Стальная Вера 2

Глава 1. Непраздничный зал

Стальная Вера 2

Внимание! Это ВТОРОЙ ТОМ дилогии. Первый читайте здесь:https://litnet.com/shrt/hnaP

***

— Убить всех! — весело командует вздорный мальчишка.

А князь-то у нас, оказывается, шутник!

По всему залу слышатся смешки. Которые тут же превращаются в изумлённые возгласы.

Я тоже не верю глазам своим!

Девушки в ярких платьях, которые только что танцевали с курсантами и преподавателями, трансформируются в уродливых мутантов. Разряженные в пух и прах столичные щеголи превращаются в тварей ещё похуже.

Это что, реально происходит на самом деле?!

— Очнись, Иванова! — рычит Влад, толкая меня в плечо. — Думать потом будешь!

И срывается к возвышению, призывая громовым голосом:

— Все на защиту цесаревича!

Только в этот момент я вздрагиваю — и тоже бросаюсь. Но не к Руслану, которого на пару с ректором монстры зажали у подмосток с креслами. А к Ярику, которого до этого видела в другом краю зала.

Вокруг творится форменный хаос.

Твари — одна страшнее другой! — остервенело набрасываются на курсантов. А те, не будь дураки, отбиваются, кто чем может.

Ор, рык, проклятия.

А вот паники даже среди малолеток практически нет. Видимо, недавнее нападение на академию даёт о себе знать. Если даже в оранжерее справилась кучка первокурсников, то старшим тоже нельзя ударить в грязь лицом.

Тем более, оружие для защиты и нападения всегда при них.

Мои теневые щупальца отшвыривают монстра от упавшего курсанта. С удивлением узнаю в нём своего недавнего незадачливого кавалера. Он пытается благодарить, но я только отмахиваюсь.

Ярослава по-прежнему не видно!

— Ярик! — кричу громко, на пределе возможностей.

Вместо брата ко мне бросаются сразу три твари. Щупальца спелёнывают одну из них. Второй гадине швыряю в рыло сгусток тьмы, который тут же начинает распространяться по всей башке и ниже, отвлекая внимание.

Зато третья таки достаёт меня длинным когтем. Боку тут же становится горячо, а мгновение спустя приходит боль.

Так и кажется, будто коготь раскроил меня надвое. Но вроде не разваливаюсь, потому отвлекаться от противника пока рановато!

Разворачиваюсь всем корпусом — первую тварь приходится частично освободить. И, пока она радостно выворачивается из ослабевших пут, верные тени перехватывают новый удар третьего монстра.

Острые зубы щёлкают в считанных сантиметрах от моего носа. Ещё чуть-чуть и…

Рой знакомых звёздочек вгрызается в тварь без всякой жалости! Ошмётки разлетаются во все стороны, противник воет, а я наконец-то могу отступить на полшага и оценить степень повреждения.

Платье напиталось кровищей, но рана вроде бы неглубокая: коготь просто прорезал кожу. Вот только больно — жуть как. Перевязать бы да обеззаразить, а то мало где тварь этим когтем ковырялась…

Тихий рык раздаётся сзади. Это второй противник исхитрился содрать с морды теневой сгусток и теперь жаждет отмщения!

Вот только тебя мне до кучи не хватало…

Не успеваю среагировать, как тварь замирает на месте, бессильно вращая налитыми кровью глазами.

— Ярик?! — радостно поворачиваюсь.

И правда, он. Стоит рядом с Марком. Оба вроде даже не ранены. Повезло!

При виде моего залитого кровью бока лицо ребёнка кривится, как от боли.

— Да ничего страшного! — улыбаюсь успокаивающе. — Так, шкуру слегка попортил…

— Мы уходим! — внезапно заявляет ребёнок. — Нужно просить помощи!

— К академии приквартирован гарнизон, — поддакивает Марк. — Но к выходу надо прорываться.

Ну да, тварей там довольно много. Бросаю взгляд в сторону постамента. Сражение там кипит ещё сильнее. Судя по вспышкам ослепительного света, с Владом пока всё в порядке. А может, и с цесаревичем.

Но надолго ли?

Да и тут, в зале, чудовищ полно. И целая толпа детишек им на поживу.

Гадство.

Ненавижу такой выбор.

— Идите, — наконец принимаю решение. — Приведите подмогу. А я остаюсь.

— Сестрица! — возмущается Ярик.

Кладу руку ему на плечо.

— Есть вещи, брат, — произношу проникновенно, — которые должны сделать вы с Марком. А есть то, что необходимо выполнить мне. Уходите.

— Если ты остаёшься, то я тоже! — Ярослав сердито сбрасывает мою ладонь. — Никуда без тебя не пойду!

Вот ведь! Мне бы наоборот, убрать его отсюда куда-нибудь подальше. Да и позвать на помощь правда будет нелишним.

— Ладно, — произношу резко, отстраняясь. — Можешь и дальше держаться за мою юбку. Пусть гибнут все, зато Ярик не расстанется с любимой сестрицей.

Да, знаю. Запрещённый приём. Подлый.

Зато действенный.

А прощения попрошу потом. Если выживем.

Брат отшатывается, будто я его и правда ударила. Смотрит беспомощно, будто не знает, как ему теперь жить.

— Идём, — помогает ему Марк, который всё время, пока мы разговаривали, запускал свои колючие звёзды направо и налево. — Оповестим охрану, и всё закончится.

Маловероятно, но сейчас я благодарна синеволосому за эту благостную ложь.

Брат поджимает губы — и, не говоря ни слова, бросается к выходу, раскидываясь сосульками.

— Берегите себя, — говорю Марку.

— Ты тоже, — отвечает он непривычно серьёзно.

И уходит вслед за братом.

Так. Теперь к другим задачам. Для начала стоит заняться раной. Многое сделать не смогу, но стоит хотя бы замотать её какой-нибудь тряпкой.

Вот только какой? Пытаюсь оторвать руками кусок подола — бесполезно. Мне бы ножик сюда что ли…

Взгляд падает на по-прежнему пляшущие вокруг меня тени.

А ведь это мысль.

Формирую в руках теневой сгусток. И накладываю его прямо на рану. Моя собственная магия ведь не причинит мне вреда? Тень растекается по боку, обволакивая его приятной прохладой.

Кажется, даже болеть меньше стало.

Двигаюсь — держится, не спадает. Всё-таки магия у меня жуть какая полезная.

А теперь — тётя Вера спешит на помощь!

— Как интересно вы используете магию, курсант Иванова, — дорогу мне заступает кудрявый Нефёдов собственной персоной. До жути опрятный и обыденный среди этого хаоса.

Оттого сразу понятно, на чьей этот подонок стороне.

— А что, хотите помочь с лечением? — не то что язвлю, скорее, даю Григорию шанс меня переубедить.

Он печально качает головой:

— Нет, к сожалению. Скорее, наоборот. Хотя… Помните, я говорил с вами по поводу выбора правильной стороны? Пока что у вас ещё есть шанс…

Теневое щупальце хлещет гада по физиономии. Он замолкает, вытирая проступившую на щеке кровь.

И широко улыбается.

Да он просто псих! Ему плевать, что вообще

А значит, мне можно не сдерживаться.

Я никогда не считала убийство человека чем-то хорошим. Даже приемлемым инструментом в борьбе за что угодно — не считала.

Но сейчас ясно вижу: людей, которые всё это устроили, нужно обезвреживать любыми доступными способами. И плевать, что с ними станет в процессе.

Потому что замыслить и воплотить в жизнь подобное могли только конченные психи.

Тени вокруг и под моими ногами угрожающе бугрятся. Мгновение — и тёмные заострённые щупальца несутся в сторону бывшего преподавателя. Тот вскидывает голову и щёлкает пальцами.

Моя безотказная магия вдруг перестаёт слушаться. Острия зависают над головой и вокруг Нефёдова, будто их останавливает невидимый купол.

Стазис, чтоб его!

— Знаете, Иванова, — препод смотрит на меня с каким-то сожалением, — Вашим бы способностям, да побольше ума. У вас ведь были все шансы встать во главе нового мирового порядка.

— Считаешь… себя… самым умным? — слова даются с трудом: Нефёдов заблокировал мне не только магию, но и любую попытку двинуться.

Он равнодушно пожимает плечами:

— Да не то чтобы. Скорее, это вокруг сплошные идиоты. Вот взять, например, тебя.

— А что… со мной… не так? — поддерживаю его желание пообщаться, пытаясь нащупать заодно хоть какую-нибудь лазейку.

— С самого начала я был уверен, что у нас с тобой много общего, — как-то обиженно даже признаёт Нефёдов. Но чем дольше говорит, тем больше распаляется. — Но по всему видно, твоё низкое происхождение тебя полностью устраивает. Готова лизать господские пятки за кусок хлеба!

Нашла! Наконец-то… Теперь — собрать силы. Лишь бы не сорвалось…

— Ошибаешься, — усмехаюсь, больше потому, что не могу сдержать радостного предвкушения. — Нет у нас ничего общего… И не было… В отличие от тебя… я не делю людей на сорта по происхождению!

Одно-единственное щупальце, самое лёгкое и тонкое, тревожно дёргается — и срывается с места, преодолевая наложенный стазис. Кто бы знал, как сложно было сконцентрировать всю свою силу в нём одном!

Ещё и остальные кое-как поддерживать, чтобы не вызвать подозрений.

Нефёдов в последний момент поворачивается — шустрый! — и острие вместо спины пронзает ему плечо. Теперь мы с ним оба изгвазданы в собственной кровище.

Что, нравится, кучерявый?

Это новый дивный мир, о котором ты так любишь рассусоливать. Ешь, не обляпайся!

— Подлая баба! — Григорий отшатывается, зажимая рукой кровоточащую рану. Его физиономия искажена от боли.

— От бабы слышу, — у меня тоже всё не так хорошо, как хотелось бы. Преодоление стазиса забрало слишком много сил. — Хочется власти? Так иди и властвуй! А не бей исподтишка ни в чём неповинных детишек!

— С твоим скудным умишком необходимость жертвы не понять, — пеняет он мне. — Обывательские мозги и пустые эмоции.

— Не понять, — соглашаюсь. — Ничего не стоит таких жертв. Ни-че-го, ясно?

Нефёдов по моему примеру накладывает на рану теневой пластырь. Списывать нечестно, вообще-то!

И тут — рёв, рык, крики! Впереди, там где вовсю кипело сражение, поднимается на ноги фигура огромного существа. И устремляется в гущу боя, отшвыривая с пути своих и наших.

А я тут с кучерявым церемонюсь…

— А ну прочь с дороги!

Тенями по-простому отшвыриваю его в одного из монстров поблизости. Тварь к твари, самое то.

Спешу на подмогу туда, где она больше всего нужна, старательно скапливая магические силы внутри своего тела. А то лишь в сторонке постоять и получится…

Влад, цесаревич и ректор стоят среди врагов спиной к спине. Воздух вокруг них искрит от магии. Князь Радим по-прежнему беснуется на подмостках. Видит, наверное, что постепенно начинает проигрывать.

Вот только свежепризванное гигантское существо, которое мне почему-то так и хочется обозвать огром, вполне способно изменить расстановку сил.

Если доберётся до парней, конечно же.

Моя магия начинает действовать раньше, чем я оформляю своё стремление в мысль. Сил хватает лишь на одно щупальце. Оно несётся вперёд, лавируя между сражающимися.

Огр заносит кулачищи над головой Влада. В монстрово пузо ударяют сразу два солнечных луча, прошивая его насквозь.

Но толку-то?!

Существо оглушительно ревёт и возобновляет атаку — чтобы его свалить, явно потребуется урон побольше. Враг заносит ножищу, стремясь раздавить тех, кто причиняет ему боль…

В этот момент я его подсекаю. Хватаю щупальцем за опорное копыто и дёргаю что есть сил.

Тварь взмахивает ручищами, пытаясь удержать равновесие. Не тут-то было. Огромная туша валится на пол, прямо под ноги ошалевшему от такой удачи Владу.

Рудин, не будь дурак, атакует лучами голову монстра. Секунда, две — и всё кончено. А мы с Владом обмениваемся мимолётными взглядами.

— Наконец-то! — радостно верещит великий князь, поднимая руки к потолку. — Явись же, великая сила!

В его руках разгорается солнце. Которое он, будто мячик, швыряет в цесаревича.

Беззвучный взрыв. Ослепительная вспышка, как смена кадра.

Цесаревич в окровавленном и покрытом сажей мундире лежит на полу. Над ним склоняется ректор. От монстров, которые только что на них нападали, остался лишь пепел.

А Влад сломя голову несётся к маленькой дверце, которая, оказывается, скрывалась за постаментом. И через которую, судя по всему, сбежал Радим.

Шагаю к ректору, чтобы узнать, как там цесаревич. И буквально кожей чувствую направленную в сторону наследника тьму. Она точно пронеслась бы мимо меня, но…

Машинально подставляю ладонь под траекторию её полёта.

Чужая тьма охотно впитывается под кожу, будто поглощая меня изнутри.

Глава 2. Никто не придёт

Ярослав несётся вперёд, почти не обращая внимания на то, что вокруг происходит. В носу щиплет, глаза застилают жгучие злые слёзы. Нет, реветь он не станет — большой уже.

Но как же хочется стать ещё больше. Сильнее. Чтобы сестре не приходилось всю тяжесть их судьбы нести на плечах в одиночку.

А ведь ему, Ярославу, теперь тоже палец в рот не клади. Анатолий Викторович сказал, что в оранжерее мальчик действовал получше многих взрослых. Значит, Вера уже вполне могла бы положиться на брата.

Только почему-то этого не делает…

Ясно, почему! Считает мелким и слабым. Не доверяет.

От этих мыслей становится совсем горько. Так что монстра, который выскакивает перед ним, Ярослав замораживает без всякой жалости.

Хоть какая-то помощь упрямой сестрице.

На обездвиженного противника тут же налетает жужжащий роль Марковых звёздочек.

Хоть поначалу Ярик не мог простить Марка за сражение с Верой во время вступительного

Конечно, по большей части из-за простодушной назойливости синеволосого, который крутился вокруг интересных ему брата и сестры Ивановых безо всякого стеснения.

Ярославу пришлось максимально перетянуть его внимание на себя, чтобы не докучал сестрице. И как-то незаметно они стали с Марком приятелями.

Синеволосый даже немного учил Ярика магии хаоса, которая никак не хотела ему даваться. Куда понятнее для мальчика оставались стазис и лёд.

— Вот ты где! — радуется Марк так, будто внезапно встретил потерянного брата. — Ну что, к выходу?

— Угу, — кивает Ярик.

Вот чем синеволосый хорош, так это тем, что никогда ни до чего не докапывается, воспринимая происходящее самим собой разумеющимся. Солнышко светит, птички поют — отлично! Атакуют злобные монстры? Ещё лучше.

Марк не расспрашивает о том, что было с Ярославом до академии. О себе болтать тоже не торопится.

Ярославу чужие тайны тоже ни к чему. А вот магические навыки, которыми Марк готов делиться в любое время, весьма кстати. Синеволосому же явно не хватает компании. Если у Ярослава друзья-однокурсники уже появились, то Марк слонялся по академии лишь в компании верного лемура.

Вот такой получился взаимовыгодный обмен.

— Захватывай по одному, — синеволосый тем временем кивает на кипящее у выхода из праздничного зала сражение. — Постарайся не затрагивать нескольких, а то выдохнешься слишком быстро.

— Знаю, — бурчит Ярик. Снова ему напоминают, что он маленький и слабый! Можно подумать, Марк сильно старше!

Ярослав, конечно, слышал, что приятелю уже семнадцать, но, глядя на его почти всегдашнее бестолковое поведение, в это слабо верилось.

Единственное, к чему синеволосый относится серьёзно, — это магия.

И Ярослав его в этом полностью поддерживает!

Сейчас их задача напоминает воровство орехов: таскаешь себе по одному из общего блюда, пока оно совсем не опустеет.

Курсанты, которых эти «орехи» здорово теснят, завидев подмогу, утраивают усилия. Но нападающих всё равно больше. А значит — по одному не вариант.

Ярослав глубоко вздыхает, будто перед прыжком в воду. И накладывает стазис на всех тварей, что находятся в зоне доступа.

Единственный на памяти мальчика приём, который вообще не сопровождается никакими спецэффектами. Поэтому перебить его можно лишь случайно.

Противникам сегодня не повезло.

— Ура! — вопит Марк, завидев, что монстры замерли. Будто не он минуту назад наставлял Ярика по поводу осторожного расхода магических сил. — Бей гадов!

И первым подаёт пример. Его смертоносные звёзды летают среди монстров, кроша их заледеневшую плоть.

Удерживать такую толпу и правда сложно. Уже через десяток секунд по вискам Ярослава течёт пот, а мышцы дрожат от напряжения. Благо, союзники тоже понимают, что надо поторапливаться.

— Спасибо, — говорит незнакомый преподаватель, когда тварей рядом с ними больше не остаётся. — Мы собирались привести помощь, но попали в засаду.

— А выход? — кивает Марк на закрытые двери.

— Заперто, — отмахивается преподаватель. — Выбивать надо. А оконца слишком узкие. Разве что ребёнок пролезет.

Окна в праздничном зале Дмитровской академии действительно были специфические: высокие, под самый потолок и узкие, будто бойницы. И вроде бы подобное архитектурное решение имело какой-то смысл, но сегодня всем вышло боком.

— Мы пролезем, — обещает Марк, алчно облюбовывая одно из окошек. — И постараемся открыть двери.

Синеволосый легко вскакивает на подоконник и протискивается в узкое оконце.

— Не, быстро открыть не получится, — раздаётся снаружи его голос. — Они нам вход завалили, чтобы наверняка.

— Тогда ступайте вы, — решает преподаватель. — Отыщите начальника гарнизона Зыбина или кого-то из его заместителей.

— Ага, — беззаботно соглашается Марк. — Ну где ты там, мелкий?

Мальчик пытается взобраться на подоконник. Не получается. Преподаватель подхватывает его подмышки и переставляет с пола наверх.

— Благодарю, — пламенея ушами, бурчит Ярик. Права сестра — слишком он мал, чтобы на него полагаться…

— Ступайте, — благодушно отвечает преподаватель. — А мы тут продержимся!

Ярослав кивает и спрыгивает прямо в короткую траву, растущую под окном.

— Идём, — Марк подаёт ему руку.

— Где здесь гарнизон? — деловито интересуется мальчик оглядываясь по сторонам. Вход в праздничный зал и впрямь оказывается засыпан кучей мусора пополам с землёй и камнями.

— Нам туда, — кивает синеволосый в сторону ворот.

И тут из близлежащих кустов, окружающих здание, раздаётся громкий треск. Кто-то приближается!

Ярослав и Марк быстро переглядываются — и дружно прячутся за угол.

Треск в кустах приближается, становясь громче. Наконец кто-то ступает на вымощенную поверхность.

— Никого? — бормочет пришелец. — Я ведь ясно слышал голоса…

На монстра не похоже. С другой стороны, может, это кто-то из подручных великого князя? Ярослав ясно слышал приказ «Убить всех», после которого зал наполнился монстрами.

А это значит, что любой человек может быть заодно с императорским сыном. Даже императора нельзя исключать из списка подозреваемых.

Только вот слишком уж знакомый голос у вышедшего из кустов типа.

— Да что ж такое… — продолжается сердитое бормотание. — Опять пропустил самое интересное… Что же мне в последнее время так не везёт…

— Кажется, я его знаю, — еле слышно произносит Марк над головой Ярослава. — Он с твоей сестрой учится. Один из тех, кого приложило во время прошлого нападения… Вот придурок, даже сканирование запустить не догадался.

Ярослав в ответ сердито сопит: он тоже напрочь позабыл о магическом сканировании. И малый опыт использования магии его ничуть не оправдывает!

— Расскажем ему? — спрашивает Ярослав также шёпотом. Наверное, неплохо будет объединиться с кем-нибудь взрослым. Пусть даже и таким условным, как однокурсник сестры.

— Попробуем, — Марк, кажется, приходит к тем же выводам и первым шагает навстречу пришельцу.

Тот как раз поворачивается в нужную сторону.

— А всё Гирш проклятый со своими поруч… М-Мать моя, сыра земля!!! Напугал!

— Ты нас тоже, — вопль Прова (а это именно он!) не производит на Марка ни малейшего впечатления. — Видел кого-нибудь поблизости?

Парень тут же затихает и подбирается, как зверь перед прыжком.

— Не-е-ет, — тянет он. — А должен был?

— Не знаю, — пожимает плечами Марк. — Но сразу предупреждаю: попытаешься на нас напасть — мало не покажется.

Пров недоверчиво хмурится:

— С чего бы мне это делать? Или вы тут во что-то играете? Тогда расскажите, как попасть на праздник. Я малость припозднился, а зал уже закрыт…

Пров с таким искренним недоумением чешет макушку, что либо он и правда

— Там не праздник, — решает всё же попытаться довериться Ярослав. — На академию снова напали. Там идёт сражение…

Мальчик не успевает договорить, как Пров бросается к заваленному мусором входу. И принимается старательно его разбрасывать во все стороны.

— Чего встали тогда? — рыкает он, выворачивая особенно крупную каменюку. — Помогайте!

— Лучше попросить о помощи солдат гарнизона, — отвечает со вздохом Марк. В его глазах ясно читается: «Ну точно, придурок!» — Мы втроём тут год будем ковыряться.

— Точно, — Пров останавливается. — Там сейчас Гирш и кое-кто из старших преподавателей. В шахматы играют. Я ведь почему опоздал…

— Не важно, — отмахивается Марк. — Ты с нами? Или будешь тут под дверью сидеть, авось откроют?

Пров резко взмахивает рукой, намереваясь отвесить Марку подзатыльник. Синеволосый легко уклоняется.

— Как со старшими разговариваешь, шкет, — беззлобно выговаривает Пров. — Бери лучше пример с Иванова. Он пока ни слова дурного не сказал.

— А он не может, — насмешливо заявляет Марк. — Так магичил, что приморозил язык.

— Правда? — заинтересовывается Пров.

— Нет! — громче, чем собирался, вскрикивает Ярик. — И у нас нет времени, ясно вам?! Пока вы болтаете…

— Прости-прости! — Марк слегка кланяется, то ли всерьёз, то ли в шутку. — Раз уж мы во всём разобрались, выдвигаемся.

— А почему бы не отправить вперёд твою макаку? — спрашивает Пров, когда они удаляются от праздничного зала на некоторое расстояние. — Быстрее будет.

— Мы с ним поругались, — беззаботно отзывается Марк. — Он хотел на праздник, а я не пустил. Шляется где-то.

— И это не макака, — добавляет хмурый Ярослав. — А лемур по имени Эй.

— Как скажешь, — хмыкает Пров удивлённо. — Надо же, вы с сестрой всё-таки похожи больше, чем кажется.

— Конечно, — важно кивает мальчик. — Мы ведь с ней одна семья.

Гарнизон в Дмитровской академии расположен на отдельной, специально огороженной территории. Ректору не слишком нравилось присутствие военных, но терпеть его он был обязан по закону.

Кто же знал, что гарнизон когда-нибудь вот так пригодится!

— Странно, — произносит Пров, стоит им подойти к пропускному пункту. — Караульного что-то не видно. Может, по нужде вышел?

Марк подозрительно щурится:

— Что-то не нравится мне эта «нужда».

— Рано судить, — Полозов пожимает плечами и привычно распахивает встроенные в стену воротца. — Мало ли какие тут у них правила…

Первым на территорию гарнизона входит Пров. Ярика Марк пропускает вторым.

— Что за… — присвистывает Пров, озираясь по сторонам.

Вокруг будто огненный смерч прошёлся. Обгорелые стены, вырванные с корнем и обугленные кусты. И ни огня, ни дыма, будто всё самое страшное случилось очень давно.

И никого.

— Туда, — указывает Марк в сторону ближайшего закоулка. — Кажется, там кто-то есть.

Ярослав бежит первым, коря себя на чём свет стоит за то, что снова не догадался просканировать местность.

Поворачивает за угол — и чуть не впечатывается в тварь с окровавленной мордой, напоминающую крупную человекообразную собаку.

Ярослав охает, существо радостно скалится. Ещё бы, обед сам пришёл, такая удача!

Но даже разинуть пасть как следует монстр не успевает. Жалящие звёзды Марка и пламя Прова быстро с ним разбираются.

Полминуты спустя Ярослав стоит над грудой обугленных ошмётков и горестно всхлипывает.

— Испугался? — сочувственно спрашивает Пров. Он и сам выглядит куда бледнее обычного.

— Нет, — Ярослав вскидывает на спутников наполненные слезами глаза. — Мы не сможем позвать подмогу. Никто не придёт…

Пров раскрывает рот, чтобы ответить что-то утешительное, но Марк останавливает его движением руки:

— Тихо! Слышите? Кажется, неподалёку идёт бой.

Глава 3. То, чего не может быть

Да быть того не может! Солнечная магия так не работает!

Жжёт, сжигает дотла — да. Трансформируется в оружие или доспехи — тоже да, хоть и куда сложнее.

Но не скатывается в шар и не взрывается!

Да что с этим проклятым Радимом не так?!

К счастью, полностью ослепить Влада у великого князя не получается. Парень выхватывает краем глаза оседающего на пол цесаревича, но сейчас куда важнее изловить проклятого мальчишку.

И как следует расспросить, откуда взялись у него подобные силы!

Потому что, глядя на такое, волей-неволей поверишь, что тот странный ребёнок, встреченный на Рубежье, говорил правду. И кому-то из высших поперёк горла встал устоявшийся Перунов порядок.

А самое поганое — внутри высокопоставленного магического сословия Российской империи есть те, кто с удовольствием к ним присоединяется.

Влад слабо представляет себе последствия нарушения привычного баланса сил, но что-то подсказывало: ничего хорошего от этого ждать не стоит.

Особенно для обитателей человеческого, не божественного плана бытия.

Кем вообще надо быть, чтобы помогать рушить свой собственный мир?!

Вслед за Радимом Влад выбегает из здания и торопливо оглядывается. Успевает выхватить смазанное движение справа. Бежит туда, в аллею, уводящую к гостевому домику.

Насколько Влад знает, именно там разместили великого князя с некоторыми приближёнными.

По дороге Владу так и кажется, что на него вот-вот нападут. Но ничего не происходит, и это бьёт по напряжённым нервам куда сильнее реальной атаки.

Но на всей протяжённости аллеи не встречается никого. Как будто Влада… заманивают?

Великий князь Радим обнаруживается в конце аллеи, на площадке перед зданием. Он стоит вполоборота и смотрит в пространство, будто чего-то ожидает. Или кого-то.

На звук Владовых шагов оборачивается.

— Явился всё-таки, — произносит с плохо скрываемой досадой. — А я пари держал, что тебя тоже нейтрализую.

— Кишка тонка, — хмыкает Влад. — Но ты, я смотрю, кое-чему научился.

Больше всего смущает, что юнец совсем его не опасается. Можно, конечно, списать это на удаль молодецкую, неопытность. Но Влад не привык недооценивать противника.

Вполне возможно, тот считает, что бояться нечего. Что он, Влад, ничего не сможет ему противопоставить.

— Жизнь заставила, — притворно вздыхает Радим. Кажется, признание старшим родственником его способностей, мальчишке польстило. — Не все же такие принципиальные, как ты.

Почему людям, связанным с императорской семьёй, так сложно уяснить, что нет у Влада желания покушаться на их драгоценный статус? И у матери его такого желания не было. Иначе не бежала бы прочь, как только узнала о тягости.

— Мне просто противна

Радим в ответ сгибается от хохота.

— Правда? — выдавливает он сквозь смех ровно в тот момент, когда Влад почти решает на него напасть. — Ну и не участвуй. Всё давно решено за тебя. Просто прими это.

— Боги действительно собираются выступить против Перуна? — задаёт Влад главный вопрос.

— Нет! Конечно, нет, — качает головой Радим с таким честным видом, что так и хочется ему поверить. — Они уже выступили. Причём давно и очень успешно.

Его слова удивляют. Так и хочется спросить себя: «А где я был, что пропустил такую заваруху?»

Только что толку-то? Теперь понять бы, что со всем этим делать.

— Что, уже жалеешь? — интересуется Радим, не получив ответа. — А ведь тебе предлагали примкнуть к победителя. Если бы согласился — не выглядел бы сейчас так глупо.

— Кто только мне чего не предлагал, — усмехается Влад, отбрасывая ненужные вопросы и сомнения. — И каждый из вас мнит себя победителем.

Судя по выражению физиономии, причисление фракции этих деятелей к числу многих, великому князю не слишком нравится.

— Не тебе рассуждать о победителях, неудачник! — тявкает он. — Приёмный сын мелкого барона — вот и всё, на что ты способен!

— Ну, хоть не предатель, который привёл врагов на родную землю, — отбивает словесную атаку Влад. Хочется прописать вдогонку пару тумаков за барона Рудина, но ещё не время.

— Да плевать я хотел на то, что ты думаешь! — ярится великий князь. — И на здешних олухов — тоже! Они или вы — без разницы. Жертва в любом случае уже принята.

— Жертва? — возглас вырывается сам собой. Влад, конечно, знает, что в древние времена кровавые жертвоприношения были обычным делом. Но сейчас, в их просвещённый век?!

— Жертва! — передразнивает Радим. — То, что нужно, чтобы открыть…

Великий князь замолкает на полуслове, бестолково разевая рот, будто рыба на суше. В его глазах плещется невыраженная ярость.

— Вот вы где, ваше величество, — раздаётся будто отовсюду. — А я-то, старый, с ног сбился, вас разыскивая…

Рядом с обозлённым князем закручивается песчаный смерч. И превращается в смутно знакомого старикана. Точно! Тот самый, кого он лично сжёг ещё до поступления в академию!

Вот только теперь на голове у этого типа красуются рога, похожие на оленьи.

— Бес? — интересуется Влад с подозрением.

— Шиш, — отзывается старикан с усмешкой. — Зовут меня так, Владислав Гордеевич.

— А! Так ты тогда насчёт этого поговорить приходил? — наконец доходит до Влада. — Чего сразу-то не сказал?

Старикан самодовольно улыбается:

— Прощения прошу. Кажется, я ошибся. Мы были вынуждены действовать в рамках строгой секретности, поэтому я не мог разглашать все детали. Но вижу, вы совсем не против с нами сотрудничать.

— Конечно, не против, — кивает Влад. — Во как не против!

И показывает Шишу шиш — сначала правой рукой, потом левой.

— Вот как? — улыбка старикана чуть блекнет. — Что ж…

Поворачивается к Радиму и с преувеличенной заботой, приправленной едва заметным презрением, произносит:

— Не пора ли вам честь знать, ваше величество? У вас, если не ошибаюсь, запланировано немало дел.

Взгляд наконец закрывшего рот великого князя обещает рогатому «подчинённому» всяческие кары. Тем не менее, отвечает он вполне вежливо, хоть голос подрагивает от бешенства:

— Спасибо за напоминание. Тогда оставляю тут всё на тебя.

— Как скажете, ваше величество, — чуть кланяется Шиш. — Да сопутствует вам удача.

— Можно подумать, я позволю тебе куда-то уйти, — подступает к обнаглевшим заговорщикам Влад. Так разговаривают, будто его тут в помине нет!

— Можно подумать, — Шиш улыбается Владу, обнажая острые треугольные зубы, — кто-то станет у тебя отпрашиваться.

Рогатый поднимает вверх указательный палец и описывает его кончиком небольшую окружность. Великий князь тут же растворяется в воздухе. И правда, для существа с божественного плана нет ничего невозможного.

— Вообще-то, Владислав Гордеевич, — Шиш снова переходит на вежливый тон, — вы мне в качестве императора симпатичны гораздо больше. Может, всё-таки сможем договориться?

Влад ехидно ухмыляется:

— Хочешь сказать, симпатичен в качестве твоей марионетки? Ищи кого подурнее. Хотя нет, постой! Ты ведь уже нашёл.

— Печально, — глаза деда заволакивает клубящейся тьмой. — В таком случае, не стану вас больше задерживать.

Тело Шиша распадается на тысячи крохотных песчинок, которые закручиваются вихрем. Который тут же пытается достать Влада!

Тот отступает, попутно отстреливаясь солнечными лучами.

Бесполезно: песку от такой контратаки ни тепло, ни холодно.

Зато вихрь ускоряется! Песчинки чиркают по Владову рукаву, прорезая его до самой кожи, которую лишь слегка царапают. Ну как слегка — до крови.

А что будет с телом, если принять удар на себя?

Даже думать страшно! Да и не получается: проклятый вихрь следует за Владом по пятам, то и дело процарапывая новые прорехи в одежде и шкуре.

— Хороша у человечьих магов кровушка! Ой, хороша! — хохочет вихрь голосом старикана. Только звучит он теперь повыше да пописклявее. И будто бы снизу что ли… — Что твоим было, то моим скоро будет, Владислав!

— «Гордеича» потерял, — напоминает Влад. Сейчас он старается не только разорвать дистанцию, но и рассмотреть вихрь как следует. Должно же быть у него хоть одно уязвимое место!

— Нечего с едой расшаркиваться! — возражает Шиш. — Всё равно я тебя съем.

И, словно ему надоело ходить вокруг да около, прыгает прямо на Влада!

Одежда разлетается клочьями — вот и пришлось пожалеть, что ради праздника оставил в комнате любимую куртку! Хоть пару секунд могла бы выиграть…

На обнажённую кожу будто плескает кипятком. Неужто вот так Влад и умрёт, растерзанный песчаным бесом?

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами.

А перед внутренним взором Влада появляется насмешливая Вера, которая в Нефёдовской иллюзии на полной скорости впечатывается в кристалл, лишь бы не позволить противнику прийти к финишу первым…

Ну нет. В воле к победе Влад ей точно не проиграет!

И будто в ответ на эту мысль в его сердце вспыхивает солнце. Быстро растёт, охватывая внутренности и подсвечивая многочисленные раны.

Больно так, что плевать уже, что там происходит снаружи!

Солнечный огонь охватывает тело Влада уже снаружи, где-то на грани сознания он слышит, как хохочет Шиш. А как же:

Ну нет! Может, и подаренная, но уже давно своя собственная. И только Влад будет решать, когда и как эта сила будет работать!

Песчинки Шиша клацают по металлу, а его смех резко обрывается.

Ещё бы! Сияющие золотые доспехи, в которые превратилась магия Влада, теперь даже не поцарапать.

Пока противник в замешательстве, Влад запросто шагает внутрь вихревой воронки. И, легко наклонясь, цапает что-то с поверхности земли.

А затем поднимает на уровень глаз.

На крепко зажатом в бронированном кулаке Влада хвосте болтается неизвестное науке существо. Толстенькое, мохнатое, похожее то ли на зубастого бобра, то ли на хомяка-переростка.

Вихрь, что характерно. мигом стихает.

— А ну поставь, где взял! — верещит существо что есть мочи. Теперь в его голосе давешний дед угадывается очень смутно.

— Заткнись, — Влад встряхивает тварюшку, чтобы показать серьёзность намерений. Та сразу исполняет сказанное, будто только этого и ждала. — А теперь рассказывай, что вы тут собираетесь наворотить!

— Так заткнуться или рассказывать? — сварливо выпендривается существо. — Сам выполняй свои взаимоисключающие приказы!

Влад снова как следует встряхивает тварюшку.

— В следующий раз приложу о стену, — мрачно обещает он. — А потом поджарю. Говори!

— Да ничего я не делал! — голос Шиша становится плаксивым. — Мне сказали идти, я и пошёл…

— Эх, давненько я не пробовал жареной бобрятины… — произносит Влад задумчиво, выстреливая солнечным лучом в пространство рядом с существом.

— Жертвоприношение! — выпаливает Шиш торопливо. — Открытие врат оплачивается кровью.

Влад усмехается за забралом:

— Ну, тут вы немного просчитались. Наши курсанты ваших бойцов явно перемагичили.

Болтающийся на хвосте Шиш насмешливо обнажает острые зубки:

— Нам всё равно, ваша это будет кровь или чья-то ещё. Главное — выбрать правильное место.

Беззвучный гром пронизывает тело Влада, кажется, до самых костей. Небо в стороне Дмитровского словно раскалывается. Из чёрного разлома тянутся языки пламени, на глазах напитывая лёгкие белые облака жидким огнём.

— Да что здесь творится?! — Влад встряхивает опущенную было вниз руку с Шишем и вновь поднимает её на уровень глаз.

Но в его кулаке зажат лишь оторванный хвост.

Визуализация (магия хаоса и белая магия)

МАГИЯ ХАОСА

В этом мире встречается довольно редко. И на это есть причина. Теоретически такой маг способен вообще на всё, и даже больше. Но на практике они часто погибают из-за собственных способностей.

Маги хаоса наиболее близки к классическим волшебникам — их магия следует за их желаниями. Однако исполнить их может порой весьма причудливым образом. И чем сильнее желаемое изменение, тем выше рандом. Небольшие пожелания исполняются практически на 100% и так, как запланировал маг. А вот что-то посерьёзнее и поубойнее — зависит от удачи, концентрации, направления ветра и миллиона других условий.

БЕЛАЯ МАГИЯ

Более слабая версия магии хаоса. Проявляется по большей части всего лишь в повышенной удачливости. Люди, владеющие белой магией, редко идут учиться в академию — для нанесения урона белая магия не подходит. Её вообще сложно применить к противнику или союзнику.

Зато она помогает носителю выигрывать в азартных играх или поворачивать даже безвыходную ситуацию в свою пользу. Некоторые считают, что зачатками белой магии владеет чуть не каждый житель Российской империи. Однако эффект от неё довольно хаотичный и подводит в самый неожиданный момент.

Глава 4. Чужая душа

Вот вечно ты, Вера во что-то вляпаешься. Тебе что, больше всех надо?

Пëс бы с ним, с этим цесаревичем. Пусть ректор, в конце концов, заботится о его драгоценном здоровье. Какое тебе дело? Ведь ты, Вера, даже не гражданка этой Перуном спасаемой страны. Так, сбоку припëку…

Знаю, подобные страдания не в моём духе. Но там, где я очутилась, других развлечений всё равно нет.

С момента, как я перехватила предназначенную для Руслана атаку, время словно остановилось. Будто кто-то нажал на пульте кнопку «Стоп».

А меня перенесло на ту сторону тёмного экрана.

Здесь черным-черно, хотя саму себя я прекрасно вижу. И магия осталась при мне, только на фоне царящего вокруг мрака даже мои тени выглядят светлыми.

Они-то и служат мне каким-никаким ориентиром. Хоть низ от верха отличаю, и то хлеб.

Поначалу я опасаюсь сделать даже шаг. Но стоять на месте и ждать у моря погоды не вариант, поэтому себя пересиливаю. И вот уже неизвестно сколько времени бреду по бесконечной черноте незнамо куда.

Получится ли прийти хоть куда-нибудь? Да чтоб я знала!

А вдруг… Вдруг я снова умерла?

Ага, конечно. От ранения в ладошку. Очень смешно.

На всякий случай снова проверяю состояние пострадавшей конечности — предыдущий осмотр не показал ничего необычного. Так. А что это у нас здесь? Тонкая струйка дыма будто прошивает центр ладони насквозь.

Чужая магия? Посмотрим!

Ловлю её кончиками пальцев — получается! Ощущение, будто ухватилась за тонкую, но очень прочную верёвку. Выдернуть из руки никак, попробуем по-другому!

Наматываю магическую верёвку на запястье — и с некоторым опасением тяну к себе.

«Дёрни за верёвочку, дитя моё, дверь и…»

И правда! Вдалеке брезжит свет, будто приоткрывается занавес. Ускоряюсь, даже не замечая этого. Уж не знаю, выход там или логово монстра. Главное — выбраться отсюда.

До меня доносятся чьи-то голоса — то ли женские, то ли детские, непонятно. Стараюсь разобрать, о чём толкуют, но никак не получается.

— Разве я не предупреждала тебя, Дамир, — вдруг слышу отчётливо, — чтобы ты не смел при других называть меня матерью?

— Предупреждала.

Хлесть!

Вздрагиваю от неожиданности. Да что за хрень там происходит, а? Ещё прибавляю шагу, но источник света впереди будто застыл на месте.

— Разве позволяла тебе говорить без разрешения?.. Отвечай! — женщина произносит слова резко, словно каждым наносит удары.

Детский голос, напротив, звучит ровно, как-то безжизненно:

— Не позволяла.

Хлесть!

— И как тебе следует меня называть?

— Княгиня Завадская.

Хлесть!

— И разве я дозволяла тебе сейчас пользоваться магией?

— Простите, ма… княгиня. Просто кровь…

Хлесть!

— Снова говоришь без разрешения?..

Хоть и невидимая, но от этого не менее мерзкая сцена продолжается. Каждый удар отдаётся по нервам, оставляя лишь одно желание: поскорее это прекратить.

В сердцах снова дёргаю за волшебную «верëвочку», которую по-прежнему сжимаю в руке.

О-па. А ведь занавес впереди поднялся ещё немного! Может, надо было не бежать, а канат перетягивать? И какой только затейник такое придумал…

Останавливаюсь

Свет начинает быстро приближаться. Буквально несколько секунд — и напротив меня оказывается освещённое окошко портала. И, против ожидания, картина, которая там видна, вполне мирная.

Миловидная женщина в светлом платье удобно расположилась в кресле у камина. На её коленях лежит открытая книга. А на полу, у ног этой дамы, возится с кубиками маленький мальчик.

