шагать им было далеко, решили двигаться быстро без всяких привалов, отдых будет уже на той стороне.

План был хорош, но подвели люди. Аглая стала сдавать примерно через

— Привал, — скомандовал Берг, видя, что жена совсем выбилась из сил.

Он уселся у стены и раскочегарил свою трубку. — Долго нам еще идти, ваше сиятельство? — обратился он к Бельскому.

— Да мы только вышли, — усмехнулся Михаил. — Мы тогда с Ириной часов шесть топали, это от места нашего ночлега. Тут нет прямой дороги, петляет сильно, где-то завалы мешают срезать, мы просто не знаем короткого пути. Так что отдыхаем десять минут, и снова ножками шевелим, нам еще часов пять тащиться, а то и больше. Мы все же с Ириной Николаевной вдвоем шли и куда шустрее двигались.

Боярин Берг кивнул, принимая ответ, и задымил своим крепким табаком.

Бельский же повернул голову и посмотрел на прокачанного до второго ранга черного сокола. Тот ехал у него на плече с того момента, как они покинули имперскую слободу. Эту идею подкинула Ирина, предложив Бельскому призвать зверодуха, которому придется возвращаться сюда, чтобы тот запомнил дорогу и управился быстрее. Как он это сделает, никто не знал, но приказ запоминать путь Михаил птичке отдал.

На то, чтобы добраться до арки перехода, ушло одиннадцать часов. Все были вымотаны. Бельского раздражало столь медленное движение, ничего с этим поделать он не мог. И вот долгожданный первый пункт их путешествия.

— Привал, — скомандовал он. — Пойдем туда свежими и отдохнувшими.

Уставшая, едва передвигающая ногами Аглая, блаженно выдохнула и опустилась на каменный пол возле стены. Михаил бросил на нее недовольный взгляд, но ничего не сказал. Берг со своей трубкой устроился рядом с ней, остальные расположились кто где, только Вулкан прыгнул в портал, на секунду размазался и исчез. Ирина проводила питомца обеспокоенным взглядом, но ничего сказала, уселась с правой стороны, прижавшись к мужу, с левой устроилась вымотанная Екатерина. Она положила голову на плечо Бельского и, закрыв глаза, моментально уснула.

Михаил же смотрел на Аглаю Берг, ему очень не нравилось наличие такого слабого звена в отряде. Понятно, что, если что случится, Николай Андреевич ее не бросит, а значит, придется оставаться всем. Для себя боярин решил, что оставит их только в том случае, если это будет грозить непосредственной гибелью ему и Екатерине с Ирой. Для него семья была в приоритете и дороже, чем бывший старший дьяк тайной канцелярии и его семья.

Вулкан вернулся спустя два часа, уселся возле хозяйки. Княгиня Воронецкая, положив руку на рогатую голову ксанса, быстро установила контакт.

— На той стороне все спокойно, — наконец, изучив воспоминания питомца, подвела итог ловчая. — Вулкан не видел никого из людей или каких-либо других существ. Он прошел по всему пути по подземелью и выбрался наружу. Не сказать, что подъем сложный, но придется постараться.

Аглая, услышав это, только тяжело вздохнула.

— Что нас ждет наверху? — поинтересовался Бельский.

— Я видела какие-то заросли, очень густые, деревья стоят плотно друг к другу, развесистые кроны почти не пропускают свет, кусты сильно ограничивают видимость. Видела обломки камня, это очень похоже на руины над нами, только растительность более буйная.

— Плохо, — голос Михаила был мрачен. — В мертвом городе есть только одно место, где имеется растительность — самый центр, и туда никто не ходит. Те, кто вошел под сень этого леса, назад не вернулись. Егерь, что рассказывал мне страшные байки про это место, говорил, что там деревья живые.

— Но Вулкан же там был уже не один раз, — удивленно произнесла дочка Берга, внимательно слушающая разговор взрослых.

— Варя, — устало произнесла мать, — он зверодух, сущность, обретшая форму, на них вообще никто внимания, кроме ловчих, не обращает. Если там и вправду живые деревья, то духи им неинтересны. А вот мы, из плоти и крови, скорее всего, наоборот, если, конечно, верить во все то, что поведал нам его сиятельство боярин Бельский.

— Ну, за что купил, за то и продал, — развел руками Михаил и, вытащив из рюкзака стопку бутербродов, завернутых в оберточную бумагу, вгрызся в пока еще относительно свежий хлеб. — Среди егерей, — продолжил он, — это место считается самым опасным. Во всяком случае, Аким, тот, кто мне это все рассказывал, знавал людей, которые видели этот лес своими глазами.

— Я его видел своими глазами, правда, издалека, — неожиданно произнес сидящий подле Михаила Верд. — Мы как-то при ловле духов забрели почти в самый центр. Там все, как его светлость изволил сказать. Некоторые наши подошли ближе, факелы самодельные смастерили, так вот, стоило их зажечь, как деревья заволновались. Они боялись и ненавидели огонь. Наши постояли и отошли подальше, боязно всем стало.

— Аким то же самое рассказывал, — подтвердил Бельский.

— Мне приходила докладная записка, когда я еще старшим дьяком служил в Создале, — подал голос Берг, — о том, что один ловчий из вольцев вошел в этот лес и был схвачен то ли ветвями, то ли каким-то зелеными щупальцами. Но эта напасть была далеко, и я не придал этому особого значения, только довел информацию до тогдашнего командира первого полка, князя Адашева. Тот в свою очередь обещал довести эту информацию до личного состава и отправить депешу во второй полк, к которому приписан Верд.

— Было такое, ваше сиятельство, — подтвердил Верд, — всех новичков предупреждают, что к лесу приближаться нельзя.

— А как же мы? — подала голос испуганная Аглая. — Коль, может, вернемся?

— Нет, душа моя, — отозвался Берг, — надо идти, сил моих нет больше сидеть на этом острове. Пока единственный портал был в руках аборигенов, и доступа мы к нему не имели, я мирился, но теперь мы в шаге от возвращения. Дом стал сниться, я не смогу жить дальше в маленькой имперской слободе. Тянет меня туда, — Берг указал на провал. — Там наша жизнь. Или смерть, — после небольшой паузы добавил бывший старший дьяк.

Аглая молча выслушала мужа и возражать против его решения больше не пыталась.

Дальше сидели в тишине. Прошло четыре часа, Бельский даже подремать умудрился. Когда он открыл глаза, вокруг было сонное царство, только Пахом бодрствовал и черный зверодух-крушила, принадлежащий боярину Говорову.

Михаил выпутался из объятий жен, вытащил из своего ранца бутылку с водой и, плеснув на руки, протер лицо. Посмотрев на часы, он понял, что снаружи над островом ночь. Если его расчеты не были ошибочны, то над материком

— Подъем, через полчаса выступаем, — будя свой спящий отряд, скомандовал он. Пока все продирали глаза, он достал из ранца последние бутерброды и принялся завтракать.

Ирина, вытащив из своего ранца артефактный термос, разлила на три кружки остатки горячего взвара.

Вскоре все были на ногах, кто-то ел, кто-то умывался, но через полчаса все, кто должны были перейти на материк, были готовы к выдвижению.

— Прощайте, бояре, — пожимая руки Змиеву и Говорову, сказал Бельский. — Ждите от нас весточку. Постараюсь, как ситуация прояснится, послать к вам сокола. Как письмо сбросит, попробует вернуться. Если будет пост у провала, там оставит, только вы отверстие оставьте в крышке, чтобы он пролетел, если же нет, тогда в крепость принесет. — Михаил посмотрел на простолюдинов. — И вы прощайте, мужики, берегите поселок, — после чего плюнул на этикет и тоже пожал им руки. — Верд, вперед, — скомандовал Бельский, — за ним боярин и остальные, я замыкающий.

Рядовой, закинув за спину приличный баул, молча кивнул, принимая приказ, и первым с легкой опаской приблизился к арке, вытянул руку, аккуратно коснулся пальцами пелены перехода, после чего, выдохнув, шагнул вперед. Мгновение, вот его силуэт исказился и растаял. Следом, обогнав боярина Берга, в провал нырнул Вулкан. На всю переправу ушло минут пять. Вскоре в зале остался только Михаил и сопровождающие.

— Удачи, ваше сиятельство, — махнул рукой Змиев, — будем ждать новостей.

Бельский кивнул и шагнул в арку. Странно, на этот раз его не стало крутить, просто сначала вспотел, потом замерз, а потом воздух из груди выдавило. Он пошатнулся и, открыв глаза, понял, что все вышло. Да, он по-прежнему в подземелье, но оно с другой стороны портала.

Он окинул всех собравшихся внимательным взглядом, все были на месте, никого не распылило по дороге, не унесло в другой мир.

— Поздравляю, господа, мы на материке. Все, что было до этого, цветочки, сейчас ягодки пойдут. Мы в центре войны, противник у нас серьезный и очень сильный. Цель первая — выбраться из подземелья, затем выбраться из мертвого города. Пункт третий — добраться до Заставного. Если там наших нет, найти их. Порядок следующий — я впереди, за мной Ирина, она прикрывает Катю, Аглаю и Варвару. Замыкают группу боярин Берг, Никита и рядовой Верд Никорт. Вулкан, — окликнул он зверодуха, ксанс поднял голову и уставился на своего второго хозяина, — показывай дорогу наружу, только не спеша так иди, метрах в пяти впереди. Если увидишь, что опасно, останавливайся и отходи назад.

Багровый зверодух кивнул, принимая приказ, и неспешно тронулся к единственному выходу. За ним Бельский и остальные. На этот раз идти оказалось недалеко, дорога до подъема в большой мир заняла всего полтора часа, можно было бы и быстрее, но Михаил не хотел торопиться и утомлять свой отряд форсированным маршем.

— М-да, — глядя на обвал, по которому нужно вскарабкаться на пятнадцатиметровую высоту, протянул Михаил.

Перед ними были крупные обломки, затянутые ковром бледно-зеленого мха, этакая горка, только вот угол у нее был градусов пятьдесят, а может даже и покруче. Для зверодуха это не проблема, что Вулкан и продемонстрировал, взлетев на завал в считанные секунды. В принципе, Бельский и его жены тоже без проблем выберутся, только нужно двигаться осторожно, чтобы не загреметь вниз, когда какой-нибудь обломок из-под ноги вылетит. Боярин тоже взберется, про детей его можно и не говорить, Верд — мужик крепкий и ловкий, но вот как втянуть наверх Аглаю?

— Иду первым, — решил Бельский. — Там закреплю веревку с узлами, все проще будет лезть. Сам же прикрою ваш подъем. Полезете только когда дам команду.

Все покивали, принимая приказ, лишь Аглая не шелохнулась, с ужасом глядя на высоту, которую ей придется покорить.

Лезть оказалось на удивление легко, камни за долгие годы срослись, мох и земля отлично сцементировали их, ни один не покачнулся ни под рукой, ни под ногой. С середины подъема Михаил осмелел настолько, что устроил себе скоростное восхождение. На все про все ушло три минуты. Какое-то время он стоял и вглядывался в лес, окружающий его. Тот пока никак себя не проявлял, но боярин решил обезопасить себя по максимуму: сразу две ловушки с черными духами полетели на зеленовато-серый ковер, и рядом с ним возникли крушила и черный двойник, и это помимо сокола, который почти сутки катался у него на плече. Его Михаил как раз загнал обратно в ловушку. Он путь увидел, пусть отдохнет.

— Защищать меня, — приказал он зверодухам, бросив взгляд на спокойно сидящего в центре поляны Вулкана. Тот не проявлял никаких признаков беспокойства, только мордой по сторонам вертел.

Отцепив от ранца веревку, Бельский прикинул, куда бы ее закрепить. В итоге остановился на каких-то руинах на краю леса, в них росло небольшое дерево, всего сантиметров сорок в обхвате, по сравнению с остальными исполинами это был саженец. Боярин медленно тронулся в сторону опушки, не сводя взгляда с деревьев, но пока все выглядело как обычно, легкий ветерок шумел кронами, откуда-то из глубины раздавался едва слышимый треск. Бельский без проблем добрался до деревца, обвязал вокруг него веревку, и снова ничего, никаких бродячих кустов или хищных лиан. Вернувшись к провалу, он сбросил ее вниз.

— По одному, — скомандовал он. — Сначала Ирина, за ней Екатерина, потом боярич и боярышня, дальше Аглая, замыкают Николай Андреевич и Верд.

Ирина ухватилась за первый узел и, ловко перебирая руками, начала шагать вверх. Три минуты, и вот она уже стоит рядом с Михаилом, причем, в отличие от него, беспечного, она укуталась в черную броню. Именно в этот момент среди кустов и деревьев мелькнул силуэт, что-то небольшое, но очень быстрое.

— Мы тут не одни, — в один голос произнесли супруги.

Ирина материализовала в левой руке черный болт, в правой шпагу. Михаил же, последовав примеру жены, призвал доспех и прикрылся щитом. Вооружиться он решил самострелом с золотой искрой. Мир замер в ожидании схватки.

Глава 13

Атаку Михаил банально проспал. Он ждал чего угодно — вылетевшего из густой растительности болта, ходячих деревьев, зверодухов, но то, что его буквально схватит за ногу толстая, но гибкая лиана, которая скрывается в высокой траве, к этому он готов не был. Его с силой подсекли и одним рывком уронили на спину, потащив в сторону леса. С Ириной этот

Бельский тоже сменил самострел на тяжелую шпагу и хотел уже по примеру жены избавиться от отростка, но тут рядом возник черный двойник и одним ударом перерубил тащившую хозяина лиану.

Михаил вскочил на ноги и принял на клинок очередной отросток, рванувшийся к нему из высокой травы. Снова что-то мелькнуло в густых зарослях. Ирина, стоящая за спиной, тоже засекла цель, и черный болт отправился в полет. Вот только то, что случилось дальше, Бельского сильно озадачило, стоило тому долететь до края поляны, как он просто развеялся. Мгновение — и вместо болта просто черный дымок, который листья ближайшего куста впитали в себя.

— Однако! — присвистнул Михаил, краем глаза заметив, как из провала появилась Екатерина.

Похоже, Ира успела предупредить княжну Долгорукову, и та выбралась наружу в светлой броне и с золотистой шпагой в руках.

— Что у вас тут? — поинтересовалась артефакторша, вертя головой и выискивая опасность.

— Ничего хорошего, — отозвалась Воронецкая, пристально вглядываясь в заросли. — Эта растительность, — она мотнула головой в сторону леса, — только что впитала мой черный болт. И там кто-то есть, а еще в высокой траве ползают лианы, которые пытаются схватить нас за ноги.

И тут из чащи вылетело нечто зеленое и стремительное. Оно, словно росчерк, преодолело расстояние до людей и ударило артефакторшу в грудь. Вспышка зеленоватого света, и ее золотистая броня начала таять на глазах. Екатерина покачнулась, замахала руками, стараясь удержать равновесие, и начала заваливаться обратно в провал, на краю которого стояла. Выручила Ирина. Резко развернувшись, она ухватила подругу за руку и рванула на себя, прикрывая лишившуюся брони княгиню своим телом. И не зря. Еще один стремительный росчерк рванулся к девушкам, но, в отличие от артефакторши, реакция у ловчей была куда лучше, взмах черной шпаги, вспышка, и оружие рассеивается, но и метательный снаряд был уничтожен.

Михаил в один гигантский прыжок оказался рядом с женами, прикрывая их своим серебристым полупрозрачным щитом, и тут же в него влетел новый зеленый росчерк. Вспышка, легкое салатовое облачко, но щит выдержал, слегка помутнел, и все.

Крушила и двойник оказались рядом, прикрывая хозяина, но больше в них ничем кидаться не стали, лес вокруг поляны словно вымер.

— Не подниматься пока, — скомандовал Бельский Бергу и остальным, оставшимся внизу, вертя головой и вглядываясь в чащу. — Ир, готовь свою черную звезду, но без команды и пока не укажу цель, не стреляй. Только не накачивай ее сильно, не нужно пытаться пол-леса снести, ты вроде с ней освоилась в последний день. И смотри, чтобы нас тут поваленными деревьями не похоронило.

Ирина кивнула, и на ее ладони возник черный, сплетенный из силовых канатов шарик размером с яблоко. Михаил уже видел, как тот работает. Не прошло и десяти секунд, как он начал пульсировать чернотой, словно бьющееся сердце.

— Миш, ты же помнишь, я его смогу удерживать только пару минут, — едва слышно произнесла Воронецкая, — потом он распадется, и мне будет больно.

— Помню, — отозвался Бельский. Руки ей тогда обожгло сильно, перчатка кожаная прахом осыпалась, кожа почернела, два лекарских мощных артефакта в ноль извели, час ладонь восстанавливали. — Если почуешь, что невмоготу, швыряй в заросли.

Потянулись тягучие медленные секунды. Если бы Бельского не атаковали, он бы не поверил, что в этом спокойном тихом лесу что-то есть. Движение он засек к концу второй минуты, краем глаза, фактически в тылу.

— Ира, на девять часов от тебя. Ориентир — дерево с потрескавшейся корой.

Ловчая сработала как надо, резкий разворот, и шарик, хоть и не слишком быстро, улетел в цель. Из-за торопливости она слегка промазала и угодила в куст по соседству, но это было не важно. Черная звезда работала по площади, вспышка, и все вокруг заволокло черным дымом, Ирина все же перестаралась, накрыв сразу метров десять. Михаил, развернувшийся к цели, вглядывался в черноту, но ничего не видел. Вот черный туман стал рассеиваться, и сразу четыре здоровенных дерева с треском начали заваливаться в разные стороны. Повезло, что ни одно из них не рухнуло на поляну.

— Ирка, — возмущенно воскликнула Катя, которая видела применение черной звезды впервые. Артефакторша испугалась, когда четыре исполина, ломая другие деревья, упали так, что земля вздрогнула.

— Упс, перестаралась, — виновато развела руками ловчая.

— Теперь, Екатерина Федоровна, вы понимаете, как нам повезло, что эта экспериментаторша только стол уничтожила, не успев напитать этот шарик силой. Мы с тобой имели все шансы, спуститься на этаж ниже в виде черной пыли.

Ирина при этом отчаянно покраснела, прекрасно понимая, что муж совершенно прав. Она из неуемного любопытства едва не убила себя и дорогих ей людей.

— Эй, что у вас там творится? — заорал снизу боярин Берг. — Тут с потолка в тоннеле пара камней серьезных упало.

— Нормально все, ваше сиятельство, — отозвался Михаил, следя за чащобой. — Тут нас слегка обстреливают, и Ирина Николаевна применила ультимативное заклятие. Только вот неясно, достали мы того, кто нас убить хотел, или нет.

Черный туман серьезно проредил местную зелень. Справиться с ним, как недавно с болтом, она не смогла. Все, что осталось — черная земля, лишенная травы и кустов. Минут пять все было тихо, а потом…

— Справа, — выкрикнула Ирина, отталкивая артефакторшу в сторону и уворачиваясь от очередного зеленого снаряда, который должен был ударить Долгорукову в спину.

Бельский отпрыгнул назад, прикрывая девушек щитом, в который тут же влетело сразу три зеленых росчерка. К счастью, серебристая защита выдержала.

На землю полетел еще один кубик, и через пару секунд над ним возник Горыныч. Михаил здраво рассудил, что усиленный зверодух с дальнобойной площадной атакой будет как раз кстати.

— Поливай заросли призрачным пламенем, — скомандовал Бельский, указывая направление рукой.

За последние месяцы дракон прилично поднялся в уровне и мог своей струей фиолетового полупрозрачного пламени плюнуть на пятьдесят четыре метра, до деревьев же было всего тридцать.

Зверодух тут же исполнил приказ. Развернувшись, он послал поток прямо в кусты, и, в отличие от черного болта, которым пыталась шевыряться Ирина, те этой атаке ничего противопоставить не смогли. Они исчезли, в одно мгновение лес наполнился треском ломающихся деревьев. Два исполина, попавшие под удар, начали заваливаться в сторону чащи. И вот тут Бельский, наконец, увидел своих врагов. Они были

— Убивай тех, кто перед тобой, — отдал Бельский Горынычу новый приказ, и струя призрачного пламени, словно из пожарного брандспойта, хлестнула по лесным жителям, испарив сразу штук шесть-семь зеленоватых.

Сам он призвал золотой веер и, упав на одно колено, взмахом руки послал сразу с полсотни клиньев, больше похожих на длинные иглы, накрыв ими приличную площадь.

— В атаку! — скомандовал он крушиле, и медведь, медленно набирая скорость, рванулся в тыл, занимая врагов со спины.

Вулкан же без всякой команды кинулся в заросли, походя снеся одного зеленоватого.

Катя, поднявшись с земли, увидела, как в нее летит очередной снаряд, что-то сделала и стала полупрозрачной. Причем Михаил краем глаза заметил, что теперь она едва видима, поглощенная ей энергия смогла усилить особенность. Зеленый росчерк прошел ее насквозь и врезался в землю. Сияние его пропало, и боярин успел заметить обыкновенный кусок ветки толщиной с палец.

Ирина, сорвав с пояса артефактную ловушку, швырнула ее на землю, и перед ней возник самый первый ее питомец, черный кот. Следуя мысленной команде, он рванул за медведем Бельского. Их, как ни странно, вообще никто не обстреливал, просто игнорировали.

Черный двойник тоже не отставал. Зайдя за спину Бельского, он швырялся в зеленоватых своими темными сгустками, раз в тридцать секунд в толпу отправлялся шар размером со среднее яблоко, который, взрываясь, убивал мелкими осколками все на площади в пять метров. Противники, получив гостинец, оплывали, как свечи, застывая на земле бесформенными кляксами.

Михаил скакнул к женам и, превратив серебристый щит в полноценный купол, накрыл всех разом.

— Миш, что делать будем? — спросила Екатерина, сняв с себя свою полупрозрачность и с испугом прижавшись к мужу.

— А ничего, — удерживая защиту, в которую летели сгустки, отозвался Бельский, после чего спокойно уселся на траву. — Все за нас делается.

Четыре зверодуха выкашивали зеленоватых десятками. Где-то в зарослях резвились Вулкан, кот Ирины и крушила Михаила. Двойник, получив приказ хозяина, рванул в самую гущу врагов на левом фланге, и теперь в ход пошла шпага, разрубающая тонкие зеленоватые тела. Но эффективней всех был Горыныч, Михаил мысленно вошел в его сознание и фактически управлял им, направляя струи фиолетового пламени в скопления врагов.

— Не волнуйся, Катька, — ободрила подругу Ирина, усевшись по правую сторону от Михаила, — с нашим мужем-чародеем никто не страшен.

Бельский, который все слышал, но пребывал в сознании зверодуха, на это только усмехнулся. Но жена права — эти сущности любой отряд порвали бы, штатные щиты их зеленые заряды не держали, разве что атака зверодухов могла спасти.

Три минуты ушло у выпущенных зверодухов, чтобы, обратить врага в бегство, несколько уцелевших сучков растворились в сохранившейся зелени, и наступила тишина.

— Вот и все, — целуя Бельского в щеку, рассмеявшись, произнесла Ирина. — Вы, ваше сиятельство, снова явили чудо.

— Ну, моя заслуга не велика, — ответил Михаил, продолжая вглядываться в чащу глазами Горыныча.

Купол он снимать не торопился, в возвращение врагов он не слишком верил, велики их потери, но вот то, что может явиться кто-то еще, было вполне возможно.

По сознанию пробежал холодок, плеснуло силой. Бельский завертел башкой, пытаясь понять, что же происходит. Скользнув обратно в сознание Горыныча, он увидел, как от всех клякс, оставшихся после уничтожения зеленоватых сущностей, поднимается марево. А вот то, что случилось дальше, он не понял. Несколько секунд эта энергия висела над останками и тут вдруг резко рванула к дракону, при этом эти сгустки начисто игнорировали стоящего в двух шагах двойника. Мгновение, и вся эта масса впиталась в тело зверодуха. Бельского в момент вышибло из сознания Горыныча, он схватился за голову и, скрипя зубами от боли, завалился на траву. Екатерина и Ирина растерялись, не зная, чем помочь.

Боль отступила примерно через минуту. Кое-как сев, Михаил уставился на зверодуха. Не нужно было обладать никаким чародейским зрением, чтобы увидеть, как внутри Горыныча сформировался черный, впечатляющих размеров шар. Он медленно разрастался, растекаясь по призрачному телу.

— Миш, ты как? — положив руку на плечо, поинтересовалась Екатерина.

— Нормально, — ответил Бельский, — отпустило меня. Только чего теперь от Горыныча ждать?

Девушки синхронно пожали плечами. Да и что тут скажешь, все присутствующие видели подобное впервые.

Михаил нащупал сознание двойника и приказал, в случае если зверодух сорвется и атакует людей, уничтожить опасного питомца.

— Миш, я, кажется, поняла, — ошарашено произнесла Ирина, — он черным становится. Только с чего такие изменения?

— В него сейчас влились остатки сущностей этих зеленоватых уродцев, — пояснил Бельский. — Прежде чем меня выкинуло из сознания Горыныча, я видел, как они рванулись к нему. Только бы не перехватили у меня зверодуха, очень бы не хотелось терять такого полезного слугу.

— Эй, что там у вас наверху? — заорал боярин Берг из подземелья. — Можно подниматься?

— Придется немного подождать, Ваше сиятельство, — отозвался Михаил, — сейчас убедимся, что тут безопасно, и милости прошу.

Минут пять понадобилось, чтобы алый зверодух стал черным. Какое-то время Бельский просто наблюдал за ним, но тот не проявлял никакой агрессии. Михаил, мысленно призвав богов в помощь, скользнул в сознание Горыныча, и ничего, все как было, так и осталось, тот охотно выполнял команды. Сняв купол, боярин провел слияние, и снова все как по маслу. Горыныч его привычно поглотил, взлетел на пару метров, потом приземлился. И дыхание призрачным пламенем сохранилось, только стало оно черным с огненными всполохами и ударило метров на семьдесят, еще два дерева, оказавшиеся у него на пути, завалились.

— Ваше сиятельство, — подойдя к краю и заглядывая в провал, позвал Бельский Николая Андреевича, — можете начинать подъем. Сначала дети ваши, потом супруга, ну и вы с Вердом.

— Миш, — тронув мужа за рукав, позвала Екатерина, — если Горыныч черным стал, он к скверне больше не восприимчив, но тут проверять нужно.

— Нет, — отозвалась артефакторша и начала потрошить свой рюкзак. Полминуты, и на свет появилась коробка, из которой была извлечена костяная игла черно-изумрудного цвета. — Я специально выточила их из костей одержимого майора, которого ты завалил в руинах, в них очень высокая концентрация скверны, они просто пропитаны ей.

— Может, тогда не стоит рисковать Горынычем? — подала голос Ирина, глядя, как наверх один за другим выбираются дети Берга Варвара и Никита.

Под ногой девушки поехал камень, она нелепо взмахнула руками и начала заваливаться в провал, но Воронецкая была начеку и, ухватив падающую за рукав, вытащила обратно. Дочка Берга благодарно кивнула и отошла подальше от края.

— Не бойтесь, ваше сиятельство, — усмехнулась Екатерина, — зелье Марфы легко справится с отравлением. Мы столько раз его на фиолетовых испробовали, что черного, который по природе невосприимчив к скверне, точно откачаем. Миш, присмотри за своим драконом, чтобы он меня не атаковал.

Бельский кивнул и, на всякий случай, слился с сознанием Горыныча, дабы в момент подавить любые посягательства на Екатерину.

Артефакторша взяла в руки костяную иглу длиной сантиметров десять. Она приблизилась к зверодуху и вонзила ее в верхнюю короткую лапу. Дух даже не дернулся. Михаил внимательно следил за местом укола. Он видел, как скверна с иглы устремилась в ранку, но почти мгновенно исчезла, растворившись. На все про все ушло секунд десять. Боярин разорвал контакт.

— Ну, что сказать? Все получилось. Не знаю, насколько в этой игле велика концентрация скверны, но Горыныч за секунды поборол ее.

— Отличная новость, — обрадовалась Ирина, помогая выбраться из провала Никите. — Этот зверодух и раньше был одним из сильнейших, а теперь он черный, значит, сможет куда дольше находиться вне ловушки, и на поле боя пользы с него намного больше будет.

— Главное то, что теперь его не перехватят, — убирая иглу обратно в футляр и отправляя его в свой ранец, подала голос Екатерина, — зараженный Горыныч мог стать серьезной проблемой.

— И то, и другое верно, так что мы пока в хорошем плюсе, — прокомментировал Бельский. — А теперь давайте поднимем наверх Аглаю. — Михаил подошел к краю провала и посмотрел вниз, жена боярина Берга одолела четверть подъема, самую простую его часть.

— Аглая Никитична, — позвал он женщину.

Та подняла голову, глядя на командира их отряда усталыми глазами.

— Прошу вас сейчас расслабиться, поднимитесь еще на три метра, и тогда я смогу до вас дотянуться своей призрачной рукой и поднять сюда. Только, пожалуйста, не пытайтесь вырваться, это очень усложнит мою задачу, никакого вреда это вам не причинит, разве что небольшое неудобство.

— Как скажете, ваше сиятельство, — покорно согласилась женщина и продолжила восхождение, но двигаться она стала куда охотнее, видимо, мысль, что вскоре самостоятельный подъем будет закончен, придала ей сил.

Все вышло — призрачная рука ухватила женщину за талию, довольно легко оторвала ее от каменного склона и потянула вверх. Аглая не дергалась, лишь веревку из рук не выпустила и перебирала по узлам руками, страхуя себя. Михаил втянул ее наверх меньше чем за минуту, разве что лоб вспотел, одно дело удерживать вырывающегося ксанса, а другое тянуть вверх женщину под восемьдесят килограммов. Не сказать, что запредельная тяжесть, но под конец усталость он почувствовал. Поставив Аглаю Никитичну на твердую землю, он развеял печать и уселся на траву, ожидая, пока наверх выберутся оставшиеся члены их маленького отряда. А пока они поднимались, имело смысл осмотреться. Сняв с пояса ловушку, он выпустил наружу черного беркута, одного из самых своих сильных летающих зверодухов. Тот, повинуясь приказу, взмыл вверх, ловко лавируя между ветвей, прорвался через плотный покров и вырвался на простор. Чистое, голубое небо, на горизонте облака, но белые и пушистые, черное солнце поднялось уже высоко. Беркут забрался километра на полтора, и теперь Бельский мог спокойно окинуть взглядом мертвый город. Лес, в котором они оказались, не выглядел большим, маленький клочок бледной зелени в центре руин, от силы метров пятьсот от центра до края. Птиц, повинуясь мысленной команде, спустился метров до трехсот и начал нарезать круги, медленно расширяя радиус. Все внизу было мертво и пустынно, за десять минут наблюдений Бельский не обнаружил ничего живого. Отдав приказ висеть в воздухе и дать знать, если внизу будет движение, Бельский разорвал контакт. Окинув взглядом поляну, он увидел выбирающегося из провала Верда, который шел замыкающим. Берг тоже был тут и уже сидел рядом с женой, обнимая Аглаю за плечи.

— Какой план, ваше сиятельство? — поинтересовался у Михаила Николай Андреевич.

— Определиться с направлением, по которому будем выдвигаться. Окружить себя черными зверодухами, Горыныч впереди расчищает дорогу. Выйти из леса, пройти через мертвый город, найти старую стоянку, где останавливался лагерем первый имперский, ну, а дальше скрытно топать в сторону Заставного, проверяя дорогу.

— Вот за что я тебя люблю, так это за твои простые планы, — рассмеялась Ирина. — Все доходчиво и понятно. Но позволь внести небольшие изменения в твой план, у нас есть черный алтезе, предлагаю его призвать и разместить на нем Аглаю Никитичну и часть наших вещей. Это позволит существенно увеличить скорость нашего передвижения. Конечно, без седла на горбатой спине ей будет не очень удобно, но придется потерпеть.

— Принимается, — согласился Михаил и начал рыться в сумке в поисках нужной ловушки.

Полминуты, и вот кубик летит на землю, и над ним вырастает здоровенный лось с развесистыми тяжелыми рогами. Получив приказ, зверодух опустился на землю, согнув ноги. Плохо, конечно, что не конь, но что есть.

— Крепите на него баулы и устраивайте Аглаю, а я пока наш маршрут буду искать.

Михаил снова прикрыл глаза и слился с беркутом, парящим в вышине. На то, чтобы обнаружить следы имперского лагеря неподалеку от большого лесного массива, ушло всего пять минут. Остатки шалашей, в которых жили егеря, были хорошо заметны. Определившись с направлением, Бельский разорвал контакт и, поднявшись, посмотрел на собравшийся вокруг алтезе отряд.

— Нам туда, — указав себе за спину, произнес он. — До края леса метров четыреста, ну а дальше восемнадцать километров до старого имперского лагеря. Как и ожидалось, в городе пусто, пройдем без проблем. Пять минут, и выходим.

Все засуетились, мешки с провизией были уже закреплены на черном полупрозрачном, но вполне себе материальном лосе. Мужчины же, похватав ранцы, закинули их за спины.

Бельский

Михаил спокойно наблюдал за удлиняющейся с каждой минутой просекой. Дракон отлично справлялся с поставленной задачей. Деревья, падавшие у него на пути, он уничтожал, обращая их в пыль, которая оседала на черную землю. Дважды его пытались атаковать зеленоватые сучковатые местные обитатели. В черного дракона из густых зарослей летели зеленоватые сгустки, но эффективность их оказалась никакой — попадание, вспышка, Горыныч прет вперед.

— Всем, у кого есть черные зверодухи, и кто еще не призвал их, делайте, — распорядился Бельский. — Они — наша охрана. Я всех щитом не прикрою. Учтите, одно попадание в доспех этой зеленой вспышки, и он тут же исчезает. Усиленные стандартные щиты тоже их не держат. Идем быстро. Наша задача — выскочить из этих зарослей как можно скорее. Там, в пустом пыльном городе, мы будем в относительной безопасности.

Именно в этот момент дракон сжег пламенем последние метры, и сквозь пробитый им коридор показались строения мертвого города, включая абсолютно целый с виду шпиль.

Отряд, поместив в центр построения алтезе, на котором восседала прикрытая сразу двумя стандартными артефактными щитами Аглая, медленно двинулся по пробитой Горынычем просеке.

Дракон, выполнив приказ, развернувшись, сложил за спиной крылья и довольно быстро на длинных задних ногах побежал обратно. Добравшись до отряда, он пропустил людей и зверодухов мимо себя и занял место в хвосте. С этой позиции он мог атаковать любого, кто навалится на его хозяина с флангов. Но, видимо, местные обитатели усвоили урок и до самой границы леса не беспокоили беженцев.

— Плохо, что мы пробили такую заметную тропу к порталу, — выйдя на опушку и обернувшись, произнес Берг.

— А это будут проблемы тех, кто сунется сюда, ваше сиятельство, — усмехнулся Бельский. — И, если вы думаете, что они способны пройти тут без меня и Горыныча, вы сильно заблуждаетесь. Все, вперед, нам за сегодня нужно выйти к имперскому лагерю.

И тут он увидел золотого духа, и не одного, в ближайших руинах их было несколько десятков.

— Невероятно, — прошептала Ирина, которая, как и Михаил, имела возможность лицезреть сие чудо. — Миш, что будем делать?

Глава 14

Охота на золотых заняла весь оставшийся день. Бельский и сотоварищи устроили им самый настоящий геноцид. Михаил поглощал их сам и закачивал в хранилища энергии, которых насчитывалось пять штук. Пленение духов было поставлено на поток — пока он с помощью плети переливал энергию в артефакт, Ирина ставила ловушку на новых золотых, один раз в круг даже двое вломились. Эффективность была запредельная, один дух полностью заполнял хранилище, а на остатках боярин пополнял свой источник. Затем Михаил кидал накопитель в руки Екатерины, которая поглощала его сама или передавала Бергу с домочадцами. Спустя три часа каждый из отряда, исключая Верда и Аглаю, сумел поглотить хотя бы одного золотого. Хотя темные родовые духи плохо усваивали эту энергию.

— Это невероятно, — произнесла Екатерина, получив первый цилиндр с энергией золотого духа. Она под присмотром своего зверодуха-паука устроилась прямо на ступенях какого-то разрушенного дома и принялась за поглощение. — Алая и фиолетовая энергия — ничто, так, чих, а эта теплая. Она наполняет мой источник, я чувствую, как он меняется, никакой боли и дискомфорта.

— Следующий Ире, — произнес Бельский, покидая круг и собирая руны, — затем вам, Николай Андреевич.

— Благодарствую, Михаил Иванович, — кивнул боярин Берг, который вместе с семейством стоял рядом с Катей, с интересом наблюдая за происходящим.

Род у них был светлый, так что проблем с поглощением энергии золотых духов у них быть не должно. А вот Ирина, опустошая свой накопитель, слегка морщилась, но по сравнению с болью, которую она испытывала от поглощения энергии черных духов, это не шло ни в какое сравнение.

Охота замерла только когда на мертвый город опустились густые сумерки. Лагерь разбили в относительно уцелевшем строении, у которого даже была крыша и не хватало всего одной стены. Благодаря черным зверодухам, несшим стражу, Бельский никого не опасался, хотя в сторону леса поглядывал, до него было всего полкилометра.

Усевшись у стены и обняв прильнувшую к нему Екатерину, он, устало прикрыв глаза, погрузился в себя, пытаясь разобраться с полученным за день. Ему, в отличие от остальных, готовые умения больше не полагались, все сам.

За светлое время Бельский умудрился захомутать пятнадцать золотых духов, на каждого уходило примерно минут по тридцать и еще десять на отдых. Он прилично вымотался, но это того стоило. Берг опустошил два хранилища, Варвара с Никитой по одному, остальные одиннадцать разделили между собой Михаил и его жены. Теперь его золотая энергия занимала половину от общего объема источника, и это существенно увеличивало его возможности против различных тварей. Родовые духи Екатерины и Ирины тоже усилились, хотя ловчая тяжело вздыхала, у нее из-за темного духа прогресс был минимален. Но этот минимум все равно принес отличный результат.

— А у меня новое умение, — похвасталась Ирина, отправляя в рот твердое копченое мясо. Она окуталась черным дымом и растаяла в воздухе.

— Ух ты, — с восторгом выдохнула Варвара, — Ирина Николаевна, а вы где?

Вот только ответа дочка Берга не получила, вместо этого княгиня Воронцова бесшумно возникла у нее за спиной, подмигнула Михаилу и, присев, похлопала девушку по плечу. Та взвизгнула, подскочила и, обернувшись, уставилась на улыбающуюся ловчую.

— Не пугайте меня так больше, ваше сиятельство, — умоляюще попросила Варвара. — Мало того, что мы тут почти в темноте сидим посреди мертвого города, о котором столько ужасных слухов ходит, так еще и вы шутите.

— Извини, Варенька, — повинилась Ирина, устраиваясь справа от Бельского. — Не пугайся ты так, защитим мы тебя. Лучше похвастайтесь, кто что еще получил от золотых.

— Кроме усиления у меня ничего, — развел руками боярин Берг. — Как было четыре умения, так и осталось — шпага, болт, доспех, ну и ослепляющая вспышка. Правда, испытать я ее не догадался, раньше она летела метров на тридцать, взрываясь и выводя из строя глаза всех в радиусе метров десяти, сейчас заново надо проверять, но думаю, она существенно подросла.

— Это полезно, — кивнул Михаил. — У кого еще что

— А я болт получила, — похвасталась Варя и демонстративно призвала в левую руку сгусток золотого света в виде короткой стрелы. — Больше вроде ничего.

— А мне сразу два умения достались, — гордо заявил Никита. — У меня теперь тоже болт есть, раньше только шпага была и доспех. А еще вот, — парень вытянул руку, и перед ним сформировался плотный щит, какие использовали ратники древности: большой, миндалевидный, с гербом Бергов — вставший на дыбы белый конь, опирающийся передними копытами на дерево. — Ирина Николаевна, — позвал ловчую паренек, — а киньте в него черным болтом, хочу посмотреть, как держит. Только в край кидайте, чтобы меня не зацепить, его светлость, Михаила Ивановича, просить не буду, уж больно его чары необычные.

Воронцова кивнула и, сотворив черный болт, отправила его в низ щита. Михаил ожидал, что тот отлетит, срикошетив, но вместо этого он воткнулся, словно в дерево, после чего растаял, впитавшись в преграду. Та на секунду потускнела и полностью восстановилась.

— Ну-ка, Ир, давай один за другим в то же место, проверим, сколько этот щит держит, — скомандовал он, при этом перехватив обеспокоенный взгляд Аглаи. Мать Никиты уже собиралась встать на защиту сыночка и даже рот открыла, но под суровым взором мужа потупилась, а потом вообще отвернулась.

— Да не пугайся ты так, матушка, — попытался успокоить ее Никита, — Ирина Николаевна мне зла не желает.

— Не обеспокойтесь, Аглая Никитична, — подтвердила Ирина, — я аккуратно.

Но жена боярина Берга молча продолжила таращиться в противоположную сторону.

Ирина же создала новый болт и отправила его в полет. Все повторилось, затем еще и еще, на тридцатом ей это надоело.

— Бесполезно, — прекратив эксперимент, выдала ловчая, — я не могу его ни пробить, ни разрушить.

— Никит, ты прислушайся к щиту, — просил Михаил, — изменилось в нем что-нибудь с того момента, как призвал?

Паренек кивнул и, прикрыв глаза, замер. Все молчали, чтобы не отвлекать парня. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Никита прекратил созерцать свой внутренний мир.

— Правы вы были, ваше сиятельство, — выдал паренек, — изменился щит. Он впитал в себя всю энергию черных болтов Ирины Николаевны и стал куда как крепче. Внутри него словно еще один слой появился, только не светлый, а черный.

— Ну-ка, Кать, швырни в щит пяток светлых болтов, только осторожно, чтобы парня не зацепить.

Артефакторша кивнула и принялась кидаться в мишень своими зарядами. Болт впился в край щита и, продержавшись пару секунд, растаял. Правда, Екатерина почти промазала, все же, в отличие от подруги, она была кабинетной крысой, а не боевиком, второй и последующие она положила в цель куда уверенней.

— Ну, Никита, смотри, изменилось что или нет?

Паренек кивнул и снова прикрыл глаза.

— Верно, ваше сиятельство, изменилось, — спустя пару минут, произнес он, — щит стал еще плотнее и вроде как в размерах чуть-чуть увеличился. Может, что-нибудь из ваших умений проверим, Михаил Иванович?

— А давай, — легко согласился Бельский, призывая в правую руку самострел, заряженный серебряной звездочкой. — Этот вид энергии мы еще не пробовали.

Стремительный росчерк ударил в низ щита и, прошив его насквозь, угодил в пол, выбив каменную крошку, и только после этого растаял. Щит же стал медленно расползаться, словно тлеющая папиросная бумага. Окутавшись множеством искр, он исчез буквально за секунду.

Михаил развеял самострел и виновато развел руками.

— Ну, что сказать тебе, Никита? Поскольку мое умение уникально, то тебе не придется особо беспокоиться, за этим щитом ты можешь прятаться от любых носителей родового духа, никто не пробьет, но вот от моей атаки он тебя не спасет. Это хорошее умение, поздравляю, парень. Хотя неясно, что будет, когда он примет на себя скверну. Но проверить это у нас нет никакой возможности. — Ну, у кого еще что? — поинтересовался Бельский.

