Товарищи женщины!

Константин Денисов

Товарищи женщины!

1. Ярость

Не знаю, как эти ребята были настроены по отношению ко мне на самом деле.

Возможно, хотели сыграть в хороших, узнать как можно больше о том, кто я, откуда иду и ещё что-нибудь интересное, а потом убить и ограбить. Такое случается сплошь и рядом. А вдруг бы получилось выяснить что-то интересное о местах, где можно чем-нибудь поживиться?

Но с другой стороны, могли и в самом деле проявить гостеприимство, посчитав за условно «своего». Ну, типа, нормальный парень, ходит один, не боится подходить к организованной группе и это уже само по себе заслуживает уважения.

Это всё было неважно. То, как они хотели поступить со мной, не имело абсолютно никакого значения. Они уже подписали себе приговор, поступив плохо с Ритой.

Я не ожидал, что мой поиск будет таким коротким и так быстро и, что самое главное, плохо завершится. Язык не поворачивался назвать такое стечение обстоятельств везением.

Может быть, я был бы больше рад, если бы мне не повезло. Продолжая пребывать в счастливом неведении, мог бы сохранить надежду на благоприятный исход.

Хотя мир сейчас такой, что в нём конец, это может быть ещё не конец! Вот только у этих ребят второго шанса не будет.

Я увидел протянутую ко мне руку и сделал совсем лёгкий жест. Пальцы посыпались на землю. Ещё один жест и туда же полетела кисть. Ещё пара взмахов и я добрался до локтя. Потом человек начал падать и шинковать его дальше я уже не мог.

Впрочем, не только в этом дело. Ситуация вообще изменилась. Я её изменил.

Всё происходило очень быстро, за считаные мгновения, но для меня время растянулось… и я был уверен, что это совсем не субъективность восприятия и уж тем более не фигура речи. Всё вокруг происходило в замедленном темпе, лишь я сохранял былую подвижность и скорость реакции. Хотя… возможно мне это всё же просто казалось…

Я не стал забирать у них ману. Это было бы слишком просто и могло деморализовать их. Я хотел, чтобы они потерпели поражение, будучи в полной силе. А может быть, я просто словил какую-то бациллу саморазрушения и теперь шёл по грани, рискуя погибнуть. Но поступить по-другому почему-то не мог.

К тому же я не хотел убивать их быстро. Мне нужно было растянуть этот процесс на максимальное время, чтобы они до краёв вкусили боли и отчаяния. Пускай сожрут ту пилюлю, которую скармливали своим жертвам. А в том, что Рита была не единственная, я ничуть не сомневался.

Страх, боль и отчаяние, вот что я хотел им дать.

Хотя, честно говоря, в тот момент я об этом совершенно не думал. К таким выводам я пришёл позже, обдумывая произошедшее.

Но что было очевидно сразу, так это сидящая во мне клокочущая ярость. Она была не яркой вспышкой, заставляющей мстить быстро и решительно. Она бурлила и кипела где-то внутри меня, как вязкая и густая лава. И эта консистенция ярости заставляла меня действовать довольно медленно и планомерно.

Увидев нацеленный на меня автомат, я просто снёс его владельца мощной струёй плазмы, превратив мгновенно в уголёк и наполнив воздух запахом горелого мяса. Но это было исключение. В основном я убивал их медленно. Отрубал кому-нибудь кусочек тела и переходил к следующему, оставив искалеченного истекать кровью, пока до него снова не дойдёт очередь.

Из отрубленных конечностей хлестала кровь, люди метались по стоянке из стороны в сторону, в панике от происходящего.

Конечно, всё было не так просто, и автомат у них был не один. Мне пришлось применять плазменные удары несколько раз.

Маги у них тоже были, причём некоторые с вполне мощными и необычными способностями. Похоже, что многие успели восстановить свои способности, или не успели их заново обнулить. Хлебнули бы чайку, возможно, снова не смогли бы магию использовать. Но до чая дело так и не дошло.

В меня летело что-то вроде игл, и даже в какой-то момент показалось, что они стальные, и я проиграл эту схватку. Но нет, это была магия чистой воды, и преодолеть мою защиту эти «снаряды» не смогли.

Про ледяные стрелы и плазменные шары можно и не говорить, на такое я просто не обращал внимания. Несколько раз меня пытались опутать какими-то липкими нитями вроде паутины, но тоже ничего не вышло, моя защита справилась. Но зато я нашёл того, кто это делал, и порубил его на куски сразу, чтобы не раздражал своими попытками меня спеленать.

Не было только огня, наверное, в самом деле тот, кто у них обладает такими способностями, сейчас был без магии.

Крики, уговоры, мольбы — этого тоже было предостаточно, но я не слушал. Меня не волновало, что они могут сказать. Я знал уже достаточно, чтобы вынести приговор, и теперь просто приводил его в исполнение.

Наконец, в живых осталось не больше половины, и те были в основном покалечены мной. Я подошёл к рыжебородому, у которого была отрублена левая нога. Он сейчас пытался перетянуть культю ремнём, чтобы остановить потерю крови.

— Зачем, зачем ты это делаешь? — стиснув зубы, с трудом произнёс он, затягивая ремень на обрубке.

— Ты, наверное, и сам не раз слышал такой вопрос, — сказал я, — интересно, что же ты отвечал в таких случаях? Скажи, может быть и сюда этот ответ подойдёт?

— Больной ублюдок! — процедил рыжебородый.

— Это тебе говорили? Что ж, охотно верю, — сказал я.

— Ты больной ублюдок, — сказал, как плюнул рыжебородый.

— Странно, ты вроде бы всё хотел поговорить, надрывался, умоляя меня об этом, а как только я подошёл для беседы, начинаешь оскорблять. Где логика? — спросил я.

— Тварь! — снова бросил мне рыжебородый и застонал.

— Я всё никак не могу понять тебя и таких, как ты. Вы ведь постоянно применяете насилие к другим людям. Почему вы думаете, что его в итоге не применят к вам самим? — спокойно сказал я.

Хотя спокойствие это было очень относительным. Я — это был не совсем я. Как будто кто-то другой занял моё тело и творил всё это. И вот этот кто-то был спокоен.

— Такой мир! Только сильные выживают! — огрызнулся рыжебородый.

— Так в чём проблема? Я сильный, вы слабые, всё в рамках вашей логики. Просто пришло ваше время сдохнуть, — сказал я.

— Мразь! — простонал рыжебородый.

— Вообще, у вас тут странное представление о силе.

— С-с-с-у-у-у-у-к-а-а-а-а-а-а! — застонал он, изогнувшись дугой от боли.

Я оставил его мучиться и пошёл дальше.

Всё вокруг меня по-прежнему было как будто нереально. Словно я смотрел на мир через искажённое стекло. Как будто меня от всего этого отделяла невидимая пелена. И вот вроде бы я хожу здесь, калечу и убиваю людей, но в то же время смотрю какое-то кино. Страшное, неприятное, но перестать его смотреть никак не могу.

Одному парню, рука у которого отсутствовал по локоть, я отсёк её по плечо и пошёл дальше. Стоны и мольбы о пощаде были основными звуками на этой, ещё совсем недавно, уютной и обжитой стоянке.

— Не надо! Пожалуйста! — протянув ко мне единственную оставшуюся руку, взмолился какой-то парень, — я сделаю всё, что захочешь! Вообще всё! Только скажи, что тебе нужно!

— Ты уже сделал всё, что мог! — сказал я, отсекая кисть протянутой ко мне руки, и пошёл дальше.

— Я с ними недавно! Я вообще не понимаю, что происходит! — проорал мужик, которому я всего-навсего отрубил две ступни.

— Да? А выглядишь точно как они! И логотип на твоей куртке точно такой же, как у всех остальных! — поднял я брови, — сдаётся мне, что ты, приятель, врёшь!

— Нет, нет! Я ничего не делал, никому не причинял зла, никого не убивал! Я невиновен! Ты же ведь мстишь за что-то, да? Но мне мстить не за что! — умоляющим тоном стонал он, истекая кровью.

— Возможно, — сказал я, — вряд ли, но возможно! Однако я не буду вас сортировать на виновных и невиновных. Ты не в суде, и здесь нет адвокатов. Потому для меня виновны вы все! Все, кто здесь находится. Коллективная ответственность за содеянное, неважно, участвовал в этом каждый, или некоторые просто смотрели.

— Пощади! — взмолился мужик, но тут же лишился руки и начал кататься по асфальту, завывая от боли.

Сделав круг, отрубая конечности у пока ещё живых, я вернулся к рыжебородому.

— Как ты? — спросил я его, — всё ещё хочешь разговаривать.

— Я понял, — простонал он, — это ты из-за той тёлки, да? После того как мы про неё вспомнили, ты с катушек слетел.

— Я никуда не слетал, — сказал я, хотя, положа руку на сердце, это была ложь, — это просто возмездие!

— Да она сама была не против! — продолжал цедить сквозь стиснутые зубы рыжебородый, — она была не в себе. Какая-то убитая, опущенная…

— И вы тут же поспешили этим воспользоваться, — сказал я, постепенно закипая. Увлёкшись процессом, я немного отодвинул в сознании Риту и всё, что с ней связано, но сейчас негодование вернулось, и клокочущая в глубине ярость снова начала бурлить сильнее.

— Да она хотела этого! — крикнул рыжебородый.

— И что же с ней в итоге случилось? — задал я вопрос, который всё это время откладывал, потому что хотел получить честный ответ, а для этого нужно было довести их до состояния, когда врать уже не имеет никакого смысла.

Рыжебородый, стиснув зубы, зло на меня пялился, часто дыша и потея, но молчал. Похоже, понимал, что ответ мне не понравится.

— Она с моста упала! — раздался рядом чей-то измученный голос.

— Тоже сама? И тоже, потому что этого хотела? — повернулся я к рыжебородому, перед этим посмотрев, кто говорит. Нужно будет потом расспросить его поподробнее.

Рыжебородый молчал, яростно сверкая глазами, которые постепенно затуманивались. Видимо, потеря крови давала о себе знать. Я подошёл к тому, кто сказал про мост.

— Как это было? — спросил я.

— Если я расскажу, пощадишь? — с надеждой спросил тот.

— Ты со мной торгуешься? — поднял я брови.

— Нет, нет! — тут же поспешил убедить меня парень. Если я не ошибаюсь, это был тот, кто запомнил имя Риты и сказал про Булгакова. Хотя я неточно запомнил, и всё было как в тумане. Да и не имело это никакого значения, — она хотела уйти, её не отпускали, она побежала, её догнали, пытались притащить обратно, потом там что-то произошло, и она упала с моста. Я видел это издалека и подробностей не знаю. Но все были расстроены, что она упала. Никто не хотел её убивать.

— В это я могу поверить, — жёстко сказал я, — вы хотели и дальше ей пользоваться. Это как раз не удивительно. Кто был там, когда это произошло?

— Не помню, — пробормотал парень, но я ему не поверил.

— Я там был! — раздался сзади голос рыжебородого, — и что? Что ещё ты можешь нам сделать, больше, чем уже сделал?

— Естественно, я всех вас убью! — сказал я, — но мне нужно точно знать, что там случилось.

— Она упала с моста, что случилось! — злобно сказал рыжебородый, — да она сама этого хотела! Она вырвалась и сиганула!

— Как я и предполагал! Интересно у тебя всё получается, — сказал я, стоя над ним, — сначала сама захотела подвернуться групповому изнасилованию, потом сама захотела умереть! Очень удобно! К тому же опровергнуть она твои слова уже никогда не сможет! Однако я готов в это поверить. Вы вполне могли её довести до состояния, когда смерть была наилучшим выбором. Но это только усугубляет вашу вину, а не снимает её…

Грохнул выстрел, и мне обожгло левое бедро.

Стреляли сзади. Я устоял на ногах и, резко обернувшись, дал струю плазмы в стрелка. Наверняка он хотел ещё раз нажать на спусковой крючок, но не успел. Смерть его была мгновенной.

Мне повезло, что первый выстрел он тоже смазал. Скорее всего потому, что, как и остальные, страдал от большой потери крови и еле-еле держался в сознании. Однако пока я сейчас разговаривал, он успел доползти до накрытых тентом мотоциклов и вытащить из ящика на багажнике одного из них ствол.

Я глянул на рану и решил заняться ей позже. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, по сути это была царапина. Большая, сильно кровоточащая, но царапина. На фоне окружающего меня членовредительства заботиться о такой ране было просто смешно!

Постепенно на стоянке всё затихало. Многие ещё даже будучи живы, потеряли сознание от потери крови. Криков уже вообще почти не было, стоны становились всё более и более вялыми. Дело шло к концу.

Рыжебородый, натужно сопя, пытался перетянуть себе вторую ногу разорванной футболкой. Надо сказать, что воля к

Даже если предположить, что он сейчас не умрёт, то всё равно без ног выжить в современном мире у него вряд ли получится. Он был в любом случае не жилец, как и все остальные, но продолжал делать что-то, чтобы хоть на считаные минуты задержаться на этом свете.

Я посмотрел на разговорчивого парня, который рассказал мне про мост. Тот уже поплыл и хотя ещё каким-то чудом держался в сознании, однако взгляд его уже блуждал и собеседник он теперь вряд ли был хороший.

— Есть ещё что сказать? — присел я перед ним на корточки, — очисти душу перед смертью, расскажи мне всё!

— Мы плохо поступили с Маргаритой, — неожиданно просветлев на секунду взглядом, сказал парень, — и с другими тоже…

— Хорошо, что ты это понимаешь! — сказал я и пронзил ему сердце плазменным клинком, — будем считать это покаянием!

— Кто же ты такой? — пробормотал рыжебородый, — кто ты, раз можешь вот так прийти к куче здоровых мужиков и начать их медленно убивать.

— Могу, и периодически такое практикую, — сказал я, — но никогда ради удовольствия или ради наживы. Это всегда возмездие за содеянное. Я недавно назвал себя санитаром леса. Думаю, что это очень точный термин. Я чищу генофонд человечества от всяких больных ублюдков, вроде вас.

— Если бы тебе удалось всех зачистить, остались бы одни слабаки! — оскалился Рыжебородый.

— Ты продолжаешь пребывать в уверенности, что вы сильные? Нет, это ошибка. Такое ложное чувство у вас возникло оттого, что вы постоянно издеваетесь и доминируете над теми, кто слабее вас. А это как раз признак слабости. Сильные всегда бросают вызов тем, кто сильнее! Только так можно проявить доблесть! — сказал я.

— Но если ты сильнее нас и победил, то получается это никакая не доблесть, сам ведь сказал, — оскалился рыжебородый.

— Нет, не доблесть, — тут же согласился я, — это возмездие. Я просто сделал то, что необходимо было сделать. Я мог бы разделаться с вами за секунду, но это было бы слишком просто. Нужно было, чтобы вы хоть немного осознали свою неправоту.

— Твоя идея провалилась! — сказал рыжебородый, — я всё делал правильно, и если бы ситуация повторилась, я поступил бы точно так же!

— Ты переоцениваешь свою значимость и моё желание научить вас уму-разуму. Всё проще. И через десять минут мир станет чище, потому что в нём будет меньше больных на всю голову ублюдков.

— Поверить не могу, из-за какой-то бабы… — слабеющим голосом проговорил рыжебородый.

— Да, ты, похоже, безнадёжен! — вздохнул я.

— Но одно могу сказать точно! — вдруг приподнялся рыжебородый, — ртом она умела пользоваться отлично! Ты науч…

Его голова с глухим стуком запрыгала по асфальту.

Пора было заканчивать этот балаган. Нужно было сделать это раньше, не давая возможности рыжебородому меня достать. А у него это таки получилось! Клокочущая ярость вдруг вырвалась наружу, и я начал кромсать тела как уже умерших, так и ещё живых разрубая на мелкие куски.

По-моему, я кричал! Кричал и кромсал трупы до такого состояния, что понять, кто это был совсем недавно, стало совершенно невозможно.

Превратив всю банду едва ли не в фарш, я подошёл к боковому ограждению и посмотрел вниз.

— Идиот! — воскликнул я, сжав кулаки, — надо же было спросить у них, куда они дели тело!

Я оглянулся на стоянку, как будто надеясь увидеть там хоть кого-нибудь живого. Но это было, естественно, невозможно.

И тут вдруг реальность обрушилась на меня со всей своей неотвратимой жестокостью. Как будто морок, заволакивающий мир, рассеялся, и я увидел его настоящим. Вся стоянка была залита сплошным слоем крови и завалена бесформенными кусками мяса и костей.

Я посмотрел на себя. С ног до головы меня покрывал слой крови. Я вспомнил, что периодически протирал глаза от неё, когда брызги летели мне в лицо.

Ещё раз медленно обведя взглядом стоянку, я потрясённо проговорил:

— Господи! Что же я натворил!

2. Осмысление

Медленно и постоянно поскальзываясь на крови, я добрёл до металлической скамейки и тяжело на неё опустился. Чтобы не видеть ад, что я сам здесь устроил, пришлось закрыть глаза. Внутри была пустота, голова превратилась как будто в гулкий колокол. Язык этого колокола медленно раскачивался и вот-вот должен был коснуться стенки. Было опасение, что когда это случится, то башка у меня просто лопнет.

Медленно вдыхая и выдыхая, я пытался взять под контроль свои эмоции. А они, надо сказать, пытались разорвать меня изнутри.

Ощущение, что всё случившееся было не со мной, а как будто в фильме, который я смотрел со стороны, никуда не уходило. Теперь я очень хорошо понимал фразу «бес вселился». Ощущение было очень похожее. Словно мной, моими действиями управлял кто-то другой.

Я понимал, что всё это из-за потрясения, испытанного от известия о случившемся с Ритой, но от этого было не легче. Нужно было просто убить их, оставив одного для допроса. А то, что я сделал, было… за гранью.

Не знаю, сколько я так просидел, вероятно долго. Но, когда оставаться на одном месте стало невыносимо, я встал и пошёл искать место, где можно было бы спуститься с эстакады. Нужно было найти тело Риты. Только это могло всё оправдать и искупить. Если оно уцелело, тогда не всё ещё потеряно.

На это занятие у меня ушёл весь день. Закончил поиски я лишь в темноте. Результат был нулевым!

Под эстакадой было полно всякого мусора начиная от бетонных обломков самой конструкции и кончая следами жизнедеятельности банды. Они всё, что им не нужно, просто скидывали вниз, устраивая вокруг своего висящего над землёй «полуострова» настоящую помойку. И туалет. Гадили они с торчащего бетонного обломка, выдающегося в сторону с эстакады. Это было похоже на старый корабельный гальюн, расположенный над водой. Только здесь вместо воды были руины.

Я исследовал и пространство под их стоянкой, и дальше вдоль дороги, потому что не знал, где именно Рита сбросилась вниз. Мне не удалось найти никаких следов произошедшего, не говоря уже о теле.

Вопрос со следами меня тревожил особенно сильно. Ведь падение на бетон не могло быть бескровным, значит, место можно было бы найти… если бы не ливень! Этот проклятый поток воды с неба был способен смыть всё что угодно. И если он даже не полностью уничтожил следы, то, по крайней мере, сделал их настолько незаметными, чтобы я не смог обнаружить. Возможно, криминалисты с необходимым

И здесь возникала проблема. Получалось, что если бы я не влез в историю с мусорщиками, то мог бы оказаться здесь до дождя, следовательно, у меня было бы больше шансов обнаружить следы трагедии. Да много что могло пойти по-другому…

Вывод? Он в том, что в первую очередь нужно решать собственные проблемы, а только потом чужие. Больше эгоизма, больше внимания к себе. Всех не спасёшь, всем не поможешь, да и нет у меня такой задачи. Никто меня на это не уполномочивал, так зачем же я всегда и везде лезу? Получается, что спасая незнакомцев, я жертвую теми, кто мне действительно дорог!

Уже в темноте я вернулся обратно на стоянку байкеров. Да, идти туда очень не хотелось. Прям вот до физической боли не хотелось, но сейчас это было единственное место, где можно было найти хоть какую-нибудь зацепку по поводу Риты.

Кровь за день подсохла, над стоянкой висел какой-то стойкий неприятный запах, в остальном всё было по-прежнему.

Я был вымотан до изнеможения. И усталость эта носила не физический характер, а скорее эмоциональный. За этот день я полностью выгорел изнутри. Выгорел до состояния полной апатии и безразличия ко всему. Поэтому, забравшись под тент, я повалился на какую-то первую попавшуюся горизонтальную поверхность и отключился.

Отключился, было самым подходящим словом. Я как будто не спал, потому что не было ни снов, ни момента засыпания, ни момента пробуждения. Меня словно выдернули из розетки. А утром я просто открыл глаза. Открыл глаза и понял, что сделал это из-за доносящегося снаружи шума.

Не сразу разобравшись что это, прислушавшись, я понял что это чавканье и рычанье. Выглянув из-под тента, я увидел небольшую свору диких собак, которые пришли поживиться человечиной.

Собак было шесть штук, и они были отощавшими до безобразия. Да, город стал недружелюбным местом даже для животных. Вообще, было удивительно, что они смогли уцелеть. Всю живность давно уже сожрали. И кошек, и собак, и даже крыс! Хотя последних истребить сложно, возможно, они сами ушли, поняв, что пропала кормовая база. Что им делать в мёртвом городе? Они, как всегда, просто сбежали с тонущего корабля.

Но как оказалось, некоторым животным всё же удавалось выжить, хоть и с трудом. Да, в этих районах собакам уже мало что угрожало из-за практически полного отсутствия людей. Но и есть им здесь тоже было нечего.

Когда я появился из-под навеса, они злобно зарычали, шерсть поднялась на загривках, глаза неотрывно следили за моими движениями, однако остервенело жрать, они не перестали. Это было важнее!

Я не стал им мешать, было совершенно наплевать на происходящее.

У меня были дела поважнее. Я принялся обыскивать стоянку байкеров. Трофеи мне были в этот раз не нужны, хотя они и принадлежали мне по праву. Я надеялся найти хоть какую-нибудь косвенную подсказку о произошедшем с Ритой.

И как я мог не оставить в живых хоть одного человека, до выяснения всех обстоятельств произошедшего? Это было глупой и непростительной ошибкой. Возможно, что это бы ничего не изменило и ничем бы мне не помогло, но теперь я этого уже никогда не узнаю.

Была ещё робкая надежда, что кто-то из банды может быть сейчас «в командировке». Ну мало ли, послали небольшую группу за пропитанием. Возможно такое? Возможно!

Но сколько нужно ждать, чтобы это проверить? Неизвестно!

В любой другой момент меня на стоянке байкеров заинтересовало бы многое, но не сегодня. Сейчас было глубоко наплевать на всё то добро, что они скопили… а скорее, награбили. Не походили они на благородных рыцарей, которые всего добились честно.

Меня не интересовало ни оружие, ни еда, ни одежда, ни снаряжение.

Хотя по поводу одежды вопрос был пока что открытый. Когда я проснулся, то был по-прежнему весь перемазан кровью. За прошедшее с момента расправы время, а это уже без малого были сутки, кровь высохла коркой и доставляла неприятные ощущения. Чтобы хоть немного от этого избавиться, я залез целиком, не раздеваясь, в большую пластиковую бочку, стоящую за всеми постройками в самом конце эстакады, прямо перед обрывом.

К этой бочке вела система труб для сбора дождевой воды. Это было умно. Сейчас бочка была переполнена после прошедшего ливня. Я знал, что, скорее всего, останусь в результате этого купания без магии на неопределённый срок, но было плевать. Даже, честно говоря, хотелось этого. Если я не умею сдерживать свои эмоции, обладая колоссальной силой, может быть, мне не стоит этой силой и владеть?

При погружении сразу же стало понятно, что магия исчезла. Это произошло практически мгновенно. Сидел я в бочке с водой долго, стараясь отмокнуть как следует. Рюкзак, пистолет и прочие мелочи я оставил рядом.

Когда мне показалось, что кровь начала постепенно растворяться в воде, я принялся оттирать её руками. Возможно, что это была иллюзия, но мне казалось, что она ни в какую не хочет отмываться ни с лица, ни с волос. Я шкрябал себя ногтями, но всё впустую.

Раздевшись прямо в воде, я принялся отстирывать там свои вещи, так и оставаясь в баке по шею. И если с кожаной куртки кровь смылась ещё более-менее нормально, то вот с остальной одеждой было куда хуже.

Вскоре вся вода стала красного цвета, и понять, помогают ли хоть сколько-нибудь мои усилия, стало совершенно невозможно.

Наконец, я выбрался из бака и принялся развешивать одежду на верёвках, которые здесь были, наверное, специально для этого. Солнце уже начинало припекать, и вещи должны были быстро высохнуть.

Собаки, обожравшись с голодухи халявного мяса, никак не могли остановиться, а продолжали бродить по стоянке, выбирая теперь что съесть, очень придирчиво. Но уйти сил у них не находилось.

Надо сказать, на меня они практически перестали обращать внимание, привыкнув к присутствию странного человек, который не проявляет агрессии и не мешает есть. Так, иногда для профилактики порыкивали лениво в мою сторону, обозначая, что мы по-прежнему не друзья. Но если делить нечего, то можно и потерпеть присутствие друг друга.

Меня тоже их присутствие особо не напрягало. Даже, наоборот, живые существа рядом немного отвлекали и успокаивали.

Я не стал брать чужую одежду. Не смог себя заставить надеть вещи этих уродов. Даже разбираться не стал, что у них там есть. Поэтому продолжил обследование стоянки, как был, в чём мать родила.

Перевернув всё вверх дном, я ничуть не продвинулся. Надежда на то, что я смогу найти тело Риты, таяла с каждой минутой.

Но не было ни женских вещей, ни хоть чего-то, что можно было бы связать с моей русалкой… да и вообще, любой другой женщиной.

Посмотрев на обожравшихся собак, которые всё же перестали есть и развалились на солнце, подставив ему свои раздутые животы, я тоже решил поесть. Аппетита не было, но про организм всё равно забывать не стоило. Ему нужны силы, и если есть возможность пополнить запасы калорий, нужно было этим воспользоваться.

Но перед этим я нашёл что-то типа таза, зачерпнул из бака красноватой воды и отнёс собакам. Поставив таз неподалёку, я ушёл. Они некоторое время недоверчиво смотрели то на меня, то на воду, но потом потянулись к поилке.

Вытащив из фургона столик и стул, я выставил на него обнаруженные банки с консервами. Припасы были свежими, из гуманитарных грузов. Где они их взяли? Вряд ли им сюда доставляют продовольствие. Ну да ладно, теперь они уже никого не смогут больше ограбить.

Вскрыв полулитровую стеклянную банку с тушёнкой, я принялся равнодушно уплетать мясо. Вроде бы и вкусно, да вот только эмоций я всё равно не испытывал.

Дело было в том, что спешить мне теперь было абсолютно некуда. Не то чтобы сейчас, а вообще! Те, кто остался в Сокольниках, в общем-то, могут и сами о себе позаботиться. Команда мощная, нянчиться с ними вовсе не обязательно. На Орден Паука вообще плевать. Ну развлекаются они там где-то по-своему, и что теперь? Это не моё дело. Надо кому-то с ними разбираться, пусть разбираются.

По большому счёту неотложных дел у меня не было. Все эти дела я сам себе постоянно придумывал, брал на себя лишнюю ответственность за других людей… зачастую когда меня даже об этом не просили. За это лето и так сделано немало, можно и на покой уйти.

Я задрал голову и, щурясь, посмотрел на яркое солнце.

— Может в Крым двинуть? — задумчиво произнёс я, — в память о Рите! Она не добралась, так может, хоть я за неё дойду туда когда-нибудь и помочу ноги в Чёрном море.

Идея вроде бы была дурацкая, но что-то в ней меня зацепило! Мысль засела в голову и никак не хотела уходить.

И вроде бы умом я понимал, что пересечь половину европейской части страны сейчас задачка со звёздочкой, но всё равно не мог отказаться от этой неожиданно поселившейся во мне идеи.

Когда одежда высохла на солнце, я оделся и снова пошёл под эстакаду. Казалось, что вчера я сделал не всё, что мог. Недостаточно внимательно всё осмотрел. Нужно было взглянуть на всё свежим взглядом.

Я опять проверил всё пространство внизу и захватил ближайшие окрестности, полуразрушенные дома и скверы возле них. Ничего даже отдалённо похожее на свежую могилу обнаружить так и не удалось.

Я снова провозился до наступления темноты, и когда ползание по развалинам потеряло смысл, вернулся уже знакомой дорогой на стоянку байкеров. К тому же светочи работали с грехом пополам. После купания я хоть и высох, но магия восстановилась ещё не на сто процентов.

Собаки по-прежнему были там, и мой приход встретили равнодушно. Совсем привыкли. Только одна лежащая недалеко от принесённого мной тазика жалобно заскулила.

Таз оказался пустым, и я снова наполнил его водой. Когда ставил его на прежнее место, все шесть псин начали потявкивать, но совершенно неагрессивно. Я бы даже предположил, что они таким образом говорят мне спасибо. Эту догадку подтверждало то, что они все дружно встали и неспешно побрели к тазику, повиливая хвостами. А это, насколько я помнил, добрый знак.

Помимо изменившегося в лучшую сторону поведения собак, на стоянке ещё кое-что стало по-другому. Появился довольно сильный и неприятный запах. Оно и понятно, трупы, проведя на солнце целый день, начали быстро разлагаться. Долго здесь оставаться не получится!

Однако и уходить куда-то на ночь глядя тоже не хотелось. Я зашёл в фургон, там благодаря закрытой двери запах почти не чувствовался. Да, там было много других «ароматов» жизнедеятельности бывших жильцов, и хотя они тоже были не очень приятными, по сравнению с царящим на улице духманом, это были почти благовония.

Я повалился на какой-то топчан прямо возле входа и мгновенно отключился точно так же, как и прошлой ночью.

Проснулся утром, когда было уже светло. За ночь запах усилился и теперь пробирался даже в фургон. Дышать становилось здесь просто невозможно. Я поморщился, подхватил вещи и вышел на улицу.

Там меня чуть не свалило с ног смрадом, висящим над стоянкой. Был бы ветерок, он бы уносил эту вонь с такого открытого и продуваемого места, но, как назло, стоял полный штиль. Даже собаки отбежали на приличное расстояние и бродили дальше по дороге, вяло обнюхивая друг друга.

С одной стороны, я мог сжечь плазмой всё, что источает запах… с другой, оставаться здесь дальше не имело никакого смысла. Это место меня угнетало, и я не ушёл до сих пор лишь потому, что надеялся выяснить что-нибудь новое. Этого не произошло, и тянуть с отходом теперь было ни к чему.

Во время обыска я нашёл две большие канистры с бензином, литров, наверное, по сорок. Возможно, у байкеров это был НЗ, хотя, мне кажется, что бензин особо долго не хранится и со временем теряет свои свойства. Впрочем, я мог и ошибаться, потому что в этих вопросах был не силён.

Была мысль попробовать заправить один из мотоциклов, но я не очень хорошо умел на них ездить. Опыт такой был по юности, но поскольку прошло много времени, а эти аппараты были значительно больше и тяжелее, чем те, с которыми я имел дело… в общем, не факт, что у меня получилось бы поехать и не вписаться сразу же куда-нибудь. Это при условии, что вообще удастся завестись.

В общем, решив, что мороки слишком много, а результат непредсказуем, я решил не связываться.

Да и слишком шумный транспорт. В вымершем городе звук мотоциклетного двигателя будет разноситься на километры! Не то чтобы меня сильно волновало… но всё же!

К тому же транспорт диктует маршрут. Ногами можно пройти там, где проехать не получится.

Эти доводы только утвердили меня в мысли не связываться с этой техникой.

Поэтому я нашёл большую сумку, собрал в

Собаки встретили меня, радостно виляя хвостами. Это что, получается, мне удалось купить их лояльность парой тазиков воды? Дёшево отделался. Хотя, наверное, дело было всё же не в тазиках, а в отношении.

Если они в последнее время от людей чувствовали исключительно угрозу, то когда человек не просто не попытался их убить, а ещё и напоил, другими словами, проявил заботу… это, наверное, для них много значило.

Удалившись на безопасное расстояние, я, не оборачиваясь, послал назад шар плазмы и взорвал его прямо над стоянкой. Бензин вспыхнул, пламя быстро охватило все сооружения, и вскоре весь лагерь превратился в один большой костёр.

— Очистительный огонь! — пробормотал я, глянув через плечо на ходу.

Когда я прошёл мимо собак, они неспешно затрусили следом.

3. Без руля и ветрил

Мясные консервы я тащил как раз таки для четвероногих друзей. Сжечь всё, когда здесь рядом ошиваются эти страдальцы, рука не поднялась. Хотя да, сгорело в пламени много полезного. Но я решил ничего здесь не оставлять. Если сюда кто и забредёт, то вряд ли добропорядочные горожане, скорее какая-нибудь конкурирующая «фирма». Такие же, как бывшие хозяева стоянки. А на них было как-то наплевать… да, по большому счёту на всех было наплевать. Собак вот только немного подкормлю, и на этом всё! Заканчиваю с заботой о других!

Я собирался вывалить консервы внизу, как только спущусь с развязки, но, увидев, что собаки не собираются от меня никуда уходить, решил сделать это позже. Они ведь ещё, наверное, от вчерашнего обжорства не отошли!

Я шёл без цели и направления. Просто переставлял ноги в ту сторону, куда глядели глаза. Возвращаться в Сокольники я не собирался. Всё случившееся нужно было как-то пережить, переварить внутри себя и научиться существовать со всем этим дальше. А как это сделать, я пока что не очень представлял.

Что-то бродило внутри, и корябало вплоть до ощущения физической боли. В груди было тесно, и казалось, что мне всё время не хватает воздуха.

— Интересно, а как начинаются проблемы с сердцем? Может быть, как раз так? — задумчиво пробормотал я, перекидывая тяжеленную сумку на другое плечо.

Это было даже забавно: победить Карачуна, шутя расправляться с одной бандой за другой и в итоге умереть от сердечного приступа!

Но в такой исход, честно говоря, не очень верилось. После открытия чакры моё здоровье и ресурсы организма сильно улучшились. У меня уже давно толком ничего не болело, а все раны заживали буквально на глазах.

Меня же на стоянке у байкеров ранили в ногу, но я про это умудрился забыть, а когда вспомнил, рана уже практически затянулась.

Но только какой толк от этого проклятого здоровья и невероятных боевых возможностей, о которых я раньше даже не смел мечтать, если я не могу уберечь тех, кто мне действительно дорог?

Может быть, стоит держаться подальше ото всех, чтобы ни к кому не привязываться и к себе никого не привязывать?

Подумав об этом, я обернулся на трусящих следом собак.

— Да, недолго у меня получилось придерживаться этой стратегии! — усмехнулся я, — вы сколько собираетесь за мной ходить? Чувствуете, что в сумке припасено кое-что для вас? Но потом ведь нам всё равно придётся расстаться! Андестенд?

Но они, естественно, ничего не поняли, а только радостно завиляли хвостами, оттого, что я обратил на них внимание.

— Да, нужно, наверное, жить как животное, без лишней рефлексии: враг — лаешь на него, друг — виляешь хвостом. Без всех этих переживаний и душевных мук. Жить в настоящем моменте, а не в собственных мыслях и сожалениях, — задумчиво проговорил я.

Я размышлял ещё некоторое время, а потом вдруг рассмеялся:

— Ха! Я иду и разговариваю сам с собой! Забавно, куда меня это дальше приведёт? — и, вдруг устыдившись того, что смеюсь, когда знаю, что Риты больше нет, снова сник и загрустил.

Вспомнилось, как увидел её в первый раз. Когда после взрыва рухнул в воду и пошёл ко дну, и тут появилась она, заслонив головой солнце, вся в ореоле колышущихся в воде светлых волос. Это было сказочно!

И чёрт её дёрнул уйти? Ну раз так переживала обо мне, впала бы лучше в депрессию, плакала целыми днями, не вставала с кровати… и тогда была бы жива! Что нас толкает иногда на совершенно идиотские и нелогичные поступки?

Впрочем, не мне это говорить. Я как раз и есть мастер идиотских и нелогичных поступков. Можно даже сказать гуру! Постоянно влезаю туда, куда не нужно; иду туда, куда идти не следует; вмешиваюсь в дела, в которые соваться не стоит!

И с одной стороны это зачастую даёт положительный результат и помогает спасти людей, но с другой стороны, постоянно ставит меня на грань. И вот настал момент, когда я на краю не удержался, «нога соскользнула» и я ухнул вниз. То, что это рано или поздно случится, было понятно давно, и вопрос был только в том, когда именно.

Большая сила — это большая ответственность, и я со своей, похоже, не справился. Нужно было как-то ограничить использование магии… или совсем от неё отказаться. Всегда быть в состоянии, как будто только что после ливня.

Интересно, а есть артефакты, блокирующие использование магии? Наверняка есть! Нужно раздобыть такой, и всегда носить с собой. Посмотрим, чего я буду стоить, без всех этих приколов с откачкой маны и плазменными мечами.

Мысль была интересной, и я стал активно размышлять, где же можно раздобыть такой артефакт. Вспомнил про свою прежнюю жизнь, до похода в Перово, после которого события покатились как снежный ком.

А может, наведаться к себе домой? Давно ведь там не был! Увидеть старых друзей и знакомых, посмотреть, что происходит в обжитой части города. Разобраться, наконец, что за сообщения слал мне Чук.

Незакрытых вопросов было много, и я понял, что опять начинаю искать себе точку приложения. А ведь именно от этого я и хотел уйти! Какая разница с кем именно и с каким местом эти вопросы связаны?

Если подумать, то таких долгов, которые я сам на себя повесил, наберётся огромное количество. Я так и не выяснил, что случилось с Аней, а ведь вину за её исчезновение чувствовал до сих пор. Это всё приводит обратно к Ордену Паука, заниматься которым мне больше не хотелось.

Не помог Нине выйти

Дракайна спящая на острове и ведьма Лера, которая, возможно, продолжает за ней присматривать. Вопрос с драконом тоже повис в воздухе.

Если подумать, то наберётся ещё немало всяких задач, которые я собирался решить рано или поздно… но сейчас возникла внутренняя потребность на всё плюнуть и просто жить. Без тревог и обязательств. Не о ком не заботясь, но и за меня, чтобы никто не переживал.

Я шёл и даже не ощупывал пространство вокруг себя. Было плевать на возможные засады и неожиданные встречи.

Хотя, с другой стороны, за мной неспешно бежала сигнализация… шесть сигнализаций, которые должны были учуять чужое присутствие, если что. Хотя здесь всё, конечно, зависит от расстояния.

В общем, я положился на волю судьбы и решил вообще ничего не планировать, а плыть по воле волн. Что случится, то и случится. Как будет, так и будет. Что произойдёт, то и произойдёт. Без руля и без ветрил.

На пути попался сквер, где под раскидистым деревом стояла лавочка. Этот уголок удивительно хорошо сохранился. Вокруг всё сильно заросло, и если сесть на лавочку, то можно даже представить, что ты где-то в парке до магопокалипсиса. Почему до магопокалипсиса? Не знаю, просто мне почему-то захотелось думать, что никакой магии в этом мире нет, что всё идёт по-прежнему, что я просто шёл на учёбу или работу и присел отдохнуть.

Раскинув руки по спинке, а уставился на колышущуюся листву и завис. Мыслей не было, но это и хорошо. Я впал в некое подобие прострации, дав мозгу поработать без моего непосредственного участия. Пусть переваривает всё, что накопилось в его глубинах, может быть, впоследствии на поверхность и всплывёт что-нибудь хорошее… хотя не всегда то, что всплывает, это хорошо…

В общем, я сидел, смотрел на колышущуюся листву и ни о чём не думал.

Одна из самых больших собак в стае, помесь овчарки неизвестно с кем, подошла ко мне и, положив голову на колени, уставилась мне в глаза. И я вдруг понял, что с этими животными мы теперь друг другу совершенно не чужие.

Вот так!

Это несколько нарушало мои планы на одиночество… хотя, кого я обманываю? А в сумке куча банок с мясными консервами кому припасена?

Я протянул руку, положил собаке на голову и задумчиво погладил. Собака не шелохнулась и вообще почти никак не это не отреагировала, если не считать участившиеся махи хвостом, который теперь ходил из стороны в сторону очень быстро.

Ладно! Я же хотел одиночества от людей, собак можно в этой схеме не учитывать. К тому же раз уж я решил положиться на судьбу, не нужно отвергать то, что она мне подбрасывает. Возможно, я задружился с этой стаей не случайно!

Я гладил собаку, смотрел ей в глаза, и неожиданно мне в голову пришла интересная мысль. Я взял и прощупал её на предмет наличия маны.

Магической энергии в ней не было, но я ощутил «резервуар» под неё. То есть, у собаки могла бы быть мана, но почему-то отсутствовала. Я очень осторожно взял и начал вкачивать в неё ману тоненькой струйкой.

Уши у «овчарки» вздрогнули и встали торчком, глаза удивлённо расширились, по крайней мере, мне так показалось. Хвост замер, а потом вдруг начал рассекать воздух ещё стремительнее, так, что его уже почти не было видно. Собака тихо тявкнула, но совершенно неагрессивно.

Процесс меня заинтриговал. Похоже, что она получала от этого удовольствие, почти как люди. Резервуар у неё был не очень большой, меньше чем у среднего человека, но всё равно приличный.

Я вливал и вливал в неё ману, и вдруг мне показалось, что собака стала больше. Как будто я не магическую энергию в неё закачивал, а надувал как шарик. Мышцы начали заметно выступать и бугриться, от недавней худобы не осталось и следа.

Вне всяких сомнений, это была трансформация! Но люди обычно трансформируются в животных, а в кого может трансформироваться собака?

Вообще-то, такого процесса следовало бы опасаться, ведь неизвестно, к чему это может привести в итоге. Но я поймал себя на мысли, что мне совершенно нестрашно! Я не испытывал ничего, кроме любопытства!

Глаза у собаки постепенно наливались красным и начинали, как будто даже светиться. Шерсть темнела и уже была смолянисто-чёрной. Грудная клетка раздалась и стала очень мощной. Я даже чувствовал, что вес лежащей у меня на коленях головы заметно увеличился.

Собака вообще заметно прибавила в размерах, так что держать голову у меня на коленях ей стало неудобно. Она уже была приблизительно как пони по габаритам. Поэтому она подняла голову и утробно зарычала.

— Адская гончая! — пробормотал я восхищённо.

Я именно так себе представлял этих мифических собак. Возможно, что моя овчарка к аду не имела никакого отношения, но выглядела так, как будто только что оттуда выбралась.

Рык был неагрессивный. Собака понимала, кому именно обязана такой трансформацией. Надо сказать, что ей этот процесс очень нравился.

Она повернулась к своим сородичам, но те только попятились в страхе, жалобно поскуливая.

— Впечатляет, да? — сказал я перепуганным собакам.

Адская гончая сделала несколько уверенных шагов от меня, потом прыгнула вперёд, пролетев за раз непостижимые метров тридцать и набрав после этого скачка скорость, умчалась в конец улицы, поднимая клубы пыли. Вскоре собака скрылась за поворотом.

Меня это немного встревожило, не хотелось бы, чтобы она покалечила или даже убила каких-нибудь случайных людей. Пришлось даже раскинуть свои щупальца, чего я старался не делать, дабы проверить, не угрожает ли кому-нибудь опасность. Но кроме адской гончей рядом никого не было.

Обогнув квартал, она вернулась, всё так же стремительно и поднимая пыль. Наверное, просто хотела насладиться новым ощущением силы и скорости. Что ж, это можно было понять.

— Интересно, а как обратно? — сказал я и принялся постепенно забирать ману у собаки.

Процесс оказался обратим. Если сначала она надувалась как шарик, то теперь принялась сдуваться обратно, возвращаясь к своему привычному виду.

Ей это не очень понравилось, она жалобно завыла, но, надо сказать, не агрессивно. Я опасался, что она не захочет расставаться со своей силой и может проявить ко мне агрессию, но этого не случилось. Либо она не поняла, что это я забрал ману обратно, либо восприняла это как данность. Терять силу было жалко, но ничего не поделаешь, остаётся только

Вернувшись полностью к своему прежнему виду, собака печально побродила по дорожке и улеглась под кустом, положив голову себе на лапы.

— Интересно, у нас один такой уникум, или вся стая особо одарённая? — сказал я и начал накачивать маной всех остальных собак кроме первой.

Трансформации оказались подвержены все! Уж не знаю, может быть, вообще все собаки теперь могли именно так менять облик, если их заправить маной, или эта стая подобралась по какому-то невидимому признаку… может быть, они как-то чувствовали, что одного поля ягоды? Это было неизвестно, и в ближайшее время вряд ли удастся проверить эту гипотезу.

Даже если все собаки в мире способны к подобной трансформации, это не значит, что многие об этом знают. Во-первых, нужен человек, который имеет возможность передать им ману, во-вторых, нужно, чтобы он захотел это сделать. А поскольку мана — это большая ценность, переводить её на собак сумасшедшие вряд ли найдутся. Ну, кроме меня, естественно!

Обретя силу и новый облик, пятёрка адских гончих унеслась вдаль по улице по тому же самому маршруту, что бегала первая. А та, только печально проводила их взглядом. Интересно, собаки умеют испытывать зависть? Мне кажется, что эта сейчас испытывала. Я не стал её мучить и снова трансформировал. Она радостно вскочила и унеслась вслед за своими сородичами.

Скорость закачки маны напрямую влияла на скорость трансформации. В этот раз она произошла практически мгновенно, потому что я вкачал энергию очень быстро, одним качком.

— Очень интересно! — пробормотал я, глядя на приближающийся «табун» адских гончих. А по-другому их и назвать было трудно. Они производили такой топот и поднимали столько пыли, что были очень похожи на лошадей, когда мчались по улице.

Испытав свою силушку в беге, собаки начали резвиться на поляне неподалёку от меня, и зрелище это было… впечатляющим!

Они, наверное, играли, но со стороны это походило на смертный бой! Рыча и бросаясь друг на друга, они устраивали кучу-малу, катались по земле, хватали зубами друг друга за загривки… в общем, мерились силой и выпускали пар!

Месиво из чёрных мохнатых тел с горящими алым светом глазами наверняка напугало бы неподготовленного зрителя.

Но я по-прежнему не чувствовал от них никакой угрозы. То ли чувство страха притупилось, то ли меня успокаивало осознание того, что я всегда могу вернуть их к прежнему виду.

Что я и сделал минут через пять, дав им набеситься по полной программе.

«Сдуть» я их в этот раз тоже постарался очень быстро, почти мгновенно. Разумеется, в целях эксперимента. Они даже не сразу поняли, что всё закончилось! А когда осознали это, то начали разочарованно скулить, как бы прося вернуть им силу.

Но я делать этого, естественно, не стал. Пусть особо не привыкают, будем использовать эти их способности только при необходимости.

— Ладно, друзья мои! — сказал я собакам, — подурачились и хватит. Пора двигаться дальше!

Слова мои они вряд ли поняли, но когда я двинулся по аллее, то стая дружно затрусила следом. Бросать меня они совершенно не собирались.

Минут через сорок я услышал какой-то размеренный стук, как будто кто-то забивает гвозди молотком. Это было странно и возникло желание посмотреть, что же там происходит. Я направился на звук, собаки, естественно, следом.

Вскоре, обойдя очередной дом, я увидел небольшую деревянную церквушку… или даже часовенку. Не специалист в таких тонкостях, одно понятно, сооружение было скромных размеров. Перед входом стоял священник в чёрной рясе и заколачивал дверь досками крест-накрест.

Нас он сначала не заметил. Только когда закончил работу и обернулся, увидел подходящую к церквушке странную компанию, состоящую из человека и шести собак.

Ничуть не смутившись и не испугавшись незнакомцев, священник сел на ступеньки и стал ждать, когда мы приблизимся. Вид у него был печально-задумчивый. Хотя я, скорее всего, выглядел так же.

Я подошёл и сел рядом с ним на ступеньку.

Мы некоторое время сидели молча, не испытывая от этого никакого дискомфорта. Потом я повернулся к нему и сказал:

— Простите меня, святой отец, ибо я согрешил!

4. Покаяние

— Ты хочешь мне исповедоваться? — удивлённо приподнял брови священник.

— Да, — сказал я.

— А почему ты делаешь это как в западных фильмах? — спросил священник.

— Я просто не знаю как надо, — честно признался я, — а это что, католическая форма исповеди?

— Скорее киношный штамп, — сказал священник, — даже католики по-другому исповедуются.

— Скажи как надо, — попросил я.

— Мне никак не надо, — вздохнул священник, — я не смогу принять твою исповедь.

— Почему? — серьёзно спросил я.

— Потому что я больше не священник, — ответил он, — я теперь обычный человек.

— А что случилось? — нахмурился я.

— Что случилось? — усмехнулся священник, — ты оглянись вокруг! Вот это случилось!

— Начались проблемы, и ты решил отказаться от веры? — спросил я.

— Проблемы? — покачал головой священник, — я просто не понимаю, что происходит. Похоже, мы проиграли битву со злом, и ад пришёл на землю. Я больше не нужен, церковь больше не нужна, да и Бог тоже больше не нужен никому. И мы ему не нужны. А может, и нет никакого Бога. Боюсь, что я утратил веру.

— Может, и нет! — вздохнул я.

— Но дело даже не в этом, — вздохнул священник, — я не могу больше носить сан, есть причины, по которым я просто не имею права этого делать.

— А почему же ты тогда до сих пор выглядишь как священник? — спросил я.

— Нет другой одежды, — пожал он плечами, — если найду, то переоденусь. Меня и самого это тяготит.

— А когда это произошло? Когда ты утратил веру? Судя по тому, что я видел, как ты заколачиваешь церковь, только что? — спросил я.

— Нет, это случилось давно, просто я не хотел этого признавать. Цеплялся за призраков прошлого. Следил за этой часовенкой, думал, что если её сохраню, то может быть, привнесу в мир хоть каплю порядка. Но нет! Сюда уже давно никто не заглядывает, и если я останусь, то просто умру от голода. Смерть может быть и не самый плохой выход… но сидение здесь потеряло для меня всякий смысл, — сказал священник.

— Забавно! — усмехнулся я.

— Что забавно? — удивился священник.

— Я тоже потерял смысл, — сказал я, — возможно, даже все смыслы! Забавно, что мы встретились. Причём встретились именно сейчас! Меня Алик зовут.

— Отец… хотя, нет… Валера. Просто Валера. Так меня раньше звали.

Священник был нестарый, лет сорок максимум навскидку. И очень худой, видимо, правда, питался в последнее время кое-как.

Я полез в сумку и, достав банку тушёнки, протянул её Валере.

— Есть

— Найдётся, — кивнул он и полез в небольшую котомку, лежащую на крыльце рядом с нами.

Открыв банку, он принялся есть и было видно, как при этом старался себя сдерживать, чтобы не набивать рот слишком быстро. Руки у него дрожали, похоже, голодал он уже давно.

— А ты? — съев треть, остановился он и протянул мне обратно банку.

— У меня ещё много! — сказал я, — я эти запасы, вообще-то, для этих ребят тащу, — кивнул я в сторону собак.

— Щедро! — покачал головой священник, — очень щедро!

Чтобы священник не испытывал неловкости, что ест один, я вскрыл ещё одну банку и тоже принялся уплетать мясо, хотя и не был особо голоден.

— Спасибо! Я твой должник, — сказал Валера.

Расправившись с тушёнкой, он облизал ложку и убрал её в котомку.

— Нет, — сказал я, — это было не в долг. Если бы я хотел, чтобы ты был мне должен, то предупредил бы заранее.

— Не придирайся к словам. Ты мне, возможно, жизнь спас. Не знаю, сколько бы я ещё протянул… да и сейчас не знаю, сколько протяну. Смерть меня не страшит, но мучительно умирать не хочется. Лучше уж раз, и всё! — сказал Валера.

— Может, всё же исповедуешь меня? — спросил я.

— Говорю же, исповедовать не могу! Могу просто тебя выслушать, как обычный человек, — сказал Валера.

— А в чём разница? — спросил я.