Получается, я не их сейчас слышала, а кого-то другого? Но тут женщина начинает говорить, развеивая любые сомнения. Правда, в этот раз тон её голоса на порядок мягче:

— И сказала госпожа наша Мора: «Негоже, брат, решать всё единолично». И пала на мир великая тьма…

Мальчик вскидывает голову и спрашивает с азартом, сверкая ярко-зелёными глазищами:

— И все померли?

«Снова говоришь без разрешения?» — звучит у меня в ушах слышанное ранее.

Но женщина лишь горько улыбается:

— Нет. В той схватке Перун вышел победителем. И поглотил всех прочих богов.

— И госпожу Мору? — недоверчиво хмурится мальчик. — Он что, сильнее?

Лицо женщины белеет, по цвету сближаясь с платьем. Дама вскакивает на ноги — позабытая книга летит на пол — и подхватывает ребёнка на руки, без видимых усилий поднимая его на уровень глаз.

— Никогда! — шипит женщина в испуганное лицо мальчика. — Никогда! Слышишь? Не смей заявлять подобной ереси!

Она грубо ставит его на пол и командует:

— Закатывай штанины.

Ну нет. Ещё раз становиться свидетелем экзекуции я не согласна! Поэтому решительно шагаю в портал.

Мальчик будто меня не замечает, продолжая возиться со штанинами. А вот женщина сразу вскидывается:

— Ты кто такая? Как посмела сюда явиться?

— Да так, мимо проходила, — хмыкаю. — Услышала, как вы тут друг с другом нежничаете. Дай, думаю, присоединюсь.

— Проваливай подобру-поздорову, — совсем не по-благородному требует княгиня. — Иначе вкусишь последствий в полной мере.

Широко улыбаюсь:

— Только если расскажешь, что это за место и как отсюда выбраться.

Женщина прищуривается, вглядываясь в меня более пристально.

— Так ты извне пришла что ли?! — взвизгивает она, отступая на шаг. — Дамир! Срочно разберись с этой дрянью! Госпожа приказывает тебе!

Мальчик вскидывает голову. Его зелёные глаза будто светятся. Надо же, а ведь он мне кое-кого жутко напоминает…

— Принято, — послушно отзывается он.

И начинает расти, раздаваясь в плечах и превращаясь во вполне знакомую мне личность.

— Григорий, да? — насмешливо фыркаю. — Ну ты, оказывается, и шутник, Нефёдов.

Его ответная улыбка напоминает оскал.

— Не стоило тебе здесь появляться, Иванова, — чуть ли не рычит он.

— «Здесь» — это где? — уточняю, пользуясь случаем. — Мне вообще-то назад надо, цесаревича недобитого спасать, все дела.

Нефёдов (или лучше назвать его Завадским?) кривится, будто совсем не хочет отвечать, но всё же выплёвывает:

— Кажется, из-за столкновения наших магических сил тебя затянуло в моё подсознание.

Присвистываю:

— Вот уж чего я совсем не хотела! И как теперь мне отсюда выбраться?

— Не знаю, — желчно усмехается Нефёдов. — Со мной такое тоже впервые. Для начала попробую тебя прикончить.

Да что ты будешь делать! И почему у здешних злыдней на всё про всё одно решение? Прикончит он, ишь ты. Разбежался.

— А мамка не заругает? — зубоскалю, кивая на застывшую в сторонке княгиню. Та сверлит меня тусклыми зелёными глазами, будто что-то прикидывая.

Вместо ответа кучерявый взмахивает рукой. Пытаешься повторить прошлый фокус со стазисом? Так я тебе и позволила! Ощущаю направленную на меня магию, будто порыв ветра.

И просто отшагиваю в сторону.

Одновременно запускаю в сторону противника несколько щупальцев. Остальную силу тоже направляю — только тайно, в виде неуловимого дыма. Я тебя по-любому достану, кудряшка!

Нефёдов щёлкает пальцами — и выключает свет. Вот теперь я даже себя не вижу!

— Не думай, что сумеешь победить на моей территории, — слышится будто бы отовсюду его голос. — Истинным служителям Моры не страшны бестолковые приспешники Перуна!

— Да плевать мне на ваших мор с перунами, — бормочу вполголоса.

А всё потому, что одновременно пытаюсь нашарить щупальцами ушлого препода.

Справа!

Движение воздуха, похожее на сквозняк — удар придётся точно в центр корпуса. Уклоняться некогда! По-простому бросаюсь на пол. И выстреливаю магией в нужную сторону.

Короткий всхрип — и тишина.

Так я его сцапала или как?

В такой темноте не разберёшь.

— Дамир, — с непередаваемой укоризной произносит молчавшая всё это время княгиня. — Я начинаю жалеть, что в своё время сделала ставку именно на тебя.

Нефёдов в ответ пристыжённо сопит. Или это предсмертные хрипы? Я могу наконец хоть что-нибудь увидеть?!

— Да будет свет! — в сердцах взмахиваю рукой. И тьму сдувает, будто её не было.

А я сталкиваюсь с ошарашенным взглядом Нефёдова. Теперь ясно, почему кудрявый может лишь сопеть: моя тьма спеленала его, словно младенца. Или, скорее, заложника. Даже рот прикрыла, чтоб не орал лишний раз.

— Очевидно, я победила, — сообщаю княгине и её воспитаннику. — Рассказывайте теперь, как отсюда выбраться. Или я за себя не ручаюсь!

Женщина вдруг улыбается — так дружелюбно, что меня мороз дерёт по коже.

— Конечно, — медовым тоном произносит она. — Но только если ты заберёшь меня с собой.

Нефёдов дёргается в путах, будто хочет что-то сказать.

— Как-нибудь обойдусь, — отмахиваюсь я. — Ты не в той ситуации, чтобы ставить условия.

— Не нравлюсь? — хмыкает княгиня. — А если так?

И превращается в Костика! Ровно такого, каким я видела его в последний раз в своей жизни. Даже улыбается так же, один в один.

— Не может быть… — шепчу оторопело.

— Что же вы, Вера Павловна? — говорит с шутливой укоризной. — Совсем забыли в новом мире про своего главного помощника? Даже не вспомнили ни разу.

Неправда. Вспоминала, и не единожды. Только что толку, если никакого сообщения между тем и этим миром нет? Да и не узнал бы он прежнюю Стальную Стерву в хрупкой девочке, в которую я тут превратилась.

— Но я вас не виню, Вера Павловна, — продолжает между тем Константин. — Ведь я единственный, кто вас по-настоящему понимает. Вы мне как мать.

Он делает по направлению ко мне несколько осторожных шагов.

— Я всегда буду на вашей стороне, — продолжает бывший помощник. — Только заберите меня отсюда, ладно? Я вас не разочарую.

— Княгиня! — пронзительно

Костик вздрагивает, и тут же его лицо каменеет.

— Вы знаете этого ребёнка, Вера Павловна? Ужасно шумный.

Нефёдов начинает реветь, размазывая по щекам крупные слёзы. Дурдом на выезде, чесслово.

Костик между тем подбирается ко мне вплотную и аккуратно берёт за руку. В реальной жизни он вряд ли позволил бы себе подобную фамильярность.

— Идём, Вера Павловна, — преданно заглядывает он в глаза. — Я знаю дорогу.

Свободной рукой треплю его по щеке:

— Конечно, Костя. Как только, так сразу.

Подобравшиеся нам под ноги тени входят в тело лже-Константина как нож в масло. Лёгкое движение — и бывший помощник разлетается клочками тумана.

— Не похож. Ни разу! — заявляю громко, хоть главный виновник обмана уже не может меня услышать.

И поворачиваюсь к по-прежнему ревущему Нефёдову.

— Григорий, — зову сурово.

Ноль реакции.

— Дамир!

Ребёнок вздрагивает и поднимает на меня заплаканные глаза.

— Соберись, — слегка похлопываю его по плечу. — Мне нужна твоя помощь.

— Я… не могу, — всхлипывает мальчик. — Я слишком маленький.

— Шутишь что ли? — начинаю сердиться. — Ты вообще-то целым преподом был в академии. Вспоминай давай!

— Я маленький! — Нефёдов топает ножкой.

— А дел наворотил как большой, — усмехаюсь. — Давай вспоминай, что вы устроили в праздничном зале! Или даже своего сообщника Радима умудрился забыть?

Ребёнок хлопает глазками, будто и впрямь что-то вспоминает. И снова начинает раздаваться вширь и ввысь. Всё-таки неплохо, что он сейчас сидит на полу.

— Радим? — выхватывает он знакомое слово. Даже смотрит более-менее осмысленно.

— Ага, — злобно улыбаюсь. Наконец-то его трансформация завершена! — А теперь — сожми зубы!

И, почти не замахиваясь, бью повзрослевшего Дамира-Григория прямо в морду! Отбиваю с непривычки костяшки, но оно того стоило.

Ответить он не успевает. Чужая реальность беззвучно осыпается, и я ощущаю, как кто-то встряхивает меня за плечи.

А следом вижу встревоженную физиономию ректора.

Глава 5. После бала

— Вы как, Иванова? — Юсупов сам выглядит так, будто прямо сейчас в обморок грохнется. — Сильно пострадали? Стоите тут, будто вас громом поразило...

— Что с Нефёдовым? — спрашиваю вместо ответа. Местонахождение кучерявого интересует меня сейчас куда больше, чем собственное самочувствие.

Ректор хмурится. Кажется, предательство бывшего препода стало для него полной неожиданностью.

— Сбежал, — с непередаваемым сожалением произносит Леонтий Вадимович. — Увидел, что покушение на цесаревича не увенчалось успехом — и только его видели.

— А Руслан?

Если ректора и удивляет подобное фамильярное обращение к наследнику, то он никак это не показывает. Возможно, сказывается усталость. А может, ему что-то известно о нашем с цесаревичем путешествии на Рубежье.

— Наследник в порядке, — Юсупов чуть отстраняется и я вижу наследника, сидящего на чудом уцелевшем стуле.

Сражение в зале завершилось нашей победой. Но далась она нам совсем не просто. Множество раненых, наверняка есть и те, кому повезло куда меньше.

Жутко жалею, что успела приложить Нефёдова только один раз. Хотя по всему видно, что он просто пешка. Главным зачинщиком этого безобразия является великий князь Радим, чтоб ему пусто было.

Ну или кто-то, о ком я пока не знаю.

— Ладно, — ректор устало взмахивает рукой. — Пойду посмотрю, как дела у остальных.

И уходит, слегка подволакивая правую ногу. А я подхожу к цесаревичу поближе. Неплохо его приложило. Сидит такой побитый и потерянный, аж жаль беднягу.

— И как только у тебя получилось выжить в эпицентре взрыва?

— Что-то не устраивает? — усмехается он, не глядя в мою сторону. — Если хочешь добить, то сейчас самое время.

— Не-а, не хочу, — качаю головой, хоть он меня не видит. — Просто интересно, как это работает. Мне ведь тёмной магией тоже прилетело. И почему-то ничего не случилось.

Ладно. Почти ничего.

Но не стану же я рассказывать сейчас о том, что со мной недавно было! Или о том, как мелкий Нефёдов распускал сопли, что злая мама его бросила.

Пусть он и поганец, каких поискать, но болтать направо и налево о подобном как-то… Мерзко что ли.

В моей биографии тоже найдётся пара-тройка стыдных моментов, которые совсем не хочется выносить на всеобщее обозрение. Надеюсь, мои враги, доведись им прознать об этом, будут по отношению ко мне столь же деликатны, как и я к Нефёдову.

— Солнечная магия усиливает защиту, — тем временем выдаёт в пространство цесаревич. Я даже не сразу понимаю, что он отвечает на мой вопрос. — К тому же магам со сходными способностями трудно нанести друг другу серьёзный урон.

Вот так ограничение! Хмурюсь:

— То есть, солнечного против солнечного или тёмного против тёмного лучше не ставить?

Цесаревич качает головой:

— Нет, не так. Сходные способности — что-то вроде магического родства. Им не обязательно относиться к одному типу. И кровными родственниками быть тоже не обязательно.

— Сейчас ещё окажется, что Нефёдов мой потерянный во младенчестве брат, — бурчу сердито. Храни меня Перун от таких родичей, пусть и магических.

Цесаревич, будто решившись, наконец поворачивается ко мне:

— Ректор сказал, ты перехватила удар, предназначенный мне. Спасибо.

Он порывается встать, хоть для него это явно непросто. Кладу руку ему на плечо и с силой усаживаю на место.

— Сиди уж, болезный, — усмехаюсь. — Благодарить потом будешь. И лучше материально.

— Надо же, какая ты корыстолюбивая, — чуть оттаивает наследник. Будто до этого ожидал каких-то иных требований.

— А то! Мне ещё брата поднимать как-никак. А «спасибо» на хлеб не намажешь. Даже твоё, цесаревское.

Руслана мои рассуждения отчего-то веселят. Пока он пытается сдержать улыбку, возвращается ректор.

— Пятеро, — произносит он. Сразу становится не до смеха. — Двое первокурсников первой ступени, двое — второй и один выпускник. Это пока те, кого удалось обнаружить.

— А Ярослав? — спохватываюсь вдруг. — И Марк?

Вообще-то я обязана была побеспокоиться о них куда раньше. Но небезосновательно считала, что им удалось выбраться наружу! Только вот помощи, за которой они ушли, до сих пор нет…

Юсупов чуть прикрывает глаза и качает головой:

— Ни Марка, ни курсанта Иванова в праздничном зале я не заметил. Пропали без вести?

— Я отправила их в гарнизон, за помощью. Кто-то уже должен был оттуда прийти!

— Так. Где тут у вас гарнизон?

Может, я напрасно волнуюсь. Может, мне стоит отдохнуть вместо того, чтобы шастать по академии. Без понятия. Но лучше лично убедиться, что с ребятами всё в порядке.

О том, что будет, если с ними что-то не в порядке, стараюсь не думать.

— Не стоит ли подождать? — ректор кивает на мой бок, до сих пор залепленный чёрным «пластырем». — Пусть сначала вас осмотрят медики.

— Потом, — отмахиваюсь. — Пусть займутся сперва более серьёзными ранениями. Как раз успею вернуться.

Рана меня и впрямь почти не беспокоит, будто теневая заплатка вытягивает боль.

— Послушайте, Иванова… — начинает ректор с угрозой.

— Пусть идёт, — останавливает его цесаревич. — Она знает, что делает.

Юсупов недовольно поджимает губы, но всё же объясняет мне, как добраться до гарнизона. Я коротко кланяюсь на прощание и быстрым шагом направляюсь на выход.

Территория академии будто вымерла. Неудивительно: всех курсантов собрали на праздник, а большая часть персонала разбрелась по своим делам.

Хоть бы военные оказались на месте!

Уже через несколько минут я оказываюсь рядом с пустой караулкой. Хорошая новость: на территории гарнизона явно кто-то есть.

Плохая: этот кто-то с кем-то уже воюет!

Прибавляю шагу и резко распахиваю металлические воротца. Ну, держитесь, супостаты!

Почти всё видимое пространство заполняют знакомые по праздничному залу монстры. На меня они не обращают ни малейшего внимания — слишком заняты, атакуя кого-то впереди.

И вроде не так уж далеко, но за рослыми тварями их противников не разглядеть. И докричаться не вариант: ближайших монстров привлеку, а те, с кем они сражаются, не факт, что вообще услышат.

Враг моего врага — мой друг, так ведь?

К тому же там вполне могут оказаться Ярик и Марк. Мне кажется даже, что я вижу над головами нападающих мельтешащие звёздочки.

Проблема в том, что тварей слишком уж много. Сколько успею выбить, если сейчас атакую? Двоих, троих? А остальные тут же прибегут со мной разбираться.

Вряд ли выигранные мной несколько минут сильно помогут тем, кто сейчас в самой гуще.

Значит, придётся действовать по-другому.

Сотворённый моей магией чёрный туман по моей команде устремляется вперёд, прямо под ноги противнику. Или под лапы? Без разницы. Простираю его так далеко, как только возможно. Главное — не зацепить никого из обороняющихся.

Готово? Начали!

Аккуратно «разрезаю» свою тьму надвое. Как получится, на глаз — точность не столь важна. Резко загущаю, превращая в переплетение щупалец — и дëргаю в разные стороны.

Получается неожиданно легко, даже слишком.

Завязнувших во тьме монстров раскидывает по краям. Там они барахтаются с теми, кому не досталось, образуя кучу малу.

А по направлению к обороняющимся, будто среди морской пучины, открывается свободная дорога.

— Сюда! Сюда! — кричу что есть силы, старательно размахивая руками.

Я уже вижу синюю макушку Марка. Значит, Ярик тоже там!

Не знаю, слышат ли меня обороняющиеся, но свободный путь они замечают сразу. И, недолго думая, направляются к выходу.

Первым торопливо выводят окровавленного мужчину. За ним идут ещё несколько.

И только потом я наконец вижу чумазого по самые уши, но живого брата. Он деловито набрасывает стазис на тех, кто умудряется вырваться из моего захвата.

За ним следуют Марк и почему-то Пров, вовсю полосуя заторможенных врагов магией. И замыкает процессию здоровяк Гирш Яков Иванович, который сдерживает оставшихся позади монстров.

— Скорее! — распахиваю ворота и пропускаю раненых вперëд.

Выпихиваю чуть притормозившего было брата, пытающегося сказать что-то ухмыляющегося Марка и Прова заодно.

Гирш выпихивает уже меня. Выходит сам — и магией замуровывает выход прямо перед рылами обозлëнных монстров.

— На какое-то время этого хватит, — преподаватель устало отдувается и вытирает пот со лба. — Вот так поиграли в шахматы… Чудом выбрались.

Несколько секунд все молчат, осознавая степень своей удачливости.

Брат, ни слова не говоря, прижимается к моему левому боку. Обнимаю одной рукой его в ответ. По спине проносится запоздалый холодок — а ведь я могла опоздать…

Замечаю взгляд Марка, в котором плещется тщательно скрываемая зависть. Без слов отвожу свободную руку в сторону, приглашая его присоединиться. И внезапно он даже не отказывается!

— Телячьи нежности, — бурчит Пров, глядя на наши обнимашки.

Широко ему улыбаюсь — как же здорово, что с ними ничего не случилось! Даже Прову радуюсь, как родному. А он, бедняга, внезапно багровеет и отворачивается.

— А недурственный у нас в этом году набор, коллеги, — замечает Гирш, подкручивая усы. — Толковые курсанты, далеко пойдут.

— Что тут произошло, Яков Иванович? — на языке вертится другой вопрос, но мне совсем не хочется его задавать.

Преподаватель хмыкает:

— Да чтоб я знал! Пришли мы, значит, как договаривались. У вас танцульки, у нас шахматы, всё честь по чести. Выпили… хм.. по стаканчику чаю. И началось.

— Что «началось»? — переспрашиваю, потому что он загадочно замолкает.

— Превращение, — отвечает вместо Гирша раненый, которого выводили первым. — Офицеры, солдаты… Все…

— Николаичу голову начисто срезало… — поддакивает кто-то, но на него шикают: не пугай, мол, детей.

Неужто мои самые страшные опасения подтвердились? Делать нечего, спрашиваю то, что с самого начала не хотела:

— Получается, гарнизона у нас больше нет?

Гирш бросает красноречивый взгляд в сторону замурованного входа. За стеной сердито ревут и воют брошенные на произвол судьбы чудища.

— Получается, что так.

Фраза повисает в воздухе, будто приговор. Да, сейчас мы вроде как отбились. Вот только кто знает, что ещё на уме у сволочи Радима? Как-то непохоже было, что неудача с праздничным залом его сколь-нибудь задела.

Наверняка у тех, кто устроил подобное, есть туз в рукаве. И вряд ли один-единственный…

— Никогда не думал, что вживую увижу нечто подобное, — вполголоса произносит один из спасённых. — Только божественная магия на такое способна.

— Тогда нам каюк, — невесело усмехается Гирш. — Мы против них что котята.

— Котята тоже кусаются, — не соглашаюсь. — Боги это или нет, мы не можем сложа руки ожидать своей участи.

Ярик прижимается ещё крепче, хотя куда уж.

— Дело говоришь, Иванова, — кивает Гирш. — Нам в любом случае по уставу нужно явиться с докладом к ректору. Сперва решим только, как укрепить стену. Вопрос времени, когда эти твари додумаются оттуда вылезти…

Мы дружно поворачиваемся на этот не-звук.

Чтобы увидеть, как небо над городом величественно разламывается невероятных размеров крестом. И наполняется пламенем, которое хлещет из разлома.

— К бесам укрепление, — первым отмирает Гирш. — Срочно выдвигаемся к командному штабу!

Глава 6. Сопутствующий ущерб

Проклятье! Вечно этот Шиш затыкает, когда не надо, и перемещает, даже не предупредив! Да ещё и до нужного места топать и топать!

Радим с трудом сдерживает рвущиеся с языка ругательства.

На самом деле, конечно, больше всего раздражает всегдашнее высокомерие ничтожного беса.

Подумаешь, с божественного плана прибыл! Мелкой сошкой был там — и тут на побегушках. Причём не только у своих, но даже у людей. Которых этот тип жуть как презирает и всячески сие демонстрирует.

Ничего.

Будет праздник и на его, Радима, улице. Да ещё и в Перунов день. Очень символично!

Именно сегодня, вместо того, чтобы славить, господину боженьке накрутят хвост. Радим слышал, как верховный волхв беседовал об этом с его матушкой, и это весьма его позабавило.

А выгоды, которые сулит это предприятие, перекрывает любые риски. Главное — в нужный момент не спасовать.

Но на этот счёт Радим абсолютно спокоен: он не из тех, кто сворачивает на полдороги.

Не чета слюнтяю Руслану, который на каждом совещании самолично поднимает вой то про снижение торговых налогов, то про дотации для всяких бездельников.

Слабак.

Будущему императору не к лицу беспокоиться о подобном. Как он скажет, так и будет. А во всю эту ерунду пусть вникают помощники. Иначе зачем тогда они вообще нужны?

Ничего. Совсем скоро великий князь Радим всем покажет.

И бесхребетному Руслану, которого ни дня в жизни не считал братом. И отцу, из-за несдержанности которого случилась вся эта чехарда с наследованием. И вообще всем, кто сейчас Радима ни во что не ставит.

Пришельцы с божественного плана тоже своё получат, дайте срок. Они, верно, считают, что обманули глупых людишек. Только как бы не обманули их…

Бух!

В размечтавшегося Радима на полной скорости впечатывается ребёнок. Чумазое беззубое существо в холщовой рубахе и подвёрнутых штанах. Лишь по завязанной дешёвой лентой косе можно понять, что это девочка.

Мелочь ойкает и отшатывается, потирая лоб.

И внезапно смотрит прямо на Радима.

Но как?! Ведь Шиш должен был не только переместить его в город, но и сделать будущего императора незаметным для простых и непростых людей. Негоже будущим подданным запросто лицезреть властителя посреди их грязного города.

Ну и связывать императорское имя с тем, что тут скоро произойдёт, тоже не стоит.

— Здрасьте, — гундосит ребёнок, по-прежнему не отнимая ладошку от носа.

Радим молчит, перебирая возможные варианты поведения. Сделать вид, что он её не слышит? Или припугнуть? А может… Нет, убивать не вариант. То тут, то там шастают какие-то личности. Поднимут панику — осуществить задуманное станет куда сложнее…

— А мы тут в пряталки играем, — доверительно сообщает ничуть не сконфуженная замешательством Радима девочка. — Хочешь с нами?

«Пряталки»? Это что ещё такое? Какие-то деревенские забавы? Радим, выросший среди взрослых и посвящавший почти всё свободное время подготовке к наследованию, о таком никогда не слышал.

— Не хочешь? — улыбается девочка. Она смотрит на Радима с нескрываемым восторгом. — Ну и ладно.

В это время впереди, откуда-то из подворотни, выворачивает новый чумазый ребёнок и звонко хлопает ладонью по стене.

— Туки-туки за себя! — кричит радостно. — Ну ты раззява!

— Сам такой! — показывает язык девочка, направляясь к мальчишке. — Я просто с благородным господином поговорила, вот!

— Брешешь!

— Сам спроси! Он во-он там по сию пору стоит.

Мальчишка озирает улицу, скользя взглядом мимо Радима.

— Нет там никого, — тянет разочарованно. — Сызнова придумываешь?

Значит, Шиш не соврал. Видно, на людей с разными способностями его морок тоже действует по-разному.

— Да вон он! — сердится девочка. — Красивый, прям цесаревич!

— Ещё скажи, анператор к нам припожаловал, — откровенно не верит её приятель.

— Туки-туки за себя! — к заветному месту подбегает новый ребёнок.

Пока он отвлекает на себя шумную парочку, Радим почитает за лучшее отправиться своей дорогой. Не к чему отвлекаться на всякую мелюзгу. Пусть всё идёт по плану, ведь за дело взялся будущий величайший правитель Российской империи.

Ещё и красивый к тому же, хах.

«Наконец-то, — раздаётся в голове Радима знакомый голос. — Я уж думал, что-то случилось!»

Рядом материализуется крохотный огненный дух, похожий на вихревую воронку. Иметь с ним дело нравилось Радиму куда больше, чем с ехидным Шишем. Да и в божественной иерархии эта сущность явно занимала гораздо более высокое место.

— У Шиша спроси, Рог, — раздражённо отмахивается будущий император. — Он меня чуть не на окраину города выбросил. Все ноги отбил, пока добрался.

«Вот как? — судя по тону, Рог хмурится. — В таком случае, я его примерно накажу. Срывом плана господин будет недоволен».

Кто такой этот загадочный «господин», Радим до сих пор не знает. Нужно будет потом расспросить как следует верховного волхва. Ведь будучи императором он станет иметь на это полное право.

— Не волнуйся, — Радим выходит на нужную точку — самый центр главной площади города. — Всё пройдёт ровно так, как договаривались.

Конечно, на самом деле твёрдой уверенности у Радима нет. Хотя с чего бы? Ведь каждое действие обряда давно отработано и доведено до совершенства.

Да и делать-то ничего особенного не нужно.

Всего-то взять собранную в божественный амулет энергию смерти и направить в самое тонкое место между мирами. Плёвое дело.

Почему же тогда он медлит, а пальцы, сжимающие амулет, так дрожат? Ведь он, наследник императора, в своём праве.

Да, Дмитровским придётся пожертвовать.

Ничего не поделать — сопутствующий ущерб. К тому же часть жителей наверняка выживет. Им всего лишь нужно будет принять новые правила. Кто же откажется? Спасутся почти все!

«Ваши соратники по обе стороны барьера ждут, — подгоняет Рог. — Время пришло».

И правда!

Не время рассуждать и сомневаться! Пора действовать!

Радим высвобождает силу разом — и всё его тело скручивает нестерпимая боль.

Проклятье! О таком его не предупреждали!

Должно ведь было быть всё просто! Просто собрать жертвенную энергию, просто проломить установленную когда-то

Его, Радима, ничто не должно было затронуть!

Божественные союзники соврали? Предатели!

Злость сметает новой волной ослепляющей боли. Великий князь, сам того не замечая, падает на колени, чуть ли не лбом упираясь в истёртую тысячами подошв брусчатку.

А ещё не замечает, как проклятый амулет, который он держит в руках, рассыпается прахом.

Беззвучный удар заставляет Радима вжаться в землю всем телом. И тут же боль отступает, будто её не было. Наконец-то можно встать на ноги.

Только под носом отчего-то становится мокро. Он что, не заметил, как заплакал?! Фу, мерзость. Хорошо хоть, маскировка, наложенная Шишем, по-прежнему действует. Так никто не увидел его позора.

Радим протирает нос белоснежным платочком, который, к счастью, нашёлся в кармане. Не рукавом же утираться, будто какой-нибудь крестьянин.

А, нет, под носом всего лишь кровь. Тогда не так стыдно. Даже благородно как-то. И правильно: великие свершения требуют заплатить соответствующую цену.

Даже не глядя в небо, Радим чувствует, что всё получилось. Но отказывать себе в удовольствии полюбоваться на дело рук своих он не собирается.

Открывшиеся в небесах врата больше напоминают чудовищный разлом, из которого рыжий огонь разливается по ярко-синему небу.

Прекрасно.

Именно так выглядит его победа.

«Надо же, выжил, — снова раздаётся в голове голос Рога. — Всё-таки люди удивительны».

Несмотря на похвалу, Радима он жутко бесит! С чего бы ему сбегать во время активации амулета? Наверняка знал, мерзавец, что произойдёт в процессе. Знал и не сказал!

«Теперь остаётся только подождать…» — начинает дух, материализуясь напротив Радима.

Быстрое, будто удар кинжала, движение руки — и лжец оказывается в полной власти будущего императора. И затыкается, явно не веря происходящему.

А сам Радим удивляется, почему раньше не додумался сцапать этого гада. Из уважения к его божественному происхождению, не иначе.

«Как ты… — возмущённо задыхается Рог. — Отпусти немедленно!»

— А то что? — Радим подносит существо к глазам, чтобы получше рассмотреть.

Ничего особенного — просто невесть на каком топливе пылающее, закручивающееся воронкой пламя. А он-то надеялся, что божественный посланник окажется поинтереснее. Даже обидно как-то.

«Господин тебя покарает», — как-то неуверенно произносит Рог. Будто сам сомневается, что эта загадочная личность станет размениваться на подобную ему мелочь.

Упоминание других господ прокатывается по венам Радима пылающей яростью. Пальцы сами собой сжимаются на теле духа, грозя раздавить его.

— Тут, на людском плане бытия, господин только один! — рычит будущий император. — Не хочешь сдохнуть — клянись!

Слова рождаются сами, будто кто-то их подсказывает. Радим и сам толком не понимает, чего требует от Рога. Зато дух, кажется, в курсе.

«Клянусь», — пищит он полузадушенно.

— Не слышу! — глумится Радим, сдавливая его ещё сильнее. Он и впрямь ощущает в себе силы, которые позволят стереть этого духа с обоих планов существования.

И тот тоже это прекрасно чувствует.

«Клянусь! — вопль Рога отдаётся в голове звонким эхом. — Я, птица Рарог, клянусь служить моему новому господину верой и правдой!»

Радим удовлетворённо ухмыляется и отпускает существо на свободу.

«Когда мы тут закончим, — произносит медленно, — расскажешь мне о своём господине в подробностях. И только попробуй в чём-то солгать».

Рарог бурчит что-то согласное, но великий князь его уже не слушает.

Надо же, о таком эффекте его тоже не предупреждали! У них, конечно, был план по обузданию божественных союзников. Но что их можно вот так хватать голыми руками…

Тело Радима переполняет энергия. Никогда в жизни он не чувствовал себя так хорошо! Теперь и боги ему не указ. Захват власти сначала в Российской империи, затем во всём мире — просто вопрос времени.

Он станет величайшим императором, а матушка наконец займёт достойное место рядом. Как и мечтала все эти долгие безрадостные годы.

Пока Радим претерпевает все эти изменения, обстановка вокруг тоже меняется. Открытие врат жители Дмитровского восприняли с понятной тревогой. Шум, крики, все куда-то бегут.

А потом пришли они.

Первая волна — монстры. Они должны взять под контроль весь город в течение считанных часов. И затем он, Радим, всех спасёт.

Благодаря новым силам ему теперь даже помощь с божественного плана не понадобится. А значит, договор вполне можно пересмотреть, выбив для себя лучшие условия.

Будущий император идёт по охваченному паникой городу, проверяя как идёт завоевание. Кровь и тела на бручатке его мало заботят: жертвы в любом случае неизбежны. Ничего не поделаешь.

Еле слышное хныканье внезапно привлекает внимание. Надо же, один из монстров прижал к стене встреченную ранее девчонку. Ладно. Император мира поможет своей жалкой подданной.

Радим запросто хватает монстра за хвост — и отшвыривает в сторону. Раньше о подобной силе он мог только мечтать!

Улыбается заплаканной девочке, ожидая благодарности. Но неблагодарная верещит и уносится прочь, поминая какого-то анчибала.

Тёмные людишки, что с них взять.

Краем глаза Радим улавливает огненный отблеск в оконном стекле. Это что там за чёрт рогатый?!

Несколько секунд уходит на то, чтобы понять: отражение принадлежит именно ему, Радиму. Лицо с горящими глазами, в котором не осталось ничего человеческого, полыхающие огненные рога…

Не может быть! И как ему с такой страшной рожей становиться императором?! Да его мать родная не узнает, не то что подданные!

Стекло осыпается, разбитое ударом подозрительно неуязвимой руки.

«Поздравляю вас со становлением новой божественной сущностью, господин, — в голосе Рарога чудится почти незаметная издёвка. — За тысячу лет вы первый, у кого это получилось».

Визуализация (магия тьмы и чёрная магия)

МАГИЯ ТЬМЫ

Встречается в мире довольно редко, хотя с солнечным даром или магией хаоса не сравнить. Поговаривают, что маг тьмы тем сильнее, чем больше испытаний выпадает на его долю. Однако это не соответствует действительности. По крайней мере, прямой зависимости до сих пор выявлено не было.

Магия тьмы весьма пластична и открывает перед магом большой простор для творчества. Кто-то сосредотачивается на физическом уроне. Кто-то заморачивает противника иллюзиями. А кто-то накладывает на врага негативные эффекты (замедление, слабость и т.д.)

Простой люд тёмных магов недолюбливает, считая их силу «бесовской». Однако сообщить об этом, глядя магу в глаза, отваживаются немногие.

ЧЁРНАЯ МАГИЯ

Больше известна как магия проклятий. Сглазы, заговоры, наговоры — эти маги используют всё. Проклятия могут быть довольно сильными и даже способны привести человека к смерти. Однако достаточно сильный тёмный маг способен не только снимать такие эффекты, но и определять того, кто их наложил. Наказание в этом случае злоумышленнику грозит

Поэтому чёрную магию используют в двух случаях: если терять нечего и если полностью уверены в своей безнаказанности.

В бою чёрную магию не используют. т.к. результат проклятия, как правило, отложенный, и для сражений подходит плохо.

Глава 7. Операция «Котята»

— Да как вы не понимаете! — возмущённый голос Влада слышен уже на подходе к праздничному залу. — Выдвигаться в город нужно немедленно!

Сам Рудин мечется раненым зверем перед неподвижным ректором и бурно жестикулирует. Цесаревич замер в стороне, внимательно разглядывая расколотые небеса.

— И чем это поможет? — в голосе — да и во всей фигуре! — ректора сквозит усталость. Он слегка горбится, будто опора, за которую держался раньше, вдруг исчезла. — Предлагаешь бросить в пекло необученных курсантов?

— Ну не все ведь настолько необученные, — Влад останавливается, нависая над Юсуповым. Однако ректор стоически это выдерживает. — Надо срочно выяснить, что они задумали!

— Судя по всему, ничего хорошего, — меланхолически замечает цесаревич, не поворачивая головы. Он будто бы что-то решает — и не может решиться.

— Нет, — ректор качает головой. — Подобными вещами должны заниматься те, кто сможет правильно повести себя в сложной ситуации. В этом плане я даже на тебя рассчитывать не могу.

— Вы из гарнизона? — замечат Влад нашу живописную группу. И хмурится: наш потрёпанный вид говорит сразу о многом. Особенно внимательно он разглядывает мой залепленный тьмой бок.

— Докладывайте, — выдыхает ректор, словно бросаясь с головой в ледяную воду. — Вам слово, Гирш.

Немолодой вояка подкручивает усы:

— Так точно. Гарнизон захвачен неизвестными науке существами. Местонахождение большей части личного состава неизвестно.

— Они все превратились в монстров! — подсказывает раненый. — Каждый из нас видел это своими глазами.

Гирш недовольно косится на коллегу.

— Местонахождение неизвестно! — повторяет он, повышая голос. — Своими глазами мы видели всего лишь несколько таких случаев. За остальных ручаться не стану. И вам не советую.

— Ясно, — кивает Юсупов, как ни в чём не бывало. — Что сейчас с этими монстрами?

— Удалось локализовать, — тут же отзывается Гирш. — Только не знаю, как долго их смогут сдержать стены и возведённые мной укрепления.

— Значит, именно с них и начнём, — ректор с хлопком соединяет ладони. — Негоже оставлять им возможность вырваться на свободу.

Влад сердито взмахивает руками, явно порываясь что-то возразить. Но не успевает.

— Господин Юсупов! Леонтий Вадимович! Беда! — к нам торопится незнакомый мне растрёпанный мужчина. Судя по одежде, из небогатых горожан.

— Не стоит торопиться, — ректор вдруг преображается в прежнего бесстрастного руководителя академии и встречает новоприбывшего. — Рассказывайте медленно и по порядку. Или, может, сначала воды?

— Да какая вода! — отмахивается мужчина. — Когда последние времена наступают!

— Если вы о том атмосферном явлении… — начинает ректор.

— Да какой-такой «явлений»! — снова возмущается мужчина. — У нас там бесовщина в городе! Когти — во! Зубы — в ладонь!

— На Дмитровской напали? — вступает Влад, который до этого внимательно прислушивался.

— А я о чём толкую! — переключается мужик на более заинтересованного по его мнению собеседника. — Монстры в городе!

Ярослав неосознанно прижимается ко мне. Остальные напряжённо молчат. Целый город монстров — это вам не от чахлого гарнизона отбиваться. Совсем другие риски и ответственность.

Мужчина продолжает что-то говорить, но самое главное мы уже услышали. Жители Дмитровского нуждаются в защите. И мы, конечно, можем попытаться отсидеться за стенами академии, но толку? Захватят город — примутся и за нас.

Никто не уйдёт обиженным.

— У вас есть какая-то связь с другими академиями? — прерываю уже совершенно бессодержательные стенания мужика, обращаясь к ректору. — Или, может, министр образования с вами на связи…

— Нет, — с сожалением качает головой ректор. — А если бы и была, они попросту не успеют.

— А полиция, военные? — продолжаю допытываться. Должен же быть хоть какой-то вариант!

— На весь Дмитровской участок пять сотрудников, — отзывается Влад. — Маг один. А все военные были собраны в гарнизоне… Я ведь сразу сказал, что нам самим придётся идти.

— Конечно, — соглашаюсь. — Ждать не вариант. Закончат с жителями, примутся за нас с вами.

Влад благодарно улыбается. Ректор шумно выдыхает:

— Я не могу отдавать подобные приказы курсантам. Да и преподавателям — тоже.

— А вы не отдавайте, — подсказываю. — Мы предложим старшекурсникам, а там будет видно.

Юсупов сердито сопит. По всему видно, ему не хочется действовать подобным образом. Вот только как ещё поступить-то? Сидеть за стеной, пока в Дмитровском гибнут люди?

— Курсанты правы, — вступает в разговор ещё один их спасённых из гарнизона преподавателей. — Мы тут единственные, кто всё ещё на что-то способен.

— Хорошо. Я объявлю общий сбор, — глухо выговаривает ректор. — А пока ступайте по комнатам, приведите себя в порядок.

Так вот куда все делись! Ну да. Как минимум переодеться не помешает — моё красивое праздничное платье теперь похоже на грязную тряпку.

— У вас есть час, — продолжает Юсупов. — Советую потратить его с умом. И… как следует подумать.

На этом мы откланиваемся. Цесаревич и Гирш остаются с ректором, прочие преподаватели уходят, как мы, — кто домой, кто в лазарет.

— А тебе не следует подлечиться? — Влад кивает на залатанную тьмой царапину, о которой я уже успела позабыть.

И правда. Самое время позаботиться о такой бестолковой ране.

Развеиваю тьму — и наблюдаю в прорези платья совершенно гладкую здоровую кожу.

— Она исчезла, — произношу оторопело. — Не может быть!

— Магия иногда преподносит сюрпризы, — хмыкает Марк.

До общежития мы добираемся довольно быстро. И сразу расходимся по комнатам. Ректор прав: надо как следует всё обдумать. Например, как быть с Ярославом. Ведь, судя по воинственному сопению и сосредоточенному молчанию, он явно собирается присоединиться к операции…

Вхожу в гостиную раньше брата — и едва сдерживаю ругательство.

Навстречу нам поднимается маленькая фигурка с виновато прижатыми к голове двумя парами ушей.

— Сам? — узнаю управителя академии. — Ты чего тут?

— Дак того, — он зыркает на меня и тут же опускает взгляд вниз. — Хоронюсь.

Фыркаю насмешливо:

— А получше места найти не мог? Не волнуйся, на территории академии ничего опасного не осталось.

— Кроме гарнизона,

— Так у Шиша ни шиша не вышло?! — радостно вскидывается Сам. И сразу зажимает ладошками рот, понимая, что проговорился. Только я уже всё прекрасно слышала.

— Итак, — окружаю себя тенями и наступаю на струхнувшего управителя, — что ты знал? Рассказывай!

— Да почти ничего, господин наш Перун свидетель! Сверху только попросили не препятствовать, — Сам жмурится, снова прижимая уши к голове. — Настоятельно просили.

— Угрожали? — бросаю запугивание Самого и усаживаюсь на диванчик.

Чего беднягу пугать, он того гляди сейчас расплачется. А ноги, чай, не казённые. Ярик присаживается рядом.

— Ну… — тянет Сам, поджимая губы. Он стоит перед нами по стойке «смирно», будто проштрафившийся школьник на ковре у директора. — Обещали последствия. Со слугами господина не поспоришь.