— Муж мой, мое новое ты видел, — сонно произнесла Ирина, — кроме того, сильно усилилось все, что имелось ранее. Все же золотая энергия не совсем мне подходит, мой дух ее, конечно, принял, но неохотно. Пожалуй, больше не буду их на себя переводить, не так уж и много получаю, мне бы лучше пяток черных. Знаешь что, надо бы проверить, сколько моя невидимость держаться будет. Я сейчас исчезну, а ты время засекай.

Михаил кивнул и достал карманные чесы. — Давай, — скомандовал он.

И тут его рука, лежащая на плече Ирины, упала вниз. Жена не просто исчезла, став невидимой, она стала неосязаемой. Единственное, что ее выдавало, это дыхание, которое он слышал.

— Милая, — позвал Михаил жену, — если ты меня слышишь, попробуй пройти через стену.

— Хорошо, любимый, — отозвалась пустота.

Прошла минута, затем вторая.

— У меня вышло, — раздался из пустоты радостный голос. — Было трудно, но я справилась. Проходить через стены непросто, они сопротивляются, но я протиснулась.

— Это очень хорошее умение, милая. Теперь, давай выясним, сколько оно продержится. Ах да, проверь, можешь ли ты использовать какие-нибудь силы, например, болт.

Прошла секунда, и вылетевший из пустоты черный болт пробил насквозь одну из стен.

— Ух ты, — завистливо произнес Никита. — Это умение, ваше сиятельство, идеально для шпионажа и тайных убийств подходит.

Вылетевший из пустоты очередной черный болт, ударивший возле ноги паренька, был ответом, что княгиня Воронецкая думает по поводу этого.

— Вот что, — окинув семью Берга строгим взглядом, произнес Михаил, — на будущее, когда мы до людей доберемся, прошу вас, Ваше сиятельство, и домочадцев ваших не болтать о наших семейных умениях. Это тайна рода Бельских, мне бы очень не хотелось ссориться с родом Бергов.

— Конечно, ваше сиятельство, — соглашаясь, произнес Николай Андреевич. — Если хотите, и вам так будет спокойней, мы принесем клятву именем богов. Я многим вам обязан, и такая мелочь мне ничего не будет стоить.

— Это замечательно, — произнесла пустота голосом Ирины. — Просто много у нас секретов, и часть из них крайне опасны. А так дознаватели имперские останутся с носом, ведь клятвы-то пожизненные.

Минут за пять была составлена довольно четкая и понятная клятва, которую семейство Бергов довольно бодро, за исключением Аглаи, оттарабанило, а гром в небесах возвестил о том, что она услышана.

— Вы удовлетворены, ваше сиятельство? — поинтересовался боярин Берг.

— Конечно, Николай Андреевич. Благодарю вас за понимание. А

— Как вы знаете, ваше сиятельство, — наставительно произнесла княгиня Долгорукова, — артефакторы — люди особенные, помимо обычного родового духа мы получаем отдельный источник, он как раз позволяет нам напитывать руны силой. Так вот, помимо того, что все мои умения получили серьезную подпитку, мой источник существенно вырос. Теперь я смогу создавать более сильные артефакты.

— Кать, это здорово, — выдала из пустоты Ирина, но голос ее был уставшим, похоже, нахождение в невидимости давалось ей тяжело. — Ты — наше семейное достояние. Все, Миш, больше не могу, усталость на плечи давит, еще минута, и я сознание потеряю.

С этими словами она возникла прямо рядом с ним и, покачнувшись, начала заваливаться на пол. Бельский в последнюю секунду успел подхватить ее призрачной рукой и, осторожно притянув к себе, устроил ее рядом.

— Что ж ты себя не бережешь, милая? — прижав девушку правой рукой, произнес он. При этом он не забыл глянуть на циферблат. — Поздравляю тебя, ты провела в состоянии невидимости чуть больше одиннадцать минут, за это время можно много чего натворить, хороший результат. Но больше до такого не доводи. Потом оклемаешься, и мы еще поэкспериментируем, нужно проверить, какие возможности ты сможешь использовать в этом умении.

— Ну, броню могу призвать, — слабым голосом ответила ловчая, — сквозь стену прошла. Но лучше, конечно, не злоупотреблять, мне сразу стало очень тяжело, усталость почти мгновенно подскочила. Думаю, если бы я просто сидела на одном месте, ничего не делала, ну, или просто ходила, и двадцать минут была бы не проблема. Я слышала все, о чем вы говорили, могла использовать болт, думаю, и мечи, что вокруг меня летают с падающей звездой, тоже смогла бы применить.

— Прав Никита, — гладя жену по золотым волосам, заметил Михаил, — ты идеальный шпион и диверсант. Пробраться в лагерь врага и устроить там переполох, убить командира, подслушать разговор. Вопрос только в одном — могут ли одержимые тебя обнаружить? Мы слишком мало знаем о них. Возможно, у них есть умения против таких, как ты. Ну да ладно, оставим это, доставайте свои спальники и укладывайтесь.

Именно в этот момент на его ремне сработала руна обнаружения, пояс замерцал, давая понять, что где-то рядом находится серебряный дух. Михаил окинул взглядом жен, те с беспокойством уставились на него, ожидая решения. Бельский помнил, как ему было плохо в прошлый раз, но оно того стоило, сейчас его серебряная часть источника была самой маленькой из трех, и для войны и побед нужно ее увеличивать.

— Милый, не надо, — слабым голосом попросила Ирина и попыталась подняться. — Ты помнишь, чего тебе это стоило в прошлый раз?

— Да, я стал самым сильным чародеем в мире, — ответил Бельский. — Придется рискнуть. Оставайтесь тут, я возьму с собой только двойника для охраны, и вы со мной кого-то отправьте из черных. Как закончу, подберите мою тушку, сомнительно, что я смогу на своих ногах вернуться.

— Я с тобой пойду, — решительно заявила Екатерина. — И это не обсуждается, муж мой. Во-первых, я должна своими глазами увидеть серебряного духа, а во-вторых, я тут пару исследовательских артефактов взяла, нужно изучать и его, и твое поглощение. Обещаю, я не буду лезть. Я знаю, что ты справишься.

— Я тоже с вами, — слабым, но решительным голосом, пытаясь подняться, произнесла Ирина, но не смогла.

— Отдыхай, — присев рядом и проведя с нежностью пальцами по лицу, попросил у жены Михаил. — в следующий раз с собой возьму.

Ирина благодарно кинула и прикрыла глаза. Он посмотрел на Екатерину. Та была настроена явно решительно. Несколько секунд молча сверлил ее взглядом, но, поняв, что она не отступит, кивнул и начал рыться в своем бауле в поисках ловушки для серебряного. Наконец, нужный сверток нашелся. Отправив его в сумку на боку, он вышел за дверь, верный двойник топал следом. Екатерина, прихватив свои артефакты, быстро его догнала и пошла рядом.

Бельский шагал молча, вглядывался во тьму в поисках серебристого свечения. На этот раз все оказалось куда проще. Благодаря тому, что в пыльном городе совершенно отсутствовала растительность, а сущность, хоть и не слишком сильно, но светилась, на поиски ушло всего двадцать минут. Он заметил духа в одном из переулков между двух развалившихся домов, до него было метров сорок, и он то ли не видел человека, то ли не собирался от него удирать. При этом Михаил трижды видел золотых неподалеку, вот они шарахались прочь, стоило людям пересечь границу в восемьдесят метров. Замерев, боясь спугнуть, Бельский не стал сокращать дистанцию, просто начал выкладывать рунный круг прямо на дороге, все равно, когда закончит, зов круга развернет духа в нужную сторону. Главное, чтобы тот не удалился больше, чем на восемьдесят метров, но учитывая неспешность передвижения, он успеет. Что его поразило, так это то, что этот серебряный был нисколько не похож на прошлого, он был куда толще и длиннее. Больше всего напоминал змея, лапы отсутствовали, он медленно летел в паре сантиметров над землей, морду пока было не видно, но Бельский мог поспорить на что угодно, что она другая.

На выкладывание рунного круга ушло пять минут, но вот все плашки заняли свои места, и серебристый тут же развернулся к ним. Михаил с Екатериной под присмотром двойника укрылись за кругом, через который будущая добыча видеть не могла.

— Ты уверен? — шепотом спросила Екатерина, не сводя взгляда с приближавшегося к ним духа.

— Да, — ответил Михаил, готовясь к схватке. — Чем я сильнее, тем больше возможностей защитить вас. Только не вмешивайся, пожалуйста.

Княгиня кивнула и, вытащив из сумки на боку какой-то футляр, достала из него артефактные очки.

— Как войдешь внутрь круга, я пробужу руны, сейчас не нужно всплесков силы, чтобы не спугнуть. Я бы советовала тебе пока двойника отозвать. Как дух в ловушку попадет, снова выпустишь.

Боярин кивнул и, кинув кубик на землю, приказал зверодуху скрыться в хранилище. Потянулись томительные минуты ожидания. Михаил терпеливо ждал, он оказался прав, морда этой сущности была чем-то похожа на драконью. Вот сущность подобралась к границе рунного круга, затем неспешно двинулась против часовой стрелки, закручивая спираль вокруг центра. Вот,

Михаил вытащил из сумки пузырек с зельем для открытия каналов и залпом его выпил.

— Что бы ни случилось, не встревай, — призывая золотую броню, плеть и щит, приказал жене Бельский и шагнул через границу, но тут же вылетел обратно, поскольку серебряный ударил его в черный щит и вынес из рунного круга. — Однако, — поднимаясь с земли, произнес Михаил и, призвав разрушенный щит, сделал новый заход.

На этот раз он усилился еще и золотой броней, она-то и позволила устоять. После нового удара в щит тот развеялся, но противник на секунду замер, и Бельский ударил плетью. Судорога скрутила его тело, он рухнул на колени. Рядом с ним, извиваясь своим призрачным телом, упал на землю серебряный, сила потекла в его источник, но, похоже, Михаил адаптировался и куда лучше сопротивлялся воздействию энергии. Да, его тело жгло и бросало то в жар, то в холод. Да, его настигали судороги, болели мышцы, которые казалось вот-вот лопнут, но он, сцепив зубы, держался, даже не орал, чтобы беду не навлечь, все же первый город был в тылу у противника, бес его знает, кто на его крик явится.

Дух таял, он уже не метался, как в первые минуты, пытаясь вырваться и оторвать намертво прилипшую к нему плеть. За час он сократился вдвое, и уже ничуть не напоминал двухметрового змеевидного дракона. Это был полупрозрачный червь длиной в шаг. Напор энергии ослаб, Михаил даже сел поудобней. Тело ломило от прошедшей через него силы. Он видел, как бегает вокруг с артефактами Екатерина. Как она и обещала, внутрь не полезла, проводила все исследования снаружи.

И тут Михаил увидел то, от чего его волосы дыбом встали: из руин прямо на артефакторшу ринулся черный охотник, от смерти ее отделяли мгновения. Бельский хотел заорать, предупредить, но не успел. Двойник рывком переместился, прикрывая спину девушки, после чего вогнал кулак в сгусток тьмы, и тот начал медленно таять. Черный охотник попытался отпрянуть, но не вышло, зверодух Бельского давил его, и минут за сорок поглотил без остатка.

— Фух, — с облегчением выдохнул боярин и прикрыл глаза, — пронесло.

Надо будет глянуть, поимел его слуга что-нибудь или просто выпил черного. Но сейчас ему было не до этого, хоть и легче происходило развоплощение серебряного, но все равно боль была запредельной.

Спустя час все было кончено. Избегая предсмертного ментального удара, Михаил отпустил то, что осталось от серебряного. Тощий, почти не светящийся десятисантиметровый жгут, вырвался из разрушенного круга и скрылся в руинах.

— Кать, — сквозь зубы позвал он жену, — давай сюда свой лекарский артефакт, потрепало меня, хотя куда меньше, чем в прошлый раз. И собери руны, может, еще разок пригодятся, — сам он водил по своему телу собственным артефактом.

Девушка кивнула и, вытащив из пояса кругляш из алого духова железа, кинула на колени боярину.

— Ты как? — присаживаясь рядом, поинтересовалась она.

— Неплохо, — отозвался Михаил. Голос был слабым, но вполне твердым. — В этот раз куда легче прошло. Тогда я чуть ли не на сутки вырубился, а сейчас, сама видишь, сижу, разговариваю. Доберемся до лагеря, загляну внутрь, себя посмотрю, что мне перепало. Прошлый раз у меня дух пропал, источник появился. Но сейчас я особых изменений не чувствую, скорее всего, просто серебра в нем прибавилось. Ладно, собирай руны, а я себя немного подлечу. Интересно, сколько накопителей потребовалось бы, чтобы поглотить его энергию?

— Около двадцати, — отозвалась артефакторша. — Я провела его замеры, как только ты его плетью заарканил. Вон, артефакт на земле стоит, он все фиксировал, с первой до последней минуты. Ты пропустил через себя колоссальную мощь. И это при том, что ты с первого раза явно адаптировался. Удивляюсь, как тебя тогда в руинах не разорвало. А насчет накопителей, нерентабельно в те, что у нас есть, его загонять, слишком мелкие, нужно делать большие по объему.

Михаил кивнул и приложил артефакт жены себе к виску, и уже спустя пару минут раскалывающаяся голова отпустила.

Через десять минут он смог подняться на ноги, покачнулся, но устоял, ухватившись за плечо двойника. Так и пошли. Путь домой занял куда больше времени, и на более чем триста метров ушло почти сорок минут, несколько раз он садился на землю и отдыхал. Но его состояние было ничтожной платой за полученную силу, он уже мельком заглянул в себя, его энергетические каналы за сегодня стали трехжильными — серебро, золото и чернота. Источник тоже обрел четкую градацию, разделившись на цвета.

Когда Бельский с Екатериной переступили порог, Ирина уже спала, как и Аглая с детьми, а вот Берг со своим крушилой бдел.

— Как прошло, ваше сиятельство? Вас больше трех часов не было, — с беспокойством глядя на изможденного боярина, поинтересовался старший дьяк тайной имперской канцелярии.

— Нормально прошло, Николай Андреевич, куда легче, чем в прошлый раз, — он вскрыл флягу и жадно добил остатки. — Спать буду, — укладываясь с помощью жены в спальник, сказал он, — не будите меня. Что-нибудь случилось за время моего отсутствия?

— Черный заглядывал на огонек, но его мой крушила в прыжке разорвал на части и впитал в себя. Никто даже не проснулся. А так — тишина. Отдыхайте, Михаил Иванович, в путь тронемся, только когда вы сможете его одолеть. Мы никуда не торопимся. Если бы мне кто-нибудь сказал, что в мертвом городе я буду чувствовать себя в безопасности, в жизни бы не поверил.

Михаил улыбнулся и провалился в глубокий крепкий сон, сегодня он отлично поработал.

Глава 15

— Просыпайтесь, ваша светлость, — тормоша Бельского за плечо, приговаривал Верд. — Больше суток уже спите. Да и неприятности у нас.

Михаил с трудом разлепил глаза, веки были тяжелыми словно чугунные болванки, тело

— Чего случилось-то? — кое-как садясь и протягивая руку к фляге, которую заботливо протянул Верд, спросил Михаил.

— А вы гляньте, ваше сиятельство, — указывая рукой на отсутствующую стену, дрогнувшим голосом произнес рядовой.

Бельский окинул взглядом их убежище. Люди медленно просыпались, рядом, сонно зевая во весь рот, сидела Ирина. Возле нее, замерев словно статуя, застыл Вулкан, справа, приподнявшись на локте, моргала Екатерина. Семейство Бергов было уже на ногах и спешно устанавливало все имеющиеся у отряда лампы, а за коробкой, в которой они укрылись, все вокруг снаружи медленно заволакивало непроглядной коричневой пылью. Поднятый в воздух песок обещал людям очередную песчаную бурю.

— Что ж так не везет-то мне? — вздохнул Бельский, и уполовинил содержимое фляги с водой, оставшуюся передал Ирине, которая смотрела на сосуд в его руках жадными глазами, и принялся натягивать сапоги.

Кое-как обувшись, он поднялся на ноги. Самочувствие было поганым, не при смерти, конечно, но все равно все тело нещадно ломило. К счастью, ветер задувал не со стороны отсутствующей стены, иначе все было бы куда хуже.

— Косынки на лицо натягивайте, — скомандовал он, — мы, к счастью, подготовились. После чего делайте из спальных мешков укрытия, вроде палаток, и заворачивайтесь в них. Больше ничего сделать не сможем, остается только ждать.

Он выпустил двойника, приказав тому охранять лагерь, расстегнул деревянные пуговицы на спальнике и, усевшись рядом с женами, закутался в него, оставив только узкую щель для дыхания. Остальные поступили точно так же, убравшись вглубь помещения. Вскоре в лагере установилась полная тишина, единственными звуками, которые остались, был треск поднятого в воздух песка, ну и изредка завывающий ветер.

Сидеть просто так было скучно, но деваться некуда, кричать, чтобы поговорить, лень. Единственное, что сделал Бельский, это, подтянув свой ранец, вытащил оттуда еще не черствую краюху хлеба и, вскрыв банку с консервами, принялся жевать волокнистое мясо. Тот, кто его готовил, не пожалел специй, так что, пока он насыщался, вылакал почти половину фляги. Это было некстати, поскольку запасы воды здесь, среди песка, убывали куда быстрее, и пока они не доберутся до стоянки, где всегда разбивал лагерь первый полк и имелся родник, наполнить фляги в этом мертвом городе негде. А туда топать немало, восемнадцать километров. Даже чуть больше, поскольку от границы города еще метров пятьсот.

На этот раз все успокоилось куда быстрее, и даже без потерь обошлось, никто никуда не провалился, не потерялся, имущество не пострадало. Самой большой проблемой у всех были запорошенные песком глаза, вот их пришлось промывать, тратя драгоценную воду. А еще песчаная буря разогнала всех духов, и золотых, и черных, их словно сдуло мощными порывами ветра. А ведь Бельский собирался еще пару часов поохотиться, поглотить парочку и накопители заполнить, да и желание имелось поэкспериментировать с ловушкой, чтобы попробовать пленить золотого. Но делать нечего. Огорченно вздохнув, Михаил скомандовал сворачивать лагерь. Двадцать минут, и вот уже отряд неспешно двигается по центральной улице, ведущей в нужную сторону. В небо был поднят беркут, которому предстояло потом лететь обратно на остров. Боярин изредка соединялся с его сознанием, чтобы взглянуть на картинку собственными глазами, но руины были мертвы. Единственное, что вызвало у него интерес, это почерневшее тело, лежащее на втором этаже разрушенного дома. У него был самострел, рядом валялась артефактная шпага, а еще мундир старшего рядового второго императорского полка, к которому принадлежал Верд.

Михаил заставил зверодуха спуститься и сесть на кусок стены, все же в полете не так удобно изучать детали. Ну, что сказать? Все понятно, тело было заражено скверной, и она расползалась по комнате, в которой умер солдат. Весь пол вокруг трупа был покрыт чем-то вроде мха, черно-зеленого цвета.

Михаил остановил отряд и, швырнув на землю кубик с Горынычем, выпустил зверодуха.

— Сейчас быстренько слетаю, уничтожу очаг скверны, — пояснил он, — негоже тут такое оставлять. А вы двигайте дальше по улице, нечего стоять на месте.

Коснувшись груди огромного дракона, он провел слияние, и ставший черным зверодух взмыл в небо. Лететь было всего пару километров. Добравшись до нужного дома, Михаил послал Горыныча в пике, и тот, выдохнув струю пламени почти с сотни метров, спалил не только оскверненное тело, но и часть пола, и вот тут вскрылось то, что тело там было далеко не одно. На вполне себе уцелевшем первом этаже валялись вповалку еще с полдесятка трупов, и скверны там было куда больше. С трудом посадив Горыныча на небольшой узкой улочке, Бельский выбрался из своего необычного транспортного средства и неспешно направился ко входу в дом. На всякий случай он укрылся за золотой броней. В нос пахнуло сладковатым запахом гниющего мяса. Михаил присел возле ближайшего тела и аккуратно перевернул его, скверна тут же попыталась атаковать потревожившего ее человека, но черно-зеленая нить соскользнула с золотой перчатки. Бельский изучил рану на трупе, потом перешел к следующему телу, потом еще к одному. Картинка не радовала, этих шестерых казнили, им всем перерезали горло. Произошло это до заражения или после, боярину установить не удалось. Михаил поднялся и, встав в центре помещения, призвал печать, которую он создавал специально для уничтожения скверны. Она была золотой и выглядела, как облачко золотой пыли. Он послал в него энергию из источника, и то начало расти. Раньше у него не было возможности испытать его на приличной площади, но скверну из мертвой крысы он изгнал без следа. Вот, наконец, печать набрала максимальный объем, вспыхнула, и во все стороны устремилась золотая пыльца. Она мгновенно разлетелась по комнате, оседая на телах и стенах. Надо сказать, результат Бельскому понравился, вся скверна, включая зараженные тела, вспыхивая черным пламенем и чернотой, осыпалась на пол. Михаил внимательно оглядел комнату, от покойников остались только мелкие вещи, но ни денег, ни других ценностей. Либо их и не было, либо тот, кто их прикончил, все собрал. А вот оружия он не тронул, все шесть шпаг и два самострела, правда, без зачарованных болтов, так и остались лежать возле тел.

Михаил призвал свою шпагу и, отсалютовав погибшим, покинул дом. Минута, и Горыныч опустился рядом с отрядом, который за время его отсутствие прошел чуть больше километра.

— Что там было, ваше сиятельство? — поинтересовался Берг.

— Много интересного, — поднимая артефактную ловушку с Горынычем и вешая себе ее на пояс, отозвался Бельский. — Причем интересное по вашей части, боярин.

— Война, — изрек, внимательно выслушавший Бельского, мрачный Берг. — И думается, этот дом тут такой не один. Верд, ну-ка вспомни, сколько людей из второго полка сюда отступило?

— Ваше сиятельство, нас прилично потрепали, но девять сотен тогда в строю точно стояло. Когда все рухнуло, и остатки полка побежали, многие погибли, так и не достигнув города, но до руин добрались сотни. Что дальше было, не знаю, я к вам угодил.

— Может, поискать еще такие дома? — предложила Екатерина. — Каждый такой очаг скверны отравляет Духов мир. И чем их больше, тем сложнее с ними справиться. Мои исследования не закончены, слишком мало материалов у нас с Марфой было, но мы думаем, что скверна способна разноситься по воздуху, ее споры будут попадать в людей через дыхание, а не при контакте как сейчас.

— И тогда оскверненных станет куда больше, — подвел итог Берг.

— Город огромен, — покачал головой Михаил, — даже часть его мы будем обшаривать неделями. Птичек у меня всего пять, одновременно я смогу контролировать трех, оставшись без наземных зверодухов, княгини еще по одной, и у вас, Николай Андреевич, один сокол. Мне повезло засечь одинокий труп, брошенный на виду, тут же придется искать тех, кто в домах, а это значит, нужно проверить каждый. Нет, мы не можем тут столько задерживаться, сейчас почти полдень, нужно идти вперед.

Берг нехотя кивнул, соглашаясь.

— Вы правы, боярин, да и не ограничиваются пятна скверны только этим городом, основная проблема будет на землях вольников, там, где все началось.

— А может, империя уже всех победила? — влез в разговор взрослых Никита. — Отец, ты же всегда нам рассказывал, что она сила, которую никто не сможет остановить.

Берг на эти слова улыбнулся и бросил на сына одобряющий взгляд. Остальные тоже улыбались, вера четырнадцатилетнего мальчишки в империю, которая тяжелой поступью, огнем и мечом опрокинет демонов и отвоюет захваченное, выглядела забавно. Но он не понимал, насколько опасен противник.

— Мне жаль, сын, — покачал головой Николай Андреевич. — На этот раз враг обладает возможностями, которым очень сложно противостоять, а… — он бросил взгляд на Бельского, — Михаил Иванович у нас всего один. Он очень силен, но в одиночку такие войны не выигрывают. Пройдут годы, прежде чем империя уничтожит этого врага.

Так, за разговорами, неспешно двигаясь по мертвому городу, они добрались до окраины. Трудным этот путь назвать было сложно, несколько раз им приходилось обходить провалы, еще раз они попали в небольшую и не очень сильную песчаную бурю, которая улеглась буквально за двадцать минут. Последние несколько километров окраины носили отчетливые следы боевых действий. Трижды Бельский зачищал могильники со скверной, причем трупы принадлежали не только людям, но и оскверненным. Их серые, покрытые черно-зеленой паутиной тела валялись на улицах, их никто не прятал. Теперь Горыныч метался от точки к точке, выжигая очаги скверны, но все прекрасно понимали, что это совершенно бесполезно. Какая разница, что они уничтожили два десятка, если не обнаружили сотню? Здесь требовалась полноценная чистка, от дома к дому. Второй причиной задержки стали золотые духи. Специально Михаил за ними не охотился, но несколько по пути все же попались, и он не мог пройти мимо. На этот раз никакой благотворительности, все для него и Кати с Ирой. Но Берг и его семейство были не в обиде, в прошлый раз они получили столько, сколько не получали за все прошлые годы. По просьбе Екатерины Федоровны Бельский попытался максимально ослабить золотого и загнать его в ловушку, но ничего не вышло, даже едва живым он сопротивлялся, и в итоге кубик рассыпался.

— Ну вот, — расстроенно произнесла артефакторша, глядя на то, что осталось от кубика, который, треснув, развалился на три части, — а ведь мне в какой-то момент показалось, что все выйдет.

— Не грусти, — обняв и целуя ее в лоб, подбодрил жену Бельский, — ты обязательно придумаешь, как его изловить, а я тебе в этом помогу. Михаил обвел взглядом отряд, который собрался вокруг них. — Все, народ, представление закончено, продолжаем наш поход, до границы города еще семь километров.

До старого лагеря первого полка дошли к вечеру, тут не было никаких следов разрушений, и колодец был на месте. Хотя Михаил опасался, что он может быть засыпан или отравлен. Но нет, все в порядке. Напившись студеной воды, от которой ломили зубы, он приказал устраиваться на ночлег. Да, с такой скоростью движения они будут идти очень долго, но соваться в лес, когда солнце духова мира почти село, было огромной глупостью. Может, демоны и не контролировали эти земли, но, скорее всего, это была их территория.

— Ваше сиятельство, — окликнул Бельского, разжигающего костер, Берг, — может, не стоит огня зажигать? Выдадим себя, его в темноте далеко видно.

— Все продумано, ваше сиятельство, — отозвался Михаил. — У меня двойник умение недавно приобрел, он купол может поставить маскировочный, не сказать, что большой, шагов семь в диаметре, но ни свет, ни звук за него не выходят. Правда, это все, ни от болта из темноты, ни от дождя не прикроет. Но то, что сквозь него никто ничего не увидит, ручаюсь.

— Поражаюсь я вам, боярин, — отозвался ошарашенный Берг, — везет вам на разные полезности. А чего раньше не использовали?

— Так он его только позавчера получил, когда мы к порталу шли. А когда мы золотых гоняли, он его усилил. Поначалу шага два всего был, но он черного охотника поглотил, который на Екатерину Федоровну напасть хотел, пока я на серебряного охотился, и прилично на нем усилился.

— Невероятно, мой крушила тоже всякой мелочи нажрался, но ничего такого полезного ему не привалило, — голос Берга звучал слегка расстроенно.

— Ничего, ваше сиятельство, — подбодрил

— К чему вы, ваше сиятельство? — насторожился Берг.

— К тому, что здесь, на континенте, многое меняется, — отозвался Бельский, протягивая руку и грея ее над пламенем. — Граница, из-за которой они приходят, становится все более дырявой. А теперь представьте, боярин, что посреди Создаля ночью возникнет черный охотник.

— Боги, упасите, — выдохнул старший дьяк.

— Именно, ваше сиятельство, — вздохнул Бельский. — Давайте мясо жарить, благодаря беркуту Ирины мы имеем четырех вполне себе упитанных зайцев, которых, пока я последнего золотого поглощал, вы выпотрошили и освежевали. Так что давайте их скорее приготовим, а то жрать хочется.

Именно в этот момент к ним подошли Ирина с Аглаей и Варварой и, отобрав у мужчин дичь, взялись за готовку.

Михаил на это пожал плечами и, позвав двойника, приказал прикрыть огонь куполом. Работал тот отлично и был даже чуть больше, чем он думал. Похоже, двойник еще кого-то поглотил, пока в руинах вместе Вулканом охотился, так что шагов десять в диаметре имелось. Поскольку источником защиты был зверодух, он его немного подвигал, чтобы получить оптимальную площадь. В итоге он сдвинул своего двойника, так что костер оказался у дальней границы, остальные расположились вокруг него полукругом.

Ночь прошла спокойно, Екатерина пыталась работать над каким-то артефактом, но при свете костра без нормального стола это было невозможно, и к полуночи она сдалась и все же решила лечь спать.

Рассвета в это утро так и не дождались, все небо было затянуто серыми тучами, отчего в Духовом мире, и так темном, сгустились самые настоящие сумерки. Соответственно температура воздуха тоже была на низшем уровне, градусов пять, не больше. Женщины зябко жались к костру, на котором закипал котелок с травяным взваром. Михаил же смотрел в сторону леса, по которому им предстояло идти не меньше пяти часов. Лес ему очень не нравился. Посланный в разведку беркут без проблем пролетел по всему пути, явных проблем в виде вражеских войск он не обнаружил, но вот очаги скверны, которые заражали деревья куда активней, чем каменные стены разрушенных домов мертвого города, имелись, и исчислялись десятками. В одном месте Бельский увидел брошенные на дороге тела. Обряжены трупы в серые мундиры второго полка. Было их с десяток. Ни оружия, ни ранцев, ничего, только останки, зараженные скверной. Насчет очагов он не слишком беспокоился, имея Горыныча, это не было проблемой. Но что еще скрывается в чаще? Ведь там обитало немало зверья. И если оно подцепило скверну, то любого неоскверненного считает врагом. Как бы тысячи зверушек не сбежались к ним, когда они войдут под своды.

— О чем задумались, ваше сиятельство? — сунув в руку Бельского кружку со взваром, поинтересовался Берг.

Именно в этот момент сверху спикировал беркут-разведчик, усевшись на ловушку.

— О проблемах, которые нас ждут, боярин, — отозвался Михаил, делая глоток горьковатого, едва подслащенного медом бодрящего взвара. Он быстро пересказал, что увидел беркут в лесу. — Не жалеете о том, что покинули остров?

— Есть немного, — бросив взгляд себе за спину и выясняя, не прислушивается ли кто, тихо ответил Берг. — Там было куда спокойней.

— Ваша правда, — согласился Бельский. — Еще не поздно вернуться, путь в лабиринте найдете по нашим меткам, через лес вас черные проведут.

Николай Андреевич несколько секунд молчал, потом покачал головой.

— Не вздумайте такое при Аглае предложить, она меня со свету сживет. Единственное, что заставляет ее двигаться вперед, это то, что она не знает, что есть путь назад. Так что закроем эту тему, у нас только одна дорога, и в данный момент она проходит через оскверненный лес.

Михаил кивнул и вернулся к костру.

— Десять минут, и выходим, — скомандовал он, залпом допив взвар, и, сполоснув чашку, сунул ее в свой ранец.

Перед входом в лес отряд на минуту остановился, все вглядывались во тьму. Узкая дорога, едва две телеги разъедутся, сомкнувшиеся над ней густые кроны. Каждый второй член отряда нес на самодельных полутораметровых шестах светильники, а Варвара должна была освещать путь своим улучшившимся светляком. Надо сказать, после поглощения целого золотого духа, ее дар сильно прибавил, шестнадцатилетняя девица поэкспериментировала, пока шли по мертвому городу, и без проблем продержала его весь маршрут. Золотой шарик, висящий у нее над ладонью, теперь освещал метров десять вокруг, что было куда лучше, чем прежние три.

Бельский окутался золотой броней, сразу призвав самострел и активировав печать видения духов и ночного зрения, и сделал первый шаг.

— Пошли, — скомандовал он нерешительно мнущимся за его спиной людям. — Надо как можно быстрее пройти этот неприятный отрезок пути.

Горыныч, ставший черным, следуя его мысленной команде, обогнал хозяина и пошел метров на пять впереди. Почти сразу он послал в заросли струю черного призрачного пламени, которое выжгло зараженное скверной дерево, прорубив приличную просеку, лес наполнился треском. О том, что это привлечет чье-то внимание, боярин не беспокоился, он был уверен, что те, кому надо, и без этого шума узнают о небольшом отряде.

Плотный туман лег на дорогу, когда они были примерно на середине пути. Печать обнаружения духов и ночного зрения спасовала и не смогла заглянуть за завесу. И только светляк Варвары без проблем сдерживал его, отгоняя метров на пять.

— В круг, — скомандовал Бельский. — Похоже, к ним пожаловал туманник, а может, и не один, а в компании. Аглаю и Екатерину в центр, защищаем их. Следите друг за другом, чтобы никто на зов не ушел. Говоря все это, Михаил активировал новую печать против ментального воздействия, которую они с Екатериной разработали, когда на Имперской заставе бушевала непогода. — Надеюсь, все помнят мой рассказ, как я туманника завалил на каменистых пустошах?

Катя, Ирина и боярин Берг кивнули, а вот члены его семейства отрицательно замотали головой.

— Я про это не слышал, ваше сиятельство, — произнес Верд, — но про тварей из тумана знаю. Беда это большая, зверодухи сквозь туман не видят. Хотя насчет черных не знаю, они сильнее, чем обычные, даже алые.

— Вот сейчас и проверим, — отозвался Михаил,

Ну, что сказать? Для того густая непроглядная пелена преградой не была, видимость посредственная — метров на тридцать, но в этих лесных зарослях и без всякого тумана хрен что разглядишь. Враг скрывался где-то среди деревьев, и он был не один, долго противник силы копил, десятки оскверненных зверей. Причем тут были такие экземпляры, что дрожь пробирала. Один крушила, измененный почти до неузнаваемости, чего стоил. Именно сейчас он мчался на отряд, снося мелкие деревца. Его поддерживала парочка матерых кабанов, крупные волки и зверье помельче, хотя заяц, размером с приличного пса и отросшими клыками, никак не подходил под категорию «поменьше». И такая ситуация была с двух сторон, а часть оскверненных зверей обходили справа и слева, завершая окружение.

— Отбиваемся, помогаем зверодухам держать внешний круг, — заорал Бельский. — Варвара, попробуй увеличить мощность своего светляка. Боярин, ослепляющую вспышку на девять часов от вас, нужно проверить, сработает или нет. Остальные болтами по врагу, когда приблизится.

Сам он, благодаря зрению двойника, создал вспышку, и, накачав ее энергией, отправил в крушилу и его свиту. Измененный, не измененный было неважно. Метрах в пятнадцати полыхнуло знатно, а рухнувшее дерево придавило волка, которому повезло не быть разорванным, остальных расшвыряло. Натиск с этого направления был остановлен, крушилу просто разорвало, как и двух кабанов.

Вспышка Берга сработала так, что любо-дорого посмотреть. Полыхнуло знатно и на мгновение разнесло туман на площади в тридцать метров в клочья. А вот результата, который она дала, Бельский не ожидал. Она не просто ослепила зверье, а выжгла скверну из трех десятков зараженных, те мгновенно упали замертво, лишившись того, что их контролировало и подчиняло.

— Отлично, боярин, — выкрикнул Михаил, — еще одну такую по дороге в ту сторону, откуда мы пришли.

— Не могу, ваше сиятельство, откат четыре минуты, раньше не выйдет, — развел руками Николай Андреевич и швырнул светлый болт в силуэт, мелькнувший в тумане.

Именно в этот момент оскверненные звери выскочили из завесы и тут же попали под удары черных зверодухов. Кому дистанционной техникой прилетело, кому когтями и клыками. Из-за спин их поддержали люди, черные и светлые болты. Никита принял какого-то шустрого и прыгучего крола на щит, и Верд, прикрывающий пацана, вонзил ему в брюхо шпагу. Эффективней всех был Горыныч, который, хоть и не очень далеко видел, но дорогу почистил. В одно мгновение струя пламени ушла в самую гущу, испепелив сразу с десяток оскверненных зверей. Враг отпрянул и прекратил лезть дуром, атаковать больше не пытался, так, хороводы водил. Михаил не обращал на это никакого внимания, он искал туманника. И ведь нашел, тот укрылся за деревом метрах в двадцати, изредка высовывая морду, но не рискуя приближаться.

Бельский усмехнулся и, создав в правой руке небольшой самострел, прицелился и выстрелил. Серебряная искра унеслась в белый непроглядный для человека кисель, пронзила насквозь ствол и угодила в спину туманника. Что там было, Михаил не видел, дерево прикрывало, но орал подраненный враг громко. Белая пелена исчезла почти сразу. Зверье, лишившееся маскировки, оказалось на виду, и было уничтожено людьми и зверодухами меньше, чем за минуту.

— Ох, ваше сиятельство, — выдохнул Верд, глядя на гору трупов, — ну и сильны же вы, мы в таком тумане людей десятками теряли, а зверодухов сотнями.

Бельский на это ничего не ответил, впереди ждала работа, Горынычу предстояло спалить всю эту погань.

Глава 16

— Выбрались, — с облегчением выдохнул Берг.

Михаил на это только кивнул. Лес остался позади, туманник там обитал не один, второй подстерег их на месте, где беркут обнаружил трупы солдат второго полка. И у этого имелась свита. Может, для простых людей это и стало бы проблемой, но не для Бельского с отрядом. Два десятка зверья и несколько поднятых людских покойников, которые, как марионетки, выползли на дорогу, неспешно ковыляя в сторону отряда. Их били болтами словно на стрельбище Варвара и Никита. Взрослые же разбирались с более шустрым врагом — зараженным зверьем, среди которого имелось аж сразу два крушилы и с десяток кабанов вперемешку с волками. Они перли толпой напролом, взяв приличный разгон. Бой прошел по отработанной схеме. Благодаря тому, что черные зверодухи видели сквозь туман, Николай Андреевич, Ирина и Михаил, используя их глаза, ударили умениями по площади — старший дьяк своим умением, Ирина черной звездой. А Михаил, выждав пару секунд, отправил золотую вспышку, которая разорвала на части и туманника, и трех последних волков, которые слепо крутились на одном месте, словно псы, гоняющиеся за собственным хвостом. Единственным опасным моментом данного боя можно было считать оскверненную белку размером с приличного кота, которая сиганула в самый центр отряда, метя в спину Аглаи, которая так и восседала на спине алтезе.

Выручил Верд, которого поставили приглядывать за супругой Николая Андреевича. Белка выбрала неудачную сторону атаки, свистнула артефактная шпага, и располовиненная тушка врезалась в землю.

К вечеру лес остался позади. Ночевать устроились в овраге, который располагался в стороне от дороги. Там и родник нашелся, и сушняка для костра имелось немало, а самое главное — он зарос довольно густыми кустами, которые частично вырубил двойник своей шпагой, расчистив место для лагеря.

— Завтра к вечеру должны до Хорара дойти, — произнес Михаил, — все же мы очень медленно двигаемся. Но там нас ждет проблема: видимо, последнее время дожди тут были серьезные, и река из неспешного ручейка шириной в двадцать метров превратилась в стремительный поток, который волочет с гор нехилые камни.

— Может, по одному с помощью Горыныча нас всех перенесешь? — предложила Ирина.

— Может быть, — согласился Бельский. — Мы с тобой эту схему проверили, так что вариант вполне себе приемлемый.

Как оказалось, зверодуху было все равно, сколько весу поднимать, главное, чтобы он был на хозяине. Михаил тогда закинул жену на плечо и провел слияние, после чего поднялся в воздух. Эксперимент занял час, потом спина стала совсем деревянной, и он приказал Горынычу, который, изредка взмахивая крыльями, висел в паре метров от земли, спускаться.

— Что еще видел беркут? — поинтересовался Берг.

— Ну, про реку я рассказал, — ответил Бельский, — дальше по дороге будет небольшая деревенька, домов на сорок. Чем жила? Без понятия, выглядит пустой. Но оскверненные в ней точно побывали, там очаг, придется нам походя его выжечь. Дальше птиц не летал. Хотя надо бы послать черного сокола первого ранга. До Заставного

— Миш, так может сейчас, — предложила артефакторша, — за ночь обернется, зверодухам все равно, ночь или день, они одинаково видят в любое время суток. Отправь и спать ложись, все равно контакт оборвется через полсотни километров.

— А знаешь, милая, я так и сделаю, — вытаскивая из ранца кубик с неулучшенным соколом и кидая его на землю, решил Михаил.

Хотя, что, значит неулучшенным? Черный зверодух при обретении физического образа сразу получил два умения. Первое — крик, причем очень сильный. На площади в десяток метров он мог вырубить кучу народу. И второй — дистанционную атаку стальными перьями, и было их шесть штук, почти все, как у его первой птички, только с поправкой, что мощнее и сразу, без кормления духами.

На то, чтобы объяснить молодому туповатому зверодуху, что от него требуется, ушло почти полчаса. Наконец, получив команду на взлет, черный сокол взмыл в ночное небо и за считанные секунды исчез во тьме. Почему-то Бельскому казалось, что птичку он больше не увидит. Ошибся, когда он проснулся от холодного, но, к счастью, обычного тумана, который заполз в овраг, его сокол сидел на ветке росшего рядом с лагерем развесистого куста и пристально смотрел на Михаила.

— А ты быстро, — выбираясь из спальника, произнес Бельский. Сохранять тишину не было никакого смысла, люди и так уже просыпались, только Варвара еще посапывала в своем спальнике. — Чего не разбудили?

— Доброе утро, милый, — улыбаясь, поприветствовали его жены в один голос.

— Мы тебя будить не стали, — продолжила Ирина, протягивая ему зубную щетку и коробку с порошком для чистки, — он всего десять минут назад явился, сомневаюсь, что новости могут как-то повлиять на наше путешествие. Вокруг пусто, а информация о том, что происходит у Создаля, носит, скорее, ознакомительный характер. Просто знать, так что не горит.

Бельский на это хмыкнул и отошел к роднику умыться и почистить зубы.

— Ир, — позвал он, — одолжи свое зеркальце, побриться надо, а то скоро зарасту.

Приведение себя в порядок много времени не заняло. Николай Андреевич последовал его примеру и тоже сбрил с лица поросль. То, что они в походе, не повод запускать себя.

Присев у костра, Бельский получил в руки кружку с горячим взваром и слегка разогретую на огне зайчатину, которую наловил сокол Ирины, поднятый для наблюдения за местностью, после того как они покинули лес.

Есть пришлось вслепую, поскольку завтрак он совместил с общением с вернувшимся разведчиком. Михаил получил почти три десятка картинок, потребовалось около получаса, чтобы разобраться в том, что сообщил ему сокол.