— Как в чём? — удивился Валера, — как бы попроще объяснить… исповедь, это когда я отпускаю тебе грехи от имени Бога… а я не могу этого сделать, потому что усомнился, оставил веру… я сам заблудшая душа. Я сам грешник, как я могу отпустить кому-то грехи?

— Я думал, что просто можно рассказать о своих прегрешениях, чтобы облегчить душу, — задумчиво сказал я.

— Ну, это не совсем исповедь. Если ты исповедуешься, то должен раскаиваться в содеянном и иметь решимость не повторять такого впредь, — сказал Валера, — исповедь, это покаяние! Ты раскаиваешься?

— Раскаиваюсь, и повторять не собираюсь, — сказал я.

— Ну вот и хорошо, — сказал Валера, — если это на самом деле так, то тебе никто и не нужен. Ты сам понимаешь, что правильно, а что нет, и если даже оступился, всегда можешь вернуться на путь истинный. Хуже, когда человек не понимает, что творит зло, и делает это от души, с твёрдым убеждением, что именно так и надо жить!

— Да, встречал таких. И немало! — сказал я.

— Таких сейчас большинство! — сказал Валера, — говорю же, ад пришёл на землю. И мы все во власти тёмных сил, таких, о которых даже помыслить не могли!

— Ну, может, не все? — с надеждой сказал я, — думаю, что есть и нормальные люди.

— Сомневаюсь! — вздохнул Валера, — нас всех постигла эта участь. Зараза поселилась в каждом.

— Ты о чём? — помотал я головой, — что ты имеешь в виду?

— Магию эту проклятую! — сказал Валера, — что же ещё!

— Магию? — удивился я, — не то чтобы я был в восторге от происходящего… и это очень мягко говоря… но всё же дело, наверное, не в магии, а в людях. Магия просто разрушила привычный уклад, а когда не стало власти, не стало государства, из многих наружу полезло всякое дерьмо. И мы в нём плаваем сейчас, это да. Но дело не в самой магии, а в том, кто её использует. И моя проблема тоже именно с этим связана.

— Магия даёт дополнительную силу! А сила, это соблазн, искушение, вот никто и не может перед ним устоять. Нужно противиться соблазну, не поддаваться ему, не использовать магию, даже если она у тебя есть, — сказал Валера.

— А вот здесь соглашусь, пожалуй! — сказал я задумчиво, — к такому выводу я и сам постепенно прихожу… но дело в том, что ответ на этот вопрос, как всегда, не простой. Отказаться, это понятно… но как быть, если ты можешь помочь кому-то, но не делаешь этого?

— Это ловушка, — сказал Валера, — благими намерениями, как говорится. Сначала ты кому-то помогаешь, потом ещё раз, и ещё… а потом начинаешь чувствовать себя всесильным, подобным богу и вот тут-то дьявол тебя и подстерегает. После этого ты начинаешь падать!

Я сидел и удивлённо смотрел на Валеру.

— Ты ментал? — спросил я, — умеешь читать мысли?

— Нет, — покачал головой Валера, — а что, попал? Не нужно читать мысли, чтобы это понять. Все этим кончают. Все, кто обретает силу. Потому что природа этой силы не божественная. Это испытание. Нужно находить в себе силы отказаться от соблазна и не использовать то, что досталось тебе не по праву.

— Сложная дилемма, — с сомнением сказал я, — иногда ведь сила может и пользу принести!

— Тебе принесла? — посмотрел на меня Валера.

— Не мне, а окружающим, — сказал я, — много пользы… но потом что-то пошло не так. Но если положить это на весы… соотношение вреда и пользы. Вся традиционная медицина на этом построена была. Чтобы вылечить что-то одно, зачастую нужно навредить другому, но если этого не сделать, человек умрёт. Вопрос здравого смысла.

— Мой опыт говорит о том, что нет никакого здравого смысла. Нужно просто принимать, что выпало на твою долю, не прибегая к помощи потусторонних сил. А силы эти, именно потусторонние, — сказал Валера.

— То есть, до появления магии священники лекарства не принимали? И к врачам не ходили? И операции не делали? Ну, раз нужно принимать смиренно всё, что выпало на твою долю? — сказал я.

— Ты передёргиваешь, — нахмурился Валера, — там вещи обычнее и понятные, а здесь мы говорим о сверхъестественном!

— Для меня любая таблетка, которая помогает, такая же магия. Я не знаю, как это происходит, и не смогу повторить, — сказал я, — но и магия может стать понятной, если её изучить.

— Ты же сам говорил, что хочешь от неё отказаться, а теперь как будто споришь со мной и пытаешься что-то доказать! — покачал головой Валера.

— Я не спорю, я сам пытаюсь разобраться. Но я не готов принимать на веру всё подряд. Просто пытаюсь посмотреть на проблему критически, чтобы прийти к верному решению и уже в нём не сомневаться, — сказал я.

— Ну, здесь я тебе не помощник, — вздохнул Валера, — говорю же, сам брожу как в тумане и ничего не понимаю. Знаю только, что магия, это зло, и использовать её нельзя. Если бы никто не использовал, мир был бы прежним.

— Ты же понимаешь, что это невозможно, — сказал я, — например, все договорились и не стали использовать магию. И пусть даже девяносто девять процентов будут эту договорённость соблюдать, один процент посчитает это своим конкурентным преимуществом, посчитает себя умнее всех

— Испытание, на то оно и испытание. Легко и не должно быть. Но нужно держаться, нужно выстоять! — сказал Валера.

— Если все так будут рассуждать, то через некоторое время одни банды останутся… да собственно к этому всё и идёт. А потом, когда им жрать станет нечего, они возьмутся друг за друга, и в конечном итоге на планете останется кто-то один, зато очень сильный. Это и будет конец человечества. Нет, мне кажется, что кто-то должен бросать им вызов. Если этого не делать, то миру конец! — сказал я.

— Миру и так и так конец, — серьёзно сказал Валера, — разве ты не видишь?

— Не знаю, — честно признался я, — до недавнего времени мне казалось, что есть шанс всё исправить. Осталось много хороших людей, которым нужно просто помочь встать на ноги, объединиться, как-то наладить жизнь. Может быть, всё это по-прежнему возможно… только вот уже без меня.

— Что-то случилось? — спросил Валера.

— Да. Я узнал, что близкого мне человека убили. Жестоко убили. Ей пришлось перед этим страдать, — сказал я.

— И что же ты сделал? — посмотрел на меня Валера.

— Отомстил, — сказал я.

— Но вернуть её это не помогло, да? — посмотрев вдаль, сказал Валера.

— Не помогло, — согласился я, — но все, кто в этом был повинен, умерли.

— Да, забирать чужую жизнь, это непросто, — вздохнул бывший священник.

— Не в этом дело. Я и до этого уже многих убил, и всегда они этого заслуживали. И эти заслужили. Мне не понравилось, как именно я это сделал. Как это сделал и что при этом чувствовал, — сказал я.

— Вот об этом я и говорил, — покивал Валера, — ты почти сорвался в пропасть.

— Не почти, а сорвался, — возразил я.

— Если бы сорвался, то не каялся бы сейчас. Ты осознаёшь, что поступил неверно и не хочешь этого повторять, — сказал Валера.

— Я каюсь? — удивился я.

— Ну да, это покаяние и есть. Только вот грехи я тебе отпустить не могу. Не имею морального права! — сказал Валера.

— Погоди-ка, я не очень хорошо понимаю в церковных делах, но разве можно вот так просто взять и перестать быть священником? — вдруг пришла мне в голову мысль, — это же не обычная должность, что написал заявление, уволился и гуляй.

— Ты прав, нельзя! — сказал Валера, — да вот только вся церковная иерархия рухнула, вместе со всем остальным. Я бы вышел из сана, да вот только как?

— Значит, чисто технически ты ещё священник, получается, — сказал я.

— Да, но я не могу им быть, потому что скверна и в меня проникла, — сказал Валера.

— У тебя тоже есть дар? — спросил я, — а какой?

— То, что все называют даром, я называю проклятием, — сказал Валера, — я же тебе объяснил уже свою точку зрения.

— Что, плохой дар достался? — я с сочувствием покачал головой, — можешь не говорить, я понимаю, это дело очень деликатное.

— Да неважно, какой именно дар… вернее, какое именно проклятие. Это вообще не имеет значения. Даже если он кажется хорошим, всё равно рано или поздно приведёт на тёмную сторону, — сказал Валера.

— Ладно, — вздохнул я, — признаюсь, что и сам пребываю в растерянности. Может быть, в чём-то ты и прав, хотя полностью принять твою точку зрения я пока не могу.

— Ты и не должен, — сказал Валера, — мы просто общаемся и делимся своими мыслями.

— Что ты думаешь теперь делать? — спросил я, — церковь свою ты заколотил, куда подашься?

— Она не моя, — вздохнул Валера, — а насчёт того, куда податься, пока ещё не думал. Вернее, пытался думать, но идей никаких нет.

— Та же фигня! — вздохнул я, — хотя нет, вру! Одна идея у меня есть. Хочу в Крым отправиться.

— Зачем? — удивился Валера.

— Причина сугубо внутренняя. Как таковой цели нет, но нужно же куда-то двигаться? Почему бы и не в Крым? — сказал я.

— Ни разу там не был, — сказал Валера, — много раз собирался, но так и не доехал. Может быть, и в самом деле рвануть на море?

— Хочешь присоединиться? — посмотрел я на Валеру.

— Возможно… не знаю пока. Идти и проповедовать всем отказ от магии… хоть какое-то дело и цель, — сказал Валера, — но это, конечно, если ты не против. Не хочу навязываться.

— Я пока сам не знаю, против я или нет. Хотелось побыть одному, но даже прибившиеся собаки и то на меня благоприятно действуют. Иначе я себя изнутри жрать могу начать, — сказал я, — в общем, надо подумать.

— Но эти-то сами от тебя уже не отстанут, — кивнул священник на развалившихся в тени собак, — я вас когда увидел, сразу понял, что они тебя за хозяина держат. Твоя стая.

— Моя стая… — задумчиво повторил я и посмотрел на собак, — совсем недавно у меня была другая стая… вот, променял её на дворняг!

— Может быть, это и неплохо… — сказал Валера.

— А я и не говорил, что это плохо, — сказал я, — у бедняг тоже жизнь не сахар. Чудо, что их до сих пор не съели!

— Все страдают! И люди, и звери, — философски заметил Валера, вставая, — говорю же, ад пришёл на землю. Это нам за все наши грехи. Но есть шанс, что на небесах всё будет хорошо, если прожить то, что отведено, достойно и без этой бесовской магии.

— Боюсь, что совсем без магии не получится, — развёл я руками и тоже встал.

— Всё в наших руках! — сказал Валера, — вот и проверим силу нашего духа. Не будем использовать магию, что бы ни случилось.

— А если очень понадобится? — спросил я.

— Даже если очень понадобится, — сказал Валера, — не нужно забывать, что всё это испытание нашей решимости и нашей стойкости. Вот и посмотрим, на что мы годимся.

— Даже светочи нельзя создавать, когда темно? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Конечно! Если ты начинаешь допускать малое, то рано или поздно придёшь к большому, — сказал Валера, — отказ, значит, отказ! Нельзя использовать магию и убивать людей!

— И убивать людей… — как эхо повторил я, — это может оказаться

— Значит, такая судьба! — вздохнул Валера, — положись на волю Господа. Он привёл тебя сегодня сюда, мы встретились, и думаю, что это не случайно. Возможно, он чего-то от нас хочет?

— И чего же? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Валера, — но я думаю, что мы поймём это, когда придёт срок.

— Надеюсь, — сказал я, — и что, всё? С какого момента мы отказываемся от магии? С этой секунды?

— Нужно принести обет, — сказал Валера, — так что подумай хорошо. Если дашь обет, нарушать его нельзя!

Я в самом деле подумал. Минуты две я взвешивал все за и против и пришёл к выводу, что хочу это сделать. Хочу отказаться от магии и от убийств. Да, в современных реалиях мне это может очень дорого стоить… что ж, такова значит моя судьба.

— Я согласен! Как это сделать, — сказал я, после размышлений.

— Отрекаешься ли ты, Алик, от использования магии во всех её проявлениях? — торжественным тоном провозгласил Валера.

— Отрекаюсь! — ответил я.

— Отрекаешься ли ты, Алик, от убийства людей? — спросил Валера.

— Отрекаюсь! — уверенно ответил я.

5. Испытание

Надо сказать, что хотя отказ от использования магии не имел никаких физических последствий, я ведь в любой момент мог применить свои способности, и всё держалось только на доброй воле, однако на душе стало как-то очень легко и спокойно. Как будто я избавился от большого груза.

Обладание магией, особенно сильной, всегда налагало на меня большую ответственность. Я всегда был готов применить свои силы, если возникнет такая необходимость. А сейчас, раз магии как будто нет, то и спросить с меня нечего!

Собаки и впрямь никуда уходить не собирались. Они ко мне не лезли, не требовали ласки и внимания, даже еды не просили, а просто постоянно были где-то рядом.

Когда мы вышли на открытое пространство из очередного переулка, мой взгляд зацепился за Останкинскую телебашню. Она торчала вдалеке, окутанная лёгкой дымкой.

— Странно, что она до сих пор стоит, — сказал я, — это же сложное инженерное сооружение, за ним постоянно ухаживать нужно.

Валера проследил за моим взглядом, понял, что именно я имею в виду, и пожал плечами.

— Я не знаю. Если это так, то, может быть, и рухнет скоро, — сказал он.

— Но то, что она до сих пор стоит, очень удивительно! Кругом такая разруха, а башня уцелела. Я раньше её тоже периодически видел, но не обращал внимания, не задумывался. А сейчас вдруг понял, что это не просто странно, а очень странно! Наверняка без магии не обошлось! — сказал я.

— Или её контролируют те, кто умеет за ней ухаживать, — сказал Валера, — потому что место уникальное.

— Ты думаешь, что её кто-то контролирует? — задумался я.

— Уверен! — сказал Валера, — мне рассказывали об этом как-то.

— Да? — заинтересовался я, — а что именно тебе рассказывали? Кто её контролирует?

— Кто не знаю, но говорят, что именно оттуда рассылают СМСки, — сказал Валера, — ты знаешь, что до сих пор люди получают СМС от Госуслуг? Об этом мало кто знает, потому что телефонами уже давно никто не пользуется. Но если включить аппарат, то, скорее всего, на него прилетит сообщение. Ну, про то, что если кто-то обнаружил у себя магические способности, то должен зарегистрироваться на Госуслугах.

— Странно! — нахмурился я, — а что, разве через телебашню можно сообщения рассылать? Это же совершенно другое оборудование! Или нет?

— Понятия не имею, — сказал Валера, — тут, как говорится, за что купил, за то продаю. А в оборудовании так я вообще не разбираюсь.

— Сообщения мне ещё совсем недавно приходили, — сказал я, — буквально месяц назад приблизительно… или, может, два. Но мне кажется, для того чтобы получить сообщение, рядом должна быть вышка мобильной связи. Электричество, опять же. Где его брать? И тем более для целой Останкинской башни. Это кажется нереалистичным.

— Говорю же, понятия не имею! — сказал Валера.

— Да это я так, рассуждаю вслух, — остановившись, я склонил голову набок и принялся разглядывать башню. Меня она сейчас очень заинтересовала. Внезапно и очень сильно захотелось узнать, что же там происходит.

Увидев, что я стою, Валера тоже остановился. Потом огляделся и, найдя подходящее место, где можно присесть, отправился туда. Упавший столб подходил для этого как нельзя лучше. Вообще, таких «лавочек» в городе было изобилие. Всё вертикальное и высокое постепенно падало и разрушалось… или ему помогали упасть и разрушиться.

Даже столб упал, а чёртова башня стоит!

Я потряс головой, стараясь выгнать навязчивые мысли, и уселся рядом с Валерой. Собаки, воспользовавшись паузой, тоже решили отдохнуть и разлеглись вокруг.

Мы сидели лицом к далёкой башне, смотрели на неё, и каждый думал о своём.

— Знаешь, — сказал вдруг Валера, — а мне, чем дальше, тем больше нравится идея про Крым. Я устал от этого города. Он умирает, и те, кто здесь остаётся, начинают умирать вместе с ним. Мы же совершенно не знаем, что происходит в других местах. Связи нет, никакие новости до нас не доходят. А вдруг есть хорошие города, посёлки, общины, где люди налаживают нормальную жизнь? Наверняка есть! Можно идти от одного городка к другому… как раньше странники ходили…

— Ты рисуешь слишком упрощённую картинку. Нормальные места наверняка есть, но то, что получится идти от одного такого места к другому, это наивная фантазия. И за пределами Москвы будут банды. Возможно, даже более сильные, чем здесь. И они будут пытаться грабить эти самые нормальные городки, — сказал я.

— Звучит достаточно пессимистично, — вздохнул Валера.

— Нет, это звучит достаточно реалистично, — возразил я, — в Москве тоже есть ещё относительно нормальные и оживлённые районы. И есть силы, которые удерживают ситуацию от сползания в полный хаос. Естественно, они не могут контролировать весь город, но кое-что у них получается. Я сам таких людей видел совсем недавно, общался с ними. Да, им приходится нелегко, на них тоже постоянно нападают… в общем, это долгая история. И есть у меня чувство, что их зона контроля постепенно сжимается. Не хватает сил и ресурсов, чтобы поддерживать порядок везде, где хотелось бы.

— Но мы всё равно туда пойдём? В смысле, в Крым! — сказал Валера.

— Я, скорее всего, да, а ты, как хочешь, — пожал я плечами, — я же говорю, у меня свои, личные причины. Да и вообще, нужна какая-то цель, какое-то направление, куда двигаться.

— Тогда мы идём не в ту сторону, — сказал Валера, — Останкинская башня должна быть у нас не перед глазами, а за спиной. Нужно

— Да, наверное, ты прав, — равнодушно сказал я, — но кто сказал, что мы всё время должны идти по прямой? Думаю, что нам придётся много петлять. И дело ведь не в достижении цели, а в самом пути к ней.

— Восточная философия, — вздохнул Валера.

— Без разницы, — сказал я, — ну что, передохнули, можно двигать?

— Да! Почему бы и нет! — сказал Валера вставая.

Мы прошли ещё где-то пару кварталов, когда я вдруг краем уха уловил какой-то едва слышный шум. Следом за этим тут же начали утробно рычать собаки, после чего мне в голову что-то стукнуло, и я мгновенно потерял сознание.

Я понимал, что происходящее дальше было не наяву. Потому что там была Рита… она была далеко, как будто в тумане. И он налетал на неё рваными клочьями, то совершенно скрывая, то рассеиваясь. Она стояла и смотрела на меня, и в этом взгляде никак не получалось прочитать, что именно она думает, что сейчас испытывает. Во взгляде не было ни осуждения, ни радости, ни грусти… единственное, что там было, — это задумчивость.

После очередного наплыва тумана, на месте Риты неожиданно оказалась Оракул. А вот она улыбалась. Широко улыбалась, радостно! Потом туман снова сгустился, а когда развеялся, на месте Оракула оказалась совершенно незнакомая девушка. Красивая, но как я ни силился, не мог её вспомнить. Скорее всего, мы вообще были не знакомы.

При этом я очень хорошо отдавал себе отчёт, что это сон. Только вот я совершенно не мог вспомнить, где именно я сейчас сплю. О том, что сейчас происходит наяву, не было никакой информации. Ноль! Зеро!

Немного помучившись, я решил, что нахожусь где-то в безопасном месте. Ведь в опасном я вряд ли лёг бы спать, это же логично!

На этой мысли я и успокоился.

Незнакомая девушка протянула ко мне руку. Она была довольно далеко, но рука с выставленным вперёд указательным пальцем вдруг начала удлиняться, стремительно приближаясь, и, в конце концов, достигла меня.

Её указательный палец ткнулся в моё плечо, и оно вдруг вспыхнуло резкой болью! Мне кажется, что я даже вскрикнул от неожиданности.

После этого укола мир опрокинулся, и я осознал себя лежащим на камнях. Сверху раздавался смех… точнее, нет, это было больше похоже на ржание. Человеческое, но ржание.

— Живой! — прозвучал сверху сиплый голос, — я же говорил!

— Давай, помоги своему другу оклематься, — сказал другой голос, очень низкий и грубый, — я скоро к вам вернусь, беседовать будем.

— Алик! Алик, слава богу, ты живой! Я уже боялся, что не очухаешься. Тебе камень в голову попал… сильно! — зашептал рядом Валера.

Про камень я поверил сразу, потому что голова раскалывалась на части. К этому добавлялась боль в плече, куда меня ткнули чем-то острым… ну и вообще, во многих местах присутствовали болевые ощущения, как будто меня долго избивали. Похоже, что пока я был без сознания, с моим телом не особо церемонились.

— Что происходит? — со стоном пробормотал я, пытаясь сесть. Глаза я пока не открывал, мне казалось, что если я это сделаю, то яркий дневной свет усилит и без того адскую боль.

— Нас схватили! — тихо сказал Валера, — какие-то непонятные люди… но предчувствия у меня самые плохие.

— А что собаки? Не помогли? Их перебили? — спросил я.

И как бы отвечая на мои слова, вдалеке раздался рык, а потом и лай.

— Нет, их быстро переловили сетями, — сказал Валера, — те, кто на нас напал, очень опытные. Они знают, как ловить и людей, и зверей. И приспособления у них для этого специальные имеются. Нас всех привели сюда и рассадили по клеткам…

— По клеткам? — я открыл глаза, и мои ожидания относительно яркого света оправдались. Мне резануло по глазам, и мозг взорвался новой вспышкой боли, — по клеткам? — едва слышно повторил я, сдерживая стон.

— Да, как животных, — поникшим голосом сказал Валера.

— А как я сюда попал? — спросил я.

— Я принёс! — с ноткой вины в голосе сказал Валера, — они потому только одного и оглушили, чтобы второй его нести мог. Но ты тяжёлый, а я сильно сдал за последнее время… в общем, извини, не очень бережно тебя сюда доставил. Старался как мог!

— Верю! — прервал я его поток, — ты не виноват, не грузись. Виноваты те, кто это устроил.

Я ещё раз попытался открыть глаза, но теперь сделал это медленно, сначала попытавшись взглянуть на мир через щёлочку.

Постепенное привыкание к свету дало свои плоды. Через некоторое время мне удалось разглядеть, что находится вокруг. И вроде бы был обычный день, но моё световосприятие как-то очень уж сильно обострилось. Свет причинял почти физическую боль. Возможно, это всё последствия удара по голове.

Мы находились в углу. Стоянку наших похитителей с двух сторон закрывали стены какой-то монументальной серой постройки. С других направлений было посвободнее, но ограждение присутствовало. Там возвышался самодельный забор и баррикады. Это было ещё две стороны квадратной стоянки.

Ворота находились на той стороне, где был забор. Сверху надо всем этим была натянута колючая проволока.

Вдоль серых стен стояло множество клеток. Многие были пусты, но кроме нас были здесь и другие пленники. Собак я разглядел в клетках напротив. Они были далеко от нас. И клетки у них были попроще. Деревянные рамы с панелями из рабицы.

Людей же держали на нашей стороне в цельнометаллических вольерах. Ну да, тупая скотина может рассчитывать только на силу, а люди своими шаловливыми ручонками недостаточно прочную клетку могут и расковырять.

Похоже, что ловля людей и содержание их в неволе была для этой банды основным промыслом. Только вот для чего они это делали, пока что было непонятно.

Людей на стоянке было человек пятнадцать, не считая пленников. Выглядели они весьма неопрятно. Косматые, бородатые, многие по пояс голые, с отвисшими, блестящими от пота животами. Эдакие постапокалиптические дикари.

Скорее всего, это были не все члены банды. В стенах здания было несколько дверей и крупных проломов, через которые они ходили туда и обратно. Следовательно, часть их базы помещалась внутри здания.

В клетках было ещё приблизительно человек семь или восемь. Смотреть приходилось сквозь множественные решётки, стоящих в одном ряду с нами клеток, и не всё было хорошо видно.

Других животных, кроме моих собак в клетках напротив, не было.

Прямо в центре стоянки было большое кострище с металлической рамой над ним. Судя по всему, на эту раму ставили воистину гигантский котёл, или скорее казан, который сейчас валялся рядом, перевёрнутый вверх ногами.

В

На одном из стоящих поблизости столов были навалены овощи. Даже отсюда я сумел разглядеть, что там есть и картошка, и морковь, и лук. Вряд ли они сами это вырастили, наверняка у кого-то отобрали.

Все, кто находился на стоянке, пребывали в приподнятом настроении. Разумеется, кроме тех, кто сидел в клетках.

— Что будем делать, Валер? — спросил я у священника, — ситуация складывается неприятная.

— Положимся на волю господа! — сказал Валера, — как он решит, так и будет.

— Тогда мы умрём! — сказал я.

— Если он хочет забрать нас к себе, значит, пришло время. Значит, не нужно нам больше мучиться, — сказал Валера.

— Но если мы используем магию, то будет шанс выбраться, — сказал я и посмотрел на священника, — ты уверен, что хочешь умереть?

— Никто не хочет, но мы дали обет! Это же не перчатка, захотел надел, захотел снял… нужно уметь быть стойким! В этом вся суть! Легко соблюдать обет, если нет нужды его нарушить. Это же испытание! Видишь, как только ты его принёс, так сразу же тебе выпала проверка на твёрдость убеждений, — сказал Валера.

— Ну да, — вздохнул я, — твёрдость убеждений. Без убеждений нам грош цена, это я знаю.

Некоторое время мы наблюдали за происходящим, а потом из здания вышли двое мужиков. Один крупный с брюхом, а второй низенький и худой, но какой-то дёрганный и суетной. Он мне сразу показался похожим на крысу. В руках у крысы был длинный остро заточенный кусок арматуры, который служил ему копьём. Похоже, именно этой штукой мне плечо и проткнули.

Направлялись это двое прямиком к нам. Когда они остановились напротив клетки, мы некоторое время мерились с ними взглядами, а потом крупный заговорил:

— Какой магией владеете? — спросил он и перевёл взгляд с меня на священника и обратно.

— Никакой! — ответил Валера.

— Ну да, конечно, так я вам и поверил! — хохотнул крупный, — почти все так говорят, а потом пытаются выкинуть какой-нибудь фокус. Но этот номер ни у кого не проходит. Это место постоянно находится под прицелом у снайпера. Где он вы не знаете, но если кто-то попробует применить магию, его голова тут же лопнет, как воздушный шарик. Калибр у снайпера крупный, разнесёт черепушку на куски!

— Как сказал мой друг, мы не владеем магией, — развёл я руками, — выходит, стрелять в нас не придётся. Значит, мы в безопасности!

На слове «безопасность», оба мужика разразились истеричным смехом и долго не могли успокоиться. Мы ждали, пока они отсмеются, да ничего другого нам и не оставалось.

— Ладно, — утирая выступившие от смеха слёзы, сказал крупный, — рассказывайте, откуда шли, куда, зачем, ну и так далее.

— С какой стати? — спросил я.

— Борзый! — оскалился, крыса и ткнул в меня своим копьём.

Метил он в ногу, я попытался отскочить, но со всей силы ударился головой в верхнюю решётку, которая оказалась довольно низко. Из глаз брызнули искры… но, разумеется, не в прямом смысле этого слова. Всё поплыло, и я повалился на землю. Валера попытался меня подхватить и смягчить падение, но в ограниченном пространстве не очень получилось.

До ноги крыса тоже достал своим копьём, и её обожгло болью.

— Ну чего, сейчас будем их разбалтывать или позже? — спросил крыса.

— Позже, — равнодушно махнул рукой крупный, — пускай посидят, помаринуются, посмотрят на то, что их ждёт, глядишь, и станут посговорчивее. А нет, тогда начнём отрезать куски на жаркое, но жить они ещё долго будут!

— Вы что, людей едите? — потрясённо сказал Валера.

Крупный с крысой переглянулись и снова разразились хохотом. После чего, не продолжая разговор, развернулись и пошли к кострищу.

— Как же это? — бормотал Валера, — так же нельзя! Это же не по-человечески!

— А это и не люди! — сквозь зубы сказал я, держась за голову, которая теперь болела ещё сильнее, чем прежде.

Неожиданно из здания раздался пронзительный детский крик. Через некоторое время в пролом стены вышел здоровенный мужик в бывшем когда-то белым фартуке, но сейчас он уже даже в самых «чистых» местах был грязно серого цвета. Почему-то сразу стало понятно, что это местный повар.

В одной руке у мужика было мачете, а во второй он нёс, держа за ногу, девочку лет четырёх. Голова с распущенными волосами моталась из стороны в сторону возле самой земли, а руки безвольно волочились следом, подпрыгивая на камушках.

Девочка была в сознании, но уже не кричала, а только надрывно всхлипывала. Это было единственное, на что у неё хватало сил.

— Господи, что же это? Что творится? Как же это? — шокировано бормотал Валера, — этого же не может быть! Люди не могут так поступать!

Я подполз к решётке и вцепился в прутья двумя руками, яростно глядя на происходящее. Пульсирующая боль в голове постепенно стихала, выдавленная застилающей сознание яростью. Я прижался лицом к решётке и едва слышно сказал:

— В жопу обет!

— Что? — вздрогнул рядом Валера, который не расслышал, что именно я произнёс.

— Я говорю: простите меня, святой отец, ибо я согрешу!

После чего я резко распрямился, вставая в полный рост!

6. Расправа

Осколки разбившейся вдребезги решётки брызнули во все стороны мелкой крошкой. Кто бы мог подумать, что купленное давным-давно мной заклинание, разрушающее оковы, так часто будет выручать!

На крыше соседнего здания, где я перед этим «нащупал» двух человек, беззвучно вспухло голубоватое облачко.

Снайпера там действительно были и страховали от неожиданностей, которые могли устроить слишком одарённые пленники. Просто им пока что не попадалось таких одарённых, как я! Я взорвал их, накачав сверх меры маной. В данной ситуации на такой дистанции это было сделать проще всего.

Всё это происходило мгновенно и практически одновременно. Не успели осыпаться осколки нашей решётки, как на другой стороне двора разлетелись вдребезги клетки, где содержали моих собак. Эта рабица не могла удержать адских гончих, рвущихся на свободу.

— Забери ребёнка, я разберусь с остальными, — бросил я Валере, шагая по двору.

Первый выстрел плазмы пришёлся в голову повару. Энергии я не пожалел, и ему просто сожгло башку до шеи за мгновенье!

Да, ману и я них у всех сразу же забрал. Играть в игры, как с байкерами, я здесь не собирался. Нужно было просто убить всех как можно быстрее, и всё!

Валера послушался меня и метнулся к ребёнку. Туша повара упала в другую сторону и не придавила девочку. Повезло! Но Валера, вместо того чтобы утащить малышку в безопасное место подальше с открытого пространства, уселся рядом

Ну разве можно быть таким неосмотрительным? Пришлось приглядывать за ними, чтобы не попали под удар.

Впрочем, события развивались очень стремительно. Мои адские гончие остервенело рвали на куски всех, кто попадался на пути. Мечущиеся в панике члены банды не могли оказать им никакого сопротивления. Ману ведь я у них забрал, а огнестрельного оружия под рукой почти ни у кого не оказалось.

Единственный от кого я чувствовал угрозу, — это крыса. Он быстро и технично перемещался по стоянке, всё время ловко уходя от моих собак. Крыса всё время старался, чтобы между ним и адскими гончими был кто-то из его товарищей. Как же я угадал с кличкой! Не ровён час ещё и ранит кого-нибудь своей арматурой. Этого я допускать не собирался, но и убивать его сразу не хотел. Кое-какие вопросы задать было нужно, а этот вряд ли будет кого-то покрывать ценой собственной жизни.

Поэтому я прожёг ему направленным плазменным выстрелом левое плечо.

— Око за око! — пробормотал я и прожёг ему одну ногу.

Не нужно было, чтобы гончие до него добрались, но они были ближе к крысе, чем я. Я мысленно крикнул им, чтобы они его не трогали… и получил отклик! Это был не диалог, не обмен мыслями или образами, но я послал приказ и понимал, что меня услышали! Адские гончие крысу как будто перестали замечать. А он лежал, корчился на земле и громко матерился.

Таким же образом я «пометил» Валеру с девочкой и всех пленников, находящихся в клетках. На всякий случай, потому что не понимал, как собаки видят мир и понимают ли кто свой, кто чужой, кроме меня.

Валера сидел, запустив ладони в волосы девочки, и продолжал бормотать, но глаза его были расширены от ужаса. Происходящее его, мягко говоря, шокировало!

Всё закончилось довольно быстро. Но это только здесь, на самой стоянке. В здании находились ещё порядка двадцати человек. Ману я забрал у всех, но убивать невидимых сейчас людей не хотел, потому что точно не знал, есть ли среди них пленники. Хотя по состоянию можно было догадываться, но вдруг я ошибаюсь? Нужно было идти внутрь.

Я вырубил крысу парализующей молнией, отдал одной из собак приказ сторожить его, а с остальными направился к самому большому пролому в стене, через который каннибалы ходили чаще всего.

Удивительно, что с адскими гончими мне удалось установить такой хороший ментальный контакт. Да, у меня и прежде был подобный опыт, но менталом себя я не считал. Что это, новая грань моих способностей, или просто я могу влиять на собак потому, что в гончих они трансформируются благодаря мне? Да, возможно дело именно в этом. Я их обращаю, следовательно, и подчиняются они тоже мне. Это было логично!

Навстречу нам из пролома выскочило пятеро мужиков с огнестрельным оружием, но их снесла волна моей плазмы, даже не дав шанса выстрелить. Следом бежало ещё четверо, и я разрешил поработать собакам. Ведь вряд ли это пленники бегут на шум драки.

Раздалась автоматная очередь, и одна из собак заскулила, подпрыгнула и тут же шлёпнулась на землю плашмя, поймавшая целую очередь свинца. Но убивший её, прожил после этого недолго. Остальные четыре гончие мгновенно разорвали его на куски, так что только части тела полетели в разные стороны.

Я подошёл к подстреленной собаке. Удивительно, но она была ещё жива. Я подключился к ней и добавил маны, потому что её резервуар стремительно пустел. Силы уходили на борьбу с множественными ранами.

Эффект превзошёл мои ожидания. Собака утробно зарычала, замерла, и я вдруг увидел, что из пробитых в шкуре дыр вылезают пули и падают на землю одна за другой. А сами раны стремительно затягиваются, не оставляя никаких следов.

Собака несколько раз сильно вздрогнула, потом неуверенно поднялась на ноги, встряхнулась и зло зарычала.

— Недурно! Очень недурно! — хищно улыбнулся я и направился в пролом.

Семь человек находились в одном месте и, судя по слабым сигналам, были пленниками. Ещё шесть были в разных частях здания, и мы их довольно быстро нашли и уничтожили. Благо мой «радар» работал исправно.

В одной из комнат были заперты дети разного возраста. Все семеро находящихся внутри здания пленников оказались не старше пятнадцати лет. На улице держали только взрослых.

Многие были в очень плохом состоянии, и я не стал их пока что трогать. Нужно было закончить с хозяевами базы. Сейчас в живых оставалась только крыса, но ведь могут быть группы, находящиеся на вылазках, а оставлять их дальше творить то, чем они здесь занимались, я не собирался. Эту заразу нужно было вырубить под корень!

На улице я увидел, что Валера держит девочку на руках, а она обхватила его за шею и, уткнув лицо в плечо, тихонечко всхлипывает.

— Мне казалось, что у неё руки сломаны, — задумчиво сказал я.

— Так и было, — сказал Валера.

— Что у тебя за дар? — нахмурился я.

— Я могу лечить, — сказал Валера.

— Ты совсем охренел, что ли? — возмущённо воскликнул я.

— А что? — растерялся Валера.

— Что? У тебя такой удивительный, мирный, человеколюбивый дар, а ты считаешь его проклятием и не используешь, вот что! Воистину, если Бог хочет наказать человека, он лишает его разума, — резко сказал я.

— Но это не правильно! Это вмешательство в Божий промысел! — растерянно сказал Валера.

— А что если Бог отвлёкся на какие-то более важные дела, надеясь, что у нас самих хватит сил разобраться с проблемами, а такие как ты, тут же опустили ручки и сидят, ждут, когда кто-то за них всё наладит и порешает! — сказал я.

— Ты неправильно представляешь себе Бога… — попытался возразить Валера.

— А ты правильно? — чуть ли не крикнул я, — насколько я знаю, Бог непостижим! А ты считаешь, что ты его постиг? Постиг и представляешь правильно? А что, если ты ошибаешься? Что, если ты не прав? Что, если все эти способности у нас не просто так?

— Я… — начал было Валера.

— Там, в здании, семь человек детей, — сказал я, — они в очень тяжёлом состоянии, возможно, что многие при смерти. Иди и помоги им!

— Но… — хотел что-то возразить Валера.

— Ей же ты помог! — взорвался я, — почему же им не хочешь?

— Я не не хочу! — крикнул Валера, — я потратил всю ману! Лечение, очень затратный процесс, мана расходуется очень быстро! А девочка была в тяжёлом состоянии, пришлось многое сделать, чтобы ей помочь. Я совершенно пустой! Даже её не

— Тю, тоже мне проблема! — едва не рассмеялся я, — об этом не думай. Расходуй столько, сколько нужно. Не экономь! — с этими словами я резко вкачал Валере маны до предела.

— Уоу! — ошарашенно воскликнул он, — как это так?

— Так это так! — сказал я, — лечи. Я буду тебе подливать по мере надобности.

Продолжая таращить на меня глаза, Валера запустил пятерню девочке в волосы и снова принялся что-то бормотать.

— В здании безопасно, — сказал я, — комната с пленниками, как войдёшь, иди прямо, там, в конце коридора слева.

Валера кивнул и, не прекращая своего занятия, направился к пролому в стене. Сделав несколько шагов, он наткнулся взглядом на сидящих возле пролома двух адских гончих, вздрогнул и остановился.

— Не бойся, они вас не тронут, я им сказал, что вы свои! — крикнул я Валере.

Он кивнул и двинулся дальше, но не очень уверенно. Это можно было понять, гончие внушали страх одним своим видом. Но возвращать их в прежнее состояние, я пока что не собирался. Тем более теперь, когда понял, что имею над ними полный контроль!

Поскольку я был сейчас подключён к священнику, то чувствовал, как стремительно утекает из него мана. Да, похоже, что лечение — это процесс, в самом деле, «дорогой». Так что, чтобы использовать этот дар, хорошо рядом иметь шамана. А ещё лучше меня!

У меня и так был уже трудновообразимый океан маны, а сейчас я его только что хорошо пополнил, забрав у бандитов всё подчистую. Не думаю, что мы потратим на лечение всех пленников хотя бы это. Наверняка я ещё и в плюсе останусь!

Прихватив по пути валяющийся на земле металлический стул, я поставил его возле крысы и не спеша уселся. Во время драки выплеск гормонов притупил головную боль и боль от других ран, но сейчас она стала постепенно возвращаться.

Моя ускорившаяся в последнее время регенерация должна помочь, я надеялся, что мучиться буду не очень долго, однако исцеление всё равно происходит не мгновенно. На это нужно время.

Когда я усаживался на стул рядом с крысой, то знал, что тот уже пришёл в себя и только притворяется, будто до сих пор без сознания. И его руки по-прежнему сжимали копьё из арматуры. Наверняка попытается меня им ткнуть! Хотя… если понимает, что уже проиграл, может выбрать и другую тактику. Постарается как-нибудь откупиться.

— Если дёрнешься, сожгу, — спокойно сказал я.

Крыса тут же открыл глаза и уставился на меня. Глазки были маленькие, чёрные и таили в себе угрозу. Доверять ему точно не следовало. К такому повернёшься спиной, и он тебе в неё обязательно что-нибудь воткнёт, даже если вы перед этим договорились о сделке.

— Интересно, почему снайпер не выстрелил? — не менее спокойно сказал своим сиплым голосом крыса, и ему, в самом деле, было это интересно.

— Потому что умер, — ответил я, — они оба там умерли!

Крыса дёрнулся, и я понял, что второй человек был на позиции не случайно, просто они о нём не упоминали. Это было логично, ведь один может отвлечься, отойти в туалет или поесть. Нужен кто-то на подмену, особенно, если работа такая важная. А в наше время от пленников, в самом деле, неизвестно чего можно ожидать. Не удивлюсь, если снайпера не раз спасали жизнь членам банды.

— И как же ты это сделал? — спросил крыса.

— Неважно, — сказал я, — тебя это не касается. Ты мне лучше скажи, сколько групп и какой численности сейчас на вылазках.

— А моя выгода какая? Отпустишь, если скажу? — сузил и без того маленькие глазки крыса.

— Нет, конечно! Вопрос только в муках, которые ты будешь испытывать перед смертью. Всё расскажешь и сможешь умереть быстро! — сказал я.

— Не годится! — оскалился крыса.

— Так выбора-то у тебя всё равно никакого нет! — сказал я.

— Я всё расскажу, вообще всё! Но, в обмен на свободу! — крыса лежал и сверлил меня глазами.

Я задумался. Отпускать его не хотелось. Если эта мразь останется жить, то пострадает ещё очень много людей. Скорее всего, невинных. Женщины, дети, в общем, те, кто не может за себя постоять. А эта живучая тварь протянет ещё долго. У таких выживание хорошо прокачано. На всё готов, лишь бы сохраниться. И что на других весах? Информация, которая вполне может оказаться бесполезной. А пытать и кромсать его на куски не хотелось. После истории с байкерами я зарёкся такое делать… правда, убивать тоже зарекался, но без этого, как оказалось, никуда. Некоторых просто необходимо вычеркнуть из списка живых!

Я наклонился и выдернул у крысы из рук его копьё. Ему пришлось разжать пальцы, хотя некоторая досада на лице отобразилась. Интересно, он всерьёз думал, что я не вижу оружие у него в руках?

— Ладно, подумай пять минут, скорее всего, последних в твоей жизни, — сказал я, вставая со стула.

В душе я очень надеялся, что он предпримет отчаянную попытку убежать и адская гончая, что сидит возле него на страже, просто разорвёт придурка. Но он, к сожалению, тоже понимал исход такой попытки и продолжал лежать. Надо было его сразу кончать, бесполезный пленник оказался. Ошибся я с выбором.

Встав, я направился к клеткам, где были заперты другие пленники. И почему эта мысль сразу не пришла мне в голову?

Полностью разрушать клетки смысла не имело, поэтому я сделал хрупкими только замки, после чего легко разбил их кулаком. Нужно будет найти мои вещи, а то клюшка для гольфа сейчас бы очень пригодилась, а её под рукой не оказалось.

Люди были измождённые, некоторые сильно избитые, кто-то даже покалечен. У одного мужика отсутствовал глаз, и было видно, что потерял он его недавно. Переломы рук и ног были у многих, не говоря о порезах, ссадинах и синяках.

— Спасибо, друг! — сказал средних лет мужичок, с удивительно аккуратной бородкой, — мы, честно говоря, уже с жизнью простились… ты же нас освобождаешь, а не собираешься скормить своим псам?

— Не переживайте, у них здесь достаточно еды, — сказал я, — мы вам поможем, но мне нужно кое-что знать. Вы давно здесь сидите? Эти уроды все были в лагере, или кто-то сейчас снаружи?

— Снайперы должны быть на крыше, нас предупреждали, — сказала пожилая женщина, — но они почему-то не стреляли. Может враньё?

— Нет, были, я с ними уже разобрался, — сказал я, — а кроме них?

— Можно туда? — нервно спросила одна из женщин, довольно молодая, — там должен быть мой ребёнок!

— Конечно! — тут же спохватился я, — если кому нужно, идите! Там священник сейчас их лечит, не мешайте

В здание убежало трое. Две женщины и один мужчина. Всего в клетках было одиннадцать человек, больше, чем мне показалось сначала.

— Две группы по шесть человек на охоте, — серьёзно сказала молодая девушка, — в каждой группе два метателя пращи, два копейщика, и двое с огнестрельным оружием. В этом я не разбираюсь, но у всех оно разное. Да, и у каждого есть сеть. Я так поняла, они стараются ловить добычу живьём, чтобы мясо не испортилось. Любят выбрать, кого следующим приготовить. Гурманы проклятые!

— Хорошо, — кивнул я, — как давно они ушли?

— Сегодня утром, — сказала девушка, — уходило три группы, но одна вернулась, они привели вас. Им больше охотится смысла не имело, и так собак еле допёрли. Тебя священник тащил. Значит, две группы ещё где-то ходят.

— Интересно, сколько они ещё будут охотиться? Пока не поймают кого-нибудь? — задумчиво сказал я.

— Нет, должны сегодня вернуться, — сказала девушка, — я здесь третий день, и всегда под вечер все возвращаются домой. Похоже, боятся ночью шляться. Может быть, бывает по-другому, но при мне ни разу схему не нарушали.

— Странно, что ты так долго здесь продержалась, — сказал я, — молодая, среди толпы одичавших мужиков.

— Так я же здесь не единственная женщина, — сказала она, — но да, в этом они странные. Сначала тоже этого больше всего боялась. Но я вообще не видела, чтобы они кого-то насиловали. Как будто это их не интересует.

— У них здесь культ еды, — хмуро сказал одноглазый, — специфической еды!

— Да, это я уже понял, — сказал я и ненадолго задумался.

— Что с нами теперь будет? — спросила пожилая женщина, что говорила до этого про снайперов.

— Что захотите, — сказал я, — если есть куда идти, можете идти хоть сейчас, но не советую. Дождитесь хотя бы, пока священник всех подлечит. А если некуда идти, то… придётся вести вас всех в безопасное место. Судя по тому, что детей намного больше, чем людей к ним побежало, большинство здесь без родителей. О сиротах всё равно придётся позаботиться и отвести их в безопасное место. Можете присоединиться, если податься некуда.

— И когда выходим? — спросил мужичок с аккуратной бородкой.

— Как только добьём остатки банды, так сразу, — сказал я, — не можем же мы оставить этих уродов и дальше небо коптить!

— Не можем! — едва ли не хором ответили все бывшие пленники.

7. Истребление

Я отправил всех людей внутрь здания, к священнику. Если сюда нагрянут остальные члены этого мерзостного сообщества, не нужно, чтобы кто-то попал под удар. Я сам с ними справлюсь. К тому же у меня теперь есть адские гончие, с удивительной способностью к мгновенной регенерации. Жаль только, что работает она, скорее всего, только в обращённом состоянии.

Отказалась уходить только молодая девчонка, которая как раз и рассказала мне об отсутствующих сейчас двух группах. Ум у неё был цепкий, настроенный на выживание, и она, наверное, единственная из всех не расслабилась, посчитав себя спасённой, а хотела как-то помочь и поучаствовать в происходящем. В общем, инициативная девочка, молодец!

Звали её Кристина. Раз уж она так хотела помочь, я послал её на наблюдательный пункт, который находился на углу, на стыке забора и баррикады. Сами эти уроды на нём, кстати, при мне не дежурили, наверное, полагая, что находятся в безопасности. Если они долго не подвергались нападению, то могли начать испытывать ложное чувство собственного превосходства. За что, в общем-то, и поплатились.

Если какой-то из отрядов людоедов будет возвращаться, Кристина даст мне об этом знать. Сам же я вернулся к крысе. Так и не придумав, что с ним дальше делать, я решил его просто ликвидировать.

Судя по всему, он это понял. Понял ещё до того, как я к нему приблизился. Но жажда жизни была в нём неимоверна сильна, поэтому, как только я подошёл, крыса тут же затараторил:

— Подожди, не торопись! У меня есть что тебе предложить!

— Сомневаюсь! — усмехнулся я.

— Правда, есть! Жирный кусок! Очень жирный! Этим я не предлагал, они бы не смогли его проглотить, — он сделал подбородком круг, как бы обозначая всю базу бандитов, — но ты парень крутой, наверняка рисковый, с тобой такое дельце вполне можно провернуть!

— Не думаю, что мне будет интересно то, что ты можешь мне предложить, — сказал я и уже даже поднял руку, чтобы убить крысу, но тот вдруг воскликнул крайне возмущённо, и такая неожиданная эмоция заставила меня остановиться.

— Погоди! Ты послушай сначала! Убить ведь всегда успеешь! — сипло говорил крыса, сверля меня своими маленькими глазками.

— Ладно, даю тебе минуту! — сказал я и опустил руку.

Секунду подумав, я даже сел на принесённый ранее железный стул. Я не сомневался, что крыса предложит мне какую-нибудь дрянь, но выслушать его всё же стоило. Вдруг не зря оставил его в живых? Может быть, хоть что-то полезное узнаю.

Поняв, что заинтересовать меня — это его единственный шанс продлить себе жизнь, крыса нервно облизал губы и заговорил.

— Есть одна контора! Мощная! С ними связываться не стоит, потому что растопчут и не заметят. Но у этой конторы есть одно местечко… секретное! Секретное даже для них… для большинства из них. Охраняется слабо. В общем, если есть силёнки, то можно это место взять. А у тебя эти силёнки есть! В общем, я показываю где это, ты убиваешь охрану, барыши пополам! — сказал крыса и неожиданно радостно уставился на меня.

— Полная хрень! — резюмировал я.

— Семьдесят на тридцать! — расщедрился крыса.

— Не в этом дело… — начал я, но он меня перебил.

— Восемьдесят пять на пятнадцать! — решил меня добить крыса.

— Если бы я даже повёлся на то, что ты предлагаешь, — сказал я, — то твоей доле было бы сохранение жизни. Но дело даже не в этом. Мне неинтересно! Я вообще не буду в это ввязываться! Ты предлагаешь мне кого-то ограбить, а я этим не занимаюсь.

Крыса немного сник, но сдаваться не собирался, поэтому продолжил сипло тараторить:

— Зря отказываешься! Я за этой конторой долго наблюдал, у них много точек. Но эта база, одна из самых слабозащищённых. Мы могли бы её выпотрошить! Эти лысые придурки её почти не охраняют…

— Кто? — замер я.

— Придурки эти лысые! — оживился крыса, увидев, что я заинтересовался, — туда периодически приезжают крытые машины на солнечных батареях. Если некоторое время понаблюдать за этим местом, можно вычислить, через какие промежутки они это делают, и неожиданно нагрянуть, когда там мало кто будет. А? Ну как? Это

— Где находится это место? — спросил я, стараясь не выдавать сильной заинтересованности, но, похоже, что это у меня плохо получилось. Крыса уже знал, что подцепил меня на крючок. Впрочем, я и сам это знал, а потому не собирался давать ему собой манипулировать.

— Алик, идут! — раздался рядом голос Кристины.

— Хочешь, помогу с ними разобраться? — тут же предложил крыса, поняв, о ком речь, — я сам этих уродов терпеть не мог, но приходилось с ними жить… что ещё было делать?

— Не есть людей! — сказал я, вставая и направляясь к воротам.

Крыса было дёрнулся за мной, но адская гончая, которой я его поручил, утробно зарычала, и он понял, что не стоит двигаться с места.

Конечно, лысые, это необязательно Орден Паука, но я был уверен, что в этом случае это он и есть. Даже тени сомнения не было. Хотя, казалось бы, что в этом особенного? Я и без крысы знал, что у них много баз, и даже где некоторые из них находятся. Но я пока что не ставил себе задачу залезть в каждую дыру и уничтожить каждую базу Ордена. Так почему же меня заинтересовало именно это место? Интуиция? Или то, что их опорные точки есть даже далеко от основной базы, и сеть Ордена может оказаться значительно больше, чем мне казалось сначала? Ответа у меня на этот вопрос пока что не было, но узнать, что именно за место видел крыса, очень хотелось. Так, на всякий случай. Чтобы потом, когда понадобится, не искать.

Да, гадёнышу в самом деле удалось меня заинтересовать. Только вот это не избавит его от смерти. Лишь немного отсрочит её.

Пока я шёл к воротам и обдумывал всё это, Кристина быстро шагала рядом, стараясь не отстать, и докладывала обстановку.

— Возвращается группа в полном составе. Ведут девять человек пленников. В основном женщины, много пожилых. Двое детей, двое мужчин, но в возрасте и побитые. Дети чуть старше десяти лет, — делово говорила она, — из банды все шесть человек целы и не ранены.