Тяжко вздыхаю и пересказываю управителю всё, о чём недавно говорил Горе. Сам слушает меня, будто сказочку, затаив дыхание и приоткрыв рот.

— А теперь ты должен сделать выбор, — в конце произношу будничным тоном. — Ты с нами или против нас? Подумай как следует. Потому что тех, кто устроил тут резню, я не прощу. Никогда. И будь они хоть трижды боженьками, им не сдобровать.

— Мы все не простим, — поддакивает Ярик, подтверждая мои мысли насчёт своего желания присоединиться к вылазке в город. А ведь я до сих пор не решила, как мне к этому относиться…

— Да вы что! — Сам всплёскивает руками и ушами одновременно. Его и так большие глаза сейчас напоминают блюдца. — Да как же я — и не со своей академией?! Да я сюда всю душу вложил… Бы. Ну и пускай, что её нету, всё одно! Я с вами, не сомневайтесь!

— Спасибо, — протягиваю руку и аккуратно пожимаю ладошку, которую Сам туда вкладывает. — Тогда слушай мою команду.

Управитель аж подскакивает от желания послужить благому делу.

— Всех нужно накормить, — загибаю пальцы, — переодеть, а желающих ещё и собрать для вылазки в город. Справишься?

— Как два пальца! — уверяет Сам.

— Я… — начинает Ярик.

Прерываю его на полуслове:

— Нас тоже собирай. Обоих.

— Сделаю! — Сам радуется так, будто я ему медаль на шею повесила, а не поручений надавала. Трудоголик ушастый.

Управитель исчезает. Мы остаёмся с Яриком наедине.

— Мне не нравится, что приходится брать тебя с собой, — сообщаю хмуро. — Но другие варианты нравятся мне ещё меньше.

— Я не подведу, — обижается брат. — От меня есть толк! Ты же видела.

— Глупый, — ерошу его светлые волосы. — Не нужен мне от тебя никакой толк. Я за твою жизнь и здоровье волнуюсь.

— Не волнуйся, сестрица, — Ярослав берёт меня за руку и заглядывает в глаза. — Всё будет хорошо.

Хотелось бы верить. Но своих сомнений Ярославу не высказываю: нечего его волновать понапрасну.

Обещанный ректором час растягивается чуть ли не на два с половиной. Мы успеваем принять душ, переодеться, пообедать и даже подремать. Пока наконец не слышим усиленный магией голос Юсупова:

— Преподаватели и курсанты, внимание. Через десять минут общий сбор перед административным корпусом. Внимание…

Не сговариваясь, берёмся с Ярославом за руки и выходим из предназначенных для нас покоев. Возможно — навсегда. Почему-то кажется, что всё, что было до этого, так, детские шалости. Только теперь начинается что-то настоящее.

А может, я просто трушу.

Имею право вообще-то! Не каждый день приходится вступать в неравный бой с божественными гадами. Или с потусторонними монстрами — одно другого не сильно лучше.

В холле нас с братом уже ждут. Сосредоточенный Влад кивает, будто в чём-то удостоверившись. Марк по своему обыкновению сияет радостной улыбкой. Рядом с ним даже как-то неловко волноваться.

— Идём, — командует Пров.

И в этот раз с ним никто не спорит.

Перед административным зданием яблоку негде упасть. Настроения царят невесëлые. Всем ясно, что ничего хорошего ректор в такой ситуации не скажет.

Он сам выходит из здания уже после того, как мы присоединяемся к собравшимся. Рядом топает Руслан в обычной курсантской униформе. Ну да, его белоснежный мундир теперь только выбросить.

— Спасибо, что пришли, — произносит Юсупов, и негромкий гомон голосов обращается в мёртвую тишину. — Вы видели, что произошло на празднике, своими глазами. Поэтому скажу как есть. В наш мир пытаются прорваться существа с других планов бытия. Скорее всего — с божественного. И по всему видно, что договариваться они не намерены.

Леонтий Вадимович обводит нас всех тяжёлым взглядом. Он явно не хочет говорить то, что намеревается.

— Я не имею права просить вас выступить против этой напасти, — всё-таки продолжает ректор. — Но также знаю, что гарнизон уничтожен, а город сейчас наводняют захватчики. А помощь… вряд ли успеет.

Смягчил, конечно. «Не придёт» было бы точнее.

— Поэтому я всё-таки спрошу, — повышает голос Юсупов. — Есть ли среди вас те, кто чувствует в себе силы, чтобы прийти жителям города на помощь? Разумеется, в первую очередь я обращаюсь к старшекурсникам. И каждому из согласившихся обещаю всяческое содействие в дальнейшем. Или… их семьям.

Последние слова дамокловым мечом повисают над каждым. Даже мы, хоть уже всё для себя решили, не можем заставить себя выступить вперёд.

— Я иду, — одновременно нарушают молчание Влад и цесаревич.

Это служит спусковым крючком. Замявшиеся было курсанты наперебой изъявляют желание присоединиться к спасателям. Некоторым отказывают — в основном раненым или курсантам первой ступени обучения.

Против участия Ярика, что характерно, никто не возражает.

Всего набирается чуть больше сотни человек. Не так уж плохо, учитывая, что мы тут все маги. Вылазкой командует Гирш, как самый опытный.

Ректор будет в академии — руководить теми, кто здесь остался, и наводить порядок в гарнизоне.

Ну и праздничек выдался, чтоб его…

Ворота академии, к которым мы подходим, закрыты наглухо. На пропускном пункте сидит всё тот же караульный. Только теперь никаких вопросов у него ко мне нет.

Пока охранник отпирает ворота, стоящий впереди Гирш поворачивается к нам.

— Ну что, котята, — подмигивает, — готовы задать им перцу?

— Что за «котята»? — фыркает кто-то. — Маленькие мы что ли…

— Маленькие да удаленькие, — согласно подкручивает усы преподаватель. — Потому не сдавайтесь, даже если встретите по-настоящему сильного противника. Божественного. Царапайтесь и кусайтесь, ясно вам?

Ворота открываются. Гирш, которого, кажется, так никто и не

— Вперёд!

Операция «Котята» начинается.

Глава 8. Братские чувства

Городские окраины за воротами академии встречают нас безлюдьем и отдалёнными завываниями. Как-то сразу чувствуется, что в нашем отряде не «аж целая сотня», а сотня «всего лишь».

— Нам стоит разделиться, — не согласен со мной Гирш. — Пойдём вперёд небольшими группами, примерно по десять человек… Курсант Шуйский!

— Я! — бодро отзывается Марк.

Гирш хмурится и будто ищет рядом с ним что-то.

— Где твоя макака?

— Без понятия, Яков Иванович! — всё так же лихо отвечает синеволосый. Будто исчезновение магического питомца ни капли его не волнует. Как и его принадлежность к иному виду.

— Плохо, — бормочет Гирш. — Придётся посыльных из числа бойцов выделить…

— Я позову, — прерывает его Марк.

И заливисто свистит, вызывая на себя завистливые взгляды курсантов.

Даже мой, чего уж.

Давным-давно у нас во дворе умение свистеть считалось весьма престижным. Тот, кто владел этим искусством становился в наших глазах сродни небожителю. Вот только мне оно не давалось совершенно…

Забавно. Я выросла, состарилась и умерла, а детская обида за упущенную возможность повысить свой статус до сих пор сидит где-то внутри.

Откуда прибегает Марков лемур, я заметить не успеваю. Похоже, он прятался где-то поблизости и прямо ждал, когда хозяин вспомнит о его существовании.

Выбегает — и останавливается напротив Марка, будто не решаясь приблизиться. Несколько мгновений они таращатся друг на друга, явно о чëм-то мысленно договариваясь.

— Порядок, — отмирает Марк. Радостный лемур вскакивает ему на плечо. — Он будет нашим гонцом.

Гирш тоже доволен. Он быстренько делит нас на десять отрядов, одним из которых ставит руководить цесаревича. А меня, видимо, оставляет рядом с ним за компанию.

Ярик отправляется под руководство Влада. Глядя на горделивую улыбку мелкого, у меня даже не получается возмутиться тому, что нас разделили.

Ладно, Владу брата доверить я могу.

Марка Гирш забирает к себе — видно, чтобы связной лемур всегда был под рукой. Пров присоединяется к ещё одному отряду.

И мы наконец выдвигаемся.

Наша цель — центральная площадь, над которой и висит загадочный разлом. Встреченных на пути монстров нужно уничтожать — обычная по сути задача.

Мы расходимся по разным улицам, чтобы охватить как можно большую площадь.

Улица, предназначенная нам, совершенно безлюдна. Ни одной твари не видно тоже. Рядом хлопают ставни.

— Поспешайте, магики, — произносит голос немолодой женщины. Его владелицу через окно не видно, но мне почему-то представляется кто-то вроде Бабы-Яги. — Люди баяли, по центру город демон страшный ходит, аки лев рыкающий. И тварями потусторонними управляет…

Тревожно переглядываемся. Вот только демонов нам тут не хватало!

— Спасибо, бабушка, — отзывается цесаревич со всей учтивостью. — Мы с ним обязательно разберёмся.

Невидимая старуха радостно хихикает:

— Никак наследник сюда припожаловал! Ну, ступай тогда, тебе поспешать надо.

Щелчок — и командир нашего отряда исчезает, будто его не было!

— Эй, бабка… — начинаю угрожающе.

И замолкаю, потому что прямо перед нами на улицу один за другим выходят монстры. Ровно десять — на одного больше, чем в нашем отряде.

В котором к тому же нет начальника.

Тяжело вздыхаю — и принимаю руководство на себя:

— Всем приготовиться. Держать строй!

***

— Ваше высочество! — Нефёдов врывается на площадь и замирает, будто громом поражённый. — Что здесь произошло?..

Радим, который без видимых усилий держит на вытянутой руке трепыхающегося мужчину в синей униформе, медленно поворачивается. Сейчас он напоминает скорее демона, чем человека.

— Явился, — рыкает он, отбрасывая жертву в сторону. — Не ты ли твердил, что открытие врат не принесёт ничего, кроме пользы?

Ну да, было дело. Сейчас Нефёдов уже не вспомнит, отчего был настолько в этом уверен. Он вообще предполагал, что всё будет как-то по-другому. Лучше, благороднее что ли.

Сейчас, пройдясь по запруженному монстрами городу, Нефёдов уже совсем не так в этом уверен. Жертвы среди населения оказались слишком велики. Твари, вместо того, чтобы внушать страх и помогать контролировать ситуацию, нападают на всех без разбору.

Пока Нефёдов пару часов рыскал по городу в поисках будущего императора, ему самому несколько раз приходилось отбиваться. И, судя по разбросанным вокруг телам тварей, великому князю тоже пришлось нелегко.

Почему всё так? Ведь план был безупречен!

Да и сами врата… Разве это не двери в лучший мир для избранных? Так почему, глядя на них, испытываешь лишь животный ужас? Будто они своими руками сотворили нечто непоправимое…

— Некая польза всё-таки имеется, — Нефёдов чуть кланяется. Что бы они не сотворили, дело сделано. Повернуть вспять не получится, нужно идти до самого конца. — Ваши силы существенно возросли.

— А толку? — скалится великий князь. Выглядит он так, будто улыбается, но это вряд ли. — Они меня боятся! Никто не узнаёт во мне своего правителя!

— Они и не могут, — успокаивает Нефёдов, сам почти не веря в то, о чём говорит. — Ведь к следующему этапу плана мы пока не приступили. Как только начнём, все сразу увидят в вас спасителя.

Вот такой у нас нынче спаситель — рогатый. А что поделать.

— Очень надеюсь, — рычит будущий император. Его, кажется, тоже терзают сомнения в правильности выбранной стратегии.

Но поворачивать назад уже поздно.

— Вернёмся на исходную точку, — предлагает Нефёдов. — Пора начинать очищение.

— Вот вы где! — рядом с одним великим князем материализуется второй, цесаревич по совместительству.

Вид у него растрёпанный, форма курсантская стандартная — Нефёдов даже узнаёт его с трудом. Да и не ожидал как-то, что наследник так скоро оправится от атаки Радима.

Если бы не влезла проклятая Иванова, точно не оправился бы.

— Наконец-то ты показал истинное лицо, братец, — ухмыляется Руслан, кивая на полыхающие великокняжеские рога. — И как тебе в новом облике? Голова не побаливает?

— Ваше высочество… — пытается остановить неизбежное Нефёдов. Будущий император явно не в том настроении, чтобы терпеть насмешки. Да и в принципе здравомыслящим сейчас не выглядит.

Бесполезно! Кто бы Нефёдова слушался…

Рога вспыхивают, будто их облили спиртом. Радим рычит — и набрасывается на цесаревича с кулаками!

Руслан уворачивается, и в его руке вспыхивает солнечный меч. В отличие от взбешённого брата он выглядит слишком уж спокойным.

— А что, — цесаревич уходит от новой атаки, — человеческой магией пользоваться

Радим на мгновение замирает — и запускает в соперника пылающий шар. Промахивается, жгучая энергия расплёскивается по булыжникам, кроша их своим жаром.

— А, забыл, — усмехается Руслан. — Ты ж и не умел вовсе…

Он снова уклоняется, невзначай заходя рогатому князю за спину. Рубящий удар грозит развалить противника надвое…

И останавливается на полпути, потому что рука Радима крепко цепляется за солнечный клинок.

— Считаешь себя самым сильным? — торжествующе рычит великий князь. Даже магическому лезвию не под силу пробить его новую кожу! — Ошибаешься!

— Держите его, ваше выс… — у радостного Нефёдова наконец получается нацелиться на наследника, не рискуя поразить стазисом Радима.

Но рогатый плевать хотел на совместное сражение!

Он резко дёргает меч на себя, одновременно пиная Руслана ногой — то ли в грудь, то ли в живот. Цесаревич впечатывается в обшарпанную стену, проверяя на прочность и так паршивый кирпич.

Оставшийся без хозяина меч тут же истаивает.

— Не лезь! — рыкает Радим Нефёдову. — Я сам разберусь.

Бывший преподаватель поднимает руки — ничего, мол, больше не сделаю. Но сам ловит себя на мысли, что этот бестолковый неуправляемый малолетка-кандидат в императоры его знатно бесит.

А ведь до того, как обзавёлся рогами, казался вполне толковым…

Торжествующий Радим подступает к брату. Тот даже вставать не пытается: видно, знатно приложился. Но молчит, пощады не просит. Лишь кривится слегка — то ли от боли, то ли от презрения к младшему.

Ну ничего. Сегодня подлый бастард узнает, почём фунт лиха!

— Чего не смеёшься? — в ставшем более спокойным голосе великого князя плещется торжество. — Не смешно что ли?

Руслан прикрывает глаза:

— С самого начала не было. Жутко.

— Вот! — в руке Радима разгорается маленькое солнце. — С этого надо было начинать. Бойся, ублюдок. Только тебе это совсем не поможет.

— Да, жутко! — повышает голос Руслан. — Страшно представить, на что способен человек, лишь бы добиться желаемого. А всего-то надо было честно ответить себе на простой вопрос. «Почему наследник он, а не я?»

Магический шар бьёт точно в то место, где только что была голова цесаревича. Тот чудом успевает откатиться. И всё равно половину тела окатывает огненными брызгами.

Если бы не врождённая устойчивость к солнечному жару, Руслану пришлось бы несладко. Курсантская форма вон вся покрывается прорехами. Хорошо хоть не вспыхивает, будто промасленная бумага…

— Даже не представляешь! — рявкает Радим. — Сколько раз я задавался этим вопросом! Ведь ты во всём! Хуже меня!

— Это в чём же? — цесаревич усаживается под многострадальной стеной поудобнее. Вставать на ноги он по-прежнему не пытается. — Огласите весь список, пожалуйста.

— Ну конечно, оглашу, — хохочет Радим. — И печатью царской заверю! Тебя вообще не должно было быть — этого довольно.

— Но я есть, — возражает Руслан. — И я наследую трон. А ты ничего с этим не сможешь поделать.

Великий князь бросается вперёд, стремясь приложиться неуязвимым кулаком к ненавистной братской физиономии. Но почему-то снова попадает в стену.

А зловредный брат подскакивает вверх и упирает новый меч в шею противника.

— Не двигайся, — советует Руслан. — Ты ведь понимаешь, что наше отдалённое родство тебе не поможет? И ты, — жёлто-зелёные глаза цесаревича будто пригвождают Нефёдова к месту. — Попробуешь дёрнутся — умрёте друг за другом.

Радим бессильно рычит, но отчего-то тоже не пытается дёргаться. Ясно, отчего: приставленное абы как лезвие оставило на шее длинный, сочащийся кровью надрез.

Видно, особой крепостью его шкура может похвастаться только на руках…

— Отцу и правда было выгоднее сделать наследником тебя, а не меня, — произносит Руслан так, чтобы только брат его услышал. — Ну и что, что мои способности оказались чуть выше? Ведь правителю магией вообще можно не владеть.

В истории уже бывали такие случаи. Порой ведь куда удобнее иметь дело с более слабым в магическом плане правителем. С тем, кто умеет и готов договариваться.

Насколько это полезно для императорской семьи и государства — другой вопрос. Но прямым препятствием к получению власти отсутствие выдающихся магических способностей никогда не было.

— Как думаешь, почему он сделал по-другому? — почти дружески интересуется цесаревич. — Уж явно не из-за нашей разницы в один год.

— Это всё твоя мать-шлю…!

Лезвие вновь впивается в кожу, заставляя разъярённого Радима заткнуться.

— Неверный ответ, — безмятежно произносит Руслан. — Как и каждое из твоих действий. Ты не стал цесаревичем лишь по одной причине: своей собственной ущербности.

Великий князь яростно сопит, но помалкивает. Лишиться головы ему совсем не хочется. Где-то поблизости слышны воинственные крики и топот множества ног.

И вряд ли эта подмога идёт к великому князю.

— И сейчас ты жив лишь потому, — продолжает цесаревич, — что я должен доставить тебя к императору. Чтобы судить по всей строгости, братец.

На площадь врываются разгорячённые боем люди, среди которых Радим узнаёт даже выродка-Влада.

Проклятье! Если бы не эти рога, второй этап плана он давно бы закончил! А теперь… Теперь остаётся надеяться лишь на чудо.

Например, на то, что соперник хоть чуть-чуть да отвлёкся на новоприбывших!

Радим кое-как изворачивается, отпихивая руку с мечом.

— Рарог! — вопит он. — Отступаем!

Прямо на глазах время вокруг словно замирает. Люди тоже останавливаются. И даже летящий по ветру лист цепенеет в воздухе.

Чуть в стороне от Радима вспыхивает огненный портал.

— Куда?! — цесаревич, в отличие от остальных, не потерял способность к движению. Но мечом взмахивает с видимым трудом.

— Нефёдов! — командует Радим.

Тот понимает приказ сразу — и рыбкой ныряет в портал. Великий князь сбегает следом, надеясь, что братский меч его не достанет.

— За ним! — успевает он услышать возглас Влада.

Вот ведь, тараканы! Их даже замедление времени не берёт!

«Поздравляю, повелитель, — усмехается в голове Радима огненный дух. — Мы сейчас в обители нашего господина».

— А цесаревич?

— О нём можете больше не вспоминать! — рядом с великим князем вспыхивает пламя, разрастаясь и трансформируясь в крупную птицу. Радим не сразу понимает, что это Рарог и есть. — Лучше подумайте, как будете отчитываться о своём провале!

Глава 9. На неведомых дорожках

Даже вспоминать не хочу, как мы добирались до центра этого города! И разобраться с кучей тварей в самом начале оказалось только половиной

Их собратья выскакивали из каждой подворотни, буквально каждые несколько шагов. Хорошо, что мои теневые щупальца всегда были наготове, а коллеги-курсанты радостно забивали нападающих кто во что горазд.

Ещё оказалось, что я совершенно не представляю, куда точно нужно двигаться, лишь примерное направление. Этот вопрос решился просто: один из участников нашего отряда оказался местным.

Нервировало ощущение, будто мы безнадёжно опаздываем. Будто стоит чуть задержаться, и всё самое интересное начнут без нас.

Зато за цесаревича я совершенно не беспокоилась, хотя загадочная старушенция больше так и не отозвалась. Ничего не попишешь — мы в любом случае ничего не могли для него сделать.

О том, как буду объяснять его исчезновение недовольному ректору, я старалась не думать. Благо, на подобную ерунду времени совсем не оставалось…

Наконец мы на месте.

Гурьбой вываливаемся на площадь, почти одновременно с несколькими другими отрядами. Взгляд выхватывает светлую макушку Ярослава, и на душе воцаряется спокойствие.

Цесаревич тоже тут — его клинок упирается в шею жуткой рогатой образине, в которой с трудом узнаю великого князя Радима.

А ещё здесь крайне деловой Нефёдов — стоит, сложив руки на груди, и спокойно взирает, как издеваются над его начальством. Или великий князь этому притворе не указ?

— Рарог! — орёт вдруг рогатый князь. — Отступаем!

И, будто по команде, мы все оказываемся в желе.

Не в прямом смысле — просто двигаться становится невозможно. Почти.

Я всё равно пытаюсь пошевелиться, из чистого упрямства, не иначе. У цесаревича получается даже размахивать мечом.

Но бесполезно: сначала Нефёдов, потом Радим прыгают в портал, который для них кто-то услужливо открывает.

— За ним! — кричит Влад.

И бросается следом. А ещё цесаревич, Марк и… Ярик?! Куда без спросу, неслух?

С меня наконец будто сваливаются оковы. И я, ни на мгновение не задумавшись, сигаю в закрывающийся портал.

И оказываюсь по пояс в росистой траве.

Вокруг темно, но глаз всё же различает высокие деревья. Я в лесу? Слышен лишь шелест травы под моими ногами. Ни стрекотания сверчков, ни пения птиц.

Мёртвая тишина.

И никого.

Делать нечего, бреду к деревьям. Авось куда-нибудь выйду.

А ещё остаётся лишь надеяться, что не напорюсь случайно на какую-нибудь тварь — ежа или, того хуже, змеюку. В такой высокой траве ни в чём нельзя быть уверенной.

Делаю несколько шагов — и равда на что-то наступаю…

Верещим дуэтом!

Пока я не вспоминаю, что вообще-то владею магией.

Послушные моей воле теневые щупальца подхватывают тварюшку и поднимают повыше. Мелькает знакомая синяя шерсть — понятия не имею, как мне удаётся её распознать в такой темноте.

— Эй? — спрашиваю несмело.

Лемур тут же замолкает, удивлённо глядя на меня чуть светящимися жёлтыми глазищами.

— Ну что ты там? — слышится невдалеке голос Марка. — Сдох что ли?

Ура, свои! Да ещё в той стороне, куда и так направлялась. Спешу навстречу — пусть ежи со змеями сами разбегаются в ужасе! Лемура, к слову, так и держу на вытянутых щупальцах.

Наконец я оказываюсь под деревьями. Трава здесь нормальная и даже света как будто больше. По крайней мере, я вижу туман, который тянется под деревьями.

И настороженных курсантов, словно ожидающих от меня какой-то подлянки.

— Сестрица? — то ли спрашивает, то ли утверждает Ярослав. — Это правда ты?

—Нет, ангел возмездия, — отвечаю сварливо. Мокрая от росы одежда совсем не добавляет хорошего настроения. — Прилетел покарать одного непослушного ребёнка.

— Точно, Вера, — хмыкает Влад. — Только она умеет так странно изъясняться.

Остальные понимающе ухмыляются. Кроме Ярика: брат изо всех сил делает вид, что ему стыдно. Освобождённый из захвата лемур запрыгивает на голову Марка и сердито оттуда стрекочет.

— Ну, рассказывайте, — подхожу поближе и плюхаюсь наземь. Вообще-то во время всей этой беготни по улицам я жутко устала. — Есть идеи, где мы могли оказаться?

Влад и Руслан переглядываются.

— Возможно, нас перенесло в божественное измерение, — как-то не слишком уверенно произносит цесаревич. — Потому что в нашем мире создавать порталы не под силу никому.

Киваю. Хоть какое-то объяснение, и то неплохо.

— И с какой целью мы сюда припёрлись, господа хорошие? — снова прорезается в моём голосе раздражение. — Я-то, понятно, вслед за братом. А вы зачем?

— И мы, — усмехается цесаревич. — За братом.

— «Потому что могу» — такой вариант устроит? — зубоскалит Марк. Лемур согласно подпрыгивает у него на макушке.

Только Ярослав почитает за лучшее помалкивать. Хотя его вариант наверняка звучит как «в поисках приключений».

— Ладно, — вздыхаю. — Как насчёт того, чтобы отдохнуть, обменяться информацией и пораскинуть мозгами?

Вот только обмениваться по сути нечем. Ясно одно: великий князь Радим пошёл вразнос и спелся с какими-то нехорошими божественными сущностями.

— И он ещё собирается стать правителем, — усмехается Руслан. — Игры с богами до добра не доводят.

— Может, и не доводят, — возражаю, — но проблем доставить у него отлично получилось. К тому же мы с вами тоже в этих играх уже по уши.

— Правильно говоришь, девочка, — отзывается вдруг рядом знакомый женский голос. — Вам теперь от своей судьбы не отвертеться.

Дама хихикает, а мы вскакиваем, готовые принять удар. Вот только никто на нас не нападает.

Пришелица небольшого роста. Длинные распущенные волосы свисают по обеим сторонам её лица, на котором жёлтыми фонарями светятся глаза с вертикальными зрачками.

Образ лесной ведьмы дополняет красный балахон, отделанный змеиной кожей, и… собственно змеи, которые ползают вокруг.

— Ну что, сладкие, — улыбается женщина, демонстрируя два длинных белоснежных клыка, — кого из вас стоит съесть первым?

— Не подавишься? — улыбаюсь в ответ. Клыков таких у меня, конечно, не найдётся, но злости вполне достаточно.

День сегодня, прямо скажем, совсем не располагает к подобному зубоскальству.

— Не-а, — качает головой незнакомка.

И внезапно улыбается ещё шире — от уха до уха! Ярослав ахает, Марк восторженно присвистывает. Ну да, в такую пасть провалишься — её хозяйка тебя даже не почувствует…

— Ага, очень страшно, — бормочу уязвлённо. — Скажи лучше, ты к нам с миром явилась или как?

По всему видно, эта дама из числа местных божеств или всяких там духов.

И от того, к какому лагерю она принадлежит, зависит наше ближайшее благополучие.

Вредная тëтка это тоже прекрасно понимает! Хихикает себе, и не спешит сознаваться.

— Вот и правильно, бойтесь, — говорит.

Влад сжимает

— Простите, матушка, — вдруг подаëт голос Руслан. — Разве не вы меня переместили поближе к заблудшему брату?

Ух, что за выражения! Чисто соловей, чесслово.

Незнакомке подобные речи совсем не по душе. Она недовольно морщится и отпихивает ногой самую приставучую змеюку.

— Какая я тебе матушка! — фыркает неприязненно. — Ежа я.

— Ëжка? — ляпаю раньше, чем успеваю себя остановить. — Баба Яга, в смысле?

Жëлтые глаза впиваются в моë лицо.

— Можно и так сказать, — выговаривает она медленно. — Но лучше об этом не распространяться.

Жестами показываю, что мой рот на замке.

Теперь вместо раздражения во мне просыпается любопытство. Сказочный персонаж же! Причëм один из самых любимых ещё с детства.

Конечно, местная версия на привычную из моего мира нисколько не походит, но так даже веселее!

— Значит, вы, матушка Ежа, — тем временем продолжает гнуть свою линию Руслан, — желаете нам каким-то образом помочь?

Женщина сердито хмурится. Змеи вокруг неё изгибаются кольцами, будто того и гляди на кого набросятся.

— Не желаю, — хмыкает она. — Но уговор есть уговор. Должна я провожать заблудшие души туда, куда им надо. Иначе быть мне проклятой вовек.

— Ну и куда нам надо? — интересуюсь на всякий случай. Мало ли куда она нас собирается завести. Местной братии я точно доверять не стану.

Жёлтый глаза ехидно вспыхивают:

— Только вперёд, дочь тьмы, только вперёд.

Ну вот. Никакой конкретики, ещё и обзывается. Но Ежа, не дожидаясь моего ответа, уже направляется в чащу леса. Совершенно бесшумно, лишь чуть шуршит чешуя сопровождающих её змей.

— Идём, — командует она, не оборачиваясь. — Если действительно хотите куда-то прийти.

Дружно переглядываемся. И топаем следом. Делать-то нам всё равно нечего.

— Как думаешь, — шепчет мне по дороге Ярослав, — она и правда может нас съесть?

— Тебя точно смогу, — хихикает ведьма, даже не пытаясь скрыть, что подслушивает. — Но надеюсь до этого не дойдёт. Как бы несварение от Перуновой силушки не приключилось.

Отчего-то брату это приходится не по вкусу.

— Она моя! — громко и чётко заявляет он. — К господину Перуну отношения не имеет.

— Имеет-имеет, — продолжает веселиться женщина. — Как семя к дереву. Потому и предать вы его не сможете: не вырастят новые боги из дуба осину, придётся всю дубраву выкорчёвывать…

— А попонятнее нельзя объяснить? — прерываю её разглагольствования. Невежливо, конечно, но всё лучше, чем выслушивать болтовню, понятную только одному человеку.

— Матушка Ежа имеет в виду, — приходит на помощь Руслан, — что дарованную Перуном силу из нас никак не выкорчевать. И если наш мир захватят новые боги, то вряд ли они потерпят наше присутствие.

— Проще взрастить новую элиту, — поддакивает Влад.

Сама «матушка» ничего не отвечает, чуть ли не спиной транслируя волны недовольства. А я прямо восхищаюсь цесаревичем. Не каждый сможет в открытую хамить потустороннему существу да ещё с такой благостной физиономией.

— Пусть попробуют, — усмехается Марк. — Имперских магов голыми руками не возьмёшь.

— Они попробуют, — мрачно обещает Ежа. — И на ваших имперцев перчатка найдётся. Не рассчитывайте, что сможете что-то противопоставить тем, кто в тысячи раз сильнее.

В её словах слышится такая горечь, будто говорит она не о нас, а о себе самой. Может, и правда: явно не от хорошей жизни она обитает на опушке тёмного леса да встречает заблудших путников.

— Мы всё же попробуем, — выражаю общее мнение. — Всё равно иного выбора у нас нет.

— Ишь ты, старикан-то какой хитрый оказался, — бормочет Ежа. — Всех переиграл. Только вот уничтожит ли?..

Ну и как, спрашивается, с ней разговаривать? Одни загадки и никаких объяснений.

Тем временем в глубине чащи, куда мы сейчас идём, будто рассвет занимается. Только странный какой-то: зеленоватый, мертвенный, будто от гнилушек.

Можно и так сказать: светятся, оказывается, пустые глазницы черепов, «украшающих» частокол вокруг небольшой избушки. Ну правда, бабка Ёжка же!

— В гости не приглашаю, — сразу предупреждает женщина. — Иначе вовек уйти не сможете. Но из лесу выведу, а там клубочек укажет путь.

Вот бы ещё узнать, о чём она. Но Ежа зловеще продолжает, не давая вставить ни слова:

— И помните главное. Не вздумайте связываться с мерзкой псиной по имени Светоч. Божественный план он охраняет ревностней самого Перуна.

Это она про того типа, который на Рубежье выбил нас в человеческий мир. Вот чего-чего, а встречаться с ним я точно не планирую.

— А ещё будьте готовы оказаться сейчас в полном одиночестве, — ухмыляется вдруг эта пакость.

И щёлкает пальцами с длинными когтями.

Мгновение — и смена кадра.

Никакой избушки, лес стал ещё темнее и глуше.

И никаких спутников.

Снова одна?!

Визуализация (магическая академия + Ежа)

Магическое обучение в Российской империи бывает двух видов.

1.Индивидуальное, когда маг берёт себе ученика и занимается только с ним. Именно так в дворянских семьях обучают детей до совершеннолетия. А ещё так ректор Юсупов обучает Марка, хоть формально он приписан к академии.

Конечно, такие занятия стоят дорого. Либо не стоят курсанту ничего, если маг почему-то заинтересован в развитии способностей конкретного одарённого.

2.Групповое, которое практикуется в магических академиях. Государство весьма заинтересовано в сильных магах, поэтому полность оплачивает обучение, делая его доступным для всех желающих.

Конечно, не везде: в столицах есть настолько элитные академии, в которые простому смертному ни за что не попасть.

Длится обучение в магической академии десять лет. Делится на две ступени — первую и вторую или, как ещё называют, младшую и старшую.

Напервую ступеньдетей принимают с тринадцати лет. Обычно туда идут представители низшего дворянства и простолюдины, у которых нет возможности учиться индивидуально.

Обучение навторой ступенисчитается для дворян обязательным. Туда принимают с восемнадцати лет. Вступительное испытание тоже может пройти любой желающий.

Закончив обучение, маг обязан в течение десяти лет верой и правдой служить на благо государства. Чаще всего они занимают военные должности либо служат в сыске.

Ежа

Эта дама появилась совершенно неожиданно. Честное слово, я её не придумывала! На её месте вообще должен был быть другой персонаж. Но будет эта стерва спрашивать разрешение у какого-то автора, ага.

Прообразом для Ежи послужила, конечно же, Баба-Яга.

С Перуном у Ежи отношения сложные. Скорее уж она верна кое-кому другому. Надеюсь, получится немного раскрыть её историю в дальнейшем.

И традиционное спасибо за прочтения, лайки и комментарии, народ! Я тут по личным обстоятельствам словила небольшую демотивацию. Но вижу ваш интерес — и снова в строю

Благодарю сердечно!

Глава 10. Люблю тебя

Не везёт мне что-то с этим божественным планом, ой, не везёт. Остаётся надеяться, что Ярославу повезло чуть больше.

И кстати, эта бабка-Ёжка обещала из леса вывести, а не запихнуть в него поглубже. Ну, и где обещанное? И не надо мне заливать, что его три года ждут!

За это время вернусь к обманщице и устрою ей весёлую жизнь…

Под ногами что-то вспыхивает, отвлекая моё внимание от измышления всяческих кар на Ежину голову. Ух ты, и правда клубочек! Нитки толстые и слегка светятся, будто внутрь встроены светодиоды.

И ведёт себя Ежин подарок будто живой. Прямо как в сказке: несколько раз подпрыгивает на месте и укатывается вперёд, отмечая путь сверкающей нитью.

Подхватываю кончик — и начинаю сматывать. Жаль оставлять на земле такое чудо.

Да и в хозяйстве пригодится, чего уж.

Теперь окружающий лес кажется мне гораздо приветливее. До тех пор, пока не схожу с отмеченной клубком дорожки и чуть не проваливаюсь в скрытое под травой болото.

Как же хорошо, что в курсантскую форму входят сапоги!

Зато больше подобной ошибки не совершаю: ставлю ноги туда, где пробегал волшебный помощник. Идти легко, дорога будто стелется. В голове сами собой появляются мысли о простых путях, которые ведут в ад, но я запихиваю их куда подальше.

Ведь здесь, насколько я могу судить по воспоминаниям прошлой владелицы тела, даже понятия такого нет.

А судя по тому, что я тут успела увидеть, в местных богах и так достаточно жути, чтобы не слишком спешить к ним навстречу.

Но приходится, блин!

Постойте-ка.

Ведь если мы действительно явимся пред светлые Перуновы очи, он точно поднимет вопрос о моём иномирном происхождении! И брат наверняка это услышит!

Поймёт наконец, что всё это время чужая тётка притворялась его сестрой. Врала в глаза, называя братом. Командовала ещё почём зря…

Как он это воспримет? Всё ли с ним будет в порядке?

Эх, нечего было играть в молчанку. Рассказала бы сразу — теперь не пришлось бы мучиться…

Под эти страдания я благополучно добираюсь до опушки, представляющей собой удивительное зрелище. Позади — тёмный, страшный лес под ночным небом. Впереди — холмистая равнина, поросшая вереском и заваленная какими-то непонятными конструкциями.

И небо серое, будто затянутое низкими дождевыми облаками.

Ну и чудно́е же место, этот божественный план!

На опушке меня поджидает волшебный клубочек. При моём приближении он радостно подскакивает — и растворяется в воздухе. Моток, который я держала в руках, тоже исчезает. Зря только старалась…

Зато вопросов, куда двигаться дальше, у меня не возникает. Далеко впереди на фоне стального неба светятся очертания строения, напоминающего дворец. Если я хоть что-нибудь понимаю в правителях, Перун обретается сейчас именно там.

Подбираюсь поближе к одной из конструкций и с удивлением понимаю, что это остов какой-то гигантской твари! Я не спец, но на динозавра это существо не слишком похоже.

Хотя бы потому, что у него явно было целых три хвоста.

Обхожу диковину по периметру, надеясь углядеть ещё что-нибудь. И на кого-то натыкаюсь!

— Сестрица… — Ярослав прячет за спину ладони, в которых замечаю ледяной магический блеск.

— Молодец, — ерошу светлые волосы брата. — Подготовился. В отличие от меня, кстати.

— Я чуть… — он покаянно опускает голову. — Чуть не атаковал тебя… Прости.

Усмехаюсь:

— Вообще-то ты правильно делаешь. А вот я расслабилась. Шатаюсь по божественному плану как у себя дома. Будто ни одного злыдня тут на день пути не сыщешь…

— Ну и что! — брат вскидывает на меня сверкающие глаза. — Пусть нападают. Ты всех победишь!

— Тогда тебе тем более не стоит переживать, — пожимаю плечами. — Если «всех», то и тебя тоже.

Брови Ярослава сходятся к переносице:

— Ну нет. Я точно сильнее.

— А ещё скромнее, ага, — треплю его за мягкую щёчку.

Ярослав сердито высвобождается из моей хватки.

— Истинному воину скромность не к лицу! — заявляет.

— Ишь ты, как заговорил, — изумлённо цокаю языком. — Давно ли я тебе слёзы рукавом вытирала?

— Никому не рассказывай, — бурчит брат. И крепко обнимает.

— Ни за что в жизни, — обещаю торжественно.

А кошки, и так скребущие на моей душе, утраивают усилия. Совсем скоро память об этом довольно трогательном моменте обернётся для Ярослава обидой и горечью.

Ещё бы!

Не понаслышке знаю, каково это, когда предаёт близкий человек…

Как будет правильнее? Рассказать всё сейчас, раз уж посчастливилось с ним заранее встретиться? Или понадеяться на великий русский авось?

— Я не знаю, как сказать, — продолжает тем временем брат. — Но спасибо тебе, сестрица… Я тебя люблю!

Ответные слова сухой царапающей коркой застревают в горле.

Надо же, оказывается, я тоже умею чего-то бояться. Я уж и забыла, каково это — по-настоящему заботиться о чувствах другого человека. И, честно говоря, жилось без этого как-то проще.

Но если б у меня была возможность что-то изменить в своей жизни, я бы не стала этого делать. Хочу, чтобы мы с Ярославом продолжали оставаться родственниками.

И плевать, что я в этом мире чужачка. Наоборот. Именно сейчас мне кажется, что я наконец-то нашла своё место. Теперь я пойду на всё, чтобы защитить то, что мне дорого.

— Послушай, Ярослав, — отстраняюсь от брата и заглядываю ему в глаза. — Хочу рассказать тебе кое-что важное. Дело в том… что я не твоя сестра.

Мальчик не выглядит удивлённым. Скорее, опечаленным. Будто он давно обо всём догадывался и лишь ждал подтверждения.

— Я… — начинает он.

И сразу замолкает — совсем рядом раздаëтся душераздирающий треск!

Костяной остов, рядом с которым мы находимся, вздрагивает. И осыпается вниз мелким крошевом.

— …ничего не делал! — заканчивает Ярослав совсем не тем, что собирался сказать.

Но это и так понятно. Потому что среди обломков то здесь, то там закручиваются небольшие смерчи. Поднимают костяной мусор — и складывают его по-новому, в более мелких тварей.

А поверх этого — чуть светящаяся призрачная плоть. Прозрачная, конечно. И мне остаётся лишь радоваться, что через неё просвечивают только кости.

Вида призрачной требухи я бы не выдержала.

Помилуйте! Нам с ними сражаться, а я бы от смеха каталась по всему вереску. И так хихикаю, представляя эти душещипательные образы…

— Не бойся, — по-своему понимает мои всхлипывания Ярослав. — Держись позади. Я защищу.

— Ну уж нет, — прихожу в себя я. И правда, ничего смешного же. Десяток магических то ли призраков, то ли скелетов — это вам не шутки. — Взрослому не пристало прятаться за спиной у ребёнка.

Ярик обжигает меня ледяным взглядом:

— Ещё скажи, что сёстры должны защищать младших братьев.

И топает вперёд, навстречу обрадованным монстрам!

— И скажу! — заявляю громко, оставаясь на месте. Вслед за Ярославом стелется по поверхности земли лишь моя магия. — От своих слов не отказываюсь!

Чёрный дым на несколько шагов опережает брата. Достигает первого нападающего — и окутывает его будто вторая кожа. Держит, сковывая движения.

Но вот беда: сделать с ним ничего не получается!

Кажется, на неживых предметах моя тьма не слишком-то действует…

— Ну, и кто из нас младший? — насмешливо, как-то совсем по-взрослому фыркает брат. И запускает вокруг себя ледяное кольцо.

Вовремя: монстры набегают! Бросаю схваченного мной бедолагу и по-простому распихиваю тварей в стороны. Теневые щупальца путаются у них в ногах, мешая двигаться.

Хоть что-то!