— Подведем итог, — наконец, вынырнув из сознания птица, произнес он. — Картина, конечно, преотвратная, все же тупой птиц, и взглянуть своими глазами и его — две разные вещи, но данные появились. За рекой наши, во всяком случае, Заставный в руках людей. Мост через Кеть разрушен, ну это мы и ожидали. Врага сокол не видел, но кое-что странное разглядел — вся степь за рекой изрыта, кучи земли, какие-то норы. Видел он еще и большие выжженные круги, абсолютно правильные. А еще там все заражено скверной. На той стороне укрепления, очень много новых, там настоящие засеки. Все они расположены на высоком берегу и тянутся на километры, войск там должно быть много. Но, как я сказал, птица тупая, и не знала, куда смотреть. Одно ясно, границу удерживает не один полк. Империя не отступает, а удерживает рубеж. До Создаля он долетел, город жив. Рядом с ним приличный воинский лагерь. Но город темный, ни одно окно не светится.

— Думается мне, ваше сиятельство, — подал голос Николай Андреевич, — мирных жителей могли эвакуировать в империю или в глубину континента. Любой зараженный играет против империи, становясь проводником скверны или ее солдатом.

— А что за норы и кучи земли на правом берегу? — поинтересовалась Воронецкая.

— Вероятней всего, Ирина Николаевна, оскверненные ушли под землю, там скрываются и оттуда атакуют, — предположил Берг. — Сомнительно, что они будут устраивать военный лагерь по имперским наставлениям, а прятаться до новой атаки на рубеж обороны где-то надо. Видимо, придумали что-то, чтобы их на открытой местности бить, вот и выкручиваются, как могут.

— Разумно, ваше сиятельство, — согласился со старшим дьяком Бельский. — Но это означает только одно, нам придется сильно думать, как попасть на ту сторону. А теперь подъем, и двигаем в сторону Создаля, нам идти и идти. Горынычу еще деревню зачищать, что у нас по пути будет, негоже оставлять очаг скверны.

До Хорара добрались к полудню. Да уж, скорость передвижения отряда была аховая. Когда Михаил только ехал в сторону города в компании егерей, путь от стоянки, включая переправу через реку, поход через лес и выход к лагерю, занял световой день. А сейчас у них полтора дня ушло только на то, чтобы до Хорара добраться. Беркут, занимавшийся разведкой, не обманул, река и вправду вспучилась. Она прилично разлилась по каменистому берегу. Не было и речи перейти ее вброд, стремительный поток унес бы любого. Если раньше она была по пояс, то теперь не меньше, чем по грудь, а то и по шею. Мимо Бельского, стоящего у самого уреза воды, протащило камень размером в половину его роста, следом проплыл кусок древесного ствола с обломанными ветвями.

— Нельзя туда лезть, — выдал Берг, останавливаясь рядом. — Даже если веревку натянем, снесет. А ждать, пока уйдет большая вода, тоже нельзя, может дней на пять затянуться, видимо, в горах большие дожди шли.

— Да уж, — согласился Михаил, — правы вы, ваше сиятельство, видимо, мне придется поработать извозчиком, сегодня вы все же полетаете внутри моего дракона. — Он развернулся и направился к остальным. — Сейчас я по одному буду вас переносить на тот берег. Начнем, пожалуй, с Ирины. Она способна за себя постоять, если что случиться. Милая, запрыгивай мне за спину, обхвати руками и ногами.

Княгиня Воронецкая послушно выполнила приказ, и через секунду Горыныч поглотил их. Два взмаха черными крыльями, две секунды полета, и вот они на другом берегу. Новое слияние, и Михаил вернулся на противоположенный берег.

— Кать, ты следующая, — скомандовал Бельский.

Переправа заняла час и вымотала боярина так, словно он

С деревней возиться не стали, Михаил поднял в воздух дракона, и тот за двадцать минут призрачным пламенем выжег все, до чего успела коснуться скверна.

— Эх, лихо вы, ваше сиятельство, — выдал простодушный Верд. — Нам бы вашего зверодуха, когда в поле стояли против орды оскверненных, полчаса, и нет врага.

— Верд, с простой ордой тупых оскверненных Горыныч, конечно, справится, — произнес Берг. — Но ты же сам нам рассказывал, что с ними всегда одержимые, и я больше чем уверен, у них найдется, чем ответить, и смахнут дракона с неба минуты за две, так что не панацея он.

— Отдохнули? — окинув взглядом свой отряд, поинтересовался Бельский.

Все, кроме Ирины, включая Аглаю, которая восседала на алтезе, отрицательно замотали головами. Выносливая ловчая, намотавшая по руинам, наверное, не одну тысячу километров, на это только улыбнулась.

— Нет? Ну, неважно, вперед, — бодрясь, заявил Михаил. — Время дорого, нам еще дня два, а то и три топать до реки. Через час на обед встанем, вот и отдохнете.

К реке Кеть, по которой проходила линия боевых действий, маленький отряд боярина Бельского вышел через четыре дня. За это время не случилось ровным счетом ничего. Стычку с десятком оскверненных, которые в наглую топали по дороге навстречу, чем-то серьезным даже считать нельзя. Поднявшийся в воздух Горыныч спалил исковерканных скверной, скрюченных, продвигающихся на четвереньках людей с одного захода, после призрачного пламени на земле остались только почерневшие костяки.

Ни о какой нормальной переправе и речи не шло, весь день Бельский вместе с Бергом издалека следили за берегом. Николай Андреевич оказался прав, кучи земли — это излишки, выкинутые из подземных убежищ и ходов сообщения, оскверненные зарылись вглубь, и при свете черного солнца даже носу наружу не казали.

— Как думаете, ваше сиятельство, много их там? — поинтересовался старший дьяк.

— Очень, — отозвался Михаил. — Как переправляться на тот берег будем? Сомневаюсь, что они нас добром пропустят. Да и соотечественники могут из самострела пальнуть. Вы, Николай Андреевич, как человек тайной канцелярии, лучше скажите, что нас на том брегу ждет?

— Ничего хорошего нас с вами не ждет. Как служивых, бес знает, где шлявшихся, в подпол кинут, и будут душу на допросах мотать. Жен ваших, скорее всего, по-человечески поселят, княгини все же, и не последних родов, особенно Екатерина Федоровна, но и им допроса не избежать, как и моим. Мозголома позовут, уж больно история наша с вами звучать будет не слишком правдиво. А когда они о ваших талантах прознают, вот тогда держитесь. Кроме того, вы ведь не забыли врага своего, князя Долгорукова? Я плохо этого человека знаю, но кое-что слышал, не простит он вам сынка своего. Да и еще один повод у него убить вас появился, дочка за вас замуж вышла, да не одна. Какой вызов империи! Так что, как только до него дойдут слухи о вашем возвращении, вас попытаются убить, и попытки эти будут идти одна за другой.

— Ну, что сказать, ваше сиятельство? — задумчиво произнес Михаил. — Мысли наши сошлись, и мои даже мрачнее ваших прогнозов. Ну, да ладно, на все воля богов. Лучше скажите, как переправляться будем? Явно не плот строить, мостов тут на сотни километров нет. Интересно, как твари атакуют? Мы постоянно за берегом приглядывали, но кроме копошения, так ничего и не увидели. Неужели река в полсотни метров настолько для них непреодолима?

— Может, сокола поднять и брод поискать? — предложил Берг. — Пусть до него неделя пути будет, черные духи на себя удар примут, а мы по-быстрому пройдем.

— Сомнительно, — покачал головой Бельский, припоминая штабные карты, которые изучал, когда роту егерей принял.

Хоть убей, не помнил он на них ни одного обозначенного брода. Да и Кеть — не Хорар, это здесь она полсотни метров, а ниже по течению еще шире, берега крутые. Да и глубина приличная, по ней же суда ходят, небольшие, но все же, а значит, мель на ней — штука редкая. О чем он и сообщил напарнику.

— Тогда остается дракон, — бросил Берг. — Неподалеку от Заставного овраг есть, большой, заросший, вот туда ночью и надо людей по одному перевозить. Только вот сможет ли ваш зверодух пять километров с таким грузом пролететь? Ведь забираться высоко придется, чтобы ни твари зараженные нас не заметили, ни наши, а то ведь стрелять из самострелов начнут, мало не покажется.

— Придется рискнуть, — вздохнул Михаил, — другого нам ничего не остается. Сначала женщин переправим, потом сами, последнего Верда потащу. Хорошо, что Горыныч черным стал, ох, как хорошо, а то смотаться туда пять километров, обратно столько же, это десятка, а нас восемь. Плюс, как вы сказали, нужно повыше забраться. Итого, думаю, придется накрутить сотню километров. Давайте сокола вашего обычного поднимем в воздух, овраг этот глянуть нужно. Хотя стоп, ваш не годится, придется мне своего поднимать, своими глазами нужно смотреть.

— Это верно, ваше сиятельство, вы наш главный воздухоплаватель. Ох, и везучий вы человек. Надо же такого всего за пару месяцев добиться.

— Все мои успехи начались с Горыныча, — отозвался Михаил, роясь в сумке и ища нужную ловушку, с самым простым алым духом. — Если бы не он, лежал бы я рядом с Василько. Может, повезло бы, и наткнулся бы на нас кто из ловчих, тогда хоть костер бы был. А не нашли б, так и валялись бы два высохших костяка.

— И то правда, удача вам большая пришла, — согласился Берг.

Наконец, Михаил вытащил нужную ловушку, обычный сокол второго ранга, даже не алый, но ему хватит, чтобы туда-обратно слетать и найти тот овраг. Управился за час. Прав был Николай Андреевич, идеальное место для тайной высадки — и склоны крутые, и есть, где Горынычу сесть. Но что самое важное, рядом никого, никаких лагерей воинских, никаких постов и патрулей. До Заставного метров пятьсот, не меньше.

Загнав сокола в ловушку, Бельский уже собирался сворачиваться, и так прочти четыре часа провалялись в этой роще, как Берг предложил еще одну штуку.

— Михаил Иванович, а есть у вас черный дух, которого совсем не жалко? Знаю я, вы много их с собой тащите.

— К чему вы клоните, Николай Андреевич?

— Ну, вы ж капитан егерей, разведчик, —

— А если всполошим нежить? — задумчиво поинтересовался Михаил. — Нам бы тихо пройти, без шума. Не знаю, насколько они умны, но я бы точно начал искать того, чей зверодух приперся в мои владения.

Берг задумался. Доводы боярина Бельского были разумными.

— А если не здесь? — озвучил он новую идею. — Мы ведь этого черного списываем, пусть отбежит подальше, вон на пару километров выше старого моста. Насколько вы их контролируете?

Михаил задумался.

— Первый ранг — километра на три, второй — на пять, третий — почти десять. Но таких у меня всего несколько, и все здоровые, не протиснутся они в эти норы. Можно, конечно, быстро, используя Горыныча, отлететь сразу на десять километров и там устраивать переполох, но не хочу рисковать, ему ночью летать много. Вот что, Николай Андреевич, правы вы, нужно под землю сунуться, но я это сделаю, когда вас всех на тот берег переправлю, и только Верд останется. Мы с ним шороху наведем, и на взлет, так лучше будет.

— Разумно, ваше сиятельство, не зря вас капитаном над егерями поставили, все продумали, уходим.

Михаил согласно кивнул и, пригнувшись, двинулся сквозь рощу. А вообще нужно будет озаботиться печатью невидимости, или какой-нибудь маскировочной. Что-то ему подсказывало, что, если не удавят его в остроге, он не раз и не два на этот берег в земли оскверненных сходит.

Кто бы знал, как боярину Бельскому надоело в эту ночь работать извозчиком. Да, перелеты были короткими — взлет, разгон, планирование в овраг, высадить пассажира и обратно, на каждый уходило минут двадцать. не больше. Первой в путешествие отправилась визжащая всю дорогу от страха Аглая, затем Никита с Варварой, потом Ирина с Екатериной, ну и боярин Берг. В итоге на том берегу остался только Верд, который перебрался поближе к реке и норам оскверненных.

— Не боязно, ваше сиятельство? — поинтересовался рядовой, глядя, как из кубика появляется совсем небольшой волк, получившийся из сильно ослабленного зверодуха.

— Да не особо, — покачал головой Бельский. — Если что, сразу сбежим, а так, разведаем, что там, под землей, ну и черного проверим в бою. Все, приглядывай за мной, если что, сразу толкай, — выдав Верду инструкции, Михаил скользнул в сознание черного волка и отправил его к намеченной норе.

Для зверодуха не существует понятия «день» и «ночь», они видят одинаково, что на свету, что во тьме. Триста метров тот преодолел секунд за двадцать. Бежал он быстро, в ночи его почти не разглядеть обычным зрением, слабое черное свечение было едва заметно. Последний шаг — и вот спуск под землю. Лаз был не укреплен, нора приличная, высотой метра полтора, в ширину столько же. Волк, хоть и не сильно крупный, но протиснулся с трудом, особенно в высоту было неудобно. Вход никто не охранял, зверодух принялся спускаться вниз, наклон приличный, градусов тридцать. Но больше всего Михаилу не нравилась скверна, она была повсюду, черно-зелёная плесень покрывала стены и какие-то корни, под ногами ее было особенно много, волк словно по ковру ступал.

«А они старательные, — подумал Бельский, глядя на четвертый отнорок, уходящий куда-то в сторону. Это сколько же труда надо вложить, чтобы такое вырыть? Но куда они девают землю, ведь снаружи ее совсем не много? Да и как вообще это было вырыто?».

Михаил заставил волка остановиться и уставился на стену, но под покровом скверны видно было плохо. Следуя приказу, зверодух поднял лапу и стал счищать скверну. Попутно Бельский смотрел, как та воздействует на черного. При каждом контакте она поражала его слугу, но пока тот сопротивлялся, уничтожая попавшую заразу. Интересно, конечно, сколько протянет, ведь у всего есть предел.

Наконец ему удалось разглядеть стенку, она была ровная, почти гладкая, никаких следов когтей и инструментов, словно червяк прошел. Точно, вот оно в чем дело — червяк. Но откуда он такой взялся? Неужели на него так повлияла скверна? Плохо это, волк уже прошел метров сто, наклон почти исчез, и Михаил даже не мог представить, сколько до поверхности, но уж никак не меньше двадцати метров. Но если так, то твари могут, уйдя вглубь, и под рекой пройти. Что будет, если они докопаются до того же оврага, и хлынет оттуда поток оскверненных при поддержке зараженных зверодухов и одержимых? Так можно оборону обрушить одним ударом.

Он пустил слугу дальше, прав Берг, ох, как прав, нужна разведка, очень нужна.

Первого оскверненного волк встретил минут через пять, тот выскочил из какого-то небольшого отнорка, но ничего сделать не успел.

— Убей, — отдал Бельский короткий приказ, и волк, размывшись в воздухе, в один рывок оказался рядом.

Удар лапой, на которой появились внушительные когти, сорвали сразу половину черепа. С минуту Михаил выжидал, но никто больше на его слугу не бросился, так что зверодух сдвинул тело обратно в отнорок, чтобы не мешалось, и проход главный не закупоривало, и двинул дальше.

Коридор оборвался неожиданно, стены раздались в стороны, и волк ступил в подземную пещеру. Не сказать, что огромная, метров двадцать в длину и вдвое больше в ширину. На земле лежали оскверненные — десятки, может, сотни, вповалку, друг на друге. А еще тут были тела людей, их как-то на стенах развесили. На некоторых остались обрывки гражданских платьев, другие были в мундирах, один в сером — второго полка, остальные в темно-синих — первого, в котором и служил Михаил. Было их всего десяток, и от каждого расползалась черно-зеленая плесень, покрывающая стены. Еще Михаил увидел, как изо рта каждого, словно дыхание, вырывается какая-то пыль. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это тоже скверна, только она насыщала воздух. Любой человек или обычный зверодух, фиолетовый или алый, давно бы заразился.

Михаил уже прикидывал развернуть волка обратно, не хотелось терять ему даже такого ослабленного, но было поздно, выходов из пещеры хватало, он насчитал не меньше семи. Может, еще какие были, но их загораживали тела оскверненных. И именно в этот момент из одного такого появился большой оскверненный. Он был куда крупнее, чем остальные, и протискивался из лаза с большим трудом. Он уставился на едва светящегося чернотой зверодуха, немая сцена длилась несколько секунд, после чего пасть твари открылась, и по тоннелям разнесся долгий протяжный

— Убей их всех. Если выживешь, ходи по этим тоннелям и изничтожай оскверненных, всех, кого найдешь.

Еще одной причиной отправить слугу в атаку было посмотреть на сражение, сколько протянет черный против нежити, и удастся ли его им вообще убить.

Волк рыкнул и ударил голосом по просыпающимся белым тварям. Одного дистанционная атака разорвала на части, нескольких других опрокинула. Волк же, размывшись, оказался в самой гуще, раздавая удары когтистыми лапами, кусая и отшвыривая мощных хвостом, ну и изредка порыкивая, разрывая ту или иную тварь на дистанции. Это была бойня…

Глава 17

Боль. Михаил начал заваливаться на бок, тело скрутила судорога. Скрип зубов, он громко застонал, но кто-то подскочил к нему и зажал ладонью рот.

— Тише, ваше сиятельство, умоляю, тише, — пробился через боль едва слышимый мужской голос. — Высыпали они, бошками своими уродливыми вертят. Нас не видят, но будете шуметь, найдут, а их там сотни. Сейчас я вас подлечу, и хорошо будет.

Прошло несколько секунд, и стало куда легче.

Бельский открыл глаза. Верд сидел рядом, прижимая к его голове свой лекарский артефакт, изрезанная рунами пластина из духова железа слабо светилась в ночи. Михаила отпустило, и он смог сесть. Достав свой артефакт, он расстегнул мундир и блузу, запустил руку под нее и принялся водить артефактом, убирая остальное. Да, так всегда бывает, если убить зверодуха, когда в нем сознание хозяина. Завалили оскверненные черного волка. Дорого он им встал, если бы из ходов не лезло подкрепление, он бы вырвался, правда, раны не зарастали, и скверна накапливалась, но все равно опыт вышел удачным. Михаил до последнего оставался со своим слугой, тот уничтожил почти всех, кто был в пещере. Будь у него напарник, вроде крушилы, который прикрыл бы ему спину, резня вышла бы куда масштабней, но уж больно много было врагов.

— Ваше сиятельство, — прошептал Верд, — они сюда бегут, много, с полсотни. Уходить надо, не сдержим, даже несмотря на вашего дракона.

Боярин выглянул из-за развесистого куста, за которым они укрывались, и окинул взглядом берег. Прав был рядовой, валить надо и побыстрее, но перед этим…

— Уходим, — скомандовал Михаил, поднимаясь, покачнулся, но устоял, все же прилетело ему здорово. Отдача от смерти волка оказалась куда серьезней, чем от сокола. — Забирайся на спину, — приказал он Верду, подойдя вплотную к Горынычу, — и держись крепче, наш с тобой путь будет куда длиннее, чем у остальных, продолжим наводить бардак в рядах противника. Только не отпускай меня, а то вывалишься.

Это выяснили при переправе, специально эксперимент провели. Ирина разорвала с ним физический контакт и, перестав быть частью Михаила, тут же оказалась на земле, рухнув с метровой высоты.

Рядовой кивнул и полез на спину боярину. Горыныч взлетел одним движением и завис на высоте метров двадцати. Оскверненные его тут же обнаружили и устремились к ним. Бельский подождал, когда их соберется побольше, и отдал приказ на рык. Звуковая волна ушла вниз. Тех, кто был ближе всего, разорвало, но их было не больше десятка, остальных опрокинуло, оглушило, а следом в кучу дезориентированных врагов ударило черное пламя. Оно разошлось, как круги по воде, выжигая скверну на несколько десятков метров. Зверодух, став черным, не получил никаких новых умений, но существенно усилил то, что было, что и продемонстрировал сразу — сотня исковерканных скверной людей стала обугленными костяками. Остальные еще поднимались, а Михаил отдал приказ на повторную атаку. С десяток минут он летал по всему берегу, уничтожая противников на конкретном участке.

Истребление тупых оскверненных пришлось прекратить с появлением на поле боя одержимого. Человеческую фигуру с каким-то посохом, на котором алым огнем сверкало навершие, он засек краем глаза. Откуда тот выбрался, Михаил не заметил. Он развернул Горыныча, спалить такую тварь было огромной удачей. Вот только оказалось, что одержимый пришел не умирать, а убивать. Пламя Горыныча ударило в черное плотное облако, которое моментально окутало довольно приличную площадь, струя ударила в него, но была рассеяна, не пройдя и нескольких метров. В ответ из непроглядной тьмы вылетело черное копье, состоящее из скверны. Зверодух, летящий на высоте всего полсотни метров, попытался увернуться от снаряда, но не вышло, слишком медленным был здоровенный дракон. Копье пронзило Горыныча насквозь и, чудом не задев спину Верда, унеслось в небеса. Михаил, отдав приказ набрать высоту и валить прочь в сторону гор, кое-как развернулся, оценивая ущерб. Да, зверодуху досталось, но он справлялся, скверна медленно растворялась, и не прошло и минуты, как от нее не осталось и следа. На что Бельский с облегчением выдохнул. О продолжении и речи не шло, сегодня он выучил важный урок — нужно держать зверодуха подальше от одержимых.

— Все, Верд, мы закончили, пора двигать к нашим, только придется по долгому пути лететь, имперцы на том берегу происходящее заметили, невозможно пропустить подобное, для этого нужно всей армии разом ослепнуть. Поэтому ретировавшись от одержимого, Бельский погнал дракона вглубь вражеской территории, потом, подняв почти на километр, развернул и полетел обратно. Через двадцать минут зверодух приземлился в овраге, где его ждали остальные.

— Чего так долго-то? — возмутилась Ирина, но было видно, что она волновалась. — И чего ты там устроил? Вроде только разведкой собирался заняться, но мы слышали, как в ночи горн в Заставном играл тревогу. Николай Андреевич вылез из оврага глянуть, по всей линии обороны огни зажгли, солдаты бегали. Далековато, конечно, для трубы подзорной, да и ночь, но все же кое-что разглядеть смогли.

Михаил терпеливо выслушал возмущающуюся жену, под удивленными взорами всех собравшихся просто плюхнулся на землю и, прикрыв глаза, начал рассказывать, что он видел и что делал.

— Да, ваше сиятельство, учудили вы, — выслушав рассказ, произнес боярин Берг. — Не перестаете вы нас удивлять. И сведения ваши чрезвычайно важны. То, что вы с полтысячи тварей пожгли, да даже если и больше, хорошее деяние, только их там, что тараканов в трактире на окраине Создаля. Потеря зверодуха печальна, но была необходима. Теперь мы знаем, что оскверненные их могут и убить, и заразить. Куда медленней, чем обычных, но все равно это возможно. Но самое главное то, что твари имеют

— Я тоже так думаю, ваше сиятельство, — согласился Михаил, поднимаясь. — Ох, и много нам придется объяснять. И как это делать, ума не приложу. Ну, да выкрутимся как-нибудь. Только, как бы меня по тихой в камере не зарезали, удушили, отравили, и еще имеется с десяток вариантов, — развеселился Бельский.

— Это с чего? — озадачилась Екатерина.

— А с того, милая, что, если ты забыла, батюшка твой невероятно добрый и отзывчивый человек, — при этих словах Бельский усмехнулся, — обещал жизнь положить, но убить меня. А когда он узнает, что я на тебе женился, да еще боги наш союз одобрили, вот тогда действительно начнется нечто вообразимое. И видится мне, что такой зять ему не слишком нужен, а смерть в данном случае решит много проблем. От позора, конечно, не спасет, люди все равно узнают, но он будет не так велик.

Екатерина побледнела, в тусклом свете единственной лампы Михаил отчетливо разглядел ее испуг, батюшку она своего знала хорошо. Он вообще удивлялся, как в этой семейке беспринципных, жестоких тварей выросла столь чудесная, добрая девушка.

— Отзываем черных духов, только Вулкан останется, совсем без охраны нельзя, но потом его тоже надо будет в ловушку загнать. Ир, договорись с ним, сейчас нельзя дать понять охранке, что он необычный, у нас и так проблем много намечается.

— Сделаю, — отозвалась недовольным голосом ловчая и присела рядом с вольным зверодухом.

Михаил же оглядел остальных:

— Ладно, хватит лясы точить, время не ждет. Ночь, конечно, плохое время для прогулок, но делать нечего, надо побыстрее до своих добраться, — произнес Бельский, закидывая себе за спину ранец. — Осталось решить, куда идти, в Создаль или в Заставный?

— Заставный, — отозвался Берг, — до него ближе. Да и без разницы, завтра вечером что ты, что я, да и Верд тоже окажемся в подвалах тайной канцелярии Создаля. Ладно, идем что ли? Как там древние говорили — перед смертью не надышишься?

Карабкаться по крутым склонам оврага в темноте было то еще мучение. Аглаю вообще пришлось на веревке тянуть, сама она ни за что бы не выбралась. Дорога, ведущая в Заставный, была пустынна. Михаил, не долго раздумывая, зажег лампу. Весь отряд сгрудился вокруг него и неспешно шагал к темному городку. Глубокая ночь, люди, которые остались, спят, у реки на рубеже светло, там и факелы горят, и фонари артефактные. Отряд шел открыто, не прячась, тем удивительнее было то, что до самых окраин никто их не остановил. Только когда до крайних домов оставалось шагов двадцать, на развилке дорог, одна из которых вела к крепости, вторая к разрушенному мосту, вспыхнул светильник, и обнаружилось, что там стоит деревянное укрепление. Рядом несколько коней, а на дорогу вышел крепкий мужик лет сорока, со знаками различия прапорщика, а вот мундир у него был темно-зеленый.

— Стой! — крикнул он, обнажая артефактную шпагу, над стеной появилось еще двое солдат с самострелами в руках, взявших Михаила и остальных на прицел. — Кто такие? Назовите пароль!

Михаил вздохнул и, выйдя вперед, четко произнес:

— Боярин Михаил Иванович Бельский, капитан четвертой роты первого батальона первого полка экспедиционного корпуса Белоградской империи. Со мной боярин Берг Николай Андреевич, старший дьяк тайной канцелярии, и рядовой Верд Никорт из второго полка. Остальные гражданские — княгиня Ирина Николаевна Воронецкая, княгиня Екатерина Федоровна Долгорукова, жена боярина Берга Аглая Никитична Берг и их дети Никита и Варвара. А пароля мы не знаем.

— Ох, ты ж! — ошарашено произнес кто-то из стрелков, прячущихся за стеной укрепления.

— А ну, заткнулись! — рявкнул на своих озадаченный прапорщик, после чего посмотрел на Бельского, уже стянувшего плащ из шкуры ксанса и одетого в свой мундир, на котором в свете лампы был отлично виден капитанский шнур. — Оставайтесь на месте, ваше сиятельство, сейчас я вызову офицера, пусть он разбирается.

Михаил кивнул и, бросив свои сумки прямо на утоптанную до каменного состояния дорогу, уселся на них. Остальные поступили так же. Семейство Берга жалось к боярину, Екатерина и Ирина к мужу, один Верд вроде как сам по себе, но он не печалился, сел на свой ранец и, следуя примеру Николая Андреевича, закурил.

Прапорщик же вернулся обратно за стену крохотной крепости, откуда наверняка вел разговор со своим командиром. Стрелки же продолжали целиться в Бельского и сотоварищей. Михаил, глядя на это, улыбнулся. Интересно, чего они хотели добиться? Против двух одаренных самострелам, заряженным артефактными болтами, с одного выстрела не пробить даже базовую защиту, которую выставлял дух, а об усиленной даже артефактным поясом, и говорить нечего. Зато Михаил мог одним ударом вспышки снести эту стену, этот домик и всех, кто в нем находится. Но пока их не начнут в открытую убивать, он этого делать не станет, пока что он пришел к своим. Да, они будут его долго допрашивать и сомневаться, но в итоге удостоверятся, что он не предатель. А еще он знал, что сидеть ему в затворе дольше остальных, потому что он не такой, как все, и пока дело не прояснится, ох, и налюбуется он на бетонные стены. Но больше всего он опасался князя Долгорукова, если жива скотина, то он быстро выяснит, кто вернулся, и сделает все, чтобы этот затвор Михаил не покинул.

— Миш, мне страшно, — прижавшись к мужу, произнесла Екатерина, при этих словах Ирина вздрогнула и с силой сжала пальцы Бельского.

— Все будет хорошо, милая, — попытался он ободрить артефакторшу.

Но тут в ночной тишине раздался топот копыт. Несколько секунд, и на перекресток вылетел конный отряд из двух десятков всадников, у каждого в руках был шест, на котором покачивалась лампа, освещавшая все вокруг на пяток шагов.

Ирина кинула на землю пустую ловушку, и Вулкан, нехотя и скалясь, следуя приказу, все же забрался в хранилище. Михаилу было очень жалко вольного зверодуха, но другого выхода не было.

Всадники обогнули сидевших можно сказать прямо на дороге путников и окружили. У одних в руках было артефактное оружие, у других самострелы, заряженные рунными болтами.

Предводителя конников Михаил узнал почти сразу, боярин Рейн — майор его полка, командир батальона, непосредственный начальник Бельского.

— Счастлив видеть вас

Никифор Семенович склонил шест с лампой, освещая лицо Бельского, вот только особой радости на его лице от появления блудного боярина было не видно.

— Нет вашей роты больше, Михаил Иванович, — неожиданно тепло произнес он, — полегла вся в рейдах, восемь человек осталось. Но капитан Канн, принявший егерей после вашего исчезновения, жив.

— Надо будет поздравить его сиятельство со званием, — ничуть не расстроившись, ответил Михаил. — Что дальше, Никифор Семенович, так и будем тут стоять?

Тень снова набежала на лицо боярина Рейна.

— Сожалею, Михаил Иванович, но вы все задержаны до выяснения. До утра на нашей гауптвахте посидите, а на рассвете за вами тайная канцелярия прибудет, чтобы отправить вас в Создаль. А пока… — он бросил взгляд в сторону, — прапорщик, кандалы рунные для всех, некогда мне выяснять, у кого тут духи есть, у кого нет. Только вежливо.

Немолодой мужчина в мундире первого полка соскочил с лошади и, достав из сумки первую пару кандалов, тронулся к Бельскому.

Металл сомкнулся на запястьях, печать с рунным ключом коснулась наручников, и символы, выбитые артефактором, тут же засияли, блокируя духа. Михаил же обдумывал, как бы ему незаметно проверить печати, блокируют их кандалы или нет, ведь настроены они против духа, а Михаил им не владеет более, он теперь чародей. Но этот вопрос он решил оставить на потом, когда вокруг не будет такого количества следящих за ним людей. Пока он все обдумывал, настала очередь Берга, и так по кругу. Десять минут, и вот все, включая Верда и Аглаю, закованы.

— Не серчайте, господа и дамы, — произнес Рейн, — война у нас тут, а вы, несмотря на названные титулы и фамилии, крайне подозрительны. Ольгерд, заберите вещи господ и их спутников, — приказал он все тому же прапорщику. — В сумки не лазить, если что пропадет, высеку так, что шкура с мяса слезет, никакой лекарский артефакт не поможет. Будете в рубахе в баню ходить, сгорая от стыда. Всем понятно?

— Так точно, ваше сиятельство, — разом гаркнули двадцать человек.

Он выстроил своих конников по бокам, пленники же топали в центре. Аглая шла тяжело и медленно, она сильно вымоталась за эту ночь. Хотя, что значит, ночь? Время подбиралось всего к трем часам, до рассвета еще как минимум пять.

Их путь по темному городу и куда как более живой крепости закончился в камере гарнизонной гауптвахты. Майор Рейн долго не думал, женщин отправил в одну камеру, мужчин в другую.

— Как думаете, ваши сиятельства, что нас ждет? — поинтересовался Верд у Бельского и Берга одновременно.

— Ничего хорошего, рядовой, — отозвался Николай Андреевич, как более сведущий в кухне тайной канцелярии. — Хотя тебе волноваться нечего, расскажешь все, как есть, под артефактом правды. Они все запротоколируют, потом еще раз допросят и еще, чтобы сверить твои показания. Будешь говорить правду, все пройдет безболезненно. Ты не дезертир, если, конечно, нам не соврал, так что вскоре, убедившись, что ты не шпион одержимых, тебя выпнут из подземелья и вернут в полк. Хотя, скорее всего, твоего второго больше нет, так что отправят в другой. Черного духа попытаются забрать, это хлебом не корми, сопротивляйся, как можешь, напирай, что это дар боярина. Здесь будет главный камень преткновения, не ведись. Твой крушила тебе выжить поможет, подняться из низов. Он крепкий, скверна не берет, так что, пока не убивают, тверди — мое, не отдам.

Верд молча выслушал и кивнул.

— Спасибо, ваше сиятельство, что разъяснили, — наконец, произнес он. — Может, и выйдет что. А вас что ждет?

— Мне тоже особо нечего боятся, — ответил Берг, — расскажу, как есть. Зла я против империи не вынашивал, с врагом не сотрудничал, думаю, меня, как и тебя, после третьего допроса попросят на выход, и вскоре я вернусь к своим делам в тайной канцелярии Создаля. Больше чем уверен, у них тут рук не хватает, а я умелец не из последних. А вот с Михаилом Ивановичем все просто не будет, слишком он необычный, я бы даже сказал, странный, духа нет, а возможности, куда выше, чем у любого одаренного. Тайн у него много, и не про все он захочет рассказывать. Только вот охранке плевать, они захотят знать все, да еще в деталях. Их хлебом не корми, дай в чужих тайнах покопаться, работа у них такая. А есть еще отец Екатерины Федоровны, князь Долгоруков, который спит и видит, как его убить. Так что, жизнь у боярина Бельского следующие недели будет яркой и опасной. Давить на него будут куда сильнее, чем на нас с тобой. А прикрыть его некому, нет у него ни связей при дворе, ни покровителей.

Михаил на это только улыбнулся. В темноте камеры было не видно, но пока боярин Берг вел рассказ о том, что их ожидает, он тестировал свои возможности в кандалах. Те ему совершенно не мешали. Хочешь болт? Пожалуйста. Хочешь шпагу артефактную? Да без проблем. Для себя он уже решил, если за него возьмутся всерьез, он напоследок устроит им прощальный кавардак. Уцелеть вряд ли выйдет, но вот то, что о его смерти будет говорить вся империя, точно.

Разобравшись, что умения его вполне себе работают, он устроился поудобней на деревянной лавке и, откинувшись на каменную стену, прикрыл глаза. Устал он за последние дни. И что-то ему подсказывало, что завтра он отправится не на минеральные воды здоровье поправлять, а значит, нужно отдохнуть впрок.

Не вышло, за ними явились часов в десять утра, перед этим, правда, покормили, принесли миску довольно вкусной каши и стакан чаю, сладкого, крепкого. Михаил, конечно, предпочел бы кофе, но кто ж его спрашивал. Но даже этот недорогой чай был прекрасен, особенно, учитывая, как ему надоел горький взвар.

Не успел Михаил поставить опустевший стакан на пол, поскольку, кроме нар, в камере больше ничего не было, как вошел мужчина в длинном кожаном плаще и маске, которая закрывала лицо. Еще пятеро таких же стояли в коридоре.

— Вы пойдете добровольно? — поинтересовался он, из-за маски его голос был глухим.

— С кем имею честь? — поднимаясь, поинтересовался Бельский.

— Неважно, — ответил незваный гость. — Если не хотите, чтобы вас тащили в бессознательном состоянии, а потом

— Я — боярин Бельский, и требую к себе соответствующего обращения.

— Вы дезертир, ваше сиятельство, — с издевкой произнес конвоир. — Итак, вы сами пойдете?

— Мы пойдем добровольно, — выступил вперед боярин Берг.

В небольшом коридоре кроме конвоиров никого не было.

— Где остальные наши спутники? — уставившись на сопровождающего, поинтересовался Бельский.

— Ждут на улице, — после долгой паузы, наконец, соизволил ответить он. — Ступайте за мной. — И так и не назвавшийся тайник, а никем другим он быть не мог, пошел к выходу.

Стоило Бельскому выйти на улицу, как его тут же едва не сбили с ног. Екатерина и Ирина, вскочив с небольшой лавочки, в одно мгновение оказались рядом. С них уже сняли кандалы, и они, в отличие от Михаила, смогли его обнять, и сторожили их всего двое в плащах, а не шестеро, как явились за ним и Бергом.

— Мы волновались, — целуя мужа, произнесла Ирина, — никто ничего не говорит. Ты в порядке?

— Конечно, милая, — улыбнулся он, после чего кое-как приобнял за талию одной рукой жмущуюся к нему с другого бока княгиню Долгорукову, даря артефакторше поцелуй. — Я больше за вас волновался.

— О нас не беспокойся, нам ничего не грозит, — помрачнела Екатерина. — Мой отец тут, ему уже доложили о том, что я нашлась, его человек навестил нас на рассвете, мы с Иркой едем к нему. Я постараюсь все уладить.

Михаил едва не расхохотался, услышав это. Его жена, несмотря на всю свою гениальность и прожитые годы, была немного наивной, а может, просто не представляла до конца, кто на самом деле ее отец, и насколько сильно его желание убить одного нищего боярина, перешедшего ему дорогу и поломавшего грандиозные планы. Но одно его радовало, его жены пока что в безопасности, и их минует участь посещения подвалов тайной канцелярии.

— Ваши сиятельства, прошу, отойдите от задержанного, — выступил вперед самый высокий из конвоиров. — В настоящий момент он государев преступник, дезертир, и всякое общение с ним запрещено.

Ирина резко обернулась, уставившись на тайника. Она несколько секунд сверлила его взглядом, потом с холодным аристократическим презрением, которого Бельский никогда не слышал от нее, произнесла:

— Он — мой муж, Михаил Иванович Бельский, человек, которому я обязана свободой и жизнью.

Екатерина тоже обернулась, с презрением посмотрела на длинного, но ничего говорить не стала. Тот нехотя кивнул и отступил назад, взгляд его не сулил Бельскому ничего хорошего, но все же тайник решил оставить последнее слово за собой:

— Прощайтесь, у вас пять минут, долго вы теперь не увидитесь.

— Миш, мы вытащим тебя, — прошептала Екатерина, — я упрошу отца. Верь в меня.

Бельский ничего не ответил, только поцеловал артефакторшу в лоб, похоже, его жены плохо представляли, что его ждет.

— Сохраните для нашего рода как можно больше, — прошептал он. — Черных духов не отдавайте. Все, милые мои, давайте прощаться, не будем злить господ из тайной канцелярии, знайте, я люблю вас.

— Мы тоже тебя любим, — прошептала Екатерина, и на этот раз первой впилась в губы Бельского долгим страстным поцелуем.

— Время, — произнес длинный, делая шаг к Бельскому, и указал на мощный тюремный фургон, запряженный парой лошадей.

Михаил нехотя кивнул, обратив внимание, что в кандалах остались только он и боярин Берг, остальных расковали, для них были приготовлены обычные коляски, и только их с Николаем Андреевичем и Вердом везли, как преступников.

— Мы хотим поехать с мужем, — заявила Ирина длинному, но тайник только отрицательно покачал головой.

— Нет, ваше сиятельство, — вполне почтительно произнес он, — не положено.

Взбежав по откидной деревянной лесенке, Бельский нырнул в темное нутро фургона. Развернувшись, помог влезть Бергу, который оступился и едва не загремел вниз, и только благодаря Михаилу сохранил равновесие. Следом забрался Верд, выглядел он напуганным, оно и понятно, тайная канцелярия не те люди, которые шутить будут.

Дверь за ними закрылась, единственным источником света было крохотное зарешеченное окно, фургон тронулся, увозя Михаила к новому этапу жизни. В том, что он будет трудным, боярин Бельский не сомневался.

Глава 18

Полчаса, и вот укатанная до каменного состояния грунтовка сменилась мостовой. Пять минут, и фургон остановился, дверь распахнулась.

— На выход, — заглянув внутрь, скомандовал командир тайников. Голос ровный — ни злобы, ни ненависти, человек просто работает, служба у него такая.

Михаил спрыгнул со ступеньки и огляделся. Внутренний двор каменного двухэтажного здания, хоть и с трудом, но Бельский его вспомнил, чуть меньше трех месяцев назад он имел тут разговор со старшим дьяком тайной канцелярии Создаля Нифонтовым Георгием Лександровичем.

— Дом, милый дом, — усмехнувшись, произнес боярин Берг, замерев в дверях фургона. — Сколько лет я занимал кабинет в этом здании.

— Сейчас, ваше сиятельство, нам напомнят все прелести пребывания в нем, только на этот раз вы будете находиться по другую сторону стола, — с иронией заметил Бельский.

— Тоже полезный опыт, — спускаясь по ступенькам, отозвался Берг.

— Это пока пальцы в тиски не зажали, — хмыкнул Михаил.

— Тоже верно, — согласился Николай Андреевич.

Из помещения тайной канцелярии появился новый персонаж — мужчина среднего роста в черном мундире старшего дьяка, сухой, невзрачный, со злым лицом, очень внимательным и цепким взглядом.

— В первую камеру, — ткнул он пальцем в Берга, — этого рядового во вторую, Бельского в третью. Передвижение ограничить, кандалы зафиксировать.

Звоночек с опущенным титулом Михаила был очень тревожным, началось давление, а как только они разберутся, что с ним все не так, вот тогда за него возьмутся всерьез.

— Прошу показать мне эдикт императора, — обратился Бельский к тайнику.

Тот вылупился на Михаила, словно с ним дерево заговорило.

— Какой эдикт? — произнес он зло после довольно длительной паузы.

— Я — боярин Бельский Михаил Иванович, никто меня титула не лишал. И я прошу обращаться со мной соответственно. Если же лишили, прошу предъявить мне эдикт за подписью его императорского величества, всемилостивейшего государя Аристарха второго.

С каждым словом Бельского лицо старшего дьяка искажалось, словно он раз за разом лимон кусал, и к концу стало совсем кислым.

— Прошу прощения, боярин, — процедил он сквозь зубы, отповедь при конвоирах его привела в бешенство, но он сдержался.

Михаил прекрасно понимал,

Маленькая камера, отхожее место в углу, матрац, набитый соломой у дальней стены. Это была не камера для благородных, в тех условия были куда лучше — нормальная мебель, стол, отгороженный угол, чтобы справить нужду. Похоже, это первый привет от князя Долгорукова. Конвоир с силой толкнул замершего в дверном проеме боярина в спину, быстро заменил кандалы, более длинную цепочку продели в кольцо, вмурованное намертво в стену на высоте в метр. Конвоиры вышли, закрыв дверь, с другой стороны лязгнул засов, и Бельский остался один.

Ни о каком комфорте и речи не шло. Михаил откинулся спиной на стену и устроился поудобней. Ему, конечно, ничего не стоило разобраться с кольцом и кандалами, но провоцировать людей из тайной канцелярии не хотелось, во всяком случае, пока что. Как и ожидалось, его оставили на закуску, сначала занимались другими, собиралась информация, показания. Покормить его не забыли, хотя и принесли еду только поздним вечером. Причем выглядела она даже вполне прилично, жареная куриная нога с кашей, бокал вина, кувшин воды на ночь. И все отравленное. Печать, которую Бельский разрабатывал на привалах, сработала, как надо, вся пища засияла зеленоватым светом. Единственным, где не было яда, оказалось вино. Этакая издевка от князя Долгорукова.

— Чтобы ты сдох, князь, — отсалютовал Бельский пустоте и, выпив вино, отодвинув еду подальше, улегся на матрац. Как ни странно, сон пришел почти мгновенно.