— Хорошо, скройся, чтобы тебя видно не было. Помогать мне не нужно, — сказал я.

— Хорошо! — кивнула Кристина и убежала.

Я вспомнил, что забыл заправить бывших пленников маной, дотянулся до своей новой помощницы и одарил по полной. Девушка от неожиданности вскрикнула, и, к сожалению, слишком громко. Да, пожалуй, делать такое без предупреждения не стоило.

Я сдвинул засов и потянул на себя створку ворот. Отряд был уже близко, и бандиты выглядели встревоженными. Кристина издала совершенно нехарактерный звук для этого места, чем озадачила их. Крики боли и отчаяния — это понятно, а почти радостный возглас женским голосом, это что-то из ряда вон выходящее.

— Давайте быстрее, сколько вас можно ждать! — крикнул я, махая им призывно рукой.

— Ты кто такой? — ошарашенно сказал мужик, оказавшийся ко мне ближе всех.

— Ваш новый господин! — сказал я, — заходите, чего встали!

— Чего? — нахмурился мужик, поднимая автомат.

Этого ему делать, конечно, не стоило. Я прожёг ему лицо насквозь. В голове образовалась ровное круглое отверстие.

В общем, заманить их внутрь не получилось, нужно было убивать здесь.

Краем глаза я увидел, что нечто зеленоватое и слабо святящееся прилетело сверху, и один из конвоиров окутался слабым сиянием, похожим на плёнку. В следующее мгновение с забора на него прыгнула Кристина, с занесённой над головой трубой и криком:

— Сдохни, тварь!

Угрозу она свою тут же реализовала, размозжив уроду голову.

Я забрал ману у оставшихся в живых четверых и первым делом снял вооружённого винтовкой. Пропустил плазменный выстрел, но сработала защита, и стрелявшего снова настигла труба Кристины. Девушка двигалась стремительно, хотя ещё недавно была не в лучшей форме. Да, серьёзных травм у неё не было, но общее состояние было не для драки.

Быстро добив оставшихся, я сказал пленникам.

— Не волнуйтесь, вы в безопасности. Мы истребили этих уродов, и их база теперь под нашим контролем. Заходите внутрь, потом решим, как лучше поступить. Если захотите, то сможете уйти, но не сейчас. Снаружи есть ещё несколько человек из этих, лучше им не попадаться. Вот уничтожим всех, тогда можно будет относительно спокойно пробираться домой… если этот дом у вас есть, — сказал я.

— Он правду говорит, — поддержала меня Кристина, потому что перепуганные пленники не очень верили в счастливое избавление. Они вообще не понимали, что происходит, — я сама была пленницей, и меня только что освободили.

— Заходите внутрь! — слегка повысил я голос, чтобы добавить им мотивации. Уговаривать их до темноты желания не было, — мужики, а вы помогите трупы внутрь затащить.

— Зачем? — удивлённо спросил один из них.

— Чтобы те, кто вернётся позже, не почуяли неладное и не сбежали, — сказал я, — потому что тогда они могут начать следить за базой и отлавливать всех, кто будет отсюда уходить. А нам это не нужно. Нам надо истребить их полностью.

Больше никто и ничего спрашивать не стал, женщины и дети прошли через полуоткрытые ворота, а двое пожилых мужчин взяли по телу за ноги и потащили следом.

Кристина тоже ухватила одного и, кряхтя, поволокла на базу.

— Я кому сказал не высовываться? — строго спросил я у неё.

— Это был мой! — хмуро сказала Кристина, которой не понравилось, что я её отчитываю, потому что до этого момента пребывала в эйфории победительницы, — за ним должок был. А если бы ты сам его убил, долг остался бы неоплаченным.

— Всегда слушай, что я говорю! В этот раз тебе повезло, в другой удача может отвернуться. Не лезь на рожон! Сказал не высовываться, значит, не высовывайся. Поняла?

— Поняла, папа! — сказала она с нескрываемым сарказмом в голосе и потащила труп дальше.

Всё это время я не разрывал связь со священником, продолжая подпитывать его маной. Лечение было очень, очень затратным делом! И дело не в том, что мне было жалко маны, вовсе нет, у меня этого добра было навалом. Проблема была в другом. Просто без меня лекарь был очень ограничен в своих возможностях. Ему нужен постоянный источник энергии. И если в мирное время, когда травмы происходят от случая к случаю, это не проблема, то в суровые времена, как теперь, это очень сильно усложняет жизнь.

Хорошо, что лекарь вообще есть. Ну, или «хилер», как я про себя его называл. Дар очень полезный, и мне очень хотелось привлечь Валеру

— Мы, бывало, по неделе никого поймать не можем, голодать начинаем и бывало даже, что своих жрали, — вдруг раздался голос крысы, — а в последние дни попёрло как никогда! Столько народу вокруг стало бродить, ловить не успевали! И вдруг раз, и всё закончилось.

— То, что ты сейчас сказал, вовсе не добавляет тебе очков, — крикнул я ему и пошёл показывать новым освобождённым пленникам, где найти священника, который должен их подлечить.

Но не успел я сделать и нескольких шагов, как остановился.

— Кристина! — крикнул я, слегка обидевшейся помощнице.

Поняв по тону, что я не просто так её зову, а есть какое-то важное дело, она тут же сбросила все лишние и неконструктивные эмоции и с деловым видом подбежала ко мне.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Да, похоже, последняя группа этих уродов тоже рядом, но они не приближаются. То ли что-то почувствовали, а может быть, даже увидели нашу расправу. Отпускать их нельзя, я пойду за ними. Ты выпусти меня за ворота и запри их. Потом отведи людей к священнику и возвращайся на наблюдательный пункт. Собаки тебе помогут, если что, но ты всё равно за крысой приглядывай, — сказал я.

— За крысой? — она повернулась к единственному пленнику, который до сих пор был жив. Меня это тяготило, но информация про Орден Паука всё же требовала проверки, — точно ты его обозвал! Очень похож!

Одному всё делать самостоятельно и следить за всем сразу очень тяжко. И несмотря на множество людей, освобождённых мной из плена, инициативу и деятельное участие проявила только одна девушка.

Она в принципе не делала ничего такого, что бы я и сам не смог сделать, но её помощь всё равно была очень важна. Я чувствовал некую психологическую опору, мог делегировать часть задач, пусть и не очень сложных. Но это всё равно экономило время и силы. Но почему остальные не принимают такого же деятельного участия в происходящем? Неужели жизнь в постапокалиптическом мире их ничему не научила? Почему они так быстро расслабились, решив, что я так и буду их дальше опекать? Да, некоторые ничего делать были просто не в состоянии… но многие вполне могли бы оказать посильную помощь!

Я не забыл повесить на вновь прибывших метки «свой» для адских гончих и отправился вслед за удаляющимися сигналами резервуаров маны. Их было шесть, что позволяло сделать вывод, что это ещё один отряд людоедов хотел вернуться домой, но передумал. И эти, похоже, были без добычи.

Сейчас они начали быстро двигаться куда-то вглубь застройки. Как только Кристина заперла за мной ворота, я побежал. Нужно было разобраться с проблемой как можно быстрее, не откладывая в долгий ящик.

Дел и так хватало. Неожиданно на моей шее оказалось под три десятка человек, бросить которых я не мог. Требовалось их куда-то пристроить, и самая рабочая версия была отвести в Сокольники. Но тут ещё нужно понять, все ли захотят туда идти. Возможно, что некоторым есть куда вернуться, как с ними быть? Разводить по домам? Этим я не собирался заниматься, тогда можно надолго погрязнуть в этих делах. Да и таскать за собой толпу плохо приспособленных к жизни людей тоже такое себе удовольствие.

Одно я знал точно, с базы людоедов нужно уходить как можно скорее. Место это было, мягко говоря, неприятным… а точнее, отвратительным. Там висела аура смерти. Причём смерти жестокой и несправедливой. Нет, из этого мерзостного места нужно было сваливать.

Преследуя шестёрку людоедов, я не особо скрывался, потому что был уверен в своих силах. Сдерживаться я при встрече с ними не собирался, моя задача была просто убить их по-быстрому и вернуться.

Через некоторое время я понял, что они остановились и вроде как рассредоточились полукругом. Такое ощущение, что ждали меня. Увидели издалека в конце улицы? Вроде не должны были. Хотя, как знать, может быть и так. Я не особо деликатничал с ними и шёл с открытым забралом.

У них было огнестрельное оружие, по словам Кристины. Оно было в каждой группе, выходящей на промысел. Под пули подставляться всё же не стоило, и совсем уж в лоб их атаковать я не планировал. Пора было переходить в более осторожный режим преследования.

Нужно было только убедиться, что все шестеро — это члены банды, а не часть отряда и пленники. Такое я своим детектором определить не мог.

Заметив большой пролом в стене, я направился туда, собираясь обойти банду по параллельной улице.

Мои щупальца никого в здании не обнаружили, поэтому я бежал туда смело. Каково же было моё удивление, когда из сумрака выпрыгнула большая тень и бросилась на меня, раззявив огромную пасть.

Я чудом успел среагировать и бросился в сторону. Зверюга пролетела мимо меня, и, проскользив лапами по камням, подняв при этом облако пыли, сделала что-то вроде полицейского разворота, и с пробуксовкой лапами снова устремилась ко мне.

Мана в животном не чувствовалась, так что воздействовать на него таким образом я не мог. Никакого оружия я с собой самонадеянно не взял, даже клюшку так и не нашёл.

Это было что-то вроде аллигатора на длинных ногах, с кошачьей грацией, как бы странно это ни звучало. И ростом эта рептилия была почти с лошадь!

Я ударил в раскрытую пасть молнией, но она отскочила, как будто отразилась от зеркала. Я успел бросить плазменный шар, но он растёкся по морде, вызвав золотистое свечение.

Защита!

Надо было убегать! Я бросился назад, споткнулся о здоровенный камень, полетел кубарем, обернулся к чудовищу и, когда уже его пасть нависла прямо надо мной, я рефлекторно заслонился рукой, зажмурился и мысленно крикнул: «Не-е-е-е-ет!», потому что ничего другого мне делать не оставалось. Бесславный конец!

Прошла секунда, вторая, третья, но меня так никто и не сожрал. Я приоткрыл глаза и увидел смотрящие на меня в упор глаза рептилии, в которых, я готов в этом поклясться, читалось удивление!

8. Геннадий

Рептилия смотрела в упор не мигая, а потом у меня в голове прозвучал вежливый голос:

— Здравствуйте! Это вы кричали «Нет»?

— Да, — неуверенно ответил я ему в своих мыслях.

— Ура! Я могу разговаривать с человеком! — прозвучало радостно у меня в

— Гена, убей его! — раздался крик издалека. Похоже, «крокодил» действовал не совсем по плану, — ты чего, тварь, замер?

— Я очень сильно извиняюсь, — раздался у меня в голове голос, — но мне нужно вас убить… хотя я категорически не желаю этого делать!

— Так не делай! — сказал я ему, — зачем ты их слушаешься?

— Они меня кормят, — с грустью сказал Гена, — как я буду питаться, если они меня не будут кормить?

— Хорошо кормят? — спросил я.

— Плохо! — тут же ответил Гена, — но хоть как-то! Сам я о себе вообще не могу позаботиться.

— Это они тебе сказали? — спросил я.

— Да! — сказал Гена, — больше некому. Кроме них я никого не знаю… но и их я могу только слышать, а вот так, чтобы разговаривать, это вообще в моей жизни впервые. Это просто чудо какое-то! Не думал, что я вообще это умею, говорить с людьми!

— Они не люди, потому ты и не мог с ними говорить, — сказал я, — они просто похожи на людей. Наверняка тебя ещё и держат взаперти!

— Да! А откуда ты знаешь? — удивился Гена.

— Я этого не знал. Но догадаться было несложно. Я просто знаю жизнь. В общем так, Гена, — продолжал я мысленный диалог, — присоединяйся ко мне! Мы можем подружиться. Держать тебя взаперти никто не будет. С едой тоже что-нибудь придумаем.

— А огнём жечь меня не будешь? — подозрительно спросил Гена.

— А ты боишься огня? — удивился я, — мои молнии и плазменные разряды от тебя отскакивали только так.

— Огня очень боюсь, — сказал Геннадий, — он делает мне больно! Это моя ахиллесова пята!

— Ахиллесова пята? — удивился я, — Гена, а кем ты был раньше? Речь у тебя больно уж… правильная, что ли. Ты похож на образованного человека.

— Человека? — удивился Гена, — но я же не человек! Я же крокодил Гена!

— Подозреваю, что когда-то ты всё же был человеком! — сказал я.

— Не знаю! Ничего о себе не помню! — расстроено сказал Гена.

Со стороны наш разговор выглядел очень странно. Потому что для всех остальных никакого разговора и не было. Просто человек и рептилия схватились, но потом в какой-то момент замерли, будто на них наложили какое-то заклятие. Мы с Геной совершенно не двигались, общаясь исключительно ментально.

Наверное, хозяева Гены как раз и подумали про какое-нибудь оцепенение. Другое объяснение происходящему придумать было трудно. Некоторое время понаблюдав со стороны, бандиты принялись вылезать из своих укрытий и осторожно приближаться к нам.

Я всё это чувствовал, но решил дать им возможность подойти поближе.

— А где ты живёшь? — спросил я у Гены.

— В подвале одного из домов. Они меня там всё время запирают, когда мы не на охоте, — сказал Гена.

— То есть, на базу тебя не пускают? — удивился я.

— На базу? Это за забор? — спросил Гена, — нет, по их разговорам я понял, что они побаиваются меня там держать. Считают слишком опасным. Поэтому со мной всегда ходят только люди, умеющие создавать огонь. Если я не делаю то, что им нужно, меня тут же наказывают.

— Какие гады! — сказал я, — хочешь, убью их для тебя? Тогда тебя никто больше не будет наказывать. Разумеется, если ты не будешь нападать на других людей.

— Не буду! — с готовностью сказал Гена, — зачем мне это? Я вообще не люблю ни на кого нападать… они меня заставляют это делать, но поверь, удовольствия я от этого не испытываю. В душе я пацифист.

— Забавно! — сказал я.

Теперь было понятно, почему Кристина не предупредила меня о гигантском аллигаторе. Она о нём просто не знала!

Рассмотрев Гену поближе, я пришёл к выводу, что он больше всего похож на помесь лошади с крокодилом. На нём можно было ездить верхом, что его хозяева, судя по всему, и делали. Но в то же время двигался он довольно мягко, и первая ассоциация с кошкой тоже была во многом верной. На лошадь он был похож размером и длинной ног, в остальном же он сохранял подвижность и юркость ящерицы… гигантской ящерицы! Не удивлюсь, если он и по стенам может карабкаться… если они выдержат его вес, конечно! Да, и самое главное, на крокодиле была упряжь! Седло, стремена, уздечка… похоже, это было конное снаряжение, но слегка переделанное. То есть, Гена был верховым аллигатором!

— Так что делать? — с тревогой спросил Гена, который тоже понимал, что его бывшие хозяева подбираются всё ближе и ближе.

— Не двигайся пока, — сказал я, — они считают, будто нас парализовало. Пускай подойдут поближе. А потом я их всех убью.

— Хороший план! — сказал Гена, но в его мысленном голосе уверенности я не почувствовал.

— Как только я начну двигаться, сразу прячься куда-нибудь, — сказал я, — чтобы тебя огнём не достали.

— Хорошо! — тут же согласился Гена.

Хозяев он своих, очевидно, побаивался и огонь очень не любил. Запугали беднягу!

А людоеды приближались всё смелее и смелее, потому что мы с Геной продолжали изображать из себя статуи.

Мы прекратили наш мысленный диалог, потому что вот-вот должна была настать пора действовать.

Людоеды приближались осторожно, стараясь держаться за укрытиями. Но после встречи с Геной, других сюрпризов я от них уже не ожидал, иначе это было бы слишком много для одного раза!

Наконец, я решил, что пора.

— Прячься! — сказал я мысленно Гене, и он прыгнул за гору кирпича, образованную обвалившейся стеной. Я тоже перекатился за ближайшее укрытие.

Но прежде всего я, естественно, забрал у бандитов ману. Как всегда без остатка. Возмущённые крики оставшихся без магии людоедов не могли не радовать. Быстро пробежав через здание, я нашёл подходящее окно. Теперь я был у них сбоку, но они этого даже не поняли, потому что совершенно выпустили из своих рук контроль за ситуацией. Их настолько возмутило исчезновение маны, что они теперь только негромко злобно перекрикивались, обвиняя друг друга в произошедшем.

Я выделил тех, кто был с огнестрельным оружием и убил их в первую очередь. Потом, не откладывая в долгий ящик, разобрался с остальными, теперь это сделать было легче лёгкого. В общем-то, изначально именно так всё и планировалось, если бы не внезапное появление Геннадия.

— Ты меня слышишь? — крикнул я ему мысленно.

Над горой битого кирпича появилась настороженная крокодилья морда.

— Да, и очень хорошо! — ответил он, — что происходит?

— Я победил! — сказал я, — иди сюда, поможешь мне нести трофеи. Ты же не против?

— Нет, конечно! — сразу же согласился Гена, — я и тебя могу подвезти. На мне всё время кто-то ездит. Возить людей мне больше нравится, чем убивать их.

— А кто тебе такое имя дал? — спросил

— Нет, они меня так прозвали, — сказал Гена, — называют меня «Крокодил Гена».

— Надо же, как мило! — скептически покачал я головой, глядя на трупы людоедов, — а ведь эти твари тоже когда-то смотрели мультфильмы про Чебурашку… а потом вон во что превратились!

— Думаешь, есть связь? — удивлённо спросил Гена.

— Нет, — улыбнулся я, — наоборот! Не понимаю, как они могли дойти до той жизни, которую вели. Ведь были же когда-то маленькими детьми, мультики смотрели…

— Философский вопрос! — сказал Гена, — надо будет поразмышлять об этом!

Собрав оружие, я навесил его на Гену, и мы отправились обратно к базе людоедов.

Я вспомнил про священника. Когда началась заварушка, моя связь с ним разорвалась, было не до этого, и, наверное, он перестал помогать людям, потому что мана быстро закончилась. Нащупав его, я снова принялся накачивать лекаря энергией.

Ошарашенный вид Кристины, которая буквально чуть не вывалилась с наблюдательного пункта, только утвердил меня в мысли, что про существование Гены она не знала.

Я ехал верхом, и, надо сказать, такой способ перемещения мне нравился.

А ещё мне нравилось то, что у меня прогрессируют телепатические способности. Да, пока что выборочно, но хоть как-то. Сейчас я мог с разной степенью успешности связываться только с существами, но лиха беда начало! Если процесс в принципе идёт, есть надежда прокачать этот навык, а это будет покруче мобильных телефонов! Вон, с Мартой мы на очень большом расстоянии связывались…

Вспомнив про Марту, я вдруг очень захотел с ней поговорить. Мы давно не выходили на связь, нужно было узнать, всё ли у неё в порядке. Да и как дела у кураторов убежищ идут, тоже было интересно. Развивается их организация или, наоборот, деградирует. Очень хотелось верить, что такие правильные объединения людей набирают силу, а не наоборот.

Но прямо сейчас время для разговора с Мартой было неудобное, поэтому я в очередной раз отложил «звонок другу» на неопределённое время.

— Впустишь меня? — крикнул я обалдевшей Кристине, которая совершенно забыла, что кроме неё ворота отпереть некому.

Но, судя по её присутствию на посту, можно было сделать вывод, что ничего плохого за время моего непродолжительного отсутствия не произошло.

Мы торжественно въехали во двор, и вторым человеком, испытавшим шок от увиденного, был крыса. Про Гену он наверняка знал, но никак не мог понять, как мне удалось его приручить за столь короткий срок.

Но мне сейчас было не до него. Надо было разобраться с освобождёнными пленниками и понять, что делать дальше. Конечно, нужно было время, чтобы люди пришли в себя после пережитого, и эта база была, в общем, неплохим местом для этого… если бы не характер деятельности людей, что занимали её до нас. Чем дольше я здесь находился, тем чаще мне на глаза попадались свидетельства чёрной деятельности людоедов. Весь двор был усеян костями, большинство из которых были человеческими. Это не сразу бросалось в глаза, потому что кости были пыльными и грязными. Но если приглядеться, из чего состоят кучи в углах, всё сразу становилось на свои места.

Такой антураж очень тяготил, и чего мне точно не хотелось делать, так это ночевать здесь! А ведь дело уже шло к вечеру… точнее, вечер уже наступил. Уходить именно сейчас было неразумно… в общем, внутри меня шла борьба эмоций со здравым смыслом. И если бы я был один, то, скорее всего, поддался бы эмоциям, но с большой группой людей… наверное, всё же придётся прислушаться к доводам разума.

Я обратил внимание, что у адских гончих мана тоже постепенно убавляется. Обращённое состояние требовало пусть и не большого, но расхода энергии. А учитывая то, что они сами её не умеют вырабатывать, картина получалась любопытная. Выходит, они не могут постоянно находиться в таком состоянии. Даже если их заправить полностью, рано или поздно запас энергии исчерпается, и они обратятся обратно, в обычных собак. Эдакий встроенный ограничитель!

День оказался очень насыщенным! Много новых встреч, знакомств и не всегда с людьми. Да и убийств сегодня тоже было немало. Но вот об этом я совершенно не жалел. Недолго продержался мой обет. Я не жалел, что принёс его, он помог мне многое понять и во многом разобраться. Удалось расставить точки над Ё. Так сказать, отрегулировать внутреннюю систему координат, а то в последнее время настройки немного сбились.

По быстрому расходу маны я понимал, что как только приток энергии возобновился, священник снова принялся лечить людей. Что ж, пусть делает свою работу.

Я направился к крысе, ситуация с которым меня тяготила.

— Ну что, надумал? — обрадовался тот, когда увидел, что я иду к нему.

— Долго идти до этого места? До того, про которое ты говорил? — спросил я.

— Часа за полтора дотопаем! — сказал крыса, — думаешь прямо сейчас двинуть?

— Возможно, — сказал я задумчиво.

Крыса не мог скрыть свою радость, и за этим мне виделось что-то ещё. Дело не в отсрочке смерти, а он как будто на что-то рассчитывал. Как будто хотел заманить меня в ловушку… что ж, это было интересно! Особенно если я знаю, что он задумал какую-то дрянь, а он уверен, что я хочу просто получить свою выгоду. Мне вдруг очень захотелось сыграть в эту игру.

— Где мои вещи? — спросил я.

Именно этого вопроса крыса не ожидал, но отвечать пришлось. Он туманно начал говорить что-то про какую-то комнату, но я его прервал:

— Пойдём, покажешь мне!

Как оказалось, трофеи крыса заныкал от остальных. Посчитав мои вещи наиболее ценными, он их уволок к себе в «нору» на третьем этаже.

Было у меня подозрение, что это именно он бросил камень, попавший мне в голову.

Мой рюкзак и сумка с мясными консервами были целы. Похоже, он просто не успел с ними разобраться, для него главное было — спрятать добычу и, чтобы все про это забыли.

Я достал верёвку и связал крысе руки за спиной.

— Ты что, мне не доверяешь? — вдруг обиделся он, — мы же напарники!

— Не смеши меня! — сказал я и пошёл вниз.

Там я собрал наиболее здоровых мужчин, дал им задание стащить все тела убитых людоедов в одну дальнюю комнату, чтобы не приходилось ходить среди трупов.

Потом собрал женщин, отдал им мясные консервы, показал на стол с овощами и дал задание приготовить много еды, чтобы хватило на всех с избытком. Люди изголодались, и нужно было их накормить.

— А это точно нормальное мясо? — с сомнением спросила одна из женщин, глядя на консервы.

— Да, — сказал я, — это мои

— А что они в этом котле готовили? — сказала с сомнением другая, — не думаю, что нам стоит из него есть.

— Отмойте его хорошенько! — закипая, сказал я, — а потом приготовьте еду, но сами не ешьте, если брезгуете! Другим больше достанется!

— Да нет, — смутилась говорившая, — просто неприятно…

— Не говорите об этом, не думайте, не вспоминайте. Не культивируйте в себе вредные мысли. Мне тоже это место не нравится! Скажу больше, меня от него тошнит! Но уходить нам пока что рано! Потерпите немного, просто подумайте о том, что вы сейчас могли бы сидеть в клетках и в ближайшее время пойти на убой как скот. И вот тогда, в сравнении, окажется, что сейчас ситуация просто шикарная!

Женщины хмуро замолчали, бросая друг на друга косые взгляды.

Как же быстро люди привыкают к хорошему и начинают привередничать.

— Всё готово! — подошёл ко мне доложить один из мужчин, — все трупы там, где ты сказал.

— Хорошо, — кивнул я, — проследи, чтобы людей там не осталось. Туда сейчас пойдут адские гончие.

Глаза у мужика расширились от понимания того, что сейчас должно произойти, и он быстро потрусил к пролому в стене, чтобы проверить, не замешкался ли кто в той комнате.

— Гена, — мысленно спросил я крокодила, — ты голоден?

— Да, как всегда! — ответил он, — вообще не помню себя сытым!

— Ты видел, куда унесли тела твоих бывших хозяев, — спросил я.

— Да, — сказал он, — а что, можно?

— Если тебя такое устроит, — сказал я.

— Честно говоря, ничего другого мне никогда и не давали… да и то, одни объедки, — грустно сказал Гена.

— Бумеранг вернулся, теперь их очередь быть едой, — сказал я, — собаки тоже будут там столоваться, не деритесь за еду. Всем должно хватить!

Для мясных консервов, что я тащил с собой для собак, нашлось более правильное применение. Здесь было слишком много голодных людей. А адские гончие, да и Гена тоже, были привычны к этой ужасной пище.

— Жестокий мир, жестокие сердца! — пробормотал я, глядя, как животные потянулись туда, куда я их направил.

— Что? — встрепенулся крыса, который стоял неподалёку со связанными за спиной руками.

— Ничего, — сказал я и поправил клюшку для гольфа, занявшую своё привычное место у меня на поясе, — как тебя зовут?

— Здесь все называли меня Крыс! — сказал он.

— Да? — удивлённо взглянул я на него, — удивительно!

— Почему? — удивился Крыс.

— У твоих бывших друзей видно было не очень с фантазией, и они давали самые очевидные прозвища… но они же и самые подходящие. Хорошо, Крыс так Крыс. Ладно, пойдём, посмотрим на твой «жирный кусок», — сказал я.

— Чего? — не понял Крыс.

— Говорю, пойдём, проверим твою наводку, — устало пояснил я.

— А-а-а-а-а! — радостно расплылся в улыбке Крыс, — пойдём, конечно!

9. Метаморфозер

До места мы добрались, когда уже начало темнеть. Я старался выглядеть беспечным и уверенным в себе, чтобы усыпить бдительность Крыса, но сам всё время внимательно за ним приглядывал.

Этот гадёныш с трудом скрывал свою радость, чем постоянно утверждал меня в мысли, что задумал какую-то пакость. У него была идея, как выкрутиться, и мне было желательно не попасться на крючок.

Но ситуация была интересной. Не знаю почему, но меня это всё забавляло. К тому же я был уверен, что, несмотря на то, что у Крысы есть какой-то план, информация о базе на самом деле верная.

Нужным местом оказалось что-то вроде небольшой промки. Не то чтобы здесь раньше располагался завод, скорее какие-нибудь технические городские службы. Это подтверждали останки искорёженной коммунальной техники. Трактора, поливалки и прочие «рабочие лошадки» коммунальщиков, которые сейчас было сложно узнать, подверглись какому-то сильному воздействию, в результате чего были расплющены чуть ли не в лепёшку.

Мы заняли позицию на крыше одного из соседних зданий и принялись наблюдать.

От закрытых ворот к зданию была расчищена дорога, где вполне мог проехать и развернуться грузовой автомобиль. Это был основной, хоть и косвенный, признак того, что место это обитаемое, потому как людей видно не было.

Мы наблюдали ещё некоторое время, и я заметил ещё несколько любопытных деталей. Ворота были заперты, но и снаружи подъезд к ним был свободен, причём его совершенно очевидно расчистили. Другие ворота, ведущие уже внутрь постройки, тоже была закрыты, но через них вполне могла пройти довольно большая машина. Все окна были либо заделаны железными листами, либо заложены кирпичом, либо завалены мешками, набитыми, скорее всего, песком. Как будто это здание хотели сделать относительно герметичным.

Никакой охраны я, как ни старался, разглядеть не смог. И вот это уже было странно. Несмотря на то что в целом я верил рассказу Крыса про это место, отсутствие людей очень тревожило. Я мог найти этому только два объяснения: либо это место уже покинули, либо они его охраняют каким-то способом, который мне непонятен. А всё непонятное меня настораживало!

Крыс как будто чувствовал мои сомнения и постепенно начинал заметно нервничать, однако пока что инициативу не проявлял. Как будто надеялся на то, что кто-то появится, и я смогу убедиться, что он не врал.

В чём заключался его план, я пока что так и не понимал.

Через некоторое время моё внимание привлекла одна деталь, которая сначала ускользала от внимания. На крыше постройки торчал длинный металлический шпиль, с шаром наверху. Поначалу я принял его за громоотвод или что-то в этом духе. Но потом до меня дошло, что сооружение это кустарное и сделанное уже после учинённого здесь разгрома.

Что это? Антенна? Какой-то передатчик? Маяк?

К этому времени уже заметно стемнело, и я обратил внимание, что шар на шпиле слегка светится. Не сияет, не горит, а как будто едва заметно излучает свечение, но такое, что не может осветить ничего вокруг, а делает просто его самого различимым в сумерках.

Возникло желание проверить, что же это такое. Я создал крохотный светоч и посла к этому шару. Огонёк был таким маленьким, что когда удалился от меня на пару десятков метров, то практически исчез из вида, но я всё равно понимал, где он находится и вёл его к цели.

Как только светоч преодолела линию забора этой мини-промки, произошло что-то странное. Он вдруг ярко полыхнул алым светом, и стремительной кометой ушёл в небо. Да, вспышка была не очень большой, но вполне заметной.

— Это что за хрень? — пробормотал Крыс, который всё время внимательно наблюдал за моими манипуляциями.

— Точно не знаю, но есть одна

— Это что за хрень? — Крыс, видимо, решил поразить меня своим словарным запасом.

— Место, где магия работает не так, как должна, — сказал я, — применение магических способностей ведёт к самым непредсказуемым последствиям. Видел, что стало со светочем? А это ведь был всего лишь крохотный фонарик.

— И что делать? — нахмурился Крыс.

— Была бы у нас снайперская винтовка, мы бы разбили вон тот шарик на шпиле, — сказал я.

— Это всё из-за него? — удивился Крыс.

— Возможно, — пожал я плечами, — может, да, а может, и нет. Но он по-любому там не просто так торчит. Но винтовки у нас нет, так что этот вариант мы проверить не сможем.

— И что делать? — Крысу, видимо, нравилось использовать одни и те же фразы по несколько раз.

— Пока не знаю, — сказал я, — а ты что предложишь? Ты же меня сюда привёл. Есть какие-нибудь идеи? Какой у тебя был план?

— Сюда машины приходят почти каждый день. Приезжают, уезжают, что делают непонятно. Наверняка они внутри что-то загружают и разгружают, потому что всегда приходят грузовики с фургоном, — сказал Крыс, уходя от ответа на мой вопрос.

— С тем, что место странное, согласен, — сказал я, — но вот в том, что здесь чем-то можно поживиться, не уверен!

— Как? — опешил Крыс, — а зачем же тогда всё так обставлять?

— То, что они стараются сохранять эту свою базу в относительной тайне, вовсе не означает, что здесь находится что-то ценное, — сказал я, — ценное они бы, наоборот, держали к себе поближе и охраняли получше.

— А что же здесь тогда может быть? — удивился Крыс.

— Например, что-нибудь опасное, что рядом с собой держать страшно, — сказал я.

— Например? — вытаращился на меня Крыс.

— Понятия не имею, — сказал я, — это просто предположение.

— Ну нет! — замотал головой Крыс, — сердцем чую, что здесь у них нычка на чёрный день!

— Чтобы что-то чувствовать сердцем, нужно его сначала иметь, — хмуро взглянул я на Крыса.

— Чего? — не понял тот.

— И мозги тоже не помешали бы, — вздохнул я.

— Чего? — снова сказал Крыс, вернувшись к привычке повторять всё по два раза.

Я не стал ему отвечать, а продолжил рассматривать базу Ордена Паука. То, что это именно их место, я тоже практически не сомневался. Во-первых, лысые, что сюда приезжают; во-вторых, место было организованно в их стиле. Узнавался почерк. Множество точек, разбросанных по городу и окрестностям, где что-то происходит. Всякие лаборатории, склады, секретные базы — это был их узнаваемый почерк.

Надо будет ещё как-нибудь выпотрошить бункер возле Барбинизатора, если они сами его не оставят за это время. Ни к чему девочкам такое соседство.

— Так чего, тем, у кого есть магия, туда соваться нельзя, что ли, получается? — не выдержал через некоторое время Крыс.

— Да соваться-то может и можно, магию вот только лучше не использовать, потому что последствия могут быть самыми непредсказуемыми. По крайней мере, обычно метаморфозеры так работают. Хотя кто его знает, может быть, есть варианты. Ты у нас сейчас без магии, вот тебя и пошлём вперёд, — сказал я и посмотрел на Крыса.

— Вместе пойдём! — тут же возразил он, — одному соваться не резон. Опасно! Если бы я мог один всё провернуть, уже давно бы это место обработал.

— Ну да, ну да, — усмехнулся я.

Через некоторое время совершенно стемнело. Сидеть в засаде сутками в мои планы не входило, нужно было что-то предпринять. Только я собрался об этом сообщить Крысу, как вдруг грохнули и заскрипели ворота в темноте. Похоже на базу кто-то таки пожаловал. Только вот видно, практически ничего не было.

Те, кто приехал, обходились почти без света. Так, слегка подсвечивали тусклыми фонариками прямо перед собой. Но машина, которая тёмным силуэтом заползла на территорию, фары не включала.

Ехал автомобиль тоже крайне тихо, похоже на электродвигателе.

Я сразу же, как только загрохотали ворота, проверил ситуацию своими щупальцами. Прибыло ровно двенадцать человек. Четверо были полными маны и ощущались как сильные, а вот ещё восемь находились в ослабленном состоянии, хотя мана в них и присутствовала. И эти восемь, как мне показалось, были женщинами. Но точно я в этом уверен, естественно, не был.

По мере приближения к зданию сигнал от людей становился всё слабее и вскоре совершенно исчез. Выходит, метаморфозер ещё и таким эффектом обладает. Он спрятал от меня всех носителей маны, либо заглушив их сигнал, либо изменив до неузнаваемости.

Возможно, я именно поэтому не мог нащупать никого внутри базы, хотя неоднократно пытался это сделать.

Зато теперь можно было приблизительно понять радиус действия метаморфозера.

Окружающую территорию я тоже неоднократно проверял на предмет человеческого присутствия, но результат был нулевым. Вроде бы внешних постов возле этой базы не было.

Нужно было решать, лезть туда сейчас, или ждать, пока транспорт уедет. Нападать сейчас было небезопасно, учитывая воздействие метаморфозера. Да, пистолет пожирателя я с собой прихватил, он тоже был среди моих вещей. Кроме этого, клюшка для гольфа и сомнительный напарник со связанными руками. Выступать против четверых бойцов было плохой идеей. Как минимум четверых, потому что реальное положение дел оставалось неизвестным, многое основывалось на догадках.

Только я собрался начать спускаться с крыши, как проблема решилась сама собой. Транспорт поехал на выход. Только вот когда он выбрался из зоны действия метаморфозера, оказалось, что внутри всего четыре человека. И это были как раз заряженные бойцы. Восемь ослабленных человек выгрузили и оставили внутри.

— Хм! — сказал я.

— Что? — тут же среагировал на этот звук Крыс, который уже давно изнемогал от безделья. Сидеть на одном месте ему оказалось невыносимо. В голове гулял ветер, думать и размышлять он, похоже, не умел. Такое времяпровождение казалось ему бессмысленным. Интересно, как он раньше за этой базой следил с такой слабой выдержкой? Наверняка короткими урывками.

— Думаю, как нам попасть внутрь, — сказал я.

— Есть одна идея, — хитро сказал Крыс, — я же не просто так столько времени тёрся здесь вокруг.

— Что за идея? — спросил я, — и почему ты до этого момента про неё не говорил, хотя я тебя спрашивал?

— Рано было, — неопределённо ответил Крыс, — думаю, что можно пробраться туда по подземным коммуникациям. Тут рядом есть люк, там внизу трубы идут по тоннелю как раз в том направлении. Я глубоко не лазил, но немного прошёл вперёд. Шанс пробраться на базу есть.

— Но это не точно! — усмехнулся я.

— Почти точно! — серьёзно сказал Крыс, — это место ведь не они строили, здесь с былых времён всё это осталось.

— Да это понятно! — сказал я, — а

— Не должен быть! — на мой взгляд, слишком уж уверенно сказал Крыс, — уверен, там можно пробраться внутрь!

— А ты когда лазил, светоч использовал? — спросил я.

— Конечно! — кивнул Крыс.

— Значит, метаморфозер под землёй не работает? — внимательно на него глядя, спросил я.

— А? — уставился на меня Крыс.

— Бэ! — ответил я.

— А, матамарфозер… — замялся Крыс, — так я не знаю! Светоч горел! Может быть, тут раньше этой штуки не было… а может, она под землёй не берёт. Откуда мне знать?

Гадёныш выкрутился, предусмотрел все варианты. Либо не было, либо недостаёт, либо не знал… в общем, с него в любом случае взятки гладки.

— Ладно, — вздохнул я, — идём!

Мы спустились вниз, вышли на улицу и подошли почти вплотную к забору, окружавшему эту промку. Крыс вёл меня вперёд довольно уверенно даже в темноте, похоже, и в самом деле понимал, куда именно нужно попасть.

— Вон там! — указал он подбородком на искорёженную кабину трактора, лежащую между телеграфным столбом и стеной дома.

Кабина имела такой вид, как будто внутри неё что-то взорвалось и во все стороны торчали тонкие и острые лепестки металла. Рядом с ней нужно было быть осторожным, особенно в темноте. Эта штука была похожа на ощетинившегося дикобраза.

Люк находился прямо под ней, и добраться до него можно было на четвереньках. Мы с Крысом полезли туда по узкому проходу плечом к плечу. Ему делать это со связанными за спиной руками было непросто.

Тяжёлая крышка канализационного люка была на месте, но лежала слегка сдвинутой в сторону. Это было хорошо, не придётся выковыривать её из углубления. Я взялся за край руками, чтобы отодвинуть, и взглянул на Крыса. А тот сделал невинный вид и пожал плечами.

Да, понятно, что руки у него связаны и он не может мне помочь, но сейчас он меня этим как будто поддел.

Я аккуратно сдвинул тяжеленную крышку люка, и её скрежет в ночной тишине показался оглушительным!

Крыс хмыкнул.

После того как мы нашумели, нужна была пауза, чтобы убедиться в том, что эти звуки не привлекли охрану базы. Я выждал гораздо больше минуты, но вокруг по-прежнему стояла мёртвая тишина.

Убедившись, что нас никто не заметил, я запустил в колодец небольшой светоч. Бетонная труба уходила на большую глубину и не имела никакой лестницы, хотя бы даже в виде металлических скоб, торчащих из стены. Абсолютно гладкий и, как назло, хорошо сохранившийся бетон.

— Сказал бы раньше про то, что придётся лезть в колодец, мы бы верёвку захватили, — с укоризной шепнул я Крысу, — а теперь нужно придумывать, как спуститься вниз.

— А я уже придумал, — не скрывая радости, сказал рядом Крыс, после чего я почувствовал его руки на своей спине и резкий толчок.

— Сука! — только и успел выкрикнуть я.

Летел бы вниз головой, сто процентов свернул бы себе шею. Но я успел ухватиться одной рукой за край, что позволило развернуться ногами вниз. Но вылезти обратно не получилось, потому что Крыс ударил мне по пальцам и они соскользнули с края, за который и так держались кое-как.

Я начал падать, но сумел расставить ноги в раскоряку и тем самым затормозил своё падение. Проскользив ботинками по стенам бетонной трубы до самого низа, я более-менее удачно приземлился на кучу битого кирпича.

Ну как удачно? Удачно по сравнению с тем, что могло бы быть. Это падение вполне способно было меня убить, и только быстрая реакция и везение помогли избежать мгновенной смерти от приземления на голову.

Конечно, я сглупил! Я ждал подставы от Крыса, но почему-то не в этом месте. Не думал, что он попытается избавиться от меня так банально, полагал, что у него более хитрый план. А всё оказалось до смешного просто. Он взял и столкнул меня в канализационный колодец.

Я посмотрел наверх. Гадёныш показывал мне свои ладошки и вращал ими из стороны в сторону.

— А ручки-то, вот они! — хохоча крикнул он, — вот они!

Похоже, он разрезал верёвку об один из острых кусков металла, которых там было в изобилии.

Голова Крыса исчезла, потом появилась вновь, и я увидел в его руках кирпич. Он тут же швырнул его вниз, но я успел отскочить в боковой тоннель с идущими по нему трубами. Места там было мало, но чтобы укрыться от обстрела сверху хватало.

— Покажись, у меня здесь ещё много кирпичей! — веселился наверху Крыс.

— Придурок! — крикнул я, — помоги мне выбраться, и я не убью тебя сегодня.

— Ты в яме, я наверху, кто из нас выиграл? — радостно сказал Крыс, — Крыса так просто не возьмёшь! Крыс всегда найдёт способ выжить!

— Неужели ты не понимаешь, что я могу убить тебя в любую секунду и не сделал это только потому, что, надеюсь, ты всё же образумишься и поможешь мне выбраться, — сказал я.

Крыс наверху расхохотался.

— За дурака меня держишь? — сказал он мне отсмеявшись.

— Да, но дело не в этом, — сказал я, — помоги мне выбраться, и мы заключим новую сделку.

— Нет, я тебе не доверяю! — сказал Крыс.

— Судишь людей по себе, — сказал я, — моему слову можно верить!

— Хрен тебе! — крикнул Крыс и показал мне средний палец, — жаль, конечно, что ты не сдох, кирпичами тебя добить не получается… ну да ладно! Тебе отсюда всё равно не выбраться! Будешь подыхать здесь от голода долго и мучительно!

Я понял, что договориться не получится. Крыс не верил, что я могу его отсюда достать, а потому аргументов для торга у меня не было. Нужно было кончать с уродом. Зря я вообще его в живых оставил. Ну, показал он мне это место, и что теперь?

— Тьфу! — с досадой плюнул я.

— Чего? Хреново, да? — лыбился Крыс наверху.

Я запустил крошечный, практически незаметный плазменный шарик. И ведь зарекался убивать людей быстро, если уж нужно лишить кого-то жизни. Но сейчас я просто не мог так поступить. Эта тварь должна была прочувствовать всю глубину своей ошибки. Он должен был осознать, насколько был не прав!

— Сейчас тебе станет тепло в животе, — сказал я и вогнал крошечный шарик прямо в брюхо Крысу, после чего начал его там медленно растить.

— Что? Что? Что? — испуганно затараторил придурок, — это ты делаешь? Прекрати!

— У тебя был шанс, но ты от него отказался! — сказал я, продолжая накачивать плазменный шар внутри Крыса энергией.

Крыс истошно завопил, я решил что с него достаточно и взорвал заряд.

10. Поиск выхода

Я несколько раз

Теоретически такой шанс был. Возможно, Крыс не про всё врал. Коммуникации уходили из колодца в четыре стороны. В два трубы пролезть было невозможно, но в две другие я вполне мог пройти. И самым свободным был тоннель, ведущий в сторону базы Ордена.

Крыс, может быть, в самом деле его исследовал, но почему-то не довёл дело до конца. И раз он думал, что, оказавшись в колодце, я уже никак не выберусь, возможно, прохода там никакого и нет, а тоннель заканчивается тупиком.

Хотя, возможно, цель Крыса была просто освободиться, а для этого достаточно было избавиться от меня хотя бы на время. Убить не получилось, но он полагал, что времени уйти ему всё равно более чем достаточно, даже если я смогу выбраться каким-нибудь образом. Да, скорее всего, это было именно так. Он просто хотел удрать, а что там будет дальше, уже вопрос десятый.

Но как говорится, не срослось!

Я не любитель лазить по подземным тоннелям, но судьба периодически вынуждает меня это делать. То когда Алису вытаскивали, то когда с Машей у Волан де Морта приключались, то возле убежища… в общем, постоянно что-то такое подворачивалось. И вот опять!

Я запустил вперёд светоч и аккуратно полез следом. Иногда получалось идти в полный рост, иногда приходилось лезть на четвереньках из-за частичных обрушений, иногда вообще приходилось на брюхе проползать под трубами. В общем, снова весь перепачкался. Не судьба мне хотя бы немного в чистом походить.

Через некоторое время светоч стал себя странно вести. Похоже, я приблизился к границе действия метаморфозера. Но, несмотря на искажения, работать мой фонарик продолжал.

Светоч произвольно менял размеры через каждые несколько секунд, то распухая и становясь ослепительно ярким, то сжимаясь до крохотной точки.

Наверное, всё же расстояние и толща земли ослабляли действие прибора наверху. По ощущениям, я уже давно должен был быть на территории, где воздействие метаморфозера максимально.

Вскоре я добрался до коллектора, где сходилось три тоннеля, образуя Т-образный перекрёсток. Здесь светоч помимо изменения размера начал ещё и с траекторией полёта шалить, периодически прыгая из стороны в сторону. Однако работу свою пока ещё выполнял, не оставляя меня в кромешной темноте подземного лабиринта.

Пометив условными знаками все тоннели, чтобы не заблудиться, если придётся идти здесь обратно, я выбрал направление, которое по моим представлениям должно привести меня к центру базы и пошёл дальше.

Здесь уже было значительно просторнее, потолок был высокий, трубы почти отсутствовали. Было ощущение, что я уже не просто в подземных коммуникациях, а в каком-то подвале здания.

Следующие два события произошли практически одновременно. Моего носа достигли запахи готовящейся еды и, судорожно задрожав, с тихим хлопком взорвался светоч.

Я оказался в темноте, но мог нюхать ароматы чего-то жарящегося на сковородке. Не сказать чтобы это было очень аппетитно, но горячая пища сама по себе вызывала слюноотделение.

Сглотнув слюну, я на ощупь двинулся вдоль стены на запах. И дело не в том, что мне очень хотелось есть, просто этот аромат свидетельствовал о присутствии поблизости людей и, следовательно, о возможном выходе.

Естественно, нужно было быть очень осторожным. Магией здесь пользоваться не стоило, так что рассчитывать можно было только на пистолет, клюшку и кулаки. А кто и в каком количестве мне будет противостоять, было неизвестно. Но ожидания были тревожные. Ведь это не обычные горожане здесь обосновались, а члены Ордена Паука. Но, делать было нечего, надо было двигаться дальше.

Вскоре я нашёл место, откуда шёл запах. Нашёл его носом, а потом руками убедился, что пахнет именно оттуда. Это была трещина в стене. Обследовав её, я пришёл к выводу, что за трещиной находится вертикальная вентиляционная шахта. Внизу что-то было, и через эту шахту осуществлялся воздухообмен.

Трещина была слишком мала, чтобы я смог в неё протиснуться, но коридор, где я находился, от вентиляции отделял всего лишь один слой кирпичной кладки. Вернее, эта кладка, кажется, называется в полкирпича. То есть, она была толщиной в ширину кирпича. К тому же трещина её уже частично разрушила.

Стараясь, чтобы ничего не упало вниз, я начал аккуратно вытаскивать те кирпичи, которые лежали свободно.

Разобрав таким образом дыру немного пошире, я приступил к следующему этапу. Дальше шли кирпичи, которые уже необходимо было выламывать.

Ухватившись за самый сильно торчащий, я резко дёрнул его на себя. Он с хрустом выломался из кладки и упал мне под ноги. Если так пойдёт и дальше, то минут через двадцать я смогу расковырять дыру, в которую будет можно пролезть.

Иногда мелкие камушки и бетонная крошка улетали вниз, но с этим я, к сожалению, ничего не мог поделать. Однако сколь-нибудь заметного шума или грохота я снизу не слышал. Возможно, мусор падал на что-то мягкое.

Наконец, я смог разобрать кладку настолько, что можно было пролезть через образовавшуюся дыру. Благо, сложена эта стена была халтурно, и на растворе, скорее всего, сэкономили, сильно нарушив пропорцию в сторону песка.

Я влез в дыру до пояса и ощупал ствол шахты. К счастью, по одной из её стен шли металлические скобы, по которым вполне можно было спуститься и подняться… если они, конечно, есть везде, а не заканчиваются через метр.

Те скобы, до которых я сумел дотянуться, были достаточно крепкими. Но остальные могли быть и шаткими, и сгнившими, и еле-еле держащимися в стене. Лезть нужно было очень аккуратно.

Оставалось сделать ещё один выбор: куда направиться?

Наверх к свободе, или вниз, выяснить, что здесь происходит. Запах шёл снизу. И раз уж я припёрся на эту базу, бросив все дела и людей без присмотра, то нужно было довести дело до конца, иначе вообще непонятно, зачем я сюда шёл. Просто, чтобы убедиться в том, что Крыс хочет убить меня и сбежать? Вряд ли.

Так что, выбор был очевиден!

— Ну, вниз так вниз! — вздохнул я и встал на ближайшую скобу.

Спускался я крайне осторожно, каждый раз проверяя на прочность ту скобу, куда собирался поставить ногу. Но пока что ни одна меня не подвела. В отличие от кладки стены, скобы были установлены нормально.

Оно и понятно, здесь и ответственность совсем другая. По ним же люди время от времени лазили. Была бы халтура, кто-то мог свалиться в шахту и погибнуть. А в былые времена за такое можно было и по статье пойти.

Поскольку я по-прежнему находился в полной темноте, то прежде чем туда лезть, очень тщательно проверил всё руками. Поверхность воздуховода была липковато маслянистой, но делать было нечего, пришлось лезть.

Лаз был значительно меньше вертикальной шахты, я с трудом мог ползти там на четвереньках, вытирая спиной верх трубы. Благо, что лезть пришлось недалеко. Метрах в десяти передо мной виднелся тусклый свет.

Хорошо, что мне не пришлось никуда поворачивать по этому воздуховоду, потому что не факт, что это у меня бы получилось. Да и клаустрофобия, которую я всё время старался держать в узде, с каждой минутой заявляла о себе всё громче и громче.

Но теперь я хотя бы видел цель.

Двигаясь на свет, я старался производить как можно меньше шума, потому что понимал, прямо подо мной находится помещение, где есть люди. Привлекать к себе внимание, до того, как я разберусь что к чему, точно не стоило.

Я осторожно прополз оставшееся расстояние и оказался перед решёткой, через которую снизу пробивался свет. Стараясь не дышать, я посмотрел сквозь неё.

Сначала видно ничего не было. Только кусок тускло освещённого дрожащим светом помещения и кафельный пол. Но потом раздалось шарканье, и прямо подо мной прошёл лысеющий человек в пижаме и тапочках. Он скрылся из вида, и вскоре до меня донеслось шипение. Похоже, человек поднял крышку и начал что-то мешать на сковородке.

Мои догадки подтвердил резко усилившийся запах чего-то жареного. Это было похоже на мясные консервы… но с чем-то смешанные.

Умиротворяющие звуки скрябания чем-то по сковородке создавали совершенно мирную картину. Просто кто-то готовит себе еду… а я подглядываю за ним!

Подумав об этом, я почувствовал себя крайне неуютно, но тут же прогнал эти мысли прочь. Если вспомнить, где именно я нахожусь и весь сопутствующий антураж, то вряд ли здесь всё так уж безобидно.

— Простите, девочки, но готовлю я только на одного! — едва слышно пробормотал человек и, судя по звукам, принялся вываливать еду со сковородки в тарелку.

Затаившись наверху и пытаясь составить себе картину происходящего, я заодно изучил решётку вентиляционного отверстия, ведущую вниз. Она была крайне хлипкой и человеческий вес не должна была выдержать по определению. Проблема была в другом, дырка, которую она закрывала, была крайне мала! В теории я мог в неё протиснуться… но только в теории, и если бы сверху было свободное пространство, чтобы встать. Сейчас же мне было необходимо изогнуться, чтобы хоть как-то туда пролезть!