Тем временем кольцо, сотворённое Ярославом, раскручивается так, что начинает свистеть. Поднимается вверх — и срывается прямо в неприятельскую гущу.

Хруст стоит такой, что уши закладывает!

Брат оглядывается на меня:

— Победить костяную нежить можно, раздробив ей все кости до единой.

— И откуда ты только это знаешь? В академии рассказывали? — спрашиваю недоверчиво.

Ведь совсем недавно этот ребёнок с гордостью демонстрировал мне созданную им снежинку. А сейчас ведёт себя как бывалый охотник на монстров.

— Просто знаю, — пожимает плечами этот вундеркинд. — И ты, Вера, знай…

— Осторожно!

Одна из гадин прорывается к нам! Ловлю её теневыми щупальцами, попутно вставая между нею и братом.

Никто сюда не пройдёт, ясно?

— Да сколько можно?! — рявкает вдруг ребёнок. — Я не маленький, ясно тебе? Сам справлюсь!

Вообще-то я ожидала хотя бы благодарности.

— Вижу, как справляешься! — рыкаю и я. — Только и вытаскиваю тебя из всяких переделок!

Ну да, несправедливая претензия. Но я сейчас жутко зла, потому мне можно.

— Не нравится — не лезь!

— Кто сказал, что мне не нравится?!

Ярослав застывает с открытым ртом, глядя на меня огромными глазищами. Кости на фоне безудержно хрустят.

— Я не сестра тебе, — продолжаю тише. — Я пришла из другого мира и оказалась в этом теле. Не по своей воле. Меня тоже зовут Орлова Вера. И больше всего на свете… Я хочу, чтобы всё у тебя было хорошо.

— А как же ты? — голос у ребёнка какой-то сдавленный, будто он старательно сдерживает слёзы. Ну или горло повредил, пока орал, что вероятнее.

Криво ухмыляюсь:

— А у меня и так всё будет замечательно.

Ярослав отворачивается к так и не проявившим себя монстрам, которых продолжает превращать в костяную крошку.

— Я на вступительном испытании понял, что ты не Вера, — произносит он глухо. — А после только убеждался.

— Что, так сильно отличаюсь?

— Ты невоспитанная, — без ножа режет Ярослав. — Наглая, бестолковая. Ни стыда, ни совести…

— Эй! — прерываю поток комплиментов. Так вот что этот мелкий засранец обо мне всё это время думал!

— И ты очень много для меня делаешь, — чуть исправляется он. — Настоящая сестра… ни за что бы не стала.

А ведь я и правда не могу вспомнить, как относились друг к другу эти двое. И не пыталась даже: естественно ведь, что старшая сестра должна помогать брату!

А они, кажется, вообще друг с другом не пересекались.

— Можешь считать настоящей сестрой меня, — произношу просто.

Хруст резко замолкает. Кажется, незадачливых врагов уже перемололо в труху.

— Идёт, — тут же соглашается Ярослав.

Прищуриваюсь:

— А тебе точно десять лет? Уж больно по-взрослому разговариваешь!

Мальчик неожиданно теряется.

— Это магия, — мямлит он. — Нашёптывает всякое, учит…

Надеюсь, не плохому. Но вряд ли смогу как-то этому помешать, даже если пожелаю. Поэтому не стану это комментировать.

Вместо этого раскрываю объятия. В знак примирения — святое дело.

Брат шумно вздыхает — и шагает мне навстречу.

— И я люблю тебе, — теперь могу сказать с чистой совестью.

— А что это вы тут делаете? — как обычно, в самый неподходящий момент, раздаётся до омерзения жизнерадостный голос Марка. — Мы вас ждём-ждём…

И откуда он хоть вывернул? Ещё и лемура прихватить не забыл. Вон он, сидит рядом и укоризненно посверкивает круглыми оранжево-жёлтыми глазами.

Переглядываемся с Ярославом.

— Секрет, — подмигиваю Марку.

Тот показушно надувается, но всё же взмахивает рукой, указывая направление:

— Идём. А то самое интересное пропустим.

И отправляется первым.

— Спасибо, что пришёл нас встретить, — спохватываюсь я. Вообще-то мог бы отдыхать, пока мы с Яриком наматываем круги по поросшим вереском холмам и заглядываем под каждую кость.

— Всё равно делать было нечего, — отмахивается синеволосый. Но по голосу слышно: доволен.

Берёмся с братом за руки и устремляемся за Марком.

Жди нас, Перун!

Или бойся — это уж как получится.

Глава 11. Наследники всемогущества

Влада с цесаревичем мы нагоняем почти у самого светящегося дворца. Который для разнообразия оказывается куда ближе, чем кажется изначально.

И куда меньше по размеру.

Стоит нам приблизиться ко входу, как двери гостеприимно открываются.

— Кажется, нас тут ждут, — хмыкает Влад. — Или в ловушку заманивают.

— Одно другому не мешает, — кивает цесаревич. И первым направляется навстречу неизведанному.

Мы друг за другом входим в помещение — длинный широкий коридор с высокими стрельчатыми окнами и пафосными колоннами по обеим сторонам.

Там нас действительно ждут.

— Ребёнок? — хмурится цесаревич.

— Горе Луковое? — вторю ему я. Не слишком похож, но с той безногой ящерицы станется.

Мальчик хлопает наивными жёлто-зелёными глазками и произносит хриплым басом, который

— Нет, не Горе. Он выполняет моё поручение и скоро вернётся. Так что вы с ним ещё увидитесь. И не ребёнок.

— Ладно, — соглашаюсь покладисто. Не стоит, наверное, показывать удивление по поводу его голоса. На божественном плане, наверное, такое в порядке вещей. — Где нам найти Перуна? Очень надо.

Странный ребёнок приосанивается:

— Перун — это я.

Марк прыскает — уж очень забавной кажется сама идея того, что грозное верховное божество может выглядеть вот так. Малыш сердито хмурится:

— Не вижу ничего забавного, Марк Велимирович Шуйский, семнадцать лет, курсант Дмитровской академии, отправленный туда после…

— Хватит!!! — вопит синеволосый не своим голосом. Видно, божественный малыш чуть мимоходом не выдал какую-то его страшную тайну. — Прошу прощения, господин. Был не прав.

И кланяется — низко-низко, будто складываясь пополам.

— То-то же! — грозит пальчиком невозможно-серьёзный Перун. — Даже не пытайтесь мне перечить. Мигом пожалеете. Я всё про всех знаю.

— А про девушку, которая владела этим телом до меня? — интересуюсь на всякий случай. После душевного разговора с Ярославом мне стало интересно, что с ней стало.

Перун обиженно надувает губы:

— Не стоит так торопиться. Давайте-ка по порядку. Идите за мной.

И безбоязненно поворачивается к нам спиной, словно полностью доверяет.

Делать нечего, топаем следом.

— «Владела этим телом до тебя»? — Марк трогает меня за плечо. — О чём речь, подруга?

— Долго объяснять, — качаю головой. — Расскажу позже.

Синеволосый надувается не хуже Перуна:

— Вот вечно так! Все всё знают, а бедняга Марк побоку…

Божественный ребёнок тем временем останавливается перед массивной дверью.

— Ни на что не намекаю, — начинает он негромко, — но в мире людей сейчас есть хоть какие-то понятия о благоговении?

— Благого… что? — привычно паясничает Марк. — Это съедобно?

— Конечно, — в голосе Перуна слышна улыбка, — как та огромная гусеница, которую ты…

— Нет! — Марк одним прыжком подскакивает к ребёнку и размахивает руками, пытаясь привлечь его внимание. — Я пошутил, пошутил!

Забавно, конечно. Вот только лично я пришла сюда не за этим.

— Ты хочешь, чтобы мы тебе поклонялись? — спрашиваю прямо. — Если так, то лучше нам уйти прямо сейчас.

— Не сочтите за дерзость, — поддерживает Руслан, — но мы здесь потому, что нам нужна божья помощь. Или хотя бы совет.

— Торопыги, — ворчит в ответ Перун. — Потерпите минуту. Мы почти дошли.

Он с видимым усилием толкает тяжёлую дверь. Та распахивается, открывая нам круглый зал.

Вокруг его центра, на некотором отдалении, установлены двенадцать столбов, чем-то напоминающие университетские кафедры. А над ними без видимой опоры висит зеркальная линза, вся усеянная трещинами.

— Цените, — пока мы разглядываем странное место, ребёнок поворачивается к нам. — Вы находитесь в святая святых божественного измерения, куда ни разу не ступала нога смертных…

Он на мгновение замолкает и выдаёт:

— Разве что Святогор. И Вольга… И богатыри, как их там поимённо…

— Короче, шлялись все, кому не лень, — подсказываю. Мне-то плевать на стыдные подробности, пусть хоть всю жизнь мою скорбную пересказывает. Ярику я так и быть уши закрою, а остальные уже взрослые.

Но Перун карать меня не думает. Наоборот, расплывается в улыбке:

— Эх, славные времена были… А теперь — вот.

И указывает на линзу.

Мне это ни о чём не говорит, зато глаза цесаревича округляются:

— Неужто это…

— Да, — гордо кивает ребёнок. — Сие есть божественный фокус, накопитель и распределитель в одном лице. Залог нашего благоволения Российской империи.

— Что с ним случилось? — вмешивается Влад. — Недруги разбили?

Малыш мотает головой:

— Нет. Сгубила моя жадность. Обождите, сейчас всё расскажу.

Он звонко щёлкает пальцами, и рядом с нами появляются пара белоснежных диванов. Перун пригласительно взмахивает ручкой и первым показывает пример, взбираясь на высокое для него сиденье.

— Вы, люди, неверно понимаете суть Великой жатвы, — начинает он, стоит нам занять места. — И выставляете это как мою победу над прочими богами. Но на самом деле мы с вами просто не могли больше сосуществовать в одном измерении.

— Передрались? — хмыкаю.

— Скорее, смешались, — хмурится Перун. — Стали слишком сильно зависеть друг от друга. Когда несколько богов исчезли просто потому, что кто-то уничтожил их последователей, я понял, что пришло время действовать.

— И что же ты сделал? — спрашиваю, потому что он замолкает.

Ребёнок кровожадно улыбается, обнажая нечеловечески острые зубки.

— Я всех сожрал, — хихикает он.

— Ну и в чём люди не правы насчёт этой вашей Великой жатвы? — прерываю его веселье. — Разве для этого не пришлось победить всех прочих богов?

Перун равнодушно отмахивается:

— Во-первых, далеко не всех. Большая часть моего народа осталась в целости и сохранности. Во-вторых, съел не в прямом смысле, а объединил их своей волей. Те, кого я поглотил, были на это согласны.

Его взгляд устремляется в пространство, будто Перун вспоминает кого-то из давних знакомых.

— Дола, Велес, Лада, Агидель, Хорс, Сварог, Леля, Ярило, Стрибог, Жива, Мора… И я. Все вместе — божественный фокус. Мы пожертвовали своей свободой, чтобы остальные могли выжить.

— То есть, те боги превратились в ту штуку? — указываю на по-прежнему висящую в центре зала линзу.

Мальчик кивает:

— Многие тысячелетия мы аккумулировали человеческую энергию и распределяли её по справедливости. Пока фокус не стал разрушаться под собственной тяжестью.

— Это было предательство, — Руслан не спрашивает, утверждает.

— Не только, — Перун прикрывает глаза. — Я тоже виноват. Хотел получить больше ресурсов. А для этого в человеческом мире нужно посеять больше семян.

— Взрастить больше людей, наделённых магией, — кивает Влад.

— Но я просчитался, — божественный ребёнок открывает глаза, сползает с дивана и принимается вышагивать взад-вперёд. — С каждым годом урожай становился всё хуже и хуже. Резервы приходилось тратить просто на поддержание видимости порядка.

— Вы знаете, почему это происходило? — Руслан так серьёзен, будто прямо сейчас лично отправится расследовать случившееся.

Ребёнок-Перун замирает на месте.

— Они рассеивали моё благословение в пространстве! — плаксивым тоном, странно сочетающимся с низким голосом, сообщает он. — Они соблазняли моих служителей, уничтожали последователей и творили всяческие непотребства!

Мальчик сердито сопит и сжимает кулачки. Если смотреть со стороны — выглядит чудновато, даже смешно. Если же оценивать

Ведь мы все тут носители Перуновых посевов. И я, и брат, и даже Марк-зараза. В зоне риска каждый, кто владеет хоть какой-то магией. И вот уже наша академия совсем не выглядит странной целью для нападения озверевших божеств.

Да и наши с братом опекуны… Только ли обогатиться они хотели за счёт устранения настоящих наследников? Или у них были другие, куда более занимательные планы?

Влад задумчиво потирает вечно небритый подбородок:

— Получается, пробиться из вашего мира в наш удалось из-за того, что ваша сила уменьшилась?

— По сути да, — ребёнок снова взбирается на диван. — Только с небольшой оговоркой. Пробиться всегда было можно лишь с вашей стороны. Небольшая лазейка на экстренный случай.

— Они использовали Радима, — теперь подскакивает и начинает бегать туда-сюда Руслан. — И принесли в жертву целый город. С богами понятно. Но люди. В чём их выгода?

Мальчик Перун степенно складывает руки на животе, будто крошечный старичок. И цинично усмехается:

— Человеческим ресурсом должен кто-то управлять. Ведь новым богам придётся заменить всю магическую элиту. Взрастить новые побеги, которые будут питать уже их. А после старых управителей и убрать можно.

Руслан выглядит так, будто готов рвать на себе волосы. Будто даже не представлял, на что могут пойти люди ради одной лишь возможности получения безграничной власти.

Просто потому, что у него эта возможность и так есть.

А вот другие вынуждены выцарапывать её когтями и зубами.

Нет, я им не сочувствую и, уж тем более, не желаю победы. У них мерзкие методы, а последствия того, что они устроили, будут ужасными. Просто, в отличие от Руслана, я способна их понять.

— Ладно, с этим разобрались, — перевожу тему. — Гораздо интереснее, можно ли как-то противостоять этому безобразию. Мы, людишки, конечно, сильные, ловкие и смелые, но с богами вашими тягаться вряд ли сумеем.

— Я всё продумал, — успокаивает Перун. Снова сползает с дивана и направляется к центру комнаты. — Пожалуйте сюда, дети мои.

Чую подвох, но отказываться вроде как не из-за чего. Вслед за хозяином возвращается к линзе и по его команде встаём за похожие на кафедры столбы. Сам Перун уходит в самый центр, прямо под треснувшей линзой.

— Двенадцать наследников, двенадцать богов, — произносит торжественно так, что импровизированные кафедры и пол под ногами начинают вибрировать. — Починят разбитое, укажут путь. Да наступят вслед за Великой жатвой Тёмные времена! Эра порядка закончена…

Что-то мне эта болтовня совсем не нравится!

Но от кафедры успеваю отступить лишь на полшага.

Линза в центре комнаты разваливается на части. Но вместо того, чтобы похоронить под собой Перуна, обломки разлетаются в стороны. Ахаю от неожиданности — что-то больно колет меня в основание шеи.

Остальные тоже хватаются за разные места. Только Ярослав с интересом разглядывает левую ладошку.

— Эй! — кричу сердито. — Ты чего это тут устроил?!

Перун блаженно улыбается. Мне кажется, или он будто бы стал полупрозрачным?

— Всего лишь вручил наследство, дочь Моры. Только и всего.

— Не страшно, — брат показывает мне внутреннюю сторону ладони, на которой поблёскивает и будто перекатывается зеркальный узор.

Это что же получается, у меня на загривке такой же?!

Справедливости ради, по метке получили все. Кроме Марка — за него пришлось отдуваться лемуру. Который теперь щеголяет блестящим узором в нижней части спины, прямо над хвостом.

— И хорошо, что мне не досталось, — завистливо бубнит синеволосый. — Ходил бы как дурак с рисунком на заднице…

— У меня осталось мало времени, — вдруг заявляет Перун. Теперь я точно вижу, что он будто растворяется в воздухе. — Мы даровали человечеству последний шанс. Найдите всех наследников, перезапустите цикл. Тогда сумеете победить в этом противостоянии. Иные из вас принадлежат этому миру. Иных мы призвали извне. По меткам божественным друг друга узнаете.

— Но…

— Ты спрашивала, что случилось с твоей предшественницей, — жёлто-зелёные глаза Перуна словно заглядывают мне в душу. — Она переродилась где-то ещё и проживёт жизнь так, как ей самой захочется. Здесь же она была обречена погибнуть.

Божественный ребёнок обводит нас взглядом.

— Я ухожу, — говорит он. — Теперь судьба двух миров находится в ваших руках. Не подведите. И… Ярослав. Подойди.

— Стой, — пытаюсь удержать брата на месте, хоть и понимаю, что он не станет меня слушаться.

Он даже не пытается! Чешет прямо к Перуну, будто лучшего друга встретил!

Тот тоже делает несколько шагов навстречу. Ярослав встаёт на одно колено, чтобы быть с мелким божеством на одном уровне. Перун что-то шепчет брату, дружески хлопает его по плечу — и разлетается искрами, будто его не было.

Даже я ощущаю, как в мире что-то надламывается.

Мерзкое ощущение пробирает до костей.

— Господин, господин! — врывается в круглый зал маленький Горе. — Беда!

Ну конечно! Кто бы сомневался…

Глава 12. Страж

— А где… — Горе Луковое замирает на месте, обводя нас чуть диковатым взглядом. И почти сразу сникает, будто из него выкачивают воздух. — Свершилось, значит…

— И тебе здравствуй, — бурчу не слишком приветливо. — Может, подскажешь, где тут у вас выход?

Ведь мне только-только приходит в голову, что Перун-то исчез, а мы остались. И что-то никто не торопится отправлять нас обратно.

— А нет его, — бодренько ответствует Горе. — И отродясь не было.

Мои теневые щупальца сами собой направляются к этой божественной… сущности. Но их опережает Владислав. Широкими шагами сокращает расстояние до минимального и нависает над струхнувшем Горем, дружелюбно улыбаясь.

— И как же твой господин собирался с нами поступить? — интересуется вкрадчиво.

— Это… Как его… — Горе судорожно сглатывает. — Приказал позвать Светоча…

— И? — вообще-то да, в прошлый раз именно этот дядька выпихнул нас своей алебардой из Рубежья.

Горе снова оживляется:

— Так я и говорю же: беда! Светоч-то наш умом тронулся! Меня чуть не прибил, пришлось сбегать в настоящем обличьи. Я хвоста почти лишился, вот!

— Какие у нас есть ещё варианты? — присоединяется к расспросам цесаревич. — Мы ведь не можем остаться здесь навечно.

Он даже усмехается, явно не веря в подобную перспективу.

— Не можете, не можете! — согласно кивает Горе. И перебирается поближе к Руслану, которого явно считает

А вот я бы поспорила с этим утверждением.

— Этот мир вас сам собою выкинет, — торопливо продолжает Горе. — Нужно только немного подождать.

Цесаревич удовлетворённо улыбается: глядите, мол, как всё просто разрешилось!

— Сколько ждать-то? — у меня горького опыта побольше, поэтому радоваться не спешу.

Горе снова сникает.

— Ну… — тянет он как-то неуверенно. — Лет десять где-то. Или тридцать. Ну сто лет — край!

Побелевший Руслан изо всех сил сдерживает карающую длань, которая сама собой порывается дать затрещину божественному существу.

Но вообще-то ничего удивительного в его спокойном отношении к течению времени нет. Им, бессмертным, что сотня, что две — всё едино. Это мы тут вынуждены торопиться.

— Слушайте… — подаёт голос подозрительно тихий Марк.

Но сейчас не до его шуточек.

— Не подходит, — отметаю предложение Горя. — Мы тут помрём раньше.

— А если воспользоваться вратами, которые открыл Радим? — предлагает Влад. — Они ведь как раз и предназначены, чтобы наши миры могли сообщаться.

Горе с сомнением качает головой.

— Можно попробовать, конечно… — задумчиво чешет затылок. — Но они находятся в самом центре владений господина Дыя.

— Эй, народ… — снова влезает Марк.

— Дый? — хмурится цесаревич. — А кто это?

— Да так… — Горе усмехается. — Незадачливый соперник.

— Не такой уж незадачливый, — начинаю загибать пальцы. — Проход в наш мир открыл — раз. Перуна вашего пережил — два…

Горе сердито, совсем по-детски топает ножкой:

— Господин ещё вернётся, ясно вам? Для этого нужно всего лишь…

— ДА ПОСЛУШАЙТЕ ВЫ МЕНЯ!!! — для пущего эффекта Марк бьёт в пол своей магией. — Что-то приближается, ясно?

— А раньше ты не мог… — начинаю я и тут же замолкаю.

По двум причинам. Во-первых, вспоминаю, что что-то такое он говорил, но мы его не слушали. Во-вторых, потому что дворец сотрясается от удара.

— Уже пришли? — удивляется Горе. — Быстро они.

— Кто? — сердитый цесаревич встряхивает божественную сущность. — Что тут у вас творится? Рассказывай!

— Да это противники Перуна пришли его резиденцию разваливать! — выпаливает Горе. — Ничего особенного, просто почуяли, что место свободно. Теперь будут решать, кому верховенство достанется.

Он высвобождается из хватки призадумавшегося Руслана и взмахивает рукой. На одной из стен появляется экран, который издалека показывает Перунов дворец. А перед ним будто море волнуется — тысячи, если не миллионы разнокалиберных созданий бросаются на приступ.

У меня аж мороз по коже от такой картины.

Ясное дело, если они все сюда ворвутся, нам тоже не сдобровать…

И тут «море» нападающих будто рассекает золотистая искра. Проносится сквозь нестройные ряды, отталкивается от дворцовых стен — и снова бросается в самую гущу!

Неужто кто-то пришёл нам на помощь?

Некоторое время мы с замиранием сердца наблюдаем, как бесстрашная искра раскидывает толпы врагов направо и налево. Те, не будь дураки, разбегаются кто куда.

И, как только никого не остаётся, защитник дворца врывается внутрь.

Почти сразу — вот так скорость! — двери распахиваются, являя нашим взорам растрёпанного длинноволосого мужика со светящимися глазами. Лицо незнакомое, потому что раньше его закрывал шлем. А вот доспехи и алебарду я прекрасно знаю!

— Это Светоч! — не своим голосом вопит Горе, пока новоприбывший злобно рычит и бросается к нам. — Только не попадайтесь под его удары!

Ну конечно! На кого ещё нападать, как не на Веру!

— Почему? — уклоняюсь в последний момент. — В прошлый раз он так вернул нас в мир людей!

— Потому что сам так захотел! — теперь убегать настаёт очередь Горя. И даже его божественное происхождение не слишком ему помогает. — Если ударит сейчас, мало не покажется!

Лезвие алебарды свистит, рассекая воздух. Мы пытаемся атаковать, но взбешённому воину по боку наши старания. Магию он, кажется, совсем не замечает.

И вдруг на его пути вырастает… Ярик?!

Да этот мальчишка меня скоро в гроб загонит!

Во второй раз…

Острое лезвие летит вниз — прямо на бестолковую голову моего братца. Взрослый?! Забудьте! Его ж в прямом смысле надо от огня оттаскивать.

Успеваю подхватить его своей магией и выдёргиваю… А вот не тут-то было! Я словно пытаюсь сдвинуть с места многотонную колонну…

— Стойте, — произносит Ярослав каким-то совершенно незнакомым тоном.

И почему-то всё вокруг действительно останавливается. Атаки ребят в сторону Светоча, цепляющиеся за мальчика теневые щупальца… И алебарда взбешённого воина.

Глаза Светоча яростно сверкают.

— Кто ты такой? — рычит он. — Как посмел преградить мне дорогу?

— Посмотри повнимательнее, — изрекает Ярослав, которого сейчас ни один человек в здравом уме не стал бы именовать Яриком. — И сразу поймёшь.

— Быть не может, — еле слышно выдыхает воин. — Такое слабое тело… Зачем?

— Так надо, — Ярослав сурово поджимает губы. — А вот тебе следует лучше держать себя в руках.

— Ого, так вы друг друга знаете? — любопытничает Марк. — И как давно?

— Несколько тысячелетий, — Светоч вроде и на вопрос отвечает, а вроде и просто бормочет, будто не в силах поверить в то, что сейчас происходит.

Ярослав несколько раз моргает — и отступает от воина на пару шагов.

— Ты в порядке? — обнимаю его за плечи, с неприязнью глядя на чокнутого стражника. Ладно, нам в прошлый раз от него досталось. Но поднять свою ковырялку на маленького ребёнка! Да он псих, каких поискать.

— Всё хорошо, — брат накрывает ладонью мою руку. — Просто кажется, я принял наследство от самого господина Перуна.

— Ты о чём это? — интересуюсь с подозрением. Да, мелкий Перун болтал что-то про наследников. Но, может, так просто к слову пришлось…

А вообще перед тем, как впускать в этот мир, каждому попаданцу нужно давать бумажку с написанным на ней крупными буквами: «Не связывайтесь с местными богами, не то хуже будет!»

Только эти гады сами с тобой свяжутся и навешают всяких предназначений выше головы.

— Позвольте мне объяснить, — подшагивает Горе Луковое. — Если только Светоч не станет больше размахивать своим оружием.

Воин фыркает, будто услышал глупость несусветную. И правда, чего это все переживают, что он их в салат покрошит? Светоч ведь у нас мухи не обидит. По нему сразу видно.

— Не стану, — всё-таки отвечает. — Хоть и противно моему взору присутствие чужестранцев в

— Не волнуйся, — отзываюсь я. — Ты нам тоже ни на грамм не симпатичен.

Отвечать, конечно, выше его достоинства. Зато Горе с готовностью указывает на экран, где изображение божественной резиденции сменяется зеркальной линзой, которая недавно разбилась.

— Думаю, вряд ли у господина Перуна было время вам всё объяснить как следует, — прозорливо замечает Горе. Кажется, своего бывшего начальника он знает весьма неплохо. — Давным-давно двенадцать великих божеств объединились, чтобы разграничить два мира: божественный и человеческий.

На экране появляются изображения каких-то неизвестных личностей. Взгляд притягивает здоровенный бородатый мужик со светящимися жёлто-зелёными глазами.

— Это Перун что ли? — невежливо тыкаю в него пальцем. — Так раньше он не такой маленький был?

Горе охотно кивает: он самый, мол.

— Чем больше тело, тем больше энергии требуется для его поддержания, — объясняет он. — Последние несколько десятков лет приходилось сильно ограничиваться. Сил господина едва хватало на то, чтобы держать вместе все атрибуты. А ещё Светоча в подчинении.

— Меня не надо держать, — пафосно сообщает воин. — Я и так служу господину верой и правдой.

Горе саркастически ухмыляется, демонстрируя острые зубки:

— Да-да. Поэтому принялся всё крушить, как только почувствовал ослабление контроля.

— Я… — начинает Светоч, но сразу поджимает тонкие губы. По всему видно, возразить ему нечего.

— Вернёмся к главному, — напоминает цесаревич. Он слушает внимательно и выглядит сосредоточенным. Явно прикидывает, чего в связи с этим ему ждать в политическом плане.

Вот только сразу ясно, что ничего хорошего.

— За много лет все двенадцать божеств буквально срослись друг с другом, — продолжает свой рассказ Горе. — Настолько, что разрушение божественного фокуса могло их уничтожить. Тогда господин выбрал подходящие сосуды… эээ… В смысле, наследников. Чтобы божественные силы не исчезли из этого мира.

— Получается, что в каждом из нас… — хмурится Влад.

Горе кивает:

— Находятся силы одного из двенадцати атрибутов. Богов, по-вашему.

— И чьи же силы кому достались?

Вот не нравится мне Перуново самоуправство, совсем не нравится. С другой стороны, в нашей ситуации лучше всё-таки что-то от него получить, чем справляться самостоятельно.

А вопросы вроде «Что он сделал для предотвращения текущей ситуации?» оставим на откуп будущим богословам.

Если будет оно, это будущее.

— Отчётливо вижу только двоих, — вздыхает Горе. — Ты получила силу прядильщицы-Моры. Так что больше даже мысленно не называй проявления своей магии щупальцами. Неприлично.

— Как хочу, так и называю, — бормочу уязвлёно. Нитки, кто бы мог подумать…

— И Ярослав, который стал наследником господина Перуна, — заканчивает Горе с новым вздохом. Кажется, ему, как и Светочу, тоже не нравится затея Перуна. Просто он по природе своей более терпеливый.

Внезапно Марк разражается громким хохотом.

— Интересно, — выдавливает он, утирая слёзы. — Что за придурок умудрился вселиться в задницу лемура?

Означенное животное, будто поняв, что речь о нём, радостно подскакивает.

— Да как ты смеешь… — тут же вскидывается Светоч.

Но договорить не успевает: здание встряхивает новый удар. Горе тревожно хмурится:

— Они вернулись. Что будем делать?

— Уходите, — произносит Светоч. — Я отправлю вас в мир людей. А сам останусь — охранять это место.

— Но как же… — пытается возражать Горе.

Только Светоч уже машет своей алебардой! Уклониться никто не успевает.

А в следующее мгновение мы оказываемся на знакомой площади.

Только окружают нас не курсанты и работники академии, которые здесь оставались. А суровые дядьки в красных мундирах. Неужто император успел прислать нам подмогу.

— Вот и потенциальные предатели, — потирает руки неприятный тип с тонкими усиками. Начальник, по всему видно. — Пожалуйте-ка, голубчики, под арест. До выяснения.

Визуализация (Перун, Светоч + спойлер)

На самом деле раньше господинПерунвыглядел совсем не таким мелким, каким встретили его герои. Это был здоровенный дадька с бородой. Получится ли у него вырасти снова? Посмотрим. Перезапуск мирового цикла — это не только огромные возможности для всех, но и большие риски.

«Как раньше» больше не будет 100%.

Главный по порядку в божественном мире —Светоч. Он фанатично предан Перуну и прочим богам, составляющим божественный фокус. Людей он недолюбливает, возможно, из-за того, что происходит из их числа.

Алебарда Светоча может не только карать нарушителей, но и переносить их туда, куда захочется воину.

А это маленькийспойлерк следующей главе. Влад традиционно упрямился, не желая получаться на себя похожим. А вот Верочка в халате хороша. Очень домашняя.

Глава 13. Минуты отдыха

— Козин? — недовольно морщится Руслан. — А ты тут какими судьбами?

Тип с усиками самодовольно улыбается:

— Как видите, ваше высочество. Пресекаю подозрительные деяния-с.

— И чем же это они подозрительные? — хмурюсь. — Мы тут вообще-то этот город и академию спасти пытаемся.

— А вот это, барышня, — деланно-вежливо улыбается мне усатый, — решит уже лично его величество.

Ярослав берёт меня за руку. То ли этого гада боится, то ли переживает, что я его прихлопну.

Только я ж не враг себе — нападать на должностное лицо при исполнении. Особенно в присутствии свидетелей: за широкими спинами солдат в красных мундирах — испуганные лица курсантов.

Видно, наш поход в гости к Перуну занял в человеческом мире не так уж много времени. Никто даже в академию не успел вернуться.

— Постой-ка, — между мной и неприятным типом встаёт Влад. — Какое обвинение нам предъявляют?

Усатый закатывает глаза, будто его спросили несусветную глупость. Подозрительно.

— Организация общественных беспорядков, — начинает загибать пальцы. — Запрещённые магические эксперименты. Покушение на жизнь великого князя Радима.

Да ладно! Мы этого Радима, считай, вообще не трогали, да и со стычки с ним всего ничего прошло. А эти молодчики мало того, что успели сюда явиться, так ещё и обвинение состряпали.

Подозрительно вдвойне.

— Хватит, Козин, — произносит Руслан неприязненно. — Заканчивай. Весь город видел, что именно Радим устроил тут беспорядки. Не знаю, можно ли считать это запрещёнными экспериментами, но то, что ты видишь в небе, — его рук дело.

Усатый бросает равнодушный взгляд на чернеющий наверху разлом. По всему видно, что открытые в мир богов врата его мало интересуют.

— Весь город — это хорошо, — заявляет он. — Мы всех опросим и передадим показания, куда надо. А

Звучит так, будто «доверять» им никто и не собирается. Будто там, наверху, уже назначили виноватых и теперь докажут это любыми способами.

— А документы? — не отстаёт Влад. — Откуда нам знать, что ты вообще уполномочен?

— А вот они, документики-с, — извлекает усатый откуда-то из-за пазухи папку и торжествующе размахивает ею. — Всё как положено: подпись, печать…

Влад тянется выхватить бумажки:

— Дай-ка глянуть!

— Но-но! — усатый шустро убирает папку за спину и отступает, назад, за своих бойцов. — Кому попало давать не велено.

— Тогда и с нас спросу не будет, — хмыкает Влад. — Уж больно подозрительным ты выглядишь, Модест Трифонович. А ну как документы ненастоящие?

Мужик отчего-то бледнеет и отступает за сопровождающих ещё дальше.

— Я непременно сообщу императору об угрозах, которые получил в свой адрес! — тявкает он оттуда.

— Конечно-конечно, — недобро ухмыляется Влад. — Держи в курсе.

На ближнем к академии краю площади возникает шум и суета. Кажется, у нас снова гости. Даже обидно, что не очередные монстры. Пусть бы усатый воочию увидел, какие «беспорядки» тут устроены.

Только это всего лишь ректор.

Он подходит к нам твёрдым шагом и командным тоном спрашивает:

— Что здесь происходит? Потрудитесь объясниться!

Смотрит при этом не на нас, а на усатого. Чтобы сразу было понятно, с кого он этих объяснений требует.

— Потрудитесь сначала представиться, — хорохорится тот.

— Юсупов я, — просто отвечает ректор. — Леонтий Вадимович. Заведую Дмитровской академией. Меня тут каждая собака знает. А вот вас видеть прежде мне не доводилось.

В его тоне так и сквозит: «ты слишком незначительный, чтобы великий я обращал на тебя внимание».

По физиономии Козина пробегает тень. Видно, что появление лояльного нам начальства в его планы не входило.

— Козин Модест Трифонович, — представляется он. — Прислан из столицы, дабы разобраться с творящимся тут беспределом.

— Это как же вы так быстро умудрились добраться? — вскидывает брови ректор. — Сообщение отправили всего пару часов назад.

— Мы… У нас свои источники информации! — выпаливает усатый. — Изучите-ка сперва документы.

И всовывает папку Юсупову в руки. Тот смотрит на неё с недоумением и некоторой брезгливостью, но всё же открывает и вчитывается. А затем его лицо вытягивается.

— «Происки врагов государства»? — произносит холодно. — «Гнездо заговорщиков»? Ну и слог для официальной документации… С каких пор в государеву канцелярию стали набирать поэтов? Бездарных к тому же.

Вместо ответа усатый помалкивает. Кажется, содержание тех документов его тоже изрядно смущает.

— И кого же вы собираетесь задержать в качестве заговорщика? — продолжает наседать ректор. — Неужто самого цесаревича?

До усатого наконец доходит, что такими темпами в заговоре против императорской семьи могут обвинить его самого.

— Ни в коем случае! — мотает он головой. — Его высочество абсолютно свободен и вне подозрений.

— Кого же тогда? — наступает Юсупов. — Детей?!

Он пафосно машет рукой в сторону Марка и Ярослава. Синеволосый при этом выглядит таким маленьким и несчастным, что аж плакать хочется.

— Детей, конечно, того… не надо бы, — мнётся Козин. — Но и вы меня поймите, Леонтий Вадимович! Начальство требует… И с вас тоже спросит, будьте спокойны.

Ректор хмурится: перспективы начальственного недовольства ему явно не по душе. А бумаги, кажется, и впрямь настоящие.

— Я немедленно отправляюсь в Москву, — заявляет Руслан. — И решу это недоразумение в ближайшее время. Каждый из здесь присутствующих — герой, которого не наказывать надо, а награждать.

— Делайте, как знаете, — физиономия у усатого настолько кислая, будто он целый лимон сожрал. — Только и мне надо предъявить результаты своих усилий. Ладно, дети пусть расходятся по домам. Но эти двое — взрослые, посему проследуют со мной!

Так. Это он что, про нас с Владом что ли?

— Позвольте с вами не согласиться, — ректор, хоть и мнётся, всё-таки решает защищать нас до конца. — Это мои курсанты, и я за них отвечаю.

— Это МНЕ позвольте не согласиться! — повышает голос Козин. — Или буду вынужден применить силу.

Уставшие стоять без дела мужики в красных мундирах с готовностью расчехляют длинные ружья.

Вот только драки нам сейчас не хватает!

Не хотелось к этому прибегать, но, видно, придётся…

— Да ладно, Влад, — говорю весело. — Давай сделаем, раз уж так просят. Хоть отдохнём чуток. Всё равно они нам ничего не сделают.

Ну да, после встречи с самим Перуном простых смертных бояться уже даже неловко как-то. Тем более, если принять на веру тот факт, что мы унаследовали божественную силу.

Хотя особых изменений я в себе не чувствую.

Рудин смотрит на меня с сомнением. Вот только иного выхода, кроме всеобщего побоища, всё равно нету. И он тоже это понимает.

— Ну, если только до выяснения обстоятельств, — с заметным облегчением вздыхает Юсупов. Видно, что такой исход устраивает его куда больше открытого противостояния. — Только никаких застенков! У меня тут неподалёку есть квартира, пусть побудут пока там.

Как ни странно, против такого варианта не возражает даже Козин. Ректор лично провожает нас до места.

Квартирка оказывается небольшой — маленькая кухня, гостиная и столь же крошечная спальня. Впрочем, вряд ли нам придётся торчать здесь слишком долго.

На кухне в местном аналоге холодильника находится кое-какая еда, а в ванной — пара чистых халатов. Такое ощущение, что ректор специально держит эту квартиру вот для таких вот случаев.

Может, и неплохо, что нам организовали вынужденное безделье. А то в последнее время даже поесть некогда, не то что принять ванну или просто нормально выспаться.

В ванну, кстати, на правах дамы, иду первая. А после, пока там плескается Влад, собираю нам ужин: бутерброды с чем-то вроде ветчины и по большой кружке чая.

Наконец усаживаемся друг напротив друга и принимаемся за еду. Влад выглядит задумчивым и как будто даже немного озадаченным.

— Скажи, Вера, — озвучивает он наконец то, что его беспокоит. — Тебя ничего не смущает в этой ситуации?

Ох, лучше б не спрашивал.

— Смущает, конечно! Этот усатый выглядит слишком подозрительно. Будто заранее знал о том, что здесь случится! Он точно не тот, за кого себя выдаёт.

— Я с ним знаком, он точно работает на императора, — пожимает плечами Влад. — Только меня интересует не это. Разве тебя

«А что такого?» — чуть не брякаю. Но вовремя соображаю, что для местных стесняшек это и впрямь перебор.

— Для моего мира такое в порядке вещей, — уверяю я. — Ничего особенного.

Рудин недовольно хмурится:

— И что же? Будь на моём месте любой другой мужчина, ты вела бы себя так же?

Задумываюсь лишь на мгновение:

— Ну нет. Тебя-то я знаю. И в целом уже убедилась, что тебе можно доверять.

Не на все сто, конечно. Но отчего-то присутствие Влада с некоторых пор меня успокаивает. Когда это началось? Наверное, после того, как он вытащил меня из оранжереи.

В его словах и действиях нет двойного дна и тайной подоплёки. К нему, пожалуй, даже можно повернуться спиной и не пожалеть об этом.

— А ты наивнее, чем кажешься, — усмехается Влад. Но отчего-то краснеет.

И кто тут у нас ещё наивный?

— Вообще-то в прошлой жизни я была замужем, — добиваю бедолагу. — И старше тебя… раза так в три. Так что вы с Яриком для меня примерно на одном уровне.

Влад невозмутимо отпивает из своей кружки:

— Ну, то, что ты старовата, и так сразу было видно. Молодые девушки так себя не ведут.

— Мог бы и промолчать! — аж задыхаюсь от возмущения. — Да в вашем мире девушки только и должны, что выходить замуж! Я, когда тут очутилась, даже в наследство вступить не смогла…

Упс.

Прикрываю руками рот, но дело сделано.

— И из какого же вы дворянского рода, курсант Иванова? — вкрадчиво интересуется Влад. Не злится вроде, скорее, насмешничает.

Но я не вижу смысла скрывать наше с братом происхождение и дальше.

— Брат наследник графа Огарёва, — признаюсь. — А я — вроде как графская дочка. Только нам пришлось спрятаться в академии. Опекуны собирались убить Ярослава, а меня — выдать замуж.

От воспоминаний о душном Перуновом храме аж передёргивает. Ух, и накостыляю я этим гадам при следующей встрече!

— Собираешься туда вернуться? — понятливо хмыкает Влад. — Хочешь отомстить?

— Вернуться — да, — обхватываю кружку обеими руками и устремляю взгляд в пространство, будто пытаясь углядеть там своё туманное будущее. — Нужно передать Ярославу отцовское наследство. А мстить мне не за что. С этим пусть брат решает.

Влад согласно кивает:

— Разумно. Месть — это не то, на что стоит тратить время.

— Так говоришь, будто много об этом думал.

Он улыбается:

— Было дело. Когда-то я мечтал убить императора.

— Ого, — на автомате понижаю голос. — И что же, теперь отказался от этой мысли?

— Нет, — Влад пристально смотрит мне в глаза. — Просто решил на этом не зацикливаться. Объективно — мне всё ещё сложно что-то всерьёз ему противопоставить.