Когда Бельский решил встать справить нужду, рядом с тарелкой валялась дохлая мышь.

За ним пришли утром следующего дня. Каменная клетушка в том же подвале, стол, два стула, за столом сидит тот самый сухой невзрачный старший дьяк. Перед ним папка с бумагами — досье Бельского, артефакт-самописец, скорее всего, с функцией определителя лжи.

Конвоиры, которые снова сменили Бельскому кандалы, закрепили цепь на кольце в столе и вышли за дверь, оставив их наедине.

Дьяк несколько минут молча сверлил его взглядом, наконец, поинтересовался:

— Есть ли у вас жалобы, боярин, на питание, на содержание?

— Благодарю, — спокойно отозвался Михаил, — тонкий матрац и отравленная еда вполне соответствуют заявленному сервису.

— Отравленная еда? — удивился сухой, причем вполне искренне. — С чего вы взяли? Вы выглядите здоровым.

— Наверное, потому, что я не стал ее есть, она так и стоит возле отхожего места, можете проверить. Но я больше чем уверен, что стоит вам отдать ее на проверку, то все будет нормально. Однако, если вам нужно доказательство, рядом с едой валяется дохлая мышь.

Сухой несколько секунд молчал, потом кликнул конвоира и распорядился принести еду, которой кормили боярина, прямо сюда, в кабинет. Михаил счел это хорошим знаком, но это ничего не меняло.

— С чего вы решили, что кто-то хочет вас отравить?

— Мое дело перед вами, — мотнув головой в сторону не очень толстой папки, лежащей на столе, — и вы из него должны представлять возможности человека, который желает мне смерти, так что… Кстати, представьтесь, пожалуйста.

— Боярин Стужев, Артемий Игоревич.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — кивнул Михаил. — Мне представляться нужды нет.

— Верно, — согласился дьяк, — но придется для протокола.

В этот момент дверь распахнулась, и конвоир внес поднос с едой. Причем еда была той самой, поскольку Бельский от нечего делать вывел вилкой на каше сложный орнамент.

— Это та самая еда? — спросил сухой, с интересом глядя на поднос.

Бельский кивнул.

— Мой узор на каше.

— Это хорошо, — довольно заявил Стужев. — Я лично отдам на проверку, и, если вы правы, я найду виновных. — Он несколько секунд молчал, после чего добавил, — вы особенный человек, боярин. Я вчера допрашивал и беседовал с вашими спутниками, и все они в один голос утверждают, что живы только благодаря вашим способностям. А уж сколько сказок я наслушался, но это позже.

— Странно, — озадачился Бельский, — вчера я с вашей стороны почувствовал обратное, в камеру меня кинули не для аристократов, там не то, что условий нет, там ничего нет. На цепь приковали, как пса дворового. Это очень плохо соотносится с тем, что вы мне сейчас сказали.

— Моя вина, я отнесся к вам предвзято, — неожиданно признался дьяк. — Насчет вас поступило высочайшее соизволение держать вас под стражей до полного окончания дела. Так же в этой бумаге было сказано, чтобы я максимально затруднил вам жизнь и сделал все, чтобы обвинить вас в измене, подвести под суд, лишить вас титула, и за это… А, неважно.

Михаил даже не стал спрашивать, кто велел, глупый вопрос, князь Долгоруков шепнул, кому надо в верхушке тайной канцелярии, те спустили бумагу, гнобить Бельского в затворе столько, сколько нужно. Вместо этого он поинтересовался другим:

— Что изменилось? Сомневаюсь, что вас растрогала информация, предоставленная моими спутниками.

— Многое изменилось. И вы неправы, информация, полученная мной вчера в результате допросов, повлияла на мое мнение о вас. А не далее, как несколько часов назад, я получил прошение от одного высокопоставленного вельможи, который просил вести ваше дело максимально честно, настаивая на том, что другой некий высокопоставленный господин, не будем называть его фамилию, клевещет, очерняет и делает все, чтобы уничтожить вас. Я принадлежу к лагерю вельможи, который за вас заступился. Его оппонент последние несколько месяцев, в результате и ваших действий, серьезно подорвал свой авторитет, и его позиции при дворе пошатнулись. Поэтому меня очень интересует отравленная еда. Это еще один шаг, чтобы нанести по нему удар. Оба этих вельможи вместе с наследником престола и его дядюшкой сейчас находятся в Столенграде, столице Духова мира. Мой покровитель — наставник наследника, а его оппонент, как раз принадлежит ко второй фракции, брата его императорского величества.

— И не боитесь, что вам по шапке прилетит за честность? — поинтересовался Михаил. — Все же, как я понял, ваше начальство как раз брат императора.

— Все верно, боярин, но моя карьера зависит именно от этого дела. Кстати, в том же письме было сказано, что князь Долгоруков выезжает на передовую в город Создаль дабы провести инспекцию и встретиться с дочерью. Еще он везет с собой жреца единого. Догадайтесь, для чего?

— Не нужно быть гением. Чтобы тот расторг наш брак с Екатериной Долгоруковой. Кстати, боярин, а не просветите, как вышло, что в Столенграде о нашем появлении узнали так быстро?

— Информация о вас ушла в главный отдел тайной канцелярии всего через два часа после вашей встречи с майором Рейном. Это не тайна, но особо об этом не распространяются, есть специальные артефактные переговорники, позволяющие держать связь на больших расстояниях.

— Никогда про это не слышал, — удивился Бельский. — А почему их в армии тогда нет? Тот, которым я пользовался, когда пропал, мог обеспечить связь на расстоянии в три километра, и то, если препятствий нет.

— Связь обеспечивают простенькие артефакты, — нехотя пояснил Стужев, — они спрятаны по пути в столицу, и они усиливают сигнал со специального артефакта, один из которых расположен в Кремле, второй в местной управе. Ладно, оставим это. Вы тут уже около получаса, а мы так к допросу и не приступили. Чтобы вы были немного откровенней, я пойду вам навстречу, сегодня вас переведут, и кандалы заменять на артефактные браслеты. Кстати, всех остальных, кроме вас, мы выпустили под домашний арест. Вам, простите, это не светит, но вы сможете занять камеру боярина Берга, она куда удобней и советует вашему статусу. Я лично проконтролирую ваш ужин, его принесет мой доверенный человек из ближайшего трактира.

Михаил кивнул. Если боярин Стужев и вправду слово сдержит, то его жизнь в заключении существенно упростится и улучшится.

— Начнем, — указывая взглядом на самописец, произнес старший дьяк. — Представьтесь.

— Потомственный боярин Бельский Михаил Иванович, двадцать пять лет. Женат.

И тут же на самописце засияла руна, показывающая, что человек говорит правду.

— Хорошо, — согласился Стужев, — продолжим, Михаил Иванович. Начнем с самого начала, с вашего исчезновения. Давайте по минутам, с того самого момента, как вы вошли в мертвый город вместе с рядовым Акимом Редькиным.

Михаил кивнул и начал рассказ. К концу разговора он охрип, допрос длился много часов. Он не знал, день или ночь снаружи, он устал, поскольку Артемий Игоревич часто что-то уточнял, задавал наводящие вопросы, но не давил. Бельский в благодарность рассказывал все честно, он умолчал только о серебряном духе. И отказался отвечать на любые вопросы, касающиеся ловли золотых и серебряных, бросив: «Тайна рода». Об этом он договорился с остальными, когда еще в овраге сидели.

— На сегодня все, отдыхайте, — устало произнес Стужев. — Скорее всего, и завтра ничего не будет, я поработаю с уже полученным материалом, а потом мы с вами снова поговорим. Могу сразу сказать, я не считаю вас предателем и дезертиром, не вижу никакой вины за вами, но боюсь, вам не удастся сохранить в тайне то, о чем вы умолчали.

Когда его ввели в новую камеру, на этот раз для благородных, с вполне нормальной мягкой мебелью, с книжным стеллажом, настольной магической лампой, на столе его уже ждал ужин. Да, остывший, но вполне себе сытный, и, что самое важное, без яда, во всяком случае, печать ничего не показала.

А вот дальше началась какая-то бесовщина, прошел обещанный день, затем еще один, неделя… Если бы не конвоиры, которые его кормили и меняли воду в умывальнике, он бы решил, что про него просто забыли, никаких допросов, никаких посетителей, вообще ничего. На вопросы конвоиры не отвечали, молча приходили, молча уходили, словно им языки вырезали. Заняться было особо нечем, и Бельский все это время читал. Надо сказать, книжный шкаф был довольно скудным, несколько биографий знаменитых людей империи, правителей, князей, полководца, довольно подробная книга об освоении Духова мира, ну и с десяток бульварных романов, большей частью приключенческих, часть из которых была местными. Ох, и низкосортное чтиво, с некоторых Бельский посмеялся, некоторые даже дочитывать не стал.

Так минуло три недели. Книги были прочитаны, новых не принесли, и все свободное ото сна время Бельский проводил, уйдя в себя, и создавая печати. Но была проблема, создавать-то он их мог, а вот испытать нет, так что отправлялись они в хранилище разума про запас. Даже прыжок испытать не смог, поскольку потолок был всего два с половиной метра в высоту. И он со своим ростом имел все шансы при ее применении пробить себе голову.

На двадцать второй день, ровно столько было царапин, сделанных вилкой с внутренней стороны столешницы, вернее уже в ночь, поскольку после ужина прошло шесть часов, ключ в замке провернулся, и на пороге возник темный силуэт. Михаил проснулся, мгновенно вскочив с койки. Он прикидывал, использовать ли свои способности, которые полностью игнорировали артефактные блокирующие браслеты, или сам справится, как фигура шагнула к нему, зажигая лампу, которую держала в руке.

— Спокойно, милый, это я, — произнесла Ирина, стягивая я с головы какую-то странную повязку из темного тонкого платка, закрывавшую всю голову, кроме глаз. — Я пришла тебя вытащить.

Михаил с трудом проморгался, свет был слишком ярким, и жена держала лампу неудачно, продолжая слепить его, но он разглядел золотистые волосы цвета меда, свернутые в тугую косу, закрепленную на голове десятком шпилек.

— Ир, что за самодеятельность? — делая шаг к Воронецкой и собираясь ее обнять, поинтересовался Бельский. — Какой побег? Куда?

— Завтра тебя казнят, как государственного преступника. Шевелитесь, ваше сиятельство, живее, охрана будет спать еще минут десять, не успеем — конец.

И тут в голове Михаила щелкнуло, слова «ваше сиятельство» Воронецкая произнесла без всякой доли сарказма, чего отродясь не делала. Да, они покинули остров и вернулись в сословное общество, но он бы никогда не поверил, что наедине она произнесет это именно так, с почтением.

— Княгиня Воронецкая, — бросая пробный камень, и зная, как это бесило Ирину, произнес Михаил, с почтением произнес, усугубляя, — да с чего такие перемены? Меня допрашивали-то всего один раз. — При этом он медленно шел к жене, уже зная, что сделает.

Ловчая на «княгиню» никак не среагировала, словно этот титул что-то само себе разумеющееся. И это поставило все окончательно на свои места, перед ним кто угодно, только не его Ирина.

Она атаковала, когда ему оставалась всего пара шагов. С ее правой руки сорвалась светлая молния, убийца била в упор, ни у кого не было шансов увернуться, кроме Михаила. Не зря он три недели с печатями возился, одну он все же на себя повесил, назвал ее повышенной реакцией, на несколько секунд она позволяла ему ускориться до такой степени, что мир замирал. Жаль только, что время было очень ограничено, всего три с половиной секунды, для

Несостоявшаяся убийца же рухнула на пол, словив мощный удар в челюсть. Маскировка тут же слетела, она была совсем не похожа на княгиню Воронецкую, бледная кожа, скорее метиска, кто-то из родителей из империи, и даже дух имелся, русая коса, круглое лицо, черные глаза. Она оказалась крепкой и начала приподниматься, но Михаил уже упал на колено и провел добивающий удар. Щадить ту, кто пришла его прикончить, он не собирался, а вот вывести из строя надолго — да, мало того, что незнакомке снова в голову прилетело, так еще затылком о каменный пол приложилась. Плохо, что вязать ее было нечем, да и бесполезно, она одаренная, с духом, такую обрывками простыни не удержать, либо снова лупить по роже, держа в отключке, либо использовать свои силы. Был, конечно, третий вариант, шею ей свернуть, но он очень хотел с ней пообщаться. Хотя, что тут выяснить можно? Наняли ее в темную, дорого, заказчика она в глаза не видела. Он даже руку протянул к ее горлу, но остановился, а чем бес нее шутит, может, даст Стужеву ниточку к Долгорукому. Михаил выглянул в коридор, тот был тускло освещен двумя артефактными светильниками. Возле лестницы на ступенях валяется тело в черном мундире с бронзовым шнуром младшего дьяка, рожа знакомая, один из конвоиров.

Михаил прошел по коридору, заглядывая в камеры, почти все пустовали, только в одной из них сидел абориген, прикованный на стену, как на дыбу, крайне добротно. Общаться и спасать бледного, судя по татуировкам и косам, вольца Михаил не стал, не его дело. Осмотрев труп и не найдя ничего полезного, он поднялся по лестнице и заглянул в распахнутую дверь караулки. Еще один труп, тот лежал грудью на столе, похоже даже проснуться не успел, в спине его торчал обычный, ну не совсем, конечно, артефактный нож. А вот кандалы имелись, причем прямо на стене висели, и пластинка управляющая тоже была. Прихватив трофеи и больше ничего не тронув, Бельский спустился в подвал. Вовремя, его несостоявшаяся убийца уже пришла в себя и пыталась встать, приложил он ее от души, и было ей крайне хреново, но у нее имелся пояс из духова железа, а значит, и лекарский артефакт. Бельский не страдал сантиментами, и, приложив девицу еще раз, подтащил к стене, где имелось кольцо. Протянув через него цепочку, Михаил надел на нее кандалы. Все, теперь она безопасна. Конечно. утром его будет ждать много проблем, девка сработала грязно, оставив за собой трупы, и любви к Бельскому это у местных тайников не прибавит, он все же не он причина их возникновения, и боярин ничего с этим поделать не мог. Обыскав пленницу, он скинул все добытое на стол и, усевшись в кресло, погрузился в себя, решив убить время до рассвета и появления Стужева, или еще кого, доработкой печати усиления. Правда, вот беда, он не знал, куда ее повесить, грудь уже была занята ускорением реакции, которая так хорошо его выручила полчаса назад. Похоже, придется их совмещать, а это сложно, слишком сложно, ведь будет срабатывать все сразу, а это неудобно, хотя есть ведь спина, туда тоже можно одну повесить. Да уж, силы у него прибавилось, но ограничение по количеству печатей, которые можно навесить на тело, не давало стать всемогущим.

— Отпусти меня, — раздался слабый женский голос, видимо, прилетело девахе от души, а восстановиться ей Михаил не дал.

— Кто тебя нанял? — в свою очередь поинтересовался он.

— Отпустишь, скажу, — тут же воспряла духом несостоявшаяся убийца. — Но сначала кандалы сними.

— Ты меня совсем за дурака держишь? — развеселился Бельский. — Если ты дура, это не значит, что и все остальные такие же. Давай так, ты говоришь, кто тебя нанял, и висишь на наручниках, не страдая от боли, а нет, я ломаю тебе руки и ноги, пальцы. Когда до тебя доберутся хозяева этого дома, тебе будет очень плохо, а за двух их людей, которых ты порешила, они тебя на куски порвут.

— Не знаю, кто нанял, — нехотя ответила гостья, — я никогда с ними не встречаюсь лично, они оставляют послание в указанном месте, если работа меня интересует, я отвечаю.

— Ну, я так и предполагал, правда, думал, все будет загадочней, полутемная подворотня, фигура в капюшоне, зловещий шепот — убей боярина Бельского. — Михаил рассмеялся. — Не буду я тебя калечить, этим и без меня есть, кому заняться, отдыхай, пока можешь. И да, надеюсь, та, чей образ ты примерила, жива и здорова, иначе я тебя на лоскуты пущу.

— Все с ней в порядке, — с убеждением заявила пленница, — мне не нужно убивать, чтобы образ скопировать, понаблюдать, подольше подмечая особенности объекта, потом коснуться, и все готово.

— Это хорошо, — кивнул Бельский, — надеюсь, ты не врешь. — Хотя лжи в голосе наемной убийцы он не слышал. — Кстати, может, расскажешь новости, что там за пределами этого милого гостеприимного дома происходит? А то я уже давно отрезан от мира, со мной даже убитые тобой тайники не разговаривали.

— Ничего не происходит, вообще ничего, — произнесла наемная убийца, видимо, просто так висеть в тишине ей было неуютно, да и скучно. — Одержимые, ведя оскверненных, пробовали прорваться несколько раз, но их остановили, с большими потерями, но остановили. Вроде как наследник императора в Создаль приехал с проверкой, на этом все новости заканчиваются.

Вот тут у Бельского сложилась картинка, почему его не трогали все эти недели. Стужев довел информацию до своего благодетеля, князя Белозерского, тот до наследника, и тут же поступило высочайшее соизволение не трогать боярина Бельского до тех пор, пока он сам с ним не пообщается. Именно поэтому за ним пришли сегодня, это последний шанс Долгорукова уничтожить врага. Брат императора Георгий, который главный в тайной канцелярии, фигура серьезная, но вот наследник престола — величина куда большая, и его приказ куда весомей.

— И сколько тебе заплатили за мое убийство? — поинтересовался Бельский, ему было жутко интересно, во сколько Долгоруков оценил его жизнь, девка была крайне непростой, и наверняка ее услуги стояли дорого.

— Двадцать тысяч золотом, и не местным, а имперским, — вполне охотно ответила несостоявшаяся убийца. — Слушай, боярин отпусти, а, я тебе клятву принесу, вечно служить буду. Буду

— Нет, — покачал головой Михаил. — А теперь помолчи, мне нужно сосредоточиться.

— Будь ты проклят, — прошипела девка и заткнулась, оставшееся время они провели в полной тишине.

Осторожные шаги в коридоре Михаил услышал где-то часа через три, кто-то крался к камере боярина. Распахнутую дверь он специально не стал закрывать, чтобы знали, к кому нужно заглянуть в первую очередь. Он даже не стал глаза открывать, никакой угрозы он для себя не ощущал, посмотрят и уйдут. Так и случилось, несколько секунд стояла тишина, затем быстрые удаляющиеся шаги, а через минуту в коридоре стало очень шумно.

Глава 19

Стужев явился примерно минут через пять вместе с мрачным типом в мундире тайной канцелярии, у которого с плеча свисал золотой эполет с таким же золотым шнуром.

— Мой начальник, архи-дьяк князь Головин Илья Петрович, — представил боярин незнакомца.

Тот смерил Михаила холодным, надменным, ненавидящим взглядом. Этим он сразу продемонстрировал, к какому лагерю принадлежит, и что нормальных отношений, как со Стужевым, у них не выйдет.

— Объяснитесь, боярин, — высокомерно попросил архи-дьяк, доставая из кармана самописец. При этом он оглядел несостоявшуюся убийцу, лицом он владел отменно, но Михаилу показалось, что он сильно озадачен тем, что она жива, и это сулит ему немало проблем.

— Ночью меня разбудили, — спокойно, не вставая, ответил Бельский, не видя смысла скрывать то, что произошло. — Дверь в камеру открылась, и на пороге появилась моя жена, Ирина Николаевна Воронецкая. Она сказала, что завтра меня лишат титула, а после казнят, и мне надо бежать. Не спрашивайте, как я понял, что это подделка, это наши семейные шутки. Я сократил дистанцию, она атаковала меня светлой молнией, вон, над топчаном оплавленный камень, я смог увернуться, после чего опрокинул ударом, потом вырубил до конца. Образ сполз, и я связал ее. Пока она была в отключке, прогулялся до караулки, видел там ваших людей мертвых, их не трогал, взял только кандалы, приковал эту к стене, обыскал. Все, что при ней было, на столе лежит. После чего уселся в это кресло и не вставал с него, пока вы не появились.

Князь Головин посмотрел на артефакт, который держал в руках, руна правды сияла, не давая и шанса притянуть Бельского к убийству людей из тайной канцелярии.

— Мне вот что интересно, ваше сиятельство, — глядя на Стужева, произнес Бельский, — а ведь кто-то ее пустил сюда. Даже если в остальном доме было пусто, сомнительно, что кто-то из этих бедолаг имел глупость открыть ей дверь.

Князя перекосило, словно лимон сожрал, но он промолчал. Как жаль, что Михаил не догадался выяснить у лже-Ирины, как она сюда попала, хотя, честно говоря, плевать.

— Забирайте убийцу и все, что при ней было, — процедил Головин, и сразу двое тайников направились к пленнице. — Будем выяснять, кто и как. Наследник императора в городе, а тут такое.

Бельскому с трудом удалось удержать лицо и не рассмеяться. Теперь все встало на свои места, и дело было совсем не в том, к какой партии он относится, Долгорукова или Белозерского, похоже, у архидьяка подгорала задница, ему придется сильно постараться, чтобы сохранить свой немаленький чин в канцелярии. Ведь наследнику наверняка доложат, что кто-то хотел убить боярина Бельского, нанял профессиональную наемную убийцу, которая проникла в охраняемое здание и убила двух людей канцелярии. Пусть жертва и уцелела, но если Михаил правильно сложил два и два, то наследник престола явился сюда, чтобы пообщаться с ним лично. Ну что ж, у него есть, о чем поговорить с Александром Аристарховичем, который, взойдя на престол, станет Александром первым.

— Ваше сиятельство, — обратился Бельский к Стужеву, — уж коли вы впервые за три недели решили почтить меня своим присутствием, может, скажете, долго мне еще наслаждаться уютом сей сухой и комфортабельной камеры? Не то, что мне не нравится, сплю хорошо, питаюсь тоже, но скучно. А я человек деятельный, мне праздность претит. Да и война идет, мои таланты пригодились бы на оборонительном рубеже, а то и в тылу противника, я ведь как-никак капитан роты егерей, суть которых глубинная разведка.

— Не забывайтесь, боярин, — процедил князь, сверля Бельского неприязненным взглядом. — Сейчас вы подследственный и уж точно никакой не капитан егерей, и пока вы не покинете этот подвал, и с вас не снимут все обвинения, вы им не будете. У империи имеется достаточно сил для войны, и ваше присутствие не требуется.

Стужев, который стоял на шаг позади архидьяка, сделал Михаилу большие глаза, предупреждая, что конфликт с Головиным на пользу не пойдет. Бельскому же было плевать.

— Тогда прошу принять прошение, — продолжил он, — разрешить мне свидание с моими женами — княгинями Долгоруковой и Воронецкой. Я нахожусь в вашем затворе уже больше трех недель, со мной не проводятся никакие следственные действия, не предъявлены обвинения. Я имею право видеться с семьей.

— Свидания положены после месяца заключения, — процедил Головин и, резко развернувшись, покинул камеру.

— Напишите прошение на имя генерал-губернатора, — обреченно вздохнул Стужев. — Бумагу и прибор для письма вам предоставят сегодня же. Хотя я не торопился бы, наследник императора Александр Аристархович вчера прибыл в Создаль, вместе с ним брат императора Георгий Глебович. Они изъявили желание поговорить с вами, аудиенция назначена на три пополудни. Так что приведите себя в порядок и будьте готовы предстать перед их сиятельствами. Возможно, после этого вас просто отпустят.

— Князь Долгоруков тоже здесь?

— Да, — подтвердил Стужев, — будьте осторожны. Поговаривают, что, если речь заходит о вас, он багровеет и приходит в бешенство.

— Может, его удар хватит? — развеселился Бельский. — И сразу, во всяком случае, мне жить станет проще. Расскажите, что с моими спутниками, в основном меня интересуют мои жены и боярин Берг.

— Простите, ваше сиятельство, но сейчас мне некогда, — развел руками Артемий Игоревич. — Княгини живут неподалеку, они сняли небольшой особняк, ранее принадлежавший одному местному вождю, который сгинул в водовороте войны вместе со своим родом, и дом на балансе города. Более про них ничего не знаю. Ваш же товарищ по несчастью боярин Берг уже как неделю вернулся на службу в тайную канцелярию

— Благодарю, Артемий Игоревич, вы правы, одичал я тут в одиночестве. Что ж вы меня оставили-то?

— Приказ от наследника императора ограничить все контакты, не проводить никаких следственных действий, ждать прибытия его высочества.

— Ну, я так и подумал, — кивнул Михаил.

— Ладно, пойду я, — произнес Стужев, — дел невпроворот, рад, что вы живы, чего не скажешь о моих людях. Брадобрея и слугу пришлю.

— Буду ждать, — пожимая руку дьяку и возвращаясь в кресло, бросил Бельский. — Про завтрак не забудьте.

Камера опустела. Дверь все же заперли, хотя Михаил не понял, какой в этом смысл, если он ночью не ушел, то и сейчас не уйдет.

Без четверти три за ним пришли. К этому моменту он был вымыт, выбрит, одет в парадный мундир, который, к счастью, на него налез. Слуга Стужева начистил до блеска сапоги, и, если бы не камера, Михаил мог бы почувствовать себя вполне нормальным свободным человеком. Лишь блокирующие браслеты на запястьях, которые, хоть и с трудом, уместились в рукавах, не давали ему забыть, что он по-прежнему арестован и находится под следствием, несмотря на то, что против него не было выдвинуто ни единого обвинения.

Два конвоира в черных мундирах тайной канцелярии вывели его из подвала. Не считая ночного путешествия за кандалами, это был первый раз за три недели, когда он смог покинуть подземелье.

Оказавшись на улице, Михаил вдохнул грудью свежий воздух. В Духов мир пришла осень, небо было пасмурным, отчего мир черного солнца казался еще более темным, чем обычно. Но все равно, оказаться снаружи было здорово.

Насладиться свежим воздухом Бельскому не дали, один из конвоиров не сильно, без всякой злобы, подтолкнул его в сторону арки, которая вела из внутреннего двора на площадь перед кремлем.

Все же князь Долгоруков не мог не попытаться снова. В арку ворвался алый крушила, не меньше третьего уровня, он был не слишком быстр, но напор колоссальный. Конвоиры рванулись вперед, обнажив артефактные шпаги. Они не были аристократами и родовых духов не имели, первый удар пришелся по ним, ничего противопоставить алому они не могли. Первый улетел в стену с разорванной грудью, второго тот просто подмял под себя.

Михаил сомнениями не страдал, для него блокирующие браслеты были не более чем причудливым украшением, уж чего-чего, а с духами он умел справляться. Золотой щит принял на себя рык зверодуха, тот был способен разорвать тело человека, если на нем доспех, созданный родовым духом, развеять его или опрокинуть жертву. Но преграду, выставленную Михаилом, он сокрушить не смог, наоборот, отразился назад, откинув крушилу на пару метров и ошеломив его. Рывок вперед, черная плеть захлестнула толстую шею медведя и тут же начала тянуть энергию в боярина. Противник отпрянул, пытаясь разорвать плеть, но это была жалкая попытка. Михаил разве что проскользил полметра по брусчатке, двадцать шесть секунд — вот, сколько потребовалось, чтобы полностью развоплотить духа. Будь тот черным, ушла бы минута. Бельский еще на острове экспериментировал со своими способностями, уничтожая неудачных зверодухов. Михаил отозвал печать и, рванувшись к погибшему конвоиру, подхватил шпагу. Чем хорош мертвый зверодух, никто никогда не сможет определить, чем он был уничтожен, поскольку развеивается без остатка. Поэтому он подобрал две шпаги погибших конвоиров и стал ожидать, пока на шум кто-нибудь прибежит.

Первым примчался владелец зверодуха. Он ворвался в арку в компании еще одного алого волка. Коренной абориген — бледная кожа, длинные волосы заплетены в мелкие косички. Волк оказался не таким сильным, зато быстрым, он атаковал сходу. А дальше все оказалось просто — вбить шпагу в грудь прыгнувшего на него зверодуха, пустить через артефактный металл поток силы и в одно мгновение развеять прислужника врага, пока тот таращился на алые сгустки тумана. Михаил сходу швырнул тяжелую шпагу, которая просто не предназначена для метания. Не предназначена — не значит, что нельзя ее кинуть. Михаил сделал все как надо, и не слишком широкое лезвие, пробив насквозь грудь, вышло из спины аборигена. Тот захрипел, его ноги подогнулись, и он, заливая грудь кровью, хлынувшей изо рта, завалился на мостовую. С момента, как Михаил вступил в арку, прошло всего минуты полторы, может две. Первые служащие тайной канцелярии появились через две с половиной.

— Боярин, — обратился он к Стужеву, который вбежал в арку, — с тех пор, как я оказался в Создале, на меня покушались трижды, и все три раза мне пришлось защищать себя самому. Вам не кажется, что это выходит за рамки разумного, учитывая, что я ваш арестант?

Артемий Игоревич возмущение Бельского проигнорировал, его взгляд метался от одного тела к другому. Увидев своих мертвых людей, он устало прикрыл глаза. Оно и понятно, за неполные сутки он потерял четверых служащих тайной канцелярии, да, низшие чины, но все же.

— Боярин, если бы вы представляли, насколько я сейчас на вас зол, — произнес Стужев. — Кстати, попыток покушения было четыре. Отравителя мы взяли через два дня после первой попытки, он снова решился вас убить. Что тут случилось? — доставая самописец, поинтересовался он.

Михаил не стал трепать нервы старшему дьяку и коротко пересказал, что случилось. Только про то, что он использовал способности, ни слова не сказал. Средством спасения в отредактированной версии являлись трофейные шпаги. В принципе, он не соврал, руна правды подтвердила его слова, она не была такой яркой, как если бы Бельский говорил чистую правду, а не юлил, но Стужеву этого было достаточно.

— Пойдемте, боярин, — вздохнул он, — вы и так уже опаздываете на аудиенцию, а это дурной тон. Я сам вас провожу.

— Куда мы идем? — поинтересовался Михаил.

— Наследник

От тайной канцелярии до городской управы было идти всего ничего, и сотни шагов не сделали. Здание было оцеплено гвардией, которая охраняла монарших особ, за это отвечала особая сотня, не включенная в четыре занимающиеся охраной дворца императора. Эти парни работали исключительно на выездах.

Бельский равнодушно скользнул по лицам тройки гвардейцев, несших караул на крыльце управы. Из особой сотни он никого не знал, а может, и знал, да как под масками разглядишь? Все они носили полумаски, закрывающие большую часть лица. Их имена не звучали в кабинетах чиновников из имперской канцелярии, никто из знакомых не знал, как попасть в особую сотню. Говорят, их готовили с детства, отбирая талантливых детей из сирот и подселяя к ним родового духа. Много легенд ходило об этих людях, но правды никто не знал. Одно известно доподлинно — это были самые лучшие бойцы в Белоградской империи.

— Боярин Бельский к его высочеству Александру Аристарховичу, — зычно рявкнул старший дьяк. — Сопровождает боярин Стужев.

— Вы задержались, — равнодушно произнес старший караула, — распорядитель церемоний уже справлялся о вас.

— На боярина не далее, как три минуты назад было совершено покушение, — доложился Стужев. — Два алых зверодуха и поводырь, боярин лично расправился с ними.

— Наша порода, — едва слышно произнес гвардеец, что стоял справа от входа.

— Проходите, ваши сиятельства, — отступил в сторону старший караула, — внутри вас встретят и проводят. И поторопитесь, до аудиенции осталось всего ничего.

Этикет, как вести себя с императором и членами императорской семьи, в каждого аристократа Белоградской империи вбивали с детства, и плевать, что простой боярин может попасть на аудиенцию, только если совершит что-то невозможное, в лучшем случае, он увидит императора на выезде или на открытии какого-то значимого здания. Но традиция есть традиция, каждый аристократ должен знать этикет. Ну, а гвардейцам сами боги велели, они куда чаще видят правителя. Да и отличился Бельский, закрыв собой императрицу, за что получил орден.

За дверьми их встретила еще одна тройка гвардейцев и богато одетый вельможа. Он недовольно взглянул на Стужева и Бельского.

— Вы почти опоздали, это непростительно. Боярин Бельский, следуйте за мной, — после чего бросил быстрый взгляд на Артемия Игоревича, — вы же обождете здесь.

Оправдания, почему они задержались, его не интересовали, его задача — все сделать вовремя и по протоколу. Он развернулся и повел Михаила на второй этаж, два гвардейца пристроились следом. Двойные резные двери, ведущие в зал для приемов, были закрыты, возле них застыла еще пара элитных стражей. У гвардии были очень красивые мундиры — алые с черным.

— Одно необдуманное движение в сторону его высочества, и вы будете уничтожены, — холодно произнес один из стражей.

— Все ясно, — ответил Бельский, причем мысленно он усмехнулся, ведь, если что-то пойдет не так, потребуется очень много людей, чтобы его убить, если у гвардейцев это вообще получится, они просто не представляли, с кем имеют дело, их уверенность, что сила на их стороне, сыграла бы с ними дурную шутку.

Распорядитель кивнул, толкнул двери и, войдя в небольшой зал, зычно крикнул:

— Подследственный, боярин Бельский Михаил Иванович, доставлен.

Михаил вошел следом, чеканя шаг, нашел глазами тонкую белую линию на полу — границу, за которую ни в коем случае нельзя заступать без разрешения. Но стоило ему окинуть взглядом зал, как ему с трудом удалось удержать лицо и не улыбнуться, с правой стороны у стены в шикарных платьях стояли его жены. Вот они улыбались, и это мгновенно подарило Михаилу спокойствие, так необходимое при общении с монаршими особами. Еще одной знакомой персоной в зале был князь Долгоруков, сменивший шнур майора на полковничий. Видимо, война позволила ему забраться на новые вершины. Тот стоял с левой стороны от брата императора, Георгия Глебовича, стиснув челюсти и сверля Бельского ненавидящим взглядом. Если бы это могло убить, Михаил бы не смог пересечь и четверти и так небольшого зала. Больше никого знакомого Бельский не увидел, разве что догадался, что смотрящий на него невысокий плотный человек с правой стороны от Александра — князь Белозерский. Но больше времени не осталось, он дошел до белой черты и опустился на одно колено. При этом он не склонил голову, не раб же, наследник должен видеть его глаза.

Наследника престола Михаил и раньше видел, они были почти ровесниками, Бельскому было двадцать пять, почти двадцать шесть, Александру двадцать два. Высок, мускулист, прекрасный воин, красив, но не слащав, мужская жесткая красота, а ко всему прочему он был умен и практичен. Но и без недостатков не обошлось, последние лет шесть по столице бродили слухи, что наследник престола редкостный бабник, а еще он любит поколачивать своих фавориток.

С полминуты Александр молча смотрел в глаза Бельскому, Михаил ждал.

— Встань, боярин, — наконец распорядился наследник престола.

— Ваше высочество, — поднимаясь и заводя руки за спину, с почтением произнес Михаил.

Почему именно такая поза с руками за спиной, от него ускользало, ведь, по идее, не видно рук, а в них может скрываться оружие или сила. Хотя позади всегда два гвардейца, вообще зал пустым не был.

— Боярин Бельский, — выдержав паузу, произнес Александр, — я внимательно изучил информацию, полученную в результате бесед и допросов вас и ваших людей в тайной канцелярии. Что-то вы скрыли, и мы поговорим об этом позже. Сейчас меня интересует то, о чем вы рассказали. Так вышло, что вы и ваш род, — он повернул голову и пристально посмотрел на стоящую у стены Екатерину, — обладает тайнами, в которых нуждается империя. Настали тяжелые времена, и все подданные обязаны внести свой вклад в победу над врагом.

Михаил мысленно усмехнулся. Что ж, это было ожидаемо. То, чем владел род Бельских — это деньги, власть, артефакты, способности и новые знания. Да, можно, ничего не скрывая, поделиться информацией об охоте на золотых духов, но ведь кроме Михаила никто не даст полноценный результат, ну отщипнут кусочек от золотого, как это делали ловчие до того момента, как Бельский обзавелся плетью, а потом Екатерина создала накопитель. С черными еще проще, там нужна ловушка, опять же созданная Долгоруковой. Да, без Михаила ловля черного куда опасней, но вполне возможна. Про серебряного

— Екатерина Федоровна, — меж тем продолжил наследник престола, — уже передала имперскому научному бюро свои наработки, касающиеся поясов и улучшенных артефактов связи, лечения, усиления болтов и доспехов, а также зелье, которое выводит из организма скверну. По оплате соглашение уже заключено. Вскоре будут развернуты производства. Но меня интересуют другие ваши возможности — черные духи и энергия с них, золотые и все, что с этим связано. Как вы знаете, императорский род — это светлый род, и получить возможность развития — дорого стоит. А еще черные зверодухи, ваша последняя схватка продемонстрировала их преимущество на поле боя. Итак, боярин, что вы хотите за ваши знания и помощь?

Михаил слушал Александра с каменным лицом, наследник престола решил плотно сесть на шею. Интересно, что он готов дать взамен? Краем глаза он отслеживал реакцию на слова сына императора отца Екатерины, а заодно и его покровителя, светлейшего князя Георгия Глебовича. Если второй остался внешне спокойным, и только злость в глазах выдавала его истинные эмоции, то первый был в ярости, которую ему удавалось скрывать с большим трудом. Лицо красное, губы сжались в тонкую линию, видимо, он уже имел разговор с дочерью, и та его послала куда подальше, не простила она ему ни ссылку в Духов мир, ни погибшего возлюбленного. А ведь получи он ее наработки, род Долгоруковых стал бы куда богаче и влиятельней.

— Ваше высочество, я верный подданный империи, — начал плести словесные кружева Михаил, — и с первого дня в плену я искал путь домой. Единственный путь, о котором я тогда знал, был под контролем вольцев, местных жителей, и пробиться через него можно было только с боем, так я стал искать силу и нашел ее. Я готов поделиться и информацией, и своими умениями. Но вы правы, все это принадлежит роду Бельских, и я хотел бы знать, что империя готова предложить взамен.

— Во-первых, титул князя для вас, — коротко ответил Александр. — Я сию секунду готов подписать эдикт, который сделает вас князем, и ваш семейный мезальянс обретет гармонию.

Михаил заметил судорогу, которая прошла по лицу князя Долгорукова. Скорее всего, это было одной из основных тем в разговоре с дочерью, вторая — наверняка гибель Ивана — «как ты можешь жить с убийцей своего брата?». Михаил мысленно улыбнулся, представив, что Екатерина ему на это ответила.

— Во-вторых, деньги, — продолжил наследник. — Империя готова щедро заплатить за то, что вы будете отлавливать золотых духов и собирать с них силу, передавая ее императорскому дому. Пятьдесят тысяч злотней за каждый заполненный накопитель. двадцать тысяч за каждый темный. В-третьих, вы передадите императорской семье технологию изготовления ловушек для черных охотников. Так же мы предлагаем миллион за информацию о том, как вы стали чародеем, и десять миллионов, если вся императорская семья сможет перейти на этот уровень. Об усилении остальных светлых родов мы будем говорить отдельно. Так же вы передадите империи всех своих черных зверодухов, каждый будет оценен в двадцать пять тысяч злотней.

Михаил задумался, в принципе, деньги предлагали хорошие. Но отдавать двойника и Горыныча — верх глупости, у него с собой было два десятка боевых и разведывательных черных, еще с десяток у всех остальных — Берга, Ирины, Екатерины и Верда, хотя, скорее всего, у него уже отжали.

— Я согласен на ваше предложение, ваше высочество, — склонил голову Михаил, — но цена за золотого духа и черных меня не устраивает, боюсь, вы плохо представляете, что это вам даст. Увеличьте расценки вдвое, сто тысяч за золотого, пятьдесят за черных.

Александр с минуту обдумывал ценовую политику, потом согласно кивнул.

— Принимается.

— Еще у меня будет два условия, — продолжил Бельский. — Первое — у меня останутся два зверодуха, двойник и дракон, их я не отдам ни при каком раскладе. Я понимаю, что вам нужен дракон, но он не будет так хорош в чужих руках, как в моих, без него я не буду и в половину эффективен.

— Да как ты смеешь что-то требовать? — не сдержался князь Долгоруков, он был в ярости, но ничего поделать не мог, под суровым взглядом наследника он тут же скис. — Прошу прощения, ваше высочество, — поклонился он и отступил на шаг назад.

— Каково второе условие? — спросил Александр.

— Империя не выкупает разработки моей жены, ее сиятельства княгини Долгоруковой, она выкупает лицензию на производства сроком на пять лет, и с каждого артефакта платит в казну рода Бельских процент. По истечении этого срока лицензия может быть продлена или возвращена.

— Принимается, — коротко кивнул Александр. — Но это касается и улучшений, которые будут внесены в дальнейшем.

Михаил кивнул. Надо было видеть лицо князя Долгорукова, его чуть удар не хватил, но жаль, нельзя получить все и сразу.

Глава 20

По велению наследника Михаила освободили прямо там, в зале приемов. Правда, чтобы избавиться от браслетов, пришлось ждать служащего тайной канцелярии с ключом, поскольку у боярина Стужева его не оказалось. Да и откуда? Он попал в сопровождающие совершенно случайно. Пока ждали, Александр, как и обещал, высочайшим соизволением присвоил Бельскому титул князя, осталось, чтобы его отец подписал, такое без императорского дозволения не работало. Долгоруков этого выдержать не смог и с разрешения его высочества покинул зал. А вот князь Белозерский выглядел откровенно довольным, видимо, это была его инициатива, скорее всего, он вместе с императорской семьей снимет все сливки, подвинув конкурента. Георгий Глебович, брат императора и начальник тайной канцелярии, смотрел на племянника с осуждением и только изредка недовольно качал головой, у него были свои планы на Бельского, и племяш их обломал. Вот кто искренне обрадовался, так это Екатерина с Ириной, они вели себя чинно, как и полагается благородным дамам в обществе, стояли себе тихонько у стены и счастливо улыбались. Не будь тут наследника и его дядюшки с князем Белозерским, они бы со счастливым визгом бросились к нему и повисли бы на шее. Но нельзя, кончилась их вольная жизнь в Имперской слободе, возвращение в свет накладывало на них множество условностей. Особенно от этого будет страдать Ирина. Интересно, она сожалеет о том, что покинула остров? И тут Бельский вспомнил об еще одном, ведь ему нужно будет отправить в Имперскую слободу черного сокола, которого он натаскивал на прохождение подземелья. А

— Ваше сиятельство, дозвольте обратиться, — поклонившись, произнес Михаил.

— Конечно, князь, — благосклонно ответил Александр. — У вас ко мне просьба?

— Да, ваше высочество. Так вышло, что я пообещал нашим соотечественникам, которые остались на острове Ксанс, дать знать, что мы добрались. И описать, какие опасности подстерегают в пути назад. Но я не думал, что окажусь под арестом на столь долгий срок. Мне нужен гонец, черный сокол. Я обещал передать вам всех своих зверодухов, и так вышло, что он тоже включен в их число, но он единственный, кто способен быстро добраться до цели.

— Конечно, князь, это такая мелочь, — отмахнулся Александр. — Я предоставлю вам его, а как выполнит задачу, вернете. Забота о подданных на чужбине — одна из задач империи. Тем более нас очень заинтересовали те земли, но сейчас добраться до них нет никакой возможности, хотя у вас, наверное, выйдет. Но в данный момент это второстепенное направление, сейчас главное — война. Давайте лучше обсудим, что будет дальше. Эй, стол сюда, и стулья, — крикнул он, двери тут же распахнулись, и на пороге появился распорядитель.