Я решил, что это не единственная решётка в этом месте, и решил пролезть дальше, вдруг там появятся ещё какие-нибудь варианты. Нужно было дождаться, когда мужик внизу закончит возиться на своей кухне, которую, мне видно с этой позиции не было. Была надежда, что есть он пойдёт в другое место.

К счастью, мои надежды оправдались, и он зашаркал ногами куда-то в сторону.

Я осторожно двинулся вперёд, но успел преодолеть лишь полметра за вентиляционной решёткой, как случилось то, на что я никак не рассчитывал.

Изнутри мне было не очень понятно, где именно я лезу. Да, я знал, что это вентиляционная шахта, но как она устроена и как проложена, не имел понятия. Оказалось, что не очень надёжно.

Труба, по которой я полз, просто оторвалась и со скрежетом начала опускаться вниз. Старые и проржавевшие крепления лопались одно за другим, и вскоре, край вентиляционной шахты, где я находился, с глухим стуком ударился об пол.

Я быстро выскочил, а точнее, вывалился из неё и попытался вскочить на ноги, но поскользнулся на чём-то, шлёпнулся на задницу, вскочил снова и на этот раз сумел устоять на ногах, хотя пол в этом месте оказался очень скользким.

В дверном проёме я увидел мужика, хозяина этого места, который, видимо, жевал, но когда я вывалился из вентиляции, как чёрт из табакерки, то он замер с открытым ртом, и еда постепенно вываливалась оттуда, падая кусками на пол.

— Рот закрой! — сказал я.

— Я там масло разлил, не успел убрать — извиняющимся тоном сказал мужик, — не ждал гостей.

— Всегда нужно быть готовым к приходу гостей! — сказал я.

Сказал полную ерунду, но мне нужно было выиграть немного времени, чтобы хоть чуть-чуть оглядеться и сориентироваться в окружающей обстановке.

Помещение было самым обыкновенным, без изысков, практически полностью выложенное однотонным светлым дешёвым кафелем. Не удивлюсь, если клали его ещё в советское время.

Прежнее назначение этой комнаты было неизвестно, но сейчас она служила спальней и кухней мужику, который продолжал потрясённо таращиться на меня, тщательно пережёвывая то, что не успело вывалиться у него изо рта.

Помещение, где мы сейчас находились, было не единственное, и ел он в другой комнате, а сюда пришёл на устроенный мной шум.

— Сколько вас здесь человек? — спросил я.

— А? — удивлённо спросил мужик, с трудом проглотив то, что ещё оставалось у него во рту.

— Сколько человек здесь живёт, — ещё раз спросил я, — сколько человек охраняет базу?

— Один я здесь живу… — неуверенно сказал мужик, — охраны никакой нет.

— Врёшь! — сказал я, — сюда только что привезли восемь человек!

— А, ну да, — тут же согласился мужик, — но они здесь не живут и уже тем более не охрана. Это клиенты… точнее, клиентки!

— Рассказывай! — сказал я.

Поскольку получилось захватить инициативу, я решил слегка надавить на местного обитателя. Когда он очухается от шока и придёт в себя, возможно, заупрямится и не захочет откровенничать.

— Что рассказывать? — удивился мужик.

— Всё! Кто ты такой, почему здесь сидишь, чем занимаешься, что за клиентов тебе привозят? — давай по порядку.

— Погоди, а ты сам-то, кто такой? — вдруг спохватился мужик, видимо, начиная отходить от шока после моего вторжения.

— Здесь вопросы задаю я, — скрестив руки на груди, уставился я строго на мужика.

— А Орден Паука знает, что ты здесь вопросы задаёшь? — прищурился мужик, — знаешь, что с тобой сам Паук сделает, когда узнает, что ты вторгся на его территорию… но, скорее всего, ему ничего делать уже не придётся, потому что ты до этой встречи не доживёшь.

— С Пауком я уж как-нибудь сам разберусь, — усмехнулся я, — мы с ним хорошо знакомы.

— Ещё скажи, что ты здесь по его поручению! — усмехнулся мужик.

— Нет, — честно признался я, — у нас с ним есть разногласия… скорее всего, рано или поздно мы друг друга убьём. В живых останется только

— Надейся! — усмехнулся мужик.

— Ладно, давай начнём сначала, — сказал я, — меня Алик зовут. Я смотрю, у тебя на сковородке ещё кое-что осталось, поделишься?

— Почему нет? — пожал плечами мужик, — такой подход мне больше нравится. Как знать, может быть, мы и найдём точки соприкосновения. Всё лучше, чем конфликтовать… тем более, здесь. Ты же в курсе, что эта территория находится под воздействием метаморфозера?

— Да, это я уже понял, — сказал я.

— Официантов здесь нет, накладывай себе сам, потом приходи в комнату, — мужик кивнул в сторону дверного проёма, — аккуратнее с масляным пятном и… меня зовут Оливер.

— Оливер? — удивлённо поднял я брови, — необычное имя.

— Но оно настоящее, спасибо родителям, — улыбнулся мужик, — но просто Оливер это ещё не странно, а вот Оливер Сергеевич уже звучит более экстравагантно.

— Да, согласен, — пожал я плечами, — звучит странно.

Я посмотрел на свои руки, они были чёрными. Увидев в углу руковину, я первым делом отмыл ладони, которые последние полчаса работали мне глазами.

Оливер ушёл в соседнюю комнату, а я направился к плите, чтобы наложить себе его жарёхи. Меня немного напрягло, что он скрылся у меня из вида, но я решил не нагнетать и просто быть на стрёме.

К счастью, всё обошлось, и когда я вошёл с тарелкой туда, где находился Оливер, он просто сидел за небольшим столом и ждал, пока я приду. Даже не ел!

Я уселся напротив, мы кивнули друг другу и принялись за еду.

— Я так понимаю, ты с Пауком отнюдь не в дружеских отношениях, да? — сказал я, одолев половину тарелки.

— Совсем не в дружеских, — тут же согласился Оливер, — можно даже сказать во вражеских.

— А так говорят? — удивился я.

— Понятия не имею! — усмехнулся Оливер.

— Тогда зачем же ты угрожал мне Пауком, если вы с ним враги? — спросил я.

— Потому что сейчас я… как бы это сказать… его собственность. А он не очень любит, когда на его собственность посягают, — сказал Оливер.

— Мне уже не впервой! — улыбнулся я, — мне довелось уничтожить или увести у него довольно много собственности! А зачем здесь установлен метаморфозер?

— Чтобы связать мне руки, — поднял ладони вверх и покрутил ими Оливер, — разве не понятно? Так, меня можно контролировать. Когда сюда приезжают люди Паука и привозят клиенток, я ничего не могу им сделать. Они магически мне тоже ничего не могут… но на этот случай у них имеется огнестрельное оружие, а пули я, в отличие от Паука, останавливать не умею. Ты в курсе, что его нельзя застрелить?

— Да, в курсе, я пытался! — сказал я, — поэтому сейчас пытаюсь придумать другой способ.

— Знаешь что, Алик? — внимательно посмотрел на меня Оливер, — ты очень интересный человек! Очень!

— Ты даже не представляешь насколько! — сказал я и подмигнул ему.

11. Блокировщик

— Так, и что же нам дальше делать? — спросил Оливер, — мы оба не любим Паука. Но какие шаги мы можем предпринять?

— Почему ты не можешь отсюда уйти? — спросил я.

— Потому что заперт здесь, а магию использовать не могу, — сказал Оливер, — ещё мне сказали, что выход заминирован и если я попытаюсь выбраться, всё взорвётся к чёртовой матери.

— Любопытно, — усмехнулся я, — и на этом месте рождается самый главный вопрос! Кто же ты, Оливер, такой, что тебя держат именно здесь в таких условиях?

— Не знаю, стоит ли тебе говорить… — замялся Оливер.

— Давай, чего уж там! — с интересом подался я вперёд, — колись!

— Я блокировщик, — тяжело вздохнул Оливер.

— Так, так, так… — почесал я затылок, — ну-ка, поясни! Я про такое, похоже, никогда раньше не слышал.

— Да? — удивился Оливер, — впрочем, возможно это очень редкий дар. Я могу блокировать использование магии другими магами.

— Очень интересно! — сказал я, — получается, что ты непобедимый маг, раз умеешь обнулять возможности других?

— Я бы так не сказал, — смутился Оливер, — на самом деле всё сложнее!

— Кто бы сомневался, — усмехнулся я, — впрочем, как обычно. Просто, как правило, никогда не бывает. Так почему ты здесь?

— Потому что не хотел работать как раб, — вздохнул Оливер, — сначала я был партнёром в одном предприятии. Потом мы пересеклись с Орденом, начали сотрудничать и дела даже пошли в гору… но потом Паук постепенно прибрал нас к рукам и заставил полностью подчиняться себе.

— Очень на него похоже! — усмехнулся я.

— Ну да! — печально сказал Оливер, — я потерял всякую свободу выбора, приходилось работать как заключённый! Мне это надоело, и я решил уйти. Но, поскольку отпускать меня никто не собирался, чтобы выбраться, пришлось придумать план и… обнулить некоторое количество адептов ордена.

— Дай-ка угадаю, — сказал я, — побег не удался?

— Конечно, не удался, раз я сейчас здесь! — сказал Оливер, — удар по голове зачастую сильнее любой магии. В общем, меня посчитали слишком опасным и непредсказуемым, но поскольку Орден продолжал нуждаться в моих возможностях, то Паук сослал меня сюда. Они специально это место оборудовали так, чтобы я не мог ничего предпринять, но мог продолжать работать.

— И в чём же заключается твоя работа? — спросил я.

— Я блокирую магию тем, кому скажут. Обычно это женщины… молодые женщины, — вздохнул Оливер, — надо сказать, что в последнее время работы стало совсем мало. Похоже, они постепенно закрывают это направление, и я опасаюсь, как бы надобность во мне совсем не отпала. Ведь если я стану не нужен, вряд ли они меня просто отпустят. Скорее всего, пришибут по-тихому, и всё!

— А совесть тебя не мучает? — спросил я, пристально на него глядя, — ты же лишаешь девушек способности защитить себя!

— Да, — ничуть не смутился Оливер, — а что делать? Мир жесток, каждый выживает как может…

— Не каждый! — жёстко сказал я, — жить можно по-разному, и каждый выживает не как может, а делает выбор, как ему выживать. Как человеку или как говну! У меня плохие новости, Оливер, ты выживал как говно!

— Да, — спокойно ответил Оливер, ничуть не обидевшись, — я всё это понимаю… мораль и всё такое… но, как говорится, своя рубашка ближе к телу.

— Допустим, — сказал я, нахмурившись, — а как именно ты блокируешь магию?

— Чтобы сделать это максимально эффективно и долговечно, нужно не торопиться и подходить к делу обстоятельно! — неожиданно живился Оливер и стал увлечённо мне рассказывать о своей «работе», — на ходу, по-быстрому, можно заблокировать магию только ненадолго. Но чтобы именно лишить человека магии, нужно… как бы это сказать… загрузить в него программное обеспечение!

— Вирус! — подсказал я.

— Можно и так сказать. И эта подсадка очень надёжно блокирует использование магии. Но лучше сделать несколько сеансов, чтобы этот «вирус», как ты его

— И многих женщин ты таким образом осчастливил? — спросил я.

— Многих, — вдруг загрустил Оливер, поняв, что сейчас не зарабатывает очки в моих глазах, а даже, наоборот, теряет их.

— А что случится, если кто-то попытается уничтожить это вирус? — спросил я.

— Вряд ли такое возможно, — самодовольно улыбнулся Оливер, — я не зря свой хлеб ем!

— И всё-таки? — настойчиво спросил я. Он понял, что отпираться бессмысленно, и неохотно начал объяснять.

— Теоретически такая возможность есть! — сказал он, — но если даже получится выдавить мой вирус или как-то его блокировать, сработает защита и человек впадёт в кому… ну или что-то подобное. В общем, станет овощем! Я это специально делаю, чтобы никто даже не пытался!

— А сам можешь удалить все эти закладки? Можешь сделать, как было? — спросил я.

— Естественно! — расплылся в улыбке Оливер, — что я был бы за мастер, если бы не мог исправить свою работу!

— В общем так, мастер! — вздохнул я, — дело в следующем: по моим понятиям ты вполне заслуживаешь смерти, и в других обстоятельствах я бы грохнул тебя прямо сейчас, — Оливер вздрогнул и напрягся, но продолжал внимательно меня слушать, понимая, что если дойдёт до драки, я его, скорее всего, одолею в силу возраста и лучшей физической формы, — но поскольку, ты успел так много напортачить, что следы твоей деятельности попадаются мне на каждом шагу, я предлагаю тебе сделку.

— Какую? — стараясь говорить невозмутимо, произнёс Оливер, но крупные капли пота на лбу выдавали его волнение.

— Я тебя освобожу, а ты за это вернёшь магические способности тем, у кого их забрал. Так уж вышло, что я знаю много таких людей! — сказал я и скрестил руки на груди, — подумай немного, но выбора у тебя, честно говоря, никакого нет!

— Странная это будет освобождение, если мне придётся делать то, что ты скажешь! — сказал Оливер, — получится, что я просто сменю себе хозяина.

— Это будет плата за освобождение, — сказал я, — ну или я тебя просто убью, потому что считаю, что ты причиняешь людям вред и жить недостоин.

— А судьи кто? — вдруг резко крикнул Оливер, — почему ты думаешь, что можешь решать, достоин я жить или недостоин?

— Ну ты же берёшь на себя право решать, можно молодым женщинам владеть магией или нет, — пожал я плечами, — тут, как говорится, око за око!

После этого замечания Оливер резко сдулся.

— А какие гарантии? — спросил он упавшим голосом.

— Моё слово! — сказал я, — а ты должен пообещать, что вернёшь магию всем, на кого я тебе укажу, а также поклянёшься, что не будешь больше применять свой дар к женщинам, если они не угрожают твоей жизни. В общем, про эту свою бизнес-схему забудь! Это не достойно мужчины!

— Ладно, — вздохнул Оливер, — может быть это, в самом деле, лучший вариант.

— Скажи, а если кто-то удалил твой вирус и девушка впала в кому, ты можешь её вернуть к жизни? — спросил я.

— А что, ты видел таких? Кто-то удалил вирус? — заинтересовался Оливер.

— Я удалил твой вирус и да, девушка впала в некое подобие комы. Она уже пару месяцев спит, — сказал я.

— Любопытно! — почему-то обрадовался Оливер, — я закладку-то такую делал, но вот с последствиями дела сам никогда не имел! Интересно было бы взглянуть!

— Так ты можешь её разбудить? — снова спросил я, потому что не понял его ответ.

— Не знаю, — развёл руками в стороны Оливер, — тем, кому я делал подсадку, я могу её убрать вместе с этими предохранителями. Будет всё, как прежде, как будто ничего и не было. Но вот если защита сработала… это уже более сложный вариант. Нужно посмотреть и попробовать.

— Очень надеюсь, что у тебя получится, потому что если нет, то я очень рассержусь! — сказал я.

— Ты же говорил про сделку! — возмутился Оливер, — а как же договорённость? Что значит рассержусь? И что тогда сделаешь? Наплюёшь на наш договор?

— Эта девушка входит в нашу сделку, и если ты не сможешь её разбудить, то сделка не будет полностью исполнена, — сказал я, — а вот как быть в случае частичного исполнения тобой своих обязательств… вопрос пока открытый.

— Так не годится! — сказал Оливер, и я понял, что он уже начал торговаться, а значит, в принципе сделку можно считать состоявшейся, оставалось только утрясти детали.

— Годится! — возразил я.

— А как ты удалил мой вирус? — заинтересовался Оливер.

— Это не важно! Но выглядел твой вирус, как сгусток тёмной энергии, который вышел из неё, — сказал я.

— Откуда вышел? — удивлённо уставился на меня Оливер.

— Не оттуда, откуда ты подумал! — усмехнулся я.

— Странно, — нахмурился Оливер, — я ничего такого никогда не видел… а может быть это не моя работа? Может быть, её кто-то другой обнулил?

— Может быть, — пожал я плечами, — хотя думаю, что именно ты. И откуда ты можешь знать, как выглядит процесс избавления от вируса, если сам его никогда не видел?

— Верно! — задумался Оливер, — может быть, ты и прав! Всё это очень любопытно, и мне прямо не терпится взглянуть на пациентку!

— Успеешь! — сказал я, — мы довольно скоро отправимся туда, где она находится, но не сразу.

— А остальные кто? Ты же сказал, что их много! — спросил Оливер.

— Да уж немало, — сказал я, — про Барбинизатор знаешь?

— Да, — с интересом сказал Оливер, — я именно в нём и работал некоторое время! Он что, ещё существует? Я думал, Паук стёр его с лица земли после бунта!

— Про бунт ты, значит, слышал? — удивился я.

— Про бунт да, а вот что было дальше, мне уже никто не рассказывал, — печально вздохнул Оливер.

— Девочки держатся! — сказал я, — недавно была большая заруба с Орденом, и мы надрали Пауку зад. Разгромили его в пух и прах!

— Да ладно! — недоверчиво сказал Оливер, — разгромили Орден?

— Не весь, конечно! — сказал я, — но в той битве да! Правда, сам Паук меня сумел захватить в плен и пытался завербовать. Уговаривал работать вместе с ним.

— А ты что? — с неподдельным интересом спросил Оливер.

— Если бы он меня завербовал, то я бы сюда если и вошёл, то через дверь. А ты ведь не забыл, как именно я появился в твоём жилище? — улыбнулся я.

— Нет, — рассмеялся Оливер, — честно говоря, я был в таком шоке, что не знал, что и думать! Меня едва не парализовало!

— Так, ладно! — хлопнул я ладонями по коленям, — с тем как я вошёл всё понятно. Осталось только понять, как выйти.

— А вот с этим будут сложности… если только мы не воспользуемся твоим путём, — сказал Оливер, — можем выбраться с тобой там.

— Со

— А разве нет? — в свою очередь, изумился Оливер, — что их, с собой, что ли, тащить?

— Именно! — поднял я вверх указательный палец, — ты же ещё не успел их обработать?

— Нет, — помотал головой Оливер, — думал после ужина провести первый сеанс… вернее, почти нет!

— В смысле, почти? — удивился я, — ну-ка, поясни!

— Чтобы они не бузили, я их усыпил. Такая возможность у меня тоже есть… побочная способность моего дара. Но это обычный сон. Бывало, что мне их привозили накачанных какими-то препаратами, но чем дальше, тем труднее всякие средства доставать… а производить, это тоже уметь нужно! Так что, их привозят просто под конвоем, я усыпляю и держу их в таком состоянии, пока за ними не приедут. За это время провожу необходимые сеансы, а когда их забирают, то бужу. Вот, собственно, и всё! — сказал Оливер.

— Ага, — кивнул я, — значит разбудить их никаких проблем нет?

— Нет! — покачал головой Оливер, — кроме одной. Они ведь могут захотеть меня убить… они же видели, что я работаю на Орден, когда их сюда привезли.

— Ну а ты хотел, чтобы всё совсем без риска было? Что посеешь, то и пожнёшь! — развёл я руками в стороны.

— Но ты же заинтересован, чтобы я выжил! — хитро прищурился Оливер, — я же тебе нужен!

— Да, вот тут ты меня подловил! — улыбнулся я, придётся за тебя заступиться, если что! Погоди-ка! — вдруг пришла мне в голову мысль.

— Что такое? — почему-то испугался Оливер.

— Ты же говорил, что тебя держат здесь, чтобы ты при помощи своего дара не мог воздействовать на членов Ордена, верно? — спросил я.

— Верно! — кивнул Оливер.

— Значит, ты, как и я, подвержен воздействию метаморфозера! — сказал я, — верно?

— Верно! — улыбнулся Оливер, поняв, к чему я клоню.

— А как же ты тогда выполнял свою работу? — удивлённо спросил я, — как обрабатывал женщин?

— Ну, меня же сюда для работы поместили, — сказал Оливер, — они и подготовили всё, чтобы я мог её делать. Здесь есть одна комната экранированная, там магия работает нормально, без ограничений.

— Без ограничений? — пристально посмотрел я на него.

— Нет, нет, нет! Ты что? — замахал руками Оливер, — я не думал этим воспользоваться против тебя! Мы же вроде как сделку заключили!

— А мы её заключили? — спросил я, — потому что пока что формально мы этого не сделали. Ни рукопожатия, ни хотя бы устной договорённости, что берём на себя обязательства. Я тебе просто условия озвучил, а ты немного поторговался.

— Ну, если нужны формальности, то давай пожмём руки, — сказал Оливер, — но кровью я подписывать ничего не буду!

— Этого я бы и сам не стал делать, — сказал я, протягивая ему руку, — ладно, будем считать, что соглашение заключено! Как только ты вернёшь магию тем, на кого я укажу, можешь считаться свободным и делать что хочешь… кроме того, что делала раньше, идёт? Девочек оставь в покое. А не бросишь своё занятие, будешь гореть в аду, независимо от того, веришь ты в него или нет.

— Хорошо! — недовольно сказал Оливер, который, видимо, считал последний пункт избыточным, — договор заключён!

— Раз заключён, пойдём, посмотрим на твоих пациенток, — сказал я.

Идти далеко не пришлось, комната с девочками находилась через небольшой коридор от жилых апартаментов Оливера.

В нужную комнату мы вошли через железную дверь, которую Оливер за собой тщательно закрыл, наверное, чтобы эффект метаморфозера сюда не просачивался. На другой стороне большой комнаты была ещё одна дверь, выглядящая точно так же.

Само помещение было обшито железными листами, испещрёнными какими-то символами.

— Это символы экранируют или железо? — заинтересовался я, разглядывая обшивку стен и потолка.

— Понятия не имею, — сказал Оливер, — главное, что это работает. Здесь эффект метаморфозера полностью отсутствует. Здесь я могу применять свой дар…

Оливер стоял чуть позади, и я вдруг понял, что мою голову окутывает золотистое свечение.

— Ах ты сучонок! — я с разворота что есть силы врезал ему кулаком в переносицу.

Оливер отлетел на пару метров, врезался спиной в дверь и медленно сполз по ней на пол, заливая свой халат кровью из разбитого носа.

— Прости… я должен был попробовать… — пытаясь остановить кровь, промычал он.

— Напробовался? — усмехнулся я, — тогда буди девочек!

— Погоди, видишь же, у меня кровь хлещет! — возмутился Оливер.

— Тебе руки для твоих манипуляций нужны? — спросил я.

— Да, а что? — спросил Оливер.

— Да вот думаю, что тебе прострелить. Ноги нельзя, тебе же идти со мной нужно. Руки для работы нужны. Сложный выбор… может ухо тебе отрезать? — вдруг осенило меня, — без одного ты вполне обойдёшься! А может, и без двух.

— Всё, всё, всё! Я понял! — гнусаво сказал Оливер, с трудом поднимаясь на ноги.

В этом помещении было порядка двадцать медицинских каталок с ремнями, чтобы можно было зафиксировать на них человека. Заняты были, понятное дело, восемь. Девушки были все одеты одинаково в какие-то холщовые балахоны. Да, похоже, в Ордене продолжал работать конвейер по обращению женщин в сексуальное рабство. Отсутствие Барбинизатора их не остановило. Нет, с Орденом определённо нужно было что-то решать. Сами они никогда не уймутся!

Оливер шёл по комнате от каталки к каталке, легко касаясь голов девушек. А те, после этих касаний, начинали слегка шевелиться, медленно приходя в себя. Я пошёл следом за блокировщиком, отстёгивая ремни на руках и ногах у бедняжек.

Прощупав их, я понял, что ману у них всю забрали. Девочки были почти пустые, лишь на самом донышке плескались какие-то крохи, которые они успели восстановить. Но это было ни о чём.

Девушки оказались разного возраста, не все были совсем уж молоденькими. Например, той, у которой я отстёгивал ремни, когда она пришла в себя и посмотрела на меня удивлёнными глазами, было наверняка за тридцать.

— Что происходит? — хриплым голосом спросила она, но по интонации я чувствовал, что на ответ пленница не очень рассчитывает.

— Всё в порядке, — сказал я и обвёл глазами остальных. Они уже почти все немного пришли в себя и начали оглядываться по сторонам, — товарищи женщины! — громко сказал я, — советская власть освободила вас…

— О! — вдруг перебила меня тридцатилетняя, — а можно тогда я буду любимой женой?

12. Товарищи женщины

— А ты уверена, что тебе это нужно? — удивлённо спросил я.

— Нет, — тут же согласилась тридцатилетняя, — я уже замужем. Это была шутка. Введёшь нас в курс дела?

— Вы знаете, что вам светило сексуальное рабство? — спросил я.

— Знаете, — сказала тридцатилетняя, — а что, больше не светит?

— Нет, — сказал я, — но если,

— А можно без дурацких шуток? — сказала молодая девушка, медленно сползая с каталки на пол. Координация у неё, да и у всех остальных тоже, пока что не полностью восстановилась. Всё-таки это был, наверное, не совсем сон.

— Ладно, расскажу, что происходит, а потом вместе будем думать, что делать дальше. Это Оливер, — я указал на хозяина этой базы, — он должен был лишить вас магии. У него такой дар. Но дело в том, что он здесь тоже находится не по своей воле, а в заточении, и был бы не против свалить из этого поганого места, — сказал я, — так что, хотя вы недавно могли воспринимать его как врага, теперь он союзник и прошу это запомнить. Мстить ему не нужно.

— Это понятно, — сказала тридцатилетняя, — мы же не совсем отбитые. Дальше что?

— Дальше? Вас только недавно привезли. По словам Оливера, приехать забирать должны ещё не скоро… через сколько, напомни? — я повернулся к Оливеру.

— Дня через три, обычно не раньше, — ответил тот, — хотя они, конечно, передо мной не отчитываются, но, как правило, именно так происходит. Именно столько времени нужно на… «процедуры». Есть ещё шанс, что они приедут не забирать, а привезут новую партию, тогда могут и раньше приехать… но такого никогда не было. Но я всегда держал в уме, что они могут нагрянуть неожиданно.

— Понятно! — сказал я, — думаю, сегодня они уже не вернутся, а дольше мы здесь вряд ли будем находиться.

— Другими словами, мы сейчас можем просто взять и уйти? — спросила тридцатилетняя.

— Меня Алик зовут, — сказал я, протягивая ей руку.

— Альбина, — ответила девушка, отвечая на рукопожатие.

Из всех присутствующих она была самая активная и невольно взяла на себя роль лидера этой женской группы, даже если они не были между собой знакомы.

— Очень приятно, — сказал я, — но, как обычно, не всё так просто.

— Я, почему-то, так и думала, — усмехнулась Альбина, — за выход нужно заплатить?

— Что? — наморщил я лоб, пытаясь понять, что она имеет в виду, — ты думаешь, что я хочу что-то с вас поиметь за освобождение?

— Ну да! — пожала плечами Альбина, — в прямом или переносном смысле. Но это уже детали. Так что тебе нужно?

— Нет! — возмутился я, — вообще нет! Я говорил о другом. Просто выбраться отсюда будет тяжело, потому что вход заминирован. Есть другой путь, тот, которым я сюда попал. Но там всё очень непросто и есть трудности, которые нужно ещё придумать, как преодолеть.

— То есть, тебе вообще ничего от нас не нужно? — пристально на меня глядя, спросила Альбина, — ты что, Робин Гуд, что ли?

— Хм… — задумался я, — а знаешь, можно и так сказать! Скажу даже больше, мне есть что предложить тем, кому идти некуда. И тут не имеется в виду ничего плохого, я правда могу отвести туда, где желающие смогут стать частью нормальной общины. Без всяких тёмных договорённостей и обязательств… но и с вашей стороны должно быть то же самое. Без подстав! А то я на милые девичьи лица не особо покупаюсь, потому что видел таких девочек, которые могут небольшую армию опрокинуть. Так что, что-то вроде собеседования нужно будет пройти, но не больше. И под словом собеседование я подразумеваю именно беседу, а не то, что ты подумала! — посмотрел я строго на Альбину, которую это слова заставило недобро ухмыльнуться.

— Тут ты прав, внешний вид сейчас очень мало говорит о силе, — сказала Альбина, — вот только именно сейчас мы совершенно беспомощны. Нас сюда везли в сопровождении манпира, который внимательно следил, чтобы маны у нас не накопилось даже минимальное количество. Если бы мы сейчас не были опустошены, то и выйти отсюда была бы не проблема. Выжгли бы все заминированные коридоры огнём и делов-то.

— К сожалению, это бы не сработало, — вздохнул я, — вы, наверное, просто не в курсе, но всё это место накрывает зона «метаморфозера». Магию здесь применять себе дороже, никогда не известно чем это закончится. Я снаружи, когда пытался сюда проникнуть, имел возможность в этом убедиться. Все знают, что такое метаморфозер?

— Знаем! — сказала Альбина, но на всякий случай оглядела своих подруг по несчастью. Все кивнули утвердительно, — да, это всё немного усложняет… но только немного, потому что маны у нас всё равно нет.

— Ну, это дело поправимое, — сказал я, — только попрошу без глупостей. Магию не бросайтесь сразу применять!

— А как мы должны броситься… — начала было Альбина и неожиданно издала низкий грудной стон, — а-а-а-х.

Все девочки тоже не удержались от возгласов, и что любопытно, у всех они были разные. Но одно было общим, чувствовалась в этих звуках сексуальность. Я в очередной раз убедился, что для женщин это работает именно так. Они получают удовольствие, когда их заряжаешь.

А мне никогда не надоест это делать! На такое никакой маны не жалко!

В общем, накачал я их по полной и довольно быстро.

— Ого! — слегка покачиваясь, сказала Альбина, — такого у меня ещё никогда не было!

— Поздравляю с… первым разом! — сказал я, не найдя более подходящего слова.

— Всё взаправду! — сказала одна из девушек, держа над ладонью огненный шарик.

— Я кому сейчас говорил про метаморфозер? — строго погрозил я ей пальцем.

— Ой! — спохватилась та и потушила огонёк, — но ничего не было плохого… кажется, что всё как обычно!

— В метаморфозере никогда не знаешь, чего можно ожидать, — строго на неё взглянула Альбина.

— Да, но честно говоря, сейчас дело не в этом, — сказал я, — эта комната экранирована для того, чтобы Оливер мог делать с вами то… что должен был делать. Это ведь тоже магия, и метаморфозер не позволил бы ему работать. Но всё, что находится за этими дверями, уже под непосредственным воздействием этого прибора.

— Прибора? — удивилась Альбина.

— Да, в данном случае это прибор… не знаю, как ещё бывает, не специалист по таким зонам. Здесь на крыше установлен шар, который и создаёт эту зону, — сказал я.

— То есть, его можно уничтожить, и всё будет в порядке? — удивилась Альбина.

— Что будет в порядке? — спросил я, — мины, которые стоят на входе, никуда от этого не исчезнут. А проверять, есть ли они там на самом деле, я лично не очень хочу… и, честно говоря, думаю, что они есть. Но даже если выбраться на улицу, то при помощи магии с прибором ты ничего сделать не сможешь, я пытался. Была бы винтовка, можно было бы попробовать его повредить, но у меня только пистолет, а с большой дистанции попасть не так-то просто. Ну и

— Ты знаешь, кто такой Паук? — слегка прищурившись, спросила меня Альбина.

— Да, очень хорошо знаю! — кивнул я.

— И что ты о нём думаешь? — спросила Альбина.

— Думаю, что эту тварь нужно убить, — сказал я, — я пытался, но неудачно. Но я решу этот вопрос, рано или поздно. Я и сюда-то полез, потому что получило наводку, что здесь находится одна из баз Ордена.

— Хорошо! — улыбнулась Альбина, — если это на самом деле так, то мы подружимся. Мы сражались с Орденом и проиграли… пока проиграли.

— У нас тоже не всё гладко сложилось. Мы успели и насовать им как следует… и в то же время война пока что не выиграна. Я хотел отойти в сторону, но ситуация меня не отпускает. Орден необходимо уничтожить, — сказал я.

— Ты много про них знаешь? — спросила Альбина.

— Трудно сказать! — пожал я плечами, — я был на их главной базе, Паук пытался меня завербовать, но неудачно. В итоге я ушёл с двумя адептками, одна из которых пара Паука.

— Ты увёл его бабу? — хохотнула Альбина.

— Смотря что ты вкладываешь в слово «увёл». Она теперь просто не в Ордене, но мы не вместе, если ты об этом, — сказал я.

— Надо бы её тоже грохнуть, — задумчиво сказала Альбина.

— Попытаешься её грохнуть, и я грохну тебя! — сказал я, — она теперь мой человек. А за своих я никому не спущу!

— Можно я тоже буду твой человек? — подняла руку одна из девушек, — так хочется, чтобы кто-то заслонил своей спиной и никому не давал в обиду… — сказала она и закусила губу. Похоже, этой девушке было некуда податься, и она уже всех потеряла.

— Значит, ты точно идёшь со мной! — кивнул я, — мы потом ещё поговорим, будет время. Но на всякий случай скажу ещё раз, ничего унизительного, рабского или вообще любого, что противоречит твоей воле, тебя там ждать не будет… но работать придётся много. Там большая группа детей без родителей и ими нужно заниматься.

— Детей? — удивилась Альбина, — слова «много» и «детей» сейчас нечасто услышишь в одном предложении.

— Потому это место и важно для меня, потому я и хочу найти туда нормальных людей, кто мог бы присоединиться к тем, кто там уже есть, — сказал я.

— И как, получается? — спросила Альбина.

— Процесс идёт, — сказал я, — вокруг очень много людей, которым некуда приткнуться и необходима какая-нибудь опора.

— Можно я тоже пойду с тобой? — спросила ещё одна девушка.

— Всем можно, — сказал я, — в общем, так, товарищи женщины! — я улыбнулся, — будем считать, что немного познакомились и наладили контакт. Можно двигаться дальше. Скажите, вы голодны?

— Адски! — тут же ответила за всех Альбина.

Остальные девушки тоже дружно закивали.

— Хотя после того, как ты поделился с нами маной, стало намного легче! — сказала девушка, которая попросилась со мной первой, — как ты это сделал? Никогда ничего подобного не видела и даже не слышала о подобном.

— Потому что обычно все пытаются забрать, а делиться никто не торопится? — улыбнулся я.

— А ты обратно можешь? — спросила Альбина, — отбирать ману умеешь?

— Да, не хуже, чем делиться, — сказал я, — но ты права, в этом плане я как Робин Гуд, у плохих забираю, хорошим отдаю.

— Но ты ведь ещё точно не знаешь, хорошие ли мы! — сказала Альбина.

— Всегда есть две стороны, в данный момент вы жертвы, что заставляет меня проявить сочувствие и помочь. Но никто не говорил, что ситуация не может измениться. Поэтому мы и будем с вами разговаривать, чтобы я не приводил к себе в лагерь тёмных лошадок, — сказал я.

— А вдруг мы тебя обманем? — сказала Альбина.

— Не советую, — покачал я головой, — со мной лучше дружить. А если дружить не хочется, то всегда можно просто уйти. Но вот иметь такого врага, как я… лучше не нужно. Просто поверь!

— Я верю! — сказала девушка, которая вызвалась идти со мной второй.

— Вернёмся к еде, — возобновил я прерванный разговор, — Оливер!

— А? — вздрогнул тот, потому что не ожидал, что я к нему обращусь. Он стоял тихонько возле стены и слушал наш разговор, считая, что все про него забыли.

— У тебя же здесь есть запасы еды? — спросил я.

— Ну, кое-что есть, — не очень охотно ответил Оливер.

— Не жмись, мы же всё равно отсюда уходим. Нужно сейчас съесть всё самое хорошее, потому что оставлять это Ордену нет никакого смысла, — сказал я.

— А, ну в этом смысле, да, — тут же согласился Оливер, поняв, что я прав.

— Так что, девочки, пойдёмте на кухню, Оливер покажет свои запасы и плиту, с вас готовка и сервировка стола. Думаю, что час или полтора мы вполне можем на это потратить, а потом будем выбираться из этого подземелья, — сказал я.

— Мы под землёй? — переспросила Альбина.

— К сожалению, да! — вздохнул я, — и пока что я вижу только один приемлемый способ выбраться, это путь, которым я сюда попал, через коммуникации. Будет нелегко, но делать нечего. И надо придумать, как вылезти из бетонного колодца, в котором мы окажемся.

— Можно было бы использовать магию, это была бы не проблема, — сказала одна из девушек, — я левитатор.

— А там можно! — сказал я, — это уже за пределами действия прибора. Оливер, что за той дверью? — указал я на вторую дверь в этой комнате, находящуюся на противоположной стене помещения.

— Выход, — ответил Оливер, — не сразу, но там путь к лифту и лестнице. Она заперта, и я туда никогда не хожу, потому что запрещено. Мне же не сказали, где именно стоят мины.

— Понятно! — кивнул я, — слышали, девочки? Туда уже не ходим, остальные помещения в вашем распоряжении. Здесь же наверняка есть и туалет, и душ, да?

— Есть, — обречённо вздохнул Оливер, всё ещё считающий базу своей территорией.

Он, видимо, испытывал внутреннее сопротивление оттого, что здесь начинали хозяйничать другие люди. Но ничего, пускай привыкает.

Оказалось, что доступных помещений не так уж и много. Однако всё необходимое для приготовления пищи и элементарных гигиенических процедур, которые у девочек оказались очень востребованы, здесь имелось.

Обследуя небогатые запасы, я нашёл небольшую связку старых парафиновых свечей, которые, как оказалось, Оливеру оставили специально, на случай отключения электричества. Это нам могло пригодиться, потому что можно будет хоть как-то светить в тёмных коммуникациях.

Оливер переоделся в нормальную одежду, видимо, ходить в халате перед девушками,

Кроме этого, у него ещё были ботинки и куртка, на этом гардероб заканчивался. Девочкам там поживиться было нечем. Им предстояло ещё долгое время ходить в этих холщовых балахонах.

Верёвок мы тоже не нашли, а они нам понадобятся. Пришлось изорвать на длинные лоскуты всё, что было матерчатого. Постельное бельё, полотенца и даже халат Оливера. Но получившихся верёвок категорически не хватало. Но это было хоть что-то!

Ладно, на месте будем разбираться, как вылезать из колодца. Главное, что есть левитатор. Неизвестно, насколько у неё сильный дар, но уж девочек-то она наверняка поднять сможет. А они все вместе и нас как-нибудь вытянут наверх… в общем, разберёмся.

Я решил протестировать девушку левитатора и попросил её поднять кого-нибудь из подруг. Она с этим справилась, хотя и не сказать, что легко. Меня она вообще еле-еле от пола оторвала.

Да, это было хуже, чем могло бы быть, но лучше, чем ничего. Алиса вон меня спокойно на любую высоту поднимает. Наверняка тоже при этом напрягается, но поднимает же!

Девушки уже заканчивали готовку, выпотрошив запасы Оливера, когда я вдруг обратил внимание на их ноги.

— Да чтоб тебя! — с досадой хлопнул я руками себе по коленям.

— Что случилось? — тут же обернулась ко мне Альбина.

— Ноги! — сказал я.

— Что ноги? — не поняла она и слегка подтянула вверх подол балахона, — красивые? Или наоборот?

— Босые! — сказал я, — а нам сейчас лезть по тоннелям… вы же все изранитесь!

— Ты сейчас серьёзно? — сдвинула брови Альбина.

— Да, а что не так? — удивился я.

— Ты не шутишь, не издеваешься, это никакой не сарказм? — спросила Альбина.

— Я что-то тебя не очень понимаю… — нахмурился я, — что в моих словах тебе кажется странным?

— То, что ты заботишься о наших ногах, — сказала Альбина, — ладно вытащить из плена… но переживать при этом, чтобы мы пяточки не поцарапали… ты точно нас не разыгрываешь?

— Знаешь, Альбина, — вздохнул я, — вот разговариваю иногда с людьми и просто никак не могу понять, как они жили и с кем им приходилось общаться до меня, что они элементарные вещи воспринимают как нечто особенное, как великий дар… а иногда как ты, просто в это не верят. Что у вас была за жизнь?

— Хреновая, — коротко сказала Альбина, — ну и что же с нашими ногами делать?

— Обмотки? — я посмотрел на кучу верёвок, связанных нами из тряпок.

— А как же верёвки? — удивилась Альбина.

— Будем что-нибудь придумывать, — сказал я, — но идти босиком по битому кирпичу и подобной дряни это… это только сейчас вам может показаться нормальным. Когда вы с этим столкнётесь, то взвоете!

— Ты пойми меня правильно, Алик, — сказала Альбина, в очередной раз внимательно на меня глядя, как будто пытаясь разгадать, — когда что-то слишком хорошо, ищи подвох; если кто-то слишком о тебе заботится, значит, хочет тебя как-то использовать. Это закон жизни!

— Возможно, — кивнул я, — но это закон чьей-то чужой жизни, не моей. Я живу по другим законам. Обматывайте себе ноги!

13. Благодарность

Выбираться по коммуникациям было, в самом деле, нелегко, но мы справились! Девочки проявили терпение и выдержку. Наверное, понимали, что только что избежали ужасной участи и теперь, пробираться со свечами по тёмным, тесным тоннелям, это было меньшее из зол. Такое можно было и потерпеть.

Самое сложное было выбраться по оторвавшейся трубе воздуховода наверх, потому что там был крутой уклон и скользкая поверхность. На этом этапе мы провозились дольше всего, дальше пошло пободрее.

Я мысленно похвалил себя, что оставлял метки на перекрёстках, они очень пригодились. Хотя в тот момент казалось, что и так всё понятно. Но прошло совсем немного времени, и, двигаясь обратно, я начинал сомневаться, куда именно нужно свернуть.

В конце пути мы уже использовали светочи, потому что воздействие метаморфозера ослабло.

Вскоре мы добрались до бетонного колодца. Он был очень тесным, собраться там мы все не могли, поэтому девочки в основном располагались в тоннеле. Вперёд протиснулись только левитатор, которую звали Римма и Альбина, взявшая на себя роль лидера.

— Думаю, стоит поднять меня первой, — сказала Альбина, — я сильный боевой маг, смогу прикрыть, если вдруг там окажется неспокойно. Только взлетаем аккуратненько, медленно, наверху нужно будет сначала выглянуть и убедиться, что рядом нет опасности.

Альбина, в целом, действовала разумно, поэтому я не стал вмешиваться. Хотя, положа руку на сердце, я уже давно прощупал окрестности на предмет носителей маны и таковых не обнаружил. Конечно, время от времени встречаются те, кого я своим детектором не определяю, взять вот хотя бы Геннадия, но всё же в последнее время это явление достаточно редкое, и в то, что здесь затаился кто-то подобный, я не верил.

Помимо того, что девочкам не помешает лишний раз потренироваться и проявить бдительность, я и свои способности афишировать не хотел. Не все же козыри им открывать!

Альбина была девушка некрупная, впрочем, как и Римма. Лидер этой, созданной по воле случая, женской группы, повисла на спине левитатора, и они начали плавный подъём.

Я провожал их взглядом и неожиданно поймал себя на мысли, что смотрю им под балахоны. Это получилось самой собой, и я тут же опустил взгляд. Рядом кто-то хихикнул, поняв, что именно произошло. Но я не стал обращать на это внимание.

Ненадолго зависнув возле поверхности, девочки осмотрелись и исчезли за краем дыры. Помимо прочего, нужно было ещё пролезть через раскуроченные металлические останки автомобиля, о чём я девочек заранее предупредил, но, судя по приглушённым вскрикам сверху, они умудрились пораниться.

Вскоре Римма вернулась.

— Вроде бы вокруг всё тихо! — доложила она, потирая кровоточащую царапину на плече.

Балахон она свой тоже порвала в паре мест.

— Ладно, нечего тянуть, нужно как можно быстрее всем перебраться наверх! — сказал я, — следующая!

Дальше мы уже никого не сортировали, Римма поднимала того, кто стоял в тоннеле с краю. Подъём оставшихся шестерых занял минут двадцать. Так долго, потому что каждой нужно было приладиться, как повиснуть на Римме, потом аккуратно выбраться на край, потом ещё пролезть через машину. И, судя по звукам, каждая хоть раз да напоролась на острый кусок железа.

Наконец, все девочки оказались наверху. Римма исчезла над краем вместе с последней, и повисла пауза.

— Ну и? — нервно сказал Оливер, который один составлял мне сейчас компанию. Он замыкал процессию и только теперь добрался до шахты колодца.

— Всё в порядке! —

— Да они нас кинули! — нервно сказал Оливер, — точно тебе говорю!

— Не паникуй раньше времени, — сказал я, — всё будет нормально!

Хотя, честно говоря, я сам в этом не был так уж уверен. Я чувствовал девочек, они стояли кучкой возле раскуроченной машины и почему-то медлили. Как будто что-то обсуждали или о чём-то спорили. А в сложившейся ситуации это было не к добру.

Спорили они там минут пять, не меньше. Причём до нас уже даже начали долетать их возбуждённые голоса. Девочки никак не могли прийти к единому мнению. А поскольку они находились там, а мы в колодце, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чём именно они спорят.

Девочки решали, доставать нас или нет!

Наконец, они до чего-то договорились, и кто-то один двинулся к колодцу. Как я и предполагал, это была Альбина.

— Мальчики, думаю, что вы уже поняли, в чём проблема! — с наигранным сочувственным вздохом сказала её голова, едва появившись над краем.

— Вообще-то, нет! — сказал я, — просветишь нас?

— Естественно! — улыбнулась Альбина, — дело в том, мальчики, что мы вам не доверяем! Ну вот никак!

— Да? — усмехнулся я, — именно поэтому пришлось столько времени спорить? Может быть, это только ты не доверяешь и пытаешься убедить остальных, что вам так будет лучше? Поверь, это ошибка! Шанс выжить у вас есть только рядом со мной!

— Не смеши меня! — улыбнулась Альбина, — не такой уж ты и крутой! Покруче видали! То, что мы вам не верим, это, в общем-то, понятно. Здесь мы были практически единодушны. Спорили мы о другом: о том, что с вами делать! Просто оставить в этой яме, или на всякий случай грохнуть.

— Ну и до чего договорились? — спокойно спросил я.

— Многие считают себя в долгу перед тобой, — сказала Альбина, — поэтому были против того, чтобы я тебя убила. Этого-то, — она кивнула на Оливера, — никому не жалко. Вопрос именно в тебе!

— Решили меня пощадить? — усмехнулся я, — очень великодушно!

— Да, но вырубить на продолжительное время, дабы ты не учудил чего. А когда очнёшься, мы будем уже далеко, делай что хочешь… если, конечно, будешь жив к тому времени. А то ведь мир сейчас так жесток! Кто знает, что приключится, пока ты будешь здесь в отключке валяться? — сказала Альбина.

— Предположим, — кивнул я, — так зачем ты нам всё это рассказываешь?

— Отдаю дань уважения за спасение! — улыбнулась Альбина, — знаешь, всех очень подкупило то, как ты заботился о наших босых ножках. Да, понятно, что герой проник на вражескую базу и освободил спящих красавиц в товарном количестве, однако не слишком ли это сказочно звучит для нашего поганого мира?

— Мир не поганый, он такой, каким мы его делаем. Если ты поступаешь погано, то и мир твой будет поганым, — сказал я.

— В общем, так, Алик! Мы думаем, что ты преследуешь какие-то свои, неясные для нас цели… хотя, почему неясные? Что может быть нужно мужчинам от молодых и красивых женщин? Как правило, всегда одно. Так что, мы склонны полагать, что ты представляешь конкурирующую организацию. Просто решил обокрасть Орден и забрать добычу лысых себе, — сказала Альбина.

— И поэтому вернул вам ману? — удивился я.

— Но ведь ты же сказал, что можешь её точно так же и забрать! — усмехнулась Альбина.

— Тогда, как ты думаешь, почему же я до сих пор этого не сделал? — спросил я.

— Ой! — искренне сказала Альбина, видимо, упустившая этот момент из внимания.

Пространство колодца тут же наполнилось разрядами молний. Их было так много, что я даже ослеп. В последний момент перед атакой я успел толкнуть Оливера в боковой тоннель. Это помогло только частично, его всё равно зацепило, но хотя бы не сильно.

У меня же сработала защита, и я некоторое время стоял весь окутанный золотым свечением.

— Защита? — потрясённо сказала Альбина.

— Этого ты не предусмотрела, да? — усмехнулся я.

— И что же ты теперь будешь делать? — спросила Альбина.

— Ты просто не в курсе, но я прямо сейчас могу в долю секунды убить всех вас, — сказал я, — и никакая защита от этого не поможет.

— Так почему же ты до сих пор этого не сделал? — спросила Альбина.

— Потому что глупость, это, конечно, грех, но не такой, за который нужно сразу лишать жизни. То, что вы сейчас делаете, это верх идиотизма! — сказал я.

— Алик… — начала Альбина, но я её перебил.

— Мы всё время делаем выборы один за другим. Каждый день по многу раз. И от качества этих выборов зависит в итоге наша жизнь. Люди постоянно ошибаются. Все, и я в том числе. Но какие-то ошибки проходят почти незамеченными, а за некоторые приходится очень дорого платить, — сказал я, — и сейчас вы сделали выбор. Выбор неправильный и который, скорее всего, будет дорого вам стоить. Настолько дорого, что возможно вы пожалеете, что выбрались с этой базы и сексуальное рабство покажется не таким уж плохим вариантом.

— Ой, ну ты уж нагнал страху… — рассмеялась Альбина, — а может быть, ты просто ничего не можешь, а?

Я тут же забрал у неё всю ману, отчего она жалобно вскрикнула, не сумев совладать с собой. Потеря маны имеет очень неприятный «вкус». Насколько для женщин приятно её обретение, настолько же отвратительно её утрата.

Выждав несколько секунд, я вернул Альбине ману, наполнив девушку до краёв.

— О-о-о-о-о-ох… — выдохнула она, снова не сдержав эмоций.

Повисла пауза, во время которой Альбина пыталась прийти в себя после этих качелей и осознать произошедшее.

— Зачем ты это сделал? — наконец спросила она.

— Что именно? — спросил я.

— Зачем вернул ману? — спросила она.

— Потому что не хочу её забирать, — сказал я, — это просто была демонстрация того, что я могу это сделать, но не делаю. Чтобы ты понимала, что я не блефую и в самом деле очень доброжелательно к вам расположен. Что я, правда, очень хочу помочь.

— То есть, если мы вас не вытащим, ты можешь её забрать… или даже нас убить? — спросила Альбина.

— Нет, — сказал я, — повторяю, глупость это не то, за что следует тут же убивать. Хотя в некоторых случаях, может быть, и стоит… но сейчас другое дело. Сейчас вы вредите только себе. И ману я у вас забирать не буду, чтобы у вас был хоть какой-то шанс защититься и выжить, даже если вы решите уйти одни.

— Это очень благородно с твоей стороны, — сказала Альбина, — но мы уже решили вас оставить здесь. Да, вырубить не получилось, но само решение это не отменяет. Теперь, когда мы знаем,

— Да, и защитить в том числе! — сказал я.

— Если ты, в самом деле, желаешь нам добра, просто дай спокойно уйти, и всё. Это будет лучшей помощью, — сказала Альбина.

— Я не собираюсь вас ни к чему принуждать, — сказал я, — жаль только, что разговариваем мы сейчас с тобой, а остальные не присутствуют. Они узнают результат переговоров от тебя, а это наверняка будет предвзятая и односторонняя версия. Девочки будут принимать решение, не обладая всей информацией.

— Они знают достаточно, — сказала Альбина, — может быть, ты, в самом деле, нормальный парень и не желаешь ничего плохого… но мы не можем так рисковать.

— Риск не во мне, — возразил я, — риск остаться одним в мёртвом городе. Вы, видимо, плохо понимаете, что происходит сейчас в этих районах. Здесь шаг трудно ступить, чтобы не нарваться на какую-нибудь банду и не вляпаться в неприятности. Не надо утешать себя, что ты сильный маг. В бандах тоже обычно есть сильные маги, и они привыкли драться с себе подобными. Вам против них не выстоять.