Усмехаюсь и возвращаю колкость:

— Надо же. А ты наивнее, чем кажешься. Такие речи ведёшь перед первой встречной.

— Просто знаю, что ты меня не выдашь, — отвечает Влад абсолютно серьёзно. — Или ошибаюсь?

Шутливо отмахиваюсь:

— Вот ещё! Мне и своих секретов выше головы, чтобы чужие разбалтывать! Да и всё равно в общем-то. Даже если ты внебрачный сын императора…

— Племянник.

— Что?

— Я внебрачный сын его старшего брата. Значит, императору — племянник.

Ну да. Я и раньше догадывалась, что Влад не просто так с императорскими сыновьями на короткой ноге. Но чтобы они были настолько близкими родственниками…

— Вообще-то императором должен был стать мой папаша, — продолжает Влад буднично. — Но получил магический заряд, несовместимый с жизнью. «Печальное стечение обстоятельств», как написали в некрологе.

— Ты поэтому хотел отомстить?

— Нет, — Влад качает головой. — Новому императору не нужен был отпрыск прошлого наследника. Мать пыталась меня спасти, но в результате погибла сама.

— Как же ты выжил? — страшит не сама история, а то, с каким спокойствием он рассказывает о таких «высоких» родственных отношениях.

Влад усмехается:

— Повезло. В самый последний момент у меня пробудилась магия. Я ранил императора, а он зачем-то сохранил мне жизнь. И отправил на воспитание в семью небогатого барона.

Протягиваю руку и накрываю ею Владову ладонь.

— Сочувствую.

— Да ничего, — он переворачивает руку и переплетает наши пальцы. Его кожа тёплая, даже горячая. — У барона было не так уж и плохо. Можно даже сказать, хорошо.

— Ты поэтому оставил себе его фамилию? — старательно делаю вид, что ничего особенного не происходит, хотя этот простой жест отчего-то жутко смущает.

Нет, всё-таки моё отношение к Рудину совсем не такое, как к брату. Я бы даже сказала, кардинально отличается.

Влад усмехается, вряд ли подозревая, что творится у меня на душе:

— «Богданов» звучит слишком пафосно, не находишь? К тому же я никогда не считал себя членом императорской фамилии.

— Мне тоже больше нравится «Рудин», — признаюсь без всякой задней мысли. И тут же ощущаю, как к щекам приливает кровь. Да что ж такое-то! Осторожно высвобождаю руку из его хватки. — Давай посуду мыть что ли?

Мы дружно наводим порядок. Затем, за неимением других развлечений, усаживаемся на диван и продолжаем разговор.

Влад рассказывает о путешествиях, в которые был вынужден отправиться из-за императорских происков. Я делюсь впечатлениями о первых днях попадания и историями из прошлой жизни.

Мы даже не замечаем, как засыпаем прямо так, сидя. Ещё и в обнимку, потому что к ночи холодает.

А на рассвете подскакиваем, услышав, как распахивается входная дверь.

В комнату, гремя сапогами, входят трое красных мундиров.

— Одевайтесь, — приказывает один из них. — Вас велено срочно доставить в Москву.

Глава 14. Испанский стыд

— Это на каком же основании? — Влад с грозным видом встаёт на ноги и нависает над пришельцами, заставляя их отступить на пару-тройку шагов.

Я в это время, подавляя болезненный стон, массирую затёкшую насмерть шею. Всё-таки засыпать стоило на кровати, а не на своём собеседнике.

— Приказ его величества! — с вызовом отвечает главный. — Только что градоначальник передал. Будете оспаривать?

— Нет, — Влад бросает на меня косой взгляд. — Дайте только собраться.

Ишь ты, какой покладистый. Не иначе, задумал чего. Но при заметно взбодрившихся охранниках об этом точно не поговоришь. С некоторым трудом встаю с дивана. Ух, затекла-то не только шея, но и всё, что

— Идём умываться, милый? — воркую любовно, изо всех сил выдавая болезненную гримасу за романтическую. Наши конвоиры скабрезно ухмыляются.

— Конечно… дорогая.

Влад поворачивается ко мне — и, недолго думая, подхватывает на руки! Чесслово, взвизг вырывается против воли! Надеюсь, никаких детей и нервных бабулек я в этом доме не перебудила.

А этот наглец тем временем тащит меня в сторону ванной.

— Дверь не закрывайте, — гогочет вслед главный конвоир. — А то мы свечку держать не нанимались.

Украдкой показываю в сторону гаду средний палец. Благо, из-за широкой Владовой спины он не видит ни жеста, ни зверского выражения моей физиономии. А то наша стройная легенда точно дала бы трещину.

Наконец Рудин ставит меня перед умывальником и заботливо включает воду.

— Слушай внимательно, Вера, — он тянется за полотенцем, пока я старательно держу за зубами язык, чтобы не ругаться. Вот нахрена такую холодную-то включать, дорогой?! — В Дмитровском нет градоначальника, только городничий. А единственная возможность связаться с Москвой — только через Юсупова.

Который точно не стал бы дёргаться раньше позднего утра, если я хоть что-нибудь понимаю в характере нашего Вадимыча.

— И что будем делать? — мычу я, старательно намывая щёки и уши. В жизни так начисто не умывалась, право слово.

Осталось только шею намылить. Но сперва нужно решить, кому именно.

— Посмотрим для начала, что для нас приготовили, — Влад подаёт мне полотенце. — А там будем…

— Действовать по ситуации, — заканчиваю за него. Мы злорадно улыбаемся друг другу: нашим противникам явно сегодня не поздоровится.

— Эй, голубки! — встревает конвоир. — Давайте пошустрее!

Удаляюсь в комнату и меняю уютный халат на привычный курсантский мундир. В любом случае, другого костюма у меня нет.

Влад поджидает меня рядом с дверью. Хитро подмигивает и первым направляется к выходу, скрывая меня от недобрых взглядов красномундирников широкими плечами.

Хм. Впервые в жизни по-настоящему понимаю смысл выражения «как за каменной стеной». И мне неожиданно нравится это ощущение.

— Куда мы идём? — интересуется Рудин, стоит нам на радость соседям ректора выбраться из здания.

— Тут недалеко, — отзывается главный.

Он сам, да и двое сопровождающих, выглядят слишком расслабленными для людей, которые сопровождают подозреваемых магов. Настолько не воспринимают нас всерьёз?

Или считают, что нам нечего им противопоставить?

На улице ожидаемо безлюдно —рассвет только занимается. И нам бы по-хорошему тоже лучше дома сидеть.

Разлом в небе никуда не делся. Кажется даже, языки пламени, которые оттуда вырываются, выглядят куда ярче вчерашнего. Или мне так кажется из-за окружающего сумрака?

Дорога, по которой мы топаем, выглядит подозрительно знакомой. Кажется, мы возвращаемся на центральную площадь.

На встречу к императору, ага.

Врали бы лучше что ли.

На площади нас действительно ждут — жуть какой довольный собой Козин и его бравые солдатики.

— Приветствуем, Ваше величество! — звонко произношу я, прежде чем Модест Батькович успевает что-нибудь тявкнуть. — Не так я вас себе представляла, ой, не так…

— Никто его себе так не представлял, — поддерживает Влад. — Он и сам пугается, когда в зеркало смотрит.

— На себя посмотри, Богданов-неудачник, — Козин вызверяется почему-то не на меня, а на Рудина. — Аж стыдно за тебя: столько возможностей, а ты упустил каждую.

Подсказываю:

— Это называется «испанский стыд». Делает кто-то, а стыдно тебе.

Влад недовольно хмурится:

— Вообще-то могла бы и промолчать. Ты вообще за кого, интересно?

— За него, конечно, — невежливо тыкаю пальцем в своего «любимку». — У него усы красивые.

— Я тоже отращу, — обещание Влада напоминает скорее угрозу. — Если тебе такое правда нравится…

— А ну молчать! — теряет терпение Модест. — Правду говорят: с безродными тварями нечего рассусоливать.

— Ага, конечно, — киваю с готовностью. — Поэтому перейду сразу к делу. Где император?

Последний вопрос мы задаём с Владом практически хором. Ну а что такого? У нас, умников, мысли сходятся.

Козин в ответ гадко ухмыляется:

— Неужто ты в это поверил? Тогда ты даже глупее, чем я думал.

— То есть, что же получается? — обиженно надуваю губки. — Императора тут не будет?

— Ну конечно же, дурочка, — отзывается невежа. — Вообще-то вы сбежали из-под стражи и скрылись в неизвестном направлении. Больше вас никто никогда не увидит.

— Какая досада, — уже всерьёз оскорбляюсь я. Ишь, подлец, задумал разлучить меня с Яриком!

Чёрный туман, который стелется по площади с тех пор, как мы на неё вышли, превращается в нитки-щупальца. И хватает за ноги незадачливых злодеев, роняя их, будто красные кегли.

— Да чтоб вас! — ревёт Козин. — Чего ждёте? Бейте!

Сказано — сделано! Бравые вояки в красных мундирах замирают на мгновение… И дружно превращаются в уродливых тварей! Совсем как в праздничном зале.

Вот с этого, ребята, и надо было начинать.

Теневые нити, рассчитанные на удержание обычных людей, с монстрами не справляются. Хорошо хоть не рвутся, иначе мне прилетело бы отдачей.

Просто снова становятся становятся туманом и прячутся в рассветном сумраке до поры до времени.

Неудивительно!

Влад вдруг ярко вспыхивает, будто электролампочка. Свет тут же гаснет, оставляя после себя сияющую золотую броню, наглухо закрывающую всё тело.

Когтистая лапа первой добравшейся до нас твари проходится по идеально начищенной поверхности, не причиняя ей ни малейшего вреда. Зато монстр ревёт, словно от боли, и отскакивает от Влада куда подальше.

— Держись рядом, — доносится из-под блестящего шлема глухая команда.

Ага, а если обожгусь, как та монстрятина?!

Украдкой трогаю броню пальцем. Ничего. Обычный прохладный металл, без каких-либо сюрпризов.

Пока я занимаюсь изучением Владова доспеха, моя магия времени не теряет. Рудин расстреливает нападающих солнечными лучами, раскидывает ударами обжигающих бронированных кулаков, а теневые нити вподлую опутывают их, мешая двигаться.

Неплохая команда у нас получилась. Эффективная.

Вот только лично мне всего и остаётся, что прятаться да глазеть по сторонам.

Или нет?

Модест Батькович, скрывающийся за спинами послушных ему тварей, наконец понимает, что связался не с теми. И что для разборок с нами стоило прихватить с собой как минимум армию.

И, конечно же, решает сделать ноги.

Ага, размечтался!

В моей руке появляется ещё одна дополнительная верёвочка. Да-да, почти все силы брошены на борьбу с монстрами. Но для «любимого» усатика капля магии всегда найдётся.

Бросаю свободный конец верёвки вслед Козину. Даже особых умений не требуется: магия полностью послушна моей воле.

Хоба!

Теневой

Что, нравится, господин высокородный? То ли ещё будет!

Подтягиваю вопящего совсем не по-благородному придурка к себе поближе, собирая его костюмом всю дрянь, которая встречается по пути. А встречается её тут после вчерашнего столько, что будьте спокойны!

Влад к тому времени приканчивает последнюю тварь и с интересом наблюдает за моими манипуляциями.

Стоит Козину подкатиться совсем близко, как он тут же затыкается.

— Ну что, — произношу сурово, грозно поглядывая на обвисшего усами противника, — кто первым его убивать будет: ты или я?

Доспехи Влада исчезают, будто их не было.

— Давай ты, — любезно уступает он. — Иначе лучом прибью ненароком. А кинжал неохота пачкать.

— Ну нет, — по-девчачьи упрямлюсь. — Давай ты его хоть раз треснешь что ли. А то нечестно получается: всё я да я.

— Я буду жаловаться, — тонким голосом сообщает Козин.

— Жалуйся, — разрешаю. — Только учти, что до императорских дознавателей ты не доживёшь, а с господином Перуном у нас всё схвачено.

— Да ладно тебе, Вер, — морщится Влад. — Может, и доживёт ещё. Никогда не знаешь, какие сюрпризы преподнесёт слабое человеческое тело…

— Я не знал! — торопливо прерывает его Козин. — Мне сказали, что надо разобраться с предателями! Я просто следовал приказам вышестоящих! Кто же знал, что они были неправы!

Ишь ты, как запел. Только есть в его речах бо-о-ольшая такая несостыковка. Указываю на неё:

— То есть, монстры под личиной обычных солдат тебя совсем не смутили? Удивлённым ты не выглядел. Знал, получается?

— А что такого? — отзывается Козин. — У её величества всяких чудес хватает.

— Когда мы в последний раз виделись, ты работал на императора, — неприязненно произносит Влад.

Козин стопорится, но почти сразу находит подходящий ответ:

— Я Отечеству служу, ясно? Тебе, худородному, не понять… кх…

А я что? Я ничего. Ну и что, что верёвка потуже затянулась. Это у меня просто рука соскользнула, вот.

— Интересное у тебя служение Отечеству получается, — хмыкаю. — Сначала резня в академии, потом в городе. Дальше что? Пару губерний на откуп божественным сообщникам подарите? Полимперии вырежете, им на потеху?

Козин помалкивает — то ли ответить не может, то ли считает ниже своего достоинства. Хотя куда уж ниже-то, хах.

— Они об этом не думают, — отвечает Влад с горечью. — Хотят просто, чтобы всё по их было.

— Тогда во им! — сую Козину под нос комбинацию из трёх пальцев. — Моему брату в этой стране ещё жить и жить. Значит, вам, упырям, она не достанется, ясно?

Окончательно струхнувший Козин послушно кивает.

И тут его и без того лезущие из орбит глаза ещё больше округляются.

— Что… — резко поворачиваюсь туда, куда он смотрит. И, наверное, повторяю выражение его лица.

Небо над городом заполнено падающими звёздами. Не просто там каким-то жалким метеоритным дождём. А настоящими болидам, которые на полной скорости несутся к земле!

Да нас сейчас накроет так, что мало не покажется! И город, и академию, и вообще всё…

Влад решительно выпрямляется навстречу новой напасти и раскидывает руки.

— Если я не справлюсь, постарайся спастись, — бросает он мне.

Да что, что тут можно сделать?!

Но у Рудина другое мнение.

Над нами словно вспыхивает второе солнце, куда ярче и жарче своего пожилого собрата. Огромным мячом подскакивает вверх — и раскрывается подобно огромному прозрачному зонтику.

Невысоко, буквально над коньками самых высоких городских крыш.

И вовремя: первый болид уже впечатывается в неожиданную преграду. За ним следующий. И ещё, ещё. Будто огненные градины стучат по навесу, да так на нём и остаются.

Теперь даже если они продолжат падение, настолько огромного урона городу уже не нанесут. Молодец, Рудин, отлично придумал!

Но тут Влад покачивается — и падает. Едва успеваю подхватить его своей магией.

Созданный им солнечный зонт, оставшись без подпитки, прогибается внутрь. Огромные градины собираются в центре, прямо над нами. И, когда преграда исчезает, единым скопом ссыпаются вниз, на лету превращаясь в сотканные из огня великанские фигуры…

Так, а можно меня обратно к подонку Серёженьке?

В прошлом мире как-то поспокойнее было!

Глава 15. Кормовая база

И правда сбежать что ли?..

Нет, не успею. Только подставлю под удар незащищённую спину. И того, кто только что спас наши жизни — мою, Ярика, всего города.

Значит, остаётся сражаться.

Теневые нити аккуратно перекладывают бесчувственного Влада назад, поближе к стеночке. И неаккуратно — вконец перепуганного и по-прежнему связанного Козина.

Не боись, усатый, раньше меня точно не помрёшь.

А я сегодня помирать не собираюсь.

Тем временем огненные воины заполоняют всю площадь. От них пышет жаром — не то чтобы сильно, но кожей чувствую. Хорошо, что температуры не хватает для того, чтобы подпалить какую-нибудь ставню.

Местные жители, к слову, окна позакрывали. Но я почти на сто процентов уверена, что у нашей эпической битвы полно наблюдателей. Как там в песне пелось? «На миру и смерть красна»?

Так. Что-то мысли у мне опять не в ту степь уплывают. Решила ведь уже, что помирать сегодня не собираюсь! Вот и нечего поминать костлявую всуе…

Интересно только, почему нападать никто не торопится?

И в самом деле, сотканные из огня бойцы как-то нерешительно толпятся вокруг небольшого пятачка, оставшегося на нашу долю. Надеются, верно, что мы помрём тут от старости.

Не дождутся!

Делаю им навстречу один-единственный шаг. Вокруг меня поднимаются хлещущие во все стороны теневые нити, которые как никогда напоминают щупальца.

Вражеские ряды самую малость сдают назад. Ого, кажется, они меня боятся! Даром что вполовину выше…

— Ну? Чего припёрлись? — кричу нахально. — На меня посмотреть хотели? Так вот она я! Теперь можете валить восвояси!

Но вместо этого великаны расступаются и мне навстречу выходит один из них. Без понятия, чем он отличается от остальных, потому что людей они напоминают весьма условно. Голова, две руки, две ноги — вот и всё сходство.

— Тень… — произносит вдруг вышедший. Звук его голоса напоминает потрескивание поленьев. — Бить… не хочим… Уйди…

— Если не хотите сражаться, чего тогда припёрлись? — интересуюсь резонно. — Сами уходите!

— Город захват, — с трудом объясняет огненный

Если я правильно соображаю, то они всё-таки собираются захватить город. А вот меня почему-то просят уйти. Жалеют, боятся?

Да плевать! Факт в том, что никуда уходить я не собираюсь!

Ну, заберу я с собой Влада. Может, даже Козина заберу — его вообще-то допросить не помешало бы. А остальных жителей куда? Огненным воинам на милость? Что-то подсказывает мне, что церемониться с людишками они точно не станут.

— Не уйду, — заявляю твёрдо. — Я защищаю этот город и живущих здесь людей. И никому не позволю тут хозяйничать!

— Глупа, — неодобрительно произносит собеседник. Только теперь соображаю, что направили его ко мне потому. что он может разговаривать по-человечески. Ежу понятно, что эти молодчики явились сюда с божественного плана.

— Сам дурак, — фыркаю. — Повторяю в последний раз: хотите остаться в живых — убирайтесь туда, откуда вылезли!

Молодец, Вера! Главное — выглядеть и говорить максимально убедительно. И самой верить, что я тут сейчас в одиночку положу целое войско. Авось прокатит.

Противники ведь полные идиоты. А я умненькая.

У меня и справка есть.

Но враги действительно будто бы призадумываются. Так, словно моя угроза имеет для них какую-то силу. А у меня вспыхивает безумная надежда, что всё сейчас как-нибудь разрешится.

— Дый гневаться, — наконец сообщает мне общее решение огненный толмач. Как воины переговаривались до этого, понятия не имею. Вполне возможно, что мысленно. — Сильнее Тени. Будем убивать.

Эх, а я уже обрадовалась… Ладно, повеселимся напоследок!

Не дожидаясь, пока враги нападут первыми, опутываю переводчика нитками. Ну а что, он ближе всех стоял! Тени будто оплавляются, отрываясь от остальных и наглухо запаивая его в чёрный кокон.

А я сразу ощущаю прилив сил.

Теперь ясно, почему враги так не хотели сражаться! Они для моих теней, считай, кормовая база! Ну, держитесь, поросята! Тётя Волк пришла с вами поиграть.

Вот только сдаваться без боя мне на милость никто не собирается. В руках стоящих впереди бойцов появляются щиты, у всех прочих — копья. И они дружно подшагивают ко мне, недвусмысленно направляя оружие в чем-то дорогие и важные для меня части тела.

Тени бьются в щиты будто горох в стенку, повторить фокус с почившим переводчиком никак не получается. Оторвавшаяся от моей магии тень, к слову, уже его сожрала и опутала новую жертву.

Отличная работа! Только врагов тут всё равно слишком много. А пробиться через щиты никак не получается.

Ладно, попробуем по-другому.

Нити истаивают в воздухе, осыпаются пеплом на землю. Наконечники огненных копий неумолимо приближаются.

Пора!

Часть моих магических сил традиционно запутывается в ногах нападающих по всему переднему ряду. Сейчас они смешают строй и в непроходимом ряду щитов появятся бреши.

Вот только противник моих усилий будто не замечает. Прёт на меня, будто так и надо!

Неужто из-за того, что тела врагов сотканы из пламени? Вот ведь…

Заготовленные нити выстреливают во все стороны. Только не нападают, как я планировала, а защищаются. Отпихивают уже летящие ко мне копья, пока я уступаю врагу ещё пару шагов.

Вот ведь… Так они скоро припрут меня к стенке. Срочно нужно что-то придумывать!

Но ничего решить я не успеваю.

Потому что сразу с нескольких сторон площади раздаётся грохот.

Огненные воины притормаживают, почуяв новую угрозу.

Или же это подкрепление, которое не будет так смущать моя тёмная сущность? За широкими плечами нападающих не видно.

Грохот нарастает, и уже наметившиеся на меня враги будто обо всём забывают. Те, которые подальше даже отворачиваются. Нет, это точно не их подкрепление!

Слегка воодушевившись, соображаю, что напрасно пыталась атаковать их тупо в лоб. Да, туман не сработал, но идея была не самой плохой.

Нити моей магии веером поднимаются вверх — и обрушиваются на огненные головы незадачливых вояк. Тьма стекает по их телам вниз, обволакивая их полностью.

Вот, так мне нравится куда больше!

Непонятно только, что будет с тьмой, которая от меня отсоединилась. Но делать нечего, других идей мне всё равно не завезли.

Шум на площади между тем нарастает. Звук отдалённо напоминает ружейную пальбу, только тише и как-то приятнее. Или мне так только кажется, ведь неожиданные помощники явно воюют против моих нападающих.

Что, ребята, не ждали такого поворота?!

Я тоже, но такой возможностью грех не воспользоваться. Продолжаю генерировать теневые нити и превращать мечущихся меж двух огней противников в чёрные коконы.

Пока не чувствую на плече большую горячую ладонь.

— Хватит, — хрипло произносит Влад мне на ухо. — Хочешь получить такое же перенапряжение, как у меня?

— А я уж думала, ты помер, — старательно скрываю за насмешкой радость. Только уголки губ всё равно тянутся в разные стороны.

— Не дождёшься, — чахлый солнечный луч пронизывает оказавшегося в опасной близости воина. — Мне ещё брать на себя ответственность за проведённую с тобой ночь.

От такого заявления мои глаза сами собой лезут на лоб:

— Так ничего же не было!

Рудин согласно кивает:

— Вот именно Вера. Вот именно.

Пока мы переговариваемся, количество нападающих постепенно уменьшается. Про нас они и вовсе забывают, отвлекшись на то, что посчитали большей опасностью.

Теперь наконец можно рассмотреть, что это. Точнее, кто.

Солдаты! Да ещё и в зелёной форме, здорово напоминающей обмундирование из академского гарнизона! Но как?

Что ж. Узнаю, когда всё закончится.

Мы с Владом помогаем по мере сил. В основном действую я, ведь он до сих пор не восстановился.

Отделившаяся от меня магия, кстати, подобно ртути, постепенно прикатывается ко мне и впитывается в тень, добавляя силы. Ну, или мне просто так кажется.

Однако основную работу всё равно делают ребята из гарнизона. Никто из них не пользуется магией — то ли не имеет способностей, то ли ещё по какой причине. Они расстреливают врагов из странных орудий, немного напоминающих длинные ружья.

Перед каждым выстрелом на их стволах вспыхивают незнакомые символы, которые говорят о том, что ружья-то не простые, а волшебные! Ну да, когда у тебя в качестве источника энергии есть возникающая практически из ниоткуда магия, очень странно использовать что-то ещё.

Врагов остаётся совсем мало, когда на площадь врываются ещё люди. Курсанты академии во главе почему-то с Луковым Горем! А ещё среди уже знакомых лиц я замечаю Прова, Марка и, самое главное, Ярослава.

С такой силищей остатки бывшего несметного воинства мы разбираем буквально в считанные минуты.

— Я-то думал, о́гни как-то посильнее будут, — пренебрежительно произносит Горе, когда на

— Кто-кто? — любопытничает Марк.

— О́г-ни, — с готовностью поясняет Горе. — Огненные духи, если по-вашему. Но, видно, благословение господина Перуна снизошло не только на наследников, но и на прочих сынов и дочерей Российской империи.

— А может, мы просто всегда такими сильными были? — ухмыляюсь, подходя к ним поближе. Ярик тут же бросается ко мне. — Просто не на ком было показывать.

Горе задумчиво кивает:

— Не исключено.

— Мы их убили? — интересуется отчего-то Ярослав. Он выглядит хмурым и смотрит по сторонам, будто только и ждёт, что откуда-нибудь выпрыгнет уцелевший о́гни.

Горе ковыряет ногой кучку пепла, которая осталась от одного из противников.

— Нет, — отвечает с заметным сожалением. — Божественную сущность нельзя убить. Только изгнать на более высокий план. Так что мы просто отправили их домой.

— Получается, эти твои о́гни относятся к богам?

— К низшим, — подтверждает моё предположение Горе. — Но да, относятся.

— Тогда действительно странно, — теперь и Влад хмурится. — Вера их всех чуть ли не в одиночку раскидала.

Ой, да ладно, чего там. Не всех, а только лишь некоторых.

Горе какое-то время задумчиво смотрит на меня, затем хлопает себя по лбу.

— Точно! — усмехается, будто вспомнил что-то забавное. — Ещё до Великой жатвы о́гни присягнули на верность Владычице тьмы. Теперь прежние договорённости исчезли, но видно, само присутствие наследницы Моры дало о себе знать.

Повезло же нам, ничего не скажешь! И с подмогой тоже повезло.

— Как вы вообще тут оказались? — спешу задать интересовавший меня с самого начала вопрос. — И гарнизон… Это что, чудо?

— Никаких чудес, барышня! — подходит к нам бравый вояка, здорово напоминающий Гирша. Не внешне, скорее, по общему впечатлению. — Леонтий Вадимыч был так любезен, что вызволил нас из катакомб, которые мы обороняли.

— Их туда с утра перед праздником загнали, — поясняет Марк весело. — И заменили ненастоящими. А мы их в тот раз не заметили.

— Я очень рада, что вы выжили! — произношу, с чувством пожимая командиру руку.

— Ректору пришёл сигнал, что вас куда-то вывели, — продолжает Марк. — Он сразу всполошился и отправил отряд. А потом, когда с неба посыпалось, отправились уже мы.

— Сбежали? — хмыкаю понятливо, глядя на его хитрую физиономию.

— Погулять вышли, — не признаётся Марк.

— Я думал, ваш великий князь сюда явится, — в голосе Горя слышится сожаление. — Врата можно закрыть только одним способом: убить того, кто их открыл. Убить Радима.

Визуализация (магия стазиса и ледяная магия)

МАГИЯ СТАЗИСА

Довольно распространённый магический дар. Несмотря на то, что сам по себе не наносит урона, очень ценится среди разного рода воинственных объединений — как официальных, так и не очень.

Часто сочетается с другими способностями, в первую очередь, с родственной ему магией льда.

Символ этого вида магии означает крайне неустойчивое равновесие. И действительно, магу, который практикует стазис, нужно помнить, что его действие может разрушиться в любой момент.

Буквально из-за дуновения ветра или движения крыла пролетающей мимо птицы.

МАГИЯ ЛЬДА

По физическому воздействию куда сильнее магии стазиса. Большой удачей считается, если эти два вида магии сочетаются в одном человеке.

По сути своей магия льда ближе всего к природной, т.к. основана на управлении водой. Начинающий маг способен конденсировать воду из окружающего воздуха и охлаждать её до полного замерзания.

Чем опытнее и/или одарённее маг, тем большие объёмы воды он может задействовать. А на уровнях развития, близких к максимальным, он становится способен её вскипячивать.

Всё! С магической системой этого мира разобрались. Всё, что выходит за её рамки, относится к божественной магии, которая никаким законам не подчиняется. Только логике существования владеющего ею божества.

Глава 16. Невидимый разлом

— Думаю, это не очень хорошая идея, — тут же отзывается Влад, косясь на призадумавшегося начальника гарнизона. — Может, у вас на божественном плане по-другому, но у нас казнить членов императорской семьи просто так не принято.

«По крайней мере, в открытую,» — добавляю про себя то, что Влад не говорит, но явно подразумевает.

Горе Луковое вздыхает тяжко, будто имеет дело с непроходимыми тупицами.

— Это вы зря, — скалит он острые зубки. — Мало ли какая надобность возникнет…

Выписываю ему лёгкий подзатыльник — почти невесомый, чисто для порядка.

— Если каждый станет самостоятельно решать такие вещи, тут людей не останется, — говорю поучительно. — Поэтому у людей есть такая полезная штука, как суд.

— Сложно, — чешет место, по которому прошлась моя ладонь, Горе. — Только нам без этого всё равно никак не сдюжить.

— Погодь-ка, — военный быстро раздаёт подчинённым несколько коротких команд и возвращается обратно. — Докладывай, бесёнок.

— Вообще-то я божественная сущность, — напоминает Горе, явно не слишком рассчитывая на понимание. — Служил самому господину Перуну. И я думаю, что с городом, в котором мы находимся, можно уже попрощаться.

— Почему это? — прищуривается солдат, сканируя Горе глазами, будто у него там встроен детектор лжи.

Служитель Перуна пожимает плечами:

— Простая логика. Вряд ли у них получилось и в ближайшее время получится открыть ещё одни врата между мирами. Для такого дела нужна долгая подготовка и союзник в этом мире. Да такой, у которого силёнки хватит.

Ну конечно. Дураков-то на свете много. А вот могущественных дураков — раз, два и обчёлся. Вряд ли в императорской семейке найдётся второй такой.

— Сейчас им нужна хоть какая-то отдача, — продолжает Горе. — Божественного фокуса больше нет, распределения энергии — тоже. А собственный город — какой-никакой источник. Посему давить сюда будут до последнего. А значит, пришлют новые и новые орды. И когда-нибудь точно добьются своего.

— Мда, дела… — чешет маковку военный. — Нешто великий князь не понимал, к чему всё идёт, когда ввязывался?

— Кто знает, — разводит руками Горе.

Да всё он понимал. Может, и не до конца. Но был готов к жертвам и полному захвату города. Фу таким быть.

Тем временем начальник гарнизона, кажется, принимает какое-то решение.

— Ладно, — деловито хлопает он себя по бёдрам. — Не нашего ума, пожалуй, дельце. Оцепим пока что площадь до дальнейших распоряжений. А вы, молодёжь, дуйте-ка в академию. Да погодите

Пока он отходит в сторону, чтобы выполнить обещанное, мы дружно переглядываемся.

— Как думаешь, долго ждать следующего нападения? — спрашиваю то, что, наверное, волнует всех нас.

Горе поднимает глаза к разлому в небе, будто надеясь узреть там ответ.

— Не знаю, — произносит меланхолично. — Может, через пару дней. А может — прямо сейчас. Одно скажу точно: это случится куда скорее, чем нам хотелось бы.

***

Нефёдов спешит через лабиринт дворца нового небесного Владыки, кипя от негодования. Это ж надо придумать: напустить на город целую орду огненных демонов!

А ведь в изначальных договорённостях ничего подобного не было. Да, без кровавого жертвоприношения обойтись было нельзя. Но он сам предложил начать с академии.

Божественные покровители не могли участвовать в ритуале. Поэтому заняться грязной работой должны были приспешники императрицы. Существа, которые считались людьми лишь номинально.

Нефёдов видел таких впервые, но слышал, что для высших чинов империи такое было в порядке вещей. Или только в окружении императрицы? Слухи разнились, а всю правду простой пешке вроде него говорить никто не собирался.

Зато он мог понаблюдать за процессом из первых рядов. И в тот момент это казалось ему чрезвычайно интересным. Посмотреть на магически модифицированных существ в деле — что может быть лучше!

Вот только проклятая Иванова испортила всё удовольствие. Мало того, что отвлекла всё внимание на себя и помешала разобраться с цесаревичем.

Так ещё и сотворила с ним, Нефёдовым что-то странное.

Нет, магические модификации его интересовать не перестали. Но смотреть, как монстры уничтожают людей, отчего-то больше не тянет.

Наоборот.

В последнее время Нефёдов всё чаще задумывается, каким образом он умудрился вляпаться в настолько дурнопахнущую субстанцию.

Будто сам не свой был…

Да-да, конечно.

Как в заговоре против наследника участвовать, воображая себя невесть каким важным, — так с превеликим удовольствием. А как что-то пошло не по плану, так сразу в кусты. Так что ли получается?

Ну уж нет. Раз принял сторону Радима, так нужно держаться её до конца.

Но кто бы знал, как за это короткое время задолбал его высочество…

Нефёдов подходит к высоким дверям и на секунду замирает перед ними. А затем решительно распахивает.

Рогатый Радим, ставший ещё более страшненьким с момента получения божественного статуса, поднимает голову и впивается в лицо Нефёдова пылающим ненавистью взглядом.

Его рога, к слову, пылать давно прекратили, стали чёрными и гладкими, будто полированный обсидиан.

Нога Радима упирается в тело монстра, которого он только что убил. Или не совсем монстра — на божественном плане так сразу и не разберёшь.

— Представляешь, что эта тварь вякнула? — он не глядя пинает труп. — Что я жив, только чтобы врата оставались открытыми…

Он перемещается к Нефёдову в мгновение ока. Хватает за ворот скрюченными пальцами и шипит прямо в лицо:

— Или ты тоже так считаешь, червь?

Считает ли так Нефёдов? Конечно, нет! Потому что знает наверняка.

Новый Владыка божественного плана весьма разгневался из-за их прошлой неудачи и велел до поры не попадаться ему на глаза.

Тогда чуть ли не каждый из его придворных посчитал своим долгом просветить Нефёдова о месте, которое они с великим князем тут занимают.

Радима держат из-за врат, а его, Нефёдова, — просто про запас. Если вдруг потребуется открыть ещё одни, а более подходящей кандидатуры не найдётся. То, что Нефёдов скорее всего погибнет в процессе, божественных выродков волнует мало.

И всё бы ничего: погибнуть во имя своих идеалов Нефёдов совсем не против. Только отчего-то кажется ему, что соблюдать договорённости с ними никто уже не собирается.

Что сделка с людьми была нужна лишь для одного: пробраться к ним в мир…

— Не имею ни малейшего понятия, — ни моргнув глазом лжёт Нефёдов. — Я к вам по другому поводу, ваше высочество.

Радим свирепо раздувает ноздри, но повода для придирки не находит. Отступает, позволяя подчинённому пройти в отведённые для нежданного гостя покои.

Далеко не самые роскошные, строго говоря.

А ведь Радим небесному Владыке почти ровня. Тот царствует на божественном плане, а Радим — на земле. Значит, и принимать его должны по-царски, а не как проштрафившегося служку.

— Величество, — ворчит Радим. — Всё никак не запомнишь!

— Величество, — покладисто соглашается Нефёдов. Наверное, только из-за его послушания Радим до сих пор не прикончил этого бесполезного человека. — Они отправили на Дмитровской огненное войско, ваше выс… величество!

Властитель всей земли удивлённо хлопает глазами:

— И что?

Нефёдов подавляет жгучее желание хлопнуть себя по лбу. Неужто этот мальчишка всегда был таким бестолковым? Где в таком случае были глаза всех тех, кто его поддерживал?..

— А то, что это противоречит вашему договору, — терпеливо объясняет бывший преподаватель. — Жителей нужно было отлучить от Перуна и перевести на нашу сторону. А теперь город скорее всего будет разрушен.

— Это вряд ли, — пожимает плечами будущий император. — Они всегда действуют осторожно.

— Там целое войско взрывоопасных ребят! — самую малость повышает голос Нефёдов. — Вряд ли они что-то знают об осторожности.

— Да ладно тебе, — отмахивается Радим. — Лучше посмотри, что у меня теперь есть.

Опять всё в игрушки играется что ли?

Раздражение вспыхивает с такой силой, что Нефёдову стоит превеликих усилий не высказать царственному малолетке всё, что он о нём думает.

Правду говорят, что задним умом человек крепок. Если бы сейчас Нефёдову предложили поучаствовать в заговоре, он рассмеялся бы этим слабоумным в лицо. И без зазрения совести доложил бы в жандармерию.

Но вот беда: теперь в числе этих слабоумных он сам. А значит, нужно следовать намеченному курсу. В конце концов он ведь не просто так решил поддержать это предприятие…

— Вот, — великий князь взмахивает рукой, и прямо посреди комнаты вспыхивает рамка портала. — Небесный Владыка дал мне поручение. А я даю тебе возможность последовать за мной.

— Куда? — настораживается Нефёдов. И тут же исправляется. — Как скажете, ваше выс… величество.

— Вот-вот, — кивает Радим, — Впредь не спорь со мной. Ты жив лишь потому, что подчиняешься мне беспрекословно. Иди первым.

Кто бы знал, как Нефёдову всё это надоело… Но делать нечего. Взялся за гуж, не говори, что не дюж…

Нефёдов ныряет в портал, как в холодную воду… и оказывается на знакомой улице. Дмитровской!

— Что-то я не вижу особенных разрушений, — хмурится Радим, материализуясь рядом с Нефёдовым. — Разве

Ответить бывшему преподавателю нечем. Он и сам уже почти не верит в подслушанное. Но Радим понимает его заминку по-своему.

— Да ты же посмеялся надо мной, — будто сам себе не верит будущий император. — Ставишь себя выше своего господина?!

— Да хватит уже! — рявкает окончательно потерявший терпение Нефёдов.

— Что ты… — великий князь будто ушам своим не верит.

Но Нефёдов тоже соображает, что малость перегнул.

— Простите, ваше величество, — говорит он без тени сожаления. — Только я не понимаю, к чему эти подозрения. Разве мы не одно с вами дело делаем? Разве я не доказал не раз свою преданность?

Радим вдруг хватается за голову. Трёт лоб, будто ему больно.

— Ты прав… Наверное, — произносит нечто совсем неожиданное. — Я вспылил… Не знаю, почему. Просто всё случилось совсем не так, как я ожидал. Всё наперекосяк… И Рарог куда-то делся… И даже Шиш. Вот и приходится…

Впервые за всё это время Нефёдов испытывает по отношению к великому князю что-то вроде сочувствия. И правда, ситуация непростая. Наверняка требует сложных решений, о которых Нефёдов не имеет понятия.

А ведь наследник ещё так молод, практически дитя. Неудивительно, что нервы не выдерживают напряжения. Не каждому взрослому такое по силам.

— Не волнуйтесь, ваше величество, — заверяет Нефёдов будущего правителя. — Я вас точно никогда не оставлю. Выполним то, что до́лжно.

— Благодарю, — Радим даже носом шмыгает, будто слова последнего оставшегося рядом соратника затронули в его душе какие-то чувства. — Я очень ценю твою преданность. И обязательно награжу, как только добьюсь своих целей.

Нефёдов кланяется, ощущая, как уходит грызшая его последние несколько дней тревога. Всё с великим князем в порядке. А что возникают разные сложности — так это абсолютно нормально.

Сейчас Радим возьмёт бразды правления в свои руки и…

— Поэтому ты должен мне помочь, Нефёдов, — заканчивает свою небольшую речь великий князь.

И конечно же его верный слуга тут же отвечает:

— Приказывайте, ваше величество!

Жёлто-зелёные глаза будущего императора вспыхивают радостью.

— Тогда помоги мне сравнять с землёй это про́клятое место!

Глава 17. Дороже денег

— Так точно… Что?

Бывший преподаватель отстраняется и с удивлением смотрит на своего начальника. Будто ожидает, что великий князь сейчас рассмеётся и скажет, что пошутил. Вот только он вполне серьёзен.

— Ну? — хмурится Радим. — Что смотришь? Я непонятно выражаюсь?

Нефёдов глубоко вдыхает, чтобы унять новый приступ раздражения. Может, и правда чего-то недопонял?

— Ваше… величество, — произносит он с нажимом. — Что именно вы собираетесь сравнивать с землёй?

Радим раскидывает руки в стороны. На его губах играет весёлая улыбка, но в его взгляде Нефёдову чудится страх. Или это просто мимолётная тень, закрывшая великого князя от солнечных лучей?

— Ты и сам знаешь, Григорий Фёдорович, — чуть ли не впервые Радим называет своего сообщника по имени-отчеству, хоть и не настоящему. Нефёдов был уверен, что взбалмошный мальчишка просто не способен запомнить такие мелочи. — Нам придётся разобраться с этим городом.

— Постойте, — голос бывшего преподавателя неожиданно отказывает, так что приходится откашляться. — В изначальном плане всё было по-другому! Разве мы не должны были перетянуть жителей города на сторону нового Владыки? Разве не собирались строить новый мир, в котором сменили бы Перуновы законы на более справедливые?

Радим чуть хмурится, недовольный упрямством подчинённого.

— Должны были. Собирались, — произносит он скучающим тоном. — Только обстоятельства с тех пор сильно изменились.

— О чём вы? — Нефёдову так хочется встряхнуть князя за шкирку, что приходится спрятать руки за спину.

Радим тяжко вздыхает:

— Действовать по-старому больше не получится. Время упущено, эффект неожиданности потерян…

Он заминается лишь на мгновение, но Нефёдов сразу чувствует неладное.

— Есть ещё что-то? — наступает он на Радима, позабыв о субординации. — Рассказывайте!

Великий князь поджимает губы и отворачивается.