— Сию секунду, ваше высочество, — отозвался мужчина.

И ведь не соврал, не прошло и полминуты, как слуги, пыхтя, втащили в сдвоенные двери большой деревянный стол, следом показались те, что несли стулья.

Александр кивнул, после чего посмотрел на Ирину и Екатерину, которые тихонько стояли у стены.

— Ваши сиятельства, я вынужден попросить вас удалиться, дальнейшие вопросы касаются безопасности империи. Вы можете обождать своего мужа, — при этих словах он улыбнулся одними губами, — в одном из кабинетов или дома, не думаю, что мы скоро освободимся.

— Как вам будет угодно, ваше высочество, — в один голос произнесли княгини, после чего, выполнив реверанс, направились к выходу.

И тут Ирина сделала то, что сломало всю помпезную торжественную атмосферу приема, бросив вызов всем устоям империи. Она подошла к Михаилу и, никого не стесняясь, обняв его, поцеловала в губы, прошептав:

— Я люблю тебя.

Бельский от подобного пренебрежения этикетом растерялся, но, похоже, Воронецкой было плевать. Он бросил взгляд на наследника престола, но тот не рассердился, на его лице была улыбка. Екатерина несколько секунд медлила, после чего сделала шаг к Михаилу и, отстранив подругу, заключила его в объятия и подарила свой поцелуй.

— Мы очень соскучились и ждем тебя, — привстав на цыпочки и склонившись к уху новоиспеченного князя, шепнула она.

После чего они направились к выходу. Только вот покинуть зал не успели. В распахнутые двери вбежал гвардеец со шнуром капитана, было видно, что он взволнован.

— Беда, ваше сиятельство, — дойдя до линии и опустившись на колено, произнес страж.

— Что случилось? — тут же насторожился Александр.

— Его сиятельство князь Долгоруков мертв. Только что его тело обнаружили в рабочем кабинете. Он был отравлен.

— Закрыть управу, — вскочив, скомандовал наследник престола. — Проверить всех, кто здесь находился, слуг, гвардейцев. — Он посмотрел на Бельского и замерших на выходе княгинь. — Екатерина Федоровна, вам тоже придется пройти проверку, поскольку вы накануне встречались с отцом. Иван, начни с княгини и, если все нормально, отпусти их.

Гвардеец ударил себя кулаком в левую сторону груди, принимая приказ, поднялся и направился к женщинам.

Михаил обернулся, Екатерина выглядела спокойной, не было на ее лице никакой печали, но и равнодушия не было, облегчение. Видимо, с момента приезда папаша основательно успел потрепать дочери нервы. А вот в глазах Ирины читалось торжество, прекрасно скрываемое, незаметное никому, кроме Бельского, который слишком хорошо знал жену, но посторонним она ничем не показала, что довольна. Михаил сразу догадался, кто и как. На мертвого Долгорукова ему было плевать, сдох, и слава богам, дрянной человек был. Как только в империи узнают о его гибели, за здравие его убийцы поднимут не один десяток бокалов и кружек, уж больно много гадостей он сделал. Но хорошо, что Ирину не включили в число подозреваемых, видимо, не было ее вчера рядом с покоями князя. Кто на нее подумает? Главное, чтобы не догадались проверить на артефакте. Не догадались, через десять минут Ирина с Екатериной беспрепятственно покинули управу Создаля.

— Как вы это сделали, князь? — усевшись за стол, в лоб спросил Георгий Глебович.

— Светлейший князь подозревает меня? — немного растеряно выдал Михаил, потирая запястья, с которых только что сняли блокирующие браслеты. — Не я пытался убить Федора Александровича, это он за мной охоту объявил, награду за голову давал, убийц подсылал. Если меня не обманывают подсчеты, я пережил шесть покушений. Хотя, может, про какое и забыл. Дрянной человек был, мстительный. Так что я не печалюсь о его смерти, и Екатерине Федоровне будет лучше без отца и братца. Но я к его гибели не причастен.

Георгий выслушал все это молча, но по его виду было понятно, что он не верит.

— Хватит, дядя, — пристукнув ладью по столу, произнес наследник престола. — Князь Бельский действительно не мог убить князя Долгорукова, он был в изоляции три недели. А теперь оставим это дело и займемся другим. Документы сюда, — крикнул наследник, и тут же в зал вошел распорядитель с папкой в руке, которую тут же передал Александру и испарился.

Ну, что сказать? Это были официальные предложения, которые озвучил наследник в беседе. Тот, кто их составлял, оставил пустые поля с ценами, плюс отдельный список черных духов, который было легко скорректировать. Надолго это не затянулось, обсудили на четверых еще раз финансовый вопрос, вписали суммы, и тема была закрыта. Деньги должны были поступить на счет Бельского не позднее, чем через неделю, делая его в один момент миллионером. На первое время хватит, а ведь это еще даже не плата за будущие ловушки и пойманных черных.

— Итак, князь, — заверив все своей личной печатью, произнес наследник, — пора раскрыть секрет, как вы стали чародеем, ведь так вы себя называете? И второй вопрос, возможно ли сделать чародеем кого-либо еще?

Михаил несколько секунд молчал.

— Духов на самом деле не четыре, а пять.

Лица присутствующих вытянулись. Оно и понятно, еще три недели назад они были уверены, что существует всего три вида духов, затем выяснилось про золотых, правда, проверить пока это не удалось, у империи был доступ всего

— Да, существует пятый дух — серебряный, и он круче любого другого. Благодаря своей особенности я поглотил его полностью, это меня едва не убило. С Ирины Николаевны я взял клятву не вставать у него на пути, если она его встретит, жену я свою люблю.

— Так как вы стали чародеем? — подал голос Георгий Глебович.

— У меня есть только теория, — задумчиво ответил Михаил. — Помимо нескольких неучтенных факторов, я считаю, что наши родовые духи — низшая форма хранения энергии, ведь наверняка императорская академия наук проводила исследования, и пришла к выводу, что развить духа можно и дальше трех стандартных умений. Даже золотой позволяет получить четвертое. Так вот, я думаю, серебряный дух не уничтожил моего родового, а преобразовал его в источник. Но вот возможно ли это будет, если закачать его энергию в накопитель, я не знаю. Неизвестно, будет ли встряска, или энергия плавно вольется в духа, он ее переварит, усилится, но чародеем вы при этом не станете.

— А если с вами выйти на серебряного духа? — поняв, что Бельский закончил, поинтересовался Александр. — Как вообще охота выглядит?

— Не знаю, — задумчиво ответил Бельский, — нужно пробовать. Нужно идти в мертвый город с кем-то, проверять на практике. За золотых я ручаюсь, это даст прирост, сделает любого человека сильнее, ну да это вы уже знаете на примере детей боярина Берга. Наверняка это есть в допросах.

— Да, есть, — кивнул князь Белозерский, впервые за все время вступив в беседу, до этого он молчал. — И это нас тоже поразило. Что вам нужно, чтобы поймать серебряного и добыть с него энергию?

— Время, удача, доступ в мертвый город и самый большой накопитель, который сможет сделать моя жена. Без него эта затея не имеет никакого смысла. Думается, в нем куда больше энергии, чем в десятке золотых. Это задачка не на один день.

— А если использовать множество накопителей, таких, как для золотых? — поинтересовался Александр.

— Не знаю, — с долей скепсиса ответил Михаил. — Технически возможно, но будет ли результат? Как я уже сказал, я поглотил серебристого, и через меня прошла прорва энергии за один раз, которая и трансформировала моего духа. Мне кажется, эта идея с накопителем вообще ничего не даст, разве что появятся некоторые спонтанные способности, и дух усилится. Я не готов поручиться за результат.

— И за что мы отдали миллион? — холодно поинтересовался Георгий.

— За информацию, — спокойно ответил Бельский. — Вы хотели узнать, как я стал чародеем, я вам честно все рассказал. Это было стечение обстоятельств, которое чуть не стоило мне жизни. Я уникален. Технологию вам Екатерина передаст по договору, вы можете взять хороших ловцов и попробовать сами изловить серебряного. Видите ли, светлейший князь, мы говорим о вещах, о которых кроме меня и моих жен вообще никто не имеет никакого представления.

— Хорошо, оставим серебряного, — произнес наследник престола и после небольшой паузы добавил, — пока что. Я знаю, что вы способны летать на своем драконе, как далеко?

— Далеко, — ответил Михаил. — Если вы планируете отправить меня в какой-то из мертвых городов, скажу, что согласен. Я добуду вам энергию золотых, добуду еще черных духов, и мне не нужен отряд, только экипировка, ловушки, накопители, провизия и время.

— Я знаю, что Екатерина Федоровна уже приступила к работе, — произнес Белозерский, — она сняла артефактную мастерскую на окраине, сидеть дома ей скучно, денег у нее более, чем достаточно, вот и творит потихоньку. Так что, думаю, кое-что у нее уже имеется. Вопрос безопасности был решен боярином Стужевым, за ней приглядывают люди из тайной канцелярии, и Ирина Николаевна провожает ее туда и обратно.

— А что, ближе к центру ничего не нашлось? — поинтересовался Михаил, глядя на князя. — Ваше высочество, — обратился он к наследнику, — Екатерина — гений, она на коленке, без всякого имперского научного бюро, в подвале на острове с примитивным оборудованием делала артефакты куда более совершенные, чем мы имеем тут. Я хорошо представляю, что такое окраина Создаля, и это не самое безопасное место.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — улыбнулся Белозерский, — город пуст, тут осталось минимальное количество жителей — те, кто обслуживает армию, мастеровые, повара, хозяева лавок, где воин сможет купить все потребное. Город патрулируется войсками. Но если вам будет спокойней, я распоряжусь в течение дня переоборудовать в мастерскую любое пустующее на настоящий момент здание неподалеку.

— Сделайте милость, Николай Юрьевич, буду вам очень признателен.

— И обеспечьте ее духовым железом и всем, что она попросит, — распорядился наследник. — А еще приставьте к ней толкового кузнеца, он должен влет выполнять ее заказы. Прав Михаил Иванович, она — наша большая удача.

Князь кивнул.

— Я отдам соответствующие распоряжения, но вы, ваше высочество, понимаете, что у нас возникли перебои с этим ценным ресурсом? Армия забрала все, а большинство шахт, что у нас имелись, теперь у противника. И насчет кузнеца, это станет проблемой, в центре города ни одной кузни нет, это разумно, слишком много шума. В основном они все на окраинах, у стен города или вообще за ними. Не выйдет эффективной работы, если Екатерина Федоровна в центр переберется, если только через артефакт связь держать, и мальчишек, что остались, гонять на посылках. Можно, конечно, малую походную поставить, но это так, баловство.

Все озадаченно переглянулись, потом вперили взгляд в Михаила. Он — глава рода, никто этот факт, кроме Долгорукова, не оспаривал, а теперь и он не будет. Михаилу решать, что лучше для его жены.

— Давайте, с женой посоветуюсь, как ей лучше, — наконец, решил Михаил, — а то мы сейчас напридумываем, наворотим, а ей неудобно будет, и не откажешься, сам наследник престола участие принял.

— Правильно, князь, — согласился Александр. — Тогда вернемся к главному вопросу, когда вы сможете отправиться за черными и золотыми духами?

— Когда Екатерина предоставит мне ловушки и накопители в нужном количестве, ваше высочество. Я уйду надолго, может, на неделю, а то и две, поэтому мне нужно много. Сразу, конечно, армию

— Это надо у боярина Стужева спрашивать, — озадачился Белозерский.

— На том и порешим, — произнес Александр. — Даю вам сутки срока, чтобы выяснить у княгини Долгоруковой, что ей потребно для работы, что вам нужно для похода, и сколько займет времени его обеспечение, после чего жду на доклад. Охрану я предупрежу. Вас проводят ко мне, ну, или к князю Белозерскому. Скорее к нему, он доверенное лицо, с ним и разработает план похода. Возможно, мы скоро отбудем обратно в Столенград, нет особой нужды в моем присутствии на передовой. Так что поторопитесь. Ах да, забыл сказать, в полку вы до сих пор числитесь, но в связи с вашей уникальностью на службу вам ходить не нужно. Как только вы все обсудите с женой и сообщите нам, мы решим, как вас лучше всего использовать.

Он поднялся, показывая, что аудиенция закончена. Михаил и остальные последовали примеру наследника. Короткий, но вежливый церемониальный поклон, и вот Бельский за двойными дверями, которые закрылись у него за спиной.

Михаил сбежал по ступеням. Боярина Стужева он не обнаружил, зато там стоял старый знакомый — Павел Нифонтов. Младший дьяк, вместе с которым они рубились в кремле Создаля.

— Доброго дня, боярин, велено проводить вас до дома, — вежливо произнес он.

Поправлять тайника Бельский не стал, в настоящий момент ему было плевать на титулы, у него было одно желание — обнять своих любимых женщин и не выпускать их из объятий следующие десять часов.

Михаил приветливо кивнул.

— Рад видеть тебя, Павел, в добром здравии. А брат твой где?

— Георгий погиб, — помрачнев, отозвался тайник, — в самом начале войны, почти в первый день. Заразился скверной. Тогда не было способов с ней бороться, я его лично зарубил. Тогда много народу погибло. Город едва не потеряли.

— Прости, — виновато развел руками Бельский.

— Ничего, ваше сиятельство, вы же не знали. Пойдемте, провожу вас до дому.

Михаил кивнул и под пристальными взглядами гвардейцев пошел к выходу следом за Павлом.

На улице уже стемнело, на площади зажгли редкие фонари. Окна в основном были темными, только несколько домов помимо управы выглядели жилыми.

— Тихо в городе стало, — продолжил разговор тайник, — людей вывезли, даже на окраинах пусто. Хотя, после первых недель там и так не слишком оживленно стало, скверна оттуда пошла. Пока сообразили, большая часть обитателей трущоб была заражена. Рубились мы с ними жарко, с полсотни домов выгорело. Но сдюжили, все же зараженные туповаты, их легко бить, сильны, быстры, но умом скудны. Да и армейцы подсобили. — Он остановился возле большого каменного особняка, стоявшего чуть в стороне от кремля, во всех окнах горел свет. — Вот и дошли, ваше сиятельство, доброй вам ночи. И да, вот еще что, боярин Стужев просил передать, чтобы вы опасались архидьяка, князь Головин зуб на вас точит. Человек он вредный и мстительный. Хотя, как прошла информация о гибели князя Долгорукова, он присмирел.

— Благодарю, Павел Лександрович, доброй ночи.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны, тайник обратно на службу, а может, и домой, а Михаил, взбежав по ступеням крыльца, забарабанил в дверь. Та почти сразу распахнулась, и на пороге, перекрывая вход, застыла женщина лет тридцати в строгом длинном платье и с таким же строгим лицом, на котором отчетливо читался вопрос — «чего надо?».

— Чего изволит желать господин капитан? Княгини сегодня не принимают, — заявила она.

— Плохо, что не принимают, — развеселился Михаил. — Но, думаю, вам все же придется их побеспокоить. Сообщите княгиням, что явился князь Бельский и желает видеть своих жен.

Надо было видеть, как меняется выражение лица с надменного до растерянного за несколько секунд.

— Прошу простить, ваше сиятельство, — отступая в сторону и освобождая дверной проем, произнесла она, — я не знала, кто вы. Прошу, не гневайтесь, Екатерина Федоровна и Ирина Николаевна ждут вас, ужин уже готов. Прошу за мной, я провожу вас умыться, и переоденетесь в домашнее.

— Как вас зовут? — зайдя в дом и оглядываясь, спросил Михаил, хотя больше всего его интересовало, почему его жены не виснут на нем, оглашая дом радостными криками.

— Я — Клавдия, экономка и стряпуха в одном лице. Из слуг их сиятельства наняли еще одного мужика из местных для тяжелой работы, его звать Шероном, мы с ним живем в небольшом флигеле во дворе. А теперь прошу за мной, — и она повела Михаила по широкой лестнице на второй этаж.

На то, чтобы привести себя в порядок, у него ушло минут десять. Новый домашний строгий костюм светло-бежевого цвета, мягкие туфли, все село как родное, сразу видно, его тут ждали. Комната, надо сказать, тоже впечатляла, богатое убранство, хорошая дорогая мебель. Но самое главное — кровать, на которой не то, что три человека вольготно улягутся, но и четвертого можно с краешка положить, причем ему не грозило падение. Представив, что они ночью с княгинями устроят на этой кровати, Михаил улыбнулся и вышел на галерею. Клавдия стояла рядом с дверьми, ожидая его и теребя поясок на платье.

— Прошу за мной, ваше сиятельство,

Спустившись на первый этаж, экономка распахнула большие двойные резные двери. Михаил вошел в обеденную залу, причем двери она сразу же закрыла, отрезая ему пути отхода. Ну, что сказать? Снова роскошь — большой камин, в котором трещат поленья, обеденный стол, уставленный различными блюдами под крышками, скорее всего, артефактными, не дающими еде остыть, несколько мягких кресел рядом с бар, полный бутылок с различным алкоголем. Но самое главное — две женщины в довольно фривольных платьях, спереди подола, можно сказать, вообще нет, сзади длинный пышный шлейф до щиколоток, сверху скорее корсет с глубоким впечатляющим декольте, руки открыты.

— М-да, — глядя на них, произнес Бельский оценивающе. — Вы, сиятельные госпожи, если выйдете в таком на улицу, вас забьют камнями.

— Поэтому это только для тебя, милый, — произнесла Ирина, и они вместе Екатериной фактически бросились к нему на грудь.

Михаил, расставив в стороны руки, поймал своих жен и обнял.

— Вы не представляете, как я по вам соскучился. Сколько раз я порывался сбежать с переговоров с наследником.

— И хорошо, что не сбежал, — прильнув к нему, тихонько произнесла

— Пойдем к столу, ты наверняка голоден, — предложила Ирина. — Мы расстарались. Ты не представляешь, как сложно найти нормальные продукты фактически на передовой, половина лавок закрылась, людей, кто это покупает, тоже мало. Основные потребители — солдаты императорской армии и местные добровольцы. Так что цени.

Михаил по очереди поцеловал девушек и позволил увлечь себя к столу. Его взгляд наткнулся на тарелку, на которой было багровое мясо, очень похожее на то, которое он попробовал на празднике в честь его прибытия на остров Ксанс.

— Ир, это то, что я думаю?

— Да, Миш, — потвердела Воронецкая, — это то самое острое мясо. Мы были в долгой разлуке, и я решила приготовить его. Хотя, что значит, приготовить? Я притащила с собой килограмм, и часть порезала в честь сегодняшнего торжества, пусть это станет нашей небольшой традицией.

Бельский улыбнулся и, взяв полоску, закинул себе в рот, потом схватил стакан, полный пива, и залпом его выпил.

— Пиво не то, — огорченно вздохнул он, все дружно рассмеялись.

Но сейчас он ощущал то самое тихое домашнее счастье. Дом, пусть и не совсем его, женщины за столом, вот тут без сомнений они принадлежат ему, а он им. Что будет впереди не важно, важно то, что есть здесь и сейчас.

Глава 21

Треск ломающегося камня вырвал Бельского из сна. Он лежал в центре огромной кровати, справа, придавив его плечо, посапывала Ирина, слева, закинув на него длинную стройную ногу, Екатерина.

Михаил толкнул Ирину, та сонно заворочалась.

— Миш, ну что тебе еще? Не хватило что ль? — сонно произнесла та, не открывая глаз. — Мы ж вдвоем, с Катькой, а ты один.

— Ир, там, снаружи, что-то происходит. Мне кажется, где-то лопается камень. Загляни в своего сокола.

В этот момент загрохотали булыжники, словно что-то обвалилось, затем сверкнула белая вспышка. Свет был настолько силен, что пробился даже сквозь плотные занавески, а спустя секунду неизвестная сила ударила в окна. Те задрожали, но не разбились.

Михаил рванулся, высвобождаясь из женского плена и, соскочив на пол, окутался золотой броней. На то, чтобы натягивать штаны, времени не было. Рядом с ним стояла Ирина, она поступила идентично, только броня у нее была черная. На пол полетел кубик, из него появился черный кот, самый первый питомец Воронецкой.

Екатерина, в отличие от подруги, воином не была, и теперь растеряно пялилась на мужа, приподнявшись на локте и пытаясь понять, что же происходит.

— Вулкан где? — выкрикнул Бельский, прикидывая, как действовать.

— Нет Вулкана. Его забрали в исследовательский центр, который тут неподалеку. Не хотелось отдавать, но это приказ императора, клялись богами, что не причинят ему вреда. Просто попытаются понять, как он стал таким. У Катьки знаний на это не хватило, вот и взялись за дело имперские ученые.

Михаил скривился. За окном уже вовсю сверкало, закричал погибающий человек, похоже, там все развивалось по самому плохому сценарию. Теперь оставалось решить, что делать, идти в бой, прорываться к наследнику престола, который, вроде как к нему хорошо отнесся, или защищать Катю с Ириной, и гори оно все синим пламенем. Но последний вариант был дюже поганым, черт с ним, с наследником, и его дядюшкой, но, если сейчас не ликвидировать прорыв, может статься, что вскоре этот дом окажется единственным в городе, где будут живые люди. Бес, как же неудачно все сложилось. Все его зверодухи по-прежнему остались в ранце и сумке, которые были заперты в особо защищенном хранилище тайной канцелярии. Как бы сейчас пригодились Горыныч и Двойник. Но придется самому. Михаил прекрасно понимал, в обороне не устоять, нужно атаковать.

— Ир, остаешься тут, защищать Катю и дом, — приняв решение, обратился он к жене. Нужно торопиться, время уходило, с момента атаки прошла уже пара минут, а он все еще стоял посреди спальни, в духовной броне на голое тело. — Призывайте своих черных зверодухов, они должны выстоять. Я пойду туда и попробую заткнуть прорыв.

— Миш, может…

Что хотела сказать Ирина, Бельский не дослушал, явно же собиралась его отговорить соваться в самое пекло. В другой ситуации он бы не полез вот так, в лоб, но сейчас все шло по самому плохому сценарию. Если Духов мир падет, то и им не выбраться, а значит, нужно запечатать этот прорыв. Распахнув окно, новоиспеченный князь вскочил на подоконник второго этажа. На мгновение обернулся, бросив взгляд на самых дорогих ему людей, и, одним прыжком перелетев через изгородь, оказался на улице.

Дом, в котором обитали княгини, стоял чуть в стороне от центральной площади, фактически Михаил оказался в тылу у атакующих. Оскверненные появились из-под земли, из огромного провала метров в десять шириной. Как же долго они готовили прорыв в центре второго по величине города Духова мира! Твари лезли из-под земли потоком, и, скорее всего, это был не единственный прорыв. Долго зараженные и измененные скверной черви грызли землю, образовывая подземные пещеры, куда одержимые нагнали оскверненных. Михаил не мог не признать, план демонов был хорош, незаметно протащить в тыл врага мощную группировку, так, что он при этом ни сном, ни духом, организовать несколько прорывов, разом решив проблему с порталом, через который могут прийти войска. А второй целью, скорее всего, было убить наследника престола. Бельский готов дать голову в заклад, что у противника имеются шпионы, которые сообщили, что человек, отвечающий за войска империи, с небольшой охраной прибывает в Создаль, уж больно вовремя началась эта атака.

Эх, сейчас бы сюда Ирину с ее черной звездой, зашвырнуть шарик в пролом, чтобы он там все выжег. Но нет, она осталась в доме, и мужа, который велел защищать артефакторшу, не ослушается, так что придется самому. У Михаила были площадные техники, но они выглядели слабыми, черная вспышка — накачанный энергией сгусток в настоящий момент стал единственным вариантом.

С пяток оскверненных вынесло на улицу, где стоял Михаил. Он не стал с ними связываться, не та проблема, на которую стоило тратить силы. Вместо этого ушел во тьму, используя печать, которую разработал давным-давно, но ни разу не использовал. Для оскверненных он просто растворился в темноте улицы. Прыжок с помощью новой печати вынес его на крышу крайнего к площади дома. Окинув взглядом территорию под ногами, он приуныл, все вокруг было забито оскверненными. Одержимые, которые так же имелись, но пока стояли в стороне,

На все эти наблюдения у Михаила ушло от силы секунд пять. Тьма, прикрывающая его, скоро сдастся, и до момента, как одержимые обнаружат единственного чародея людей, способного сражаться с ними на равных, осталось совсем мало времени. Дом, на крыше которого стоял Бельский, был низковат, и дыра в центре площади, откуда продолжал лезть враг, проглядывалась плохо, но искать более высокую точку некогда. Снова активировав печать прыжка, которая оказалась на удивление мощной и пригодной к использованию с первого раза, Михаил, оттолкнувшись, взмыл над площадью. Вот теперь высота оказалась подходящей, провал был как на ладони. Сгусток тьмы, накачанный энергией, улетел в цель.

И тут его заметили. Бельский предвидел подобное и сразу же, еще не успев приземлиться, выставил серебряный щит, в который тут же прилетели так любимые одержимыми копья скверны. Щит выдержал, помутнел так, что поля боя стало не видно, но сдержал мощную атаку. Вспышку тьмы Михаил из-за щита разглядеть не смог, зато ощутил на себе все прелести ударной волны, которая смела его с крыши, унося в глубину квартала. Он приземлился на какой-то пышный, цветущий бледными цветами куст, напоминающий родную сирень, только не такую яркую.

Михаил вскочил и прыжком вернулся на крышу, от нее уцелела только часть, остальное сорвало, и теперь она валялась на мостовой, частично перегородив ее. Щит снова стал прозрачным, и теперь Бельский мог оценить то, что наворотил. Ну, что сказать? Одну проблему он решил — центра площади больше не существовало, тоннель обвалился, так что в ближайшее время подкреплений одержимым, во всяком случае, на конкретном плацдарме, можно не ждать. Там, где еще недавно была брусчатка, теперь красовалась яма глубиной метров семь-восемь, вся она была усеяна кусками тварей, попавших в эпицентр взрыва, и изломанными телами тех, кто оказался от него далеко. Некоторые из них еще шевелились, все же оскверненные были на диво крепкими существами, созданными специально для войны.

Одна проблема решилась, а вот другие остались. На противоположной, почти не пострадавшей части площади, стояли одержимые. Михаил их не считал, некогда было, но на первый взгляд их число не уменьшилось. Однозначно в минус можно списать одного, он валялся чуть в стороне, из конечностей у него имелась только одна рука. Еще одной проблемой стало то, что вспышка оказалась избыточной, здание управы лежало в руинах, бледный полупрозрачный купол исчез, и из уцелевших окон никто не бил. Хотя тут надо отметить, что и живых врагов, кроме почти двух десятков одержимых, в пределах видимости не наблюдалось.

Его возвращение заметили почти сразу. Несколько секунд Михаил и одержимые пялились друг на друга, прикидывая расклад, рассчитывать сейчас можно было только на себя, даже если и явится кто-то против такой силы, не потянет.

Снова ударили копья скверны, у демонов был на диво однообразный арсенал. На этот раз Михаил не стал ждать, пока в него снова угодят и отправят в полет, сам спрыгнул вниз. Приземлился князь Бельский бесшумно, никакого железного грохота. Отдачи по голым пяткам тоже не было, хотя прыгал он метров с восьми, не меньше. Как работает энергетический золотой доспех, он не представлял, тот вроде и выглядел, как полноценные железные латы, но ими не являлся. Впрочем, сейчас разговор не об этом. Дом, с которого он только что спрыгнул, снесло, одержимые лупили от души, накрыли его плотно. В ход пошли и новые техники, помимо копий, и рой каких-то мелких игл, напоминающий темную тучу, и сгустки, при ударе взрывавшиеся чем-то вроде пыли, ограничивая обзор. А еще над головой Бельского начало формироваться подобие ядовитого облака, в котором стали мелькать зеленоватые разряды. Давили на него смачно. Хорошо, что призраков пока нет, в тумане в одиночку без двойника ему не выжить.

Размазавшись в ускорении, он сместился в сторону, в его руке возник черный самострел, заряженный вместо болта звездочкой, в которую Бельский влил часть своей золотой энергии. По пути от мертвого города он несколько раз экспериментировал с этими чарами, мощности должно хватить, чтобы прошить несколько тел за раз. Пока противник его на мгновение потерял, Михаил вскинул свое призванное оружие и выстрелил в центр порядка врагов, золотистый росчерк преодолел сотню метров почти мгновенно, никто из одержимых даже дернуться не успел. Предсмертный вопль сразу двоих разнесся по городу. Тела, прошитые навылет, завалились на остатки мостовой, окутанные золотистым пламенем. Они катались по камням, пытаясь сбить чародейский огонь, но это им мало помогло. Признав опыт удачным, Бельский выстрелил еще, но на

В него снова полетели черные копья, но сейчас к ним добавились и ментальные атаки. Может, эти ребята были и слабее Сидерота, но их было много. Броня не справилась, Бельский замедлился и пошатнулся, и тут же сказалось численное преимущество противника. Да, он понес потери, но совершенно незначительные, массовый удар черных копий разорвал в клочья серебряный щит, фактически весь удар пришелся на него, три пролетели мимо, но еще от двух Михаилу увернуться не удалось. Золотой доспех выдержал, но князя отбросило назад, и тут же из мостовой, проламывая камни, к нему потянулись черные руки, которые стали хватать человека, фиксируя его на земле и не давая пошевелиться.

— Не убивать, взять живым, я должен получить его силу и знания, — заорал кто-то среди одержимых.

И тут же к Бельскому рванулся десяток противников. С их рук сорвался поток скверны, которая жгутами начала, словно паутина, обволакивать его, не давая действовать.

Михаил на этот вопль только оскалился. «Не надо делить шкуру неубитого медведя, — мелькнула в голове шальная мысль. — Мишка-то еще вон какой живой».

Пока его пеленали, он активировал печать, которой в мертвом городе уничтожал трупы. Да, она была неспособна действовать на большие расстояния, кинуть ее во врагов — максимум на метр отлетит, но накрыть десяток метров при должной накачке могла без проблем, и сейчас подходила идеально для сложившейся ситуации. Не зная возможностей противника, подставились одержимые по полной, они так уверились в силе своей скверны, спеленавшей врага, что расслабились. Бельский прикрыл глаза и опустил накачанную золотой энергией вспышку. Путы и руки из скверны мгновенно исчезли, они и секунды не продержались, никакого взрыва, только хлопок, а дальше золотая пыль разлетелась вокруг, накрыв приличную площадь и всех, кто пришел его вязать.

Михаил вскочил чуть раньше, чем золотая пыль накрыла противников, среагировать на начало его движения смог только один одержимый, точнее одна, та сама дама с шикарными формами, лишившаяся одежды. Она попыталась его остановить, даже сформировала какой-то сгусток скверны в руке, но кинуть не успела. Бельский призвал самострел, выстрелил навскидку, пробивая ее грудь золотой звездочкой, и ушел в восстановившийся рывок, протаранив одержимую плечом и снеся ту с дороги. Остальных в этот момент накрыла выжигающая скверну пыль. Вой десятка людей, которых словно в кипятке варят, огласил площадь. К сожалению, Михаил не мог обернуться, чтобы оценить результат удара, поскольку уже преодолел остатки пути и ворвался в группу одержимых, которые не принимали участия в его пленении, считать их было некогда, но на глазок человек семь-восемь.

Одержимых подвело то, что они никогда не сталкивались с подобными Михаилу людьми. Да и как они могли столкнуться, если он единственный в своем роде? Те двое, что вступили с ним в бой на острове Ксанс, рассказать своим о нем, естественно, не могли. Аристократы империи, если и выходили против одержимых, то делали это не меньше, чем впятером, и то победа им гарантирована не была, а тут один человек…

Взмах рукой, и золотые клинья, сменившие ножи, унеслись к цели, накрыв всю группу разом. Не каждому досталось, один, стоявший дальше других и прикрытый телами, даже успел выставить щит из скверны, но это уже ничего не решало. Одержимые, пораженные сияющими золотыми клиньями, валились на землю. На этот раз не было никакого пламени, но черная паутина скверны в их телах растворялась без следа. Они корчились в муках, кричали, но Бельскому больше не угрожали. У него остался только один враг, щит которого прикрыл его от клиньев, но и он мгновенно исчез во вспышке. Вообще, скверна была настолько уязвима к оружию Михаила, что совершенно ничего не могла ему противопоставить.

Одержимый и князь на мгновение замерли друг перед другом. Напротив Михаила стоял высокий мужчина, явно из местных, волосы грязными патлами спадали на плечи, тело покрыто ритуальными татуировками, из одежды потрепанная безрукавка, драные штаны, внешним видом оболочка, захваченная демоном, не интересовалась. Отсутствие косичек говорило о том, что перед ним один из вождей вольников.

— Я Греалог… — начал он.

Но Михаил даже дослушивать не стал.

— Не интересно, — бросил князь, и в его руке материализовалась золотая шпага.

Смещение, клинок пронзает сердце одержимого. Как бы ни был Михаил быстр, ответить Греалог все же успел, ударив противника в грудь рукой, на которой он собрал неслабый заряд скверны. Золотой доспех такой концентрации не выдержал и развеялся дымом, оставив Михаила голым посреди разрушенной площади. Скверна тут же набросилась на человека, только вот Бельский был готов к подобному. Зелья Марфы у него с собой не было, но это не беда, еще успеет принять, пока надо просто замедлить. Вспышка золотой пыли, и часть доставшегося ему проклятия уничтожена, даже не успев попасть внутрь, а то, что успело проникнуть, было настолько незначительным, что часа три у него точно есть.

Бельский призвал черный доспех. К сожалению, если уничтожить золотой, в течение часа в него невозможно облачиться. Серебряный слишком затратный, но его черный тоже крепкий, хотя против скверны не так хорош. Бельский оглядел поле боя, многие из одержимых были еще живы. Золотые умения Михаила отлично выжигали скверну из их тел. Те, кому досталось клиньями, были мертвы. Они, проникая в организмы, уничтожали не только заразу, но и демонов, сидящих внутри. А вот те, кого пылью обдало, шевелились и даже на ноги вставать пытались. Сейчас они были вполне безопасны, это, как его источник уничтожить, но вот паразитирующие сущности внутри не пострадали. Михаил направился к ним. Теперь нужно решить, убить их или как-то блокировать, оставив для

Один из выживших поднялся и уставился на Бельского.

— Сдавайся, — предложил тому князь.

В ответ он получил оскал и довольно быстрый рывок. Чего хотел добиться противник, неясно, он просто ударил рукой в нагрудную пластину черной брони и тут же отскочил, тряся рукой, словно обычный человек, который решил со злости садануть в стену. Бельский в один шаг сократил дистанцию и двинул противнику в челюсть. Как ни странно, тот рухнул на мостовую, усыпанную обломками камня, и отрубился.

И тут на площадь начали выходить уцелевшие люди.

— Не убивай их, — крикнул кто-то из-за спины.

Михаил обернулся. К нему спешил, сбегая по ступеням частично разрушенной городской управы, наследник престола. Выглядел он свежим и чистым, словно не было никакой атаки одержимых, и он только что не вышел из частично разрушенного здания, половина которого еще и горела, не сильно, но дымило из-под обломков активно. Рядом с ним, прикрывая господина, шла пятерка гвардейцев. Еще пара застыла на крыльце рядом с братом императора. Вот ему действительно досталось, Георгий Глебович был одет небрежно — сапоги, штаны и не совсем белая блуза, испачканная пылью и сажей, с оторванным рукавом.

Из чудом уцелевшей арки, ведущей во внутренний двор тайной канцелярии, появились выжившие служащие, в основном имперские аристократы, укутанные в привычную дымчатую броню, у кого-то светлую, у кого-то темную. Но хватало и просто людей в мундирах.

— Кандалы тащите против демонов, — заорал им Александр что есть мочи. — Все, что есть, волоките.

Орать в ответ наследнику через всю площадь никто не стал, но его приказ услышали. Сразу двое тайников, у которых не было родовых духов, ринулись обратно.

— Как прикажете, ваше высочество, — ответил Михаил и отвесил легкий церемониальный поклон подошедшему к нему Александру, приглядывая за шевелящимися одержимыми. — Я так понимаю, у вас есть способы их пленить?

Александр кивнул.

— В тайной канцелярии имеются специальные кандалы, надежно блокирующие силы демонов. Это не первые одержимые, которых империя ловит, только обычно их захват стоил сотен жизней. Вы уникальны, князь Бельский, выстоять в одиночку против почти что двух десятков одержимых, это невероятно. А вот и кандалы несут, — прокомментировал наследник, глядя на бегущих через площадь тайников, которые волокли исписанные рунами толстые цепи, почти из чистого духова железа.

Именно в этот момент один из одержимых решил все же исполнить хотя бы часть плана и убить Александра. Несмотря на то, что Бельский выжег ему скверну, у крепкого молодого парня из местных нашлись силы для одной атаки. Он был очень быстр. Мгновение — и вот он на ногах, в его руке оказался зажат больше похожий на рог черный нож, кривой, толстый, светящийся мутным зеленоватым светом. Как ни странно, Александр успел среагировать и мгновенно окутался в светлую броню. И судя по тому, что она не была дымчатой, у него уже был артефактный пояс, которые изготовляли на Ксансе. А вот прикрывающие его гвардейцы двигаться начали, но с большим запозданием. Они держали периметр, оставив Александра наедине с Михаилом, и угрозу внутри периметра банально прошляпили. Удар одержимого был стремителен, но на его пути, закрывая наследника грудью, встал Бельский. Нож вошел в черную броню как в масло, развеяв ее в одно мгновение, но на этом все и кончилось. Михаил одним движением отбил руку парня в сторону, нож вылетел и заскакал по камням. Вторым ударом Бельский зарядил одержимому в голову, опрокинув того на мостовую.

Голым стоять перед сыном императора было очень неуютно, еще один доспех вылетел, пришлось призывать последний, серебряный.

— Прошу прощения, ваше высочество, за мой неподобающий вид, — извинился Михаил.

— Не вам просить прощения, князь, — дрогнувшим голосом произнес наследник, смерив проморгавших покушение гвардейцев взглядом, который не сулил им ничего хорошего. — Империя и я лично вам обязаны. Видимо, судьба у вас такая, защищать грудью нашу семью. Будьте уверены, ваш подвиг не останется без внимания его императорского величества.

— Служу империи, — отчеканил Бельский. — Это мой долг, как аристократа и офицера. Ваше сиятельство, распорядитесь, пожалуйста, доставить в особняк, в котором я остановился, конфискованные у меня вещи. Будь мои черные зверодухи при мне, бой прошел бы куда легче.

— Через час все будет, — заверил его наследник.

Именно в этот момент тайники, тащившие кандалы, добежали до них. Пара минут, и все одержимые закованы по рукам и ногам. Откуда-то появились простые солдаты в незнакомых мундирах канареечного цвета и потащили пленных в сторону руин, оставшихся от канцелярии.

— Ваше высочество, — обратился Бельский к наследнику, — дозвольте вас покинуть. Сами видите, в каком я виде, да и зелье надо принять, дотянулась до меня скверна.

— Конечно, князь, я пошлю за вами утром, а пока отдыхайте.

Михаил отвесил еще один церемониальный поклон и направился к особняку. Нужно как можно быстрее избавиться от скверны, эта оказалась какой-то очень концентрированной и быстро расползалась по телу.

Глава 22

Переступив через тела оскверненных, убитых прямо на крыльце, Бельский был тут же атакован.

— Живой, — в один голос радостно твердили его жены, обнимая его серебристый доспех.

— Живой, — согласился Бельский, убирая броню и в свою очередь обнимая девушек. — Только, если зелье Марфы не выпью, скоро буду зараженным, один ублюдок до меня все же добрался. Как вы тут?

— Да нормально, — отозвалась Катя, беря его за руку и таща в обеденную залу, где на столе стояла ее сумка. — К нам пяток оскверненных сунулись, но зверодухи их быстро прикончили. Ирка вон только разок свой темный болт кинуть успела, все хотела к тебе пойти, я не дала.

Воронецкая кинула на Екатерину недовольный взгляд, означавший — ну и зачем ты меня сдала? Долгорукова же его либо проигнорировала, либо не заметила.

— Вот и хорошо, что не пустила, — улыбнулся Михаил, — сами видите, я быстро сам разобрался, и к вам.

— Слуги тоже выжили, — продолжила артефакторша, — заперлись в доме, до них и не добрались. Что с наследником?

— Жив, — ответил Бельский, выпивая горькую жижу, которую Ирина сунула ему в руки, — вовремя я появился. Был бы со мной Горыныч и Двойник, все бы вышло еще проще, а так пришлось все самому, без прикрытия.

Он взял со стула штаны, которые кто-то спустил со второго этажа, и сунул босые ноги в ботинки. Не стоять же голым

— Мясорубка вышла знатная, — продолжил он. — На площади теперь дыра шириной метров в двадцать и глубиной в восемь. Все трупами оскверненных завалено. Вообще одержимые имели все шансы на успех, но действовали как-то очень неэффективно, вот вы, если бы хотели уничтожить наследника престола, как бы действовали?

— А сколько их было? — включилась в игру Ирина, Катя просто слушала мужа, ее такие вопросы никогда не интересовали.

— Двадцать, — ответил Михаил, видя, как вытягивается лицо ловчей.

— Сколько? — переспросила та.

— Двадцать, — повторил Бельский.

— Ну, не знаю, — задумалась Ирина, — я их в бою-то не видела. Ну, наверное, разом бы ударила по зданию и добила тех, кто выжил. Чем быстрее, тем лучше.

— Молодец, — похвалил жену Бельский, — и я бы так же сделал. Нас всю жизнь учили, можешь быстро и эффективно нанести удар по врагу, ликвидировав его, действуй. А одержимые стояли на другой стороне площади, наблюдали, как оскверненные шли на штурм управы и бездарно дохли. У гвардейцев его высочества нашлось оружие, которое довольно результативно их уничтожало, правда потом появился туманник, а может, и несколько, и эффективность жезлов, которыми пользовалась охрана Александра, тут же снизилась, но какое-то время они могли сопротивляться. А тут и я подоспел, послал вспышку в дыру, откуда оскверненные перли, и за них взялся, и одержимым сразу стало ни до чего.

— Очень странно, — согласилась Ирина, обдумывая сказанное. — Может, дело в том, что они не люди, вернее, уже не люди, бес его знает, как работает сознание демона.

— Ну, тут ты права. Сильных, как Сидерот, которого я в лесу уничтожил, там не было, эта шушера, если честно, вообще не произвела на меня впечатление. Был один опасный момент, но я так удачно применил золотое облако, что разом с десяток из них лишил скверны, может, и в правду в этом причина. Там были низшие тупые демоны, которые провалили простую задачу, поскольку операция была подготовлена очень хорошо. Если бы не я, — без всякой скромности продолжил Михаил, — к утру все было бы кончено, город бы пал, портал разрушен или захвачен, оборона на реке наверняка бы рухнула. Когда я появился на поле боя, противник уже смог перекинуть на площадь около полутысячи оскверненных, а может, и больше, мне некогда считать было, они все перли и перли. Честно говоря, я даже не знаю, что с остальным городом, успели они разбежаться или нет. Если успели, то их сейчас еще продолжают вылавливать. Если бы не скверна во мне, я бы пошел их выбивать.