— То, как ты настойчиво пытаешься меня уговорить остаться с тобой, как запугиваешь страшным миром… в котором, на минуточку, мы все тоже живём, только убеждает меня в правильности сделанного выбора, — сказала Альбина, — в общем, не держи зла, мы пойдём дальше одни. А если ты и в самом деле такой душка, не препятствуй нам это сделать.

— Препятствовать я не буду, я пытался взывать к голосу разума, — вздохнул я, — но, как говорится, насильно мил не будешь. Больше всего меня расстраивает не само это решение, а то, что ты его многим навязала. Позволь остаться тем, кто хотел пойти со мной, а сама иди на все четыре стороны.

— Нет, — сказала Альбина, — мы решили держаться вместе. Да, мнения по поводу тебя слегка разделились, но мы пришли к единому решению, и никто не будет отделяться от коллектива.

— Всё-таки разделились? — усмехнулся я, — Ошибка! Это большая ошибка!

— Поживём, увидим! — сказала Альбина.

— Ладно, если уж вы твёрдо решили уйти, тогда не вижу смысла продолжать разговор, — сказал я, — надеюсь, что вы выживете!

— Разрешаешь уйти? — усмехнулась Альбина, — вот спасибо!

Она некоторое время пристально на меня смотрела, как бы пытаясь понять, правду я говорю или нет, но, похоже, ничего нового не придумала.

— Аривидерчи, мальчики, — кивнула она нам, и её голова скрылась из вида.

— Сучки! — раздался из тоннеля голос Оливера, — проклятые сучки!

— Ты там как? — спросил я, впрочем, без особой заботы. Судьба девочек меня, если честно, волновала больше. На Оливера мне по большому счёту было плевать. Он был нужен, чтобы нейтрализовать свои блокировки магии, и раз уж мы заключили сделку, то придётся о нём заботиться. Но это не значит, что он мне нравится или что я очень волнуюсь о его судьбе. Нет, жалости я к нему не испытывал.

— Парализовало! — жалобно простонал Оливер, — ниже пояса ничего не работает!

— Ничего, — сказал я, — это пройдёт!

— Как же мы теперь будем выбираться? — спросил Оливер.

— Что-нибудь придумаем, — пожал я плечами, — мы живы и это главное. После всего, через что я прошёл, даже представить себе не могу такого, что умру в бетонном колодце просто потому, что не смог из него выбраться.

— Зачастую смерть подстерегает нас в самых неожиданных местах! — философски заметил Оливер.

— Может быть, ты и прав… — задумчиво проговорил я.

— Жалеешь, небось, что помог этим сучкам? — со смешком сказал Оливер.

— Нет, — ответил я, — я жалею, что эти дуры сейчас сделают глупость и могут в результате пострадать. Но в то же время их мотивы я могу понять. А вот твои, как ни стараюсь, не могу. Так что, несмотря на то, что ты здесь, а они там, к ним я всё равно больше расположен.

— Эй! Я тоже был пленник и работал по принуждению! — возмутился Оливер.

— Да? — усмехнулся я, — ты же сам рассказывал, что сначала сам занимался тем же самым. И тебя в Ордене возмущало не то, чем тебе приходится заниматься, а то, как обставлен рабочий процесс. Так что, не нужно вешать мне лапшу, с тобой всё понятно. У нас просто сделка, но мы не друзья.

— Да уж! — поникшим голосом сказал Оливер из сумрака тоннеля.

Наш разговор прервал неожиданно раздавшийся сверху скрежет. Я сначала не понял, что происходит, и потерял лишние секунды, которые едва не стоили мне жизни. Внезапно всю верхнюю часть бетонной трубы заволокло пылью, а вслед за этим вниз хлынул поток камней, кирпичей и бетонной крошки.

Я еле-еле успел отскочить, чтобы меня не похоронило под всем этим мусором. Камнепад продолжался некоторое время, пока не заполнил шахту примерно по грудь и почти полностью не завалил при этом выход из тоннеля, где мы с Оливером находились.

Из-за висящей в воздухе густой пыли практически невозможно было дышать, да и видимость стала почти нулевой. Я поднял руку и уткнулся себе под мышку, заслонившись курткой от творящегося хаоса. Нужно было выждать, пока пыль немного осядет.

Рядом надсадно кашлял Оливер, который, видимо, успел наглотаться пыли.

После того как камнепад завершился, последовала небольшая пауза, которая сменилась оглушительным скрежетом. Я не видел, что происходит, но вполне мог это предположить.

Продолжая сидеть в тоннеле и ожидая, когда воздух хоть немного станет пригодным для дыхания, я всё время следил за перемещениями резервуаров маны наверху. В основном девочки держались вместе, но иногда одна или две отходили в сторону. Я полагал, что это Альбина и кинетик.

Причём кинетика во время всех этих событий я мог отличать от остальных очень легко, потому что у неё убывала мана при работе. Пытаясь завалить нас в этой шахте, она прилично потратилась.

Я не стал забирать у девочек ману, но и восстанавливать ту, что была потрачена на попытку нас убить, тоже не стал… это было бы уже верхом идиотизма теперь с моей стороны.

— Ты же можешь их убить? Говорил ведь, что можешь! — кашляя, проговорил Оливер, как только смог произнести хоть слово, — убей сучек! Убей!

— Нет, — сказал я, — уверен, что не все были согласны с таким решением. Многие девочки просто напуганы и подчинились тем, кто проявил больше инициативы и лидерских качеств. Но убивать их за это я не буду, а рассортировать не смогу… вернее, могу, но высок риск ошибиться. Нет, пусть идут. Но я зол! Очень зол!

— А ведь могли же просто уйти, курицы тупые! — сквозь зубы проговорил я.

Как я ни старался себя убедить, что девочки не очень виноваты или виноваты, но не все, однако внутренне возмущение их поступком всё равно прорывалось наружу. Я чувствовал, как закипаю изнутри, и эта поднимающаяся волна агрессии требовала выхода.

— Что будем делать? — раздался хриплый от кашля голос Оливера.

— Уйди в тоннель, как можно дальше и не высовывайся! — сквозь зубы проговорил я.

Оливер по моему тону понял, что сейчас не время для разговоров и от человека в подобном состоянии стоит держаться подальше. Он тут же исчез в темноте.

А я, забравшись следом за ним в тоннель, ударил вверх таким столбом плазмы, что через считаные секунды расплавленный металл потёк вниз. Думаю, зарево от этого моего выплеска энергии было видно очень далеко.

Ощущаемые мной, удаляющиеся резервуары маны девочек, вдруг резко ускорились.

14. Возвращение на базу

Металл, когда плавился, выделял что-то очень едкое, так что дышать вскоре стало совершенно нечем. Возможно, что там ещё что-то сгорело, о чём я не знал. Так или иначе, нам пришлось уйти далеко в тоннель, чтобы не задохнуться.

Потом пришлось ждать, пока потёки расплавленного железа остынут, и это тоже заняло довольно много времени. В общем, когда я смог выбраться в следующий раз в колодец, уже рассвело.

После того как в эту шахту обрушилась лавина камней, а потом и расплавленного металла, уровень пола несколько поднялся. Этого было, естественно, недостаточно, чтобы выбраться, но хоть что-то.

Пока мы сидели на трубах и ждали, когда остынет расплавленное железо, я придумал способ, как выбраться. Он был на удивление простым, и я даже удивился, как раньше это не пришло мне в голову. Но как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Оказавшись в колодце, я создал в руке плазменный клинок и прожёг дыру в бетонной стене. Потом ещё одну, чуть выше, потом ещё… в общем, дырявил стену там, куда сумел дотянуться, после чего взял паузу, ожидая пока дырки остынут. Снова ожидание!

Пока ждал, снова и снова обдумывал сложившуюся ситуацию. На сбежавших девочек я старался не сердиться. Получалось плохо, но делал что мог. В принципе понять их мотивы было можно. К тому же наверняка решение всё же было не общим, а к нему остальных склонили те, кто взял на себя роль лидеров.

Да и какой смысл на них злиться, если жизнь всё равно их накажет. Я не желал им зла, несмотря ни на что, но чувствовал — хорошим их побег не закончится.

Когда дырки остыли, я забрался по ним и прожёг ещё несколько ступеней. После этого снова пришлось ждать. Так повторялось ещё два раза, когда я, наконец, соорудил лестницу до самого верха.

Теперь вокруг люка было свободно, потому как кинетик затолкала внутрь всё, что было рядом.

Оливер кряхтя выбрался наверх и встал рядом со мной.

— Свобода! — вдохнув полной грудью, сказал он.

— Не совсем! — возразил я.

— В смысле? — удивлённо посмотрел на меня Оливер.

— В прямом, — сказал я, — тебе свободу нужно ещё отработать, забыл? У нас договор!

— А, ну это да! — слегка сник Оливер, — но всё равно, это не то же самое, что сидеть взаперти под землёй и вообще никаких возможностей не иметь.

— Скажи, — вдруг пришла мне в голову мысль, — ты подолгу находился там один в компании красивых девушек без сознания. Не возникало ли у тебя дурных мыслей и желаний? — я пристально посмотрел на него.

— Ты о чём это? — на мой взгляд, слишком сильно возмутился Оливер, — нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?

— Боюсь, что как раз за того, кто ты есть на самом деле, — вздохнул я, решив не развивать дальше эту тему. Если человек говно, то оно будет проявляться везде, к чему он прикоснётся.

Оливер тоже не стал продолжать неприятный разговор, видя, что я замолчал.

— Куда теперь? — спросил он после паузы.

— Зайдём в одно место, заберём людей и пойдём вместе с ними в другое место, — ответил я.

— Исчерпывающий ответ! — скептически заметил Оливер, но мне было плевать. Я сказал ему достаточно. Не карту же рисовать.

— Просто иди за мной и всё, — сказал я и пошёл вперёд.

Шёл я спокойно, не таясь, но не забывал прощупывать территорию в большом радиусе вокруг. Но, как я ни раскидывал свои щупальца, никого обнаружить не мог. Город как будто вымер. Не только следов девочек не было, но и вообще живых существ не попадалось.

Когда мы подошли к базе людоедов, Кристина была на посту, что меня тут же успокоило, потому как тревога в груди всё время присутствовала. Я прощупал территорию и совсем успокоился. Судя по расположению людей, на базе всё шло своим чередом и никакой суеты не наблюдалось. Народ даже как будто начал обживаться в этом ужасном месте.

— Ты уходил с другим мужиком! — крикнула мне сверху Кристина.

— Ты очень наблюдательна, — ответил я, — того пришлось прикончить, вот, взял свежего, посмотрим, как он себя покажет.

— Чего? — опешил Оливер.

— Это была шутка, — успокоил я его, — понимаешь? Юмор такой!

— Не смешно! — сказал Оливер.

— Забей! — махнул я рукой, — Кристина, а кто на воротах дежурит? — спросил я у своей помощницы.

— Ой! — всплеснула она руками и побежала вниз, в очередной раз поняв, что кроме неё впустить нас больше некому.

— Прошу! — поклонилась нам в пояс Кристина, приоткрыв одну створку ворот.

— Как крокодил себя вёл, как адские гончие, никто не напортачил? — спросил я.

— Нет! — радостно ответила Кристина, — к ним уже все привыкли и воспринимают как своих. Знаешь, мы все тут пришли к выводу, что с ними намного спокойнее. Классно, когда такие страшные звери и на твоей стороне!

— Отлично! — сказал я, и, увидев огромную рептилию, мысленно сказал, — Геннадий, приветствую тебя! Как дела?

— Твою мать, что это? — испуганно пробормотал Оливер, увидев Гену.

— Это Геннадий! — сказал я ему, — он хороший, но может сожрать человека в два укуса. Повезло, что хороших людей он не ест, а питается исключительно подонками. Но тебе нечего бояться, ты же хороший человек, Оливер? Ведь хороший же, да? — посмотрел я внимательно на блокировщика.

— Я? Да, наверное… — но очень уверенно ответил тот.

— В наших общих интересах, чтобы ты оказался хорошим, потому как за тобой должок, — сказал я, — так что смотри, не косячь

— Алик! — раздался в голове голос Геннадия, — мне не очень нравится, что ты используешь меня как инструмент запугивания!

— Понимаю твоё недовольство, — мысленно ответил я ему, — но ты очень уж подходишь на эту роль, так что, смирись!

— Крис, ты хоть поспала ночью? — спросил я у девушки.

— Крис! Мне нравится, когда меня так зовут! — радостно ответила она.

— Но это не ответ на вопрос! — нахмурился я.

— Нет… — опустила глаза Крис, — а дежурить, кто бы стал?

— Я за ней всё время приглядывал! — мысленно сказал мне Геннадий, — тоже всю ночь не спал, — и аллигатор широко зевнул.

Надо сказать, что зевающая огромная рептилия, это зрелище не для слабонервных, мы все невольно попятились, когда огромная пасть разверзлась рядом с нами.

— Что происходит? — пробормотал Оливер, который не сводил испуганного взгляда с Геннадия всё это время.

— Зевнул он просто, а ты что подумал? — ответил я ему, — а тебе, Крис, нужно было найти себе сменщика, а лучше нескольких и дежурили бы по очереди. Народу здесь полно собралось, надо было привлечь других к работе.

— Трудно среди незнакомцев выбрать человека, которому можно доверять, — пожала плечами Кристина.

— Так-то, мы тоже всю ночь не спали! — сказал Оливер.

— У нас не было выбора, а у неё был. Ладно! — я почесал подбородок, — Крис, Геннадий и Оливер срочно отправляются отдыхать, даю вам час. Постарайтесь вздремнуть, потому как день будет длинный и не факт, что лёгкий. Нам нужно сегодня добраться до Сокольников.

— А ты? — спросила меня Кристина.

— А мне пока что некогда, — ответил я, — но ты нас не ровняй, я в гораздо лучшей форме.

— Ну да, ну да! — усмехнулась Кристина, — я пойду отдыхать, когда ты пришлёшь мне кого-нибудь на смену!

И развернувшись, она быстро зашагала в сторону своего наблюдательного пункта.

— Ишь, упрямая какая! — почему-то с осуждением сказал Оливер.

— Она здесь лучше всех! — с упрёком посмотрел я на него, — на таких, как она, обычно всё и держится!

— На каких таких? — удивился Оливер.

— Неравнодушных и ответственных, — ответил я, — но не забивай голову, тебе не понять!

— Почему это? — обиделся Оливер.

— По тому самому! — сказал я и направился к зданию, из которого как раз показался священник Валера.

— А где здесь можно прилечь? — крикнул мне вслед Оливер.

— Сам найди место, нянек тут нет! — не оборачиваясь, ответил я.

Валера был, естественно, пустой. Он израсходовал всю ману, что у него была, а подпитывать я его уже давно перестал. Я вкачал в него, сколько смог уместить.

— Оу-оу-оу! — вскинул руки Валера, — ты хоть предупреждай!

— Да ладно, — усмехнулся я, — не самые плохие ощущения. Поверь, когда забирают намного хуже.

— Охотно верю! — сказал Валера.

— Как дела? Как здоровье у людей? Всех подлатал? — спросил я.

— Ну вчера, пока мог, лечил. Все самые сложные случаи купировал, но, естественно, работы ещё полно. Многие ещё в плохом состоянии находятся, — сказал Валера.

— Готов продолжать? Я подключусь и постоянно подпитывать тебя буду, — сказал я.

— Конечно! — кивнул Валера, — я помогу всем, кто здесь есть, но потом нам нужно будет это серьёзно обсудить!

— Если нужно, то обсудим, — кивнул я, — но поверь, ты делаешь хорошее дело. Или как у вас там правильно… — я окинул взглядом его рясу, — богоугодное!

— Это не у нас, это у всех, — укоризненно покачал головой Валера и пошёл в здание. Наверняка все самые тяжёлые пациенты находились там.

Я хотел через час организовать общий приём пищи, через два уже выдвинуться… но сейчас начали появляться сомнения, что мы уложимся.

Увидев, что женщины как раз собрались возле кострища, решил обсудить с ними вопрос питания.

Оказалось, что они как раз собирались готовить завтрак на всех. Продукты у бывших хозяев ещё вечером все перебрали и сложили на улице под навесом. Брали только то, в чём были уверены. Почти всё мясное повыбрасывали, потому что не смогли побороть сомнения. Я их не осуждал, в этом деле лучше перебдеть.

Однако готовить всё равно было из чего, так что, подрядив мужчин таскать дрова, женщины принялись за готовку.

Я плюнул от досады, вспомнив, что успел забыть найти смену Крис на наблюдательный пункт. Выбрав не занятых делом пожилых мужчину и женщину, попросил их подежурить. Задачу поставил перед ними простую, если кого увидят, сообщить остальным.

Геннадий, кстати, выполнил моё распоряжение только наполовину. Он улёгся отдыхать, но внизу, возле наблюдательного поста. Чтобы быть рядом, если что.

Молодец!

Адские гончие успели частично потратить запас маны, который у них постепенно таял. Я заправил их полностью, решив пока что держать в таком, боевом состоянии. Людей было много, но основная масса совершенно не годилась для драки. Либо дети, либо пожилые люди, либо просто без боевых навыков. Так что, боевое крыло, пусть и из животных, нам сейчас было необходимо.

Да, я мог быстро менять их состояние, но это всё равно требовало моего внимания и реакции на ситуацию. А вдруг меня рядом не будет, когда что-нибудь приключится?

Оливера я, кстати, сразу же пометил как своего. Пусть пока живёт!

Сам я, найдя пару свободных рук, отправился искать трофеи. Мы с двумя женщинами больше часа обследовали здание в поисках того, что может пригодиться. Всё интересное вытаскивали на улицу, складывали в несколько куч по смыслу.

Была куча с одеждой, которой сами людоеды не пользовались, а тоже хранили как трофеи. Может, размеры не подходили, может фасон… там, среди прочего, было много женских вещей.

Эта куча была полезной, потому что многих нужно было приодеть.

Была куча с оружием. Казалось, что огнестрала в банде не очень много, но постепенно удалось насобирать стволов пятнадцать. Как всегда, проблема была с патронами. Многое из арсенала было просто нечем заряжать.

Отдельно была куча с холодным оружием и всякими защитными приспособлениями. Щитки, нагрудники, две кольчуги…

Это добро было очень похоже на снаряжение реконструкторов. Точнее, половина была либо от реконструкторов, либо из музеев и имела боевое назначение, а вторая половина — это разнообразная спортивная защита. От гульфиков до шлемов. В основном хоккейное снаряжение, но не только.

Была ещё куча со всяким полезным барахлом, типа верёвок, фонариков, заражающихся вручную или от солнечной батарейки (хотя кому сейчас нужны фонарики, если почти каждый может создать светоч?), и другого около туристического оборудования.

Последняя куча была с продуктами, которых тоже оказалось немало. Большей частью гуманитарка, которую где-то награбили.

Окинув взглядом всё это добро, я понял, что мы на себе столько не утащим. Людей много, но на большинство я не стал бы ничего нагружать. И как бы отвечая на мои размышления, в голове

— Здесь есть повозка.

— Ты почему не спишь? — с напускной строгостью мысленно сказал я ему.

— Я отдыхаю, этого достаточно, — ответил крокодил.

— Что за повозка и кого в неё запрягали? — спросил я.

— Угадай с трёх раз! — хохотнул в мыслях Геннадий.

— Я так понимаю, что тебе это не очень нравилось? — сказал я.

— Вообще не нравилось! — честно признался Геннадий, — я же не лошадь!

— Так зачем же ты мне про эту повозку сказал? — удивился я.

— Если мне это не нравится, это не значит, что я не буду этого делать, — философски промолвил Геннадий, — ради вас я готов впрячься.

Я посмотрел на рептилию, лежащую вдалеке у стены. Гена смотрел на меня одним глазом. Всё же это очень забавно! Никто не знает, что мы с ним можем общаться, причём вполне по-человечески! Этот тайный навык — своего рода козырь. Считая Гену животным, некоторые могут при нём вести откровенные разговоры, не догадываясь, что он всё понимает и может мне передать. Нужно оставлять этот способ нашего общения в секрете как можно дольше!

— Ну и где эта повозка находится? — спросил я.

— Снаружи! В соседнем здании, там, где меня держали, — сказал Геннадий.

— Ну, ты сам напросился, — вздохнул я, — пойдём, покажешь мне, и пригоним её сюда. Раз уж повозка есть, надо будет её загрузить. Если она большая, то, возможно, и детей в ней везти будем.

Гена поднялся и не спеша двинулся к воротам. Я посмотрел на его крупную фигуру и пробормотал:

— Это не крокодил, это крокодило-конь! Он не то что повозку, он и грузовой автомобильный прицеп, наверное, тянуть сможет!

Повозка оказалась самодельной, четырёхколёсной и очень большой. Вряд ли последние владельцы соорудили её сами, слишком уж качественная была работа. Скорее всего, тоже у кого-то отобрали.

Колёса были автомобильные, накачанные воздухом. В комплекте даже насос имелся, и Гена подсказал, где он находится в неприметном отделении под днищем.

Повозка была на рессорах, катилась легко и мягко, пустую я и сам вполне мог тащить довольно долго.

Для Гены была сооружена специальная упряжь, и её качество сильно уступало повозке. Похоже, тут приложили руку уже местные умельцы. Однако функцию свою она выполняла, и ладно.

Я запряг Гену, пользуясь его подсказками, и мы вернулись обратно на базу. Поставив повозку возле куч с трофеями, я отправил Гену отдыхать дальше, а тем, кто занимался сортировкой вещей, дал новые указания.

Нужно было загрузить повозку, но не всем подряд, а только тем, что представляет наибольшую ценность. В данном случае это были продукты и оружие. Остальное пойдёт по остаточному принципу, тем более что одежду ещё нужно предложить тем, кто в ней нуждается. Потом сверху накидаем оставшееся, если что.

Также я распорядился, заранее иметь в виду посадочные места для детей. Вещи нужно было загружать так, чтобы на них можно было сидеть без угрозы, что тебя завалит на какой-нибудь кочке.

Люди занялись делом, а я отошёл в сторонку, сел на бетонный блок, служащий в этой части двора лавочкой, и задумался.

Первым делом я вспомнил и пересчитал всех, кто сейчас находился на базе. Вместе со мной получился тридцать один человек, если я не ошибся. Плюс к этому Геннадий и шесть адских гончих.

С собаками всё было понятно, но вот к какой категории отнести Гену, я пока что не решил. Да, выглядел он как огромная рептилия мутант, но ведь сознание у него было человеческим! Надо будет поделиться с ним заклинанием трансформации, когда прибудем в Сокольники, вдруг он сможет обращаться туда-сюда?

Но сейчас делать этого не стоит, вдруг он сумеет принять человеческий облик и не захочет снова становиться крокодилом? А сейчас он нам был гораздо более полезен в виде рептилии.

Неожиданно раздался громкий удар по металлу. Я вздрогнул и посмотрел на источник звука. Это женщины, готовившие завтрак, решили так объявить сбор. Хотя судя по времени, это уже был скорее обед!

15. Коллекционер

Пять человек с нами не пошли. Они решили пробираться к своим, благо у них эти свои были. Среди них было три женщины и двое мужчин. Что интересно, они были из разных мест, но, судя по всему, их районы находились не слишком далеко друг от друга.

Это был их выбор, «развозить» всех по домам не было ни времени, ни желания, ни возможности. Важнее было обеспечить безопасность детей, которые почти все остались без родителей, и доставить их в целости и сохранности в Сокольники, к Иггдрасилю.

Один из уходящих мужиков раздобыл где-то туристический рюкзак и набил его под завязку всякой всячиной. Напихал столько, что еле пёр.

Эта группа собралась уходить с базы немного раньше чем мы, их все вышли провожать, и этот непомерно огромный рюкзак привлёк моё внимание. Стало интересно, что же он там такое набрал.

Все остальные тоже взяли себе часть трофеев. И одежду, и еду, и из оружия что-нибудь. Это совершенно не возбранялось и никакого строгого контроля или дележа ресурсов не было. Но этот рюкзак…

— Приятель! — крикнул я ему, когда он немного суетливо направился к воротам, поторапливая остальных.

— Ась? — обернулся он ко мне.

— Не многовато ли ты на себя взвалил? — спросил я, — если будут проблемы, далеко ты с таким грузом не убежишь.

— Своя ноша не тянет! — попытался усмехнуться мужик, но получилось у него это криво.

— А она точно твоя? — спросил я, выступая вперёд.

— А чья же? — сказал мужик, — наша доля трофеев!

— Трофеи, это то, что захвачено у врага в бою, — сказал я, — но что-то не припомню, чтобы ты с кем-то дрался. Я не против разделить добро поровну, но мне кажется, что ты перестарался. А ну-ка, давай глянем, что у тебя там понапихано, а?

— Тебе чего, барахла этого дрянного жалко? — начал юлить мужик.

— Было бы дрянное, ты бы столько его не набирал, — сказал я, — давай, вываливай свой рюкзак на землю, посмотрим, на что ты позарился. Если всё нормально, не буду возражать, чтобы ты забрал эти вещи… но что-то мне ситуация не очень нравится. Нужно проверить, в чём дело.

— Не нужно ничего проверять! — вдруг резко и грубо сказал мужик, — ты нам не начальник и не командир! Ты никто! Я подчиняться тебе не обязан и потому взял, что посчитал нужным.

— Крыса! — раздался с наблюдательного пункта голос Кристины, которая очень точно подметила суть этого мужика.

Вот так! Одна крыса умерла, но ей на смену тут же пришла другая. Всегда находится кто-нибудь, кто считает себя умнее остальных

— Поговори мне ещё, соплячка! — злобно сказал он, с ненавистью зыркнув на девушку.

Постепенно вокруг новой крысы образовалась полоса отчуждения. Даже те, кто собирался идти с ним вместе, отошли в сторону. Он видел, что остался один, но почему-то не сдавал назад, а наоборот решил пойти на обострение.

— Будешь хамить, уйдёшь отсюда голым, — сказал я, — и это не фигура речи!

— Ты просто не понимаешь, с кем связался! — постепенно входя в раж, сказал мужик.

— Как же ты в плену у каннибалов оказался, рез такой крутой? — усмехнулся я.

— Случайно, врасплох меня застали, — сказал мужик, — но ты не думай, что я с тобой не справлюсь. И с тобой, и с твоими шавками вмиг разберусь! Так что лучше не мешай мне! Я уйду, и никто меня не остановит!

— Стёп, ты чего? Да покажи ты им, что в рюкзаке? — сказала ему одна из женщин, что собиралась уходить вместе с ним.

— Заткнись, дура тупая, ты вообще не понимаешь, что происходит! — огрызнулся мужик.

Женщина от удивления открыла рот, но так и не нашлась что ответить.

— Ты его раньше знала? — спросил я у неё.

— Нет… — честно призналась она.

— А хоть кто-нибудь с ним раньше был знаком? — обвёл я взглядом собравшихся.

— Его одного взяли, — раздался женский голос, — я помню, как его привели. Никого с ним не было!

— Любопытно… — сказал я, — и куда же ты хотел увести этих людей?

— А куда ты хочешь всех увести? — прищурился мужик, — мы делаем одно дело!

— Что-то я очень сомневаюсь, — покачал я головой, — сам расскажешь что происходит или придётся переходить к насилию?

— Ха! — рассмеялся мужик, — если кто и в состоянии здесь применить насилие, так это я!

Мне все его слова, с одной стороны, казались пустой бравадой, с другой — внушали некоторое опасение. Как будто у него и в самом деле был какой-то козырь. Возможно, этот козырь был не таким сильным, как он рассчитывал, да и моих способностей он тоже не знал толком, однако, было подозрение, что дров этот придурок наломать может.

Он ведь не мог не видеть и не знать, как я разбирался с местными хозяевами… и он считает, что может справиться? Со мной, с адскими гончими, с Геннадием, со всеми остальными… хотя там не факт, что кроме Кристины кто-то полезет в драку. Да и про Геннадия он мог не всё правильно понимать. Но гончие и мои возможности это тоже ведь не пустяк, так почему он не боится?

Вернее, конечно, он боится, по нему это видно, но в то же время считает, будто шансы у него есть!

Здесь сейчас собрались, кто был на базе, включая и детей. В общем, не стоило рисковать и лишний раз его провоцировать, дабы он чего не выкинул.

Я снабдил всех присутствующих на базе маной, естественно. Теперь стоило бы у этого мужика её забрать… но опять же, я не знал на что он рассчитывает, и не хотел спровоцировать его резкие и необдуманные действия. Поэтому решил с этим обождать.

Наверное, проще всего было его просто отпустить… если бы мой взгляд не зацепился за его рюкзак, он бы уже давно топал по улице прочь от этого места… но что-то внутри меня сопротивлялось этому решению.

Если он уйдёт, получится, что его шантаж… а, возможно, и блеф сработал. Я понимал, что не могу себе позволить его отпустить. Тут сразу возникли бы и репутационные потери, но если их я ещё мог бы пережить, то вот с собой договориться уже вряд ли получится.

— А к кому ты собираешься применить насилие? — спросил я, — к тем, кто здесь собрался? К детям, к женщинам, к людям, которые делили с тобой тяготы неволи?

— Тяготы неволи! — расхохотался мужик, — бредятина! Я же не говорю, что хочу применить силу, я говорю, что могу это сделать, если мне не дадут уйти… а я так чувствую, что ты меня добром не отпустишь.

— Пускай все отсюда уйдут, — сказал я, — мы останемся вдвоём и поговорим, как мужчина с мужчиной!

— Ну уж нет! Если кто сдвинется с места, то очень об этом пожалеет! — крикнул мужик.

— Ты хочешь держать детей в заложниках? — я удивлённо поднял брови, — этой фразой ты только что подписал себе приговор. Я считаю, что людей, способных на это, нельзя оставлять в живых.

Вот вроде и не хотел обострять ситуацию, но этот Стёпа так меня достал, что внутри всё невольно начало закипать.

— Последний раз повторяю, дайте мне просто уйти, — сказал Стёпа.

— Уходите все, оставьте нас наедине, — сказал я собравшимся.

— Никому не двигаться, иначе пожалеете! — крикнул Стёпа, и двинувшиеся было в сторону люди, тут же остановились.

— Ладно, раз так, то иди! — сказал я, — иди, тебя никто не держит. Раз у тебя хватает совести угрожать беззащитным людям, то я ничего не могу поделать!

— Совсем за дурака меня держишь? — оскалился Стёпа, — я пойду, и тогда как раз получится то, чего ты и добиваешься! Нет, со мной пойдут все дети. Я их отпущу через пару километров, но не советую за нами идти, хуже будет!

Мой неожиданный план перенести разборки за забор не сработал.

Если бы знал, что ситуация будет обостряться, сразу бы дал ему уйти и потом догнал на улице… но чего уж теперь!

— Того, о чём ты говоришь, не будет точно! — сказал я, — и вообще, я не понимаю, чем ты нам угрожаешь? Пока что кроме слов, я ничего не увидел.

— Хочешь действий? Что ж, получи! — крикнул Стёпа и выбросил вперёд, в мою сторону, левую руку.

Как только он начал это делать, я тут же забрал у него всю ману, но, видимо, сделал это немного поздно. В меня как будто поезд врезался! Я только и успел понять, что лечу над землёй, получив мощнейший кинетический удар в грудь.

Стоп, а как же защита? Платок ведь должен был по-прежнему быть на мне! Почему это не сработало?

И ещё я вдруг понял, что рука у Стёпы была какая-то странная. Чёрная почему-то! Наверное, на ней просто была перчатка.

Это я успел подумать во время полёта, а потом что есть силы грохнулся спиной на землю и покатился.

— Верни мою ману, сука! — проорал мужик.

Но этого я, естественно, делать не собирался.

После того как Стёпа меня ударил, народ бросился врассыпную, подхватывая детей.

Следующее, что я сделал, так это снял со Стёпы метку «свой» для адских гончих и мысленно сказал «фас».

Крохотный, невидимый шарик плазмы уже летел к Стёпе. Этого человека нужно было срочно остановить.

Мой шарик исчез, я его в какой-то момент просто перестал чувствовать. Это было странно!

— Все дети подходят ко мне! — орал Стёпа, — кто этого не сделает, тот умрёт!

Я послал ещё один шарик плазмы, более крупный, и, достигнув этой новой крысы, он растёкся по золотому свечению. На Стёпе тоже была защита! Причём его, в отличие от моей, работала!

— Хрень какая-то! — бормотал я, пошатываясь шагая к Стёпе, — что вообще происходит?

— Выжил? Надо же! — усмехнулся Стёпа, — не думал, что сможешь подняться после моего удара. Обычно никто не встаёт! Понравился мой волшебный кулак? — и радостно скалясь, Стёпа поднял над головой руку в чёрной кожаной перчатке.

— Оставь детей в покое, — с трудом просипел я, потому что лёгкие горели огнём после удара в грудь, — не вмешивай их в это.

— Ну уж нет! — покачал головой Стёпа, — всегда главное результат. А в нашем случае дети будут лучше гарантией того, что мне никто не сможет помешать. Я не отморозок какой-нибудь, отпущу их потом, не волнуйся!

— Да нет, отморозок ты и есть, — сказал я, — что бы ты там себе в оправдание ни напридумывал.

Продолжая медленно идти, я делал несколько дел. Во-первых, я накачал своих адских гончих маной, потому что они сильно поломались и она была им нужна для регенерации.

Во-вторых, я прощупал Стёпу и с удивлением обнаружил, что маны в нём нет! Однако он продолжал применять магию. И если я мог думать, что не успел его «выпить» перед тем как он меня ударил, то вот собак он зашвырнул за забор позже, когда маны у него уже не было точно!

В-третьих, я быстро сказал Гене, чтобы он пока не лез и изображал из себя тупое животное, но был наготове. Крокодил с готовностью согласился, ему, похоже, тоже не очень нравилось происходящее.

— Стой! — вскинул на меня Стёпа руку в перчатке, когда посчитал, что я нахожусь уже достаточно близко.

— Одного всё никак не могу понять. Как же всё-таки тебя такого могучего, смогли схватить? — сказал я.

— Говорю же, врасплох застали! Сонного! А свои артефактики я снял, как назло! Понятное дело, что теперь я такой оплошности никогда не допущу! — сказал Стёпа, — а эти дебилы даже не поняли, какое богатство попало к ним в руки! Свалили всё в кучу с другими вещами, так что я еле отыскал своё!

— На твоё никто не претендует, — сказал я, — но мне кажется, что ты хотел забрать больше, чем тебе принадлежит!

— Конечно! Компенсацию за причинённые неудобства, — сказал Стёпа, оскалившись, — нашлось кое-что любопытное. Сейчас ведь часто бывает, что артефакт будет под ногами валяться, но никто даже не догадается, что это мощный магический предмет! Постоянно такое происходит! Люди тупые и не видят богатств, которые их окружают!

— А ты, значит, видишь, да? — внимательно на него глядя, спросил я.

— А я вижу! Дар у меня такой! Сразу вижу артефакты и понимаю, как они работают! — сказал Стёпа, — ведь найти намагиченный предмет, это полдела, нужно ещё узнать, что он может. Многие пользуются артефактами, но не могут раскрыть их потенциал полностью! Потому что узнать все нюансы может только человек с особым даром!

— Как у тебя? — спросил я.

— Как у меня! — с гордостью сказал Стёпа, который свой дар, похоже, очень любил и ценил, — думаешь, я не знаю, что у тебя на шее повязан защитный артефакт? Думаешь, я не заметил этот платок?

— Кажется, он поломался, — сказал я, прикоснувшись к защитному платку.

— Нет, с ним всё в порядке, просто если кто-то придумал защиту, всегда найдётся тот, кто придумает, как эту защиту преодолеть! Закон жизни! — сказал Стёпа.

Похоже, что я нашёл его слабое место. Это оказалась гордость собственным магическим даром. Стёпа наслаждался своими возможностями и, судя по всему, умел очень хорошо их использовать, вот только поделиться этим ему было не с кем. А так хотелось похвастаться! Поэтому он так легко и втянулся в разговор, когда речь зашла о нём.

— Зря ты вступил в конфронтацию, — вздохнул я, — у тебя, в самом деле, крутой дар! Пошёл бы с нами, влился бы в коллектив, нашлось бы твоим способностям применение. Жил бы среди людей, которые тебя ценят и уважают. Надо было дружить, а не драться.

— Не лез бы к моему рюкзаку, не было бы никакой драки! — сказал Стёпа, — но теперь, раз уж всё так вышло, то я заберу и твой платок, и газету в твоём кармане. Клюшку для гольфа, пожалуй, брать не буду, потому что это фуфло. Магии в ней особой нет, просто материал усилен в несколько раз.

— Газету? — удивился я.

Эту газету я нашёл в Перово, в тот день, когда началась вся эта цепочка событий. Отсчёт можно вести, наверное, с момента, как мы встретились с Алисой, чтобы она дала мне наводку на Профессора.

Пару раз этот артефакт себя проявил, но я всё равно толком не понимал, как он работает. И хотя я в принципе про него помнил, но на деле постоянно вообще забывал, что он есть. Лежит и лежит себе в кармане, есть ведь не просит.

Похоже всё, что я думаю об этом артефакте, отразилось на моём лице, а Стёпа это тут же считал.

— Ха! — обрадовался он моей неосведомлённости, — ты, в самом деле, не понимаешь, что за штукой владеешь! Интересно, где ты её взял?

— Как ты и сказал, она валялась на асфальте и никому не была нужна, — честно признался я, — и что же это за предмет такой ценный? Ты его что, прямо сквозь куртку видишь?

— Вижу! Я вообще вижу все артефакты, что сейчас здесь находятся. Не все они заслуживают моего внимания, но любопытные штуки есть! — улыбнулся Стёпа.

— И как же называется твой дар? — спросил я.

— Название дурацкое, но не я его придумал, — с явным разочарованием вздохнул Стёпа, — таких как я, называют коллекционерами!

— Потому что вы пытаетесь завладеть всеми артефактами, которые попали на глаза? — спросил я.

— Не всеми! — покачал головой Стёпа, — только интересными. Мы просто видим их возможности и не можем пройти мимо, оставить без внимания. Понимаем, что другие не смогут раскрыть нормально потенциал артефакта, а мы сможем!

— Ха! — искренне обрадовался моему вопросу Стёпа, — зачем мне рассказывать тебе о свойствах моего нового артефакта?

— Думаешь, он станет твоим? — усмехнулся я.

— Сто процентов! — оскалился Стёпа, — мне кажется, уже всем понятно, кто контролирует ситуацию!

— Возможно, что ты мог бы контролировать ситуацию, если бы не был таким глупым, — сказал я.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Стёпа, — ты просто блефуешь! Если бы мог что-нибудь сделать, уже давно бы сделал.

— А может быть, мне просто интересно узнать про мою газету и почему не сработал шейный платок? — сказал я.

— А может быть, ты блефуешь и тебе просто нечего сказать? — усмехнулся Стёпа, — ладно, так и быть, из всех присутствующих я убью только тебя. Ты опасен, а остальные здесь просто сброд!

Мне не понравилось, куда выруливает наш разговор, и я решил, что пора менять тональность. Поэтому быстро вздул микроскопический шарик плазмы, который давно уже висел перед самым лицом Стёпы, и взорвал его ослепительной вспышкой.

Никакого вреда взрыв коллекционеру причинить не смог, голова Стёпы окуталась золотым свечением, защищая его от воздействия. Но расчёт бы не на это.

Взрыв вреда не причинил, но вот свет ослепил коллекционера, и тот на некоторое время вообще перестал видеть.

Мне нужна была всего секунда. Я быстро выхватил пистолет, который был заткнул у меня за пояс сзади. Под курткой его было не видно, и мне повезло, что он не вывалился при падении. Но именно тогда, приземлившись на спину и очень хорошо ощутив сталь своим позвоночником, я и решил сделать ставку на огнестрел.

Я почти спокойно прицелился и выстрели Стёпе в колено.

Тот заорал и повалился на землю.

В следующее мгновенье рядом с ним оказался Геннадий и в одно движение откусил Стёпе голову. Совсем!

— Гена, зачем? — закричал я.

— А что не надо было? — раздался у меня в голове его голос.

Он стоял, виновато на меня смотрел и медленно с хрустом пережёвывал череп Стёпы.

16. Тотальная диктатура добра!

Как только Гена откусил коллекционеру голову, раздался женский визг и все бросились врассыпную. Из упавшего обезглавленного тела хлестала кровь, а стоящий рядом крокодил продолжал меланхолично жевать череп, изо всех сил стараясь выглядеть виновато.

— У меня остались к нему вопросы, — сказал я, — потому я и не пристрелил его сразу.

— Извини, — виновато сказал в моей голове Гена.

— Думаешь, детям стоило на такое смотреть? — грозно сказал я.

— Прости, не подумал! — ответил мне мысленно Гена.

— Ты с кем сейчас разговариваешь? — раздался рядом озадаченный голос Оливера, и я вдруг понял, что обращался к Гене вслух, хотя тот и отвечал мысленно.

— Сам с собой, — сказал я, — у меня бывает. Жизнь тяжёлая, вот иногда и начинаю шизить.

— Да? — недоверчиво сказал тот.

— Не забивай себе голову, тогда, глядишь, её и не откусят. А то ведь у меня и к тебе ещё вопросы остались! — повернулся я к Оливеру, и тот, встретившись со мной взглядом, резко смутился. Видимо, вспомнил, что мы не друзья и не на равных общаемся.

— Можно я доем? — задумчиво проговорил Гена в моей голове, а смотрел он при этом на труп Стёпы.

— Нет, — теперь уже телепатически ответил ему я, — во-первых, мне нужно обыскать труп на предмет артефактов, потому что мужичок был с сюрпризами. А во-вторых, в любом случае не здесь! Тут же дети! Да и вообще, это зрелище не для слабонервных.

— Всё время забываю, — грустно вздохнул Гена, — но, получается, что в принципе ты не возражаешь, да? — с надеждой спросил он.

— В принципе, не возражаю, — ответил я, — а то, если ты не поешь, тогда мне придётся думать, чем тебя кормить. А ты большой!

— Надо будет запомнить этот аргумент, — сказал Гена таким тоном, как будто при этом записывал что-то в блокнот.

Возле тела Стёпы всё обильно залило кровью, но делать было нечего, надо было как следует всё обыскать. Я оттащил рюкзак в сторону, оставив его на потом, сейчас меня интересовало не то, что он хотел утащить, а то, чем пользовался. А именно, удивительная перчатка и то, что обеспечивало ему защиту. Что это, я пока не понимал.

Перчатку я забрал сразу, а дальше, дабы не смущать публику, попросил Гену отнести обезглавленное тело Стёпы к баррикаде и там, укрытый от посторонних глаз большим торчащим листом ржавого кровельного железа, приступил к детальному осмотру.

Защита продолжала действовать даже на труп, поэтому я начал снимать вещи по одной, после каждой, давая лёгенький разряд молнией.

В общем, это оказался ремень. Старый, кожаный, армейский ремень. Наверное, офицерский.

Это было неплохо. Вообще, отличная идея сделать защитным артефактом именно ремень, это очень удобно!

Различаются ли защитные артефакты по силе, я не знал и не понимал, можно ли это проверить. Однако же раз коллекционер доверял ремню, а вполне возможно, что к нему в руки попадал не один защитный артефакт, то и мне можно спокойно им пользоваться. Ну, типа, прошёл проверку у профессионала.

Сразу два защитных артефакта я таскать на себе, как куркуль, не собирался, платок, скорее всего, стоило отдать Алисе, она это заслужила и к тому же очень хотела защитный артефакт. Но поскольку её здесь не было, надо было найти ему временного хозяина, чтобы он без дела не простаивал. И вот тут уже были варианты.

У нас было много детей, но платок никому из них я давать не собирался. Основных кандидатур было две, это Валера и Кристина. Нужно было защитить либо того, кто потом может вылечить пострадавших, и сначала для меня это был приоритетный вариант, но потом я всё же больше склонился к Крис. Девочка была боевая, если по пути случится какая-нибудь заварушка, она наверняка окажется в центре событий и будет рисковать больше остальных. Так что, возможно, защитить нужно будет именно её.

Решив ещё немного подумать, я отложил окончательное решение по этому вопросу.

Коллекционер сказал, что зачастую люди не видят артефактов и не понимают, что вещь намагиченная. Это было не совсем так. Обычно это не видно на первый взгляд, при беглом осмотре. Но если приглядеться, то вещи, обладающие некими свойствами, отличаются от остальных. Они немного светятся. Совсем чуть-чуть. Возможно, это не совсем верное определение. Может быть, они не просто светятся, в прямом смысле этого слова, а как будто выглядят более яркими, чёткими, реальными, чем окружающий мир. Иногда ещё излучают лёгкое тепло. В общем, от них исходит некая энергия, и она может быть разной.

На теле коллекционера я обнаружил ещё три намагиченных предмета, кроме перчатки и ремня. Это был перстень на пальце, жестяная коробочка с конфетами… или таблетками… в общем, внутри находились какие-то белые кругляшки в количестве двадцати трёх штук. Я посчитал! И ещё у него в кармане были тёмные очки в футляре.

Назначение всех этих трёх предметов было мне пока непонятным, но штуки наверняка были очень полезные, раз Стёпа носил их с собой в близком доступе.

То, что было в рюкзаке, я решил оставить до лучших времён. Разбираться сейчас с этим не было ни времени, ни желания.

Те, кто собирался уйти вместе с коллекционером, а теперь это было четыре человек: три женщины и один мужчина, в свете произошедших событий своего решения не изменили. Им было, куда и к кому идти, поэтому они всё равно были намерены добираться до своих близких.

Как только всё немного успокоилось, и я закончил с трофеями, они попрощались и ушли. Мы их проводили, и я объявил пятнадцатиминутную готовность, нам тоже было уже пора.

— Валер, — подозвал я священника, — наверное, мне нужна твоя помощь. Что-то после падения у меня спина болит… то вроде ничего, а то, как вступит…

Когда коллекционер меня отбросил, я неудачно приземлился и торчащий сзади за поясом пистолет сильно ушиб мне позвоночник. А раз уж у нас есть лекарь, то не мешало бы поправить здоровье перед дальней дорогой.

Я снял куртку и повернулся спиной к священнику. Валера подошёл и приложил ладонь мне к спине.

— Нам нужно обсудить вопрос применения магических способностей, — завёл он свою шарманку, и тут же отвлёкся, — ого! Ничего себе!

— Что? — насторожился я.

— Я, конечно, не врач… ну, в прямом смысле этого слова… но, кажется, у тебя один позвонок не на месте… — озадаченно сказал Валера, — прикасаясь, я сразу понимаю в чём проблема… и, кажется, у тебя что-то с позвоночником… что-то серьёзное… как по мне, ты вообще ходить не должен! Просто удивительно!

Слова Валеры меня напрягли.

— Можешь поправить? — спросил я, с затаённой надеждой.

— Думаю, да! — сказал Валера, — как оказалось, если человек жив, я почти всё могу поправить… но то, что ты спокойно стоишь и разговариваешь со мной, просто в голове не укладывается!

— Ладно, чини давай, что без толку болтать, — сказал я.

Валера ещё раз хмыкнул, я почувствовал идущее из его ладони тепло, потом у меня в позвоночнике что-то неприятно хрустнуло, и я не удержавшись вскрикнул.

— Больно? — спросил Валера с сочувствием.

— Скорее невыносимо неприятно, — сказал я, — такое странное чувство… это не боль, но терпеть такое практически невозможно. Но это была одна секунда, сейчас уже почти нормально.

— Ага, всё на место встало! — сказал Валера, — надо же, тебя и лечить очень легко! Как-то удивительно быстро и не затратно всё получается!

— Да, я вообще уникален! — усмехнулся я.

Наверняка всё дело было в открытой чакре. Я давно чувствовал, что здоровья у меня заметно прибавилось. Просто, иначе я вряд ли бы сумел пережить всё то, что выпадало в последнее время на мою долю. Взять бы хоть битву с Карачуном! Это было далеко за пределами обычных человеческих возможностей. И травм я там наверняка тоже наполучал… но они постепенно самоисцелились. Раз уж я спокойно хожу с выбитым позвонком, если Валера не ошибся с диагнозом, то и раньше многое могло быть повреждено, но постепенно «заросло».

Это всё было очень любопытно и в какой-то степени воодушевляло… но здесь было главное — не терять связь с реальностью и не начать переоценивать свои силы. А с этим у меня и так была проблема. Я периодически считал себя намного круче остальных, но обычный собиратель артефактов только что мне доказал, что мои навыки не ультимативные и сломал мне спину.

Насколько бы силён ты ни был, всегда найдётся кто-то сильнее. Причём, как оказалось, случится это может в тот момент, когда ты этого меньше всего ждёшь и думаешь, что у тебя всё под контролем.

— Дерьмо… — пробормотал я.

— Что? — удивился Валера.

— Да это я так, задумался о своём, — вздохнул я, — как там дела?

— Мне кажется, что всё в порядке! — сказал Валера, убирая руку.

— Да, похоже на то! — удовлетворённо сказал я потягиваясь.

Потом несколько раз наклонился в разные стороны и не почувствовал никакого дискомфорта.

— Алик, — сказал Валера, — я, конечно, вынужден был применить свои способности, но…

— Слушай, — вдруг резко сказал я, — Валер, не беси меня!

— Что? — удивлённо уставился на меня священник.

— Ты зациклился в своих странных убеждениях и не хочешь их изменить, хотя в критической ситуации, сумел через себя переступить, — сказал я, — ты что, жалеешь, что помог детям и, скорее всего, спас некоторых от смерти?

— Нет… — растерянно произнёс Валера.

— Тогда, может быть, ты всё делал правильно? Может быть, так и нужно поступать? — сказал я, — может быть, в этом и есть твоё предназначение?

— Но эти силы не от Бога, — нахмурился Валера.

— Откуда ты знаешь? — всплеснул я руками, — это он сам тебе сказал? И у тебя же не сила убивать, у тебя сила исцелять! — Валера открыл было рот, но я не дал ему ничего сказать, — и не нужно мне тут про благие намерения и ад. Мы уже в аду! И если такие, как ты, будут бояться использовать свои возможности для помощи людям, то нам никогда не изменить ситуацию и не выбраться из всего того дерьма, в котором мы оказались.

— Есть другой путь! — упрямо сказал Валера.

— Есть, — кивнул я, — самоустраниться от всего и давать другим людям и в том числе детям умереть. Отличный путь! Ты что, не видишь божественного провидения? Твой дар, это же просто чудо! Представь, сколько пользы ты можешь принести людям, скольких можешь спасти! Не использовать его, это просто преступление. И скажу тебе честно… я не собирался этого делать, потому как считаю, что у каждого есть свобода выбора… но тебе я в этой свободе отказываю! Я, если понадобится, посажу тебя на цепь и буду заставлять исцелять людей! Раз уже ты надел одежду священника, раз уж решил посвятить свою жизнь служению богу, неси этот крест! И если ты сам не знаешь как жить, я буду решать это за тебя! Потому что, отказываясь от своего дара, ты совершаешь преступление перед человечеством!

Во время разговора я всё распалялся и распалялся и в конце уже почти кричал на Валеру. А тот, вытаращив на меня глаза и приоткрыв рот, оторопело слушал.

Да

— Посадишь на цепь? — потрясённо сказал Валера.

— Если понадобится! — сказал я, — но ты лучше до этого не доводи!

— Алик, — сказал священник, — мир не так прост. Хотелось бы, чтобы всё делилось на чёрное и белое, тогда выбор был бы очевиден. Но иногда сложно увидеть истину, иногда она скрыта в тумане…

— Ты прав, — сказал я, — и в этом тумане сейчас блуждаешь именно ты. Для тебя всё должно быть как раз просто, помогай людям, и всё! Здесь нет никаких дилемм, никакого сложного выбора, ничего! Элементарно!