— Божественные ублюдки больше не согласны сотрудничать с нами на прежних условиях, — глухо произносит он. — Им нужно больше энергии. Всё, что сможем собрать. Любым способом.

— Они хотят жертву, — соображает Нефёдов. — Дмитровской?

Радим невесело фыркает и качает головой:

— Ещё близлежащие города. Городской округ целиком.

Чуть ли не впервые в жизни Нефёдов теряет дар речи.

— И вы на это согласились? — только и может выдавить он.

Лицо будущего императора искажает болезненная гримаса.

— А что я мог сделать?! — как-то безнадёжно рявкает он. — Условия здесь ставят они, а не мы. Мы и так не выполнили свою часть сделки.

— Мы открыли врата, — с едва сдерживаемой злостью шипит Нефёдов. — Десятки помощников ждут нашего сигнала. А простому люду всё равно, кому поклоняться — старому Перуну или новому Дыю. Всего пара дней и мы…

— У нас нет пары дней, Григорий, — Радим прикрывает глаза. — Либо мы выполним свою часть сделки прямо сейчас, либо всем договорённостям придёт конец.

— Да он и так им пришёл! — Нефёдов всплёскивает руками и принимается ходить туда-сюда вдоль стен домов. — Не понимаете, что в таких вещах уступать нельзя ни в коем случае?! Город, округ… В следующий раз они всю империю затребуют! Что делать будете?

Радим сжимает челюсти так сильно, что отчётливо слышится скрип зубов.

— А что ты мне прикажешь делать сейчас? — скороговоркой произносит он. — Ма… Императрица ждёт результата. Как я смогу явиться к ней и сказать, что всё, к чему они стремились годами, рухнуло из-за дурацкой случайности?! Проклятые бастарды, чтоб их бесы унесли…

Будущий император в сердцах хватает себя за рог, будто надеется снять его с головы и покарать цесаревича на пару с Владом. Только «украшение» не поддаётся, сидит на голове крепко.

— Сказать, что просто так отдали часть страны, вы тем более не можете, — возражает Нефёдов. — Уверен, если хорошо подумать, то выход можно найти. В конце концов, божественным союзникам мы нужны не меньше, чем они нам. А может, и больше…

— Хватит, — Радим снова морщится. — Это уже дело решённое. Владыка Дый дал мне своё благословение. Смотри!

Будущий император поднимает вверх правую руку. Из центра ладони начинает закручиваться чёрная воронка — и в считанные секунды разрастается до огромных размеров.

Вокруг поднимается ветер. Да что там! Настоящий ураган. Нефёдову приходится прикладывать усилия, чтобы

— Не волнуйся! — кричит Радим. — Они даже ничего не почувствуют!

Вот только потенциальные страдания будущих жертв сейчас волнуют Нефёдова меньше всего.

Он вдруг отчётливо понимает, что нового миропорядка, где он сможет занять достойное место, попросту не будет. Божественные сущности оказались совсем не такими величественными и справедливыми, как ему когда-то грезилось.

Чего уж там. Они оказались в массе своей такими выродками, что поневоле задумаешься, а так ли был не прав Перун, когда запер этих сволочей на божественном плане.

Но теперь этот разномастный сброд придёт в человеческий мир. Станет делать то, о чём мечтал все эти тысячелетия. И это явно не построение справедливого общества…

А самое дрянное, что он, Нефёдов, приложил руку к этому пришествию. И наверняка станет одной из его жертв. Радиму-то с его силами ничего не сделается!

Нет, Нефёдову не жаль погибать за правое дело. Но точно ли оно такое правое? По всему похоже, что вместо желанного закона и порядка вокруг воцарится первобытный хаос.

Ни за что!

— Давай, — командует Радим. — Присоединяйся!

Нефёдов резко выдыхает, принимая окончательное решение.

И бросает в будущего императора теневой сгусток. Удачно попадает в поднятую кверху руку. Чёрная воронка, охватившая уже всю видимую часть неба срывается с ладони великого князя и, будто раскрученный винт, уносится вверх, растворяясь в воздухе.

Радим резко поворачивается и смотрит на бывшего подельника с какой-то детской обидой.

А затем — швыряет в него солнечную бомбу.

Словно откликаясь Горю, в небе начинает твориться форменный беспредел. Не иначе, разлома там было мало! Над крышами вырастает чёрная воронка, которая начинает расти, будто её кто-то накачивает огромным насосом.

Лёгкий утренний ветерок стремительно крепчает.

— Божественные силы такого высокого уровня? — перекрикивает Горе свист ветра и изумлённые возгласы людей. — Здесь? Не может быть!

— А что не так? — спрашиваю на той же громкости. — Врата открыты, вот и припёрся кто-то!

— В том-то и дело! — Горе сердито тыкает пальцем вверх. — Для перехода оттуда нужно тем больше сил, чем могущественнее сущность! Не зря ж они присылают сюда только сотворённых монстров и низших!

— Ну и силища! — Марк почему-то зажимает руками уши. Лемур, которому сильный ветер нипочём, повторяет его движения.

Влад тем временем договаривается о чём-то с начальником гарнизона. А затем возвращается к нам.

— Идём, — произносит отрывисто. — Нам придётся с этим что-то сделать. Кто не может — остаётся здесь.

И, не дожидаясь ответа, идёт первым. Ишь ты, вот так прямо один готов отправиться воевать! А ведь его силы вряд ли успели восстановиться за такой короткий промежуток времени.

Ну и как я могу его оставить, спрашивается?

Открываю рот, чтобы предложить хотя бы брату не соваться в пекло, но он уже торопится вслед за Рудиным. Вместе с оживлённым Марком и подпрыгивающим от нетерпения лемуром.

Эх. Совсем от рук отбились, малолетки…

И Горе туда же — хоть медленно, хоть с охами-вздохами, но топает следом.

— И ты идёшь? — догоняю божественного служителя.

— Куда хозяин, туда и слуга, — мрачно ответствует он. — Господин Перун ещё не снимал с меня обязательства.

«А зря», — будто вертится у него на языке. Но Горе держится стойко.

Идти, к счастью, недалеко. И стоит нам подобраться к месту зарождения воронки, как ветер стихает, будто его не было.

Чудеса? Ни в коем случае!

Просто тот, кто отвечает за все устроенные тут в последнее время безобразия, слишком занят — пытается достать своего верного вассала. Или уже не очень верного?

В любом случае, великий рогатый князь Радим явно собирается прибить бывшего препода Нефёдова. Раскол во вражеских рядах, конечно, греет душу.

Вот бы ещё они друг друга как следует измотали…

Но пока что младший сын императора уделывает Нефёдова по полной программе. Сначала кучерявый еле уворачивается от брошенной Радимом бомбочки.

Затем едва парирует тенями серию быстрых невидимых ударов. Кажется, рогатый атакует противника воздухом. Ну или ещё какой дрянью — по всему видно, что человеческая магия малолетнему подонку уже не указ.

Ярослав порывается присоединиться к сражению — видно, не может спокойно смотреть, как кого-то мордуют.

Я бы тоже, наверное, не смогла. Но память о разрушенном и залитом кровью праздничном зале не позволяет жалеть длинноволосого. Плевать, какой конфликт произошёл между бывшими подельниками. Нефёдов заслуживает наказания, и точка.

Остальные солидарны со мной. Влад останавливает Ярика, положив ему руку на плечо и отрицательно качая головой.

Марк более разговорчив.

— Да ладно тебе, — говорит он негромко. — Пусть сами между собой разбираются.

В этот момент Нефёдов, будто услышав, резко поворачивается в нашу сторону. И тут же возвращается к отражению княжеских атак.

— Нужно сломать рога! — громко сообщает он. — Тогда связь его высочества с божественным планом оборвётся…

— Величеством! — рыкает Радим, удваивая усилия. — Не отвлекайся, предатель!

На обвинение Нефёдов не отвечает, не до того ему. Мы с Владом переглядываемся. Стоит ли верить человеку, предавшему сначала свою страну, потом своего собрата по заговору?

Вопрос-то, пожалуй, риторический…

— Нет! — Ярослав сбрасывает с плеча руку Влада. — Я не согласен!

И бросается вперёд.

Как раз в этот момент небо над нами снова темнеет, а рядом с Радимом ударяет в землю первая чёрная молния.

— Никто мне не помешает! — рычит рогатый.

Он взмахивает рукой, и с каждого его пальца срывается по магическому разряду. Они летят в разные стороны, врезаясь в стены и кроша видавший виды кирпич.

Нефёдов падает на колени — один из ударов всё-таки достиг цели. Сквозь прореху на его боку проступает кровь.

Радим замахивается, чтобы закончить начатое. Но замирает, остановленный магией Ярослава.

— Рога, — Нефёдова едва слышно из-за ругани императорского сынка и треска плящущих вокруг него магических разрядов. — Сломайте…

В руке Радима появляется окутанная тьмой солнечная бомба. Мои нити опутывают его предплечье — не могу ж я стоять в стороне, когда брат вступил в битву!

Но он всё же успевает швырнуть снаряд.

Только не в кого-то из нас, как можно было догадаться. А в своего бывшего соратника. Видать, серьёзная размолвка у них вышла, раз великий князь сдаться на нашу милость готов, лишь бы всё-таки прищучить Нефёдова.

Тело бывшего преподавателя отбрасывает от Радима. Пока он занят, нити моей магии опутывают его сверху донизу.

— Сдавайся, — приказываю. А то мало ли чего, вдруг этот малахольный сам

Радим корчится, будто от боли. Но почти сразу понимаю, что он заходится смехом.

— Ничего… — выдавливает он сквозь хохот. — Ничего вы мне не сделаете, ничтожества.

Сдавливаю его нитями потуже, чтобы не болтал лишнего. И тут же вскрикиваю из-за ослепляющей боли!

Кокон, который я успела накрутить вокруг тела Радима, словно взрывается. Ошмётки теневых нитей разлетаются в стороны, истаивая на лету клочьями дыма.

А свободный и весьма довольный собой великий князь впитывает магию Влада и Марка, которые атакуют его с обеих сторон.

— Ещё посмотрим, — счастливо рыкает Радим. — Кто кому чего обломает!

Глава 18. Солнце взойдёт

Рогатый взмахивает руками — и во все стороны от него выстреливают солнечные лучи. А ещё, чуть звеня, разлетаются колючие звёзды.

— Забирайте! — смеётся великий князь. — Мне вашей жалкой магии не надо!

Ага, забирайте!

Попробовал бы кто это всё поймать… Я, по крайней мере, точно не смогу: после внезапного разрушения магии тело будто деревянное.

Но не успеваю даже дëрнуться: на пути летящей в меня магии встаёт ледяная стена.

И когда мелкий успел стать настолько сильным?

Под прикрытием льда брат поддерживает меня в вертикальном положении. Рядом, не делая попыток помочь, крутится Горе.

— Как ты? — Ярослав обеспокоенно заглядывает мне в лицо.

Усмехаюсь:

— Жить буду.

Так и хочется добавить: «Только недолго и плохо», но я сдерживаюсь. Не время жаловаться, да и после оранжереи магической травмой меня точно не удивишь.

Главное, чтоб наглухо не прибило.

Быстро оглядываюсь — остальные тоже вроде в порядке. Марк с лемуром прячутся за углом одного из зданий. Машу им рукой, привлекая внимание.

Влад же в сияющей броне стоит напротив рогатого кузена.

— Если хочешь остаться в живых, — чеканит Рудин, — самое время сдаваться.

— Пра-авда? — насмешливо тянет Радим. — И что ты мне сделаешь? Погрозишь пальчиком?

Влад невесело усмехается:

— Убью. И не посмотрю на твоё великокняжество.

— Ого, какой ты грозный! — притворно восхищается рогатый. — Чего ж тогда столько лет от батюшки бегал?.. А! Понял! За девку свою, верно, обиделся? Ну надо же, каков воздыхатель! Подобрал на помойке дворняжку безродную и рад…

Княжеские упражнения в остроумии прерывает яркий луч, вырвавшийся из ладони Влада.

В первый момент кажется, что Рудин промахнулся. Но Радим внезапно болезненно охает — и хватается за рог, от середины которого луч отколол приличный кус.

Неужто Нефёдов и впрямь не соврал? Кажется, рога действительно что-то значат…

— А ты, верно, решил, что раз какой-то божественный кретин поделился с тобой силой, теперь никто тебе не указ? — нарочито-спокойно интересуется Влад, подступая к противнику поближе. Тот продолжает держаться за повреждённый рог, будто ему и впрямь больно. — Ну надо же, каков простофиля! Всё ещё считаешь, что побеждает сильнейший?

— Да!

Чёрные ленты выстреливают от Радима в сторону Влада.

Большую часть из них Рудин сжигает на подлёте. Но пара до него всё же долетает, плотно обхватывая правое предплечье и левую икру.

Влад пытается выдернуть из захвата хотя бы руку — бесполезно!

— В том-то и дело, — победно провозглашает Радим. — Сила — вот что главное. Но тебе, хиляку, этого не понять. Годишься лишь на то, чтобы ползать у ног вышестоящих…

На этой оптимистической ноте мы и ловим разболтавшегося придурка.

Мои тени, хоть совсем слабые после нанесённого мне урона, запутываются у него в ногах. Он теряет равновесие — самую малость, но всё-таки!

Ярослав тут же добавляет стазиса, а неистощимый на пакости Марк насылает на рогатого звёздчатую стаю. Острые магические лезвия окружают голову Радима, будто пчелиный рой, и жадно впиваются в беззащитные рога!

Что, господин князь, не помогла тебе твоя хвалёная силища?

Радим пытается сбивать Маркову магию своей, но целей слишком много. На месте одного сбитого снаряда появляются два-три новых. А рога медленно, но верно теряют крепость и товарный вид.

Вот только из-за укрытий мы по-прежнему и носа не можем высунуть: Радим палит во все стороны и останавливаться не собирается.

Зато Владу всё нипочём: на его сверкающих доспехах не остаётся ни царапины. Он подступает к стреноженному князю поближе. Расстреливать издалека, видимо, не рискует, опасаясь навредить Марку.

— В том-то и дело, младший, — произносит Рудин, подходя к кузену вплотную. Он говорит так тихо, что я его едва слышу. — Сила бывает разной. И сколько бы у тебя одного её не было, со всеми нами тебе не совладать.

Радим горестно рычит. По всему видно, что к такому бою жизнь его не готовила.

Возможно, кто-то скажет, что вчетвером на одного получается подло. А я скажу, что за нами полная детишек академия и целый город, который все эти поехавшие вообще, кажется, за что-то существенное не считают.

И поэтому нечего мне тут рассуждать о честных сражениях.

Тем более, что против этого бугая ещё четверых ставить можно, и то мало окажется.

Ладно, преувеличиваю. Нас одних хватит.

— Сдавайся, — предлагает Влад. — Тогда я просто передам тебя в руки правосудия.

Радим молчит, будто задумавшись. Неужто послушает голос разума?

Ага, как же!

Чёрная вспышка, беззвучный взрыв, который сотрясает окружающее пространство до основания. Оконные стёкла жалобно хрустят, ледяной щит сносит начисто, а нас с Ярославом впечатывает в стену ближайшего дома.

Хорошо, магия среагировала на автомате и подставила нити-щупальца под наши с братом тела.

Оглушены, но почти невредимы.

Что вообще случилось?

Горе куда-то сгинул. Марку ударной волны не досталось, зато, кажется, прилетело магической отдачей. По крайней мере, сейчас он лежит за углом в отключке, а его волшебного питомца нигде не видно.

А вот Влад по-прежнему стоит недалеко от великого князя, который, судя по его самодовольной роже, этот взрыв и организовал. Шлем Рудин где-то потерял, да и вообще выглядит так, будто вот-вот рухнет.

— Сдаваться? — Радим с победоносным видом направляет в голову Влада раскрытые ладони. — Никогда. Моя цель точно будет достигнута.

Из последних сил бью рогатого магией по рукам. Остававшаяся на чёрный день теневая ниточка истаивает в воздухе, будто её не было…

Всё, приехали? Эй, Перун! Я так не играю! Где там наше божественное наследство, будь оно неладно?

— А ты точно уверен, что цель твоя? — хрипло хехекает Влад. Ну вот, похоже, ударная волна не прошла для него даром… — Неужто знаешь, к какому результату так

По злорадной физиономии Радима пробегает тень. Влад явно попал ему в слабое место. Но великий князь уже настроился на уничтожение несговорчивого противника.

Он теперь уже яростно, а не самодовольно наводит «прицел» на Влада.

И в этот момент за головой Рудина зажигается солнце.

Или это нимб?

Да какая разница! Главное, что рогатый отшатывается от родственника, будто чёрт от ладана.

Да что там! Даже я со своей никакущей магической восприимчивостью ощущаю исходящее от Рудина чудовищное давление. Не были бы мы с Яриком уже прижаты к стеночке, нас бы точно откинуло куда подальше.

Вот уж правда: не было бы счастья…

Только в гробу я такое «счастье» видела.

— Хорс, — бормочет брат, восхищённо глядя на старшего товарища.

А у того тем временем ещё и глаза фонарями вспыхивают, чисто у Светоча раньше. Жутковато. Ещё и выражение лица такое, что на месте Радима я бы уже драпала, сверкая пятками.

Но великий князь явно не желает сдаваться.

— И что? — язвит он, взяв себя в руки. — Я должен испугаться твоей светящейся рожи?

— Нет, — из сжатой в кулак руки Влада вырастает огненный меч, который тут же становится металлическим. Только сверкает так, что глазам больно. Когда всё закончится, спрошу с Влада за выжженную сетчатку, так и знайте.

Тем временем Рудин взмахивает клинком — просто так, на пробу.

— Испугаться тебе стоило несколько минут назад, — продолжает Влад как ни в чём не бывало. Его голос чуть погромыхивает, будто раскаты грома. — Теперь просто прими свою судьбу.

— Да пошёл ты! — вякает Радим совсем не по-великокняжески. И запускает в противника прежние чёрные ленты.

Уклониться Влад не пытается. Чернота обхватывает его конечности, тянет их в разные стороны, стараясь предотвратить малейшее движение.

— Только и можешь, что болтать попусту! — хохочет императорский сынок. — С силой нового Владыки божественного плана тебе не сравниться!

— Себя что ли мнишь этим самым Владыкой? — свободной левой ладонью Рудин перехватывает намотанную на предплечье ленту и дëргает к себе.

Великий князь теряет равновесие и чуть не тыкается носом в грязную мостовую.

— Вот ещё! — пыхтит он, чудом выравниваясь в последний момент. — Мне и мира людей довольно будет.

Рудин насмешливо хмыкает:

— Надеешься, что добрый Владыка с тобой поделится? Ну-ну. В такие игры лучше не ввязываться, а раз уж встрял, забирай всё, до чего дотянешься.

— Если рассчитываешь, что Я стану ТЕБЯ слушаться… — начинает Радим.

— Просто сказал то, что должен, — качает головой Влад. — Последнее наставление непутëвому родичу.

Чëрные ленты, опутывающие Рудина, на краткий миг занимаются пламенем. И пеплом скатываются с его сверкающей брони.

Радим сгибается пополам — магическая отдача настигает и его. А Влад в пару шагов сокращается расстояние между ними и хватает кузена за рога.

— Вот уж не думал, что совладать с тобой будет настолько легко, — светящиеся глаза Рудина злорадно вспыхивают. — Не тянешь ты пока на господина всего человечества.

Кр-р-рак!

Звук бьёт по ушам, будто произошло что-то из ряда вон выходящее. А это всего лишь великий князь лишился одного из своих рогов.

— А препод-предатель и впрямь был прав, — удивляется Влад, отбрасывая жутковатый трофей в сторону. — Самое главное — обломать рога…

Радим нецензурно сообщает всё, что он думает и о преподе, и о самом Владе. Вот только вырываться даже не пытается: Рудин крепко держит его за оставшийся рог.

— Ну вот, наконец-то нормальный разговор пошёл, — хмыкает Влад, который, кажется, даже не представлял, что в императорской семье знают такие слова. — Только он тебе не поможет.

И налегает на рог, который и так пострадал в предыдущей битве. Ещё чуть-чуть, и с великим князем будет покончено!

Но у Радима другое мнение на этот счёт.

— Сам сдохни! — кричит яростно.

Но силы явно уже не те. Вместо огромного урагана, способного снести с лица земли целый город, у него получается россыпь мелких вихрей, разлетающихся в разные стороны и почти сразу сходящих на нет.

— Я лично привезу тебя в столицу, — зловеще обещает Влад. — И сделаю всё, чтобы ты не смог избежать наказания.

Радим дëргается в сторону: видно, подобная перспектива для него куда хуже потери связи с божественным начальником.

Рог в ответ тихо хрупает — и половина его остаётся у Влада в руке.

От Радимского рыка в окружающих зданиях вылетают последние оставшиеся стёкла. Земля вздрагивает, качается — ещё немного и стены начнут рушится на нас и на прячущихся по домам людей…

Нимб Влада вспыхивает так, что глазам больно. Солнечные стрелы пронзают тело Радима в нескольких местах.

— Да как ты… — лицо великого князя искажает гримаса боли.

А в следующее мгновение он рассыпается чёрным пеплом. Который тут же подхватывает поток ветра и уносит прочь.

— Проклятье, — Влад совсем не выглядит довольным. — Я не собирался его убивать.

Из-за дальнего угла высовывается голова Горя.

— Врата всё ещё открыты, — указывает он вверх. — Значит, окончательно разобраться с ним не получилось.

Пока мы слегка сожалеем по этому поводу, подручный Перуна подходит к Владу поближе и счастливо улыбается:

— Поздравляю с принятием наследства господина нашего Хорса, уважаемый. Желаете ли вы теперь стать властелином мира?

— Ага, — мрачно отзывается Рудин. Его глаза постепенно лишаются свечения, принимая обычный вид. — Бегу и падаю.

— Отлично! — Горе хлопает в ладоши. — Другого ответа я и не ожидал. Осталось всего ничего: найти других наследников и помочь им пробудить силу.

Подумаешь, ерунда: из двенадцати в наличии только пятеро. Да и с пробуждением не всё понятно. Меня все кому не лень величают наследницей Моры. Только не сильно-то мне это помогает.

Внезапно неподалёку от нас раздаётся стон. Ворох пыльных тряпок у стены чуть шевелится, оказываясь Нефёдовым.

— Не успеете… — хрипло усмехается он. — Дый уже…

И замолкает, явно потеряв сознание.

Ну и ладно. Подумаешь, бред какой-то бормочет.

Но Горе со мной не согласен. Он подскакивает к бывшему преподавателю и безжалостно его встряхивает.

— Что «Дый»?! Что он собирается делать? Отвечай!

Вот только Нефёдов его уже не слышит.

— Постой-ка, — Влад отодвигает ярящегося Горе в сторону. — Попробую с ним что-нибудь сделать. Но ничего не обещаю.

Рудин поворачивает безвольное тело пострадавшим боком вверх. Даже сквозь разодранную одежду видно, насколько с ним всё

Латную перчатку Влада окутывает мягкое сияние. Он простирает руку над раной и прикрывает глаза. Некоторое время сосредоточенно молчит.

Затем раздражённо фыркает — и сдирает с Нефёдова сначала пиджак, затем рубашку. В глаза бросается немалое количество старых шрамов, покрывающих кожу бывшего препода.

А ещё — знакомый зеркальный узор на боку, прямо над по-прежнему сочащейся кровью раной.

— Ну и дела, — присвистывает Горе. — Кажется, мы нашли шестого наследника…

Визуализация (Хорс + бонус)

Примерно вот так в моём представлении выгляделбог Хорсдо Великой жатвы.

Насколько Хорс из моей книги соответствует тому богу, которому поклонялись древние славяне? Скорее всего, не слишком сильно. У меня не было цели вписывать в книгу исторические реалии.

Это просто фантазия на тему.

Тем не менее, какого-то отношения к реальности я всё же придерживаюсь. Поклонение Хорсу, например, вполне доказано. Исследователи признают его за одного из наиболее значимых славянских богов. Его имя упоминается во многих письменных источниках наряду с Перуном и Велесом.

Однако учёные до сих пор не могут прийти к единому мнению по поводу функций, которые Хорс исполнял.

Большинство считает, что он был богом солнца. Но некоторые доказывают, что на самом деле он был богом луны. Вопросы учёных также вызывает происхождение его имени, которому некоторые приписывают аж иранские корни.

Но во вселенной «Наследников всемогущества» Хорс свой

Тут он бог солнечного света. Живительного с одной стороны и иссушающего, яростного с другой. Поэтому Влад, получивший его силу, способен не только уничтожать, но и спасать жизни.

____

А этобонус: портрет Нефёдова, сидящего прямо посреди дороги. Вообще он должен был сидеть у стены, но нейросеть решила по-своему. Я тоже решила, что вайб подходящий, поэтому включила портрет в иллюстрацию к следующей главе.

«Мадам, месье! Же не манж па сис жур... Подайте на государственный переворот Перуна ради!»

Глава 19. Запасной план

— Скорее, скорее! — торопит Перунов прислужник. — Спасай его, спасай!

Но Влада лишний раз просить не надо, он и так знает, что делать. Теперь свечение окутывает обе его перчатки. Рудин закрывает раненое место обеими ладонями так, будто пытается согреть.

Первые несколько минут мы следим за происходящим с напряжённым интересом. Только никаких спецэффектов нам больше не показывают.

Лишь по вискам Рудина стекает пот.

Помочь я ему ничем не могу, поэтому в голову лезут всякие мысли. В основном, ругательные. Ну и свинью же подложил нам «добренький» Перун!

Вот какой, спрашивается, из кучерявого наследник?! Сначала он собирался нас прикончить, а теперь нам с ним придётся любезничать?

А вот хрен там.

Пусть Перун вместе со своим прихвостнем других дураков ищут.

На мою сжатую в кулак руку опускается мягкая детская ладошка.

— Не сердись, сестрица, — шепчет он мне. — Боги сами выбирают подходящих людей. Если его избрали, значит, в этом есть смысл.

Ладонь сама собой разжимается. И правда, чего это я?

Во-первых, с чего я вообще взяла, что выданное богами наследство — это какой-то подарок? Ничего хорошего я пока что от этого всемогущества не видела.

Ну да, силушки магической побольше стало. Но и воевать приходится чуть не с каждым кустом.

Я за короткий срок пребывания в этом мире в стольких сражениях поучаствовала, что впору медаль выдавать. «За оборону Российской империи», не меньше.

А Ярик?

Бедный ребёнок! Ему бы сейчас в школе на уроках сидеть да с друзьями в лапту играть.

Так нет же. Вместо этого приходится шастать по божественному измерению и прищучивать всяких рогатых подонков, рискуя жизнью.

Только и радости, что получилось выцарапать его у опекунов. И за это можно сказать силе Моры спасибо.

Во-вторых, дружить с подлючим преподом меня никто не заставляет. И плевать, что формально мы с ним на одной стороне.

Ведь как ни посмотри, он со всех сторон предатель.

А с такими у меня разговор короткий. Никаких вторых шансов. Простить, если провинившийся очень постарается, могу.

Но доверять больше не стану. Никогда.

— Я не сержусь, — улыбаюсь брату. — Просто этот тип мне не нравится.

— Он что, по шее тебе надавал? — бесценно влезает Марк, даже не пытаясь сделать вид, что не подслушивает.

В воспитательных целях оказываю ему кулак:

— Шутишь? Да я его так отделала, что мать родная не узнает…

Перед внутренним взором вдруг возникает полутëмная комната. Я будто снова слышу резкое:

«Разве я не предупреждала тебя, Дамир, чтобы ты не смел при других называть меня матерью?»

Не-не-не, сочувствовать этому придурку точно не стану.

Но, пожалуй, теперь понимаю, что он и не мог вырасти другим. Или мог, но уже не захотел…

— Эх, опять всë веселье пропустил, — завистливо вздыхает Марк, не замечая моей заминки.

— В гарнизоне тоже было интересно, — авторитетно возражает брат. — А сестрице всë одно никто не соперник.

Синеволосый шкодливо усмехается:

— Ну да, твоей бесшабашности даже я проиграю.

Молча отвешиваю ему невесомый подзатыльник. Конечно, не попадаю, — Марк со смехом уклоняется.

— Когда вернёмся в академию, — зловеще сообщает Ярик, — вызову тебя на поединок. Будешь знать, как над сестрицей потешаться.

— И в мыслях не было! — ржёт синеволосый с таким видом, что сразу понятно: ещё как было! — Впрочем, от поединка не отказываюсь. Пусть даже соперник моложе… и слабее меня.

Ярослав аж задыхается от возмущения.

— Кто, я слабее?! Я?! Ты говори-говори, да не заговаривайся!

— Ну, пока что никто не убедил меня в обратном, — издевательски разводит руками синеволосый балабол. — Хочешь показать, чего ты стоишь, приходи к административному зданию в два часа пополуночи…

Намечающуюся дуэль прерывает возглас Горя, который единственный из нас остался рядом с Владом. И помирающим Нефёдовым, конечно же.

— Не ори, — шикает Влад. И обращается уже к болезному. — Ну что, Григорий Фёдорович, как себя чувствуешь?

— Будто только что сдох, — хрипло отвечает кучерявый. — Где моя одежда?

Пока он суетливо одевается, мы подбираемся поближе. Интересно же, что на уме у божественных противников!

В том, что Нефёдов всё расскажет, я абсолютно уверена. Даже если заартачится, у нас найдётся, чем его убедить. Будь он хоть трижды наследником, таким же, как и мы.

— Сейчас мы будем задавать вопросы, — словно читает мои мысли Влад. — Отвечай, как полагается, даже не пытайся увиливать.

Нефёдов не отвечает, возится

— Я сам решил пойти против прежних принципов, — произносит просто. — Значит, продолжать их отстаивать не имеет ни смысла, ни пользы.

— Похвальная позиция, — кивает Влад. — До того, как потерять сознание, ты что-то говорил про Дыя. Это вообще кто такой?

— Ты не знаешь? — вместо Нефёдова отзывается Горе. — Это бог. Управляет громом и молнией.

— Разве не Перун? — вырывается у меня. Память-то с обеих сторон подсказывает: и из прошлой жизни, и от предыдущей владелицы тела.

Горе кивает, сверкая змеиными глазами:

— Верно. Только у господина Перуна полно других функций… Было. Вот и пришлось переложить самую простую работу на плечи другого божества.

— Делегировать, — киваю. Это мне, по крайней мере, понятно. Странно даже, что Перун вообще все свои задачи не распихал по подчинённым. И не укатил отдыхать куда-нибудь на морское побережье.

— Можно и так сказать, — как-то неуверенно произносит Горе. Будто услышал не вполне знакомое слово, а переспросить стесняется. — С тех пор господин Дый считал себя вторым после Перуна.

Усмехаюсь:

— И очень хотел стать первым.

Горе отмахивается:

— Ну, это вряд ли у него получится.

— Почему же? — подаёт голос по-прежнему сидящий на дороге Нефёдов. — Он нашёл способ открыть путь к великому Дубу.

— Ерунда, — снова отмахивается Горе, явно не особо вслушиваясь. А потом до него доходит. — Погоди-погоди! Дубу? ДУБУ?! И ты молчал?!

— А давайте мы его за это немножко прибьём? — подаю идею. Нет, ну а что? Могу же хоть немного помечтать…

— Тогда не видать нам победы, — с заметным сожалением вздыхает Горе. По всему видно, что божественный выбор его тоже не порадовал. Ну, хоть что-то у нас нашлось общее с этой безногой ящерицей…

— Если хотите, можете убить, — разрешает Нефëдов. — Всё равно моë дальнейшее существование не имеет смысла.

Горе раздражëнно фыркает:

— Имеет-имеет. Ты избран одним из наследников божественного фокуса…

Пока Горе кратко пересказывает то, что уже нам известно, Нефëдов согласно кивает. Рад, небось, что таким образом удастся избежать правосудия.

— Отказываюсь, — произносит он чëтко, стоит божественной сущности закончить.

— А у тебя никто не спрашивает, лохматый, — издевательски ухмыляюсь. — Придëтся тебе послужить тому, кого так мечтал подвинуть.

Нефëдов качает головой с весьма непреклонным видом. Приосанивается даже, будто становясь выше и внушительнее.

— Если я отказался следовать воле великого князя, это не значит, что начну подчиняться цесаревичу, — говорит он высокомерно.

Ишь ты, какие мы принципиальные! Ему тоже медаль выдадим, «Ветеран идиотизма».

— Как знаешь, — Влад кладëт руку мне на плечо, останавливая рвущееся с языка продолжение спора. — Главное, чтобы это не помешало тебе поведать нам планы противника.

Бывший препод усмехается:

— Не помешает. С тем, что остановить его для мира будет полезнее, я полностью солидарен.

— В таком случае поведай нам всë, что тебе известно, Григорий Фëдорович, — кивает Влад.

Нефëдов глубоко вздыхает, устремляя взгляд куда-то в пространство. И медленно начинает:

— Судя по тому, что мне удалось услышать, захват Дмитровского был всего лишь запасным планом. Основные усилия были сосредоточены на поиске Лáтыря.

— Кого? — хмурюсь.

— Лá-ты-ря, — любезно отвечает за Нефёдова Горе. — Так называется священный камень, ключ к миру-узлу, где расположен великий Дуб.

— А дуб — это…

— Мировое Древо, — усмехается Влад. — Я думал, что это просто легенда.

Горе кивает:

— Именно к этому господин Перун и стремился. Чтобы память о прошлом осталась лишь в былинах, сказках и легендах. Чтобы пути божественные и человеческие навеки разошлись.

— А когда припекло, сбросил всё на нас и скрылся в тумане, — усмехаюсь цинично. — Отличный план, просто великолепный. Надёжный, как…

— Он просто не учёл степень внутреннего сопротивления, — ничуть не смущается Горе. — К тому же человечеству текущая ситуация будет только на руку. Люди стоят на пороге великого развития…

— Те, кто выживут, — хмыкает Нефёдов. — Получается, наши с Перуном цели были не так уж различны.

— Он никого не приносил в жертву! — внезапно громыхает Ярик. — И поддерживал равновесие столько, сколько получалось. А вы хотели процветания лишь для маленькой группы своих сторонников!

Нефёдов внимательно смотрит на взбешённого мальчика. Затем склоняет голову:

— Прошу прощения, был не прав. Ничего общего наши действия с целями Перуна не имели.

— То-то же! — брат поворачивается ко мне, и я вижу, как в его синих глазах вспыхивают золотые искры. — Продолжайте.

Удивительно, но никто не спорит. Влад лишь кивает и снова обращается к сидящему на земле Нефёдову:

— Значит, Лáтырь они нашли?

— Да, — кивает кучерявый. — Он сейчас в сердце резиденции Дыя.

— Но путь они всё ещё не открыли? — хмурится Рудин, почёсывая заросший щетиной подбородок.

Нефёдов качает головой:

— Насколько я понял, с этим возникли какие-то сложности. Они планировали использовать полученную от разрушения города энергию, чтобы открыть путь.

— И зачем им всем надо к этому дереву? — недоумеваю. — Мёдом там что ли намазано?

Горе обнажает острые зубки:

— Энергия. Море бесплатной энергии из сотен других миров. Тогда этот город и этот мир можно оставить в покое. Или вернуться с новыми силами и просто уничтожить.

— В других мирах тоже могут быть боги, — резонно возражает Влад. — Вряд ли им понравится такое самоуправство.

— Именно, — Перунов служитель назидательно поднимает вверх палец. — Равновесие нарушится, прежние соглашения канут в Смородину. И тогда нас всех ожидает ещё более тёмное время межмировых войн.

Ничего не скажешь, перспективы — одна другой краше. И как такое возможно: боги, магия, а ума как не было, так и нет?! Трёхлетний ребёнок поймёт, чем чревато лезть в чужую песочницу, а эти умудрённые жизнью старцы не догоняют!

Или просто считают себя самыми сильными?

Идиоты.

Так-то плевать, конечно, пусть лезут. Только разозлённые божественные аборигены других миров явятся сюда, а мы попадём под раздачу за компанию. Кому интересно разбираться, что лично ты думал по поводу поведения зарвавшихся боженек…

К счастью, Дмитровской разрушить у них не получилось.

Вот только не факт, что действуют они лишь в одном

— Значит, вопрос времени, когда они всё же сумеют пробиться, — боромочу скорее для себя, чем для обсуждения.

Но Горе всё слышит:

— Именно так. Поэтому вам придётся их опередить.

— Мы что, пойдём к Мировому Древу? — ахает Марк, который всё это время внимательно прислушивался к допросу. — Мне уже нравится быть наследником!

— Вообще-то наследник — это твой лемур, — напоминаю ехидно. — У него и знак есть.

Сам Эй, сообразив, что говорят про него, радостно подпрыгивает. А синеволосый страдальчески закатывает глаза:

— Подумаешь! Он, я — какая разница… Главное, намечается кое-что интересное.

— Вам нужно добраться до великого Дуба, — продолжает оглашать нехитрый план действий Горе. — И оповестить стража, который спит у его корней.

Звучит несложно. И стоит ради этого всем четверым туда тащиться? Чую подвох.

— Только для этого вам с ним придётся сразиться, — подтверждает мои ожидания Горе. — И… ну, хотя бы не умереть.

— Как и ожидалось, — вздыхаю. И тыкаю в Нефёдова пальцем. — В таком случае этот остаётся здесь. Недосуг нам будет ещё и за ним приглядывать.

— Да я с вами не собирался, — отмахивается бывший препод. — Вы, главное, по другим мирам там не разбегитесь. А то через Древо можно попасть куда угодно.

Куда угодно? Так значит, получается… Я могу вернуться в свой мир?!

— Да, — неохотно подтверждает Горе. Упс. Я что, вслух спросила? — Иномирец может вернуться к себе на родину, наследница Моры. Или правильнее будет называть тебя просто Верой?

Глава 20. Испытание веры

Вернуться в родной мир? К привычной жизни обычного человека, но уже в новом, молодом и красивом теле…

Прожить жизнь заново, избегая прежних фатальных ошибок. Построить целую бизнес-империю, основываясь на многолетнем опыте и вовсю пользуясь старыми связями.

Ну да, никто из прошлых знакомых меня, конечно, не узнает. Но подход-то к ним мне найти никто не помешает!

Что-то ты, Огарёва, размечталась.

— Да ну тебя, — смеюсь чуть натянуто. — И в мыслях не было.

Ярослав заглядывает мне в лицо огромными глазищами и осторожно берёт за руку. Ничего не говорит, будто опасается услышать ответ.

Ну нет. Вот как, спрашивается, я его одного тут оставлю?

Разве что с собой забрать…

Рядом сердито сопит Влад. Но тоже помалкивает. Зато Марк по обыкновению себя не сдерживает.

— Если что — я с тобой пойду, — ухмыляется во весь рот. — Наведём там вдвоём шороху!

— Не получится, — кисло отзывается Горе. — Просто так страж никого из жителей этого мира не выпустит. С ним, конечно, можно попытаться договориться или убить, но это…

— Больно, дорого и без гарантий, — заканчиваю за него. — Так что не будем забивать головы всякой ерундой. Сосредоточимся лучше на главной задаче.

Почему-то кажется, что все трое моих соратников вздыхают с облегчением. Что, испугались моего возможного ухода?

Спокойно, ребята, я сама боюсь.

Ведь перед глазами помимо воли проносятся картинки прошлой жизни. Нервной, трудной — да. Но такой понятной и, несмотря на всякие неприятности, довольно комфортной…

Тем временем мы готовимся с следующему шагу.

Сначала Горе дотошно расспрашивает Григория-Дамира о том, где точно находится пресловутый Латырь. Затем мы наконец разбираемся с бывшим преподом.

Не так, как мне хотелось бы, конечно. Просто вручаем его начальнику гарнизона с наказом присмотреть, но, если что, бить не сильно.

Этого гада теперь и пальцем не тронешь: наследник какого-то божественного бедолаги всё-таки!

И ведь пока сила не проявится, даже не поймёшь, кого именно. Получается, что сейчас имена покровителей известны только у меня, Влада и Ярослава. Всего-то девять открыть осталось.

Фигня.

О возвращении в академию теперь не может быть речи: Горе страшно волнуется и торопит. Поэтому отбираем пайки у ребят из гарнизона и уже сами отправляем ректору записку.

Что конкретно в ней сказано, без понятия: роль писаря берёт на себя Влад.

Наконец подготовка завершена и мы отходим в сторону, чтобы обсудить дальнейшие действия.

— У меня не получится провести вас до нужного места, — сразу же сообщает Горе. — Только куда-нибудь на самый край божественного плана.

— И долго оттуда топать? — интересуюсь, мрачно прикидывая, на сколько дней можно растянуть имеющиеся припасы.

Может, плюнуть на спешку и собраться по-нормальному?

Горе с обеспокоенным видом качает головой:

— Нисколько. Без помощи никто из нас не выберется из приграничной зоны.

— Поэтому в прошлый раз нас провожала Ежа, — вспоминает Влад.

— Боюсь, в этот раз тоже придëтся к ней обращаться, — по виду Перунова прислужника ясно, что идея эта ему совсем не по вкусу. — Безвыходное положение, значит, цену можно ломить, какую угодно… Но я найду, чем с ней расплатиться.

Звучит зловеще, конечно. На месте Ежи я бы уже паковала манатки. Мало ли на что способна безногая ящерка!

Горе бросает на меня испепеляющий взгляд, но не спешит высказывать недовольство.