— Пойдемте спать, — зевнув, неожиданно произнесла Екатерина, поднимаясь из-за стола, — чувствую, нас завтра поднимут ни свет, ни заря.

— Пойдемте, — согласился Бельский, — утро вечера мудренее, как говорили древние. Надеюсь, все же нам, вернее мне, как герою сражения, дадут поспать.

Бельский не ошибся, дал наследник ему выспаться, порученец появился на пороге в полдень.

— Ваше сиятельство, — поклонился ему слегка полноватый мужчина в расшитом золотом камзоле, — его высочество Александр Аристархович требует вас и ее сиятельство княгиню Долгорукову. У вас есть двадцать минут до аудиенции. Наследник занял дом генерал-губернатора, который стоит неподалеку от управы.

— Передай его высочеству, что будем вовремя, — выслушав посланника, ответил Михаил.

Стоило мужчине покинуть дом, как тут же открылась незаметная дверка, и в кабинете появились княгини, причем Воронецкая выглядела недовольной. Оно и понятно, ее-то не позвали.

— Миш, а Миш, — затянула она, заглядывая Бельскому в глаза, — возьми меня на серебряного. Не могу я так, уже сто раз пожалела, что с острова ушла. Ну, что я тут делаю? Катька другое дело, большой человек, талантливый артефактор, а я ловчая, только мне охотиться не на кого и негде. Ну да, посильнее любого имперского аристократа буду, ну и что с того? Миш, сделай меня чародейкой. Знаю, что клятву тебе дала, что не буду серебряного искать, я ее держу, поэтому тебя прошу. Помоги, а?

Бельский задумчиво смерил взглядом жену, он прекрасно понимал, как той тяжело с ее-то непоседливым характером сидеть в городе, провожая подругу до мастерской утром и встречая вечером. Она тяготилась своей новой жизнью, и это могло стать проблемой. А дальше что будет? Они ведь рано или поздно покинут Духов мир и вернутся в империю. Конечно, это произойдет, когда закончится война. Что она там-то делать будет? Там вообще ни духов, ни мертвых городов. Ну да ладно, об этом будем думать потом. А сейчас…

— На самого серебряного я тебя с собой не возьму, — наконец, решил он, — но, если Екатерина Федоровна сделает накопитель, который сможет вместить в себя энергию духа, я обещаю, что один из них станет твоим. Возможно и первый, не на наследнике же испытывать и не на брате императора. Но думается мне, найдут добровольца из преданных, который возляжет на алтарь на благо империи. Уж прости, я тебя первопроходцем не пущу.

— Спасибо, — с каким-то облегчением произнесла Воронецкая. — Я знала, что ты меня поймешь.

Михаил протянул ей руку через стол, и та со счастливым выражением на лице вложила в его лапищу свои тонкие пальчики, которые он бережно пожал.

— Кать, ты готова? — глядя на артефакторшу, поинтересовался Бельский, — у нас мало времени.

— Я тебе еще утром сказала, что меня тоже позовут, — довольная тем, что угадала, ответила княгиня Долгорукова, — так что заранее собралась, пошли.

Екатерина Федоровна поднялась из-за стола, на этот раз на ней было не фривольное платье, в котором она его вчера встретила после острога, а вполне себе официальное, сшитое по последней имперской моде.

Явились они на пять минут раньше назначенного, но и держать их в приемной не стали, сразу проведя к его высочеству.

Переступив порог довольно приличного бального зала, в котором наследник проводил совещание, Михаил мысленно присвистнул, тут был самый настоящий военный совет. За огромным длинным столом, заваленным бумагами и картами, заседали десяток полковников, генерал губернатор, его высочество во главе, его дядюшка по правую руку. Причем на их появление никто внимания не обратил. На секунду Бельский даже растерялся, глядя на суету за столом. Он-то что тут забыл? Он даже не майор, капитан. Тут его высочество оторвал голову от бумаг и, заметив новоприбывших, махнул рукой, подзывая.

— Ваше высочество, — присела в реверансе Екатерина.

— Ваше высо…

Но наследник нетерпеливо замахал рукой. — Некогда, князь, рад вас видеть. И вам доброго здравия, княгиня. Прошу меня простить, но никаких сведений по делу отравления вашего батюшки у меня нет. Мы опросили всех под руной правды. Тех, кто имел на него зуб, много, сложным человеком был Федор Александрович, но к делу, как говорит мой дядя, неприязнь не пришьешь, многие хотели бы, но не решались. Так что, боюсь, это останется тайной.

— Мой отец был нехорошим человеком, ваше высочество, — с ледком произнесла Екатерина. — Любви между нами не было, да и теплых чувств тоже, так что не скажу, что я опечалена. Для империи он, может, и был хорош, а для меня нет. Так что забудем. Вы, ваше высочество, ведь не для этого меня позвали?

— Верно, Екатерина Федоровна, — согласился наследник.

Михаил мысленно усмехнулся, похоже, ему, как и княгине, было плевать на мертвого придворного интригана. Если бы того не покрывал дядюшка, который едва с Долгоруковыми не породнился, его бы давно убрали. Уж больно нагло и жестоко действовал покойный князь, озлобив многих.

— Дело у меня до вас, — меж тем продолжил Александр. — Если хотите, высочайшее соизволение — артефакт нужен, который будет землю слушать. Такой, чтобы, если там кто-то копошится, солдаты знали, где врага ждать. Вы получите все необходимое — материалы литературу, помощников. Есть в городе пара артефакторов, но они, как бы это сказать… — наследник на пару секунд задумался, — ремесленники, они могут идти по проторенной дорожке, изготовлять артефакты уже кем-то разработанные, наделять их силой, но придумать что-то новое не для них. Я отправил запрос в императорскую академию наук, вернее, в ее филиал в Столенграде, в Белогорск тоже, но туда он попадет лишь через пару дней. Путешествие между мирами теперь не безопасно, и караваны ходят только с хорошей охраной. А нам, ваше сиятельство, это нужно сделать быстро. Так что вся надежда на вас. Сегодня враг продемонстрировал, насколько мы уязвимы к подобной тактике. Наша счастливая случайность — ваш муж, иначе к утру город бы прекратил свое существование. Но даже сейчас ничто не мешает противнику прорыть еще один ход и, зайдя к нам в тыл где-нибудь в безлюдном месте, сосредоточить ударный кулак в пятьдесят тысяч оскверненных при поддержке одержимых. У нас есть новинки, это я про жезлы, но их мало в войсках, пока что те воюют по старинке, самострелами, которые заряжаются артефактными болтами. Итак, княгиня, возьметесь ли вы за мой заказ? В свою очередь скажу, в случае успеха вы получите полмиллиона имперских злотней.

— Сколько у меня есть времени, выше высочество? — озадаченно поинтересовалась Екатерина.

— Его нет, — покачал головой Александр, — это нужно еще вчера.

— Хорошо, берусь, — наконец, произнесла княжна. — Мастерская у меня есть, распорядитесь свезти туда духово железо, хотя бы килограммов пять на первое время. Рядом с ней пустует подворье, там требуется поставить кузню, с кузнецом, конечно, чтобы он мог работать с артефактным металлом. Эх, мне бы барона Шталена сюда, вот кто понимал с полуслова, что мне требуется. Но да ладно, далеко он, так что сойдет любой толковый, ничего сложного ему не предстоит. А вот книги по рунам земли мне не помешают, слишком мало я с ними работала.

— С последним очень сложно, — обреченно вздохнул наследник, — это все же провинциальный городок, не уверен, что тут найдутся такие. Пока из Столенграда или из империи доставят, недели пройдут.

— Есть у нас в Заставном кое-какие книги, — вдруг произнес один из полковников. — Артефактор погиб, после него много чего осталось, только вот использовать некому, мало их. Да и специально их в первые недели войны убивали.

— Распорядитесь доставить немедля, — тут же включился наследник. — И все материалы из мастерской тоже, пусть Екатерина Федоровна сама смотрит, что ей надо.

Михаилу голос показался знакомым, он повернул голову и встретился глазами со своим командиром, князем Горецким, полковником первого полка. Тот приветливо улыбнулся Бельскому.

— Не надо все сюда тащить, — включилась в разговор Екатерина, — мне нужно самой съездить и посмотреть.

Наследник кивнул.

— Это будет лучше. Полковник, — он посмотрел на Горецкого, — организуйте транспорт и сопровождение для княгини Долгоруковой. Если с ней что-то случится, вы потеряете голову. Пусть хоть весь полк поляжет, но она должна быть жива-здорова.

— Все сделаю, ваше высочество, — отчеканил полковник, отвесив церемониальный поклон. — Через сколько вы будете готовы к выезду, ваше сиятельство?

Наследник тоже вопросительно уставился на артефакторшу.

— Как его высочество Александр Аристархович отпустит, — немного подумав, ответила Екатерина. — Десять минут, чтобы переодеться в походные одежды, и можно выезжать.

— Ну, тогда проясним еще один вопрос с вами, и можете быть свободны, — произнес Александр. — А вопрос вот какой, что у вас есть из уже готового для вашего мужа, князя Бельского? Ловушки для черных охотников, накопители для золотых духов? Все, что вы изготовили, будет оплачено империей, назовите цену и не мелочитесь.

— У меня есть полсотни ловушек для черных, — что-то прикинув в уме, наконец, произнесла Екатерина, — накопителей куда меньше, около десятка. Для серебряного я тоже разрабатывала, одна имеется, но это так, сырое изделие на пробу, которое нужно будет дорабатывать, и пока мой муж Михаил Иванович его не испытает, ничего не смогу сказать об его эффективности.

— Вот и хорошо, — на лице наследника появилась довольная улыбка. — Хоть кто-то что-то делает. Вечером передадите ему все, что потребно для похода, время не ждет, и ваши труды не будут забыты, если, конечно, устоим. Михаил, пока Екатерина Федоровна будет готовить для вас все необходимое, я прошу вас провести разведку территории, занимаемой противником. Только разведку, не нужно кидаться в бой, просто слетать и посмотреть. А завтра, я думаю, вы сможете отправиться в мертвый город. Сколько у вас займет времени добраться до Столенграда?

— А туда-то зачем, ваше высочество? — озадачился Бельский. — У нас есть места для охоты куда ближе, и мне они знакомы. А то, что руины в тылу у врага, наплевать, там демонов нет, эти развалины совсем им не интересны.

— Вам виднее. Если вы считаете, что мертвый город, в котором вы уже бывали, перспективней, так тому и быть. Когда вы сможете вылететь на разведку? Сейчас это важнее всего.

— Я готов вылететь немедленно, ваше высочество, — склонился в поклоне Михаил. — Вещи мои доставили, только разобрать не успел. Если Горыныч никуда не делся, я буду в воздухе раньше, чем Екатерина Федоровна успеет переодеться.

— Тогда не задерживаю, — тут же произнес наследник, давая понять, что аудиенция закончена. — Полковник Горецкий, распорядитесь о сопровождении для княгини. И помните, что я вам сказал о ее безопасности. Ну, и снабдите князя Бельского всем необходимым, расскажите ему все, что требуется.

— Все выполню, ваше высочество, — с поклоном ответил полковник и покинул зал.

Михаил с Катей попрощались, следуя этикету, и двинулись за Горецким.

Уже через десять минут Бельский упаковывал ранец, готовясь к полету. Что бы там наследник не говорил, а проходить он будет на вражеской территории, как там сложится совсем неясно, и лучше ему не оказаться без вещей и еды.

— Миш, ты только не рискуй, — попросила Ирина, пристально наблюдавшая за мужем. — Тебе нет нужды побеждать врагов прямо сейчас. Только посмотреть.

Сама она тоже была готова к выезду, чтобы сопровождать Екатерину, которая как раз переодевалась наверху. Одну, хоть и с прикрытием солдат, она подругу отпускать отказалась.

Михаил дождался, когда Екатерина спустится, и вместе с девушками двинулся к центральной площади, на которой был назначен сбор. Полковник Горецкий уже стоял рядом с запряженной коляской, конным конвоем из десятка солдат и лейтенантом из имперской аристократии. Михаил его знал, молодой боярин Кречетов из обедневшего рода, сталкивались в гарнизоне. Тот спрыгнул с лошади и, подойдя, отсалютовал Михаилу.

— Господин капитан, рад видеть.

— И я рад, капитан. Поздравляю с повышением, — заметив, что тот сменил шнур на серебряный, пожимая протянутую руку, поприветствовал Кречетова Бельский. — Пригляди за моими женами, будь добр.

— Сделаем в лучшем виде, князь, — улыбнулся парень.

Михаил кивнул и поочередно обнял и поцеловал сначала Екатерину, потом Ирину.

— Ну все, в добрый путь, — помогая им сесть в коляску, пожелал он. — Берегите себя.

— И ты береги, — в один голос выдали княгини.

Кучер тронул лошадей, и коляска бодро покатила к выезду из города. Всадники, разделившись на две группы, окружили ее, не давая никому возможности приблизиться. Бельский несколько секунд смотрел им вслед, после чего развернулся и направился к Горецкому, тот быстро достал карты и начал инструктаж.

— В принципе, мне все ясно, господин полковник. Плохо, что я местность не знаю, — подвел итог Михаил, — да и смотреть я буду сверху. Ну да ничего, разберусь как-нибудь. Разрешите выполнять?

— Выполняйте, капитан, — улыбнулся Леонид Павлович. — Только вы теперь непонятно кто, вроде как, и у меня в полку числитесь, а вроде как теперь и сами по себе, мне было велено вас не трогать. Вы на особом счету у императорской семьи. Знать не знаю почему, мне по должности не положено, но указание наследника не обсуждается, он перст императора и слово Александра — слово Аристарха второго. Хотя, учитывая, что я про вас слышал, особенно про ваш подвиг сегодня ночью, оно и понятно. Чародей.

— Не скажу, что мне не нравится, — ответил Михаил и снял с пояса артефактную ловушку, нажал руну и кинул ее на остатки потрескавшейся брусчатки.

Горыныч появился почти мгновенно, два метра в высоту, плюс полтора метра шеи и голова, итого вместе почти два человеческих роста, даже чуть больше.

Именно в этот момент его высочество решил выйти на крыльцо. Гвардейцы, сопровождавшие его, тут же сомкнулись вокруг наследника, окружив себя и его щитами, причем довольно мощными.

— Впечатляет, — прокомментировал явление зверодуха Александр, сделал знак, и защита исчезла.

— Ваше высочество, — произнес один из гвардейцев, — вы уверены?

— Уверен, — припечатал наследник. — Князь Бельский верен империи. Да и сомневаюсь я, что вы смогли бы меня защитить от подобного, в допросных листах сказано, что этот зверодух способен своим пламенем дом растворить, ваши щиты хороши, но против него… Верно, князь?

— Не знаю, ваше высочество, — вежливо ответил Бельский, — проверять нужно.

— Не сейчас, — покачал головой наследник, — у вас есть срочное дело. Не обращайте на меня внимания, когда я понял, что вы собираетесь улетать, мне стало интересно, и я решил посмотреть.

Михаил кивнул и, подойдя к Горынычу, прикоснулся раскрытой ладонью к его груди и произвел слияние. Мгновение, и вот он внутри. Взглянув на наследника и полковника, он усмехнулся, оба были ошарашены, гвардейцы наверняка тоже, но их лица были скрыты масками.

Ладно, нечего рассиживаться, пора на взлет. Получив соответствующий приказ, зверодух расправил крылья и, создав небольшую пылевую бурю, взмыл в воздух. Секунда, и вот он над крышами, из чистого хулиганства он сделал мертвую петлю над площадью, выровнялся над самой мостовой и снова взмыл в небо. Острым зрением он обнаружил коляску, в которой путешествовали к Заставному княгини и их эскорт. Два взмаха крыльями, и Горыныч, набрав скорость, в считанные секунды догнал их, пройдя почти над самыми головами. Что это не самая лучшая идея, он понял почти мгновенно. Лошади, как запряженные в коляску, так и под сопровождающими, забеспокоились, некоторые с испугу встали на дыбы. Одного солдатика даже сбросили на землю, хорошо не понесли. А вот Екатерину с Ириной это появление мужа очень развеселило. Бельский, выгнув шею дракона, прекрасно видел, как они зашлись веселым смехом.

Но вскоре они остались далеко позади. Блеснула под черным чешуйчатым брюхом река, Бельский увел Горыныча ввысь. Задача, поставленная его высочеством, была простой — посмотреть, но себя не обнаруживать. Зрение у зверодуха прекрасное, так что забрался Михаил сразу километра на три, став черной точкой на не слишком светлом небосклоне. Первым пунктом были горы и бывшее расположение второго полка, там все разрушено, ни одно строение не уцелело. А еще там все захватила скверна, она была везде, на скалах, на земле, в небольших лесах. Демоны перекраивали мир под себя, и это всего за несколько месяцев. За горами дело обстояло еще хуже, очаги расползающейся скверны были везде. Все селения вольцев, которые ему велели проверить, мертвы, часть из них стояли опустевшими, другие разрушены, и везде скверна, кое-где попадались трупы. А вот великой армии оскверненных и одержимых нигде не видно, и это Михаила настораживало. Вольцев никогда не было много. Земли у них в подчинении обширные, но можно пару дней на лошади скакать, и

Именно в этот момент из небольшого леса, находящегося километрах в двух от колонны, стартовало сразу пять крупных летающих зверодухов, которые, стремительно набирая скорость, рванули к нему. Это был ответ одержимых, оказывается, нельзя безнаказанно летать над их землями.

Глава 23

Михаил приказал Горынычу подняться выше, выманивая противников на себя, после чего оттащил их в сторону, чтобы не получить внезапный удар снизу от какого-нибудь одержимого, скрывающегося под кронами деревьев. Несмотря на то, что теперь зверодух был невосприимчив к скверне, испытывать мощь врага над его территорией, при том, что его атакуют пяток зараженных зверодухов, не хотелось. Оттянув птиц на несколько километров, он развернул Горыныча против них. Пока Михаил совершал маневры, к большим зверодухам подошло подкрепление из шести мелких, типа соколов. Итого вышло пяток крупных, размером сильно уступающих и жар-птице Ирины, и дракону Бельского, но все равно размахом крыльев метра четыре, не меньше. Наверное, можно было бы их назвать орлами. И шесть соколов и беркутов, которые мельтешили вокруг, выбирая возможность для атаки.

Не прошло и минуты, как вся мелочь разом накинулась на Горыныча, словно стервятники на несвежий труп.

— Убей их всех, — приказал Горынычу Михаил.

Что сказать? Летать в дерущемся зверодухе ему очень не понравилось, его крутило безбожно. Как ему удалось сохранить завтрак внутри, Михаил и сам не понял. Дракон то лез ввысь, отрываясь от севших ему на хвост соколов, то пикировал, сложив крылья и осыпая здоровенных птиц сгустками призрачного пламени.

Те в долгу не оставались. Арсенал с момента, как они скверну подцепили, и та их превратила в оскверненных, у них не увеличился, новых способностей Михаил не заметил. Крик, который вырубал людей, разрывая барабанные перепонки, оглушая их, кидая в беспамятство, на него совершенно не действовал. Срывающиеся с крыльев стальные перья, зараженные скверной, рикошетили о драконью чешую, не причиняя той никакого вреда. Мелочь оказалась совершенно бесполезной. Она шла на таран, атакуя сверху, пыталась закрепиться на спине, используя ту как посадочную площадку, и долбить клювами Горыныча, но опять же ничего не вышло. Острые когти соскальзывали. Лишь один сокол, видимо, хорошо усиленный, смог нанести небольшую рану клювом, но скверну, которую он занес, тут же уничтожила защита, а он бесславно пал, когда Горыныч выгнул шею и слизал его струей пламени. С большими оказалось еще проще, они были крупными целями, неповоротливыми. Правда, у одной из них нашлась неприятная особенность, чем-то похожая на струю пламя Горыныча. Она атаковала в лоб и выдохнула в дракона облако пламени, смешанного со скверной. Выглядело это впечатляюще, но бесполезно. Зверодух выпустил встречную волну пламени, которая почти мгновенно развеяла огненное облако с черно-зелеными прожилками и спалила птицу, которая собиралась уйти под брюхо, но не успела. Остальные сложили свои головы так же бездарно и были развеяны в дым.

В общем, на этом бой и кончился. Он занял минуты три-четыре, не больше. Правда, были и минусы — несмотря на сопротивляемость и огневую мощь, Горыныч был не так быстр и маневренен, и не мог выписывать такие пируэты, которые позволяли себе вражеские зверодухи. Но все когда-нибудь приходит к концу, превосходство дракона, имеющего дистанционные атаки и гибкую шею, было абсолютным. Михаил облегченно выдохнул, всё же первый воздушный бой стал для него настоящим испытанием, и отдал приказ лететь дальше на запад, опасности больше не было.

Вторая цель после посещения колонны — найти место, где все началось. По данным разведки совет вождей проходил в крохотном городке по ту сторону гор. Охрану там нес второй имперский полк, по нему и пришелся первый удар. В живых осталось меньше сотни человек, остальные погибли или пропали без вести и были захвачены демонами. Михаил поднялся на пару километров, затрудняя обнаружение с земли, еще одна схватка в воздухе была ему совершенно не нужна. Поставленная ему задача была вполне конкретной — разведка, а не победа над демонами. Используя глаза Горыныча, который вполне спокойно мог разглядеть комара на заднице у крушилы с десяти километров, Бельский изучил обстановку на земле. От городка ничего не осталось, так, пара руин, все внизу было затянуто черно-зеленым плотным туманом. Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, это влияние скверны. В нем можно скрыть что угодно — армию, провал в другой мир. Природа умирала — искореженные, зараженные, безжизненные деревья. При этом туман наверняка расползался. Совершив облет, Михаил с трудом, но все же определил площадь пятна, около сотни километров, но расползалось оно прочь от гор в сторону вольцев. И это было странно, ведь куда логичней было бы, если бы оно ползло в сторону имперских территорий.

Шальная мысль спуститься вниз и пальнуть в туман золотой вспышкой, которая создана для уничтожения скверны, показалась Бельскому не такой уж и плохой. Да, его просили никуда не лезть, но он прекрасно помнил, как вспыхнул одержимый, с которым он дрался в лесу. Несколько секунд он боролся с соблазном проверить идею на практике, после чего развернул Горыныча на обратный курс, доложит его высочеству, пусть тот думает. Вдруг это может спровоцировать противника на какие-то неучтенные командованием действия? Так что пусть у Александра голова болит.

Весь

Вернулся Бельский, когда черное солнце Духова мира уже опустилось за горизонт. Горыныч приземлился на площади прямо возле засыпанного котлована. Пока он летал, кто-то подсуетился и приказал избавиться от ямы. Ну и правильно, зачем она нужна посреди города? Вообще, Михаил очень плохо понимал противника, тот имел все возможности для проникновения в тыл и выхода на оперативный простор, но нет, он этим не пользовался.

Горыныч отправился в ловушку, а Бельский легко взбежал по ступеням дома, в котором разместился его высочество с дядькой и свитой.

— Вас ждут, князь, — произнес гвардеец, скрывающийся под маской. — Его высочество уже трижды спрашивал, не вернулись ли вы?

— Ну, тогда веди, — согласился Михаил, — не стоит заставлять наследника престола ждать.

Доклад много времени не занял. Тот же зал, в котором он был утром, только полковники отсутствовали, за столом остались Александр и его дядька.

— Ну-с, князь, как полетали? — с интересом спросил наследник, глядя на Бельского, исполняющего церемониальный поклон.

— Неплохо, ваше высочество. Вот только новости у меня для вас странные. Нет противника, нигде не видел, десяток оскверненных, шатающихся сами по себе, не в счет. Если бы меня спросили, я бы сказал, что и нет никакого вторжения. Либо оно не здесь.

— Вот как, — задумчиво произнес Александр, вставая и набивая трубку. — Плохо это, — прикурив и выпустив густое облако дыма в сторону, наконец, произнес он. — Одержимые, захваченные вами ночью, говорят, что там, за рекой, огромная сила ждет приказа двинуться на нас, при этом не только местные, там еще и другие народы, которых демоны поработили и сейчас сюда переправляют. Прячут они их, Михаил Иванович, под искусными иллюзиями, которые могут творить некоторые одержимые. И, видимо, ваш зверодух, несмотря на уникальность, не смог под них заглянуть. Ладно, оставим это. Что еще видели, князь?

— Колонны видел, которые заражают все вокруг. Пока насчитал шесть. Возле одной из них был атакован летающими зверодухами, Горыныч их в три минуты уничтожил, сам не пострадал. А еще туман, черно-зеленый словно скверна, плотный, огромное пятно в сотню километров. Он начинается прямо за горами, в руинах того самого городка, который мне полковник Горецкий велел проверить, где изначально аборигены призвали демона.

— Про него мы уже знаем, — подал голос Георгий Глебович, до этого момента он только внимательно слушал. — Там, где-то в нем, открыт проход в один из миров демонов, откуда они получают ресурсы и подкрепления. Что скажете, Михаил Иванович, есть у вас мысли, как нам пробиться туда, закрыть проход и уничтожить демонов? Вольцы пали жертвой своей ненависти и неосторожности, заигравшись с силами, которых не понимали. Теперь этот мир принадлежит империи без всяких ограничений. Но нам нужно понять противника, а поняв его, мы сможем справиться с вторжением.

— Есть идея, светлейший князь, — немного подумав, ответил Бельский, глядя на брата императора. — Одержимые, которых вы допрашивали, не знают, сколько у нас времени?

— Нет, — покачал головой Георгий. — Все они низовые демоны, в основном четвертое колено народа Шиар, двое были из третьего и один из второго, который как раз и гнал орду оскверненных в атаку. Наверное, поэтому вам, князь, удалось справиться с ними. Причем в плен угодили только четвертые и третьи, второго, который мог что-то знать, вы прибили. Так какой у вас план?

Михаил задумался, говорить или нет, потом все же рискнул.

— Я могу выжигать скверну своими способностями, это помогло мне одолеть одержимого, в котором сидел демон из первого колена. Так вот, завтра, отдохнув, я быстро слетаю к туману и попробую его выжечь, вдруг удастся все решить одним ударом. Это, как на мельницах, если в воздухе мучная пыль, достаточно одной искры, чтобы произошел взрыв. Сегодня не стал этого делать, решил узнать, что думает по этому поводу его высочество.

— Даю свое соизволение, князь, — немного подумав, произнес Александр. — Не мне вам советовать. Если выйдет, награжу. А не выйдет, что ж, не везде можно добиться успеха, будем думать. Какие у вас планы, князь Бельский?

— Ну, ваше высочество, вы же просили меня устроить охоту на духов, черных, золотых и серебряных, вот и займусь, если, конечно, у Екатерины Федоровны найдется то, что мне нужно. Ловушки и накопители.

— Мы ей в помощь еще пару артефакторов нашли, они уже учатся делать ловушки для черных духов. Так что вскоре на них начнут охоту и обыкновенные ловцы. Документация по ним была отправлена в Столенград, здесь в мертвый город только вы, Михаил Иванович, попасть можете, а там в нашем распоряжении целые руины. Вот только нам нужны черные духи уже сейчас.

— Я услышал вас, Ваше высочество, сегодня выясню у Екатерины Федоровны, чем я могу располагать, и выдвинусь на охоту.

— Хорошо, князь, а теперь ступайте, вам нужно отдохнуть, а нам подумать.

Михаил поклонился и направился к выходу.

— Князь, — окликнул его наследник престола, когда он был уже у дверей.

— Вы можете разрушить колонну? — поинтересовался Георгий.

Михаил отрицательно покачал головой.

— Я же рассказал вам, светлейший князь, как она влияет на все вокруг. Я и на две сотни метров к ней приблизиться не смог, я стал терять контроль над Горынычем, а у меня жутко заболела голова. Для атаки мне нужно подойти меньше, чем на сотню метров. Скорее всего, это меня убьет с гарантией, так как защиты от воздействия колонны у меня нет.

— Я услышал вас, князь, — произнес Георгий. — Но как время будет, подумайте, как справиться с этой напастью.

Михаил кивнул и вышел, уже через десять минут он переступил порог дома, где был встречен Клавдией, которая забрала у него плащ и треуголку.

— Княгини в столовой, ваше сиятельство, — доложилась она, — ужин будет подан, как только вы спуститесь.

— Хорошо, — ответил Михаил. — Дайте мне привести себя в порядок, пот смыть.

Ужин вышел тихим и спокойным, а вот ночь, наоборот, бурной.

— Миш, а Миш, — закинув ногу ему на бедро и

Бельский задумался.

— Часа три, наверное, выдержит, — не понимая, к чему клонит Воронецкая, ответил он.

— А сколько лету до мертвого города?

— Вот ты к чему ведешь, — усмехнулся он. — Совсем заскучала?

— Так сколько? — продолжила настаивать княгиня.

— Ну, за два с половиной на максимальной скорости можно добраться, — выдал Бельский. — Только вот, Ир, риск слишком велик.

— Нет никакого риска, — приподнялась на локте Ирина, заглядывая ему в глаза. — Час лету, час отдыху, потом снова взлет и, считай, добрались. Скучно мне тут, не привыкла я бездельничать, а так я займусь охотой на черных, мне это по силам, а ты будешь золотых в накопители загонять.

Бельский задумался, идея не так уж и плоха. Конечно, лететь с грузом за спиной будет не так легко, Ирина все же не пушинка, но это сильно увеличит его возможности и ускорит процесс. Он повернул голову к Кате, которая внимательно прислушивалась к беседе, но пока не встревала, она-то как раз была всем довольна.

— Сколько у тебя ловушек для черных, уже готовых?

— Сорок четыре, — не задумываясь, ответила артефакторша. — Накопителей десяток. Есть еще один крупный, экспериментальный, сколько в него влезет золотых, не знаю. Кроме тебя никто не может это делать, мне так и не удалось повторить в артефакте твою плеть. Но он больше, может, на два или три.

Михаил задумался, маловато, конечно, но дня на три охоты должно хватить. Жаль, нельзя черного в типовой имперский цилиндр загнать, не выдерживали они их, а то освободилось бы еще больше, штук двадцать.

— Хорошо, — решил он. — На рассвете я полечу к туману и попробую его сжечь вспышкой, затем, — он посмотрел на Ирину, — возвращаюсь за тобой. Ты к этому времени заберешь у Кати ловушки и накопители. Затем мы выдвигаемся к мертвому городу, а там, как пойдет, два-три дня точно охота займет. Осталось придумать, как на себе тащить Ирину, палатку, рюкзак с продуктами. Кать, у тебя там нет артефакта, в которое можно запихнуть все это? Волшебное кольцо какое, или еще что?

— Сожалею, милый, — улыбнулась Долгорукова, — но я обещаю подумать.

— Стоп, — неожиданно для жен произнес Бельский, — есть еще неотложное дело. Нас же его высочество обязал черных духов передать. Нужно как можно быстрее это сделать, усилив оборону города, отбой на завтра, будем решать вопрос. Интересно, сколько это займет?

— Мы уже сегодня отработали ритуал, — неожиданно заявила Ирина. — Я своих передала, отставила только кота, самого первого. Нет там ничего сложного, все зависит от того, кто забирает, насколько быстро он справится. Вот тут проблема, он должен быть сильным, чтобы даже после твоего разрешения суметь подчинить черного зверодуха. Но у меня их всего два было, крушила и волк. Это ты у нас уникальный, можешь без ограничений вешать на себя зверодухов. Крушила достался наследнику. Очень уж он ему понравился, а волк одному из гвардейцев. Георгий Глебович заявил, что тоже хочет крушилу.

— Но использовать-то все равно могу одновременно только четырех. Есть у меня для него мишка, — усмехнулся Бельский. — Сколько времени займет передача?

— В твоем случае долго, у тебя их больше двадцати. Пока людей найдут, каждый должен к себе привязать, просто не будет. Зверодухам не нравится менять хозяина, так что это на несколько дней, а то и на неделю. Но люди будут опытные, за пару часов справятся.

Михаил тяжело вздохнул.

Ну, что сказать? Ирина оказалась права, просто не было, на передачу всех, включая алтезе, ушло четыре полных дня. Георгий получил своего крушилу. Далось ему это с трудом, у него на это ушло восемь часов, и это только на то, чтобы переподчинить и загнать обратно в ловушку. Один из соискателей погиб, вырвавшийся из-под контроля ксанс убил человека одним ударом хвоста, пробив тому голову. Михаилу пришлось усмирять зверодуха, пока тот не натворил дел, но следующий соискатель, которым оказался один из обучителей, справился легко.

Попутно сделали еще одно дело, отправили послание барону Шталену на Ксанс. Сокол обернулся за восемь часов, ответное послание было коротким:«Рад, что вы дошли. У нас все хорошо, ни оскверненных, ни одержимых, ни других гостей. Местные притихли, с товарами стало куда хуже. Как решите проблему с вторжением, загляните к нам. Анастасия учится делать артефакты, дважды спалила себе брови и чуть не сожгла дом, теперь меньше суетится, стала внимательней. Княгиням мое почтение. Барон Штален».

— А молодец он, — с сарказмом прокомментировала письмо Ирина, читая его из-за плеча Бельского. — Как решим проблему с вторжением, заглянуть к нему. Хорошо устроился, Петр Грэгович.

— Согласна, — развеселилась Екатерина. — Может, пошлем какого зверодуха с пачкой дрожжей в его нужник? Вот смеху-то будет.

— Я думала, ты более изобретательна, подруга, — расхохоталась в голос Воронецкая, — но идея мне нравится. Я рада, что у них все хорошо и спокойно, значит, одержимые не нашли дорожку на Ксанс по нашим следам. Какой план, Миш?

— Да никакого, — покачал головой Бельский. — Завтра передам последних черных духов, слетаю к туману, попробую его выжечь серебром или золотом. Отдыхаем, и на охоту. Кать, у тебя что-то для меня еще будет, или только эти сорок четыре ловушки?

— Есть еще десяток ловушек, которые сделали мои подручные, — ответила артефакторша. — Я пока изобретала артефакт для наследника престола, почти закончила, завтра испытания проводить будем, доработка, после чего займусь накопителем, в которого можно силу серебряного целиком загнать. Его высочество так впечатлился моими успехами, что обещал прислать ко мне бригаду артефакторов, которые будут мои заказы обслуживать. Запрос в империю уже отправлен, так что вскоре я встану во главе небольшого предприятия.

— Отличная новость, — обрадовалась Ирина, — а мы займемся ловлей духов и накоплением энергии. Жаль только, маловато хранилищ.

— Это временный кризис, — ответила Екатерина, — сейчас империя спешно запустила производство различных жезлов и сфер защиты. Я ведь еще не разобралась с поясом прежнего хозяина Вулкана, если в нем будет возможно разместить духа, это перевернет все, тысячи бойцов разом перейдут от артефактного оружия к силе. Но это будет не скоро.

— Пойдемте спать, — поднимаясь из-за стола, произнес Бельский, — завтра рано вставать. Нужно как

Горыныч приземлился в полусотне метров от непроглядной мутной черно-зеленой пелены, которая начисто перекрывала обзор. Ни зверодух, глазами которого смотрел Михаил, ни его печать, позволяющая видеть духов и ночью, не смогли проникнуть за этот покров.

Бельский выбрался наружу и внимательно осмотрелся. Никто на него не нападал, тишина и спокойствие. Если бы не туман, полный скверны, уничтожающий и заражающий все, что в него попадет, было бы вообще прекрасно.

Первую атаку Михаил произвел с воздуха. Черное пламя Горыныча, отлично выжигавшее скверну, результата почти не дало, ну очистили от тумана круг радиусом метров в двадцать, так прореха тут же затянулась, словно и не было ее. Пока у него перехватывали последних черных зверодухов, Бельский разрабатывал новую печать на основе серебряной и золотой энергии, ее цель — как раз входить в соприкосновение со скверной и выжигать ее до полного искоренения.

Приближаться к непроглядной завесе Бельский не стал, искра, которую он создал и даже испытал, сгоняв вечером за реку и найдя пятна скверны, спокойно летела на сто метров. Правда, попасть в цель было тяжеловато с такой дистанции, но тут было не промахнуться. Испытания показали, что лучше всего работает серебряная энергия, золотая, хоть и выжигала, но делала это куда медленней.

— Начнем, — произнес вслух Михаил и засветил на левой руке серебристую звездочку.

Она была мелкой, со спичечную головку, просто искорка, крохотная шаровая молния, и, если в нее вглядеться, можно увидеть крохотные разряды. Бельский несколько секунд накачивал эту кроху энергией, после чего стряхнул в сторону завесы. Та рванулась к цели, но все же не так быстро, чтобы превратится в росчерк, пару секунд на пятьдесят метров у нее ушло.

Вспышка была впечатляющей. Его окатило теплой, можно сказать, даже жаркой волной, словно он на юге империи оказался. Бельский заранее прикрыл глаза, и когда через секунду взглянул на туман через приспущенные веки, испытал дикое разочарование. На месте попадания образовался карман, этакая пещера, глубиной в сотню метров и шириной в полсотни, мертвая земля, черная трава и деревья, которые сейчас рассыпались прахом. Но это все, целесообразность уничтожения тумана посредством этой искры была нулевой. Сотню квадратных километров не выжечь, даже если кидаться ими круглые сутки, это займет недели. Кроме того, туман тоже не бездействовал, он в течение двадцати секунд затянул карман, и стал куда более живым. Если до этого момента это была неподвижная завеса, то теперь она пришла в движение. Нет, она не рванула на Михаила, просто заволновалась, словно водная гладь, в которую бросили камень.

Бельский создал золотую искру и отправил ее в цель. Стоило ей приблизиться, как со стороны завесы последовала незамедлительная реакция, навстречу искре рванул толстый тугой жгут, скорее щупальце, которое встретило ее на подлете метрах в десяти. Вспышка была столь же яркой, а вот результат… Да не было никакого результата, если не считать, что отросток черно-зеленого тумана испарился, прихватив метров десять от завесы. И прежде, чем она снова заросла, Михаил успел разглядеть возникший на месте прорыва человеческий силуэт с широкополой шляпой на голове.

— Ну вот, я и привлек внимание хозяев тумана, — произнес он, готовясь к драке. То, что его отпустят с миром, он не верил ни на йоту.

Глава 24

Оскверненные хлынули потоком, десятки тварей, которые через секунду превратились в сотни. Горыныч, следуя заранее отданному приказу, выдал струю пламени, ведя из стороны в сторону, сжигая первую волну. Но ему не хватило ни мощи, ни дистанции, ни скорости, чтобы уничтожить всех. Тот, кто пришел, не просто пустил толпу сгорбленных оскверненных одной массой, они выходили из тумана на дистанции пятисот метров, разом охватывая Михаила и Горыныча. Да, пока это было довольно широкое кольцо, но не прошло и десяти секунд, как князь Бельский оказался в тактическом окружении.

Снова из тумана прямо перед ним, ступая по костям, начали выходить оскверненные. И не только, на этот раз с ними были и несколько десятков одержимых, они шли медленно. Последним появился тот, кто явился первым, вот такой каламбур. Михаил опознал его по шляпе, этот был единственный в головном уборе.

— Сдавайся, человек, — крикнул он, — или умри. Хотя, в любом случае, твоя душа будет поглощена. Я — Аразот. Если говорить на твоем языке, князь народа Шиар, я веду в бой легионы. И вся ваша армия, стоящая на реке и сдерживающая наш авангард, просто пыль. Склонись, покорись нам, и ты разделишь тело с моим братом. Ты станешь частью великого народа Шиар.

Михаил покачнулся. Сейчас он был в золотой броне, которая защитила его в общении с Сидеротом, но Аразот был куда сильнее во внушении. Печать, блокирующая ментальные атаки, которую Бельский разместил на лбу, нагрелась, стало очень жарко, по лицу побежали ручейки пота, тяжесть гнула его к земле, заставляя опуститься на колени, склонить голову и отдаться на суд великому. Но он устоял. Обручальное кольцо на пальце, изготовленное, а потом и доработанное после встречи с Сидеротом Екатериной, тоже включилось в борьбу. И вот оно и переломило ход поединка, оно напомнило Михаилу о тех, кого он любит, и кто его ждет. Сначала в голове возник образ Долгоруковой, а затем сразу присоединился образ Воронецкой. Он на мгновение ощутил, как их руки легли ему на плечи, и сразу стало гораздо легче. Аразот скрывал свое лицо, но Бельский заметил, как он вздрогнул, и тут же давление на князя исчезло.

— И в чем мой интерес? — с вызовом поинтересовался Михаил, распрямляясь и спокойно наблюдая, как стягивается кольцо вокруг него. — Это уже третье предложение. Сначала был Асаар из третьего колена, потом был Сидерот из первого, теперь вон цельный князь. Кстати, у вас текст один и тот же — склонись, служи или умри. Надо ли говорить, что первые двое умерли? Ты на очереди. Вы очень много о себе мните.

— Они — ничто, — лениво отозвался Аразот, — хотя Сидерот был повелителем теней, но все равно это просто один из первого колена. Я тот, кто ими правит. Тысячами первых, сотнями тысяч вторых и миллионами третьих. Видишь ли, человек, вы, как вольцы, так и те, кто называет себя имперцами, оказались настолько слабы, что принять в себя кого-то из колена Шиар удалось лишь нескольким тысячам, ваша плоть и души ничтожны, не выдерживают нашу мощь.

Михаил мысленно расхохотался, как

— Эй, Аразот, ты так и не ответил, в чем моя выгода от присоединения к вам? Вы меня поглотите, тело займет твой брат, где здесь мой гешефт? Как говорил один мой знакомый, где слава, деньги, бабы, власть? — продолжил валять дурака Михаил.

— Ты переродишься, — уверенно произнес демон, — станешь, как вы называете нас, демоном, получишь силу, будешь шагать по мирам среди наших легионов. Империя скоро падет, и мы будем править всеми мирами, вы не способны остановить нас. Вы на грани уничтожения, но еще не подозреваете этого.

Михаил содрогнулся, и сейчас ему стало не до смеха, слишком уверен был демон в своих словах. Они звучали не как бравада и фантазия, они звучали как нечто свершившееся, то, что невозможно предотвратить и изменить.

— Не вижу ничего интересного для себя, — готовя удар, отозвался Михаил, — переговорщик из тебя так себе, ничего не предложил. А насчет падения империи, — многие пытались, но ни у кого не вышло. Мы очистим от вас Духов мир, и, если потребуется, пойдем дальше, сметая ваше племя из остальных миров.

Серебряный болт сформировался на левой ладони. Аразот его появление проигнорировал, видимо, сильно уверовал в себя, цельный князь же, а тут какой-то человечишка. Он, скорее следил за Горынычем, тот виделся ему куда более серьезной угрозой. Михаил давно понял, что умом демоны не блещут, болтливы, надменны. Покорение вольцев, которые силой не отличались и были быстро уничтожены, да и сражение с имперцами, которые не достигли особых успехов и удержались на реке, пересекающей почти весь континент, способствовали укреплению их эго. Таких, как Бельский, они не видели. Может, и следили за ним, когда он искрами в туман кидался, но не увидели ничего, что выбивалось из их знаний о противнике. На правой руке возникло обновленное золотое облако, которым он уничтожал трупы зараженных скверной имперцев в мертвом городе. Теперь, в зависимости от накачки энергией, оно могло накрыть до полусотни метров. Враг же сейчас сократил кольцо до десяти, разве что Аразот по-прежнему топтался на границе тумана, но и он должен был попасть в зону поражения, так что достанется всем. У печати был один минус, она действовала медленно, золотой пыльце, выброшенной в воздух, требовалось какое-то время, чтобы осесть на землю и вцепиться во все, где была скверна.