— Очевидный выбор очень часто бывает ложным. Всегда можно ошибиться, — пытался говорить со мной спокойно и проникновенно Валера, — можно сделать неправильный выбор, встать не на ту сторону, поверить не тому человеку…

— Ты прав! — устало сказал я, — ошибиться всегда можно. Я этой ночью ошибся дважды. В первый раз, когда недооценил Крыса и тот в итоге попытался меня убить. Надо сказать, почти успешно. Второй раз, когда освободил из плена восемь молодых девушек, которых должны были лишить магии и продать в сексуальное рабство. Но они, до конца мне не поверив, едва оказались на свободе, тоже попытались меня убить! И тоже вполне могли достигнуть успеха. Не веришь, спросил у Оливера! — махнул я рукой в сторону блокировщика.

Тот развёл руки в стороны и кивнул, мол: «да, так оно всё и было».

— Серьёзно? — удивился Валера.

— Серьёзно! — сказал я, — и знаешь что? Я не жалею ни об одной из этих ошибок. Если бы я не пошёл туда с Крысом, я бы не нашёл это место. Не вытащил бы оттуда Оливера, который может принести много пользы моим знакомым, — я строго посмотрел на блокировщика, и он с готовностью кивнул, — и не спас бы этих девчонок. Конечно, глупо было с их стороны пытаться меня убить. Могли бы просто уйти… но ими руководил страх! Так что даже это я могу понять. И не жалею о том, что сделал, хотя и ошибся. Две ошибки, которые едва не стоили мне жизни за одну ночь. Две! И что же мне теперь? Сидеть и носу из какой-нибудь дыры не высовывать? Ну уж нет! У меня есть силы, и я буду их использовать! Обязательно буду! И наша с тобой встреча и попытка отказаться от этого, лишь убедили меня в обратном. Достался тебя дар, пользуйся им!

— Не любой дар нужно использовать, — покачал головой Валера.

— Твой точно нужно! — сказал я, — и дело же вовсе не в даре, а в его применении. Есть ужасные, на первый взгляд, дары! Но люди находят способ их применять на благо своих друзей и близких. И оказывается, что дар этот не такой уж и ужасный, а даже, наоборот, очень полезный. И этот дар спасает жизни и помогает торжеству справедливости. А человек до этого жить не хотел, потому что его отовсюду изгоняли из-за его дара! Главное не что, главное, как!

— Ты сейчас про конкретных людей говорил? — спросил Валера.

— Очень! И у тебя есть шанс с ними познакомиться… точнее, у тебя нет шанса с ними не познакомиться, — сказал я.

— Я не знаю, что сказать, — вздохнул Валера, — честно… мне нужно разобраться в собственных мыслях.

— Не думаю, что ты вот так вот в один момент откажешься от своих убеждений, — сказал я, — но пережитое нами с тобой вместе уже смогло многое тебе показать. Возможно, у тебя просто раньше было мало сложных и острых ситуаций, чтобы суметь здраво оценить происходящее в мире, и ты всё больше варился в собственном соку. Но теперь, после встречи со мной, таких ситуаций у тебя будет море!

— В смысле? — удивился Валера, — ты собираешься снова попасть в неприятности?

— Чтобы спасти кого-то из неприятностей, приходится самому в них влезть, — сказал я, — не испачкав руки трудно кому-нибудь помочь. Трудно вытаскивать людей из беды, сидя где-нибудь в безопасном месте. Приходится лезть в дерьмо, чтобы сделать что-то хорошее. К сожалению, так устроена жизнь.

— А зачем тебе всё это нужно? — удивился Валера, — нет, желание помогать людям похвально и заслуживает уважения, но чего ты хочешь добиться? Зачем взваливаешь на себя эту ношу?

— Я долгое время жил для себя, — сказал я, — но потом, произошёл ряд событий… и этот ряд ещё не закончился, события постоянно происходят. В общем, любому нужен какой-то смысл в жизни, какая-то цель. Я сумел стать достаточно сильным с одной стороны, с другой, я вдруг увидел, что в мире осталось много очень хороших людей, но которые слабее меня. И без моей помощи у них зачастую нет шансов выжить. А условное зло, люди, которым наплевать на всех, и которые озабочены только собственным благополучием, становится всё сильнее и сильнее. Их не сдерживают моральные нормы, они не соблюдают правил и потому имеют преимущество. Но ждать, пока зло закончится, бессмысленно, оно не закончится никогда! Оно будет становиться всё сильнее и сильнее!

— И что же делать? — нахмурился Валера.

— Дать ему отпор, — сказал я, — нужно стать сильнее, чем они все, вместе взятые. Нужно стать такими сильными, чтобы они не осмеливались поднять головы! Установить тотальную диктатуру добра! И именно поэтому мы идём в Сокольники!

Я закончил, и над базой повисла напряжённая тишина.

17. Неожиданная встреча

— Ладно, чего встали! Собирайтесь, скоро выходим! — устало сказал я всем присутствующим.

Да, наверное, всё это было слишком пафосно и высокопарно, но я говорил это в том числе и для себя самого. Я расставлял точки над Ё и принимал решение, которого до сих пор не было. В последнее время меня сильно штормило и нужно было навести в голове порядок. Да, я уже склонялся к определённым вещам, но сейчас выбрал себе путь на дальнюю перспективу.

Забросив рюкзак в повозку, я запряг в неё Гену и огляделся, чтобы понять насколько готовы все остальные. Народ стягивался к воротам, и уже можно было выходить.

— Минутная готовность! — крикнул я, и народ отозвался одобрительными возгласами, — проверьте, все ли здесь, никого ли не забыли, особенно это касается детей!

И мне снова утвердительно отозвалось несколько голосов, что, мол, всё в порядке.

Я подозвал к себе Кристину.

— Слушай, — сказал я ей, — у меня есть защитный артефакт, хочу одолжить его тебе на время. Потом заберу, так что ты сильно не обольщайся.

— Ладно, — пожала плечами Крис, — я и не претендую.

— Но пока что, во время пути, носи его, он может спасти тебе жизнь. Эта штука защищает от магии,

— Я уже поняла, — сказал Крис, — он ведь был на тебе, когда этот… ну…

— Да, — сказал я, — он не от всего защищает. От прямого воздействия магии, магического огня или молнии защитить должен, но если при помощи магии метнуть камень, то это уже не будет магическим воздействием. Камень он и есть камень, как бы его не бросили. Так что артефакт может спасти тебе жизнь, но излишне на него полагаться не стоит. Лучше вообще никак не полагаться и не думать о нём. Но если что, он свою роль сыграет.

— А что случилось-то, почему он не сработал? — спросила Крис.

— В этом я и сам пока что не разобрался, времени не было. Но, думаю, тут артефакт на артефакт наскочил. В общем, позже попытаюсь выяснить. Но до этого он меня вроде не подводил.

— Понятно, — сказала Крис, — то есть, просто повязать его на шею, и всё?

— Да, и не снимай, пока я его обратно не попрошу, — сказал я.

— Да поняла я уже, поняла, папа! — устало сказала Кристина.

— И не называй меня папой! — строго сказал я ей.

— Хорошо! — закатила она глаза.

Демонстративно, как непослушный ребёнок, повязала платок на шею, и резко развела руки в стороны, мол «доволен?».

— Тебе сколько лет? Ты же уже должна была выйти из такого возраста! — сказал я.

— Не было времени насладиться тинейджерством, — хмуро сказала Крис и резко развернувшись, ушла.

— М-да уж! — почесал я затылок, — на такое я точно не подписывался!

— На какое? — раздался в голове голос Геннадия, который стоял запряжённый и сейчас повернул ко мне голову.

— Неважно, — мысленно ответил я ему, — нянькой и воспитателем быть не подписывался!

— Она тебя папой, вообще-то, называет! — усмехнулся у меня в голове Геннадий.

— У нас слишком маленькая разница в возрасте, чтобы я был ей папой, — сказал я, — о чём мы вообще говорим?

Я тряхнул головой и быстро зашагал к воротам, чтобы их открыть.

Наш караван тронулся с места и медленно вытек на улицу. Оглядев эту процессию, я понял, что марш-бросок у нас сделать не получится, и ползти в Сокольники мы будем медленно и печально.

Отряд получился совершенно не боевой. Несмотря на все старания Валеры, не все ещё пришли в нормальную физическую форму, да и без учёта пережитого, люди были не очень хорошо подготовлены физически. Многие либо в пожилом возрасте, либо, наоборот, в детском. В общем, особо не разгонишься.

А чем медленнее мы движемся, тем более уязвимую цель из себя представляем. Выглядим как лакомый кусочек для нападения.

— Крис! — позвал я девушку, которая уже давно забыла о нашем последнем разговоре и улыбаясь бодро вышагивала чуть в стороне.

— Чего? — тут же подбежала она.

Мы шли возле Геннадия, и я специально завёл этот разговор так, чтобы и он его слышал.

— Слушай, Крис, — сказал я, — надеюсь, что мы нормально доберёмся туда, куда нужно. Но если вдруг что-то пойдёт не так, если на нас нападут, у меня будет для тебя задание.

— Какое? — живо заинтересовалась девушка.

— Если начнутся проблемы, тебе нужно будет срочно распрячь Гену, — сказал я, — он очень мощная ударная сила, но сейчас упряжь его сковывает. Он, конечно, может рвануть в бой и так, но тогда есть шанс остаться без повозки, а этого бы не хотелось!

— Может быть, найдёшь для этого кого-нибудь другого? — сказала Кристина, — я и в бою могу помочь!

— Видишь ли, Крис! — сказал я, — сделать это очень важно и потому нужен человек, который в критической ситуации не растеряется и сохранит присутствие духа. Думаю, что ты как раз такая!

— Спасибо, конечно, но… — начала было Кристина, но я не дал ей договорить.

— К тому же у тебя есть защита, а возиться с упряжью может быть небезопасно, — сказал я, — так что, кроме тебя больше некому. Но ты не переживай, если сумеешь сделать это быстро, без работы не останешься!

— Ну хорошо… — но очень охотно согласилась Кристина, — только расскажи, как именно это делать надо! Кстати, а ты уверен, что крокодил захочет драться, если что?

— Уверен, — сказал я.

— Почему? — хитро прищурившись, посмотрела на меня Кристина.

— По кочану, — сказал я, — просто знаю это, и всё!

— Она права, — раздался у меня в голове голос Геннадия, — драться я не захочу.

— Но будешь же? — мысленно спросил я его.

— Буду, куда деваться-то? — сказал Геннадий.

— Ну так что, объяснишь мне, что нужно делать? — сказала Кристина, которая не поняла, почему это я вдруг замолчал.

Объяснив Кристине что и как, а там, надо сказать, не было ничего особо хитрого, я слегка ускорился, чтобы идти впереди колонны. Не сильно, но чтобы не отвлекаться на шум и разговоры и максимально эффективно прощупывать окружающее пространство на предмет возможной засады.

Где-то час мы шли спокойно, всё было тихо, а потом я вдруг уловил множественные сигналы.

Я поднял правую руку и караван, поняв этот знак, остановился. Я повернулся и махнул Кристине, и она тут же бросилась распрягать Геннадия. Я махнул рукой в сторону ближайшего дома, и все сразу поняли, что я прошу их укрыться там.

Через пару минут на улице остались только я, Геннадий и Кристина… ну и ещё повозка стояла, куда ж она денется.

Гончих я тоже отправил в дом с людьми, чтобы они защитили их, если что.

— Можешь уйти в дом, подстраховать людей там, — сказал я Кристине.

— Вот уж дудки! — ответила она, — я твою просьбу выполнила, имею право здесь находиться.

— Дудки! — покачал я головой, — словечко-то какое!

— Нормальное! — нахмурилась Кристина.

Больше я ей ничего говорить не стал. Хочет подвергаться опасности, что я могу поделать. Хоть платок ей дал, и то хорошо.

В принципе, мы все могли бы уйти с открытого места, но ситуация, которая складывалась, требовала нашего присутствия именно здесь. Я, конечно, не мог точно знать, что происходит, но по движению «резервуаров» маны, а другими словами, людей, я уже представлял себе приблизительную картину.

По всему выходило, что кто-то кого-то преследовал. Большая группа гнала маленькую группу. И двигались они все в нашу сторону.

То, что это отважные горожане преследуют бандитов, не очень верилось. Такое бывает, но редко. Скорее всего, всё было наоборот. Банда пытается поймать каких-то обычных людей, а те, что есть сил, стараются удрать.

И если всё обстоит именно так, то я, естественно, собирался вмешаться. Не проходить же мимо!

Так мы и стояли втроём, поперёк улицы: в центре — здоровенный конь-крокодил, слева от него я, а справа молодая, но решительная девчонка. В общем, к

Когда первые бегущие фигуры появились из-за поворота, сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Я узнал их сразу, по одинаковым холщовым балахонам.

Когда они появились в поле зрения, фигур оказалось ровно восемь, то есть все были живы… пока живы.

Нет, сам я им мстить не собирался, наоборот, планировал выручить из беды, в которой они оказались. А то, что они в беде, было видно невооружённым взглядом. Но вот насчёт дальнейших наших отношений, у меня были серьёзные сомнения.

Как я на них ни злился сначала, однако их мотивы я хотя бы мог понять, в отличие от мотивов тех, кто долго и целенаправленно занимается грабежами и убийствами. И все фразы типа: «не мы такие, жизнь такая» оправданием в моих глазах совершенно не являлись. Раз жизнь такая, то, значит, и возмездие от жизни вы вполне заслужили. И я здесь только орудие судьбы, карающий меч. Жизнь ведь такая — сами сказали!

Девушки время от времени старались отстреливаться, кто чем мог. Огонь, молнии, плазма… в общем, стандартный набор. Если все были живы, значит, и кинетик тоже. Но раз они убегают, выходит враги сильнее и им есть что противопоставить девочкам.

Врагов, кстати, было раза в два больше, и их пока что видно не было. Они как будто спокойно и размеренно загоняли дичь, без лишней спешки. Понимали, что деться беглянкам особо некуда и рано или поздно, они попадутся.

Девушки долго нас не замечали, потому что всё внимание было сосредоточено на преследователях. Потом вдруг одна из них увидела стоящие посреди дороги фигуры и крикнула что-то остальным. Они все вдруг остановились в нерешительности.

Думаю, что их смутил грозный вид Геннадия, нас с Кристиной они на его фоне, возможно, даже и не заметили.

Тормозить им там было совершенно ни к чему, поэтому я помахал рукой. Похоже, сразу после этого они меня узнали! Как только перевели взгляд с крокодила на меня, так и узнали… и легче им от этого не стало.

Я ещё раз призывно махнул им, они переглянулись и решили, что я всё же меньшее из зол, чем те, кто преследует из сзади. Решения за всех, как всегда, принимала Альбина. И сейчас именно она решила, что мне можно доверять… интересно, что изменилось за прошедшее время?

Ответ был простой, они столкнулись с реальной угрозой, когда уже не нужно думать, как будут развиваться события, а сразу понятно, что всё очень плохо.

Наконец, из-за поворота показались преследователи. Ребята бежали спокойно и уверенно и выглядели несколько необычно! У них, у всех были полицейские щиты.

Что-то мне подсказывало, что щиты эти не для защиты от булыжников, в чём я сумел вскоре убедиться.

От девочек полетело в преследователей несколько молний и огненных шаров, но все они растеклись по вспыхнувшим золотым свечением щитам.

Я подумал, что магическая гонка вооружений набирает обороты и защита уже давно не является чем-то уникальным, а становится обычным делом. Наверняка у ребят есть свой крафтер, который намагичил им щиты на всю бригаду.

Одна из девушек на бегу жестом подхватила бетонный блок и швырнула назад, но он повис в воздухе и шлёпнулся на землю.

Надо же, и кинетик у ребят свой тоже есть! Хорошо оснащённая и натренированная команда. Действуют слаженно и даже, можно сказать, что привычно. Как на охоте! Хотя, почему как? Для них это и есть охота! И поймать сразу восемь молодых, красивых, можно сказать, отборных девочек, это наверняка королевская добыча! Потому и действуют они аккуратно, не желая причинить жертвам вред. Они им нужны целыми!

Кстати, раз у них есть крафтер, а в этом я не сомневался, то наверняка одними щитами дело не ограничится. У них обязательно найдётся и что-то боевое, и что-то для захвата добычи, и что-то для её удержания. Ну, раз уж они охотятся!

Обо всём этом я думал, пока девочки бежали к нам.

— Алик… — начала было Альбина, когда оказалась достаточно близко, чтобы я её слышал.

— Заткнись! Я вам помогу, но говорить ничего не нужно! — сказал я, — встаньте сзади.

Девочки тяжело дыша, пробегали мимо нас, и только там останавливалась, согнувшись пополам и упирая ладони в колени. Запыхались!

Надо сказать, вид у них был виноватый!

А мы не двигались, стояли и ждали, пока эти охотники сами прибегут к нам.

Те, увидев Гену, тоже слегка сбавили темп. Не думаю, что на это как-то повлияли мы с Кристиной, но огромный аллигатор внушал трепет и заставлял считаться с нашим присутствием одним своим видом.

Да, в современном мире всё обманчиво, ребята вряд ли понимал, что бояться на самом деле нужно меня, а не крокодила Гену. Хотя и он им тоже бошки может пооткусывать. Как оказалось, он любит похрумкать черепушки, полные мозгов.

Добежав до нас, ребята выстроились полукругом, сомкнув щиты, а один выше вперёд, но тоже с щитом.

— Это наши тёлки, — сказал парень, глядя через прозрачное окошко щита, — не стой у нас на пути.

— Так иди и возьми их, — пожал я плечами.

— Не стой на пути! — уверенно повторил парень, — нас больше, ты не справишься!

— Возможно, — сказал я, — но разве это повод отказываться от драки?

— Ты собираешься с нами драться? — усмехнулся парень в окошко.

— Нет, к сожалению, драки не получится, я планирую вас просто убить. И у тебя есть минута, чтобы ты убедил меня этого не делать, — сказал я.

— Чего? — усмехнулся парень, но в его голосе послышалось лёгкое сомнение.

Похоже, он считал, будто у нас нет шансов, однако мой уверенный тон заставлял задуматься. А что, если я не блефую?

Скорее всего, ребята часто вступали в драку, но обычно им противостоял либо более слабый противник, либо условно равный, по крайней мере, без ультимативных способностей. А я сейчас собирался их удивить и огорчить. И щиты им тут никак не помогут. Вариантов действий у меня была масса!

— Ну же, я жду! — сказал я, — что ты можешь сказать в своё оправдание. Например, объясни, что такого плохого сделали вам эти девушки, что вы преследуете их?

— Ты ничего не путаешь? — взял себя в руки парень, поняв, что упускает инициативу, — пойми, твой крокодил тебе не поможет! У нас есть средства против таких тварей!

Гена ничего не сказал, даже мысленно, но повернул ко мне голову, и в этом движении читался вопрос: «можно?». Похоже, ему не понравилось, что его назвали тварью и он уже хотел отведать свежего мясца.

— Погоди! — сказал я вслух,

Сказать им было нечего, и они решили перейти к активным действиям, наивно полагая, что делают это внезапно. Но именно чего-то такого я всё время и ждал.

— Ап! — крикнул стоящий впереди парень, щиты стали раздвигаться, и в это мгновение ребята вдруг остались без маны!

Однако, как оказалось, использовать они собирались не магические способности, а боевые артефакты и отсутствие маны им сделать это не помешало, хотя и резко деморализовало. Возмущённые и непонимающие крики раздались практически хором.

В образовавшиеся просветы между щитами выставили несколько широких трубок и из них тут же выстрелили сетями. Метили именно в нашу, стоящую впереди, тройку.

Накрыло нас хорошо, сети широко развернулись в полёте, и даже Гена оказался укрыт целиком. И эти штуки имели своей целью не спеленать нас физически, а должны были произвести какой-то магический эффект.

Но у нас, у всех троих, была защита. У меня и Кристины артефакты, а у Гены, судя по всему, встроенная. Когда я с ним схватился при знакомстве, мои магические удары от него тоже отскакивали только в путь.

В общем, мы окутались золотым свечением и сети стали как будто искрить от этого свечения и подпрыгивать на нём, но не могли даже полностью на нас опуститься.

— Проклятье! — воскликнул главный парень.

— Ага! — спокойно сказал я, отбрасывая клюшкой для гольфа в сторону свою сеть. Потом помог избавиться от них Геннадию, а Кристина к этому времени справилась сама.

— Да, вы сильны! — злобно сказал парень, — но это ещё не конец!

И выхватив откуда-то небольшой топорик, который весь сиял и переливался голубыми искрами, бросился на меня, издав воинственный боевой клич, и его тут же подхватили его товарищи. При этом парень не забывал прикрываться щитом.

— Ошибаешься, это конец! — сказал я, быстро достал из-за пояса пистолет и выстрели ему прямо в торчащую над щитом голову.

18. Долгий путь

На этом атака нападающих практически сразу захлебнулась. И причина тут была уже даже не во мне. Просто Гена, видимо, решив, что уже можно, после моего выстрела резко прыгнул вперёд, сразу снеся несколько человек и нарушив строй атакующих.

Лишённые маны бойцы уже мало что могли сделать. У каждого из них были магические артефакты, но у Гены была защита. Так что, здесь уже можно было практически не вмешиваться. Глядя, как этот воспитанный, но в то же время жестокий крокодил крушит противников, у меня в голове родилось для него название: «биологический танк». Потому что только в этот момент я по-настоящему осознал, какую он представляет мощь!

Добивая тех, кто ускользнул от Гены, я примечал все артефакты, которые у них были. Это добро нужно было собрать и отвезти на базу. Пусть наш крафтер имеет побольше материалов для работы. Глядишь, научится копировать эти штуки и будет постепенно вооружать нашу компанию.

Многие щиты пострадали, но и их я собирался забрать с собой. Пусть они были теперь мятыми, однако магических… а точнее антимагических, свойств не утратили.

— Я отойду ненадолго! — раздался у меня в голове голос Гены, который, подхватив зубами труп одного из нападавших, направлялся к ближайшему зданию, чтобы там укрыться. Мои наставления не принимать пищу при детях, да и вообще при других людях, не прошли напрасно, Геннадий всё понял.

Я не стал ему мешать, пусть делает, что считает нужным. При таком обилии всякого сброда в городе голодать ему точно не придётся… хотя сам процесс мне и не очень нравился. Но с другой стороны, чем его тогда кормить?

Спасённые нами девушки стояли, сбившись в кучку, и не вмешивались. Понимали, что когда будет нужно, их позовут.

А я не спешил. Попросив Кристину помочь, собирал боевые артефакты и складывал их в повозку.

— Алик! — не выдержала, наконец, Альбина.

— Что? — обернулся я к девочкам.

— Прости нас, мы ошиблись! — сказала Альбина.

— Хорошо, — кивнул я и наклонился за очередным щитом, — вы прощены, — через плечо бросил я.

— И что, всё? Так вот, просто? — удивилась одна из девочек.

— А ты хочешь сложно? — спросил я, неся к повозке сразу четыре щита, — нужен какой-то ритуал?

— И мы теперь можем пойти с вами? — спросила Альбина.

— А, в этом смысле, — сказал я, останавливаясь, — нет, конечно!

— Почему? — спросила одна из девочек.

— Угадай! — усмехнулся я.

— Потому что мы не пошли с тобой сразу? — сказала она же.

— Идти или не идти, это личное дело каждого. А вот пытаться убить того, кто вас освободил, это уже совсем другая история. Получается, что вы ударили меня в спину. Предали. Я вам доверял, а вы попытались от меня избавиться. За то, что вы сделали, я вас простил, потому что могу понять, насколько вы были напуганы и всё такое… но вот взять с собой людей, способных на предательство я не могу, — сказал я.

— Большинство были против! — с отчаянием в голосе сказала одна из девушек.

— Однако же не помешали это сделать тем, кто был за. И ушли вместе с ними. Теперь можно говорить всё что угодно, но я даже с большей симпатией отношусь к тем, кто прямо пытался меня убить. Их позиция хотя бы ясна и прозрачна. А вот версия: мы были против, но они это сделали, мы пошли с ними, но в душе-то были на твоей стороне… бред! Лицемерие и ложь! Если уж вы согласились с решением меня убить, не нужно говорить теперь, что вы были против, меня от такого тошнит. Имейте мужество до конца нести ответственность за свои поступки, — сказал я.

— И что дальше? — спросила ещё одна из девушек.

— Дальше? Мы вас спасли, можете идти туда, куда пожелаете, — ответил я, — куда-то же ведь вы собирались, когда замуровывали нас в бетонном колодце?

— Нам некуда идти, — сказал Альбина, — мы осознали свою ошибку и просим взять нас с собой.

— Надо было сразу соглашаться на моё предложение, — сказал я, — хотя нет, даже это было не обязательно. Ещё раз повторяю, вы могли просто уйти, никто силой бы вас удерживать не стал. Но то, что вы сделали, всё меняет. Так что, прощайте! Очень жаль, конечно, что всё сложилось именно так. И дары у вас есть интересные! Но я не могу взять с собой людей, которым не могу доверять. А глядя на

Девушки совсем сникли. Они опустили головы и только робко переглядывались друг с другом, не находя больше слов.

— Ты их, в самом деле, с собой не возьмёшь? — шёпотом спросила Кристина, когда мы отошли в сторону за очередной порцией трофеев.

— Нет, — сказал я.

— Но ведь среди тех, кто идёт с тобой сейчас, тоже могут быть ненадёжные люди, — сказала Крис, — ты ведь их почти не знаешь.

— Да, — сказал я, — пока что не знаю, на что они способны. А про девочек я это, наоборот, знаю. Они способны на предательство. И потому они не идут. Если кто из тех, кто идёт с нами, отличится, то тоже будет либо изгнан, либо… в общем, всё зависит от степени вины.

Крис обернулась на кучку девушек в балахонах.

— А мне их жалко! — сказала она.

— Мне тоже, но своего решения я не изменю, — сказал я, — или изменю, но если они каким-то образом меня убедят, что им теперь можно доверять.

— Каким? — заинтересовалась Крис.

— Понятия не имею, — пожал я плечами, — это не готовый рецепт, я просто имею в виду, что могу изменить мнение, если для того будут основания. Что-то, что заставит меня поверить. Я бывало, переманивал на свою сторону людей, которые были против меня. Но это честная позиция. Я готов её принимать и даже уважать. Но я против предательства, это совсем другое дело. А они меня предали! Позови людей, нам нужно двигаться дальше.

Гена вернулся сытый и довольный, и я его тут же запряг в повозку. Народ из дома тоже потянулся на улицу. Видя такую разрозненную и совершенно небоевую компанию, девушки под предводительством Альбины совсем приуныли. Они в полной мере смогли осознать, что я не в какую-то банду хотел их заманить, а привести к нормальным людям, среди которых множество детей.

Адские гончие тоже произвели на них впечатление, своим грозным видом и тем, что дети их совершенно не боялись, уже привыкнув за сутки к этим страшным животным. Чтобы не возникло недоразумения, я пометил девушек для гончих, а то мало ли что? Кто знает, что на уме у этих собак? Надо бы им уже, может быть, вернуть обычный вид… но я решил ещё немного подождать. Пускай пока охраняют наш караван.

Когда всё было готово, мы тронулись в путь. Девушки в балахонах стояли и смотрели нам в спину, а когда мы отъехали на некоторое расстояние, неуверенно двинулись следом.

— Они идут за нами! — тут же заметила это Кристина, — будешь прогонять?

— Нет, это было бы слишком, — сказал я, — улица общая, они могут ходить где хотят. Хотят идти за нами, это их право, если не причиняют нам вреда.

— А они могут? — спросила Крис.

— Теоретически да, — сказал я, — сильные маги среди них есть. Но это только если они надумают что-то внезапно сделать, неожиданно для меня. В другом случае у них нет шансов. Но они ничего делать не будут, они уже поняли, что ошиблись, и теперь не знают, как исправить произошедшее.

— Но ты им помогать не собираешься! — усмехнулась Крис.

— Нет, — сказал я, — за свои поступки нужно отвечать. Или нужно думать перед тем, как что-то сделать.

Когда мы были уже далеко от поля битвы, я отправил гончих туда поесть. Кто знает, когда ещё представится возможность их покормить.

Заметив бегущих к ним грозных собак, девочки очень напряглись, но благо у них хватило ума не проявить агрессию. Наверное, они увидели, что собаки просто бегут мимо, не по их душу.

Мы медленно ползли в сторону Сокольников, а восемь фигур в холщовых балахонах упрямо шли следом. Ну да, мы сейчас для них были единственным якорем в этом мёртвом городе. Оказавшись одни, девочки поняли, что, несмотря на владение магией, они здесь просто дичь, просто жертвы для более сильных и опытных игроков. Магия есть у всех, но этим сейчас трудно кого-то удивить.

А вот я удивлять могу, потому они чувствуют силу, причём силу положительную, со знаком плюс, и не удивительно, что хотят держаться к такой силе поближе. Инстинкт самосохранения гонит их следом за нами.

Через некоторое время дети стали уставать. Самых маленьких усаживали в повозку, но и те, кто постарше, тоже еле шли. Пожилые крепились, но и им требовался отдых. Так что, хотя мы шли далеко не целый день и двигались крайне медленно, едва солнце стало клониться к горизонту, пришло время подумать о ночлеге.

Для этой цели выбрали первый этаж старого крепкого здания. Общими усилиями завалили все ненужные коридоры и окна чем смогли и стали располагаться на ночь. Гончих я расставил по периметру, мы с Геной разместились возле входа, потому что повозку бросать без присмотра не собирались.

Идущие следом девушки обосновались в доме напротив.

Упрямые!

Устроившись на повозке, я заложил руки за голову и уставился в небо, где начали проступать первые звёзды.

— Скажи-ка, Геннадий, — мысленно сказал я лежащему поблизости крокодилу, — а ты бы хотел стать человеком?

— Не знаю, — после паузы ответил Гена, — трудно сказать. Я не знаю, каково это, потому и хотеть этого не могу.

— Ну да, наверное, ты прав, — задумчиво сказал я, — тогда ты не понимаешь, и нравится ли тебе быть крокодилом!

— Думаю, что неважно кто ты, важно, как ты живёшь, — сказал Геннадий, — мне вот не нравится, когда меня принуждают делать то, что я не хочу. Это вовсе не значит, что я ничего не хочу делать. Я и повозку готов везти, и драться, когда нужно… но это должен быть мой выбор. Я чувствую, что с тобой мы… ну если не друзья, то, по крайней мере, приятели и ты не собираешься меня ни к чему принуждать. Я ведь прав?

— Если ты не начнёшь нападать на людей, чего я думаю, ты делать не будешь, то нет, не собираюсь, — сказал я, — но тебя многие побаиваются, потому что не понимают степени твоей разумности. Они же не знают, что сознание у тебя человеческое. Думают, что ты просто животное.

— А у меня человеческое сознание? — удивился Гена.

— Конечно, а какое же ещё? — сказал я.

— Тогда, может быть, стоит всем рассказать? — предложил Геннадий.

— Рано, — сказал я, — ты мой тайный агент! Не спеши отказываться от этой роли. К тому же всё равно ты больше ни с кем разговаривать не сможешь. Это ведь только у нас с тобой есть телепатическая связь.

— Да, — мысленно вздохнул Гена, — и это очень печально. Я

— Если ты можешь общаться со мной, то наверняка найдётся кто-нибудь ещё, с кем тоже можно будет поддерживать телепатическую связь, — сказал я, — главное, верить.

— Я верю, — сказал Гена, — после встречи с тобой моя жизнь вообще очень сильно изменилась в положительную сторону.

— Мне часто такое говорят! — усмехнулся я.

Ночь прошла спокойно. В доме напротив были видны отсветы огня, видимо, девочки жгли костерок. Пускай.

Рядом никто не появился, даже близко. Я, честно говоря, опасался встретить друзей уничтоженных нами охотников, или наткнуться на их базу по пути. Но, возможно, они располагались где-то в далеко и сюда прибыли на промысел.

Хотя это было и странно. Обычно всякий сброд не любит жить на отшибе. Им нужны обычные люди, на которых они могут паразитировать. Нужно же кого-то грабить! Хотя рейды в поисках добычи тоже имеют место быть. Нельзя же всё время обирать один и тот же район, тебя рано или поздно вычислят и накажут. А если банда у тебя такая большая, что наказать будет проблемой, то и район вас вряд ли сумеет прокормить.

Да, концентрация всяких уродов стала слишком высокой из-за того, что город постепенно пустеет. Вот они и бегают везде, ища, кого бы ещё можно было обобрать.

На рассвете мы стали собираться, чтобы как можно быстрее добраться до места назначения. Мне, честно говоря, очень хотелось вернуться к своим и попробовать использовать дар Оливера. Точнее, заставить его устранить последствия применения своего дара.

А заодно узнать, нормально ли добралась Алиса, как обстоят дела с бывшим Карачуном и нынешним Иггдрасилем. Растаяла ли гора, и каковы были последствия ливня. Не утонули ли Сокольники в результате.

Ну и было ещё одно дело, которое я напряжённо обдумывал. Наверное, всё в этом мире происходит не просто так, и если тебя усиленно толкают в какую-то сторону, может быть, не стоит сильно сопротивляться и следует поддаться руке судьбы? А то, что это рука присутствует, я уже ничуть не сомневался. Слишком много совпадений.

Пока все собирались и кормили детей завтраком, Валера пришёл и, забравшись ко мне, уселся на краю повозки, свесив ноги.

— Я много думал… — начал священник, — возможно, ты прав.

— Я прав, — кивнул я, поняв, о чём он.

Валера улыбнулся.

— Я присоединюсь к вам и буду использовать свой дар. Да, разумеется, я оставляю за собой право решать самостоятельно, когда это делать, но не думаю, что вы будете меня принуждать к чему-то… неправильному, — сказал Валера.

— Принуждать вообще не будем. Ты же понимаешь, что на цепь тебя никто сажать не собирается, это я так, на эмоциях сказал и скорее образно выражался, чем буквально, — сказал я.

— Я так и понял, иначе бы ни за что не пошёл с тобой дальше, — сказал Валера.

— Вот и хорошо! Нам лекарь очень нужен! — сказал я, — на самом деле у тебя незаменимый дар! И к сожалению, достаточно редкий!

— Ладно, я сказал, что хотел! — спрыгивая вниз, произнёс Валера, — можешь на меня рассчитывать, пока ты находишься на правильной стороне.

— Я это учту! — кивнул я.

— Эй! — появилась над горой вещей голова Кристины, — а меня примут в ваш таинственный орден?

— Тебя? — повернулся я к ней, — боюсь, у нас нет выбора! Не представляю, как от тебя вообще можно избавиться!

— Я же серьёзно! — надулась Крис.

— Я тоже! — улыбнулся я, — слушай, всё идёт как идёт. Ты уже с нами. На улицу тебя никто не выгоняет…

— В отличие от них? — она кивнула на дом, где ночевали девушки в балахонах.

— В отличие от них, ты проявила себя здорово! — сказал я.

— Да? — удивилась она, — а в чём?

— Всё это время ты была моей правой рукой и человеком, кому я могу больше всех из присутствующих доверять, ты разве этого не заметила? — удивился я.

— Ну не знаю, — смутилась Крис, но ей, похоже, было приятно такое слышать, — всё как-то само собой произошло.

— Да, потому что для тебя вести себя так естественно. Ты молодец, Крис, и я рад, что ты теперь с нами. У нас хорошая компания, и ты найдёшь себе в ней место. На самом деле таких мест несколько, и ты будешь иметь возможность выбора, — сказал я.

— Я хочу там, где ты! — уверенно сказала Крис, — ты крутой!

— А стану ещё круче! — подмигнул я ей, — только вот, получается так, что я обычно не сижу на одном месте, а постоянно куда-то срываюсь. Всё время нужно решать какие-то проблемы, которые ещё к тому же и копятся. Сейчас я планирую разгрести завалы из старых обязательств, тем более что для этого, похоже, появляются новые возможности.

— Я смогу помочь! — уверенно сказала Крис.

— Нет, ты ещё не достаточно сильна для этого, я не могу тобой так рисковать. Многое мне придётся делать самому, — сказал я.

— Эй, ты же сказал, что я твоя правая рука! — возмутилась Крис.

— Да, и я не хотел бы остаться без этой руки, — сказал я, — понимаешь? Я не всегда и не всех могу защитить, к великому сожалению. Так что, частенько я буду уходить один. Но не переживай, думаю, что ты скоро найдёшь новых друзей.

Из дома начали выходить люди, готовые двигаться дальше. Я запряг Гену, позвал гончих, и мы тронулись в путь. Когда дошли до конца улицы, позади показались одинокие фигуры в холщовых балахонах.

Как бы медленно мы ни двигались, но после обеда всё же вырулили к метро «Сокольники». Там дальше находился парк, и даже отсюда было видно торчащий в небо огромный тёмный «огурец».

Иггдрасиль постепенно обретал форму.

19. Сокольники

Дыра в здании возле метро была на месте, но вот от снежинки внутри и следа уже давно не осталось. Лето как-никак! Мы двинулись дальше, и я увидел, как с одной из многоэтажек между нами и парком в воздух взмыла маленькая фигурка. Сделав круг над нами высоко в небе, она начала постепенно снижаться.

Я догадался, что это кто-то из наших. Понял даже кто именно, по характерному полёту. Чтобы успокоить её, я помахал рукой, привлекая к себе внимание. После этого фигурка начала снижаться быстрее.

Я наконец-то решил привести собак в обычное состояние. Здесь, судя по всему, врагов быть не должно, так зачем держать адских гончих в боевом режиме? Я могу забыть или не успеть поставить на кого-то метку, и это может плохо кончиться. А обычные собаки, это всё же обычные собаки, даже если бросятся на человека. По своей мощи с «адской» ипостасью ни в какое

Когда гончие мгновенно «сдулись», среди моих спутников послышались удивлённые возгласы. Кто-то успел забыть, что эти собаки могут иметь обычный вид, а кто-то этого даже не знал!

Фая приземлилась прямо передо мной. Раньше ей приходилось снимать верхнюю часть комбинезона, чтобы распустить крылья. Теперь она обходилась без этого. Похоже, сделала себе специальные прорези на спине. И это было разумно, потому что раздеваться каждый раз, когда нужно взлететь, это та ещё канитель!

Приземлившись, Фая встряхнула головой, крылья исчезли и она, быстро подбежав, повисла у меня на шее и чмокнула в щёку.

— Алик, как я счастлива, что ты вернулся! Мы все за тебя переживали и, честно говоря, не думали, что увидим так скоро! — не в силах сдержать радость, затараторила Фая.

— Алиса вернулась? С ней всё в порядке? — спросил я.

— Да, прилетела… пару дней назад вроде, — сказала Фая, наморщив лоб, — с ней всё хорошо. Ты нашёл, что искал?

— И да, и нет, — сказал я, — но не будем об этом.

— Хорошо, — тут же согласилась Фая, увидев мой взгляд, — тут вчера вечером ещё целый караван пришёл на странных машинах. Алиса сказала, что это ты их прислал.

— Мусорщики только добрались? — удивился я, — не намного они меня опередили. Но хотя, у них часть машин на мышечной тяге, быстро передвигаться проблема. Где они сейчас?

— Возле входа в парк, — сказала Фая, — мы сейчас все оттуда ушли, пока в кармане сидим или в ближайших домах. Летуны вроде меня дежурят на крышах, — Фая улыбнулась, — в самом парке сейчас потоп!

— Ещё не закончился? — спросил я.

— Нет, в самом разгаре! Там же целая гора льда была, она ещё даже не полностью растаяла! И дождь ещё этот проклятый! — нахмурившись, покачала головой Фая.

— Вы поняли его эффект? — спросил я.

— То, что он магию блокирует? — усмехнулась Фая, — поняли, конечно! И переругались все из-за этого. Алиса, когда прилетела, сказала, что ты называл это эмоциональными качелями. Что это всё тоже из-за дождя. До нас только тогда дошло, что это на самом деле так.

— Помирились? — улыбнулся я.

— Да, когда поняли, что из-за дождевой воды перессорились, конечно, мириться начали. Глупо ведь продолжать дуться друг на друга, если это эффект от магии, — сказала Фая.

— А карман не пропал? — задал я вопрос, который волновал меня всё это время.

— Нет, повезло! — сказала Фая, — когда ливень начался, Петя был в кармане, а вход в него был внутри дома. Когда до тех, кто промок, начало доходить, что случилось, они его сразу предупредили, чтобы от дождевой воды держался подальше. Так что, обошлось!

— Много дождевой воды запасли? — спросил я.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо уставилась на меня Фая.

— Я не знал, просто предположил. Это очень разумно, что запаслись. Тут, считай, с неба на город вылился магический эликсир, не набрать его себе было бы глупо, — сказал я.

— Да, Антон заставил нас набирать воду. Сколько не знаю, но там и канистры, и бутылки… наверное, несколько десятков литров будет, — сказала Фая.

— Надеюсь, Тоха сможет эту воду воспроизвести! — сказал я.

— Алик! У тебя что, скрытая камера в кармане установлена? Он сразу же этим занялся, как только получил воду в своё распоряжение… правда, умудрился облиться и на некоторое время выбыл из строя, но это давно было, — радостно сообщила мне Фая.

— Нет, камеры нет, просто это очевидные вещи. А вот работы я Антону привёз ещё очень много! Получилось разжиться артефактами, — сказал я.

— Слушай, — вдруг спохватилась Фая, — там за вами ещё группа небольшая идёт из нескольких человек. Я сначала напряглась, думала, что они вас выслеживают, но потом смотрю, что вроде открыто идут, не таясь. Ты знаешь, кто это?

— Кто это знаю, а вот что с ними делать, пока нет, — сказал я, — это девушки, может быть и не плохие… но они передо мной сильно провинились, поэтому я с собой их не взял… но им, видимо, податься больше некуда, сами следом идут.

— Звучит очень странно и непохоже на тебя! — озадаченно сказала Фая, — чтобы ты отказал кому-то в помощи… удивительно!

— В помощи, кстати, я им не отказал. С собой просто не взял. И ты не удивлялась бы, если бы знала, что именно они сделали, — сказал я.

Фая обвела взглядом нашу процессию, которая терпеливо ждала, пока мы поговорим. Отдельно она задержала взгляд на Геннадии. После чего взяла меня под руку и увлекла вперёд, видимо, желая поговорить наедине.

— Слушай, Алик, — сказала Фая, — мне в последние дни постоянно Дракайна снится. Как будто она скучает по нам и хочет, чтобы мы её навестили. И знаешь что? Мне кажется, что это не сны, а она как будто зовёт меня. У тебя ничего подобного не было?

— Нет, — сказал я, — но я про неё помню и очень хочу навестить. Нужно будет этим заняться в ближайшее время. Мы же ещё Леру там оставили. С ней тоже непонятно что происходит. Но это всё чуть позже. Сейчас, в ближайшие дни, есть другие планы.

— Поделишься? — спросила Фая.

— Пока нет, — сказал я, — долго рассказывать и объяснять. В двух словах не получится. К тому же там есть вещи, про которые ты вообще не в курсе. Ладно, веди нас к остальным!

— Дорога тут одна! — и она указала в направлении парка, — не промахнёшься! Крокодил у вас грозный! — она оглянулась на Гену и с уважением покачала головой.

— Он хороший, — сказал я, — опасный, но хороший. Ну так я ведь тоже опасный!

— Ещё какой! — улыбнулась Фая, — ладно, я, пожалуй, вернусь на пост. Вот все обрадуются, когда тебя увидят!

Фая встряхнула головой, волосы, которые пока что отрасли не сильно и торчали ёжиком, снова стали длинными вместе с появлением крыльев, и она взлетела. Сделав над нами круг, фея направилась на свой наблюдательный пункт.

— Красивая! — сказал в моей голове Геннадий.

— Обратила на тебя внимание! — мысленно ответил я ему.

— Крокодил бабочке не пара, — грустно сказал Геннадий и замолчал.

— И не поспоришь! — вслух, самому себе пробормотал я и уже громко добавил, — идёмте, уже почти на месте. Чуть-чуть осталось!

Похоже, что нас заметила не только Фая. Вдалеке показалась небольшая группа людей, и хотя увидеть кто именно в неё входит пока что было нельзя, я сразу понял, что это наши.

Чуть позже я разглядел и транспорт мусорщиков, который стоял ещё дальше, на площади перед самым входом в парк. Их новые грузовики были на месте. И хотя ребята постарались выполнить мою просьбу и закамуфлировали их как могли, однако я всё равно узнал

Встречать нас вышли если не все, то почти все. Впрочем, если иметь в виду основной состав. Конечно, толпы детей и бойцов Шторма здесь не было.

— Опять кого-то насобирал! — громко сказала Алиса, когда мы приблизились, — тебя одного вообще нельзя оставлять.

— Разве не ты была с ним, когда вы нашли этих ребят? — сказала Амина, кивнув в сторону мусорщиков.

Я побаивался, что начнутся вопросы про Риту, а публично мне рассказывать о случившемся не хотелось… да, вообще никак не хотелось! Но все, видимо, понимали, что раз её рядом со мной нет, то результат не очень хороший. И этот результат есть, потому что я вернулся, а не продолжаю поиски. В общем, я был очень благодарен своим друзьям, что они не набросились на меня с расспросами на эту тяжёлую тему.

— У нас тут дети есть, — сказал я, — не знаю… может быть, объединить их с остальными?

— Не спеши, Алик, — сказал Топор, — всему своё время. Видишь, мы все здесь ожидаем, пока парк немного придёт в порядок. Дело движется, но медленно. Когда всё подсохнет, уже есть планы заняться там, возле растущего дерева, строительством. Девочки… те, что раньше служили Карачуну, вчера там были, прямо внутри. Говорят, что скоро и внутрь можно будет детей заселить… но пока что рано, трансформация ещё идёт очень активная.

— Да, это заметно! — сказал я, глядя на «огурец» будущего древа.

— Так что, мы пока что все здесь размещаемся, в ближайших домах в основном, чтобы в холоде не сидеть. Если кто заявится, сил у нас вроде достаточно, чтобы дать отпор. Но пока что никто не приходил, — сказал Топор.

— Антон! — махнул я стоящему чуть позади крафтеру, — подойди-ка! У нас для тебя есть гостинцы!

— Только для меня? — удивился Антон.

— В перспективе они будут для всех, но должны пройти через твои руки, — сказал я, — мы здесь встретили ребят, довольно большую компанию, и, надо сказать, хорошо оснащённую. В общем, у нас куча разных боевых и защитных артефактов. Принимай товар!

То, что я забрал у коллекционера, осталось у меня. Это я сваливать в общую кучу не планировал. Как и его рюкзак тоже пока решил придержать. Может быть, и покажу потом ему, спрошу мнение. Но эти трофеи я хотел оставить себе.

— Что, пора отдавать? — Кристина с готовностью ухватилась за шейный платок.

— Эй! — возмутилась Алиса, — это же твой артефакт? Почему он на какой-то чужой девке? Ты его даже мне не давал! Получается, что ты…

Алиса пристально на меня уставилась и вдруг выстрелила из глаз алыми молниями. И выстрел был что надо!

— Ты чего творишь! — встала рядом со мной Кристина, готовая, если что драться плечом к плечу. Я это сразу почувствовал.

— Крис, расслабься, — сказал я, — это Алиса, она мой друг. Она просто поняла, что у меня есть другой защитный артефакт!

— А если бы она ошиблась? — возмутилась Крис.

— Ну, тогда Валера бы меня подлатал! — усмехнулся я, — да, Валер?

Священник сдержанно кивнул.

— Отличный выстрел, Лиса! Я вижу, что ты добилась прогресса! — сказал я.

Алиса с гордостью усмехнулась, мол: «а ты, как думал?».

Валеру и Крис я собирался взять в наш ближний круг. Оливера просто нужно было держать под рукой, чтобы он чего не учудил… а у меня были по поводу его некоторые опасения. Мне казалось, что он может попытаться под шумок удрать, а этого я не хотел допускать, пока он не выведет из комы Нину и не вернёт магию девочкам в Барбинизаторе.

Гену и собак я тоже собирался держать поближе к себе, а вот остальных нужно было где-то распределить. Особенно меня волновали дети.

— Что-то важное произошло за время моего отсутствия? — спросил я.

— Да нет, — сказал Топор, — разве что Шторм с большой группой бойцов ушёл решать вопрос с Орденом.

— Проклятье! — не удержался и крикнул я.

— А что такое? — удивился Топор.

— То, что они вряд ли справятся. Я сам тоже собирался заняться Орденом… но теперь, видимо, придётся форсировать события. А на ближайшие дни у меня были другие планы! — сказал я.

— Я думаю, что нужно позвать Снежану, чтобы она познакомилась с детьми. Она здесь у нас вроде как главный воспитатель! — сказала Амина, — а остальных нужно познакомить с огненными птицами, они главные по остальным… делам. На них повесили все организационные вопросы по парку. И контролем за людьми тоже они занимаются. Сейчас они с этими, которые вчера прибыли, что-то там решают. Феникс сразу хочет продумать план поселения вокруг дерева, и они уже начали планировать, кому и какой участок выделить.

— Это здорово! — сказал я, — тянуть нечего, нужно налаживать жизнь, тем более что, в общем-то, скоро осень, а там не успеешь оглянуться, и зима нагрянет. И ещё один момент. Там, позади нас, группа из восьми девушек. Я их с собой не взял, но они сами увязались. Что случилось и почему, расскажу потом. Но они не угроза… я так думаю. В общем, раскрывать им объятия необязательно, но и гнать отсюда прочь тоже, наверное, не стоит. Захотят обосноваться где-нибудь здесь неподалёку, это их право, город общий. А дальше… дальше будет видно. Не хочу загадывать.

Люди, которых я привёл, во время всего этого разговора чувствовали себя неловко, не зная, что делать. Поэтому я решил прекратить болтовню и перейти к делу. Мы отвезли повозку к ближайшему дому и дали людям возможность забрать то, что они брали с базы людоедов для себя. Потом я распряг Геннадия, и мы закатили повозку к Пете в карман, а там её уже Маша подхватила и переместила чуть в сторону, чтобы она не мешала ходить.

Антон тут же принялся таскать артефакты к себе в мастерскую и от счастья светился практически по-настоящему, помести его в темноту, и будет всё видно.

— Есть прогресс с производством? — спросил я между делом.

— О да! Я сосредоточился на защите и думаю, через пару дней смогу всех снабдить артефактами. Технологию я разобрал, осталось выбрать предметы, которые буду намагичивать.

— Смотри, у меня новый трофей, это ремень! — сказал я и подёргал за бляху руками, — удобно. Но и платок, что был до этого у меня на шее, тоже очень хорошо… и более универсально. И подходит ко всему!

— И как отличительный знак может служить! — вдруг обрадовался пришедшей мысли Антон.

— Это я не знаю, плюс или минус. Любая идентификация может работать в обе стороны. Мы своих и так всех знаем, зачем

— Ты прав! — загрустил Антон. Ему было жаль идею с одинаковыми атрибутами.

— Впрочем, это первая пришедшая ко мне мысль, возможно, что я и ошибаюсь, — сказал я, — но вообще, защитные артефакты для всех, это круто!

После разговора с Антоном меня перехватила Алиса.

— Пойдём, пообщаемся? — сказала она.

— Похоже, что отвертеться у меня не получится! — вздохнул я.

Петя выпустил нас из кармана, и мы столкнулись на улице с Аминой.

— Алик, ты тут оставил без присмотра это… существо, — Амина показала на Гену, который лежал в тени под деревом с закрытыми глазами и как будто дремал, — честно говоря, считаю это опрометчивым. Он что, будет вот так без клетки просто свободно гулять? А если он кого-нибудь сожрёт?

— Нет, — сказал я, — он безобидный для своих и поверь, он умнее, чем кажется. За него не переживай. Меня больше собаки беспокоят, не видела, куда они делись?

— Нет, — сказала Амина, и вместе со мной начала вертеть головой.

Глазами я их не увидел, но зато нашёл своими щупальцами. Я попробовал поставить им метки на всех присутствующих, чтобы они их не трогали. Но мои гончие сейчас были не в обращённом состоянии, и я не понял, сработало это или нет. Да и людей здесь было много… а ведь ещё дети Иггдрасиля, мусорщики… в общем, вряд ли я смог сделать убедительные метки, но хотя бы попытался.