А нечего подглядывать за чужими мыслями, ясно?!

— Если она тебе так не нравится, — хмурится Рудин, — нельзя ли обратиться к кому-то ещё?

Горе отрицательно качает головой:

— Она единственный из тамошних жителей настоящий проводник. А ещё точно будет придерживаться нейтралитета и не сдаст нас Дыю.

— Всë потому, что она упрямая стерва, на которую никак не повлияешь, — насмешливо, совсем по-взрослому, фыркает Ярик.

И тут же зажимает рот обеими ладошками.

— Прошу прощения! — произносит невнятно. — Перун за язык дëрнул.

— Пусть этот Перун завязывает учить детей плохому, — показываю кулак не брату, а распоясавшемуся боженьке, который отчего-то избрал именно Ярика. — Иначе будет иметь дело со мной.

Без понятия, как я стану с ним разбираться, но просто так точно не оставлю!

— Перун сказал, что больше не будет, — сообщает брат. Получается, он может слышать своего покровителя? У меня вот ничего подобного не наблюдается.

И неудивительно: Ярик-то гений.

— Ладно, — Горе с хлопком соединяет ладони. — Раз вариантов нет, значит, нечего рассусоливать!

А уже в следующее мгновение мы стоим в знакомом дремучем лесу. Ну, Горе Луковое! Мог ведь хотя бы предупредить!

Но Перунову прислужнику плевать на чужое возмущение. Он устремляется впервые, вопя на всю чащобу:

— Ежа! Ежа! Выходи, будь ласкова! Укажи дорогу, а?

— Хватит шуметь, — женский голос раздаëтся будто бы отовсюду. — Я и так

— Отлично! — не сбавляет громкость Горе. — Тогда нам нужно попасть во владения Дыя. Чем скорее, тем лучше!

— Легко, — усмехается Ежа. — Я укажу вам путь. Только раз Перуна больше нет, значит, прежним уговорам конец. Посему сначала покажите мне, достойны ли вы милости Матери Тьмы!

Это она про Мору что ли? Ну я-то, наверное, точно достойна. За всех, если что, договорюсь.

Но вокруг стремительно темнеет. А когда тьма рассеивается, я оказываюсь совсем одна в незнакомом месте. Если честно, похоже на кое-как освещённый склеп. Ну, или на худой конец, древние катакомбы.

— Даже не думай, что тебе будет проще, чем остальным, — шипит в ухе Ежин голос. — На самом деле именно тебя я ненавижу больше всего. Поэтому припасла для тебя кое-что интересное.

Ладно, как скажешь. Я тоже кое-что умею, знаешь ли.

Что? Почему моя магия больше не действует?!

Место, в котором я очутилась, внезапно кажется ужасно неуютным.

Неудивительно: каменный мешок неустановленного размера. Куда ни глянь — только покрытые плесенью и щербинами ряды колонн, а противоположные стены скрываются во тьме.

Более-менее освещено лишь пространство вокруг меня.

И тишина — такая, что я самой себе кажусь оглохшей.

— Если рассчитываешь меня этим запугать… — начинаю воинственно. Но собственный голос кажется мне слабым и жалким. Будто не мой вовсе.

Позади слышится шорох. Он бьёт по ушам не хуже самого громкого грохота. Резко поворачиваюсь — никого.

Ну, конечно. Это ведь Ежа всё устроила. Хочешь запугать меня до смерти? Не получится.

— Выходи, — командую. И теперь, несмотря на отсутствие магии, уже не кажусь себе настолько слабой. — Если есть претензии — выскажи их лицом к лицу. А не прячась в тенях как последняя трусиха!

Под сводами катакомб разливается ехидное хехеканье.

— Думаешь, это я всё устроила? — вкрадчиво интересуется Ежа. — Ошибаешься. Я всего лишь подсветила то, что и так есть в твоём сердце. Ведь на самом деле ты не считаешь себя наследницей Матери.

Открываю рот, чтобы возразить. И закрываю. Ведь стерва Ежа абсолютно права.

Если неожиданно свалившиеся мне на голову магические способности я ещё готова воспринимать как нечто реальное, то с местными богами дело обстоит несколько сложнее.

Я видела Перуна, Светоча, Горе. Но Мора? Кто такая Мора, скажите на милость?

Она вообще существует?

Ещё в прошлой жизни я не отличалась религиозностью. А в этой моего согласия никто не спрашивал. Просто засунули в чужое тело и объявили одной из спасителей чужого мира.

Не то чтобы я жаловалась — мне, пожалуй, ужасно повезло.

Но странно ожидать от меня поклонения божеству, о существовании которого я только-только узнала.

— Используешь великий дар как носовой платочек, — продолжает обличать меня Ежа. — Ещё и получила его просто так. А ведь многие живота не щадили, чтобы оказаться на твоëм месте.

Так вот оно что! А я-то думала, что местная Баба-Яга переживает за любимую богиню.

— Завидуешь? — ухмыляюсь. — Неужто хотела бы оказаться на моëм месте?

— Я не смогу, — выплëвывает она с плохо скрываемым сожалением. — Тёмная Мать решила поставить на человечество.

— Тогда я совсем тебя не понимаю, — качаю головой. — Разве ты не обязана подчиняться воле этой своей Матери? А если не подчиняешься, чем же ты тогда лучше меня? Я-то хоть по-честному в неё не верю.

В подземелье будто становится холоднее. Освещённый пятачок становится меньше, тени подползают поближе. Шорохи раздаются уже со всех сторон, действуя на нервы. Приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы на них не поворачиваться.

— Чем я лучше? — отзывается Ежа. — Ничем. Просто не хочу видеть твою самодовольную рожу.

За спиной, над левым ухом, раздаётся сопение. Судя по звуку — какой-то огромной твари. Почему-то представляется огромная чёрная змея, явно собирающаяся откусить мне голову…

Спокойно, Вера, это всё иллюзия. Ничего из того, что тут есть, просто не существует…

Звуки мгновенно затихают. Становится светлее.

— Так-то лучше, — отчего-то уровень настроения Ежи заметно повышается. — Я приняла решение. Открою вам дорогу к Латырю. Но только с одним условием.

— С каким же?

Не нравится мне её покладистость, ой, не нравится.

— Когда окажешься у Мирового Дуба, уходи.

Ну да, чего-то подобного следовало ожидать.

— Ага, конечно, — откровенно смеюсь. — Так я тебя и послушалась.

— Ты ещё не знаешь, — голос Ежи серьёзен. — Но один из вас сегодня уйдёт. Не лучше ли, чтобы это был тот, кто и так не принадлежит этому миру?

Уйдёт? К такому жизнь меня не готовила… В смысле, ни Перун, ни Горе не упоминали! Используют втёмную, гадёныши?!

Впрочем, с Бабы-Яги станется наврать мне с три короба. Глупо доверять слову существа, которое прямо признаётся в своей к тебе ненависти.

Но признание из Горя я сегодня всё равно вытрясу. И пусть только слова Ежи окажутся реальностью! Ящерка станет не только безногой, но и безголовой, попомните моё слово.

Уйти кто-то должен, ишь ты!.. И всё-то они, подлецы, за тебя решили.

Эх, надо было Нефёдова с собой брать, его не жалко. А из нас троих — Ярика, понятное дело, в расчёт не берём, он маленький, — отправлять в другой мир никого не выгодно.

Все здесь пригодятся. В том числе Ярослав.

Ведь дурные боги по-прежнему разевают пасти на нашу академию и город, да и Радима, кажется, всё ещё не стоит сбрасывать со счетов. А что день грядущий нам готовит, вообще неизвестно.

Глупо в такой ситуации разбрасываться ценными кадрами.

— И всё же подумай, — шипит Ежа мне в ухо. — Когда придёт время, сделай выбор, о котором не будешь жалеть…

Картинка подземелья дёргается и расплывается, исчезая.

— Я так не играю! — доносится до слуха возмущённый голос Марка. Потом появляется он сам с лемуром на плече. Влад и Ярик тоже по-прежнему тут. — Сколько мне ещё ждать испытания?

— А уже всё, — усмехается Ежа, бросая на меня косой взгляд. — Испытание пройдено. Так уж и быть, помогу вам.

Судя по удивлённым лицам собравшихся, в подземелье никого из них не забрасывали. Только меня. Ну надо же, какой тут причудливый персональный сервис!

— Всё шутишь?! — топает ножкой Лихо. — Нам вообще-то спешить надо! Знаешь ведь, что будет, если Дый нас опередит.

— Да какие уж тут шутки, — вздыхает Ежа. — Не могла ж я

Горе кивает, хоть неодобрительно поджимает губы. Ежа тем временем показывает нам пустую ладонь. Только сейчас замечаю, что вместо ногтей у неё короткие, но явно острые коготки.

— Смотрите-смотрите, сейчас будет весело, — зубасто ухмыляется она.

На её руке расцветает крошечный огненный цветочек. И сразу в ответ на это раздаётся оглушительный рёв:

— Кто посмел без Перунова дозволения?!

Глава 21. Не злите сестрицу

Перед Ежей вырастает массивная фигура в золотистых доспехах. Свист копья — и несчастный цветочек исчезает, распавшись надвое. А яростный Светоч наступает на виновницу случившегося.

— Забавляешься, тëмная?! — рычит он, нависая над хихикающей женщиной. — Думала, раз хозяин за порог, то можно творить всякие непотребства?

— Из непотребного тут лишь твоя физиономия, Перунова псина, — откровенно смеëтся Ежа. — Аль не видишь, что всë согласовано?

Она кивает в нашу сторону, и Светоч наконец замечает, что они тут не одни.

— Владыка, — чуть склоняет он голову. — Неужели вам самому не противно? Отчего позволяете непокорной твари зловредные деяния?

— Может, кто-нибудь расскажет, что плохого сейчас произошло? — подаю голос.

При всём моём неприятии стервы Ежи, хоть убей, не понимаю. И ведь ни Горе, ни Ярик, с которым ведёт беседы сам Перун, ей ни слова не сказали.

Получается, ничего страшного?

— Она, — Светоч обличительно тыкает пальцем куда-то в район Ежиного лба, — привела сюда иномирную тварь! И должна быть примерно наказана!

— А что, хочешь меня отшлёпать? — ухмыляется женщина, насмешливо сверкая чуть светящимися глазами. — Смотри, как бы тебе самому зубки не обломали.

— Может, потом между собой разберётесь? — прерываю их милую беседу. — Тут вообще-то дети присутствуют.

— Я не ребёнок! — в один голос отзываются Ярик, Марк и почему-то Горе. Хотя его, несмотря на внешность, к детям никто не причисляет.

Влад с хлопком соединяет ладони.

— Давайте ближе к делу, — командует он. — Мы так сюда торопились не для того, чтобы устраивать свару. То, что ты сделала, и правда было настолько опасно?

Вот что мне нравится в Рудине — его невозможно сбить с толку.

Ежа легкомысленно пожимает плечами:

— Кто знает? В его мире окружающая среда сильно отличается от нашей. Так что вряд ли он успел бы что-нибудь натворить. Да и я была уверена, что псина прибежит сразу, как почувствует чужака.

— Змеюка ты, — выплëвывает Светоч. — Если бы не прямое указание Владыки…

— Ничего бы ты, Перунова псина, мне не сделал, — нагло ухмыляется женщина. — Ущербному человечишке с верной служанкой Моры не сравниться.

Лицо Светоча каменеет, а в светящихся глазах, кажется, разгорается зарево злости.

— Я охраняю волю господина Перуна вечность. А что ты сделала для своей госпожи, ведьма?

Ежа злобно скалится, будто её ударили, — того и гляди набросится на собеседника. Но Влад не даёт ей достойно ответить.

— Значит, настоящего преступления не было, — спокойно подводит он итог их перепалке. — Мелкое хулиганство не в счёт. Скажи, Горе, что эти двое для нас должны сделать?

— Открыть дорогу, — с готовностью отвечает слуга Перуна. — К самому Латырю-камню.

— Они что, по одному уже не справляются? — скептически кошусь на злющих божеств. Ещё закинут куда-нибудь, бед не оберёшься.

Горе качает головой:

— С простым перемещением, может, и одного довольно было бы. Только на чужую территорию дороги закрыты. Да и шастать по ней, разыскивая Латырь, нам не с руки. Потому и надобны сразу двое.

— Я передумала, — кисло заявляет Ежа. — Видеть его не могу. Да и вам пора отсюда топать.

— Эй! — вскидывается Горе. — Ты уже пообещала! Забыла что ли?

— Я ничего не обещал, — гудит Светоч. — И тоже не собираюсь в этом участвовать.

Ну вот. Приехали. Хоть в чём-то эти поганцы солидарны. Жаль, что не в стремлении помочь нам в нелёгком деле спасения Древа. Или Дуба, если это принципиально.

Бедняга Горе аж задыхается от возмущения!

— Да как у вас язык поворачивается нести подобное пред ликом господина! — ахает он.

— У меня лишь одна госпожа, — отворачивается от нас Ежа.

— В поведении господина много странностей, — поджимает губы Светоч. — А это точно наш господин, а не какой-то хитрый человеческий фокус?

Тут уже начинаю закипать я. Ну и гады! С Перуновыми врагами разберись, Мировое Древо защити — а на тебя всё одно будут смотреть с козьей мордой и нос воротить!

— А вы часом не оху… — начинаю угрожающе.

— Хватит.

В голосе Ярослава снова слышны раскаты грома. А глаза сверкают не хуже, чем у того же Светоча.

Брат поднимает вверх левую руку. В его ладони тут же оказывается пучок торчащих во все стороны светящихся стрел, по которым то и дело пробегают электрические искры.

Правой рукой он по-простому выхватывает по очереди несколько стрел и запускает под ноги спорщикам, так, что тем приходится уворачиваться.

— Повторять не стану, поэтому слушайте сюда, — объявляет Ярик громогласно. — Кто хочет моего — нашего! — покровительства, тот служит мне — нам! — беспрекословно. Кто не хочет… Мне что, каждому надо напомнить, почему он решил примкнуть к числу моих сторонников?

— А можно нам рассказать? — умильно просит охочий до побасенок Марк.

Хмурый Перун — Ярославом этого типа назвать сейчас язык не повернётся — внезапно усмехается:

— Непременно. Как только войдёшь в полную силу, Двуликий.

Стрелы, зажатые в руке брата, исчезают, словно их не было. Глаза возвращаются к нормальному цвету.

— И хватит уже злить сестрицу, — назидательно произносит ребёнок. Разве что пальчиком безобразникам не грозит. — У неё и так беда с манерами.

Влад с Марком согласно смеются. Я тоже — а что поделать, если брат прав?

— Прошу прощения, Владыка, — встаёт на одно колено Светоч.

Ежа молча склоняет голову — самую малость, но для неё и того много.

— Если вам действительно жаль, — Ярослав вздёргивает подбородок, — тогда проложите нам дорогу.

— Как скажете, — в руках Ежи материализуется множество светящихся нитей, начало и конец каждой из которых будто растворяется в пространстве.

Надеюсь, она не вязать сейчас тут собралась…

Нет,

Руки Ежи мелькают так быстро, что нити словно парят в воздухе. И складываются при этом в причудливый узор.

Несколько минут — и руки замирают, а узорчатое полотно само собой увеличивается в размерах. «Спрыгивает» вниз, раскатывается по заросшей травой лесной земле — и теряется в пространстве.

— Готово, — Ежа утирает со лба невидимый пот. — Путь приведёт вас точно туда, где сейчас находится Латырь. Только… Вы точно уверены, что вам туда надо?

— Точно-точно! — Горе радостно потирает ручки. Он-то уже готов к труду и обороне!

А вот мне слова Ежи отчего-то не нравятся.

— Что ты имеешь в виду? — уточняю подозрительно.

Женщина прикрывает глаза, будто представляя то, о чём говорит:

— Каменная полость. Засада. Вас ждут.

— Сколько их? — включается Влад. — Хоть примерно сказать можешь?

Ежа качает головой:

— Хотела бы подсобить тебе, солнце, да не могу. Скажу только, что много их там. То ли охраняют хорошо, то ли правда вас дожидаются.

Ну да, глупо было надеяться, что Дый оставит ключ к Мировому Древу без охраны. На языке вертится предложение брату остаться здесь, но точно знаю, что никто меня не послушает.

Да и Перун ему поможет. Наверное. Ну не позволит же он, чтобы что-то случилось с его наследником!

Ярик смотрит на меня пронзительно, будто мысли читает. Слегка качает головой отрицательно и произносит одними губами: «Всё будет хорошо».

Было бы неплохо, если так.

— Вы же не собираетесь из-за такой ерунды пойти на попятный? — Горе обеспокоенно трогает Владов рукав. — Сколько бы ни было врагов, наследники с ними совладают… Ведь правда же?

Рудин усмехается:

— А у нас есть выбор? Если сейчас не прищемим им хвосты, дальше будет только хуже.

— И мне надо узнать своего покровителя, — поддакивает Марк, бросая ревнивый взгляд на как назло повернувшегося к нему хвостом лемура. — А то чего я тут один без него остался?

Ярослав просто кивает. Ну и мне тоже вроде как не с руки возражать.

— Открывай, — произношу хмуро. — Раньше сядем, раньше выйдем.

— Посторонись, — Светоч проходит к месту, где исчезает дорожка, созданная Ежей.

Останавливается ненадолго, примеривается. И резко взмахивает своим копьём. В пространстве появляется что-то вроде прорехи, в глубине которой виднеется светящийся узорчатый путь.

— Вы вернётесь в свой мир, как только ваша задача будет завершена, — инструктирует Светоч, оборачиваясь. — А до тех пор ваши жизни в ваших руках.

— Я пойду первым, — решает Влад.

За ним отправляется Марк, потом Ярик, я и Горе.

На что похоже это перемещение? На что-то странное.

Мы висим в бесформенном беспредельном пространстве, единственным ориентиром в котором является указанный путь. Ребята, которые на входе опережали меня на считанные секунды, оказываются далеко впереди. И как я ни пытаюсь, у меня не получается их догнать.

— Даже не пытайся, — Горе отчего-то оказывается рядом со мной. — Этот путь каждый должен пройти в одиночестве.

— А ты?

— А я — не каждый, — прислужник Перуна зловеще улыбается, обнажая зубы. — Могу тут вперёд-назад ходить, и ничего мне за это не будет.

Ох, как удачно он рядом со мной оказался! Я же собиралась кое о чём его расспросить.

— Тогда ты точно знаешь, — начинаю без лишних предисловий. — Кто из нас должен сегодня уйти?

Вообще-то я надеюсь, что Ежа наврала мне с три короба, и Горе просто не поймёт, о чём я толкую.

— Ты-то откуда знаешь? — вскидывается Перунов слуга. — Мы решили никому об этом не рассказывать.

Хватаю поганца за шкирку и хорошенько встряхиваю:

— И что же? Хотели использовать нас втёмную?

— Нет! — Горе вертится, пытаясь освободиться. — Просто этот вопрос перестал быть актуальным! Какой смысл об этом рассказывать-то?!

— Перестал? — рука сама собой разжимается. — И как давно?

— Да недавно! — взъерошенный Горе брезгливо отряхивается и приглаживает волосы. — Прошлой ночью только решили окончательно.

Так значит, Ежа, хоть и не врала, но явно не договаривала? Или, может, сама не знала об изменившихся планах… Значит, никто никуда уходить не собирается, фух.

Прямо гора с плеч.

— Ну что, мы уже идём или ещё поболтаем? — интересуется Горе. — Учти, что те, кто был впереди, возможно, уже сражаются.

— Идëм, конечно! — подрываюсь я. — Ещё чего не хватало — на битву опаздывать!

Остаток пути мы преодолеваем быстро — то ли так и задумано, то ли Горе решил подсобить.

И оказываемся посреди боя.

«Каменная полость» говорила Ежа? Ха! Это пространство ещё больше того, что она создала для меня. А мы оказались у стены, на крошечном пятачке, который со трёх сторон окружают монстры.

Брат сдерживает противника, Влад в сияющих доспехах наносит основной урон, а Марк по-подлому добавляет из-за его спины.

Сейчас и я чего-нибудь полезное сделаю.

Простираю свою тьму под ноги ближайшим монстрам — и дёргаю. Но вместо того, чтобы упасть, будто кегли, они лишь покачиваются.

Я сделала что-то не так?

Собираю теневые нити вокруг себя. Они такие слабые, что аж просвечивают. Тяжёлые и неповоротливые к тому же!

Что происходит? Совсем недавно всё было в порядке. А после испытания Ежи… Точно! Она тогда явно что-то со мной сделала. Вот только что? И зачем?

Перед внутренним взором вдруг появляется лицо абсолютно седой женщины неопределённого возраста. Ближе, впрочем, к молодому, чем к пожилому.

Она бы могла показаться совершенно обычным человеком, если бы не абсолютно чёрные, без блеска, радужки глаз и светящиеся, будто два фонаря, белые зрачки.

Женщина покачивает головой и смотрит на меня укоризненно. Так будто это не Ежа, а я, именно я, делаю что-то не так.

Ну да, ну да, сейчас самое подходящее время, чтобы во всём разобраться!

Визуализация (Мора)

А вот и Матерь Тьмы собственной персоной! Именно так в моём представлении выглядит богиня Мора:

Моя Мора, конечно, отличается от реального мифологического образа. Правда, не слишком сильно

В славянской мифологии Мору часто называли Марой, и родственные ей имена можно найти во многих мифологических системах. Да-да, это всё она: Море, Мор, Маря, Маруха, Марена, Морена, Морана, Марана, Маржана, Маржена, Морриган, Морригу, Моргана…

Образ Моры/Мары призрачен — это туман или марево. Мару считали богиней судьбы и смерти, а ещё покровительницей прях и вообще женских

Мара не добра и не зла, но требует, чтобы человек следовал предначертанному пути. Тех, кто уходит в сторону, беспощадно карает. А тех, кто продолжает бороться, награждает, даря выход из самых безнадёжных ситуаций.

Глава 22. Верная дорога

«Значит, не веришь в меня? — звучит в голове насмешливый голос, хоть богиня ленится открывать рот. — А ведь дар мой принять не постеснялась».

Вокруг неё, на манер путины, растянуты нити, здорово напоминающие мою магию. Только не чёрные, а белоснежные, будто её волосы. Неужто это правда та самая Мора, о которой все болтают, но никто в глаза не видел?

«Кое-кто меня всё-таки видел, — хмыкает женщина. — Правда, так давно, что, что, можно считать, неправда».

— Вам кто-нибудь говорил, что подслушивать невежливо? — почему-то «тыкать» именно ей как-то неловко. — Да и хочу ли я принимать такой дар, никто меня не спрашивал.

Мора чуть склоняет голову, внимательно меня разглядывая.

«Разве ты не довольна? — чуть поднимает брови. — Разве не нашла моему дару достойное применение?»

Ну да, нашла, да ещё как! Если б не моя магия, уже погибла бы я сама, брат, многие курсанты академии, жители Дмитровского и бог весть кто ещё.

Но это не отменяет того факта, что выбора у меня фактически не было.

«По-твоему, это плохо?» — любопытничает Мора, продолжая меня разглядывать.

— Конечно, — решаю не заострять внимание на том, что она снова читает мои мысли. — Иначе кажется, будто тебя тянут на верёвке.

«И что, будь у тебя выбор, ты бы решила по-другому? — продолжает вопрошать богиня. — Сбежала бы или умерла?»

— Не в том дело, — качаю головой. — Магию я приняла бы в любом случае. Просто сделала бы это… осознанно что ли.

Мора насмешливо фыркает, но говорит по-прежнему мысленно:

«И ты бы меня послушала, просто приди я к тебе с подобным предложением?»

Пожалуй… нет. Будь я в родном мире, просто бы ей не поверила. Мало ли вокруг странных людей, которые рассказывают странные вещи.

С другой стороны, кто знает, как оно было бы на самом деле. Я порой склонна принимать весьма неожиданные решения. Вышла же я в конце концов замуж за того придурка, хах.

— Ладно, — решаю наконец. — Будем считать, что всё произошло наилучшим образом. Но почему моя магия вдруг перестала работать?

«С магией всё в порядке, — качает головой богиня. — Но что происходит с тобой?»

Со мной? А что со мной происходит? Я вообще-то в полном порядке…

Нет.

Не в порядке.

Мысли о возвращении в родной мир. Переживания, почему я не ощущаю присутствия своего божественного покровителя. Сомнения, могу ли я пользоваться магией, в источник которой даже не верю.

Ежа и в самом деле ничего мне не делала. Я сама лишила сил свою магию.

Вскидываю голову, впервые с начала разговора смотрю Море прямо в глаза.

— Ты права, — произношу чётко и медленно, чтобы она точно поняла, как надо. — Я в тебя не верю. И поклоняться тебе не собираюсь. Но с магией это никак не связано. Знаешь, почему?

В глазах богини мне чудится заинтересованность, хоть она не отвечает, даже мысленно.

— Потому что в тот момент, когда я получила твоё наследство, оно стало моим! — продолжаю, чуть повысив голос. — Теперь я решаю, как использовать эти силы! Захочу — выполню то, что просит Перун. Захочу — расхреначу весь этот мир к чертям собачьим!!!

Перевожу дыхание под её немигающим взглядом и говорю совсем тихо:

— Поэтому я не собираюсь ни перед кем отчитываться. Ни перед тобой. Ни перед твоей служанкой. Ни перед кем. Я просто буду продолжать делать то, что считаю правильным.

Уголки губ Моры вдруг вздрагивают. Это она улыбнуться пытается что ли?

«Не забудь о том, что ты мне сейчас сказала, — в её голосе слышится едва заметное одобрение. — И впредь никогда не сходи с этой дороги. В этом случае милость моя пребудет с тобой».

Она вдруг исчезает с того места, где только что стояла, и оказывается позади, за левым плечом.

— Смотри. Твоим друзьям придётся нелегко, — шепчет она мне на ухо. — Что ты собираешься делать?

На растянутой паутине, как на большом экране, появляются движущиеся изображения моих спутников. Которые изо всех сил защищают не только свои жизни, но и замершую, будто истукан, меня.

Улыбаюсь:

— Как будто у меня есть другие варианты.

Вообще-то, конечно, варианты есть всегда. Но лишь один из них — по настоящему правильный. По крайней мере, лично для меня.

— Тогда ступай, — чуть слышно командует Мора.

И я возвращаюсь к сражению. Отчего-то дела у моих соратников идут не так хорошо, как можно было ожидать от наследников Хорса и Перуна. Враги наседают, почти не обращая внимания на урон, который им наносят.

Будто имеют к нему устойчивость.

Ну-ка, посмотрим, смогут ли они противопоставить что-то магии тьмы!

Раскидываю руки в стороны, призывая теневые щупальца. Да! Пусть Мора сколь угодно считает их нитками, для меня это щупальца — и точка!

Частокол шевелящихся отростков отрезает нашу команду от нападающих, активно раздавая тварям живительных люлей.

— Вернулась, — констатирует Влад.

— Наконец-то, — улыбается Ярик.

— Ух ты! У тебя глаза светятся! — восхищается Марк.

— С пробуждением, — поздравляет Горе.

Только лемур ничего не говорит, тыкает пальчиком в сторону врагов и сердито потяфкивает: нечего, мол, отвлекаться, когда у вас тут ТАКОЕ!

Ты прав, мохнатый, — улыбаюсь зверюшке. И направляю теневые щупальца в разные стороны. Они проходят сквозь ряды нападающих, как горячий нож сквозь масло.

Окружающее пространство наполняется оглушительным рëвом и омерзительным хрустом.

Щупальца достигают пола — и движутся уже по горизонтали, шинкуя тварей, будто какой-то комбайн. А потом воцаряется тишина.

Я же не переборщила, нет?..

— Ну ты даёшь, — выдыхает Влад, изумлённо разглядывая то, что осталось от нападающих.

Ну да, мерзковато получилось, чего уж.

— Здо́рово, сестрица! — брат хватает меня за руку. Его, с слову, окружающие «пейзажи» вообще не смущают. — А то у нас ничего не получалось с ними сделать.

— Я тоже так хочу, — хмурится Марк. — Когда там моя магия войдёт в полную силу?

— Всему своё время, — отзывается Горе. — Но я рад, что вы с Владычицей Тьмы сумели договориться.

Ну… По сути я её как

— Мне больше интересно, — перевожу тему, — как мы по этому… месиву теперь пойдём.

— Сейчас наведём порядок, — хмыкает Влад.

Взмахивает рукой — и запускает по полу огненную волну. Одну, вторую, третью — до тех пор, пока на пути не остаются только закопчённые камни.

— Экий ты полезный, — усмехаюсь.

— Вообще-то я много где могу пригодиться, — возвращает усмешку Влад.

— Жених и невеста, — поддевает ухмыляющийся Марк.

Влад не спорит, лишь загадочно улыбается. Ярослав хмурится, но не оттого, что злится, а словно призадумавшись.

— Тьфу на тебя, — показываю нахалу язык.

Горе трижды громко хлопает в ладоши:

— Давайте поторопимся. Потом наговоритесь.

Болтать и в самом деле некогда. Тем более, что после избавления от охранявших Латырь монстров, добраться до него не составит труда.

Теперь я вместе с Марком и Горем топаю впереди. А Влад с братом отстают, явно о чём-то договариваясь. Надеюсь, строят коварные планы о том, как бы нам поскорее всех победить.

Наконец мы на месте.

— Вон он, батюшка, — как-то непривычно тепло произносит Перунов прислужник. — Бел-горюч камень.

Латырь представляет собой… просто приличных размеров каменюку. Белый, будто бы даже слегка прозрачный, как кусок свежайшего свиного сала. Но в целом — ничего особенного.

Если б не Горе, я вообще мимо прошла бы.

— И что нам теперь с ним делать? — интересуюсь, обходя волшебный камушек по кругу.

— Открыть путь силой божественного фокуса, — пафосно отвечает Горе. — Дыю, похоже, это так и не удалось.

Это радует, конечно. Лишь бы только у нас самих что-то получилось.

— Надо же, — раздаётся вдруг рядом чей-то голос. — И впрямь пришли. Всё-таки Владыка Дый никогда не ошибается. Даже обидно, что я теперь служу ему через сюзерена…

Над Латырем собирается светящееся облачко. Закручивается воронкой — и превращается в маленькую птичку с огненными перьями.

— Жар-птица! — вырывается раньше, чем успеваю подумать. Вообще-то существо похоже скорее на сокола, чем на павлина, как жар-птица из сказок.

— Рарог я, — обиженно отзывается птица. — Пришёл покарать тех, кто смеет противостоять воле моего господина.

Дружно переглядываемся. Горе пожимает плечами. Неужто никогда про такую тварюшку не слышал?

— Да ну, — отмахиваюсь. — Тебя даже бить как-то неловко, такого мелкого милашку.

Птица рыкает совсем не по-птичьи.

— А так?

Мелкое существо вдруг стремительно раздаётся вширь и ввысь. Пара мгновений — и на камне заседает птичка размером с хорошего телёнка, если не с корову.

— Вот так вполне нормально, — чуть ошарашенно отвечаю я. Хотя пора бы привыкнуть уже к здешним чудесам! — Теперь не жалко птичку.

— Хватит меня недооценивать! — оскорбляется Рарог, расправляя крылья. — Защищайтесь!

И без предупреждения взмахивает ими, поднимая обжигающий ветер.

Влад тут же выставляет щит. И не от ветерка, как я подумала изначально, а от огненных стрел, сыплющихся с птички!

— Солнечной магией его не возьмëшь, — произносит Влад с сожалением.

Марк пытается атаковать Рарога своими звëздами — бесполезно. Их попросту сдувает потоком воздуха.

А Рарог ещё и взлетать начинает, чтобы сподручнее стало нас засыпать!

— Удержите его на месте! — Ярослав говорит всем, но смотрит почему-то именно на меня. — Сейчас мы его притушим!

Без понятия, о чëм он, но удержать — это всегда пожалуйста!

Потоки чëрного дыма невозбранно выходят за пределы щита. И тут же разлетаются от порыва ветра!

Ладно. Попробуем по-другому.

Собираю их в более плотную субстанцию — и набрасываю теневые «верëвки» птичке на обе лапки.

Рарог дëргается, поздно распознав мои манëвры. А всё, голубчик! Коготок увяз — всей птичке пропасть.

Вокруг дëргающейся птицы начинает закручиваться холодный воздух. Который на глазах превращается в ледяную корку!

Пламя борется со льдом, но бесполезно — его намерзает всë больше и больше. Лëд тает, заливая водой огненные перья. И Рарог тает, заметно уменьшаясь в размерах.

Наконец на Латырь падает ком льда, в котором бьëтся маленькая птичка с чëрными обгорелыми крыльями.

Комок раскалывается, и животина наконец обретает свободу. Ненадолго.

Хвать! Горе поднимает Рарога за мокрые крылышки.

— Куда это ты собрался? — интересуется вкрадчиво. — Ты ведь собирался нас покарать.

— Успеется, — отзывается бывший противник, старательно выворачиваясь из рук слуги Перуна. И бесславно шлëпается на пол, когда Горе его всë-таки не удерживает.

— Брось его, — по-взрослому командует Ярослав. — Всё равно Дыю уже известно, что мы здесь. А нам этот больше ничего не сделает.

— Это ты или Перун сейчас говоришь? — вырывается у меня само собой.

— Конечно, я, — отзывается брат, возлагая руки на Латырь.

Вот только меня не проведёшь.

— Мора сказала мне, — кладу руку ему на плечо. — Самой решать, что делать со своим наследством. Тебе, брат, я говорю то же самое. Не позволяй этому старпёру собой верховодить.

— Я понял, — Ярослав чуть склоняет голову. — И впредь учту твою науку, сестра.

Именно в этот момент Латырь под его руками начинает светиться.

— Дотроньтесь до него, — советует Горе, первым показывая пример. — И нас сразу перенесёт к Мировому Древу.

Дружно делаем, что сказано. И сразу оказываемся в тёплом, освещённом солнцем месте.

Жаль, что осмотреться никто не успевает!

Потому что на нас несётся щедро разинутая пасть огромной змеюки!

Глава 23. Зелёный Змий

Да что ж ты, зараза, так сразу набрасываешься-то?!

Как обычно, реагирую раньше всех: сразу прикладываю наглую харю теневыми щупальцами!

Не ожидавшая такого отпора змеюка обиженно захлопывает пасть. Ей тут же добавляют остальные: кто солнечным лучом, кто кусками льда, а кто — привычными звёздами.

Вот только все наши старания змеюке под хвост: на зелёной шкуре не остаётся ни царапины. Разве что оказавшееся не совсем глупым существо будто призадумывается, стоит ли связываться с настолько непослушной едой.

— Нам нужно пробудить хранителя, — Горе с озабоченным видом посматривает на извивающегося противника. — Иначе нас прямо сейчас сожрут.

— А если прибить эту тварь? — моя магия воинственно взметается, показывая змее, что связываться с нами — себе дороже.

— Не стоит, — качает головой Перунов прислужник. — Это сам хранитель и есть.

Ну, говорящую птицу мы уже видели. Со змеюкой тоже как-нибудь разберёмся. Хотя

Больше тут только дерево, которое полностью заслоняет обзор впереди.

Не «дерево» — Древо. Ещё и Мировое к тому же. Настолько огромное, что его вершина теряется где-то в небесах.

А местность вокруг будто бы специально создана для того, чтобы это Древо было видно из любой точки. Насколько хватает взгляда, вокруг абсолютно ровная поверхность, поросшая короткой зелёной травой. Ни тебе кустика, ни цветочка.

Только исполинское Древо с изрезанной морщинами корой.

Его корни образуют у поверхности гигантский шатёр, куда, пожалуй, могла бы поместиться напавшая на нас змея. Да что там! Скорее всего, именно оттуда она и вылезла на нашу голову.

— И как его пробудить? — Влад скептически разглядывает снова разевающего пасть монстра.

— Ударить как следует по камню во лбу, — с готовностью отвечает Горе. — Во-о-он он, видите? Светится.

Ага, видим. Только чтобы добраться до этого камня, надо сперва научиться летать. И маневрировать, потому что злющая зверюга вряд ли позволит так просто себя ударить.

— Может, всё-таки проще его прибить? — интересуюсь с затаённой надеждой.

Горе мотает головой:

— Тогда пространство, в котором находится Древо, закроется до тех пор, пока хранитель не возродится.

— А мы? — хмурится Марк.

Глаза Горя ехидно вспыхивают:

— А мы — как получится. Скорее всего, просто выбросит в какой-нибудь из миров. И не факт, что в тот, из которого мы явились.

— Значит, нужно её как-то обездвижить… — прикидывает Влад. Змея будто слышит и начинает угрожающе отклонять башку назад, будто бы для атаки. — Вот бы только для начала её отвлечь…

— Я могу! — бодро отзывается Марк. — отвлеку так, что мало не покажется.

— Ну нет, — качаю головой. — Это слишком опасно. Что будем делать, если змея тебя проглотит?

Синеволосый равнодушно отмахивается:

— Так отвлекать не я буду, а он.

Мы дружно смотрим туда, куда Марк указывает: на лемура. Тот замирает и пялится в ответ круглыми жёлтыми глазами.

— Даже если его сожрут, ничего не будет, — кровожадно усмехается Марк. — Он всё равно магический. Эй, поиграем в медведя?

Только собиравшийся обидеться лемур, в ответ на последнюю фразу навостряет уши. А после — радостно подпрыгивает. Подбегает к хозяину и усаживается напротив, чего-то ожидая.

— Что за игра в медведя? — с интересом спрашивает Ярик. Будь он хоть трижды Перуновым наследником, ребёнок остаётся ребёнком.

— Сейчас покажем, — во весь рот улыбается Марк и поднимает руки вверх.

Лемур повторяет его движение, тут же начиная раздаваться ввысь и вширь. Ещё пара подъёмов — и на месте мелкой зверушки оказывается здоровенная.

— Ого, — одобрительно тянет брат, во все глаза разглядывая диковинку. — А где медведь?

— В воображении, — пальцем стучит себя по голове Марк. — Ты разве не мечтал стать великим воином? Вот и Эй также мечтает стать медведем.

— Я и так великий воин, — хмурится Ярик.

— А давайте мы уже что-нибудь начнём делать, — прерываю болтунов. Пока мы занимались созданием медведя, змея чуть сменила положение, примериваясь наброситься с другой стороны.

Влад согласно кивает и начинает отдавать распоряжения:

— Ты, Марк, вместе с питомцем отвлекаешь хранителя. Вера и Ярослав — стараются его как можно сильнее замедлить, — мы дружно киваем. — Ты, Горе, следишь за мной. Как только я взбираюсь по вон тому корню наверх, подаёшь сигнал Марку.

— И мы ведём змею под этот корень, — понятливо кивает синеволосый. — Будет сделано.

Лемур тут же срывается с места. Вслед за ним несётся рой жалящих звёзд и развесёлый Марк.

— Нужно подойти поближе, — сообщает брат. И уносится следом.

Я могу управлять магией и отсюда, но кто-то должен присмотреть за мальчишками.

— Будь осторожен, — подаю Владу руку на прощание. Уверена, что будет, но всё-таки.

Рудин пожимает протянутую ладонь. Затем, будто решившись, притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— Ты тоже, — бормочет куда-то в макушку. — Не рискуй понапрасну.

— Да я… — начинаю и тут же осекаюсь, вспомнив кое-какие моменты своего недолгого пребывания в этом мире. Обнимаю его в ответ. — Постараюсь.

Вот только времени мало — с усилием отрываемся друг от друга, мгновение смотрим друг другу в глаза. Почему-то кажется, что он меня сейчас поцелует.

Но Влад просто невесомо проводит ладонью по моей щеке, разворачивается и уходит. И мне почему-то становится жуть как обидно, что он не сделал того, что хотел…

Ну, держись, змеюка! Сейчас я на тебе злость вымещать буду!

На самом деле, конечно, выместить зло у меня не получается.

Вредить хранителю нельзя, да и без должного старания — бесполезно. Только и остаётся, что изо всех магических сил пытаться удерживать тяжеленную, но довольно шуструю змеиную тушу.

Мои нити-щупальца старательно цепляются за гладкие чешуйки. Ярослав то и дело набрасывает стазис на разные участки змеиного тела.

А сама тварь, не обращая на нас внимания, старательно щёлкает пастью в направлении медведеподобного лемура. Может, считает его более аппетитным. Но, скорее всего, злится из-за Марковых звёзд, неустанно полосующих змеиную башку.

Самому Марку хватает ума не высовываться, зато Эй глумливо пляшет перед змеиным рылом точно чуть дальше расстояния атаки. Хранитель никак не может его достать, и от этого злится ещё больше.

Внезапный рывок замечаю слишком поздно.

— Держи! — кричу, уже понимая, что не удержим.

Гигантская башка, почти целиком состоящая из одной пасти, обрушивается туда, где только что был лемур.

Челюсти захлопываются. Змеиная голова с довольным видом взмывает вверх, проталкивая добычу дальше в глотку.

Вот и нет больше у Марка питомца…

Или есть?

Эй, как ни в чём не бывало, снова появляется на прежнем месте! И отбегает подальше, громко тявкая змее что-то оскорбительное.

— Видали? — ржёт Марк. — Я ж говорил, что ему ничего не будет!

— Готово! — кричит Горе. — Сын Хорса на месте!