— Ты выбрал, человек, — спустя секунд сорок, осознав, что противник не проникся его щедрым предложением, выдал князь демонов. — Ты будешь захвачен и станешь сосудом для моего брата, а твою душу он пожрет, и она будет страдать.

Оскверненные разом рванулись к Бельскому, приказ «не убивать» сыграл против них. Михаил вытянул вверх руку, золотой шар сорвался с руки и, поднявшись на высоту метров пятнадцати, взорвался золотой пылью. Серебряный болт, накачанный энергией под пробку, улетел в сторону Аразота. Все испоганил один из одержимых, он сделал быстрый, почти неуловимый шаг в сторону, закрывая собой господина. Но ни защиту выставить, ни как-то остановить болт, не успел. Врезавшись в препятствие, тот тут же взорвался, накрывая сразу несколько десятков метров. А потом пришла ударная волна, наткнувшаяся на серебряный щит, который Бельский активировал, пока болт был еще в полете. Сила взрыва была настолько мощной, что едва его не снесла, зато, отразившись от щита, раскидала всех оскверненных, прилично их оглушив и помяв, а следом и пыльца всех накрыла. Вой поднялся такой, что Бельскому захотелось зажать уши. Оно и понятно, завоешь, когда часть тебя выжигается по живому. Оскверненные катались по земле. Черная паутина скверны, проросшая через их тела, вспыхивала и разлеталась повсюду черным дымом, запахло гнилью, словно кто-то запустил Михаила на склад с испортившимся мясом. Тела попавших под золотую пыль, часть которой взрывная волна еще и разнесла куда дальше, чем могло бы быть, лишившись заразы, расползались лоскутами, оставляя после себя лишь кости. Вся земля была покрыта зловонными склизкими лужами, в центре которых валялись костяки. Из тумана лезли новые твари, они останавливались на границе, но идти вперед не решались.

Михаил бросил взгляд на то место, где раньше стоял Аразот. Того нигде не было видно. Да и никого не было видно, остался лишь котлован приличных размеров, останки зараженных скверной, которых дожирала золотая пыль, да сапог с куском заправленной в него штанины, явно принадлежавший одному из одержимых. Дожидаться, пока явится кто-то еще и бросит оскверненных в новую атаку, Бельский не стал. Он развернулся к Горынычу, которого тоже щитом прикрыл, и провел слияние. Подняв дракона в воздух, он сделал круг, пустил несколько потоков призрачного пламени, уничтожая тех, кто не попал под пыль, и, развернув зверодуха в сторону реки, отдал приказ — «домой». Оценку за операцию он себе поставил удовлетворительную. Отлично было бы, если бы туман, полный скверны, вспыхнул бы и сгорел, унося с собой все, что прячется внутри него, а то, как показала практика, слишком многое он скрывает. Больше всего его беспокоило то, что он не увидел останков Аразота. Почему-то Михаилу казалось, что демонический князь смылся. Хотя полыхнуло-то там серебром знатно, и не ожидал демон такой мощной атаки. Может, все же испарило его, поскольку останков остальных одержимых тоже не имелось, единственное, что уцелело — это сапог. Если так, то можно у наследника престола еще и награду просить, императорский крест или золотую звезду сразу потребовать. Но важнее всего было то, что он узнал. Демоны тупы и болтливы, и в своем презрении к людям откровенничали, не думая о последствиях. Необходимо донести информацию до его высочества

Когда Горыныч приземлился перед домом генерал-губернатора, на улице почти стемнело, черное солнце Духова мира опускалось за горизонт. Загнав зверодуха в ловушку, Бельский взбежал по ступеням, остановившись перед старшим в тройке гвардейцев.

— Доложите его высочеству, прибыл князь Бельский. У меня важные сведения, они не терпят промедления.

— Проходите, вас уже ждут в зале для совещаний, — посторонившись, ответил безымянный страж. — Его высочество несколько раз справлялся, не вернулись ли вы. Приказ — пропустить сразу же, без задержек.

Дом встретил Бельского суетой, вокруг сновали какие-то люди, которые таскали сундуки, и короба, похоже, что миссия наследника закончилась, и он собирается отбыть из Создаля.

Пара гвардейцев, ни о чем не спрашивая, распахнула перед ним двери. Михаил, чеканя шаг, пересек бывшую бальную залу и, остановившись за пару метров перед Александром, отвесил церемониальный поклон.

— Ваше высочество!

— Как слетали, князь? — поднявшись и положив руку на загривок своему черному медведю, поинтересовался наследник.

— Ваше высочество, туман уничтожить не удалось, — начал докладывать Бельский. — Мои чары оказались неэффективными против него. Зато я привлек внимание серьезного одержимого, который представился князем Аразотом, даже про колена не заикался, сказал, что правит всеми, даже из первых колен. Меня окружили, и я дал бой. Уничтожено около пятисот оскверненных, и, возможно, этот демон со своей свитой, во всяком случае, на месте, где он стоял, осталась воронка, остальное испарилось. Ни останков, ни следов, от одного одержимого остался сапог. Но гарантий у меня нет, мог и сбежать. Если так, то плохо, он видел, что я могу, и теперь они будут меня опасаться.

— Хорошо, если уничтожили его, — довольно заявил Александр. — У нас есть про него информация от пленных одержимых, он тут вроде как самый сильный, вроде генерала или наместника. У колена Шиар, как именуют себя демоны, таких всего семь, и, если вы его убили, это победа. Но если сбежал, это может осложнить обстановку на всей линии фронта. Это все?

Михаил покачал головой.

— Нет, ваше высочество. Как вы знаете, демоны полны гордыни и презрения к людям. От этого очень болтливы, во всяком случае, в ситуациях, когда думают, что сила на их стороне. Он заявил, что империя скоро падет, и сказал это так, словно это уже свершившийся факт. Это не было угрозой или бравадой, это было обещание.

— Демоны те еще трепачи, — подал голос из кресла Георгий Глебович. — Ваше высочество, порталы по-прежнему в наших руках. Последний караван пришел в Создаль два дня назад, ни о чем подозрительном они не сообщали, разве что в каменных пустошах появились новые туманники, дорога стала куда опасней. Может, все же… Как его там, Аразот?

Михаил кивнул, подтверждая.

— Так вот, — продолжил брат императора, глядя на Бельского, — может, этот демонический князь похвалялся? Запугивал, угрожал?

— И это возможно, светлевший князь, — согласился с ним Михаил, — но мы многого о них не знаем. Те, кого я встречал, не произвели на меня впечатления. Но кое-что меня беспокоит. Самый первый, с кем я столкнулся, Асаар, пришел через портал вольцев с беженцами и привел с собой еще одного одержимого, который заразил их скверной. А ведь вольцы их проверяли, но это все равно произошло. Вы, Георгий Глебович, заявили, что каменные пустоши опасны, не случалось ли там последнее время чего-то странного?

Брат императора, а по совместительству глава тайной канцелярии, задумался. Михаил и Александр терпеливо ждали.

— Месяц назад, — наконец, произнес он, — небольшой караван заплутал в тумане. Шли отсюда в империю, шесть телег-повозок, переброска духова железа, всего человек пятнадцать. С ними было двое моих людей. Они где-то шатались неделю, а потом с их же слов вышли к порталу. Их долго и тщательно проверяли и пропустили. Были еще случаи, когда люди терялись в тумане, потом через пару дней выходили к порталам. Их тоже проверяли, но ничего не находили. Ни допросы, ни артефакты, ничего не показали, ни скверны, ни посторонних сущностей. Мы вроде наловчились одержимых вычислять.

Михаил мысленно хлопнул себя ладонью по лицу. Противник не так прост. Да, демоны в какой-то степени глупы, но маскироваться умеют. Не нашли же вольцы Асаара, хотя конечно они не так развиты, как Белоградская империя. Может, зря он себя накручивает, и угрозы Аразота просто пустой треп?

— Ваше высочество, — подал голос Михаил, — разрешите вопрос?

— Конечно, князь. Что вас интересует? — отозвался наследник престола, который вернулся за стол и принялся что-то быстро писать на гербовой бумаге, использовавшейся специально для переписки аристократов.

— Я никогда не задавался вопросом, а столенградский портал тоже ведет через каменные пустоши в Кемь?

— Нет, Михаил Иванович, — ответил вместо Александра Георгий, — он ведет в город Словенск на западной границе империи. Там много войск. Это, если вы к тому, что одержимые могли попытаться пройти через него.

— Простите, светлейший князь, мою дерзость, — покачал головой Михаил, — но ваша уверенность в войсках, равно как и их количество, не играет никакой роли. Если бы им пришлось столкнуться с легионом, который ведет демон, да, это одно. Но демоны не настолько глупы, они придут тихо, без развернутых знамен и боя барабанов, затем растворятся среди людей, не привлекая внимания, а потом в центре какого-нибудь провинциального городка тысяч на тридцать жителей откроется портал, из которого полезут демоны и скверна. И, возможно, такой городок будет не один. Империя обширна, и чем дальше от столицы, тем порядка меньше.

Наследник и брат императора слушали Бельского внимательно, и, судя по их немного скучающим лицам, все они это и так прекрасно понимали, но Михаила не останавливали, вдруг среди очевидного и давно просчитанного мелькнет то, что они упустили.

— Порталы контролируют люди из тайной канцелярии…

— При всем моем к вам уважении, — внаглую перебил брата императора Бельский, — порталы они контролируют. На себе испытал, когда меня сюда сослали. А вот когда человек покидает закрытую территорию вокруг портала, тайная канцелярия за ним продолжает следить?

— У нас никаких сил не хватит к каждому, кто туда-сюда ходит, людей приставить, — мрачно заметил Георгий.

— Это не вам в упрек, светлейший князь, — покачал головой Бельский, — это мои мысли. Нужно найти людей из потерявшегося каравана и тех, кто в тумане блуждал, и понаблюдать за ними. И если они живут своей обычной жизнью, хорошо, а вот если

— Правы вы, князь, — неожиданно произнес Георгий. — Я отдам распоряжение своим людям и в Словенске, и в Кеми. Надо выяснить, где эти заблудившиеся ходят. Если на виду, и все хорошо, то не страшно. Но если вы правы, упустили мы это, слишком много всего происходит последние месяцы. Благодарю вас за дельную мысль. Когда вы планируете отправиться в мертвый город?

— Завтра на рассвете. Я возьму с собой княжну Воронецкую, Горынычу под силу некоторое время нести двоих людей, думаю, к полудню доберемся.

— Хорошо, — подал голос наследник, — мы очень заинтересованы в черных зверодухах, несколько сотен, и мы сможем переломить ход компании. При поддержке людей, вооруженных новыми артефактами, они смогут наступать и отбросить врага. А мы завтра отправляемся в Столенград, наши задачи тут выполнены.

Он взял со стола колокольчик и позвонил. Не прошло и половины минуты, как дверь распахнулась, и на пороге появился церемониймейстер в ливрее, расшитой золотом.

— Пригласите его сиятельство, князя Васильчикова.

Через мгновение на пороге появился высокий полноватый господин в мундире, Бельский его видел за столом совета подле Георгия Глебовича, но кто таков, не знал.

— Знакомьтесь, Михаил Иванович, — вставая, произнес Александр. — Мой порученец, полный генерал Белоградской империи, князь Васильчиков Лександр Петрович. Он останется здесь командовать обороной и станет вашим непосредственным командиром. Он же будет принимать у вас накопители и черных духов, мы его ввели в курс дела, и он прекрасно осведомлен о ваших способностях и возможностях.

— Рад знакомству, Михаил Иванович, много о вас слышал, и только хорошее. А если слышал плохое, так это такие люди говорили, что я сразу убеждался, что вы действительно прекрасный человек. — Он открыто протянул руку, и Бельский ее пожал.

— Я тоже рад знакомству, ваше сиятельство, — ответил Михаил.

— Когда мы сможем поговорить? — спросил Васильчиков. — У меня имеются вопросы по вашим возможностям.

— Если только прямо сейчас, поскольку завтра я отправляюсь в мертвый город по заданию его высочества для ловли черных и прочих зверодухов. Думаю, учитывая объемы, это дня на три затянется.

— Вот вернетесь, и сразу же поговорим, — легко согласился Лександр Петрович. — Я вас больше не задерживаю, если только у его высочества и светлейшего князя вопросов к вам не осталось.

Михаил посмотрел на Александра.

— Ступайте, князь, — милостиво разрешил наследник. Хорошей вам охоты, берегите себя, империя возлагает на вас и ваши способности большие надежды.

Бельский отвесил церемониальный поклон и покинул залу. Генерал произвел на него благоприятное впечатление, на дурака и лизоблюда он похож не был. Жаль, что не у кого справки о нем навести, а то ведь при наследнике вроде неплохо смотрится, а стоит тому исчезнуть, дурак дураком окажется.

— Ну да ладно, если что, проблему можно будет решить и по-другому. Вон, как Ирина ловко убрала с доски Долгорукова, и ведь нигде не прокололась, сделала тихо, так, что на нее никто и не подумал.

— Что интересного было? — первым делом спросила Ирина, когда Бельский, умывшись и переодевшись, переступил порог столовой.

— Ир, дай мужчине сначала поесть, — вступилась за Бельского Екатерина.

Михаил благодарно кивнул артефакторше, подошел, поцеловал сначала Долгорукову, потом Воронецкую, и только потом занял свое место во главе стола.

— О, коньяк, и хороший. Где взяли? — беря бутылку, точно такую же, как та, что подарил ему купец первой гильдии Зимин, которого он спас в пустошах, спросил Михаил.

— Не поверите, ваше сиятельство, — начала рассказ Ирина, снимая колпак с тарелки и принюхиваясь к запаху тушеного со сметаной и грибами мяса. Она взяла в руку уже наполненный бокал красного вина. — Сижу я, значит, дома, стук в дверь. Клавдия открыла, о чем-то с гостем переговорила и ко мне. Там, говорит, к мужу вашему какой-то мужчина пришел, просит о встрече, говорит, что вечером с караваном в империю уходит, и сюда пока что больше не вернется, а увидеться очень нужно.

Михаил пригубил коньяк из низкого пузатого бокала и улыбнулся.

— Зимин заходил?

— Да, — кивнула Ирина, — представился Мироном Алексеевичем, спросил, когда ты будешь, вежливый и обходительный мужчина. Расстроился, что вернешься ближе к вечеру, дело у него к тебе какое-то было, но какое, мне не сказал. Вот, оставил на прощание бутылку тридцатилетнего «Ожье». С улыбкой извинился, сказал, что сорокалетнего не осталось, две, что были, выкупили накануне люди наследника престола. Нам с Екатериной он презентовал две отличные бутылки красного вина. Двадцатилетнего. Оставил он тебе свой адрес, поцеловал мне руку и ушел.

Михаил рассмеялся.

— Ну, что ж, дамы, давайте выпьем за здоровье купца первой гильдии Мирона Зимина. Потом поем, и посидим у камина, кто с вином, кто с коньяком, и расскажу я вам, как сегодня дело было. Чтобы вас любопытство не грызло, скажу сразу, не вышло у меня туман уничтожить, так что нужно что-то новое придумывать.

Ирина с Екатериной отсалютовали ему бокалами, после чего принялись за еду.

— Миш, — позвала его Воронецкая, — ты ведь не передумал, и меня завтра с собой возьмешь?

— Конечно, милая, я ведь всегда свое слово держу, обещал, выполню.

— Главное, чтобы ваше сиятельство про это не забыло, — с вызовом заявила ловчая, — а то чего не помню, того и не было.

Бельский подмигнул и принялся за отличную говядину, приготовленную на углях.

Глава 25

— Будьте осторожны, — попросила Екатерина, целуя мужа и обнимая подругу. — Ах, да, чуть не забыла, я тут на коленке сляпала один артефакт, — она вытащила из сумки, что висела у нее на боку, обычную цепочку с простым диском, изготовленным из артефактного металла, изрезанного рунами. — Это облегчитель веса. Ир, это для тебя, хватит примерно минут на сорок, потом нужно часа три, чтобы он снова набрался энергии. Он уменьшит твой вес вдвое. Все лучше, чем нашему мужу, пока вы будете лететь, час держать твой настоящий вес.

— Ты хочешь сказать, что я толстая? — вполне искренне возмутилась Воронецкая. — Вот уж не ожидала от тебя, Катька. Это удар в спину.

— Я хотела сказать, — ровным голосом отозвалась артефакторша, — что Мише в полете проще держать на плечах тридцать килограммов, а

Михаил промолчал, но артефакту обрадовался. Катя права, Ирина далеко не пушинка. Причем он знал, что Долгорукова занизила вес подруги примерно килограммов на пять. Она всего на семь сантиметров уступала Бельскому в росте, и была очень стройной, конечно, пальцами двух рук талию обхватить не удастся, но Ирина была недалека от этого. А ведь еще будет рюкзак с продовольствием, ловушками и палаткой. Так что повиснет на князе килограмм пятьдесят, а без артефакта так и все восемьдесят, а то и девяносто. До его веса, конечно, не дотягивает, в нем примерно сто десять, плюс-минус, но все же даже просто стоять с таким дополнительным весом, долго не выйдет. Так что жене за этот дар он был очень благодарен.

— Уговорила, — проворчала Воронецкая, успокаиваясь, — как хоть действует?

— Работает только с людьми, — тут же пояснила Долгорукова. — Потребуется привязка на крови. Так что быстренько измажь центр в своей крови, он будет твоим персональным, ни на кого другого не среагирует. Потом надевай на шею под рубаху, ты почувствуешь, что станешь легче. Думаю, если захочешь прыгнуть вверх метров на шесть, скакнешь. Смотри, не убейся. Как будет не нужен, убери в карман, чтобы не было контакта с телом.

— Миш, вот еще что забыла сказать, — повернулась она к Бельскому. — Пока ты сидел в подземельях тайной канцелярии, я, как ты уже знаешь, поработала с нашими обручальными кольцами. Боярин Стужев пошел мне навстречу и дал мне твое. Помимо улучшения от ментального воздействия, которое ты благополучно вчера проверил, я ломала голову над тем, как можно не только чувствовать нас, но и общаться. Было тяжело, но я справилась. Теперь мы сможем общаться на любом расстоянии мысленно, но только очень быстро, не больше полминуты в сутки, и плата за это будет соответствующая. Мы с Ириной проверили, пара часов дикой головной боли обеспечена, причем обоим. Так что без нужды не используй.

— И как с тобой поговорить?

— Тут ничего сложного, — заверила Бельского Екатерина. — Как ты меня нащупывал, так и делай, после чего отправь мысленный запрос, но он должен быть очень четким. Сейчас не проверяй, а то вылетите не скоро, поверь мне, расплата за эксперимент тебе не понравится.

— Тут она права, — подала голос Воронецкая, — лекарский артефакт лишь чуть-чуть смог облегчить мои муки. Все, муж, давай, целуй Катьку, и полетели.

Михаил обреченно вздохнул и, сорвав с пояса ловушку, освободил Горыныча. Появление большого и необычного зверодуха сразу привлекло внимание гвардейцев, которые по-прежнему охраняли вход в особняк генерал-губернатора, и слуг, носивших сундуки и короба в самодвижущийся грузовой экипаж, явно принадлежащий наследнику. Еще один, пассажирский, более подходящий для Александра и его дяди, стоял чуть в стороне от крыльца. Империя давно хотела связать железной дорогой Создаль и Столенград, но так руки и не дошли. Ее начали прокладывать, естественно, от столицы, но пока проходчики осилили только четверть пути, и это из 600 километров, так что наследника и его дядю ждала долгая дорога, минимум в шесть суток.

Михаил поднял опустевшую ловушку и вернул ее обратно на пояс.

— Ну что, дорогая, — подходя вплотную к замершему Горынычу, произнес он, — запрыгивай.

Ирина радостно заулыбалась и, накинув цепочку с артефактом на шею, сунула его под рубаху, после чего осторожно, словно боялась улететь в небо от малейшего движения, приблизилась и, обхватив шею Бельского руками, аккуратно подпрыгнула, забрасывая ноги ему на бедра.

— Хороший артефакт, Кать, — похвалил Долгорукову Михаил, — так будет куда удобней.

— Сорок минут, — напомнила артефакторша.

Бельский кивнул и, подняв руку, коснулся груди зверодуха.

— Слияние, — мысленно скомандовал он, и их с Ириной втянуло внутрь. Дракон взмахнул крыльями, подняв небольшую пыльную бурю на довольно грязной площади, и взмыл в небо.

До мертвого города добрались с одной посадкой, без артефакта было бы минимум две. В конце Михаил держался из последних сил, артефакт снова закончил свое действие, но на горизонте уже были видны шпили, и он решил потерпеть.

Зверодух опустился в самом центре руин, только с другой стороны от леса, в котором скрывался проход на Ксанс.

— Фух, — с облегчением произнесла Ирина, спрыгнув на землю и окидывая счастливым взглядом мертвый город. — Если бы ты знал, как я по этому соскучилась, как меня бесил сонный, пустой, скучный Создаль. У Катьки есть работа, а у меня что?

Бельский развел руками, а что тут скажешь? Проблема в их семье назревала, и как ее решить, он пока не знал. Больно уж деятельной была княгиня Воронецкая, и, если ее не занять чем-то интересным, что связано с риском, она совсем зачахнет. Начнутся склоки, скандалы. Так что проблему нужно срочно решать. Он потянулся и почувствовал, как кольнули натруженные мышцы спины. Пришлось выполнить небольшую разминку.

— Ты как? — глядя, как Михаил выполнил пару приседаний и еще несколько упражнений, виновато поинтересовалась Ирина.

— Все нормально, милая, — улыбнулся Бельский, — немного спина затекла. Хорошо, что княгиня Долгорукова у нас гениальный артефактор, иначе дорога была бы куда неприятней.

— И ты туда же? — притворно возмутилась Ирина. — Как насчет того, что своя ноша не тянет?

— Ир, я тебя очень люблю, но не нарывайся на грубость.

— Прости, — обняв Михаила за шею и подарив страстный поцелуй, виновато произнесла она. — Ну что, поохотимся?

— Давай, — согласился Бельский. — Нам нужно побыстрее закончить. Хотя теперь торопиться некуда, сколько Катя сказала у нас ловушек?

— Шестьдесят ровно. И двенадцать накопителей.

— Тогда ты берешь десяток и ищешь черных, а я займусь золотыми. Одного вижу, он метрах в ста двадцати. Сейчас круг разложу и приманю. А ты двигай к руинам, там черных всегда больше.

Ирина разжала объятия и отступила, после чего скинула свой небольшой рюкзак, в котором была часть оборудования, и начала экипироваться. Но сначала кинула на землю артефактную ловушку, выпуская из нее Вулкана. Двухвостый разумный ксанс недовольно заворчал, что ему пришлось опять путешествовать в кубике, но Ирина погладила его по голове меж рогов, и обида была тут

К концу второго дня в каждой ловушке сидел черный дух, причем половина из них уже обрела физический образ. Трое никуда не годились, и их пришлось выпустить и уничтожить, остальные находились в процессе поиска. Тяжелее всего оказалось заполнить накопители, золотых стало куда меньше, чем, когда они впервые выбрались из леса. Теперь их приходилось долго искать, словно духи просекли, что они не в безопасности, и скрывались. Охота на них заняла еще четыре дня. На третий день Бельский заарканил еще одного серебряного. Поглощение прошло легко, куда легче, чем первые два раза. Эксперимент с накопителем показал, что то, что годится для золотых духов, совершенно непригодно для серебряного, он сгорел за считанные мгновения и неприятно обжег руку, Бельский едва не потерял контроль и только чудом удержал плеть.

— Миш, — сидя спустя час в палатке, которую установили в руинах одного из домов, прижавшись к нему, произнесла Ирина, — а давай кое-что попробуем, когда ты в следующий раз серебряного поймаешь.

— Так, — протянул Бельский, — ты это о чем, милая, или клятву свою забыла?

— Помню я свою клятву, — недовольно отозвалась Воронецкая, — и не собираюсь ее нарушать. Но есть то, чего она не предусматривает, мы же на черном уже проверили, что если в момент поглощения я прикоснусь к твоей невероятной плети, то сила потечет в меня, а не в накопитель.

— Вот ты хитрая, — улыбнулся Бельский. — А если ты вообще без духа окажешься? Помнишь же, что со мной было, как я едва не сдох.

— А у меня есть ты, тот, кто за мной присмотрит, — привела она вполне резонный довод, — тот, кто не бросит и позаботится.

— Ир, зачем тебе эта сила? — после довольно долгой паузы, спросил Михаил. — Я ее нашел совершенно случайно, она мне была нужна, чтобы с острова вырваться. Теперь вот в войне помогает. Но я мужчина, воин, пусть теперь мой статус в армии непонятен, но все равно я остался капитаном первого полка первого батальона четвертой роты. Тебе-то эта сила зачем? Ты княжна, ты больше не на острове, тебе не надо ходить в руины. Боги дадут, забьем тут демонов и вернемся в империю, так там и того, что у тебя есть, за глаза, больше чем надо, больше, чем государь-император имеет.

Такой простой вопрос озадачил Ирину, она несколько секунд смотрела в лицо Бельскому и, судя по растерянности, ответа у нее не было.

— Всегда есть вызов, — наконец, произнесла она. — И лучше иметь силу, чем ее не иметь. Вот смотри, ты ведь мог в браслетах-подавителях чары творить?

— Мог, — согласился Михаил, признавая логику жены. — И это мне жизнь спасло, когда за мной твоя копия явилась.

— Вот, уже польза, — поняв, что нащупала слабину в защите Бельского, продолжила наступление Воронецкая. — Если меня украдут, то я смогу отбиться, когда они будут уверены, что мои силы заблокированы. Да и так ли просто с демонами справиться? Вон, уже три месяца бодаются, а одержимые в наш тыл не раз заявлялись. Так что силу лучше иметь, чем не иметь. Вот Катьке и вправду не надо, она артефактор, она по-другому творит, ей серебряный может все обрушить, а я все же воин.

Михаил тихонько переваривал полученную информацию, логика тут имелась, и не женская, с вывертом, а вполне адекватная, ему понятная.

— Мне нужно подумать, — после затянувшийся паузы произнес Михаил. — Дело опасное, а я тебя слишком люблю, чтобы рисковать тобой. Завтра утром мы обратно летим, так что сегодня точно никакой охоты за серебряным, но я обещаю подумать.

Ирина, понимая, что муж потихоньку сдает позиции, и ей почти удалось его уговорить, радостно взвизгнула и, приподнявшись на локте, подарила долгий страстный поцелуй.

— Я еще ничего не решил, — постарался остудить ее пыл Бельский.

Но никакого эффекта это не произвело. Ирина понимала, что победила или почти победила, и сейчас она была счастлива. Именно в этот момент в голове Михаила возник образ Кати, его замутило и навалилась слабость.

— Миша, у нас беда, — быстро затараторила жена, — большая беда, империя пала или скоро падет. Из портала потоком идут беженцы, на плечах у них орды оскверненных и одержимых, которых сдерживают остатки армии, императорская семья мертва. Белограда больше нет. У нас тоже все плохо, Столенград захвачен, портал в руках одержимых, наследник мертв. Оборона по реке еще держится, но ей недолго осталось, противник перешел в наступление, десятки тысяч оскверненных, включая зараженных зверодухов.

— Укройся и жди, я приду за тобой.

Михаил на мгновение задумался, как быть с остальными людьми, каждое слово причиняло ему боль. Голова тут же начала раскалываться, это была та плата за разговор, про которую говорила Долгорукова, и если ему плохо, то как же тогда артефакторше?

— Если можешь, доберись до князя Васильчикова, которого за себя оставил наследник, пусть уничтожает портал в кремле. Да, это мерзко, бросать соотечественников, но это единственный способ. А потом пусть наводит переправу и со всеми войсками прорывается на ту сторону реки, в мертвый город. Ксанс — единственное место, до которого они быстро не доберутся. Ты поняла меня, милая? Я иду.

В этот момент связь оборвалась, исчерпав время разговора.

— Миша, это что, Катя была? Что там случилось? — с тревогой спросила Ирина, заглядывая в бледное лицо Бельского. Она прекрасно понимала, что Долгорукова ради простого разговора с такой ценой за несколько слов на связь выходить не будет.

Михаил с трудом потер голову и, вытащив из кармана лекарский артефакт, приложил его к виску. Стало чуть легче, но ненамного, перед глазами цветные круги, затылок ломило, словно с похмелья, будто он неделю пил.

— Империя пала, — кое-как сев, через пару минут произнес он. — Из портала идут беженцы, император и его семья мертва. Столенград тоже пал, там одержимые, наследник мертв. Местные одержимые тоже перешли в наступление. Оборона на реке еще держится. Мы все потеряли.

— Миш, как же так-то? — выкрикнула Ирина в панике. — Что же теперь делать? Неужели это конец? Нам некуда больше идти.

Бельский скрипнул зубами, от чужого громкого голоса голова удвоенно заломила.

— Не так громко, — попросил он. — И ты ошибаешься, есть одно место. Я сказал Кате бежать к князю Васильчикову, которого назначил Александр

— Куда ты в таком виде? — попыталась удержать его за руку Ирина. — Подожди хотя бы час.

— У Кати может не быть этого часа. Я же не ножками в Создаль, в Горыныче в себя приду. Ему-то все равно, лети и лети. Как раз восстановлюсь ближе к городу.

Говоря это, Бельский вышел из руин и, нажав руны на ловушке, кинул ее на землю. Мгновение, и вот перед ним возник дракон. Михаил поцеловал в лоб Ирину, которая его обнимала и поддерживала, чтобы он не рухнул.

— Береги себя, не рискуй, все будет хорошо. Видишь, сбылась твоя мечта, мы возвращаемся на Ксанс, и ты снова сможешь быть тем, кого тебе так не хватает, не княгиней Воронецкой, а Ириной — ловчей.

— Не такой ценой я этого хотела, — прошептала Ирина.

Освободившись от объятий жены, он шагнул к Горынычу. Секунда на слияние, десять на взлет, после этого, отдав приказ лететь в сторону Создаля, Михаил прикрыл глаза, стало чуть полегче.

На подлете к городу Бельский пришел в норму. Трижды он прислушивался к кольцу, находя жену, с Катей пока все в порядке. Только вот, где ее искать? Он ей сказал спрятаться, но где? Было три места — мастерская, дом, который они с Ириной сняли, и особняк генерал-губернатора, в котором разместился князь Васильчиков.

О том, что его услышали, было понятно по тому, что на реке велись работы по восстановлению части разрушенного моста. Ломали его аккуратно, сделали все, чтобы замедлить врага, обрушив метров двадцать со стороны берега, откуда наступал противник, лишив его возможности для быстрой переправы. После чего сделали укрепления, которые мешали тому восстановить обрушенное. И вот теперь при поддержке солдат, они споро налаживали переправу. На вражеский берег на лодках переправился полноценный полк в пару тысяч бойцов и, встав в оборону, перемалывал накатывающих на них оскверненных. Бельский увидел с десяток одержимых, которые находились позади порядков врага и в бой пока не лезли.

Имперцы довольно удачно сопротивлялись, жезлы в их руках посылали вспышки и лучи, которые отлично уничтожали оскверненных. Те были опасны числом, но пока у солдат в артефактах энергия, они неплохо сдерживали противника. Но проблема все же назревала, поле боя медленно затягивало туманом, видимо, одержимые подтянули свои козыри, пустив в бой туманников. При ограниченной видимости орда оскверненных получит преимущество и сметет несколько тысяч смельчаков одним ударом.

Михаил отдал приказ, и Горыныч, заложив крутой вираж и взяв разгон, спикировал вниз прямо на одержимых. Те увидели опасность слишком поздно, в небо устремились так любимые ими копья скверны. Но зверодух уже вышел на рубеж атаки, призрачное черное пламя ударило метров с пятидесяти, разом уничтожив восемь из десяти одержимых. Часть копий сгорело в нем, остальные угодили в грудь дракона, застряв в ней, одно все же прошло насквозь, едва не задев Бельского. Горыныч быстро справился с заразой, устойчивость черных была великолепной, не прошло и минуты, как все очаги были подавлены.

Выжившие одержимые бросились в туман, который оказался единственной защитой на открытой местности, до ближайшего леска примерно с полкилометра. Отпускать их не стоило, и Бельский отдал новую команду. На бреющем полете, выдыхая длинные струи пламени, Горыныч начал вслепую обрабатывать белую мглу. Михаил понимал, что должен спешить к жене, но успокаивал себя тем, что сейчас нужно расчистить дорогу, и это может помочь Екатерине, ведь, если врагу удастся переправиться, для нее это ничего хорошего не сулит. Несколько раз из тумана в него летели копья скверны. Выходило, что в белой мгле их скрывается куда больше, чем двое. Но эффективность этих атак была низкая — единственное попадание, последствия которого зверодух устранил без каких-либо проблем. Вообще, арсенал дальнобойных атак одержимых был довольно ограниченным, только раз они решили устроить нечто масштабное, вытолкнув навстречу пикирующему Горынычу призрачное человекообразное существо, тяжело поддающееся описанию. Оно было полупрозрачным, чем-то напоминало тех, что выпустил в него Сидерот, но там были поглощенные души людей, а это… Отчасти атаковавшая его полу-материальная тварь была похожа на женщину с крыльями за спиной. Она была метра два с половиной высотой, имела вместо рук пару щупалец, вторичные половые призраки в виде слегка выпуклой груди, белесую полупрозрачную шкуру и черные непроглядные глаза на плоском безносом лице. С отростков, заменяющих руки, сорвались фиолетовые молнии, угодившие дракону в грудь. Того тряхнуло и отшвырнуло в сторону, и он начал падать. Бельскому тоже досталось, судорога прошла по телу так, что он заорал и едва не отключился. К счастью, дракон справился. Высота была приличная. Зверодух как раз свечой уходил в небо после очередного захода и набрал уже несколько сотен метров. Вращение прекратилось, крылья поймали ветер в полусотне метров над землей, он выровнялся и, изогнув шею, обрушил струю пламени на пикирующее сверху непонятное существо. Та успела отвернуть, но это ее не спасло. Струя призрачного черного пламени спалила левое крыло, и теперь уже враг, кувыркаясь в некоррелированном падении, отправился вниз. Но тумана он достигнуть не смог, короткий плевок, вспышка, и объятое черным пламенем тело рассыпалось белесой пылью.

Получив приказ забраться повыше и нарезать круги над полем боя, зверодух отправился в ночное небо, а Михаил получил возможность перевести дух и унять бешено колотящееся сердце. Схватка едва не закончилась его поражением. Будь эта крылатая баба пошустрее, ударив бы еще разок молниями, и конец. Но все же выкрутился. Горыныч, конечно, оказался козырным тузом в его колоде, не будь его, он бы давно погиб.

Придя в себя, Бельский отдал новую команду, и зверодух снова ринулся вниз заканчивать начатое. Через двадцать минут туман исчез, поле боя было очищено от врагов, валялись только обгоревшие останки. Правда, на горизонте из леса выдвигались новые полчища оскверненных, и полку, который прикрывал восстанавливаемую переправу, предстояла новая схватка. Но сейчас Бельский им ничем больше помочь не мог. Он нужен жене, которая была для него куда важнее, чем все эти войска и беженцы, скорее всего обреченные, но еще не знающие этого.

Отдав

Город горел, над ним поднимались многочисленные клубы черного дыма, мешая разглядеть происходящее. Оттуда колонной шли беженцы, несколько тысяч человек, в основном женщины и дети. Мужчин очень мало. Шли пешком, всего десяток телег, груженных непонятно чем. Среди них Михаил заметил три фургона, похожих на те, что перевозили людей по серым пустошам, раскинувшимся между мирами. Беженцев прикрывали солдаты. Причем, судя по пестроте мундиров, кого тут только не было, он даже разглядел гвардейские, он сам носил такой чуть больше полугода назад. Похоже, сюда пробились остатки охраны дворцового комплекса Белограда. Интересно, выжил ли его друг, князь Тарковский? Но мысль мелькнула и пропала, не до Дмитрия сейчас. Где в этом хаосе искать Екатерину, Бельский не знал. Он прошелся над колонной на высоте нескольких сотен метров, умудрившись остаться незамеченным. А может, уставшим людям, потерявшим все, было просто плевать, во всяком случае, никакой паники его появление не вызвало.

Михаил попытался обнаружить княгиню Долгорукову посредством кольца, но все, что удалось выяснить, так это то, что она жива, напугана и очень устала, и никаких подсказок, где ее искать.

Городской портал был цел, видимо, князь Васильчиков не рискнул его уничтожить, отрезав беженцев от возможности спасения, а может, не успел, сейчас причины были не важны. Из него перли человекоподобные оскверненные, они мало напоминали горбатых местных уродцев. Выглядели они куда внушительней, предпочитали ходить на двух ногах. В руках сжимали оружие, у кого дубина, у кого трофейное холодное, вроде тяжелых шпаг, у некоторых копья и самострелы. Это уже больше походило на армию. Шкура у них была не белая, как у местных, а грязно-серая. На лбу у каждого рос рог, у большинства он был небольшой, но у нескольких достигал десятка сантиметров, да и выглядели они внушительней остальных. Возле арки стояло несколько человек, у них тоже были рога, скорее всего, это одержимые, но точно Бельский сказать не мог.

Картина была удручающей, на две трети Создаль захвачен. Остатки имперских войск и ополчение еще удерживали часть окраин и ворота, ведущие в направлении Заставного, перемалывая накатывающие на них волны врагов, но это был бой обреченных.

— Атака, — сцепив зубы, скомандовал Бельский, — уничтожить арку портала и печать.

Зверодух сложил крылья и спикировал вниз…

Глава 26

Надо отдать противнику должное, на атаку они среагировали мгновенно, и куда эффективней, чем одержимые, с которыми Михаил сталкивался до этого. Над порталом возник красный щит, в который и ударило призрачное пламя зверодуха. Отразившись от него, оно растеклось по внутреннему двору полуразрушенного белокаменного кремля, выжигая прибывавшие войска. Несколько сотен рогатых сгорело в одно мгновение, но арка перехода уцелела, как и два одержимых, что защищали ее. Горыныч ушел на разворот, парочка одержимых нарастила щит, и теперь он следовал за ними, прикрывая арку в нужной точке, откуда бы Бельский не приказал сделать заход, там он и окажется. Но арка должна была быть уничтожена в любом случае, и либо идти туда пешком, либо попробовать кое-что новое.

Дракон спикировал вниз и, получив приказ, ударил по врагам ревом. Надо сказать, по разрушительности это оказалось куда сильнее пламени. Звуковая волна смела остатки построек, опрокинула прибывающие подкрепления, часть из них валялись оглушенными на потрескавшейся брусчатке, часть повалилась на колени, зажимая уши руками, из-под которых текла кровь. Одержимым тоже досталось, один потерянно тряс головой, второй дрожащей рукой пытался удержать щит, который побледнел и стал совсем прозрачным. Зависший метрах на сорока Горыныч получил приказ и на этот раз выдал струю пламени. Призрачный огонь ударил в его центр, и тот лопнул, как мыльный пузырь. А пламя устремилось дальше к арке, выжигая все на своем пути — одержимых и два десятка появившихся из портала рогатых. Дальше было просто, посадить Горыныча перед аркой и двумя ударами хвоста раздробить печать, которая питала портал, ну а следом и саму арку. Бельский поднял дракона вверх и принялся за зачистку площади и улиц вокруг нее. При этом он прислушивался к эмоциям Екатерины, видимо, она все же была в колонне беженцев и знала, что он вернулся, поскольку шторм утих, и теперь она ощущала спокойствие и надежду.

Михаил, хоть и с трудом, посадил Горыныча перед «своим» домом. Сразу было ясно, что там никого нет. Здание горело, из окон вырывались языки пламени, на ступенях валялся труп мужчины с артефактной шпагой в руке. Кровь из разорванного горла уже не текла, но ступени вокруг тела были багровыми. Это был тот самый помощник, нанятый княгинями в помощь по хозяйству. Как его звали, Михаил так и не смог вспомнить. Бельский поднялся по ступеням и уверенным движением закрыл покойнику глаза. Именно в этот момент на него из дома напротив выскочил какой-то рогатый, вооруженный точно такой же шпагой. Михаил не стал приказывать Горынычу спалить оскверненного, а может, и не оскверненного. Бельскому требовалось кое-что проверить, а для этого тот должен был быть живым. Рогатый был быстр, расстояние метров в семь пролетел за считанные мгновения, но печать хлыста оказалась еще быстрее. Черная плеть захлестнула кожу и принялась выкачивать энергию, а ее, надо было отдать рогатому должное, было не меньше, чем в черном охотнике. Тот рухнул на колени и забился в судорогах. Бельский, приказав зверодуху следить за окружающей обстановкой и уничтожать все, что кинется на хозяина, погрузился в себя, изучая получаемую силу, и был приятно удивлен, она была не темная и не светлая, а нейтральная, она питала все три его энергии — черную, золотую и серебряную — в равной доле. Поглощение не сказать, что вышло быстрое, минут пять пришлось потратить, но за это время так никто и не явился. Забрав оружие покойника, решив, что лишним оно не будет, он повесил ножны себе на пояс, осмотрел шпагу оскверненного, но не тронул ее, поскольку артефактного металла в ней слишком мало. Михаил призвал двойника и направился вместе со своими зверодухами к баррикадам, которые еще удерживали отряды имперской армии и ополчения. Шел он неторопливо, и его еще трижды атаковали рогатые, которые успели скрыться в узких переулках и домах. Их он тоже поглотил, неплохо прибавив к силе источника.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — раздался

— Князь, — машинально поправил Верда Михаил, хотя, какая кому теперь разница, князь или боярин, империя, где все это играло роль, пала, возможно лишь, это позволит лучше устроиться на Ксансе, если они, конечно, туда доберутся.

— Простите ваше сиятельство, не знал, — повинился Верд, — поздравляю.

— Спасибо, — кивнул Бельский. — Скажи, кто командует обороной? Надо перекинуться с ним парой слов.

— Так гвардейский капитан, фамилию не знаю, крепкий такой, высокий мужчина, чуть постарше вас. Он дальше по улице в двухэтажном доме обретается. В том, что за следующей баррикадой стоит. И еще, ваше сиятельство, новость у меня есть для вас хорошая, если вы, конечно, не знаете. Я вашу жену, Екатерину Федоровну, княгиню Долгорукову, в обозе беженцев видел, она в фургоне ехала вместе с князем Васильчиковым, который до сегодняшнего дня командовал Создалем. А вот вторую жену вашу, княгиню Воронецкую, не встречал, жива ли?

— Жива, — улыбнулся Бельский, — в мертвом городе она, охотились мы с ней на черных, — Михаил намеренно опустил информацию про золотых, — по приказу наследника престола. Так что все с ней хорошо. Ладно, пойду я, а вы бдите, по городу еще много недобитков бегает, не всех я спалил.

Михаил отдал мысленный приказ Горынычу подняться в воздух и следить за всем в городе и округе, при появлении врагов сразу сообщать.