— В общем, — сказал я, — собаки тоже должны быть нормальными, но детей к ним лучше не подпускать. Может быть, они и сами будут держаться подальше от толпы. Но вот прикармливать их не возбраняется. Собачки эти… как бы сказать… не совсем простые. В общем, постарайтесь с ними подружиться!

— Ну и задачки ты ставишь, барин! — усмехнулась Амина, — я постараюсь всех предупредить, что это твоя стая, но обещать ничего не могу.

— Этого достаточно, — сказал я, — а Гену не трогайте.

— Гену? — Алиса, и Амина повторили имя хором и удивлённо посмотрели на меня.

— Да, крокодил Гена, что вас удивляет?

— Да нет, всё нормально… наверное, — пожала плечами Амина и ушла.

— Давай я тебя на крышу подниму? — сказала Алиса.

— Охота тебе тяжести таскать? — удивился я её предложению.

— Не такой уж ты и тяжёлый, — сказала она, — посмотришь на Сокольники сверху… да и разговору нашему никто не помешает.

Я обхватил Алису сзади за плечи, и она быстро вознесла меня на пустую крышу многоэтажки. Фая дежурила на другой и приветственно помахала нам рукой. Мы ей ответили.

— Ну, — сказала Алиса, — рассказывай, чем закончился твой поход? Надо сказать, мы не ждали тебя так быстро.

— Риты больше нет, — произнёс я, — это всё, что я могу сказать по этому поводу.

20. Разговор с Алисой

— Всё? — удивилась Алиса, — мне кажется, что я заслуживаю большего! Кто мотался с тобой и буквально горел в огне, чтобы ты смог выяснить судьбу Риты?

— Может быть, ты и права, — я задумался, — просто я не хотел никому рассказывать подробностей, они… не очень… красивые, что ли…

— Красивые? — усмехнулась Алиса, — где ты вокруг красоту видишь, оглядись… ну, кроме меня, конечно. Я-то красивая! Но в остальном, это же ад и разруха!

— Ладно, — вздохнул я, — но это только между нами и потому, что ты оказалась больше других вовлечена в эту историю.

— Не томи! — нетерпеливо сказала Алиса.

— В общем, Рита не смогла далеко уйти. Она сразу же попала в банду, где её насиловали, а потом убили, — сказал я.

— Жёстко! — было видно, что Алиса расстроилась по-настоящему, — надеюсь, что все они умерли? — серьёзно спросила она.

— Да, — сказал я, — и, к сожалению, не очень быстро.

— Не жалей, они заслужили, — сказала Алиса.

— Нет, так делать нельзя. Понимаешь, я потерял контроль и… то, что я с ними делал, было не очень правильно. Я перегнул! — сказал я.

— Тебя можно понять, — сказала Алиса, — но от этого ты не стал другим. Посмотри вниз, ведь кое-кто снова притащил целую толпу людей, что нуждаются в помощи. Плохие люди так не поступают. Если тебе не нравится то, что ты сделал, считай, что просто оступился. Что это была ошибка, которую ты постараешься не повторять. Ты приносишь людям намного больше пользы, чем вреда. Да, иногда кому-то приходится воздавать по заслугам, но без этого никак. Ведь раньше, когда были государства, всегда кому-то приходилось делать грязную работу. Палачи тоже были нужны, для здоровья общества. И ошибки тоже случались. Ведь бывало, и невиновные страдали. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает. А ты делаешь очень много, так что и ошибки могут случаться. А здесь, ты даже не ошибся!

— Это всё звучит неожиданно мудро для тебя, — усмехнулся я.

— А что, по-твоему, если я красивая, то уже и мудрой быть не могу? — удивилась Алиса.

— Красивая, мудрая и невероятно сильная… не слишком ли много? — сказал я.

— Вот видишь? Я идеальна! Так что задумайся, раз уж ты теперь свободен, — сказала Алиса, но тут же спохватилась, — но не сразу, конечно. Тебе нужно пережить случившееся!

И когда она это произнесла, я даже не понял, серьёзно это было сказано или с сарказмом… но решил не уточнять. Вместо этого предпочёл сменить тему, чтобы не продолжать разговор про Риту.

— Мусорщики, когда приехали, отдали то, что мы им оставили на сохранение? — спросил я.

— Да, как только меня увидели, так тут же завели об этом разговор, — сказала Алиса, — мы всё перетащили в карман ещё вчера.

— Хорошо, — сказал я, — слушай, тебе ещё нужен защитный артефакт? Я его отдал Крис временно, чтобы в двух не ходить. А то это… как-то не очень было бы, да? Она отдаст, когда я скажу.

— Да не надо! — махнула рукой Алиса, — я же видела, что ей не хочется его отдавать, несмотря на то, что она готова была это сделать.

— Да, мне самому отбирать у неё его как-то неловко, но ты его больше заслужила, — сказал я.

— Забей! Тоха уже в шаге от того, чтобы всех нас экипировать. Он тебе разве не сказал? — удивилась Алиса.

— Сказал, — кивнул я, — но ведь пока ещё не экипировал!

— Пускай девочка носит, — сказала Алиса, — тем более, если ты считаешь её достойной этого.

— Да, она молодец, — сказал я, — хорошо себя проявила. Думаю, что нужно её в нашу компанию взять. Она принесёт пользу. Характер у неё, конечно, не слишком покладистый!

— А ты заметил, что почти у всех самых активных и полезных характер с «особенностями», — сказала Алиса.

— Да? —

— Ну вот смотри, я самый полезный член команды и со мной нелегко, разве не так? — сказала Алиса.

— Никогда не перестану поражаться твоей скромности, — усмехнулся я.

— Ну, я же объективно! — всплеснула руками Алиса, — я же бриллиант в нашей банде!

— Спорить не буду, наверное, отчасти ты и права. Скорее всего, тут не прямая закономерность, но некая связь присутствует. У свободных и независимых людей обычно есть своё мнение, и оно может иногда не совпадать с мнением окружающих, — сказал я.

— Ты сказал то же самое, только размазал как соплю по стеклу! — сказала Алиса.

— Фу! — сморщился я.

— Для человека, прошедшего через столько всякого дерьма, ты слишком щепетилен. Чем тебя не понравилось слово «сопля»? Или, может, тебе не понравилось слово «стекло»? — сказала Алиса.

— Слушай, — не стал я вступать в этот дурацкий разговор, а предпочёл развить свою мысль, — может быть, ненавязчиво возьмёшь шефство над Кристиной? Только так, чтобы она этого не поняла. Можешь за ней присмотреть?

— Ну, ты же должен понимать, что нянька из меня так себе, — серьёзно посмотрела на меня Алиса, — да и потом… неохота!

— Ничего особенного делать не нужно. Просто поглядывай за ней и если что помоги. Или удержи от глупостей. Она же здесь никого не знает, а характер у неё тоже вспыльчивый… плюс возраст. Она, по сути, ещё подросток, хотя уже и в старшей версии.

— А сколько ей лет? — спросила Алиса.

— Не знаю, — пожал я плечами, — спроси, если интересно.

— Неинтересно, — пожала плечами Алиса, — секунду назад был мимолётный интерес, но уже закончился.

— Ну так что, присмотришь? — спросил я.

— А сам-то что? Твоя же протеже, — сказала Алиса.

— Да, боюсь, что мне скоро придётся снова уйти, — сказал я.

— Куда? — удивилась Алиса.

— На самом деле, вариантов полно! — сказал я, — и первоочередное, это, наверное, нужно будет попытаться найти Шторма с ребятами, чтобы помочь… надеюсь, что будет не поздно. Самими им, боюсь, не справиться. Да и с Орденом нужно закрыть тему, а то мы постоянно будем сталкиваться со следами их деятельности и разгребать то дерьмо, что они наваляли.

— А… — сказала Алиса, — знаешь, Алик… а я ведь тебя сюда затащил не для того, чтобы про Риту поговорить… точнее, не только для этого.

— Да? — удивился я, — а для чего же ещё?

— Не знаю, с чего начать… — вздохнула Алиса и уставилась вдаль, — видишь ли… я тоже ухожу! — сказала она.

— Куда? — удивился я.

— Совсем! — сказала Алиса, — то есть, неважно куда, важно, что навсегда.

— А вот с этого места, если можно, поподробнее! — напрягся я.

— Алик, я устала, — сказала Алиса, — наверное, я всё же недостаточно социальный человек, чтобы жить в коллективе. Мне всё надоело. Да, ты собрал классных ребят, но я не могу больше находиться с вами. Меня это чем дальше, тем больше угнетает. Это против моей природы! Наверное, я, всё же, одиночка.

— Ты просто фурия! — вздохнул я.

— Может быть, дело и в этом тоже, — сказала Алиса, — просто я сейчас как будто бы живу не своей жизнью. Как будто действую против своей природы. И это чувство постепенно усиливается.

— Мне эта идея не нравится… — после некоторого раздумья сказал я, — и куда ты планируешь направиться?

— Не знаю! — пожала плечами Алиса, — для начала вернусь в центральные районы, где мы жили. У меня там квартира осталась… надеюсь, она ещё цела, как и вещи в ней.

— Я бы на твоём месте сильно на это не рассчитывал, — сказал я.

— Почему? — удивилась Алиса, — я её спрятала так, как ты меня учил. Чтобы было непонятно, что там вообще квартира есть. И тайный вход через крышу. Может быть, и уцелела!

— Надо же! — усмехнулся я, — не думал, что ты переняла мой опыт. Не припомню, чтобы ты раньше это рассказывала.

— Потому что не рассказывала, — сказала Алиса, — это же ведь тайное убежище, о нём вообще никто не знает. Когда ты мне рассказал, как маскируешь свои… как ты их называешь?

— Опорные точки, — подсказал я.

— Вот, точно! — улыбнулась Алиса, — так вот, я это сразу же приняла на вооружение, и своё жилище тоже замаскировала. А тебя не тянет посетить свои старые места?

— Тянет немного, — сказал я, — и я планирую это сделать как-нибудь. Только вот разгребу дела.

— Звучит как «никогда», — усмехнулась Алиса.

— Да нет, сейчас появились предпосылки. Есть шанс закрыть основные темы, которые меня волнуют, и сходить в центр. Там тоже остались вопросы в подвешенном состоянии, — сказал я.

— Не хочется новые опорные точки создать, раз уж в старые не наведываешься? — спросила Алиса.

— Так я их и создаю! — сказал я.

— Да? — удивилась Алиса, — и когда только успеваешь?

— Ты про них знаешь, — сказал я, — просто они теперь не индивидуальные, а коллективные. Одна из моих опорных точек, это Петин карман. Ещё одна, это Барбинизатор… где ты, кстати, пока ещё не была. Ещё одна, это будет Иггдрасиль, — и я указал рукой в сторону парка и «огурца» бывшего Карачуна.

— Мне эта штука пенис напоминает, — усмехнулась Алиса.

— У кого что болит, тот о том и говорит, — пожал я плечами.

— Эй! Как у меня может болеть то, чего нет? — возмутилась фурия.

— Смысл не в этом, но ладно, не стоит развивать эту тему, — сказал я.

— Да знаю я в чём смысл! — сказала Алиса, — и всё равно мимо! Просто похоже, и всё!

— Для тебя! — сказал я, — а для голодного человека это будет похоже на колбасу, а для космонавта на ракету…

— Алик, не нужно, не продолжай! — сказала Алиса, — не заставляй меня сомневаться в твоих умственных способностях. Ещё один пример вроде ракеты, и я буду сильно разочарована.

— И мы будем в расчёте, потому что я уже разочарован твоим «пенисом», — сказал я.

— Моим чем? — чуть не подавилась Алиса, — ты сам-то понял, что сказал? Или ты специально? — вдруг прищурилась она.

Я улыбнулся.

— Лиса, я не хочу, чтобы ты уходила! — сказал я, — ведь потом мы можем и не найтись!

— Да нет, — легкомысленно махнула рукой Алиса, — ты меня, может, и не найдёшь. Но тебя не найти очень трудно. Я же могу прийти сюда, и мне скажут, где ты, хотя бы примерно. Да и вообще, в последнее время следы твоей деятельности видно невооружённым взглядом, стоит только оказаться на расстоянии пушечного выстрела.

— Почему пушечного выстрела? — удивился я.

— Не спрашивай, не знаю, — пожала плечами Алиса, — просто к слову пришлось.

— А есть шанс, что ты передумаешь? — спросил я.

— Нет! — покачала головой Алиса, — я это твёрдо решила!

— После нашей с тобой прогулки? — спросил я.

— Прогулки? — усмехнулась

— Не придирайся к словам, — сказал я, — ты же поняла, что именно я имею в виду.

— Поняла, — вздохнула Алиса, — и дело не в этом. Вернее, не только в этом. Наша с тобой вылазка была последней каплей, и я просто утвердилась в том, о чём уже давно думала.

— Ну, если тебе нужно побыть одной, то побудь и возвращайся! — сказал я.

— Нет, уходить, чтобы вернуться, это не уходить. Я не зарекаюсь, может быть, когда-нибудь, если захочется… ну, в общем, всё возможно. Но это будет потом. Сейчас же я хочу просто уйти. Насовсем! Бессрочно!

— Честно говоря, ты меня расстроила, — сказал я, — мне будет тебя не хватать!

— Я знаю, — просто сказала Алиса, — честно говоря, и мне тебя. Да и остальных тоже… но мне всё равно нужно уйти. Иначе напряжение внутри меня будет нарастать, и рано или поздно я сорвусь. А этого, поверь, никому не надо!

— Да, боже упаси быть рядом с фурией, когда она сорвалась, — усмехнулся я, — и когда же ты планируешь отчалить?

— Меня ничего уже не держит и никто не гонит, — сказала Алиса, — как только, так сразу. Я ждала твоего возвращения, чтобы узнать результат, но поскольку ты вернулся, то я могу уйти. Единственное, чего бы мне ещё хотелось, так это дождаться, пока Тоха выдаст мне защитный артефакт. Можно же его с собой будет забрать, или это только для тех, кто живёт в кармане?

— Конечно, можно, о чём ты говоришь? — удивился я, — если бы я мог тебе что-то запретить, то запретил бы уходить. Но на том, чтобы у тебя был артефакт, я даже настаиваю! Я хочу, чтобы ты выжила!

— Как это мило! — сказала Алиса, — в общем, для твоей девочки придётся искать другого опекуна.

— Это я уже понял, — вздохнул я.

— А ты когда планируешь уйти? — спросила Алиса.

— Наверное, завтра утром, — сказал я, — нужно кое-что сделать и собраться с мыслями.

— Что именно тебе нужно сделать? — спросила Алиса, — просто любопытно!

— Ну, во-первых, нужно попробовать разбудить Нину, — сказал я.

— Ух ты! — обрадовалась Алиса, — наша спящая красавица наконец-то проснётся?

— Я очень на это надеюсь! — сказал я.

— А во-вторых? — спросила Алиса.

— А во-вторых, пока что не скажу, — ответил я, — а может быть, и вообще не скажу.

— Да и не больно-то хотелось, — слегка обиделась Алиса.

— Ну и хорошо, что не хотелось! — закрыл я эту тему.

Мы некоторое время молча смотрели на Сокольники.

— Бардак здесь какой-то происходит, — вдруг сказала Алиса, — народу вроде собирается много, но что получится в итоге, пока не очень ясно.

— Переходный период, это нормально, — сказал я, — когда Иггдрасиль сформируется, парк просохнет, и люди начнут его осваивать, поверь, это место превратится в центр притяжения. Многие сюда захотят попасть.

— И всякий сброд в том числе! — сказала Алиса.

— Естественно! — сказал я, — защита этому месту потребуется. Я потому сюда людей и стягиваю. Когда здесь несколько человек и толпа детей, место выглядит уязвимым. Когда же здесь будет большая и развитая община, не каждый рискнёт сюда сунуться. Хотя, конечно, желающие всё равно найдётся. Но если всего бояться, тогда можно сразу лечь и умереть, потому что проблемы всегда были и всегда будут.

— Это понятно, — вздохнула Алиса, — и чем больше всё становится организованно, тем сильнее мне хочется уйти. Я, наверное, всё же не командный игрок!

— Это тебе только так кажется! — сказал я, — поверь, ты прекрасно играешь в команде, нравится тебе это или нет.

— Как скажешь, — улыбнулась Алиса, — в общем, ладно! Новостями обменялись… я тебя сюда притащила потому, что, честно говоря, ожидала более острой реакции на мой уход и не хотела публичных сцен. А ты в целом воспринял это достаточно адекватно.

— Тебя это расстроило? — спросил я, — ты бы хотела, чтобы я умолял тебя остаться?

— Нет, наоборот, хорошо! — сказала Алиса, — ты не умолял, но сказал, что не хочешь, чтобы я уходила. Этого достаточно. А если бы начал давить, то тогда мне было бы… неприятно. А так вроде бы нормально поговорили и можем полюбовно разбежаться.

— Возможно, я так спокойно отнёсся к твоему желанию уйти, потому как в любом случае не собираюсь тебя вычёркивать из списков и надеюсь, что рано или поздно ты вернёшься, — сказал я.

— Ну, я тоже не загадываю, — сказала Алиса, — но пока что возвращаться не собираюсь… я ведь ещё даже не ушла!

— А ещё, возможно, что я чувствую в тебе это желание уйти. Чувствую, что тебя что-то тяготит, — сказал я, — потому, может быть, и оказался подсознательно готов к твоему решению.

— Забирайся на меня, полетели вниз, а то мы уже начинаем повторяться, — сказала Алиса.

— Да? Не заметил, — удивился я.

Однако обнял Алису сзади за плечи, и мы полетели.

Пока спускались, я разглядел бегающих вдалеке собак, сидящих на аллее девочек в балахонах, по-прежнему лежащего в тенёчке Геннадия, вставший кольцом караван мусорщиков на площади перед входом в парк. В общем, везде что-то происходило. Там, куда мы приземлились, тоже было относительно людно.

Я снова подумал, что какое всё же чудесное место Петин карман. Наша база с кучей ресурсов и людей была где-то вот здесь, рядом, но скрыта от посторонних глаз.

Петю я, кстати, не видел, возможно, он был внутри. Зато увидел Амину, которая смотрела на наш полёт, задрав голову и приложив ладонь над глазами козырьком. Похоже, что она нас ждала.

Мы приземлились на некотором удалении от неё, и Амина стремительно зашагала к нам.

— Алик, слушай, я тут проводила небольшую перепись населения среди вновь прибывших… мне кажется, что кого-то не хватает. Был ещё мужичок такой, немолодой. Ещё особнячком держался от остальных, — сказала она.

— Оливер? — напрягся я.

— Шут его знает, — пожала плечами Амина, — но среди опрошенных Оливера вроде бы не было!

— Вот сучёныш! — ругнулся я, — найду, ноги вырву, чтобы больше не убегал! Так и знал, что за ним глаз да глаз нужен!

21. Ненадежный человек

Я тут же раскинул свои щупальца настолько далеко, насколько мог. Моя цель была найти одинокий сигнал, и я его мгновенно обнаружил.

— Гена! — мысленно крикнул я, — Оливер удрал, нужно его догнать, подбросишь?

Крокодил, по всей видимости, не спал, а просто балдел в тенёчке, так что я ещё не успел договорить, как он уже был рядом. Я вскочил верхом, и мы помчались в погоню.

— Видала? — удивлённо сказала за моей спиной Алиса Амине, видимо, имея

— Это же Алик, чего ты хочешь? — ответила ей воскресительница.

Оливер уходил по улице вдоль парка, двигаясь короткими перебежками. Над нами с Геной мелькнула тень, и я понял, что это Алиса решила помочь с воздуха.

Догнали мы беглеца довольно быстро, потому что он делал ставку не на скорость, а на скрытность, и уйти далеко, поэтому, не успел. Поняв, что мы его догоняем, следовательно, знаем, где он находится, Оливер разумно перестал убегать и пошёл нам навстречу, почему-то радостно улыбаясь.

— Не вышло! — всплеснул он руками, не снимая с лица улыбку, но в ответ получил от меня только разряд парализующей молнии.

Закинув обездвиженное тело на Гену, мы направились обратно. Алиса кружила сверху, на всякий случай присматривая за нами, хотя я знал, что поблизости никого нет… по крайней мере того, кого я могу почувствовать своими щупальцами.

Гена по-прежнему был для меня тёмным пятном… вернее, слепым. Я его не видел своим манорадаром.

Я помахал Алисе рукой. Она заметила это не сразу, но как только увидела, то пошла на снижение.

— Ты что-то хотел? — спросила она, приземляясь рядом.

— Да, — сказал я, отходя с ней в сторону, чтобы Оливер, если вдруг в сознании, не слышал нашего разговора, — можешь, пока мы возвращаемся, организовать перемещение Нины в какой-нибудь из ближайших домов?

— Могу, но зачем? — удивилась Алиса.

— Возможно, этот человек сумеет её разбудить… в его интересах, чтобы это случилось, потому что он меня уже изрядно начал утомлять. Но, поскольку я ему совершенно не доверяю, то не хочу приводить в карман. Не нужно ему ни видеть, ни даже знать о его существовании, — сказал я, — попроси Петю перейти в дом, а там Маша пускай вынесет Нину наружу вместе с кроватью.

— Организуем, — сказала Алиса, — надо же, какие волнительные события происходят! А ведь её нашли именно мы с тобой… с нами была ещё Марта, но здесь её нет, так что это наша добыча!

— Добыча? — удивился я.

— Ну, это я так, образно! — отмахнулась Алиса, — это же мы вытащили её из-под земли и потом всё время таскали с собой!

— Если ты о том, что именно на нас больше, чем на остальных лежит ответственность за Нину, то я согласен! — сказал я.

— Блин, умеешь ты всё испортить! — усмехнулась Алиса, — ладно, я полетела!

И она легко взмыла в воздух.

Я проводил её взглядом и подумал о том, что она ждала моей более острой реакции на свой уход. И действительно, почему я отнёсся к этому относительно спокойно?

И тут я понял почему! Потому что не мог поверить в то, что она уйдёт. Но если она настроена серьёзно, если, в самом деле, хочет уйти в свободное плавание, то есть шанс, что мы с ней больше никогда не увидимся!

В груди неприятно защемило. И хотя Алиса ещё никуда не ушла и в ближайшие несколько дней вряд ли уйдёт, чувство невосполнимой утраты внезапно накрыло меня с головой.

И, конечно, это было не то же самое, что потеря Риты, но исчезновение из жизни близких людей в любом случае выбивало из колеи.

Нестерпимо захотелось навести порядок в своих планах, делах и даже в голове. Немного обнадёживало то, что проблема Нины может быть сегодня решена. Если я смогу мысленно поставить напротив этого пункта зелёную галочку, то это будет просто здорово!

Так и надо будет действовать дальше — составить список и вычёркивать из него поочерёдно исполненные пункты.

Только вот всё осложнялось тем, что иногда проблемы начинали валиться в кучу и налезать друг на друга. Вот как сейчас!

Уход Шторма заставлял меня последовать за ним, дабы помочь… но я не мог бросить ненадёжного Оливера, не заставив его выполнить свою часть сделки. А значит, его после работы с Ниной нужно будет доставить в Барбинизатор. Потому что, если я этого не сделаю, есть шанс, что он снова попытается сбежать и, как знать, вдруг у него это получится?

А он ведь может и навредить кому-нибудь при побеге. На меня ведь он тоже пытался напасть сзади, когда не знал, что я обладаю защитным артефактом. Так что, нужно использовать его максимально быстро и потом отпустить на все четыре стороны.

Конечно, на свободе он снова может взяться за старое, но у нас с ним, как-никак сделка. Да и не могу же я убивать всех, кто мне не нравится или у кого не очень хороший дар. Для ликвидации нужны более веские основания. Конечно, всегда есть шанс, что Оливер меня снова спровоцирует, и тогда я просто могу не сдерживаться… но этот план тоже так себе. Такое же убийство, только замаскированное.

Когда мы вернулись, Алиса успела выполнить мою просьбу и помахала нам рукой, показывая, в какой именно дом доставили Нину.

Как только мы приблизились, Оливер как раз начал приходить в себя. Его тело было перекинуто через Гену поперёк, едва блокировщик зашевелился, то нарушил баланс и свалился на асфальт, приложившись при этом головой. Я видел, что он падает, но ловить не стал. Правда, не думал, что этот идиот так сильно приложится черепушкой, она была пока что нужна нам целой… но вроде бы сильно хуже ему от удара не стало. Как был дураком, так и остался.

— О-о-о-о-о! — завозился на асфальте Оливер, держась за голову.

— Ещё раз попробуешь удрать или ударить исподтишка, убью! — сказал я, — наша сделка будет аннулирована!

— Злой ты! — сказал Оливер.

— А ты только сейчас это понял? — усмехнулся я, — чтобы бороться с говном вроде тебя, приходится быть злым. В общем, так. Сейчас ты будешь выводить из комы девушку, которая там оказалась благодаря тебе, понял?

— Я сейчас не готов! — продолжая держаться за голову, сказал Оливер, — не видишь, я ранен!

— Мне плевать, готов ты или нет, — сказал я, — ты сделаешь то, что должен, или я рассержусь. А ты уже должен был понять, что сердить меня, это очень плохая идея.

Оливер сжал губы, наморщил лоб и принялся вставать. Сам виноват, зачем было обострять отношения? Или он надеялся, что если не выгорит с побегом свести всё в шутку? Судя по его радостному виду, именно такой план у него и был. Но ведь это его план, я-то здесь при чём?

В одной из комнат на первом этаже нас ждали Петя и Маша. Кровать и Ниной стояла здесь же. С улицы зашли я, Оливер, Алиса и Амина, которая, заметив движуху, тоже к нам

— Что-то многовато народу, — покачал я головой.

— Мы можем уйти, если больше не нужны, — сказала Маша.

— Да, ребят, спасибо, — сказал я, — думаю, дальше мы сами справимся.

— Я останусь, я видела, как это всё начиналось, хочу посмотреть и как закончится, — сказала Алиса.

— Я, если не возражаешь, тоже останусь, — сказала Амина, — это любопытно и может быть косвенно, но соотносится и с моей деятельностью.

— А какой у тебя дар? — тут же повернулся к ней Оливер.

— Тебя это не касается! — осёк я его, — твоё дело вывести Нину из комы, в которой она оказалась благодаря тебе.

— Но ведь это же ты её туда отправил! — прищурился Оливер.

— Пытаясь устранить последствия твоего вмешательства, — сказал я, — давай, работай!

— Нужно её раздеть и положить на пол, — сказал Оливер.

— А больше тебе ничего не нужно? — воскликнул я, — зачем её раздевать-то?

— Возможно появление огня, — испугавшись моей реакции, начал торопливо объяснять Оливер, — одежда на ней может вспыхнуть. С кровати её точно снять нужно, потому что, если она окажется в куче корящих тряпок, точно ничего хорошего не будет. И ещё понадобится небольшой костёр. Туда мы будем аккумулировать всю сгорающую энергию.

— Петь! — крикнул я, только что вышедшему другу, — немного дров или угля не найдётся?

— Ща! — ответил из коридора Петя и, судя по всему, нырнул в карман.

Пол в помещении был кирпичный, я выбрал место поровнее, раскидал валяющиеся там камни и куски бетона, и, нахмурившись, посмотрел на Нину. Выполнять просьбу Оливера не хотелось, но он вполне может говорить правду. Понимает же, что дальше меня злить точно не стоит.

— Ну, давай сделаем, как он сказал, — раздался голос Алисы, — если поймём, что он нас дурачит, я ему просто голову оторву и делов-то.

— Чего? — дёрнулся Оливер.

— Я фурия, — сказала Алиса, — видел когда-нибудь фурию в гневе? Если нет, то у тебя есть все шансы. Правда, это будет последнее, что ты увидишь в своей жизни.

— Хорошая у тебя компания, — напряжённо сказал Оливер, — весёлая!

— Если что, она не шутит. Я видел, как она ногу существу оторвала, так что твою башку отвинтить, ей раз плюнуть, — сказал я.

Да, я немного преувеличил, оторванную ногу гаргульи, которую принесла Алиса, я видел, но вот сам процесс отрывания, к счастью, нет.

— Хватит меня пугать, — сказал с упрёком Оливер, — я всё понял!

— Тебя бы никто не пугал, если бы ты следовал условиям сделки и не пытался удрать, — сказал я, — ты теряешь доверие, и нам нужно, чтобы ты понял, это всё не шуточки. Если ты сделаешь что-то не так, церемониться с тобой никто не будет. И ты сам в этом виноват.

— Я прошу прощения! — сложив руки на груди и склонив голову, сказал Оливер, — это была большая ошибка! Больше такого не повторится.

— Только вот слова твои уже ценности не имеют. Доказывай делом, что ты не верблюд, — сказал я.

— Во! Дровишки! Была небольшая вязаночка. Там ещё должны быть, но искать нужно, — сказал Петя, протягивая мне небольшую связку коротеньких полешек.

— Этого хватит? — спросил я у Оливера.

— Более чем! — кивнул тот и возле очищенного мной места принялся сооружать небольшой, круглый очаг из валяющихся вокруг камней, кирпичей и кусков бетона.

— Девочки, ну что, может быть, тогда разденете её… только, наверное, всё же не полностью, — сказал я, — пусть хоть что-то останется.

— Да она и так в одном нижнем белье, — сказала Алиса, — гляди!

И она откинула в сторону одеяло.

— Это что такое? — поднял я брови.

— Красиво, да? — с гордостью сказала Алиса, — это я её приодела, когда была моя очередь с ней дежурить.

Нина была одета в чёрное кожаное нижнее бельё.

— При чём здесь красота? — возмутился я, — в этой ерунде тело ведь совсем не дышит! Это, наверное, даже и кожа не настоящая! Не представляю, что там сейчас внутри…

— Всё там нормально, — легкомысленно махнула рукой Алиса, — ты что, не в курсе? Это мы без тебя, что ли, выяснили? Наша спящая красавица не ходит в туалет, не потеет и вообще пребывает в состоянии куклы. Правда дышит, но это единственное, что она делает. Скорее всего, она даже на тепло и холод не реагирует! Мы поэтому за ней и следить почти перестали, хотя одно время постоянно дежурили. Смысла в этом никакого нет!

— Это правда? — повернулся я к Оливеру.

— Понятия не имею! — пожал тот плечами, — у меня в этом нет опыта.

— Но про огонь ты знаешь! — сказал я.

— Я сам его буду провоцировать, чтобы удалить из неё остатки блокировки. Ты основное удалили, нужно теперь выжечь защитный механизм. Так что огонь должен быть… хотя я и этого гарантировать не могу. Говорю же, нет толком опыта.

У меня вдруг резко скрутило живот, и на лбу выступил пот. Я согнулся пополам и тяжело задышал.

— Алик, ты чего? — бросилась ко мне Амина.

«ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО!»

Как будто высветилось у меня в сознании.

— Всё в порядке! — шумно выдыхая, сказал я, — Нина мне весточку передала!

— О! — обрадовалась Алиса, — давненько она вроде с тобой на связь не выходила, да? Что, опять прямо в мозг постучалась?

— Вроде того! — усмехнулся я.

— В смысле? — уставился на меня Оливер.

— Тебя это не касается, — сказал я, — но учти, если она мне сообщит, что ты делаешь что-то не так…

— Опять пугаешь? — покачал головой Оливер.

— Просто не хочу, чтобы ты забывал о расплате, — сказал я, — Алиса, — повернулся я к фурии, — откуда у тебя вообще кожаное бельё?

— На складе нашли, — пожала плечами та, — там целая коробка со всякими такими приколюхами. И костюмчики весёлые, типа медсестры или полицейской. И бельишко разное, и наручники с мехом, и плёточки кожаные… в общем, при желании можно украсить свой досуг.

— Ты чего лыбишься? — строго взглянул я на Оливера, и тот сразу сделал серьёзное лицо, — она шутит. Тебя это вообще никак не касается.

— Ну, в общем, я решила нашу спящую красавицу приодеть, чтобы она была ещё краше! — радостно сказала Алиса, — и вот, пригодилось! Пришлось раздеть её при скоплении людей, а она во всеоружии!

— Ладно, угомонись! — сказал я, покачав головой.

После чего аккуратно поднял Нину на руки и положил на подготовленное место. Оливер сложил дрова в очаге и вопросительно взглянул на нас.

— Поджечь, что ли? — сказала Амина и выстелила из пальца тонкой струйкой огня, который ударил как струя воды в дрова. Она поливала своим «напалмом» очаг, пока дрова как следует не разгорелись.

Оливер наблюдал за этим с некоторой опаской, видимо, чувствуя себя беспомощным в нашем окружении. Что ж, именно такого эффекта я и

— Ну что, всё готово! — сказал я, — можешь начинать!

— А вы что, так и будете стоять и смотреть? — удивлённо обернулся на нас Оливер.

— А ты что, стесняешься? — удивился я.

— Да нет, но просто это очень отвлекает… — пробурчал блокировщик.

— А ты соберись, сосредоточься! — сказал я, — и не вздумай делать каких-то новых закладок девочке. Просто удали всё, что ты в неё напихал. Если узнаю, что ты там что-то химичишь…

— Да понял я, понял, голову мне оторвут! — раздражённо сказал Оливер, — не буду я ничего «химичить», не волнуйся!

Он опустился на колени возле головы Нины и посмотрел ей в лицо.

— Хм! — сказал Оливер, — мне кажется, что я её помню! Это из элитной партии девочка, первосортный товар!

— Товар? — приподняв брови, медленно переспросил я.

— Ну, это не я, это в Ордене их делили по сортам. Я просто сказал, как она там классифицировалась. И вроде бы девочку эту должны были отправить куда-то в Текстильщики, если не ошибаюсь, — задумался Оливер.

— Не ошибаешься, — сказал я, — его заказчика мы прикончили.

— О, точно! — обрадовалась Алиса, — я вдруг вспомнила, что у Нины железные яйца!

— Чего? — хором спросили Амина и Оливер, повернувшись к ней.

— Ничего, — сказала Алиса, — наша «спящая красавица» девочка с характером. Она перед лицом смерти выпустила в своего хозяина целый магазин из пистолета. Молодец! А то я уже и забыла, за что её уважаю!

— А ты её уважаешь? — удивился я.

— Конечно! — сказала Алиса, — стала бы я наряжать в красивое кожаное бельё человека, которого не уважаю!

— Что вас на этом белье так зациклило? — возмутилась Амина, — давайте уже будить девочку!

— Да, мужик, — сказала Алиса Оливеру, проигнорировав слова Амины, — не завидую я тебе!

— Почему это? — удивился Оливер.

— Если она тебя вспомнит, то наверняка грохнет! — улыбнулась Амина, — я же говорю, жёсткая девка! Хорошо, что у неё сейчас пистолета под рукой нет. А то представь, приходит она в себя, открывает глаза и видит твою рожу! Тут же ударом вгоняет тебе ствол между зубов и бам! Бам! Бам!

— Алиса, — перебил я её, — ты не помогаешь делу, а вредишь! Если Оливер сейчас обделается, то испугается её будить.

— Да не испугаюсь я молоденькой девочки, — сказал Оливер, — а какой у неё дар… как бы между делом спросил он.

— Буди и узнаешь! — радостно сказала Алиса и рассмеялась.

Оливер напрягся, и мне снова пришлось его успокаивать.

— Давай, работай! Говорю же, она со мной уже связалась. Всё будет в порядке, если ты нормально сделаешь свою работу. Ты мне нужен живым, потому что тебя ждут ещё несколько десятков девочек в Барбинизаторе. Так что, никто тебя не тронет.

— Да? — недоверчиво сказал Оливер, но, понимая, что у него нет выбора, всё же приступил к делу.

Он просунул свою руку под голову Нины и закрыл глаза.

Как оказалось, Оливер не соврал, и на теле нашего интуита начали вспыхивать небольшие язычки пламени. Как будто она была намазана какой-то горючей жидкостью, что странным образом воспламеняется. Но все эти огоньки были маленькими. А потом вдруг у Нины над лицом возникло какое-то облачко, которое стало вращаться маленьким смерчем, и Оливер, резко махнув свободной рукой, отбросил этот смерч в огонь.

Пламя взвилось чуть ли не до потолка, рассыпая снопы искр, и тут же осело.

А Нина вдруг резко выгнулась дугой, глубоко и громко втянув при этом воздух.

22. Скрытая угроза

Нина упала обратно на спину и, прижав руки к груди, начала очень глубоко и шумно дышать. Глаза у неё оставались закрыты, и было непонятно, пришла она в себя или нет, но то, что начала двигаться, уже было огромным прогрессом. Ведь до этого она лежала всё время практически как овощ.

Мы все стояли, боялись даже дышать и ждали, что будет дальше. Это продолжалось не меньше минуты, потом Нина вдруг резко открыла глаза и сказала:

— Плохо! Очень плохо!

— Привет! — подбежал я к ней и взял интуита за руку, — что плохо? Тебе плохо?

— Нет, — сказала она, — Алик, всё будет очень плохо!

— Лучше бы мы её не будили! — сказала скептически Алиса.

— Как ты? Как себя чувствуешь? — спросил я, — рад, что ты меня помнишь!

— Всё хорошо! — сказала Нина, — со мной всё хорошо… но случится что-то плохое! — она грустно улыбнулась, — Алик, я не только тебя помню, но и всех остальных. Даже тех, с кем не была знакома, до того как… уснула!

— Могла бы хороших новостей нам подкинуть, — сказала Алиса, — плохих нам и без тебя хватает.

— Алиса, спасибо, что так меня одела, — сказала Нина, — но можно мне переодеться во что-то другое?

— Да, мы что-нибудь найдём! — сказал я, хватая с кровати её одеяло, — завернись пока в это, потом в кармане подберём что-нибудь подходящее.

— Так-то мне не холодно, — сказала Нина, — просто чувствую себя в этом белье как…

— Как раньше? — подсказала Алиса.

— Да, — нехотя призналась Нина, — как раньше.

— А мне нравится! — улыбнулся Оливер.

— Заткнись! — строго взглянул я на него, и он тут же сник.

Нина всё же взяла одеяло, завернулась в него и уселась на кровать. Потом взглянула на Оливера, и вдруг глаза у неё широко распахнулись.

— Гад, я тебя помню! — крикнула она, резко вставая.

— Спокойно, Нина! — я положил руку ей на плечо, — бить и убивать мы его не будем, потому что кроме тебя ему нужно кое-кого ещё избавить от последствий своей деятельности. Он ещё нужен!

— Но всё равно гад! — сказала Нина, садясь обратно на кровать.

— С этим никто не спорит, — сказал я.

— Так что там плохо? — напомнила ей Алиса.

— Не знаю, — сказала Нина, — но что-то плохое должно случиться. Я же не прорицательница, но чувствую… не к добру всё это!

— Да, — вздохнул я, — нам бы хоть каких-нибудь подробностей… ну ладно! Давай, приходи в себя… ты чего-нибудь хочешь? Есть какие-то желания, кроме как одеться нормально?

— Есть хочу! — вдруг беспомощно посмотрела на меня Нина, — умираю просто! Сколько я уже не ела?

— Да, давно! — сказал я.

Огонь в маленьком очаге уже прогорел, выплеск магической энергии спалил все дрова за минуту. Там сейчас лежал только белый пепел, на который Оливер зачем-то дунул и тот закружил по комнате.

— Пойдёмте, нужно отвести Нину в карман и покормить, — сказал я.

Петю и Машу искать долго не пришлось, они были на улице и ожидали, чем всё закончится. Когда мы появились, они очень обрадовались.

— Я Маша, а это Петя! — радостно заявила наш кинетик, протягивая Нине руку.

— Я

— Здорово! — сказала Маша, — и с тобой, насколько я понимаю, мы теперь всегда будем знать, откуда исходит опасность.

— Если бы… — печально вздохнула Нина.

— А что у тебя за дар? — спросил у Нины стоящий позади Оливер.

— Тебя это не касается! — бросил я ему через плечо.

Маша вдруг смутилась, потому что завела разговор о чужих способностях, когда, как выяснилось, этого делать не следовало.

— Она нам уже напророчила, что всё будет плохо! — сказала Алиса, — так что, готовьтесь!

— Это правда? — удивилась Маша.

— Не знаю, — вздохнула Нина, — но есть у меня плохое предчувствие. Только вот объяснить я его не могу!

— Жаль! — сказал Петя.

— Нужно покормить Нину, — сказал я, — она уже пару месяцев не ела. И кровать её забрать, тоже не помешает. У нас ведь этого добра наверняка не хватает!

— Да, людей всё больше, — сказала Маша, — нужно будет где-нибудь ещё мебели раздобыть. А то места полно, а спать не на чем!

— Куда раздобыть? — спросил Оливер, — где места полно?

— Что ты везде влезаешь? — возмутился я, — иди вон, посиди рядом с Геной. Не переживай, он тебя не тронет… если не будешь пытаться убежать.

— Да не буду я больше убегать! — изобразил праведный гнев Оливер, — понял я уже всё!

И он нехотя направился в сторону крокодила, который занял своё место в тенёчке.

— Гена, проследи за нашим другом, чтобы он не удрал, — мысленно сказал я.

— Сделаем! — ответил Гена, даже не подняв головы, как будто и не было ничего.

Маша с Петей ушли за кроватью, мы остались их ждать.

— Какие дальше планы? — спросила Амина, — что собираешься делать?

— Нужно отвести этого урода в Барбинизатор, чтобы он там магию девочкам разблокировал. Потому что это всё его работа. А то они противостоят магическому миру обычными средствами. Это не очень хорошая позиция, нужно их усилить, — сказал я.

— Зато сам Барбинизатор их защищает, — сказала Амина.

— Да, но этого может оказаться недостаточно. Ты же была там, когда мы с Орденом сражались, — сказал я.

— Была! Не то слово! — усмехнулась Амина, — да, повоевать тогда пришлось!

— Орден ещё этот проклятый! — вспомнив про Паука, с досадой сказал я.

— Кто-то нехороший среди нас… — задумчиво произнесла Нина, которая пока мы говорили, внимательно смотрела по сторонам, — но не знаю, кто… не могу понять…

— Из-за него будут проблемы? — спросил я осторожно у Нины.

— Да… беда будет… смерть… больше ничего не знаю! — вздохнула Нина.

Я невольно взглянул на Оливера… но гадать, кого имеет в виду Нина, было бессмысленно. Оливер, конечно, неприятный тип… но вряд ли способен доставить большие неприятности. Он думает, как отделаться от нас, а не как истребить. Так что, скорее всего, здесь дело в другом… хотя, ухо держать востро, всё равно нужно. И приглядывать за всеми.

Людей становилось много, мы даже не всех толком знали, и уследить за каждым было нереально. Но это проблема любой растущей общины. Даже в Петином кармане уже был проходной двор, не говоря про будущее поселение возле Иггдрасиля.

Но я ведь сам стягивал сюда людей, так что чего уж тут? На этот риск придётся пойти. Не разгонять же теперь всех отсюда!

Вернулись Петя с Машей и, забрав у нас Нину, исчезли в кармане.

— Что будем делать с полученными данными? — спросила Амина.

— Ничего, — сказал я.

— Почему? — удивилась воскресительница.

— Потому что я понятия не имею, что здесь можно сделать, — сказал я, — нужно постараться быть более бдительными, больше ничего и не придумаешь. Слишком мало конкретики, слишком мало данных. К тому же это ведь просто предчувствие, а не предсказание.

— Как у вас тут всё интересно, даже уходить не хочется, — сказала Алиса.

— Куда уходить? — удивилась Амина.

— Она уходит от нас, — сказал я, — насовсем! Извини, но ты сама завела этот разговор! — повернулся я к Алисе.

— Я специально, — сказала Алиса, — а то, когда никто не знает, я могу откладывать уход до бесконечности!

— А что случилось? — удивилась Амина.

— Я тебе потом объясню… если случай представится, — сказала Алиса, — а то Алик второй раз вряд ли слушать захочет.

— Ну да, так-то я и сама об этом подумываю… — сказала Амина.

— Эй, это что началось-то? — возмутился я, — куда это вы все разбегаетесь?

— Я пока что никуда, — сказала Амина, — но мысли есть. А то я закисать начала, не делаю то, что собиралась… ну, ты в курсе.

— Да? — удивился я, но больше для вида, чтобы Алисе не пришлось ничего объяснять. Хотя Амина наверняка говорила про чакры. Она хочет открыть вторую, и, сидя здесь, она к своей цели не движется.

— Да, — сказала Амина, — впрочем, неважно! — отмахнулась она, поняв, что Алиса не в курсе наших с ней дел не захотела сейчас всё объяснять.

— Нам нужно будет поговорить, — сказал я Амине, — наедине!

— Ой, секретики? — усмехнулась Алиса, — ну ладно, я всё равно ухожу, мне неинтересно!

Хотя я видел, что ей было интересно и даже немного обидно оттого, что мы не хотим её во что-то посвящать. Не стоило вести при ней эти разговоры намёками. Но теперь уже слова обратно в рот не затолкаешь, что сделано, то сделано.

— Ну и когда ты планируешь выдвинуться в сторону Барбинизатора? — спросила Амина.

— Утром, — сказал я, — хочется дух перевести в безопасном месте.

— Вдвоём пойдёте? — спросила Амина.

— Наверное, — пожал я плечами, — думаю, что может быть, ещё крокодила с собой возьму, потому что он меня хорошо понимает. Но это не точно. Здесь тоже лишняя защита не помешает.

— Даже слишком хорошо понимает! — подозрительно сказала Алиса.

— Да, мы с ним родственные души! — улыбнулся я ей и вдруг увидел идущую вдалеке Зою, — о, пойду с нашей некроманткой поболтаю, а то соскучился!

И я быстро ушёл, оставив Алису с Аминой одних.

— Зоя! — крикнул я, но в этом не было необходимости, потому что она и сама меня уже увидела и пошла навстречу, — как ты? — обнял я девочку, когда мы встретились.

— Хорошо! — радостно сказала она, — скучновато-то, правда, в последнее время.

— И это очень хорошо! — сказал я, — пойдём, пройдёмся.

— Почему это хорошо? — удивилась Зоя.

— Это значит, что не происходит ничего плохого, — сказал я, — скука, это признак стабильности и покоя!

— Ну да, может быть, ты и прав, — улыбнулась Зоя.

— Слушай, с людьми, которых я привёл, пришла девочка молодая, может твоя

— Потому что мы ровесницы? — удивилась Зоя, — Алик, ты же умный, должен знать, что это не так работает!

— Знаю, — вздохнул я, — но возраст это тоже некий объединяющий фактор.

— Я не чувствую, что как-то отличаюсь от остальных. Думаю, что и она тоже. Мы же уже не дети! — сказала Зоя, — а чтобы подружиться, всё же, нужно кое-что другое. Общность интересов, взаимная симпатия.

— Ладно, убедила! — сказал я, — это просто ни к чему не обязывающая просьба. Девушку зовут Кристина. Просто обрати на неё внимание, вдруг у вас и общность интересов присутствует, и всё остальное.

— А почему она тебя так волнует? — удивилась Зоя, — ты же не всем друзей подыскиваешь.

— Да, не всем. Просто она хорошо себя проявила и вызвала моё доверие. Хочу её взять в нашу компанию, в ближний круг. Вот и думал, чтобы ей было не так сложно входить в коллектив, найти человека, который её поддержит, — сказал я.

— А ты сам, не поддержишь? — удивилась Зоя.

— Да мне опять нужно уйти, — сказал я.

— Вот тебе раз! — возмутилась Зоя, — не успел прийти, а уже уходишь? А ещё говорил, что скука, это хорошо, что скука, это признак стабильности! Куда хоть направляешься?

— Нужно отвести одного человека в Барбинизатор, — сказал я.

— Ничего себе! — с ещё большим возмущением сказала Зоя, — а меня взять туда не нужно? У меня там половина бойцов в лесу без дела простаивает и голем! Я бы с радостью с ними повидалась!

— Повидалась? — удивился я, — ты что, соскучилась?

— Ну, по ребятам не так чтобы, — сказала Зоя, — а вот по големчику очень тоскую. Мне его не хватает! И хотя я связь с ними со всеми поддерживаю, но это не совсем то!

— Даже не знаю, — вздохнул я, — может быть и правда тебя с собой захватить?

— Не может быть, а обязательно захватить! — сказала Зоя.

— Ладно, я подумаю, — улыбнулся я, — забавное дело, только хочу кому-то поручить Кристину, так этот кто-то сразу куда-то начинает собираться. Прямо мистика какая-то!

— Оливер куда-то пытается свалить, — раздался у меня в голове голос Геннадия, — прикусить его маленько?

— Только без членовредительства, — сказал я, — он мне нужен!

— Хорошо! — сказал Гена.

Я хотел посмотреть, как он будет «прикусывать» Оливера, но моё внимание неожиданно привлекла Зоя, которая стояла и озиралась по сторонам.

— Ты чего? — напрягся я.

— Даже не знаю как сказать, — смущённо ответила она, — у меня в голове как будто голоса какие-то вдруг зазвучали… но теперь уже всё стихло.

— А о чём говорили? — заинтересовался я.

— Я не всё разобрала, они как будто вдалеке были… но что-то покусать собирались, или перекусить, или что-то вроде того… — сказала Зоя и окончательно смутилась.

— Вот-те раз! — воскликнул я, — интересное кино!

— В смысле? — удивлённо посмотрела на меня Зоя, и в этот момент до нас донёсся вопль Оливера:

— Помогите! Убивают!

— Пойдём-ка, проверим кое-что! — сказал я.

— Убивают кого-то! — сказала Зоя, удивившись отсутствию у меня реакции на эти крики.

— Да нет, пугают просто. Я в курсе, что происходит, — подмигнул я ей.

Мы направились к Геннадию, который грозно нависал над Оливером, открыв пасть.

— Ген, всё, думаю, он уже понял! — мысленно сказал я и увидел, что Зоя снова резко обернулась, как будто услышала голос за спиной.

— Он меня чуть не сожрал! — затараторил Оливер, когда я подошёл.

— А ты, часом, никуда не собирался свалить? — спросил я.

— Я в туалет хотел отойти! — возмущённо сказал Оливер, — что, уже и этого нельзя?

— Репутация! — вздохнул я.

— Что? — не понял Оливер.

— Репутация, говорю, у тебя подмоченная. Так что и в туалет тебя поэтому не отпускают. Ходи здесь, под деревце! — сказал я.

— Я же не животное! — сказал Оливер и злобно глянул на Гену.

— Ладно, можешь отойти на пять минут. Но если не вернёшься, пеняй на себя! — сказал я.

— Да вернусь я, вернусь! Стоило один раз оступиться, так всё, никакого доверия! — сказал Оливер уходя.

— В том-то и дело, что не один раз! — крикнул я ему вслед.

Он дёрнулся, но продолжать разговор не стал, потому как знал, что я прав.

Зоя стояла и заворожено смотрела на Геннадия.

— Со стороны он мне казался меньше! — сказала она.

— Скажи ему мысленно «привет», — попросил я.

— Что? — удивилась Зоя.

— Поздоровайся с ним мысленно. Постарайся обратиться именно к нему, — сказал я.

Зоя некоторое время удивлённо на меня смотрела, потом перевела взгляд на Геннадия, и я вдруг услышал в своей голове её голос:

— Привет!

— О! У меня ещё один собеседник появился! — радостно воскликнул Геннадий, и прозвучало это, судя по всему, не только в моей голове, потому что Зоя испуганно вскрикнула.

— Да, интересно получается! — сказал я мысленно, — Зоя, а меня ты слышишь? Отвечай мысленно.

— Слышу! — сказала она, — а что это? Как у нас это выходит?

— Не знаю, — продолжая общаться мысленно, сказал я, — но ведь мы с тобой не можем сами так разговаривать… вроде бы. А когда общаемся с Геной, то заодно друг друга слышим. Он работает как коммутатор!

— Как кто? — удивлённо уставилась на меня Зоя.

— Как ретранслятор? — сказал я, надеясь, что хоть это слово она знает.

— Лучше не стало, — сказала Зоя.

— Как посредник для общения, — сказал Геннадий, — возможно, что вы можете общаться телепатически со мной и через меня. Но не можете напрямую.

— Мы потом это ещё проверим, — сказал я, — но мне кажется, что дело обстоит именно так!