Дракон с трудом, поскольку улочка, не сказать, что была широкой, даром что центральная, расправил крылья и, взмахнув пару раз, едва не развалив укрепление, за которым прятались солдаты, поднялся в воздух. Бельский же одним прыжком перепрыгнул двухметровую баррикаду и пошел себе дальше. Двойник прыгнул следом и пристроился на шаг позади хозяина.

Следующее укрепление оказалось метрах в ста, на этот раз так легко не вышло. Командовал тут незнакомый лейтенант из имперцев, который потребовал незнакомца представиться по всей форме и предъявить бумаги, удостоверяющие личность. Вот только у Михаила ничего такого с собой не было. Выручила грамота, подписанная наследником престола, о присвоении ему титула князя. Этого лейтенанту вполне хватило, хоть и погибла вся императорская семья, но почтение к ней у служивых никуда не делось.

Перепрыгнув очередную стену, Бельский без особого удивления увидел местного, сидящего на каком-то бревне, у ног которого свернулся черный зверодух с образом ксанса. Не пожалел Васильчиков для удержания главной дороги, ведущей к воротам города, ценного зверодуха.

— Кто командует? — заходя в лавку, в которой расположился штаб, поинтересовался Бельский, глядя на несколько пехотных офицеров, среди которых даже имелся один майор в темно-синем мундире инженерного полка.

— А кто спрашивает? — раздался из темного угла до боли знакомый голос, который Михаил и не чаял уже услышать. Скрипнули пружины, и на свет вышел его друг, князь Тарковский.

— Князь Бельский, — вытянувшись по стойке смирно, шутливо рявкнул Михаил, — капитан первого полка первого батальона четвертой роты экспедиционного корпуса Белоградской империи.

— Вольно, — рассмеялся гвардеец. — Здравствуй, друг, рад тебя видеть.

— И я рад, Дим, не думал уж свидеться, — они шагнули друг другу навстречу и обнялись.

— Да уж, — помрачнел Тарковский, — не всем удалось спастись, чуть больше десяти тысяч дошло. По дороге многие в тумане пропали или убиты одержимыми с оскверненными. Я там почти полк потерял, отбивая их атаки. Это тебе мы обязаны разрушением арки, и последующем уничтожением врагов?

— Мне, — кивнул Бельский, — хотя, скорее, моему зверодуху. Ты вот мне что скажи, какой у тебя приказ?

— Держать город до последнего, — помрачнев, ответил Тарковский, — удерживать врага, сколько сможем, чтобы дать беженцам уйти. Я послал пару отрядов вояк, чтобы они к кремлю пробились и портал уничтожили, никто не дошел. Васильчиков про какой-то остров говорил. Сказал мне, если выживу и отобьюсь, по их следам уходить.

— Вот и уходи, оборонять тут больше нечего. Нет, наверное, прячутся по руинам и домам недобитки, но их несколько сотен, а никак не тысячи. Да и сгорит скоро город, тушить-то пожары некому. У тебя сколько людей?

Тарковский задумался.

— Мы час, примерно, воевали. Пока ты не появился, было тысячи три, но к тому моменту, как твой дракон уничтожил арку и выжег улицы, дай бог, если половина уцелела, уж больно сильны эти оскверненные. Прав ты, Миш, нечего тут больше делать, хотя выловить бы остатки, чтобы в спину не ударили, пара сотен рогатых могут много зла натворить.

— Ну, тогда вот тебе мой план, — задумчиво произнес Бельский, глядя на друга. Забирай своих и уходи. Думаю, оскверненные тут же полезут следом, чтобы вас догнать, а тут я драконом их и накрою разом. Ты только телеги собери, жратвы побольше, она ой, как понадобится вам в дороге. Как уйдете, я вообще этот город спалю, вместе с содержимым, все равно ведь все им достанется.

— А знаешь что? Мне нравится, — хлопнув друга по плечу, обрадовался Тарковский. — Сейчас отряжу людей, посмотреть, что уцелело, и через два часа нас тут уже не будет.

— Только по одному не ходите, отрядами посылай. А я пригляжу сверху.

— Ох, и силен ты стал, Михаил Иванович.

— Ты еще моей истинной силы не видел, — усмехнулся Бельский, — ты пока только мою зверушку наблюдал. Ну да ничего, выживем, я тебе покажу, что да как. Поверь, я смогу тебя удивить. Ладно, не буду задерживать тебя, комендант, дел у тебя много, я же сейчас вернусь на центральную площадь и призову своего зверодуха, ну и буду сверху за вами приглядывать.

Михаил снова прислушался к кольцу, проверив сначала Екатерину, потом Ирину. Если первая после его явления успокоилась и теперь ждала его, то Воронецкая, наоборот, нервничала, и с каждым часом ее страхи и беспокойство только усиливались.

На площади его атаковали сразу два рогатых, одного он плетью схомутал, выкачивая из него такую хорошую силу, второго взял на себя двойник, получивший приказ отрубить оскверненному ноги и руки. Ни о каком человеколюбии речи не шло, Бельский не относился к этим тварям как к живым и разумным существам, а значит, и поступал с ними соответственно. Для него они были ресурсом, ценным ресурсом, вот и старался он получить с

Пока все складывалось неплохо, черное солнце должно было уже подняться над Духовым миром, но небо было затянуто низкими тяжелыми тучами, поэтому вместо не слишком яркого дня людей ждали густые сумерки.

Все случилось так, как Бельский и предполагал. Стоило людям уйти, как рогатые повылазили из подвалов, щелей и прочих укрытий. Набралось их немного, около сотни, были с ними два одержимых, которые и руководили этим стадом, они отправили двух разведчиков, которые, перемахнув через стену города, удостоверились, что люди ушли, и дали сигнал, что можно ломать ворота.

На этом все и кончилось. Горыныч спикировал вниз, ударил ревом, оглушая противника, а потом в два захода сжег валяющихся или медленно бредущих оскверненных. Начал Бельский, конечно, с одержимых. Их он прикончил в первую очередь. Хотя впоследствии подумал, что поторопился, можно было одного в плен взять и допросить, он ведь наверняка знает о том, что творится в империи, вдруг где людям удалось отбиться. Хотя, чего уж, арку-то, из которой потоком валили оскверненные, он уничтожил. Но есть другая — в Столенграде. На секунду Бельскому показалось, что все можно исправить, добраться до местной столицы, снести арку, лишить врага притока сил и обрушить на него все, что осталось от военной мощи империи. До Столенграда ему дня два, может, три лету, хотя, наверное, быстрее, теперь-то Горыныч почти не связан ограничениями. Став черным, он существенно расширил свои возможности, и время в полете с грузом в виде Михаила, существенно возросло. По ощущениям он мог лететь примерно часов шесть-семь, но потом ему все же надо восстановить силы. Причем желательно сожрать что-то весомое.

Бельский направил дракона к Заставному. Выискивая место для посадки, он окинул городок взглядом. Плац перед штабом, где мог, хоть и потеснившись, выстроиться весь первый полк, был идеальной посадочной площадкой, но сейчас она была забита телегами и фургонами, в один из которых был впряжен черный дух в виде алтезе. Так что пришлось Михаилу искать другое место для приземления. Благодаря острому зрению Горыныча, он уже знал, что полк, прикрывающий почти восстановленный мост на том берегу, удержался, весь берег был завален трупами и останками людей и оскверненных. Нет, не полезет он пока в Столенград. Он, конечно, сила. Бельский, ведь, как в поговорке, один в поле воин, причем даже без Горыныча и двойника, но сейчас рисковать нельзя, во всяком случае, пока не доставит своих женщин на Ксанс, и они не окажутся в безопасности в привычном им месте.

Наконец, найдя место для посадки. Михаил загнал дракона в кубик, пусть пока немного «отдохнет» и, выпустив двойника, направился к штабу полка, где, скорее всего, можно обнаружить всех, кто ему был нужен, Екатерину и Васильчикова. Причем первая была для него куда важнее, чем ставленник погибшего наследника.

На ступенях штаба его встретил первый обучитель, прапорщик Свент, причем рядом с ним сидел черный крушила.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — бодро отрапортовал абориген.

— И тебе доброго здравия, прапорщик, — пожимая руку бывшего подчиненного, ответил Бельский, — рад, что ты выжил.

— Все благодаря вам и ему, — Свент кивнул на внушительного крушилу. — Ох, как он мне в кремле сегодня ночью помог, я на охране портала стоял вместе с еще несколькими владельцами черных зверодухов, они этих серых рогатых рвали.

— А чего портал не разрушили? — удивился Бельский.

— Там нехорошо вышло, ваше сиятельство, — виновато развел руками прапорщик. — Мы его сразу потеряли. Два одержимых первыми появились и купол выставили, небольшой, только, чтобы печать и арку прикрыть. Мы его пробить не смогли ничем, ни жезлы, ни зверодухи не помогли. Как только они портал прикрыли, оттуда рогатые повалили, для них барьер проходим был. Вот их мы и встретили, но в итоге они все равно нас вытеснили. Один из наших и черный зверодух волка погибли, мы отступили еще, ворота держали, пока эвакуация шла.

— Ясно. А сделать артефактную бомбу и к арке пристроить на этот случай, никто не догадался, — обреченно вздохнул Бельский.

— Нет, ваше сиятельство, не догадались. Ну, вы голова, жаль, что поздно. Что там в городе-то? А то я, когда отступал, видел, как ваш дракон на кремль заходил.

— Порядок там. Разрушил я арку и перебил почти всех, кто пробрался, так что с этого направления можно удара не ждать. Людей, кто там остался, я вывел, сейчас они сюда идут. Но, боюсь, нам этот мир не удержать.

— Это вы правду сказали, — тут же погрустнел Свент, — несмотря на ваш успех, жить нам всего ничего осталось. Из Столенграда орда прет. Пока связь была, сообщали, что там уже много одержимых и оскверненных десятки тысяч, а еще туман из скверны лег, накрыв город, и что в нем происходит, неясно. Войска получили приказ уходить в сторону мертвого города, куда мы с вами ходили. Но им оттуда — это месяцы пути. Не дойдут они. Да и нам недолго осталось. За горами наши местные одержимые с оскверненными, из столицы рогатые прут, зажмут нас тут и вырежут. Вон, мост на кой-то решили восстановить.

— Не вешай нос, прапорщик, боги дадут, выживем, и рогатым рога поотшибаем, — подмигнул Свенту Бельский, подумав, что с туманом его вылазка в попытке разрушить арку и печать не имеет смысла. — Ты мне лучше скажи, князь Васильчиков здесь?

— Тут, ваше сиятельство. Ох, заболтал я вас, а вы наверняка торопитесь.

— Да, прапорщик, время сейчас дорого, но пара минут ничего не изменит. А ты новости мне сообщил, я теперь лучше картину буду видеть, а то пришлось бы виновато выдавать — «не могу знать, Александр Петрович».

Свент на это понимающе улыбнулся.

— Ладно, пошел я, надо все до конца обсудить, может, и надежда появится.

— Вы — человек выдающийся, — без всякого заискивания произнес обучитель, —

Михаил кивнул и прошел внутрь штаба.

— Как хорошо, что вы тут, ваше сиятельство, — заметив Бельского на пороге, радостно воскликнул князь Васильчиков.

— Приветствую, Лександр Петрович, — слегка поклонился Бельский как младший по званию старшему.

— Тогда докладывайте, — приказал генерал.

— Арка разрушена, печать тоже. Противник, успевший проникнуть в город, уничтожен, отряд князя Тарковского оставил позиции и выдвинулся сюда. Думается мне, через часок будут, их сильно тормозят телеги с различным скарбом и провизией, которые они тащат.

— Благодарю за службу, — с облегчением выдохнул Васильчиков. — Уцелей империя, я бы представил вас к самой высшей награде. Но император пал, как и его семья, так что все, что я могу вам предложить, моя искренняя благодарность.

— Вы мне лучше, Лександр Петрович, скажите, где моя жена, княгиня Долгорукова? Знаю, что с ней все в порядке, но я бы хотел повидаться.

— Она сейчас в местной мастерской под охраной гвардейцев, приставил я к ней двоих из своих, такое сокровище, как Екатерина Федоровна, беречь надобно пуще жизни. И паук ее черный тоже на страже, сама же она сейчас делает артефакты для вычисления зараженных и одержимых. Присаживайтесь, Михаил Иванович, нам надо обсудить ваш план.

— Ясно. Ну, коли она в безопасности и при деле, можно и поговорить, ваше сиятельство, — усевшись на предложенное генералом кресло, произнес Бельский. — Но прежде, чем я выскажусь, мне хотелось бы услышать данные по обстановке, и каковы ваши мысли по сложившейся ситуации.

— А нет никаких мыслей по ситуации, — обреченно вздохнул Васильчиков. — Когда неделю назад меня его высочество оставлял тут за главного, это было передовой, вполне устойчивой линией фронта. А сейчас у нас фактически катастрофа. И если бы не вы, то к вечеру, скорее всего, с нами было бы покончено. Но благодаря вам мы выиграли время, вы можете повторить то же самое в Столенграде? Если так, появится призрачный шанс удержать Духов мир.

— А что там? — приподняв бровь, с сарказмом поинтересовался Бельский. — Я слышал, что город полностью укрыт скверной. Как вы знаете, мои успехи в борьбе с подобным туманом были невелики. Хотя князя демонов я все же убил. Но не о том разговор. Добираться мне до туда не меньше пары суток — это раз. Два — я не знаю города, не знаю, где располагается портал. Бить вслепую — бессмысленно. А вот противник будет меня видеть, и, если там найдется с десяток одержимых, они меня просто собьют. Так что да, задуманное вами, господин генерал, выглядит многообещающи, но один я не потяну. Дайте десяток людей с драконами, и мы разорвем Столенград даже вслепую, но сейчас у нас имеется единственный дракон, и я в самоубийственную атаку не пойду.

— Я примерно так и думал, — согласился Васильчиков, доставая трубку и неспешно набивая ее. — И это возвращает нас к вашему плану, я вижу в нем хоть какой-то шанс уцелеть. Мне кое-что Екатерина Федоровна рассказала об острове, на котором жила. В принципе, места там много, и, наверное, даже выжить сможем. Кстати, я уже отдал приказ имперской эскадре выдвинуться туда, будет сложно, но попробуем там или поблизости организовать базу флота. Им долго туда идти, и они сейчас в безопасности, так что собираться моряки будут неспешно.

— Там нет ни одной бухты, — заметил Бельский, — там просто негде устроить стоянку для кораблей.

— С этим мы будем разбираться потом, — покачал головой Васильчиков. — Караван уже собирают, мы забираем все, что поможет нам выжить там. Но это потребует времени.

— Хорошо, я отвезу Екатерину Федоровну в мертвый город, переправлю их с княгиней Воронцовой на Ксанс, и вернусь.

— Но она нужна нам тут, — возразил генерал.

— Нечего ей тут делать. Вы сами сказали, что ее беречь надо, а колонна с беженцами, растянутая на километры, будет отличной приманкой для оскверненных и одержимых. Скажу сразу, дойдут не все. Путь займет дней пять, поэтому я заберу ее и отправлю туда, где безопасно.

— Ваша правда, князь, — согласился Васильчиков.

— Как только Ирина и Екатерина окажутся в безопасности, я вернусь и прикрою отступление.

— Принимаю ваш план, — после долгой паузы, наконец, произнес Васильчиков.

— Что по людям? — начал прояснять ситуацию Бельский. — Сколько у вас сейчас гражданских и военных?

— У меня нет полной картины, развел руками генерал. Гражданских немного — тысяч пять всего, в основном женщины и дети. Но самое плохое, что многие из беженцев заражены скверной, сейчас они все собраны в лагере за околицей. Их вычисляют, кого можно спасти, поят зельями, кого нет, — князь поморщился, — убивают. Это не жестокость, это необходимость.

— Я ни слова не сказал, — заметил Бельский, — и прекрасно понимаю вашу позицию. Лучше убить сотню сейчас, чем потерять всех потом.

— Верно, — кивнул Васильчиков, — только счет идет не на сотню, а на сотни.

— У нас война идет, и нашему врагу чуждо благородство. Что с войсками, Лександр Петрович?

— Здесь тоже все плохо, — вздохнул генерал. — Враг атаковал по всему фронту, мы потеряли многих. Прорывы были остановлены. Но это стоило больших жертв. Я отдал приказ всем отступать сюда или идти прямо к мертвому городу. Сейчас в Заставном около семи тысяч военных, плюс те, кого вы вывели из Создаля. Кстати, сколько?

— Где-то полторы тысячи.

— А было три, — вздохнул Васильчиков. — И больше нам взять неоткуда. А сколько погибнет при переходе…

— Это единственный путь к спасению, — спокойно ответил Бельский, — и цена за это спасение будет высока.

— Вы правы, князь, — согласился генерал, — но мне от этого не легче. — Он поднялся с кресла. — Начнем сборы, вернее, они уже давно начались, теперь надо закончить их в кратчайшие сроки. А вы пока отдохните, работы для вас будет много.

Михаил кивнул.

— Так точно, ваше сиятельство. Кстати, не подскажете, где тут сейчас поесть можно, а то весь мой скарб остался в мёртвом городе, не лететь же туда за банкой с тушеной свининой.

— Вам в офицерский клуб, там сейчас столовая для тех, кто при чинах.

— Спасибо, ваше сиятельство. — И Бельский покинул кабинет генерала, оставив того решать организационные вопросы.

Глава 27

— Не бойся, моя хорошая, — дотронувшись до ее руки пальцами, попытался подбодрить жену Михаил. — Скоро будем в мертвом городе, а потом сразу уйдете на Ксанс. С Иркой спокойно доберетесь до Имперской заставы, и будете нас ждать.

— Ты только не рискуй, — прошептала она, — ты мне дороже всех этих беженцев.

Михаил глянул вниз, обоз князя Васильчикова уже наполовину переправился через реку, словно длинная гусеница он медленно полз по степи, сначала в сторону гор, потом воль них. Ночь дорого обошлась войскам генерала, которые забыли, что весь вражеский берег изрыт тоннелями. На этот раз одержимые не перли в лоб, они полезли из-под земли раньше, чем висящие в небе соколы обнаружили их. Тут же над полем боя повис плотный непроглядный туман, под прикрытием которого оскверненные подобрались вплотную к в спешке возведенному лагерю наполовину обескровленного в предыдущих схватках полка, прикрывавшего переправу. Когда подошел еще один полк, и Бельский атаковал с неба, бой превратился в бойню. Остатки войска, чуть больше полутысячи человек, растерзали в одно мгновение. Когда подошло подкрепление с другого берега, и спикировал Горыныч, сопротивлялись только отдельные очаги возле самого моста, откуда не могли зайти с тыла, окрутить и разорвать.

Накануне ночью, когда полк принял участок, в нем было две тысячи триста двадцать два человека. Когда наступила следующая ночь, осталось семьсот одиннадцать. После этой атаки на другой берег вышли сорок семь человек. Еще три десятка раненых удалось найти на поле боя, все они были заражены скверной, но от нее лекари научились избавляться довольно ловко. Но врага, который их превосходил десятикратно, на другой берег по наведенному мосту они не пропустили. Сильно выручили два зверодуха — крушила и волк, в основном они не дали противнику подобраться вплотную и вырезать защитников.

Лександр Петрович сильно сокрушался, что у него нет хотя бы полутора тысяч черных зверодухов, но взять их было просто негде. Бельский так торопился, что оставил даже добытых. Хотя проку от этих свежаков? Не каждый абориген, кто владеет тремя обычными или даже алыми, был способен подчинить черного. И не было ни у Бельского, ни у Васильчикова недели на то, чтобы получить столь мощный козырь, а ведь пятьдесят черных разорвали бы этих оскверненных, не дав даже подойти к людям.

Но что теперь-то? Время было упущено, ведь была у Михаила мысль ночью летать в Создаль и скидывать добытое за день, чтобы зверодухи шли в войска, но он отбросил ее, считая, что время еще есть. Ведь до этого момента у имперцев получалось держать рубеж по реке. Никто не предполагал, что империя может рухнуть так стремительно. То, что казалось незыблемым, рухнуло от малейшего сотрясения, как карточный домик. Хотя нет, он несправедлив, толчок был сильным.

В этот момент земля под имперской дорогой просела, и сразу несколько телег и десяток людей рухнули во впечатляющую яму. Из тоннеля, извиваясь всем телом, выполз черно-зеленый оскверненный червь размером с приличную карету. Он раскрыл пасть, в которую угодила телега с лошадью и прижатый ей человек. Попутно он раздавил еще нескольких, не успевших убраться с дороги

Бельский хотел уже отдать приказ Горынычу спикировать вниз и атаковать пламенем, но не понадобилось, служивые, которые шли по бокам каравана, прикрывая его, сделали все сами. Сразу два жезла ударили лучами света, угодившими в огромную тушу. И тут же скверна пришла в движение, вскипела, и все вокруг забросало ошметками. Дальше Бельский не видел, Горыныч, уже легший на курс, стремительно удалялся от ползущего каравана.

Через сорок минут Михаил отдал приказ зверодуху идти на посадку. Артефакта снижения веса у Екатерины не было, несмотря на ее стройность, летать, когда у тебя на спине вес в пятьдесят пять килограммов, не слишком комфортно. Одно радовало, ветер в небе был довольно сильным и попутным, поэтому за эти сорок минут они преодолели половину пути до руин мертвого города.

Все время отдыха они просидели в обнимку под охраной двойника, стоящего у Бельского за спиной и выискивающего неприятности, но холмы, заросшие лесом, между которыми петляла дорога были безжизненны.

— Миш, что же дальше будет? — уставшим голосом спросила Екатерина, всю ночь она резала артефакты и остановилась, только когда Михаил пришел за ней. — Ты бы знал, как я перепугалась, когда из портала беженцы повалили потоком, а у них на плечах оскверненные.

— Не знаю, милая, — отозвался Бельский. — Мир, который мы знали, почти мертв, и доживает свои последние дни. Я вижу единственную возможность спастись — это добраться до острова. Территории там большие, сил у нас хватит местных вольцев к ногтю прижать. Они, скорее всего, последние на всем континенте, всех в работу запряжем. Городок заложим, Имперская слобода и трети беженцев не вместит. Хотя дойдет до портала в лучшем случае половина. Обоз большой, защищать его тяжело, но он очень будет нужен для выживания. Генерал Васильчиков оказался очень толковым организатором, и адъютанты у него такие же, много полезного собрали, инструмент, семена, живность домашнюю, сотни голов, на прокорм и под разведение. Я вообще удивлен, как он смог за неполные сутки организовать исход.

— Сколько там народу-то?

— Чуть больше двадцати тысяч, — озвучил Михаил цифру, которую ему генерал сообщил. — Из них вояк около семи. Представляешь, три с половиной полка, а ведь рубеж по реке держало больше двадцати тысяч, и это только на отрезке в сотню километров. А вышло вот, за ночь полторы тысячи человек только у моста погибли. Но если честно, главное, чтобы вы в безопасности были.

— Миш, ты Ирку береги, нельзя ей больше рисковать. В положении она.

— Вот так новость, — растерялся Бельский. — А чего молчали-то? Она же меня почти уломала словить ей серебряного. Я ее в мертвый город на охоту взял.

— Она с меня слово взяла, что я буду хранить молчание, — повинилась Екатерина, — а она сама расскажет после этой вылазки. Зачахла она за этот месяц в Создале. Я-то при деле, а она от безделья изнывала, всерьез хотела на передовую, оскверненных бить. Сильная она. Я еле отговорила. Да и кто бы пустил бабу в бой, пусть она и княгиня? Там не отряд самообороны, там армия.

— Нет, я ее точно выпорю, — обреченно вздохнул Бельский. — Каждая ее выходка мне

— Не выпорешь, — с улыбкой произнесла артефакторша, — рука у тебя ее ударить, даже в шутку, не поднимется. Видела, как она с испугом на тебя смотрела, когда ты ее наказать хотел, после того, как она стол испарила.

— Не поднимется, — признался Михаил, — хотя ты бы знала, как мне хочется. Может, нанять кого, чтобы ее выпороли розгами? А ладно, мечты все это. Срок-то у нее какой?

— Чуть больше месяца, скорее всего полтора. И еще, Миш, — она сделал паузу и, повернув голову, посмотрела ему в глаза, — я тоже этого хочу. Особо раньше не рвалась стать матерью, а вот когда мне Ирка сказала, что в положении, прям зависть взяла, и потому, что у нее, и потому, что от тебя. А еще я очень счастлива, что ты можешь нам детей подарить, несмотря на все твои изменения. Ты ведь уже не совсем обычный человек, мы очень страшились того, что не сможем от тебя понести.

— Никогда не думал об этой проблеме. То, что уже не совсем обычный, головой понимал, но не понимал, что это для вас значит. Чего молчали-то?

— Не хотели на тебя еще и этот груз сваливать, — ответила Долгорукова, — но видишь, все хорошо вышло. Ирка беременна, и я, надеюсь, скоро подтянусь. А домик наш я верну. И кровати наши, и мастерскую свою.

— Понятно. А насчет твоего желания, мы обязательно с тобой этим займемся, как у нас хотя бы кровать появится, — заверил жену князь, целуя ее в висок.

Екатерина прижалась к нему еще сильнее, словно ища подтверждения его словам. Михаил на это прикрыл глаза и снова поцеловал ее, дальше сидели в полной тишине, не считая звуков пока еще живой природы.

— Пора, — прикоснувшись к руке жены, произнес он спустя час.

— Если бы ты знал, как я не хочу лезть в этого дракона, — вставая и обнимая Бельского, прошептала артефакторша. — Мне все кажется, что он взбунтуется и вытолкнет нас из себя с высоты нескольких сотен метров. Да и сам полет меня пугает.

— Ничего, милая, — проведя рукой по волосам, попытался успокоить жену Михаил, — потерпи еще немного. Половину пути мы уже осилили, — он снял с пояса кубик с ловушкой и, нажав руну высвобождения, выпустил Горыныча, одновременно загоняя в освободившийся артефакт двойника.

При взлете Екатерина опять оглушила его визгом, но, к счастью, быстро успокоилась. Через полчаса полета показался лес, а еще через двадцать минут и мертвый город. До центра было еще минут десять лету, да и ветер встречный, когда Бельский с помощью глаз Горыныча разглядел неприятности. На этот раз город был далеко не безжизненный, откуда тут взялись несколько сотен оскверненных при одержимом, Бельский не знал.

Зрение зверодуха было великолепным, и Михаил прекрасно видел, как все пустое пространство между руинами и лесом, где он оставил Ирину, было завалено телами. Увидел он и жену. Та, словно богиня войны, шла прямо по трупам в сторону одержимого. На флангах, отступив метров на десять от нее, действовали два зверодуха, черный кот и Вулкан. Сама же Воронецкая шла на одержимого, спокойно наблюдавшего за бойней. Три меча, полученных от останков черного охотника, вращались с невероятной скоростью, защищая княгиню и разрубая все вокруг в радиусе трех метров. Оскверненные лезли вперед, не считаясь с потерями, и умирали располовиненные. Некоторым везло, и они лишались конечностей. Таких Ирина добивала болтами, которыми швырялась довольно активно. В одно из больших скоплений она послала падающую звезду, лишившую их обеденного стола при испытаниях на острове. Черный сгусток силы, повинуясь руке хозяйки, упал в немаленькую кучку оскверненных, голов так в пятьдесят. Вспышка, и те осыпались пеплом.

Одержимому, наконец, надоело смотреть, как бесславно гибнет его воинство. Бельский вообще не понимал отношения сидящих внутри людей демонов к оскверненным, им было просто плевать на потери. И только, когда те превышали определенный уровень, одержимый вступал в дело, при этом чаще всего с запозданием. Этот исключением не был. Он неторопливо принялся готовить копье скверны, а может, еще что, дистанция была почти в упор, метров семьдесят, и копье пролетит это расстояние за считанные секунды.

Дракон Бельского прибавил в скорости, но все равно опаздывал, до поля боя было три минуты лету, минимум. Екатерина, которая не могла смотреть глазами Горыныча, даже не подозревала о событиях на земле, а Михаил не спешил ее просвещать о переплете, в который угодила ее подруга. Что толку, если артефакторша от волнения начнет орать ему в ухо или душить.

Именно в этот момент одержимый, вернее одержимая, женщина, лет сорока, послала свое копье в Ирину. То преодолело разделяющие их полсотни метров в одно мгновение. Михаил зажмурился, у него не было сил смотреть, как гибнет его любимая. Артефактный щит, даже улучшенный Екатериной, не смог бы выдержать эту атаку, а черная броня, при всем желании, не поглотила бы скверну. Через пару секунд он заставил себя открыть глаза. Поле боя приближалось, еще минута, максимум полторы, и он будет на месте. Он сожжёт тварей и сможет спасти Ирину, ведь есть запас зелий Марфы и лекарские артефакты полны…

На поле боя было пусто. Два зверодуха добивали последних оскверненных. Кот, ускорившись, размазался в воздухе и ударил умением, скорее всего, рыком, в пятерку оскверненных, которых опрокинуло на землю. А потом зверодух начал добивать с трудом поднимающихся врагов, разрывая тела когтями и клыками. Одного он хвостом за шею захлестнул и в прыжке оторвал ему голову. Вулкан же перемещался по флангу прыжками, два его хвоста с костяными наконечниками разили врагов без промаха, пробивая головы. Но все это Бельский заметил мельком, в куче тел он пытался разглядеть Ирину, но безуспешно, как не видела ее и одержимая, создавшая что-то вроде щита и удерживающая в правой руке подобие кнута, который, словно живой, метался по земле возле ее ног. Все это было, конечно, из скверны, и для Михаила не представляло никакой угрозы, но Ира…

Одержимая увидела подлетающего Горыныча и, развеяв «хлыст», начала готовить новое копье, а может, что другое. Бельский уже хотел отдать приказ на атаку, но именно в этот момент голова женщины отделилась от тела и покатилась по земле. Из обрубка шеи толчками начала выплескиваться кровь, и возле заваливающегося на бок тела возникла фигурка в черной броне. Она тоже увидела снижающегося зверодуха и приветственно помахала рукой.

— Миш, что там такое? —

— Все в порядке, милая, с ней все хорошо, она только что убила одержимого, а ее зверодухи прикончили последних оскверненных. Ох, и бойню устроила княгиня Воронецкая, отвела душу за все время пребывания в Создале, несколько сотен оскверненных покрошила.

— Да, я тоже уже вижу, — отозвалась Долгорукова. — Хоть и плохо, но вижу.

Горыныч опустился чуть в стороне от поля боя и выпустил Бельского с Екатериной.

— Ну и вонища, — поморщилась Долгорукова.

Михаил согласно кивнул, воздух пах кровью, да так густо, что во рту тут же возник привкус меди, а еще воняло разорванными внутренностями.

— Ну и что ты, милая, тут устроила? — сурово поинтересовался Бельский, глядя на сияющую Ирину.

— А что такого? Я их не искала, сами явились, — весело заявила златовласка. — Мне кажется, ваше сиятельство, все отлично получилось?

— Кроме одного, — заводясь, произнес Бельский. — Вы кое-что забыли мне сказать, ваше сиятельство, а именно, что вы носите моего ребенка. И отныне все, что несет для вас риск, под запретом.

Но Ирину его суровость ничуть не смутила, вместо этого она подошла, обняла и поцеловала в губы Михаила.

— Ты рад? — положив голову ему на грудь, тихо спросила она.

— Рад, — проведя рукой по волосам, забранным в тугую косу, ответил Бельский. — Но был бы еще больше рад, если бы ты не рвалась геройствовать, рискуя жизнью и подвергая опасности нашего первенца. А теперь иди, собирай вещи, сейчас я переправлю вас на Ксанс. Нечего вам тут делать, будете дом возвращать, да и барона Шталена надо известить о происходящем, и что скоро на него свалится огромное количество имперцев и местных. Пусть ищет место для нового города. Прежнее место, где стоит Имперская слобода, не годится, окажутся в меньшинстве, и им придется подчиниться, так, как раньше, больше не выйдет. А теперь марш, собирать вещи.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — отпрянув и вытянувшись по стойке «смирно», отрапортовала Ирина и пошла прямо по телам уничтоженных ей оскверненных в сторону дома, где до сих пор была установлена палатка.

Сборы были закончены за пять минут. Сначала Бельский с помощью Горыныча перенес к провалу Ирину, закрепил веревку, и Воронецкая спустилась вниз, затем быстро слетал за Екатериной. Не прошло и получаса с момента окончания бойни, как княгини, помахав ему на прощание, в сопровождении своих зверодухов отправились к порталу.

Михаил несколько секунд прислушивался к лесу, окружающему провал, но тот, видимо, хорошо запомнил и самого Бельского, и его зверодухов, на этот раз никто не рискнул нападать.

— Ну, что ж, пора возвращаться, — произнес вслух Бельский и, подойдя к дракону, провел слияние.

Тот, повинуясь приказу, расправил крылья, и уже через минуту был в воздухе. До каравана Бельский добрался за два часа, тот удалился от Заставного на два десятка километров. Зрелище, которое раскинулось перед князем, можно было охарактеризовать одним словом — бойня. Мертвые люди, разбитые телеги, растерзанные лошади и скот. Явившаяся от гор орда одержимых ударила в центр каравана. Если прикидывать на глазок, то Васильчиков потерял примерно половину. Отбившаяся голова уходила в сторону мертвого города, в хвосте шла резня, несколько тысяч оскверненных зажали между двух холмов примерно такое же количество людей. И если бы не армия зверодухов — алых, обычных и пяток черных, все было бы давно уже кончено. Благодаря простеньким артефактам, которые надевались питомцам на шею перед боем, скверна теперь с большим трудом могла их захватывать.

Бельский обрушился на одержимых, руководивших атакой из глубины орды, швыряясь в людей различными видами скверны. Были тут и привычные копья, рои игл и облака, которые опускались на людей, заражая сразу несколько десятков человек. Первую пару Бельский спалил с ходу, струя пламени ударила прямо в них, не осталось даже пепла, как и от двух десятков оскверненных, ошивавшихся вокруг хозяев. Вторая двойка встретила его копьями и даже попыталась выставить щит, уплотнив облако скверны и укрываясь в нем. Не помогло. Пламя Горыныча с пятидесяти метров выжгло все в конкретной точке. Оскверненные, лишившиеся поводырей, бросились бежать. Бельский, наворачивая круги над полем боя, выжигал наиболее крупные группы. Через десять минут он вернулся к остаткам каравана. Выжившие, собрав раненых и зараженных, тронулись дальше, всего три десятка телег и человек семьсот народу. Командовал ими его друг, князь Тарковский.

Когда вымотанные люди встали на привал, Бельский посадил Горыныча неподалеку от лагеря и пошел искать Дмитрия.

— Как дела, ваше сиятельство? — присаживаясь на бревно и глядя на усталого, в рваном, окровавленном мундире князя, спросил Михаил.

— Плохо все, — мрачно заметил он, срубая артефактной шпагой горлышко с винной бутылки и прикладываясь, отхлебнув сразу четверть. — Васильчиков погиб, теперь караван ведет твой бывший командир — полковник, князь Горецкий. Нас осталось чуть больше семи тысяч. Многое потеряно, еще одна такая атака, и никто не дойдет.

— Теперь я с вами пойду, — обрадовал Тарковского Михаил. — Мои жены в безопасности, уж доведем как-нибудь.

— Да уж, твой дракон — сила. Нам бы пару таких, может, и не пришлось бы духов мир оставлять.

— Слушай, князь, некогда нам было поговорить, а что там, в империи-то, случилось? Как вышло, что великая держава пала, чуть ли не в момент?

— Плохо там все случилось, помрачнел еще больше Тарковский. Нас разорвали в считанные дни. Началось все с Белограда. В центре столицы, буквально в километре от императорского дворца, открылся гигантский разрыв, куда ухнул сразу квартал целиком, а из него хлынули какие-то непонятные твари, за считанные часы заполонившие столицу. Они распространяли скверну. Простой люд заражался мгновенно, аристократы были не подвержены и отбивались, иногда даже вполне успешно, но зараженных было слишком много, а потом они стремительно менялись. Дворец продержался почти сутки. Императора сгубил предатель. Как его личный слуга попал под контроль одержимых? Я не знаю. И как тайная канцелярия проморгала это? Тоже неясно. Но тот выпустил десяток зараженных скверной зверодухов, и не слабых, а алых, прямо в закрытую часть дворца. Те мгновенно растерзали небольшую личную охрану и вырезали всю императорскую семью. Одновременно с этим заразившийся люд пошел на приступ. Гвардия до последнего удерживала сначала стены, потом сам дворец. Я и еще трое гвардейцев ушли чудом, через секретный проход, ведущий за пределы столицы.

Тарковский обреченно вздохнул и в два глотка сократил

— В тот же день были атакованы другие крупные города империи. Из разрывов лезли инфернальные твари, которым могли сопротивляться только аристократы с духом, и то светлым. Враг оказался очень мобилен и куда сильнее того, что здесь. И одержимых было больше, и эффективность оскверненных куда выше, и действовали они более грамотно. Первым делом они перерезали каменистые равнины, не пропуская караваны ни в Духов мир, ни из него. Я потом узнал, что на каменистых равнинах их встречали туманники и оскверненные, никто из тех, кто зашел, не дошел. Там и мои были, которых я по дороге из усадьбы забрал.

Тарковский замолчал и, скрипнув зубами, приложился к бутылке. Михаил хотел как-то подбодрить друга, но не находил слов. А ведь он хорошо знал и его матушку, и сестер, не раз гостил в их имении.

— Из-за происходящего на каменистых равнинах, — продолжил Дмитрий, — о том, что две недели творилось в империи, здесь никто не ведал ни сном, ни духом. Прорваться смогли единицы из десятков тысяч. Последним ушел полк, удерживающий арку, к которому я и примкнул. Вот беженцы, что с нами шли, и были теми единицами. Мы даже арку разрушили, стараясь задержать оскверненных и одержимых, но те каким-то образом ее довольно быстро восстановили и кинулись вдогонку, как будто нам было мало тех, кто на каменистых равнинах угнездился. Так и дошли, отбиваясь и умываясь кровью. А ведь если бы мы не добрались, Создаль был бы атакован внезапно, и не успел бы князь Васильчиков собрать войска и начать эвакуацию. Помянем, — протягивая Бельскому остаток бутылки, с тоской в голосе произнес Дмитрий.

— Помянем, — согласился Михаил и, сделав глоток, передал бутылку обратно.

Дальше сидели молча, думая каждый о своем. Бельского больше всего беспокоило то, что одержимым удалось восстановить разрушенную арку и печать перехода. А значит, это просто вопрос времени, когда они хлынут через снова работающий переход Создаля. И не имеет смыла атаковать переход Столенграда, видимо, Духов мир все же был потерян навсегда.

— Подъем, десять минут, и выходим, — проорал какой-то всадник, проскакав вдоль остановившегося каравана.

— Ну, что, князь, вставай, идти надо, — разминая ноги, хлопнул друга по плечу Бельский. — Боги дадут, доберемся, а потом новую жизнь начнем.

Дмитрий кивнул, только вот, судя по мрачной роже, он не верил в светлое будущее. И ведь прав был, через три дня на улицах мертвого города, прикрывая уход остальных, князь Тарковский был убит одержимым. Копье скверны, пробив щит, вошло точно в сердце, и все, что мог сделать Бельский для друга, который спас ему жизнь, это закрыть глаза.

Михаил спустился в подземелья, ведущие к порталу, последним. Три дня дорого встали для беженцев, из двадцати тысяч, вышедших из Заставного, дошло всего три с половиной. Из них вояк чуть больше восьмисот человек, остальные женщины и дети, ну и немного мужчин.

Посмотрев снизу на провал, Бельский, сопровождаемый двойником, прошел в тоннель. Пройдя метров пятьдесят, он призвал печать вспышки и начал накачивать ее силой. Взрыв был впечатляющим. Если бы не серебристый щит, его бы смело и камнями бы побило. Но задача выполнена — тридцать метров коридора обвалено. Горецкий хотел арку перехода сохранить, но Михаил отговорил, с оскверненных станется вручную разобрать завал, для одержимых не было тайной, куда ушли люди. Нет, про остров они ничего не знали, простому люду и солдатам никто ничего не говорил, только командирам, и то далеко не всем. Так что демоны знали только, что последние беженцы спустились под землю, а значит, если пробиться через завал, их можно догнать.

Михаил сделал шаг через переход, оказавшись в подземельях острова Ксанс, и был тут же атакован. Ирина кинулась ему на шею, целуя в губы.

— Живой, — не переставая, шептала она, а из ее ярких голубых глаз, прокладывая дорожку, по щекам текли слезы.

— Живой, — улыбнулся Бельский и, создав вспышку, швырнул ее в верхушку арки.

Взрыв не накачанного энергией заклятия или чары, как звал про себя умения Бельский, был не сильный, но щитом он их с Ириной на всякий случай прикрыл. Арка вздрогнула, пошла трещинами и раскололась, осыпавшись крупными камнями на пол.

— Вот и все, милая, конец этой истории, теперь пора писать новую. Пойдем домой, у нас ведь есть дом?

— Есть, — улыбнусь Ирина и, ухватив мужа за руку, потянула прочь от разрушенного портала.

Эпилог

Михаил прошел через тоннель, вырубленный в скале, и вошел в комнату с порталом, с тем самым порталом, который он когда-то закрыл, чтобы избежать вторжения одержимых на Ксанс.

— Ваше сиятельство, — вскочив с лавки, поприветствовал его дежурный, приглядывавший за переходом, — меня уже известили, что вам надо портал открыть. Уходите, значит?

— Ухожу, — кивнул Бельский, отстраненно смотря на руны на полу.

Князю Михаилу Ивановичу Бельскому стукнуло сто семьдесят семь лет. С того момента, как он вернулся на остров, прошло почти сто пятьдесят. Он не постарел ни на день, серебряный дух наделил его бессмертием, и это стало его проклятием. Он прожил со своими возлюбленными счастливую жизнь, хотя стареющие жены тяготились происходящим, их муж оставался молодым и здоровым, а они увядали. Да, родовые духи позволяли им дольше сохранять силу и молодость, но никто не живет вечно, кроме проклятого князя. Первой, чуть меньше, чем семьдесят лет назад, ушла Ирина, затем, пережив ее на год, умерла Екатерина. Потом умерли шестеро детей, четверо от Воронецкой, двое от Долгоруковой. Да и внуки, которых было за полтора десятка, тоже уже начали уходить к богам. Да что там говорить, ушли все, кого он знал и любил — Берг, Штален, Мария, а он существовал бесконечной одинокой жизнью. Михаил отдалился от семьи и многочисленных правнуков, покинул город, который в память о столице империи назвали Белоград, и вот уже тридцать лет жил отшельником среди руин мертвого города. И сейчас он уходил на зараженный скверной, опустевший континент. Он уходил, устав от своей вечной жизни. Он уходил в надежде умереть. И, если смилуются над ним боги, он соединится с теми, кого любил, и тоска по кому сжимает его сердце так, что становится тяжело дышать.

— Открывай, — скомандовал он, шагая в рунный круг.

Дежурный кивнул и повернул верхнюю часть блокирующего артефакта, который создала Екатерина еще лет восемьдесят назад. Из рун поднялся яркий голубой свет, отрезая Бельского

Конец

Г. Владимир январь-май 2026