— Интересно, а есть ли ещё люди, которые могут со мной общаться? — с энтузиазмом сказал Геннадий.

— Сильно не обольщайся, — сказал я, — думаю, что есть, но таких всё равно мало. Буквально единицы.

— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Гена, — появилась теория?

— Теория появилась, но делиться я ей, пока что не стану, — сказал я, — слишком многое пришлось бы объяснять.

— Ну и ладно! — сказал Геннадий, — главное, что такие люди есть! Давайте знакомиться, юная леди, меня Геннадий зовут, я крокодил.

— А меня зовут Зоя, я некромантка!

— О-о-о-о-о! — с уважением протянул Гена, — а что это значит? — решил всё же уточнить он после паузы.

— Я умею поднимать мёртвых, — сказала Зоя.

— Круто! А я их только есть могу… — сказал Гена с лёгкой грустинкой в голосе.

23. Надежды на будущее

После того как Зоя услышала наши переговоры с Геннадием, у меня появилась гипотеза. У Зои тоже была открыта первая чакра, возможно, что всё дело было в этом. Был у нас ещё один человек с точно открытой чакрой, это Амина. Теорию можно было проверить на ней, но, честно говоря,

Вообще, это было своего рода уязвимостью. Ведь рядом может оказаться человек, который будет слушать наши разговоры, но мы об этом не узнаем.

Да, всё было не так просто и имело значение, кому именно адресована реплика. Но здесь можно было провести аналогию с обычной речью. Если кто-то находится недалеко, то может услышать чужие разговоры. То же и с телепатическим общением. Зоя, когда к ней не обращались, слышала нас плохо, как будто издалека, но всё равно слышала.

Возможно, есть разные варианты и навык этот можно развивать и повышать управляемость им. Ведь с Мартой мы тоже можем связываться, причём на очень большом расстоянии, и вряд ли кто-то может нас услышать. Правда… там ведь связь идёт через артефакт.

Я посмотрел на перстень, который по-прежнему был у меня на пальце. Захотелось поговорить с Мартой, но я погасил в себе это желание. Мне, конечно, было интересно, как она там, но, связавшись с ней, я рисковал получить какую-то новую информацию, какие-нибудь новые данные, которые придётся учитывать в дальнейшем. А мне и того, что я знаю пока что хватало выше крыши.

Да и проблема с освобождением Марты от власти перстня тоже до сих пор не была решена… и даже идей как с ней разобраться, пока что не было. Возможно, когда Антон прокачает свои навыки, можно будет попробовать обратиться к нему. Но сейчас я не хотел этого делать, потому что эту проблему отложил в долгий ящик. Были другие дела, требующие более срочного вмешательства.

Зоя душевно продолжала болтать с Геннадием. Ей, видимо, нравилось это неожиданно появившееся телепатическое общение. Она дистанционно управляла большим количеством своих мёртвых юнитов, големом, но они не давали ей обратной связи. С ними не поговоришь! А здесь, неожиданно открылись новые возможности.

Я не слушал их разговор… слышал, но не слушал.

Со стороны мы, наверное, выглядели подозрительно, потому что всё общение шло на телепатическом уровне.

— Вы, когда общаетесь, старайтесь, чтобы со стороны это было непонятно, — сказал я, — Геннадий у нас как тайный агент. Никто не знает, что он всё слышит, всё понимает и может нам рассказать. Здесь сейчас много людей, будет хорошо, если кое-какие козыри останутся у нас в рукаве, на случай непредвиденных ситуаций.

Гена и Зоя радостно согласились.

— Вам ведь, чтобы общаться, даже рядом не обязательно быть. Каждый может заниматься своим делом, а мысленно продолжать диалог, — сказал я.

— Точно! — обрадовалась Зоя, — так и будем делать!

Похоже, она загорелась этой лёгкой шпионской игрой и искренне собиралась поддерживать втайне нашу телепатическую связь.

— Зоя! — сказал я, мысленно обратившись напрямую к некромантке.

— Что? — повернулась она ко мне.

— Проверка связи, — сказал я, — жаль, но всё-таки наше общение идёт через Гену. Мы, похоже, не можем с тобой разговаривать просто так, напрямую!

— Да? — задумалась Зоя, — похоже на то!

— Ладно, я вас оставлю, — сказал я, — пойду ещё с кем-нибудь пообщаюсь.

Я знал, что дети сейчас размещались в одном из ближайших домов, и решил к ним наведаться. За ними, как всегда, приглядывали Снежана и Юки-Онна, которые взвалили на себя заботу об этом детском саде.

Огненные птицы тоже были в деле, но больше занимались организационными вопросами.

Кормить такую ораву было непросто, и в ход шли запасы из гуманитарного конвоя, которые стремительно таяли. Ртов-то было много! И оставшаяся присматривать за фурами часть бойцов Шторма, и куча детей, и наши, кто жил в кармане. Да и всех, кто оказывался рядом, тоже кормили, без еды не оставляли.

Вся надежда была на Иггдрасиль. Если он начнёт, а он начнёт кормить своих обитателей так же, как Барбинизатор, то проблема частично будет решена. Но пока что дерево ещё находилось в стадии трансформации, и вряд ли было готово генерировать еду.

Валера оказался в нашем детском саду. Он проверял детей и подлечивал тех, кто в этом нуждался. А таких было полно! Кто-то простыл, кто-то поранился, кто-то просто слабенький и плохо себя чувствует.

С маной у Валеры проблем не было, потому что я всегда, когда был в зоне досягаемости, подпитывал его по «выделенной линии». И делал это, уже даже не задумываясь, не помня об этом. Процесс шёл автоматически.

Я посмотрел, как они обустроились, прошёлся по комнатам, увидел Снежану и кивнул ей.

— Привет, Алик! — радостно сказала она.

— Неудобно здесь? — сказал я, — когда планируете переезжать?

— Как только, так сразу, — сказала Снежана, — ты знаешь, Иггдрасиль меня даже как будто зовёт. Я сначала думала, что меня просто к нему тянет, но потом поняла, что это зов. Он хочет, чтобы мы с детьми перебрались в него как можно скорее… но сейчас рановато. Вокруг него настоящее озеро образовалось. Там сейчас только вплавь, либо по воздуху.

— Знаешь, возможно, это озеро там так и останется, — сказал я, — этим… кристаллам нужно находиться рядом с водой. Возможно, что Карачун потому и растил гору льда и снега над собой. Это у них жизненная потребность такая. Но это даже лучше, дополнительная линия обороны. Ров с водой!

— Не думаю, что он кого-то остановит, — покачала головой Снежана.

— Может, и не остановит, но жизнь осложнит. Хотя, надеюсь, что до боевых действий возле древа не дойдёт. И вокруг поселение тоже будет развиваться. Надеюсь, что всё будет хорошо! — сказал я.

Про предчувствия пробудившегося интуита я предпочёл не упоминать. Зачем нагнетать тревогу, если всё равно толком ничего не известно.

Следующие два часа я бродил от дома к дому, разговаривал с друзьями, с кем не успел пообщаться до этого, отвечал на вопросы…

Жизнь так ускорилась в последнее время, что стоит уйти на несколько дней, как потом, после возвращения, возникает ощущение, что тебя не было очень долго и за это время много всего успело произойти.

Я встретил Борю с Пулей, которые, как оказалось, вдвоём патрулируют окрестности. И это не разовая акция, а уже сложившийся за последние дни тандем скорости и силы.

Я заподозрил, что дело здесь не только в патрулировании, но поднимать эту тему ни с кем, естественно, не стал. Хотя и порадовался в душе за ребят, если мои предположения окажутся верны.

Сходил к мусорщикам, поговорил и с ними. Мне было интересно узнать их настроение, не жалеют ли они, что нарушили привычный алгоритм жизни и притащились сюда, где пока что ничего толком нет и непонятно, когда будет.

Но вопреки моим опасениям, весь их достаточно многочисленный табор пребывал в хорошем расположении духа. Им нравились те перемены, которые сейчас происходили

Да, парк сейчас был основательно затоплен, но зато тут было много зелени, а не сплошные кирпичные и бетонные коробки, в которых они бесконечно возились. Даже воздух и то здесь был другой!

Это всё они сами мне рассказали, едва ли не захлёбываясь от восторга. Короче, мусорщики были благодарны за то, что я их во всё это втянул. Конечно, я не мог им гарантировать сытой и безопасной жизни, они и сами это прекрасно понимали. Но произошедшие перемены воспринимали однозначно позитивно.

Уже думали, как будут обустраиваться в парке, когда тот просохнет, как будут строить дома, разбивать огороды, ну и готовиться к зиме, которая уже не за горами.

Та группа, которую я привёл с собой сегодня, тоже пребывала в приподнятом расположении духа. Этим людям тоже казалось, что теперь всё будет хорошо.

Эта атмосфера как будто пронизывала всё вокруг! Это ощущение витало в воздухе! Я и сам воодушевился, побыв здесь, и начал строить новые планы на будущее.

Этот всеобщий энтузиазм шёл, видимо, оттого, что народу становилось возле Сокольников много, и подобрались в основном нормальные люди. Я не сомневался, что и говнюки тоже затесались среди остальных… особенно если вспомнить что говорила Нина.

Так и хотелось сказать, что она «предсказывала», но ведь это было не предсказание. Она же была не гадалка, это совершенно другой дар. Она не видела будущего, могла только чувствовать, куда идут события.

Сказав, что среди нас есть человек, который может доставить неприятности, она и так уже дала нам предупреждение. Большего я от неё не ждал, хотя поговорить ещё сегодня с ней планировал.

А вообще, мне нравилось, что шестерёнки всего происходящего начинают крутиться без моего непосредственного участия. Честно говоря, я об этом только и мечтал. Мне не хотелось самому всё контролировать и принимать все решения. То, что люди начали самоорганизовываться и уже не ждать от меня указания по любому поводу, было здорово.

Это развязывало мне руки и позволяло заниматься другими делами, без оглядки назад. А дел этих накопилось воз и маленькая тележка. После Барбинизатора нужно было срочно заняться Орденом, пока он не занялся нами. Оставалось только надеяться, что Шторм со своими бойцами доживут до того времени.

Когда я шёл от мусорщиков, меня перехватила Кристина. Девочка тоже была в очень хорошем настроении и буквально сияла.

— Крис, ты просто светишься! — улыбнулся я, — что случилось?

— Мне здесь очень нравится! — сказала она, — скажу больше, я хочу тут жить!

— Живи! — пожал я плечами, — твоё право!

— Я со многими перезнакомилась, — затараторила Крис, — надо сказать, что у тебя здесь авторитет о-го-го! Мощный! Впрочем, это не удивительно, я же видела тебя в деле!

— Честно говоря, я очень рад, что тебе здесь нравится, — сказал я, — такие люди как ты, нам очень нужны. Нужны везде.

— Что значит везде? — удивилась Крис.

— Ну, это не единственное наше место, есть и другие. Да и здесь люди тоже не все составляют одну общину. Всё сложно и пока что не устаканилось. Со временем разберёшься и решишь, где именно тебе больше всего хочется быть, — сказал я.

— Я уже решила! — сказала Крис, — я здесь хочу остаться! Только вот, детей здесь много… это же, своего рода слабость. Их защищать нужно, а достаточно ли защитников?

— Должно хватить, — сказал я, — но здесь всё от врагов зависит. Всегда есть кто-то сильнее тебя. Остаётся надеяться, что сюда он не заявится. Но насчёт того, что дети слабость, ты не права.

— Да? Почему? — удивилась Крис.

— Потому что только сильное общество может себе позволить заботиться о слабых. Если мы можем позволить себе заботу о детях… и стариках, значит, у нас есть на это и силы, и средства, — сказал я.

— Звучит не очень убедительно, — пожала плечами Крис, — но я это просто, в плане рассуждений! Я же не имела в виду, что детей нужно куда-то деть! Надеюсь, ты так не подумал?

— Нет, конечно! — сказал я, — твои опасения вполне закономерны. Да, у нас много тех, кто не сможет сам драться, если придёт нужда. Будем надеяться, что у остальных хватит сил их защитить!

— Хорошо бы! — улыбнулась Крис, — так что, не знаю как ты… ты же вроде куда-то собираешься, да?

— Да, — сказал я, — есть дела.

— В общем, не знаю как ты, а я останусь здесь. Все ждут, когда парк просохнет, чтобы там обосноваться… думаю, это будет здорово! Я только сегодня пришла, а уже тоже этого жду! Хочу в парк!

— Хочешь, иди! — сказал я, — ты девочка инициативная, думаю, что без дела сидеть не будешь, а работы здесь на всех хватит. И боевой, и бытовой, выбирай себе любую на вкус!

— Поживём, увидим! — сказала Крис, — пока что не буду загадывать. И интересно на дерево это твоё посмотреть!

Она повернулась в сторону торчащего в небо «огурца».

— Да, пока что на дерево это не очень похоже, но дай ему немного времени! — улыбнулся я.

— Ладно, пойду ещё с кем-нибудь поболтаю! — сказала Крис и, насвистывая какую-то мелодию, ушла бодрой походкой.

— Вот ради таких дней и стоит делать всё то, что я делаю! — проговорил я.

И это была правда! Видя в людях надежду, видя, как они строят планы на будущее, как общаются и начинают дружить, я понимал, что всё не зря! Даже если я ошибался в чём-то, даже если не смог помочь всем, те, кто обрёл новую жизнь и новую надежду, уже стоили моих усилий.

И всё это возвращало меня к делу, которое я откладывал и откладывал. Для начала нужно было поговорить с Аминой, но мне было страшно. Страшно, что она не поймёт и не оценит мою идею. А если я не смогу её убедить, то ничего и не выйдет. Тут всё было завязано на неё!

И я уже решился было на разговор с воскресительницей, но вдруг увидел Машу и тут же придумал себе новое дело и повод отложить сложный разговор.

— Маш, слушай, я вот что хотел спросить! — сказал я, — там мусорщики должны были передать трофеи, среди них банки… резервуары для маны.

— Да, было дело! — сказала Маша, — тебе они нужны?

— Да… нет, — сказал я, —

— Конечно, оставил! — удивилась моему вопросу Маша, — не к Пауку же это тащить прямо в лапы!

— Инструкции какие-нибудь дополнительные давал? — спросил я.

— Попросил по возможности доставить это добро к нему на базу… но он понимает, что мы не будем этим заниматься. Поэтому, если они не вернутся… совсем не вернутся… тогда через какое-то время небольшая группа отправится за помощью, чтобы прислали кого-то, кто сможет вывезти эти кристаллы от нас, — сказала Маша.

— Ему нужно было с этого начать, а не лезть на Орден с малыми силами и без моей помощи, — сказал я.

— Он командир, сам решает, что и когда ему делать, — развела руки в стороны Маша.

— И не поспоришь! — сказал я, — ладно, пойду, ещё раз к Антону подойду, есть пара вопросов, вдруг поможет.

— Да, он вроде бы, как всегда, в своей мастерской, — сказала Маша, — почти не выходит оттуда.

— Увлечённый человек, это хорошо, — сказал я и ушёл, оставив Машу думать, что делать с новым и таким важным складом маны.

Антон услышал шаги и, бросив работу, радостно меня поприветствовал:

— Алик, ты просто волшебник!

— Все мы волшебники… в той или иной степени! — сказал я.

— Ты привёз столько всего, что мы скоро будем очень хорошо вооружены и экипированы! Эх, если бы в сутках было больше часов и мне не обязательно было спать… — сокрушённо покачал головой Антон.

— Не загоняй себя, — сказал я, — поверь, лучше от этого вряд ли станет. Уж я-то знаю! Находи время на отдых и тогда будешь успевать больше, чем когда работаешь на износ!

— Просто ты столько всего интересного привёз, что глаза разбегаются и руки чешутся! — потёр ладонь о ладонь Тоха.

— Ты, главное, в первую очередь сделай простые носимые защитные артефакты для всех, — сказал я, — я вот сейчас ремень стал использовать, вроде нормально работать должен. Впрочем, я тебе его уже показывал.

— Да? — Антон взглянул на мой ремень, потом подошёл и потрогал его пальцем. Потом просунул под него руку и зажал в кулак, — но я его тогда не рассмотрел как следует.

— Могу снять, дать поизучать, — сказал я, видя, что он заинтересовался.

— Да нет, не нужно, я уже всё понял! — сказал Тоха, отпуская ремень, — хорошая штука! Должна быть сильнее твоего платка!

— А у защитных артефактов бывает разная сила? — удивился я.

— Ну да, — сказал Антон, — это примерно… какую бы аналогию привести… вот, например, у военных бронежилет или каска. На вид могут мало чем отличаться, и от обычного оружия вроде ножа помогают почти одинаково. Но вот от пули, уже нет. Там качество и технология очень важны. Потом ещё, смотря какая пуля, из чего выпущена и с какого расстояния. У военного снаряжения есть разный класс защиты. Вот и у магических артефактов то же самое. И если при стандартном применении разницы можно не заметить, то при каких-то уникальных магических атаках или просто очень мощных, результат работы может очень сильно отличаться.

— Ого! — покачал я головой, — значит этот ремень лучше, чем платок? Буду знать.

— Он лучше, чем вся защита, которая у нас есть. Всё остальное слабее, а это прям хорошая вещь! — он ткнул в мой ремень пальцем.

— Впрочем, это и не удивительно, если учесть, у кого я его забрал, — сказал я, — просто его бывший владелец очень хорошо шарит в артефактах, он бы не стал фуфло на себе таскать.

— А кто был предыдущий владелец? Крафтер, вроде меня? — спросил Антон.

— Нет, коллекционер, слышал про такой дар? — спросил я.

— А, да, слышал! — радостно сообщил мне Антон, — сами они делать ничего не умеют, но зато могут хорошо определять пользу намагиченных вещей. Видят их везде, даже если артефакт совсем слабенький и остальные люди его не замечают.

— Во-во! Это самое! — сказал я, — вот у такого коллекционера я забрал несколько предметов.

— Ограбил? — без осуждения в голосе сказал Антон.

— После того как он попытался меня убить, но в результате лишился головы, да, можно сказать, что ограбил. Не оставлять же это добро на улице валяться, — пожал я плечами, — у меня есть ещё несколько штук от него, может, глянешь?

— Давай! — с энтузиазмом согласился Алик, — люблю всякие новые предметы изучать… хотя у меня их сейчас и полно!

— Вот, — сказал я, доставая из кармана перчатку и протягивая ему, — это, я знаю примерно, что такое.

— Погоди, погоди… — взмахнул рукой Антон, — я сам хочу понять!

— Только не надевай на себя, если не понял, что это, — сказал я.

Антон посмотрел на меня укоризненно.

— Алик, это всё равно, что химику сказать, чтобы он не совал руку в кислоту! — сказал он, — но штука занятная! С резервуаром маны!

— Что? — удивился я, и тут же попытался прощупать перчатку своим щупальцем.

Антон оказался прав, в перчатке был резервуар. Не очень большой, но был… только вот непонятно, где именно там хранилась мана. С другой стороны, а где хранится тот океан маны, что я таскаю с собой? Да, это в банках есть определённый объём… но, возможно, это обусловлено не самой маной, а способом её хранения. В теории, в маленькую баночку возможно и миллион, наверное, затолкать. Может со временем и научатся такие банки делать. Вон, даже если перчатку можно зарядить!

— А ты что, не знал? — удивился Антон.

— Теперь понимаю, что знал, просто не думал об этом. Коллекционер сумел воспользоваться артефактом, когда остался совсем без маны. Этим он меня врасплох и застал, — сказал я, — теперь понятно, как у него это получилось!

— Полагаю, перчатка придаёт силы… намного увеличивает физическую силу… или силу удара, верно? — задумчиво сказал Антон, вертя перчатку в руках.

— Отчасти, — сказал я, — это кинетическая перчатка.

— Блин, точно! — расстроился Антон, что не совсем правильно понял возможности артефакта, — что-то такое ведь крутилось в голове! Эх, было бы времени побольше, я бы обязательно догадался!

— Не сомневаюсь! — без всякой иронии сказал я, — в общем, надеваешь перчатку и становишься кинетиком… на одну руку!

— Здорово! — с уважением кивнул Антон, — очень полезная штука!

— И не говори! — улыбнулся я, — как человек, прошедший с Машей огонь и воду, причём в прямом смысле этого слова, могу сказать, что дар кинетика, один из самых полезных!

— После шамана! — подмигнул мне Антон.

— Возможно! — сказал я, — но если смотреть на базовые возможности, а не прокачанные, как у меня, то кинетик, наверное, поинтереснее будет. Он более универсальный. А шаман, это большая уязвимость. Все хотят тебя поймать и превратить в батарейку!

— Но ты этот этап уже перерос, ведь так? — спросил Антон.

— Очень на это надеюсь, —

— Буду надеяться, что такой тебе никогда не встретится! — сказал Антон.

— А я-то, как на это надеюсь! — сказал я, — в общем, перчатку нужно испытать, но, наверное, лучше это делать на свежем воздухе, дабы не разнести здесь всё нечаянно!

— Да, это верно, — кивнул Антон, — опасности я никакой не чувствую, просто нужно приобрести навык обращения с ней и всё будет хорошо.

— Да, — сказал я, — но это ещё не всё!

— Показывай! — махнул рукой Антон.

— Вот, футляр с солнцезащитными очками, — сказал я, — чувствую, что артефакт, но назначение вообще не знаю. При мне им не пользовались.

— Хм, любопытно, — сказал Антон, беря в руки футляр, — мне кажется, что артефакт здесь только очки. Футляр от них просто, если можно так выразиться… фонит. Хотя нет… что-то в нём есть… а-а-а-а-а, он просто очень прочный! Усиленный материал!

— Чтобы не поломался и очки были надёжнее упакованы? — спросил я.

— По всей видимости, — пожал плечами Антон, — но очки, это основной артефакт.

— Понимаешь, что они делают? — спросил я.

— Почти уверен, что в них можно что-то видеть, что нельзя разглядеть просто так, — сказал Антон, — смотря у кого они были. Не удивлюсь, если в них можно видеть людей без одежды, я про такие девайсы слышал. В детстве пацаны всегда мечтали о таком приборе… или о фотоаппарате, с таким эффектом.

— Ага, что-то было про красную плёнку, хотя плёнкой уже тогда никто не пользовался, сказал я, — этот фрукт, в принципе, мог такое с собой таскать, но если это так, то прибор бесполезный.

— Погоди, это пока неточно! — сказал Антон, — надо проверить, — и он нацепил их себе на нос.

— А как же не совать руку в кислоту? — удивился я.

— Это когда свойства артефакта неясны. Здесь же я понимаю, что он просто расширяет возможности зрительного восприятия, осталось понять как, — задумчиво сказал Антон.

— Если ты до сих пор не понял, значит, видишь меня в одежде, и твоя теория оказалась ошибочной, — сказал я.

— А, да, в этом смысле я ошибся, — сказал Антон, вертя головой по сторонам, видимо, стараясь разглядеть что-то, чего он обычно не видит, — ну-ка, ну-ка, — вдруг оживился Антон и, схватив висящую на стуле большую грязную тряпку, накинул её себе на голову.

— Ты чего? — удивился я.

— Алик, поздравляю! — сказал Антон, — оказалось, что это полезная штука! У тебя теперь есть прибор ночного видения!

Антон снял с головы тряпку и чихнул, потому что с неё полетело целое облако пыли.

— А как ты это понял? — спросил я, принимая у него очки и надевая на себя.

— Сижу, смотрю по сторонам и всё вроде также! — сказал Антон, — а потом я подумал, что очки-то тёмные, а я затемнения никакого и не вижу, даже, наоборот, всё как будто чётче стало! Вот тут и мелькнула первая догадка. Ну а потом ты видел, как я её проверял.

— Ага, — сказал я и заглянул себе под куртку, которая была застёгнута, ведь в кармане, как всегда, было холодно.

У меня под курткой было всё так хорошо видно, будто бы я светил туда фонариком.

— Ну как? — спросил Антон.

— Шикарно! — сказал я, — я в прибор ночного видения… ну, настоящий который, никогда не смотрел, но судя по фильмам, там ведь картинка не совсем обычная… зелёное всё вроде бы, да?

— Наверное, — пожал плечами Антон, — я тоже не имею такого опыта.

— Но здесь всё просто хорошо видно, без всяких искажений. Интересно, конечно, ночью будет их испытать, — сказал я.

— Да, крутая штука! — согласился Антон, — постарайся их не потерять, я попробую потом скопировать.

— Оставить их тебе? — спросил я.

— Нет, сейчас не нужно, у меня работы завал, всё равно будут просто так без дела лежать. А тебе, может, сослужат службу, — сказал Антон, — до приборов ночного видения дело точно нескоро дойдёт!

— Ладно, с этим понятно! — сказал я, убирая очки в футляр и засовывая его в карман, — а что скажешь по поводу этого? — я вытащил и протянул Антону коробочку с круглыми белыми конфетами… или таблетками.

— О-о-о-о-о-о, это я сразу могу сказать, что не мой профиль! — поднял руки ладонями ко мне Антон.

— В смысле? Это что, не артефакт? — удивился я.

— Частично, — сказал Антон, — это продукция магической фармацевтики.

— Честно говоря, я предполагал нечто подобное… — сказал я, — а ты совсем в этом не понимаешь?

— Нет, это фармацевты и аптекари хорошо в таких вещах разбираются, — сказал Антон, — я не могу по этим таблеткам понять их действие, извини. Вот совершенно не моя сфера!

— И что остаётся? Только попробовать? Съесть одну и посмотреть, что будет? — сказал я.

— Этого я тебе делать категорически не советую, — серьёзно сказал Антон, — мало ли какой у них эффект и для чего их использовали? А вдруг это яд, которым травили кого-нибудь? Может такое быть?

— Вообще-то, может, — задумался я, — такие персонажи попадаются, что втираются к кому-нибудь в доверие, а потом убивают и грабят. Не знаю, занимался ли этим коллекционер, но в принципе от него можно было ожидать подобного.

— Ну вот, — развёл руками Антон.

— Тогда, наверное, стоит их выкинуть… — сказал я.

— Лучше всего найти фармацевта и спросить, что он об этом думает, — сказал Антон, — вообще это странно, у них принято подписывать свои препараты, как раз чтобы клиенты не путались и ели те таблетки, которые хотят. Аптекарям же ведь не нужны мёртвые или злые клиенты, так они ничего не заработают.

— Логично! — сказал я, — он просто, наверное, сам прекрасно знал, что это за «конфетки», потому и пересыпал в коробочку, которую с собой таскать удобнее.

— Наверняка! — сказал Антон, — что ещё интересно, так это что конфет, как ты их называешь, там много!

— Двадцать три штуки! — сказал я, — не поленился пересчитать.

— Во! — поднял палец вверх Антон, — двадцать три! Обычно весь ассортимент «магтеки», удовольствие не из дешёвых, поэтому продаётся небольшими упаковками. Ну, там, по четыре, шесть, десять штук. И десять, это уже считается большая упаковка! А тут сразу двадцать три! И ведь наверняка он просто часть уже использовал!

— И о чём это говорит? — нахмурился я.

— О том, что эти конфеты твой коллекционер считал очень нужными и полезными. Почему, вопрос открытый, но вот в том, что он их регулярно использовал, я не сомневаюсь, — сказал Антон.

— Может, у него какие проблемы со здоровьем были? — задумчиво сказал я.

— Вряд ли… — сказал Антон, — вернее, может, и были, вот только «магтеки» не торгуют лекарствами. Они торгуют магическими препаратами, которые открывают или изменяют навыки

— Не задумывался об этом, — сказал я, — тогда они никакие не фармацевты, а магазины их не аптеки.

— Они и не аптеки, а магтеки, — сказал Антон.

— Знаю я, как они называются, — вздохнул я, — но всё равно эта стилистика скопирована с аптечной сети, но, оказывается, занимаются они совсем другим.

— Нет, ну может там и есть что для здоровья, — задумался Антон, — наверняка есть… но это побочный ассортимент. Главное, это магические вещества. Аспирин ты дорого не продашь, а вот таблетку, которая замедляет расход маны, вполне!

— Ты разжёг мой интерес! — сказал я, — до этого мне не так остро хотелось узнать, для чего эти конфетки нужны, а теперь прям зудит!

— Случай подходящий нужен, — сказал Антон, — в обжитом районе найти «магтеку» не должно составить труда, но вот здесь, в заброшенной части города, никто не будет держать подобное заведение. И клиентов нет, и, скорее всего, первые же, кто наткнётся на такое заведение, его и обнесут вчистую!

— Это верно! — сказал я, — ладно, у меня есть ещё одна, последняя штука затрофеенная у коллекционера.

Я достал перстень. Антон взял его в руки, внимательно посмотрел, нахмурился и перевёл взгляд на меня.

— Это же не тот, что ты постоянно носишь? — спросил он.

— Ты заметил? — усмехнулся я.

— Ну да, это же мой профиль! — сказал Антон.

— Нет, это другой, и я понятия не имею, для чего он нужен! — сказал я.

— А твой для чего? — спросил Антон.

— Извини, но я не буду отвечать на этот вопрос, — сказал я, — дело в том, что это не моя тайна. В общем, всё сложно.

— Понял! — быстро согласился Антон, — извини, что спросил, не знал, что ты не хочешь это обсуждать!

— Всё нормально, — сказал я, — так что скажешь насчёт этого?

— Штука сильная, — задумчиво сказал Антон, — но вот так с ходу я не могу понять, для чего он нужен. Его свойства как будто зашифрованы. Тот, кто его делал, не хотел, чтобы можно было сразу понять, для чего он нужен.

— А если попробовать его надеть? — сказал я.

— Боюсь, что это как раз случай с кислотой, — сказал Антон, — если кто-то специально скрывает свойства артефакта, значит, ему это зачем-то нужно. Это может быть и ловушкой! Вдруг этот артефакт подчинит тебя себе? Или пошлёт настоящему хозяину какой-нибудь сигнал?

— Настоящий хозяин мёртв, — сказал я.

— А кто тебе сказал, что он был настоящим хозяином? Вполне возможно, что он был либо просто носителем, либо жертвой, — сказал Антон, — ну, в случае если гипотеза про ловушку верна. Это может быть что-то вроде вируса с вредоносным программным обеспечением.

— А ты можешь получше разобраться, что это за штуковина? — спросил я.

— Попробовать можно, но опять же, не сейчас! Ты же знаешь сам, у меня первоочередная задача нашу команду экипировать. Плюс ты принёс много чего, что можно в короткие сроки подготовить к использованию. Защита и оружие, это то, что нам сейчас нужно больше всего! А исследованиями можно будет заняться потом, на досуге.

— Ты прав! — сказал я, — возможно у меня кое-что ещё найдётся интересное, но оставим всё это, как ты и сказал, на потом.

Так и не разобранный рюкзак коллекционера лежал сейчас здесь же, на складе, на одном из стеллажей. Там, где были мои вещи.

— Надеюсь, я тебе помог! — сказал Антон.

— Очень! — улыбнулся я, — прибор ночного видения, это классная штука! Да и с остальными вещами всё равно картинка стала более понятной! Спасибо! Пойду, другими делами займусь!

— Удачи! — сказал Антон, и мы пожали друг другу руки.

А я, решив, что дальше уже откладывать некуда, пошёл искать Амину. Всё же пора было поговорить с ней, да и день уже постепенно шёл к концу.

25. Мумия

Амину долго искать не пришлось. Я встретил её практически сразу же, как только оказался на улице.

Это было закономерно, потому что большинство обитателей кармана предпочитали не сидеть внутри, в холоде, а находились где-то снаружи, благо погода была хорошая. Но и в каменных пустых коробках сидеть тоже было неинтересно, так что народ шатался туда-сюда, решая какие-то текущие проблемы и занимаясь делами, которые всё время откуда-то появлялись.

Исключение составляли бойцы и водилы Шторма, которые сидели возле своих фур, по всей видимости, имея такой приказ. Дисциплина, ничего не поделаешь!

Амина, увидев, что я направляюсь в её сторону, остановилась и с любопытством на меня глядя, ждала.

— Ну, говори уже! — сказала она с улыбкой, когда я подошёл, — чувствую, что-то тебя гложет, но сказать ты об этом никак не решишься.

— Ты очень проницательна! — сказал я, — у меня к тебе, на самом деле, есть разговор… — я замолчал.

— Ну? — подбодрила меня Амина, — обычно ты так долго слова не подбираешь! Что же это за дело у тебя ко мне такое, о котором ты сказать не можешь? Что, духа не хватает?

— Вроде того! — признался я, — вопрос просто очень… деликатный! Опасаюсь, что ты не согласишься!

— Да? — удивилась Амина и задумалась, — знаешь, — сказала она после размышления, — хотела было сказать, говори, что угодно сделаю… но передумала. А вдруг мне, в самом деле, не понравится то, о чём ты попросишь?

— Скорее всего, не понравится, — сознался я, — а я буду тебя уговаривать, чтобы ты согласилась!

— Так, речь не о сексе, потому что от него ты сам отказался… — начала размышлять Амина, — или о сексе? — вдруг пристально уставилась она на меня, уловив что-то в моей реакции.

— Вообще-то, вопрос касается твоего дара, — сказал я.

— Нужно кого-то воскресить? — удивилась Амина, — ты знаешь, я свой дар стараюсь особо не афишировать перед незнакомыми людьми, но если нужно вернуть хорошего человека, обычно никогда не отказываю. В Барбинизаторе вон, вообще почти в промышленных масштабах воскрешала девок!

— Дело в том, что я не знаю, хороший это человек или плохой, — тяжело вздохнул я.

— Алик, — Амина погладила пальцем свой нос, — перефразируя старую поговорку, скажу: «мы в ответе за тех, кого воскресили»! Так что, возвращать каждый труп, это плохая идея. Ты уверен, что это нужно сделать?

— Я уверен, что нужно попробовать, но не уверен в результате, — честно сознался я, — однако у меня есть основания полагать, что сделать это необходимо!

— Ладно, хватит говорить намёками, изложи ситуацию конкретно. Ты ведь можешь это сделать? Потому что втёмную я точно никого воскрешать не буду! — сказала Амина.

— Проще показать, чем сказать, — проговорил я, — пойдём!

Мы вернулись в карман, и я снова нашёл Машу, которая за это время успела соорудить из подручных

— Быстро ты! — удивился я.

— Если знаешь, где что лежит и у тебя есть сила, то дело-то нехитрое! — сказала Маша.

— Слушай, — сказал я, подбирая слова, — можешь нам открыть фуру Шторма?

— Ту самую? — удивилась Маша.

— Ту самую! — кивнул я.

— Без Шторма? — ещё больше удивилась Маша.

— Да! — сказал я, — ответственность беру на себя! Конечно, это немного самоуправство, но думаю, что могу его себе позволить. Если что, отвечу перед владельцами.

— Дело твоё, — пожала плечами Маша, — я же не распоряжаюсь этим добром, просто удивилась. Пойдёмте… хочешь Амине показать?

— Только саркофаг, — с лёгким нажимом сказал я, надеясь, что Маша поймёт намёк и не будет заводить разговор про кристаллы при воскресительнице.

Не то чтобы я ей не доверял, просто, чем меньше народа про них знает, тем лучше! Но Амина мою интонацию уловила.

— Секретики? — радостно сказала она, — ух, как интересно! И Алик, как всегда в курсе всего и в центре событий!

— Секретики, — подтвердил я, — поэтому никому ничего не рассказывай. Чем меньше людей знает о происходящем, тем лучше.

— Уверен? — серьёзно спросила Амина.

— Касательно того, о чём сейчас пойдёт речь, уверен, — сказал я, — но я, естественно, не вообще обо всём говорил. Только про конкретную ситуацию.

— Честно говоря, заинтриговали! — сказала Амина, — уже не терпится узнать, в чём же тут дело!

— Потерпи, немного осталось! — усмехнулся я.

Всё это время мы шли по складу и уже добрались до крайних стеллажей. За ними из тумана выступил прицеп от фуры.

Маша лёгким жестом разогнула запоры, и мы распахнули створки.

— Ого! — воскликнул я, заглянув внутрь, — про это-то я совсем забыл… то есть я этого и не видел… знал, но не видел!

Саркофаг был весь укрыт фольгированными одеялами. Ящики с кристаллами наверняка тоже, но их видно отсюда не было.

Я хотел было забраться внутрь и потом помочь девочкам залезть, но вместо этого почувствовал, как меня отрывает от земли.

— О-у! — вскрикнула рядом Амина, которая тоже взлетела.

— Ну а чего корячиться? — раздался сзади голос Маши.

Она поставила нас внутрь и влетела следом.

Я подошёл к саркофагу и принялся снимать с него фольгированные одеяла.

— Что же там такое? — сложив ладони на груди и быстро-быстро перебирая пальцами, сказала Амина. Так, она изображала своё нетерпение.

— Вот! — сказал я, сдёргивая последнее одеяло с каменной реликвии.

— Ого! — искренне удивилась Амина, — ожидала чего угодно… но это, в самом деле, даже предположить не могла! Объяснишь?

— Да! — сказал я, — Маш, ты не обидишься, если я попрошу тебя открыть крышку и оставить нас с Аминой здесь вдвоём?

— Нет, — спокойно сказала Маша, — я уже давно поняла, что не во всё нужно совать свой нос. Надо будет, сами расскажете.

— Ты просто чудо! — улыбнулся я ей.

— Ах, оставьте, — изображая жеманность отмахнулась она, после, чего помогая себе лёгкими жестами, подняла крышку, сместила её в сторону выхода и уложила на пол. Чтобы нас не задело, пришлось вжаться в стены фургона, — когда закончите, скажешь, я обратно здесь всё закрою, — сказала Маша и легко выпорхнула наружу.

— Ты можешь определить, мужчина это или женщина? — спросил я.

— Ах ты хитрый засранец! — вдруг воскликнула Амина, — никак вторую чакру себе хочешь открыть? Решил обойти меня на повороте и с моей же помощью?

— Не знал, что мы соревнуемся, — не стал я отрицать очевидное. Тем более всё равно собирался посвятить Амину в детали своего плана… хотя и без особого удовольствия.

— Это же я первая хотела сделать… только вот ты оказался негодной кандидатурой и к тому же упрямой. Попробовать ведь всё равно было можно, а вдруг? — сказала Амина.

— Амина, не начинай! — сморщился я.

— Что-то мне подсказывает, что ты уже знаешь, что это женщина! — сказала Амина.

— Не знаю, а предполагаю, но небезосновательно, — сказал я, — есть косвенные данные.

— Какие? — пристально уставилась на меня Амина.

— Не хотелось бы говорить, ты смеяться будешь, — признался я.

Врать Амине было нельзя, приходилось быть до предела откровенным, иначе она может просто отказаться участвовать в моей авантюре. А без неё ничего и не получится.

— А ты попробуй! — сказала Амина, — вдруг не буду?

Я вздохнул, посмотрел на неё с надеждой, что она сейчас вдруг махнёт рукой и откажется… но она, наоборот, с нетерпением ждала моего ответа.

— Приснилось мне это! — выдохнул я.

— Ничего смешного здесь не вижу! — серьёзно сказала Амина, — сны и до магопокалипсиса не стоило недооценивать, а теперь-то уж и подавно. В мире магии сны зачастую это портал к знаниям, откровение, источник мудрости!

— Ты сейчас серьёзно? — удивился я.

— Более чем, — сказала Амина без тени улыбки, — и поверь, я не раз в этом убеждалась на собственном опыте.

Сказав это, Амина подошла к саркофагу, склонилась над ним и положила ладонь на лоб мумии.

— Ну что? — спросил я, после минутного ожидания.

— Любопытно! — сказала Амина, — это женщина, вне всяких сомнений. Я её сейчас не воскрешала, а пыталась понять, возможно ли это в принципе. Сам ведь должен понимать, что я никогда не имела дела с подобным. Таких старых да ещё и обработанных трупов у меня ещё не было.

— И к какому выводу пришла? — стараясь скрыть нетерпение, спросил я.

— Ну, раз ты видел некий сон, который навёл тебя на эту мысль, логично было бы предположить, что это возможно, — сказала Амина.

— Но я ведь не гадалка, мог увидеть во сне то, что мне хотелось увидеть, разве нет? — сказал я.

— Как знать, как знать… — задумчиво сказала Амина, — пока что всё сходится. Знаешь, честно говоря, во мне сейчас борются два противоположных чувства. Первое, это любопытство: мне очень интересно попробовать воскресить эту мумию и посмотреть, что из этого получится. Но второе, это чувство ответственности. Насколько мы с тобой знаем технологию, и если наша информация верна, с этой женщиной тебе придётся переспать. А что, если она будет против? Насилие я не одобрю, а поскольку это я её буду воскрешать, то и ответственность за её судьбу будет во многом лежать на мне. Я не смогу просто повернуться и уйти, оставив вас разбираться между собой. А ситуацию, когда она сама тут же бросится в твои объятия, я, честно говоря, себе не представляю!

— Я тоже! — был вынужден признаться я, — и да, в моём сне речь тоже шла про секс. Похоже, что технология именно такая!

— Одна из технологий! — поправила меня Амина, — мне кажется, я тебе уже говорила, что пути бывают разные. Причём один и тот же способ у разных людей может служить для открытия разных чакр.

— У меня пока только одна! — вздохнул я.

— Я в курсе! — сказала Амина, — участвовала в этом! Получается, и в открытии второй тоже буду участвовать… Алик, ты будешь передо мной в вечном и неоплатном долгу!

— Уже! — сказал я, — если бы не ты, меня бы здесь просто не было! Как же хорошо, что я полез тогда в катакомбы у Воланд де Морта!

— А уж как я-то этому рада! — весело сказала Амина, — но это дело прошлое, а сейчас у нас непростое настоящее. Как ты думаешь, если эта мадам воскреснет, что случится дальше?

— Понятия не имею! — честно признался я.

— Ну, во-первых, она ничего не будет помнить, так всегда бывает, ты в курсе. Причём на продолжительность амнезии, как я понимаю, влияют тяжесть травм и продолжительность нахождения на той стороне. В данном случае у нас джекпот. Сотни лет и мумифицированное тело. Я даже боюсь предположить, что будет в голове у пациентки. И вернётся ли к ней вообще память. Во-вторых, к этому нужно добавить языковой барьер! Это же не славянская принцесса! Даже если она окажется способна к общению, мы друг друга просто не поймём! — сказала Амина.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, чувствуя, что она не просто так об этом говорит.

— Я постараюсь решить эти проблемы, — сказала Амина, — но поскольку ситуация, мягко говоря, неординарная… ты должен мне кое-что пообещать.

— Что именно? — нахмурился я, ожидая подвоха.

— Что опека над пациенткой будет полностью на мне! Не уверена, что мне это нужно, и я этого хочу, но раз уж ввязываюсь в это дело, то доведу его до конца. Другими словами, все ключевые решения о её судьбе буду принимать я, пока она сама не окажется в состоянии это делать. И самое главное, никакого насилия. Если она не захочет с тобой спать, ходи с одной чакрой! — хохотнула Амина, — ну или придётся попотеть. Ухаживай, добивайся, а, возможно, даже женись!

— Это ведь всё пока что теория, да? — осторожно спросил я.

— Да, но предложи своё видение? Если женщина воскреснет, не исключено, что она не захочет иметь с тобой дело… и, кстати, мы ведь не знаем, кто там будет! Вдруг окажется крокодил, с которым ты и сам не захочешь открывать чакру? Кстати, такое развитие событий вполне логично, потому что открытие чакр, это всегда труд и жертва! Готов ты пойти на такую жертву? Взять в жёны старую египетскую женщину? — и Амина весело рассмеялась.

— В общем, нужно пробовать, — сказал я, — в том, что насилия не будет, можешь быть уверена. Блин, ты меня как будто вообще не знаешь!

— Дело не в том, знаю или нет, а в том, что условия лучше обговорить заранее, чтобы потом не было конфликта и недопонимания, — сказала Амина.

— Я с твоими условиями согласен, давай начинать! — сказал я.

— Это будет небыстро, — сказала Амина, — так что, будь готов ждать. Чтобы тело восстановилось, нужно время. Мясо, кровь, кожа… ну ты понимаешь!

— Сколько приблизительно? — спросил я.

— Понятия не имею… может час, может больше, — сказала Амина, — но вряд ли меньше.

— Понятно! — сказал я, — нужно что-то сделать перед началом? Может быть, вытащить тело? Или размотать его?

— Думаю, что не стоит, — задумавшись над моим предложением, сказала Амина, — вдруг повредим? Тогда процесс ещё больше усложнится. И да, мана понадобится! Много! Моей, может, и хватит, но уйдёт прилично!

— Вот это вообще не вопрос! Ты говори, когда тебе нужно, не стесняйся, просто я не всегда хожу и во всех маной «тыкаю», иногда просто забываю. У меня этого добра навалом! Кстати, благодаря тебе в том числе, потому что открытая чакра очень прокачала мой дар, — сказал я.

— Сейчас я полная, но чуть позже можешь начать заправлять, — сказала Амина, — лишним не будет.

— Хорошо! — сказал я, — когда ты начнёшь, я пойду, схожу за одеялами. Ведь когда она очнётся в этом холоде, нужно будет её чем-то укрыть. Фольги здесь полно… но не думаю, что на ней будет комфортно лежать… ну и вообще. Да и одежды на ней, считай, нет.

— Одежду пока рано подбирать, мы же не знаем, кто у нас получится, — сказала Амина, — а вот насчёт одеял мысль дельная!

— Ну что, поехали? — взглянула она на меня, а я в ответ кивнул, — веришь, нет, но я тоже волнуюсь! Это же, можно сказать, исторический момент! На наших глазах вершится история! Да что там, мы сами её вершим!

Амина легла животом на один борт саркофага, голову положила на другой, уперев лоб в левую руку, а правую опустила вниз и аккуратно просунула её под затылок мумии. После чего закрыла глаза.

Я постоял с минуту, но поскольку никаких видимых событий не происходило, решил, что сейчас самое время сходить за одеялами.

Когда я возился возле стеллажа с вещами, на шум пришла Маша и вопросительно посмотрела на меня.

— Дело затягивается, — сказал я, не вдаваясь в подробности, — нужно немного утеплиться.

Маша кивнула и ушла, ничего не говоря. Наверняка ей тоже было любопытно, что такое мы с Аминой там затеяли, но у неё хватало силы воли не лезть с расспросами.

Взяв несколько одеял, я пошёл обратно. За время моего отсутствия в фургоне ничего не изменилось. Амина всё так же лежала поперёк саркофага, запустив руку под голову мумии.

В кармане было светло, но внутрь фуры свет проникал плохо, тем более внутрь каменного ящика. Там было довольно темно.

Я не хотел отвлекать Амину, но не удержался и зажёг небольшой светоч, чтобы посмотреть на процесс воочию.

Амина никак не отреагировала на источник света, она вообще, как будто спала! Хотя, скорее всего, была просто очень сосредоточена.

Когда свет упал на мумию, я увидел перемены! Да, это ещё был не живой человек, но уже и не тёмная, почти чёрная кукла, как будто слепленная из пластилина. Переход был едва уловимым, но кожа стала светлее и теперь была похожа… на кожу! Волосы тоже как будто появились… я не помнил, были они вообще или нет? Может быть, и были, просто скрывались под тряпками.

Честно говоря, я мумию очень внимательно не разглядывал. Не на что там было смотреть. И зрелище было неприятным. Вроде бы и человек перед тобой, но как будто бы и нет. Даже на труп мумия не очень похожа. Манекен для фильма ужасов!

Я слегка коснулся Амину своим щупом. Она успела израсходовать уже где-то четверть своей маны. Я подключился и начал её

Некоторое время я пялился на мумию, пытаясь уловить происходящие изменения, но безрезультатно. Всё происходило настолько медленно, что увидеть это было нереально.

Тогда я раскинул одеяла на крышке саркофага, улёгся на них, чтобы ждать с комфортом.

Уснул я почти мгновенно! Даже сам не заметил как. Проснулся от какого-то непонятного шума и сначала даже не понял, где я нахожусь и что происходит.

Но через несколько секунд память вернулась, и я вскочил на ноги. В саркофаге шла какая-то возня. Амина сидела рядом на полу с измождённым видом. Я подключился к ней, маны в воскресительнице практически не осталось. Видимо, уснув, я нечаянно разорвал канал подпитки.

Я одним движением заправил Амину, и она снова издала сладострастный вздох.

— Вроде получилось! — сказала уставшим голосом Амина, — глянь, как она там?

Я подошёл к саркофагу и даже не сразу понял, что вижу. Всё это было из-за тряпок, которые покрывали девушку практически полностью. Но было понятно, что ей не очень хорошо, что её бьёт судорога и она периодически хрипло пытается вдохнуть.

Я коснулся и её своим щупом. Резервуар для маны у неё имелся, и он, естественно, был пуст. Я очень осторожно, чтобы не напугать, пустил в неё поток маны. Девушка замерла, и некоторое время лежала не шевелясь, но зато дыхание у неё стало размеренным.

Амина поднялась и встала с другой стороны саркофага, облокотившись на край двумя руками.

— Тебе повезло, — сказала она, — девушка молодая и вроде бы красивая. По крайней мере, не старуха.

Среди тряпок блеснули два больших тёмно-карих глаза, которые некоторое время внимательно на нас смотрели. Потом девушка стремительно вскочила, выпрыгнула из саркофага, а в следующее мгновение и из фургона. Через секунду мы её уже не видели!

— Ого! — потрясённо сказала Амина, — похоже, отживела! Как бы не заблудилась в тумане.

— Не волнуйся, я её найду! — сказал я, — но отпускать далеко да, не стоит!

И подхватив одеяла, я устремился следом.

Что я успел заметить, так это то, что девушка была очень худой, но стройной и гибкой. Грация у неё была, поистине кошачья! Одежды на ней практически не было, только остатки ветхих тряпок и бинтов. Нужно было побыстрее её нагнать, пока она совсем не окоченела и не потеряла рассудок от страха, оказавшись в тумане.

Девушка убегала прочь от нашего лагеря. Если бы не мой радар, этот забег мог закончиться для неё смертью, потому что найти в этом тумане человека задача не из лёгких. Но я очень хорошо её чувствовал своими щупальцами. Чтобы потерять её, нужно, чтобы она убежала очень далеко, а этого я ей позволять не собирался.

Амина не отставала и бежала за мной след в след. И откуда силы берутся? От недавнего измождённого состояния не осталось и следа.

Я заметил, что девушка стала резко замедляться. Когда мы её настигли, она уже ползла на четвереньках. Увидев нас, села на попу и стала отползать спиной, отталкиваясь ногами.

Страха у неё в глазах не было, но отчаяние где-то в глубине глаз читалось. Она не понимала, что происходит, и не знала, что делать дальше.

— Дай! — сказала Амина, выдёргивая у меня из рук одеяло, — милая, нужно укрыться! Тебе ведь холодно! — сказала воскресительница, медленно приближаясь к девушке.

Амина накинула на себя одеяло, демонстративно в него завернулась, обхватив себя руками и сделав вид, что трясётся от холода. После чего сняла его с себя и легонько бросила девушке.

Та смотрела то на воскресительницу, то на лежащую комком ткань… и, в конце концов, протянула руку, схватила одеяло и, быстро притянув к себе, завернулась в него.

— Вот и молодец! — радостно сказала Амина, — дело пошло!

Девушка посмотрела мутнеющим взглядом на Амину, потом на меня, потом глаза у неё закатились, и она потеряла сознание.

— Нормально! — сказала Амина, в ответ на мой вопросительный взгляд, — она и так слишком быстро пришла в себя! Это даже странно! Ты долго очухивался… да и обычно это процесс гораздо более длительный. Так что, пускай поспит!

— Думаешь, она просто спит? — с тревогой спросил я.

— Ну, если умерла, воскресим! Чай не впервой! — хохотнула Амина, — слушай, Алик, нужно бы её перенести… ты, что? — вдруг насторожилась Амина.

А я и сам не знал, что я. Что-то было не так! Я это почувствовал ещё когда бежал за египтянкой, но тогда было не до этого. А сейчас вдруг это чувство вернулось! Я раскинул свои щупальца насколько мог широко и вздрогнул!

— Там, очень далеко, кто-то есть! И этот кто-то умирает! — крикнул я, бросаясь в туман.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Товарищи женщины!