Путь в сторону Дуба оказывается куда веселее, чем отвлечение внимания. Правда, держать эту махину теперь оказывается куда сложнее. Змеюка, увидев, что обнаглевший лемур направляется к охраняемому объекту, как с цепи срывается.

Слишком, слишком быстро!

Вот Эй на условленной точке. Змея рвётся к нему. Влад, стоящий на выступающем корне, готовится к прыжку…

В последний момент хранитель поднимает вверх морду, будто что-то почувствовав. Но Рудин уже прыгает, выдёргивая из ножен длинный кинжал, — не на макушку, куда планировал, а в гостеприимно распахнутую

Моя магия как всегда соображает раньше меня.

Дымная нить затягивается у змеи на нижней челюсти — и дёргает вниз, кое-как заставляя тварь «клюнуть» носом.

Влад всё-таки приземляется на ей голову, едва не соскальзывает, но удерживается, распластавшись по поверхности. И со всей дури бьёт навершием рукояти в сверкающий кристалл!

Тушу змеи окутывает золотистое сияние. Она исчезает, а Влад плавно, будто на воздушной подушке, опускается вниз.

На месте хищной твари оказывается длинноволосый длинноухий мужик, который безмятежно нам улыбается.

— Приветствую вас у корней Великого Дуба, дети мои, — произносит он гулким, хорошо поставленным голосом.

— «Дети твои»? — передразниваю я. — Ты нас чуть не убил вообще-то.

— Что вы, что вы! — с прежней улыбочкой отмахивается хранитель. — Это не я. Это моя дурная половина. К тому же разве кто-то из вас пострадал?

Крыть в ответ, конечно, нечем. Но кто бы знал, как меня этот недоэльф бесит!

В его внешности, к слову, ничего змеиного нет. Даже Горе в человеческой форме и то больше похож на змеюку, чем этот длинноволосый ублюдок. Вертикальных зрачков — и тех не завезли.

— Зря мы сюда торопились, — бурчу я. — Пусть бы его дурная половина сама с Дыем разбиралась.

— Дый? — непонимающе хмурится хранитель. — Кто это?

Вперёд выступает Горе, как самый осведомлённый.

— Это долгая история, но постараюсь рассказать побыстрее…

— Божественный фокус всё, а Дый хочет попасть в другие миры, чтобы качать оттуда энергию, — вмешивается Ярослав. Он смотрит на хранителя прямо, будто равный на равного.

Длинноухий тоже несколько мгновений смотрит брату в глаза.

— Вот как, — медленно произносит он, отстраняясь. — Понимаю. Дело и впрямь не терпит отлагательств. Придётся вам обождать некоторое время. Сейчас я займусь неотложными делами, а ты, ящерка, расскажи пока всё по порядку.

Гордый донельзя Горе принимается за пересказывание уже известных нам событий. Хранитель же, никак на это не реагируя, поворачивается к Древу и поднимает руки над головой, будто собирается помолиться.

Мы в ожидании перебрасываемся малозначащими фразами. Ярослав отчего-то льнёт ко мне. Надеюсь, не оттого, что боится моего возвращения в родной мир.

Наконец Горе замолкает, а хранитель опускает руки и поворачивается к нам. На его гладком лбу поблёскивают бисеринки пота.

— Я усилил защиту, — устало сообщает он. — Теперь снаружи сюда не попасть. Также я залатал пробой из одного мира в другой по условиям давней договоренности с вашим верховным божеством. Но не полностью: он сомкнётся, как только открывшее его существо будет уничтожено.

— Значит, теперь всё будет в порядке? — хмурюсь недоверчиво.

— Конечно, — кивает хранитель. И буквально прожигает меня взглядом. — А что? Ты хочешь вернуться? Если да, то могу устроить.

Влад шумно втягивает воздух. Наверное, хочет что-то сказать, но не решается. Остальные тоже деликатно помалкивают, даже Марк.

И правильно.

Ведь это только моё решение.

— Как тебя звать, хранитель? Я Вера.

Длинноухий насмешливо улыбается:

— У меня много имён. Можешь звать меня просто Змием.

— Зелёным? — возвращаю усмешку. — Тебе подходит. Так вот, Змий. С чего ты вообще решил, что мне нужно куда-то возвращаться?

Хранитель пожимает плечами:

— Просто вижу, что твоя душа привязана не к тому миру, из которого ты сейчас явилась.

— Странно, — я притягиваю к себе брата и обнимаю его, нагло поглядывая на Змия. — Ведь вся моя семья находится здесь. В другие миры мне и не к кому, и незачем.

Ярослав от избытка чувств прижимается к моему боку.

— Не пожалеешь? — глаза хранителя на миг вспыхивают зеленью.

— Не-а, — отвечаю решительно.

Он кивает:

— Ладно. Кто же в таком случае должен сейчас уйти?

«Неактуально», — собираюсь заявить я то, в чём уверял меня Горе. Но слово застревает в горле, когда брат отрывается от меня и выступает вперёд.

— Я, — произносит твёрдо.

— Это что, шутка? — только и могу выдать я, уже понимая, что никто и не думал шутить.

«Неактуально», говорили они. А имели в виду, что уже нашли добровольца! Уговорили ребёнка, называется! Божественные сволочи!

— Не позволю, — произношу одними губами.

И тут прямо в Древо ударяет молния! Пока мы тут болтали, позади нас открылся огромный портал, из которого полезли всякие твари. А во главе — здоровенный блондин с явно уложенной парикмахером шевелюрой.

«Снаружи сюда не попасть», да?! У-у-у, брехуны проклятые! Все, каждая из этих божественных морд!

Мои глаза застилает чёрный туман. Но в этот раз я не собираюсь ограничивать или брать под контроль тьму, которой владею. Потому что нечего попадаться мне под горячую руку!

***

Обмельчавший и почерневший после недавнего поражения Рарог юрко несётся по траве с корням Мирового Древа. Пусть боги и люди сражаются друг с другом, а он посмотрит, чем тут можно поживиться.

Хоть какая-то компенсация.

Вообще-то по изначальному плану, озвученному Дыем, он должен был в бою принудить людишек активировать ключ. Но слишком поздно понял, что его, божественное существо, использовали для отвлечения внимания.

Никто не рассчитывал на его победу. Его выставили против превосходящей силы с одной целью: запудрить людям мозги.

Чтобы они поверили, что справились.

И не заметили, как вслед за ними в мир Древа тихо-мирно перешёл один из Дыевых прихвостней.

Может, это был план Б? О, нет! Чтобы настолько быстро развернуть портал, требовалась серьёзная подготовка. Значит, Дый изначально предполагал, что именно так всё и будет.

Рарог, не будь дурак, тоже умудрился воспользоваться Латырем. И окончательно убедился, что новый Владыка божественного плана фактически въехал в заветное место на его, Рароговой, спине.

А награду, ясное дело, получит Баш, который всего только и сделал, что тайком развернул портал…

Может, и к лучшему, что Рарог успел присягнуть на верность новому господину. А вот то, что улизнул от него под крыло старому хозяину, было несусветной глупостью.

Но кто знает, вдруг тут найдётся что-то, что сменит гнев Радима на милость?

Позади раздаётся грохот, и Рарог припускает ещё быстрее.

Главное — успеть добраться до Древа раньше, чем это сделает Дый. А в том, что так оно и будет, Рарог ничуть не сомневается.

Глава 24. Потанцуем?

Пришельцы выходят из портала и встают в подобие строя. Не знаю, сколько их точно, но явно больше, чем нас.

Дый с превосходством поглядывает на наше скромное воинство, покручивая усы.

А я с

Откуда-то точно знаю, что если их уничтожить, можно убить даже бога.

Нет Дыя — нет проблем, так ведь? Не нужны станут наследники, никому не надо будет уходить в другой мир.

Боги наконец уползут восвояси и перестанут мутить тут воду…

Упрямый внутренний голос бубнит о том, что так просто и легко вряд ли получится. Что у Дыя есть приспешники, которые наверняка продолжат его дело. Что божественный план и мир людей в любом случае взаимосвязаны.

Но сейчас я не собираюсь выслушивать эти бредни. Я просто ищу того, на кого смогу обрушить разгорающийся во мне гнев.

И Дый подходит на эту роль лучше всего. Даже его старательно уложенные волосы жутко бесят: у меня-то после всех приключений наверняка на голове гнездо!

Устроил, гад, бардак, а сам чистенький, гладенький, сытый. Наверняка уверен, что получится разобраться с нами с наскока.

Посмотрим.

Пока я смакую зловещие планы, перед строем врагов выбегает мелкое существо, напоминающее упитанного щекастого гнома. Открывает рот — и над полем разносится зычный голос, слабо сочетающийся с его мелким обличьем:

— Слушайте Ауку, глас Дыя, Владыки божественного плана и всего сущего в сопредельных мирах!

— Ого, целый глаз! — громко восторгается Марк. — Здоровенный! У того Владыки их, получается, не два, а три?

— Пять, — подсказывает Ярослав. — У большого глаза ещё два есть, поменьше.

— Не глаЗ, глаС! — возмущëнно поправляет «гном» Аука, демонстрируя, что у него всë в порядке не только с голосом, но и со слухом. — Сдавайтесь, слуги Перуна, и мы сохраним ваши жизни!

— А давайте вы сейчас отсюда выйдете и будете разбираться между собой в другом месте? — голос у хранителя, оказывается, ничуть не слабее, чем у Диева глашатая. — Или забыли, что явились с войной на Священную землю?

«Гном» открывает рот, чтобы ответить, — и захлопывает снова. Зато оживает Дый.

— Потому и предлагаю решить всë полюбовно, — произносит он, явно стараясь сделать так, чтобы его тенор звучал пониже. — Мы заберëм Перуновых прихвостней и разошлëм посланников в другие миры.

— И в чëм же тут будет МОЯ выгода? — насмешливо улыбается Змий, складывая руки на груди.

Глаза Дыя вспыхивают:

— Мы больше тебя не потревожим.

Всё. Не могу больше. Ну что за клоуны…

Из моей груди рвëтся тихий смех.

По зелёной траве во все стороны растекается плотный чëрный то ли дым, то ли туман. Это тьма переполняет меня доверху и выплëскивается через край.

— Отличная выгода, — в горле клокочет рык. — Как раз в вашем, божественном, духе.

— Сестрица… — растерянно ахает Ярик.

Раздражённо на него зыркаю:

— Ты тоже ведь уже всё для себя решил, наследник Перуна? Вот и не мешайся под ногами!

Чёрный туман становится всё плотнее. Если останусь на месте — точно взорвусь.

— Не вздумайте лезть, — бросаю опешившим соратникам.

И срываюсь вперёд — туда, где бельмом на глазу торчит Дыево войско. И где призывно пульсируют центры божественной энергии множества существ.

В голове ни единой мысли, лишь фиксация происходящего. Двигаюсь быстро и без малейших усилий, будто за спиной выросли крылья. Может, так и есть — по крайней мере, чёрный туман плащом стелется следом.

Громко хохочу, улавливая эманации страха, льющиеся мне навстречу. Что, затряслись поджилки, божественные сволочи? То ли ещё будет!

— Это Мора! — вскрикивает глашатай. — Защищайте господина!

Но сам торопливо подпрыгивает — и исчезает.

Вовремя. Потому что я врываюсь в толпу.

К чёрту эстетство в виде чахлых щупальцев или ниток!

На моих руках — длинные острые когти, дымный плащ окутывает тело на манер брони. По крайней мере, ударов я не ощущаю. Хотя, может, враги просто не успевают мне ответить — настолько стремительно я двигаюсь.

Целюсь, конечно, в энергетические центры, но не слишком стараюсь. Главное — заставить нападающих убраться восвояси.

— Мора! — возглашает Дый. — Сразись со мной!

Над его головой загущаются тучи. Гремит гром, сверкают молнии — всё как положено.

Но мне снова смешно. Потому что я чую поглощающую его неуверенность.

А ещё — спиной ощущаю солнечное тепло. Только оно и удерживает меня на самом краешке тьмы. Не даёт забыть, зачем я сейчас всё это делаю.

Ну, кроме того, что просто хочу надрать этим гадам задницы.

Воины Дыя с заметным облегчением то ли расступаются, то ли разбегаются, открывая дорогу начальству. В руках у самоназванного Владыки молот и молния, которыми он намеревается со мной сражаться.

— Лучше беги, — глумливо предупреждаю. А что, он же совсем недавно предлагал решить всё миром? Возвращаю должок, так сказать. И плевать, как он станет объяснять проигрыш своим приспешникам.

Но несговорчивый Дый упрямо направляет в мою сторону искрящееся разрядами остриё молнии.

Ну что ж, ты сам напросился, бородатый.

В то место, где я только что была, ударяет молния, расплёскивая электричество по Дыевским воинам. Меня не задевает, потому что я уже вплотную прижимаюсь к Дыю.

И если он думает, что доспех ему поможет, то глубоко ошибается.

Здоровенный мужик, я в своём нынешнем теле ему бы в пупок дышала. Если б не магия, благодаря которой я зависаю точно напротив его физиономии. И с удовольствием наблюдаю, как расширяются его светящиеся глаза.

— Потанцуем? — мурлычу почти ласково.

Если бы я по-настоящему собиралась его прикончить, он точно не успел бы ничего сделать.

Но ещё не время, так что Дый тяжеловесно отпрыгивает. Считает себя сейчас, наверное, очень ловким. Взмахивает молотом, хоть сам уже вышел из зоны поражения. Надеется меня этим испугать? Напрасно.

Я всё равно быстрее.

Наблюдаю за его движениями, как в замедленной съёмке. Вот он поднимает молнию — и пуляет меня разрядом. Стоит ли уклониться? Не-е-ет!

На пути снаряда встаёт моя магия. Нити тьмы изгибаются так хитро, что отправляют молнию обратно к создателю. Вреда она ему не причиняет, но ошарашенная физиономия того стоила.

— Место сие, — грохочу я, входя во вкус, — находится под моей защитой. И кто сюда с мечом придёт…

Оп! Я уже за твоей спиной, Владыка.

Со скрежетом провожу когтями по доспеху и заканчиваю бородатой шуткой:

— …тот в орало и получит.

Дый на автомате разворачивается к наглой мне — и реально получает, куда сказано. Гибкие

Даже не качнулся! Только на лощёной роже расцветает кровавая клякса. Всего-то? А он крепче, чем я рассчитывала.

Дый жутковато улыбается:

— Это всё, на что ты способна, Мора? Тогда у меня для тебя плохие новости.

Ого, как воодушевился!

Вокруг его мощной фигуры закручивается пышущая электричеством облачная воронка. Он пафосно вонзает молнию, которую до этого держал в руках, перед собой в землю. Чудно́е оружие раскрывается цветком, испуская лепестки-заряды во все стороны.

Ух ты, даже по своим прилетает. «Кто не спрятался, я не виноват», да?

Пара ударов достаётся и мне. Только не долетает — на небольшом расстоянии от моего тела вспыхивает солнечный щит. Влад?

На душе отчего-то становится тепло, так что чуть не вышибает из глубин тьмы, в которые я намеренно погрузилась. Так, стоп! Подумаю об этом после того, как прищучу Дыя.

Который, пока я торможу, перехватывает молот обеими руками. Оружие стремительно увеличивается в размерах, его голова становится чуть ли не с меня ростом.

Владыка божественного плана натужно выдыхает — и поднимает исполинскую железяку вверх, явно собираясь меня ею прихлопнуть.

Время как будто замирает. Или это я благодаря силе Моры ускорилась так, что опережаю время?

Почти телепортируюсь к противнику. Удар! Ещё удар! Ещё! На металлической, даже на вид прочной броне остаются корявые прорехи от моих когтей. Наконец зависаю напротив самого верхнего энергетического центра — у левой ключицы.

— А знаешь, что бывает с теми, кто приносит дурные вести? — усмехаюсь.

Время снова ускоряется.

А когти на моей правой руке прошивают броню, будто жалкую картонку. И раздирают божественную «батарейку» в клочья.

Из раны рвётся луч света. Дый роняет молот, кажется, даже не поняв, что сейчас произошло. А в следующий миг просто исчезает, растворяется в воздухе.

Над полем битвы воцаряется тишина.

Обвожу притихшее воинство тяжёлым взглядом, в котором — я точно знаю! — клубится тьма.

— Ну? — поторапливаю сурово. — Кто следующий?

Мгновение — и божественные захватчики дают дёру, убираясь чуть ли не быстрее, чем сюда явились. Стоит исчезнуть последнему, как портал бесшумно захлопывается. Змий постарался, не иначе.

Ну, вот и всё.

Опускаюсь на землю. Отлично. Осталось вернуться в нормальное состояние…

Внезапно тело каменеет, будто скованное страшным холодом. В глазах стремительно темнеет. Что со мной?

«За всё надо платить, девочка», — шелестит в ушах голос Моры.

Могла бы и предупредить, зараза, — мысль мелькает, не причиняя особого беспокойства. Ну, если надо платить, так заплатим. Чего уж. Всё равно самое главное я уже сделала.

— Вера! Сестра! — наперебой доносятся голоса, словно через несколько слоёв ваты. Вот только меня это уже ничуть не волнует.

А потом становится тепло. Да что там! Жарко так, будто я сижу в какой-нибудь бане. Разве что веника берёзового не хватает.

Тем более, что банщик в наличии. Вцепился как в последнюю надежду и прижимает к себе так крепко, что ни вздохнуть, ни охнуть… Постойте. Откуда в землях Великого Дуба подобный сервис?

Усилием воли возвращаю себе зрение — кажется, я так и стояла с открытыми глазами. Соображаю, что согревает меня не банщик вовсе, а Влад. И стоим мы внутри сияющей, будто солнце, сферы.

— Не делай так больше, — невнятно произносит Рудин мне в висок.

— Да ладно, — мне так тепло и хорошо, что возражаю просто из вредности. — Ведь ты всё равно меня вытащишь.

— Не в том дело.

Он отстраняется, внимательно смотрит в глаза. И решительно прижимается своими губами к моим. Но тут же пытается отпрянуть, будто враз смутившись.

Куда? А ну стоять!

Шустро вцепляюсь в его ворот, вынуждая наклониться. И наглядно показываю, как именно меня надо целовать. Влад тут же с воодушевлением перехватывает инициативу, будто того только и ждал.

Вот теперь мне по-настоящему становится жарко!

Остатки тьмы, которая наполняла меня всего несколько минут назад, плавятся и исчезают, будто снег по весне.

— Не волнуйтесь, с ними всё в порядке, — доносится сквозь оболочку сферы, которая по-прежнему скрывает нас от взглядов, голос Змия. — Эх, молодёжь…

От хранителя, видно, ничего на его территории не утаишь. Дружно хихикаем, прижимаясь друг к другу лбами. И возвращаемся в суровую реальность.

В которой мне ещё предстоит разобраться, как лучше поступить с решением брата.

Визуализация (Змий, Рарог, Шиш, Дый)

Змийохраняет Великий Дуб с самого начала времён. Большую часть времени он лежит у его корней в виде огромного змея и агрессивно реагирует на любые вторжения.

В антропоморфной форме не помнит о том, что творил, будучи змеем, и наоборот.

Рарогантропоморфной формы не имеет вовсе. Зато он умеет становиться огненным смерчем и сжигать таким образом множество врагов. Рарога, однако, нельзя считать однозначным злом. Когда-то ему поклонялись как божеству домашнего очага, и в глубине души он хотел бы вернуть те далёкие времена.

Шиштоже может поднять смерч, только песчаный. Для этого ему надо перекинутся в звериную форму, которую он тщательно скрывает. Изначально Шиш был мелким бесом, но после Великой жатвы окреп и делает всё, чтобы повысить свой статус на божественном плане.

БожествоДыйупоминается в древнерусских письменных источниках. Учёные предполагают, что так раньше именовали бога Зевса. А современные поклонники язычества считают его злым громовержцем, богом ночного неба или богатства.

В моих «Наследниках всемогущества» Дый — тоже громовержец, как Перун. И, конечно, мечтает занять пустующее теперь место верховного бога. Вот только это оказывается куда сложнее, чем он ожидал.

Глава 25. Семейные узы

Стоит сфере, окружающей нас, растаять в воздухе, как Ярослав бросается ко мне. Но замирает в двух шагах, виновато пряча глаза и шмыгая носом.

Ну и вот что прикажете с ним таким делать?

Притягиваю ребёнка к себе и обнимаю. И чуть ли не впервые замечаю, насколько он вытянулся и окреп с нашей первой встречи. Тогда он был таким маленьким, что даже со своей нынешней некрупной комплекцией я могла его поднять.

Сейчас провернуть такой фокус у меня вряд ли получится. Разве что с помощью магии.

А насколько брат поменялся внутренне, только ему одному и известно. Божественное наследство, постоянные сражения — даже я, взрослая тётка, сильно отличаюсь от прежней себя. Что уж говорить о ребёнке…

— Ты правда хочешь уйти? — спрашиваю негромко, ероша светлые волосы брата.

Он мотает головой,

— А зачем тогда…

— Это мой долг, — отвечает серьёзно, по-взрослому. — Ведь если не уйду я, это сделаешь ты.

Неужто и правда до сих пор этого боится?! Произношу медленно, стараясь, чтобы голос звучал максимально убедительно:

— Я не собиралась никуда уходить, Ярик…

— Знаю, — кивает брат. — Только один из наследников всё равно застрял в другом мире. Нам придётся его найти и привести сюда.

Отрываю ребёнка от себя и заглядываю ему в лицо:

— Необязательно, чтобы это был именно ты.

— А кто? — Ярослав пожимает плечами. — Ты? Брат Рудин? Только кто-то из нас на такое способен.

Понятно, что он имеет в виду полное пробуждение сил. Но есть ведь и другие наследники…

Брат будто прочитывает мои мысли по выражению лица и отрицательно качает головой:

— Никто не знает, сколько времени займёт поиск. А у нас его нет. Чем раньше начнём, тем лучше. Не волнуйся, — он ободряюще улыбается и похлопывает меня по предплечью. — Со мной моя магия. И сам Перун.

— И я, — встревает Горе. — Я тоже отправлюсь вслед за господином, чтобы служить верой и правдой.

Вздыхаю тяжко:

— Только тебя там не хватает, чешуйчатый. Трое ребятишек отправляются в другой мир в поиске приключений — такое только в сказках случается…

Горе недовольно морщится — и превращается в молодого мужчину.

— Так лучше? — басит он.

И тут же становится благообразным седоволосым старцем. Зыркает на меня из-под кустистых бровей, дожидаясь ответа.

— Определённо, — киваю оторопело. — Что же ты тогда тут малышом расхаживал?

Слуга Перуна пожимает плечами, возвращая себе привычный детский облик:

— На большое тело нужно больше энергии. Но зачем тратить, если можно обойтись?

— Перун говорит, что тебе не о чем волноваться, — трогает меня за руку брат. — Там, где его никто не знает, наоборот безопаснее. А я смогу многому научиться. И обязательно вернусь.

Ох. Как же хочется сказать веское сестринское «нет». Не отпускать, спрятать, защитить… Вот только, боюсь, для этого придётся связать Ярика по рукам и ногам да посадить куда-нибудь под замок на долгие годы.

Сделать то, что он никогда в жизни мне не простит.

Я сама такое точно никому не простила бы.

— Кажется, у нас с тобой намного больше общего, чем кажется на первый взгляд, братец, — хмыкаю. И раскидываю руки, приглашая в объятия. — Если так правда нужно — иди. Но помни, что я — мы! — ждём тебя обратно.

Пока прощаемся, старательно улыбаюсь. Не хочется огорчать ребёнка своими переживаниями. Марк жалуется на соринку, попавшую в глаз. Влад произносит что-то напутственное.

Наконец Змий открывает портал, внутри которого виднеются здания неизвестного города. Брат машет рукой на прощание — и смело шагает в неизвестность.

Горе ненадолго задерживается.

— Я обязательно найду способ передать вам весточку, — говорит он, кажется, исключительно для меня. А после тоже исчезает в портале.

Стоит этому случится, как окружающее пространство идёт рябью и мы втроём оказываемся в кабинете ректора родной академии. Даже со Змием попрощаться не успели…

Юсупов, сидящий за столом, без особого удивления взирает на нас поверх очков. Спокойно интересуется:

— А где же наш гениальный первокурсник?

И только теперь я наконец даю волю слезам.

***

Владыка божественного плана Дый сидит на изукрашенном золотом и самоцветами троне, пылая яростью. Тронный зал наполняют существа и сущности всех мастей. Они хранят молчание, явно опасаясь недоброго взгляда повелителя.

Радим тоже тут — в самой гуще, чтоб лишний раз не попадаться на глаза взбешённому Дыю. Который — бывший великий князь в этом точно уверен — сейчас ищет, на кого бы возложить ответственность за поражение у Великого Древа.

Совсем как матушка, каравшая приближённых направо и налево во времена дурного настроения. Радиму в детстве, бывало, тоже доставалось. Поэтому он быстро усвоил, что в такие моменты лучше держаться от неё подальше.

— И кто же у нас отвечал за взятие Дмитровского? — интересуется вдруг Дый обманчиво-спокойным тоном.

У Радима ёкает где-то под ложечкой, но он не подаёт виду. Авось его это не коснётся. Он-то, в конце концов, свою часть сделки тогда честно исполнил — открыл дорогу божественному воинству.

Не его вина, что оно не сумело воспользоваться своим шансом.

Толпа тем временем облегчённо выдыхает — и слаженно расступается, оставляя на свободном пространстве двоих: Радима и Шиша.

— Там ещё Рарог был, — угодливо докладывает кто-то. — Но сдох, кажется.

Одним больше, одним меньше — Дыю всё равно. Он встаёт с места и грозно грохочет:

— И почему же этот городишко всё ещё не под моей властью? Жду объяснений!

Шиш горбится, будто мечтает вжаться в пол. И даже не думает отвечать. От его трясущегося вида Радиму становится ещё более мерзко, чем после недавнего поражения.

Неужто единственный законный императорский отпрыск станет трусить, как последняя крыса?

Радим гордо вскидывает голову, встречаясь взглядом с божественным Владыкой.

— Потому что основные силы вашего воинства готовились к походу на Мировое Древо, — произносит от чётко. — Нам требовалось больше времени и…

Его прерывает злобный рык.

— Ты смеешь МЕНЯ в этом обвинять, человечишка?! — в руке Дыя появляется молния. — Пошёл прочь!

Ветвистая молния бьёт Радиму точно под ноги. А в следующий момент он оказывается в каком-то саду. Выдыхает с облегчением: всё-таки жив.

Радим сейчас далеко не в лучшей форме. Ведь тогда, в городе, он действительно погиб. Сгорел под градом Хорсовых стрел. Но не умер насовсем, а переместился на божственный план, где ещё долго приходил в себя.

Рога, к слову, обратно так и не выросли. Один выломан подчистую, половина оставшегося почернела, но упрямо торчит вверх. Лицо почти вернулось к нормальному человеческому, хоть и всё ещё побитому виду.

Значит, и остальное скоро вернётся на круги своя, куда денется.

Радим вдруг понимает, что знает место, в котором оказался. Это же личный сад Её Величества Императрицы! Да этот идиот Дый не мог сделать ему большего подарка!

Дома даже дышится по-другому.

Теперь точно всё будет хорошо.

— Неужели твоего сына до сих пор не нашли? — раздаётся совсем рядом знакомый голос.

А вот и верховный волхв собственной персоной! Значит, матушка тоже где-то рядом. Наверняка сейчас места себе не находит. Радим делает несколько шагов, чтобы поскорее её успокоить. Но будто наталкивается на невидимую стену.

— Оно и

Радим всегда считал себя больше похожим на матушку, чем на отца. Императора, если уж на то пошло, он откровенно недолюбливал. Пожалуй, можно было бы сказать «боялся», но кто же в таком признается?

Точно не Радим.

Вообще-то матушку-императрицу он иногда побаивался тоже. Но точно знал: какие бы поступки она ни совершала, она делает это ради любимого сына. Да, иногда приходится проявлять жёсткость. Иногда — жестокость.

Но по-другому при дворе императора Богдана просто не выжить.

Радим лучше кого бы то ни было знал, на что приходится порой идти его матери. Знал — и мечтал, что когда-нибудь отплатит той же монетой. Вознесёт её на вершину, положив к ногам голову неверного супруга и все сокровища Российской империи.

А лучше — всего мира.

Именно поэтому в первый момент Радиму кажется, что он ослышался. Или перепутал. Точно! Это кто-то из фрейлин с похожим голосом…

— Как ты можешь, Павлина Порфирьевна! — насмешливо упрекает верховный волхв, не оставляя Радиму ни малейшей надежды на ошибку. — Так говорить о собственном сыне!

Но, судя по тону, он не сердится. Скорее, добродушно подшучивает. Будто тоже согласен с её суждением.

— Он в первую очередь сын императора, — Радим не видит мать, но может представить, как она чуть раздражённо закатывает глаза. — На меня порой оторопь нападает — до того похож. И глаза эти жёлтые…

Волхв хрипло смеётся.

— Надо же, какая ты, оказывается, чувствительная, — поддевает он. — И как только согласилась на замужество?

— Ох, не напоминай.

Какое-то время они молчат. Видимо, пьют чай.

— Лучше бы ему вообще передо мной не появляться, — наконец нарушает тишину мать. — После всего, что натворил в Дмитровском.

Волхв скептически хмыкает:

— Ты в это веришь? Разве мог обычный человек обернуться демоном?.. Постой-ка. Ты что, его тоже…? Без согласования со мной?!

— Нет, конечно! — как-то несолидно, суетливо отзывается императрица. — Зачем давать временщику реальную силу? К тому же его величество мог что-то заподозрить. Он-то на этой теме тоже собаку съел.

«Временщик». Слово отдаёт полынной горечью. Не может быть, чтобы это про него!.. Но императрица действительно строго-настрого запрещала ему любые магические модификации собственного организма. Раньше он считал, что от избытка заботы. Теперь же оказывается, лишь для того, чтоб не испортил планы.

В душе Радима поднимается жгучая обида.

Такое и раньше случалось. Но всякий раз чувство долга и иррациональная вина перед матерью оказывались сильнее. Теперь же погасить этот жар оказывается нечем.

Шум крови в ушах и грохот собственного сердца заглушают прочие звуки. Пока наконец через них не пробивается голос матери:

— …не придётся пересматривать планы. Разве что ненадолго отложить.

— Неужели?.. — голос волхва полон затаённой надеждой.

— Да, — явно улыбается императрица. — Наши обоюдные усилия наконец принесли свои плоды. Плод.

Женщина вдруг радостно взвизгивает. Какое-то время слышно только загадочное пыхтение, шуршание и хихиканье.

— Главное, чтобы это был мальчик, — наконец подаёт голос императрица.

— Не волнуйся, — отзывается волхв, явно занятый чем-то ещё. — Бог обещал, что мой сын станет императором… Идём в покои, Пава? Не хочу развлекать соглядатаев твоего рогоносца.

Радим вздрагивает, но сразу соображает, что речь не о нём. А об отце. Прелюбодее, посмевшем растоптать гордость законной супруги. Мерзавце, объявившем наследником жалкого бастарда.

Ладно.

С императором-то всё понятно.

Но вот какими словами обозначить то, что он сейчас услышал от родной матери? Нет у Радима сейчас таких слов. Есть только клокочущая внутри ядовитая ярость.

Направленная почему-то на тот самый «плод». Того самого «мальчика», который должен встать на его место.

Из-за которого Радиму теперь некуда возвращаться. Мать обозначила свою позицию весьма чётко. А отец… Да Радим лучше сдохнет, чем явится к нему и клятому цесаревичу с повинной!!!

«Господин! Господин! — будто издалека звучит в голове голос Рарога. Надо же. Оказывается, живой. И даже не сбежал, как поначалу думал Радим. — Я нашёл ТАКО-О-ОЕ! И сразу же к вам, господин!»

Ну, хоть что-то хорошее за последнее время.

Вот только ответить Радим не успевает. Рядом закручивается песчаный вихрь, из которого вышагивает весьма недовольный Шиш.

— С-с-сбежал? — свистит он по-змеиному, надвигаясь на Радима. — С-с-сволочь! Настропалил Владыку — и к мамке под юбку! А я один за вас…

Шиш коротко взвывает, когда Радим резким движением хватает его за оба рога сразу и склоняет перед собой в подобии поклона. Надо же, и у этого беса рога — слабое место.

Хоть какая-то польза от своих, обломанных…

— Клянись, — командует Радим. — Присягай на верность. Иначе быть тебе безрогим до скончания веков.

Он совсем не уверен, что рога Шиша реально получится обломать. Какие-то силы у него, конечно, остались, но вряд ли их так уж много. Только терять Радиму всё равно нечего. Убьёт ли Шиш, защищаясь, присягнёт ли — и в том, и в другом найдётся для Радима немалая польза.

Наверное, Шиш тоже ощущает эту беспросветную отчаянность. Поэтому хрипит:

— Клянусь…

И принимает истинный облик в знак полного подчинения.

— Верный выбор, — Радим по-хозяйски похлопывает упитанного грызуна между ушей. Тому совсем не нравится, но он старательно терпит.

Что ж.

Божественная птица и мелкий бес — не самая плохая команда для старта. Нужно посмотреть, что интересного обнаружил Рарог. И как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Он обязательно вернётся в этот дворец.

И на божественный план вернётся, дайте срок. И тогда они все страшно пожалеют. А кое-кто — поплачет кровавыми слезами.

Не матушка, конечно, нет.

Только те, кто вознамерится ему противостоять.

Радим подхватывает Шиша с земли за шкирку — и через мгновение в саду не остаётся никого.

Глава 26. Не одна

К счастью, ректору не нужно моё присутствие, чтобы уяснить полную картину происходящего. В кабинете остаются Рудин и Марк, а я, бесславно хлюпая носом, удаляюсь в свою комнату.

Когда я в последний раз так плакала?

Не помню даже. Ещё в ранней юности уяснила, что слезами горю не поможешь. А после развода и вовсе отключила эту опцию за ненадобностью. Я тогда будто изнутри выгорела.

А сейчас… В этом мире, где оказалась не по своей воле, я не чувствовала себя одинокой.

Ведь рядом всегда были люди, готовые встать рядом со мной плечом к плечу. Вытащить из

Да, я потеряла свою привычную жизнь. Но взамен приобрела нечто намного более важное…

Знакомые комнаты без Ярика кажутся пустыми.

К горлу снова подкатывает ком, но белый конверт на кофейном столике отвлекает внимание на себя.

Письмо от няни? Надеюсь, у неë всё в порядке.

«Привет тебе, любезный друг и дальний мой родич Саша Пушкин, — письмо начинается традиционно. Но продолжение заставляет меня нахмуриться. — Пишу к тебе с дурными новостями. Барин наш, наследник Ярослав Павлович, совсем плох стал. Боюсь, долго не протянет. Да и здоровье сестры его оставляет желать лучшего…»

Кажется, опекуны, не сумев отыскать нас с братом, решили сделать ход конëм — объявить о нашей смерти. Возможно, рассчитывают нас выманить. Возможно — надеются захапать братово наследство целиком.

Вот уж, не было печали…

Предыдущая владелица тела была не в курсе юридических тонкостей, а мне разбираться в них совсем некогда. Может, с ректором посоветоваться?

В дверь стучат, выбивая меня из тяжких раздумий.

На пороге обнаруживается Влад.

— Как ты? — спрашивает, цепким взглядом изучая моë заплаканное лицо.

Пожимаю плечами и приглашающе отступаю с прохода:

— Жить буду… Зайдëшь?

Мне и в самом деле хочется обсудить с ним сложившуюся с опекунами ситуацию. Отчего-то кажется, что он поможет найти выход. Да и поцелуй этот…

Знаю-знаю, не стоило тогда давать себе волю. Просто… Так получилось. Сражение, опасность, нежданное спасение — кто в такой обстановке не расчувствовался бы? Ему, наверное, и самому неловко.

Но по виду Влада так не скажешь. Он спокойно входит и с любопытством оглядывается по сторонам. Никак не комментирует увиденное, просто усаживается на диван.

— Завтра едем в Москву, — сообщает, слегка нахмурившись. — Сам император вызывает.

Ну вот, только этого нам не хватало! С другой стороны, цесаревич наверняка обо всём доложил. Естественно, что земному монарху очень хочется взглянуть на божественных наследников.

Ну а вдруг мы чего недоброе замышляем?

— Нам стоит опасаться? — присаживаюсь напротив.

Влад тяжело вздыхает:

— Как знать. Император… человек сложный. Никогда не угадаешь, что у него на уме.

Ну, на таком посту, наверное, это не удивительно. С другой стороны, пусть попробует нам что-нибудь сделать. Дыя прищучили, а у с обычным человеком справиться — дело техники.

Влад вдруг усмехается:

— Страшно спросить, о чём ты думаешь. Опасаться, видимо, нужно не нам, а самому императору.

— А пусть не лезет, — возвращаю усмешку. Но тут же становлюсь серьёзной. — Меня пока больше беспокоит наследство Ярослава. Вернётся, боюсь, к пустому корыту.

Отдаю Владу нянюшкино письмо. Он быстро прочитывает и откладывает его в сторону. Задумчиво трёт вечно заросший подбородок.

— Ну… — тянет будто бы нерешительно. — Во-первых, ты можешь по-настоящему выйти замуж.

— За кого?! — мои глаза от неожиданности чуть не на лоб лезут.

— А что, не за кого? — в голосе Влада слышна жуткая обида. Да что там! Смертельная.

Почему-то на ум приходит Юсупов. Открываю рот, чтобы сообщить об этом Рудину. И закрываю, вдруг догадавшись, кого он имеет в виду.

— Ты не обязан, — мотаю головой. — Да и зачем тебе, Влад? Я из другого мира, намного старше. Здесь у меня ничего нет. Ты можешь…

Замолкаю, потому что Влад берëт меня за руки. Какие же всë-таки тëплые у него ладони!

— Перед тем, как уйти, твой брат спрашивал меня о матримониальных планах, — произносит Рудин, осторожно поглаживая мою кожу большим пальцем. — Без главы рода, даже неполноправного, тебя могут взять в оборот. Особенно если привлекут кого-то высокопоставленного.

— Так это он тебя попросил, — тяну я. И что-то слишком много разочарования в моëм голосе.

— Он просто обрисовал ситуацию, — качает головой Влад. — И заставил задуматься о будущем. Да, я не самая завидная партия, Вера. И родство с императорской семьёй — скорее недостаток, чем достоинство. Но… ты всегда на меня сможешь положиться, клянусь.

Рудин смотрит решительно, словно прожигая меня глазами. На его загорелых щеках проступает трогательный румянец. А я…

Сколько раз я получала признания? Много. А предложения руки и сердца? Тоже немало.

Больше всех в своë время расстарался, конечно, бывший супруг. Ресторан, букет, кольцо с бриллиантом — всë как тогда было модно.

«Как в кино».

Только вот жизнь — не красивая картинка. Что толку в романтике, если на человека нельзя банально положиться? Если жизнь с ним похожа на прогулку по минному полю?

Сколько ни оберегайся, а когда-нибудь рванëт обязательно.

Но с Владом всё по-другому. Его слова ни разу не расходились с действиями. Он выручал и поддерживал даже тогда, когда я об этом не просила.

А ведь пережили мы вместе столько, что на всю обычную жизнь хватит, и даже останется.

Пока молчу, Рудин всё больше мрачнее. И только собираюсь ответить, как он добавляет:

— Не переживай ты так. Брак будет временным. До тех пор пор, пока Ярослав не вернётся.

Ах, вот он что в виду имел! А я-то, дура, губу раскатала!

Зыркаю на него злобно:

— Ни за что! Я категорически против!

Влад поджимает губы и отпускает мои руки, которые до сих пор держал.

— Что ж, — произносит с напускным безразличием. — Чего-то подобного я ожи…

— А ты как думал! — распаляюсь я. — Ни о каком фиктивном браке не может быть и речи! Если не собирался по-настоящему, так нечего предлагать!

— Я предложил! — начинает злиться и Рудин. — А ты молчишь!

— Должна же я хоть чуть-чуть подумать! — рявкаю. — Для приличия! Или сразу надо орать, что я согласна?!

Сердито пыхтим, уставившись друг на друга.

— Давай поженимся, — бурчу в сторону, чуть успокоившись. — Так и правда будет лучше всего. А не понравится…

— Понравится! — убеждённо отзывается Влад, пересаживаясь на мой диван и снова цапая меня за руки. — По-другому быть просто не может.

— Экий ты наивный, — усмехаюсь, высвобождая одну ладонь и ероша вечно лохматую Владову шевелюру. Надо же, а его волосы куда мягче, чем кажется на вид.

Отстраняюсь, внезапно припомнив обстоятельства своего появления в этом мире:

— Только в храм мне идти что-то не хочется. Да и Перун всё равно…

Влад кивает с таким видом, будто всё уже обдумал и решил:

— Вряд ли нам, как наследникам, нужны такие формальности. Боги всё равно говорят с нами напрямую. А вот дозволение императора испросить придётся.

— Он может отказать?

— Согласится, куда денется, — усмехается Влад, охотно меня приобнимая. — Ему всё равно придётся как-то признать наш освещённый богами статус. К тому же у нас теперь есть во дворце доверенное лицо.

— Руслан, — киваю.

И понимаю, что божественное наследство связывает нас пятерых куда прочнее, чем кажется. И чуть не зарубивший меня при первой встрече мечом цесаревич неожиданно оказывается человеком, с которым можно иметь дело. Про Ярика и Марка даже говорить нечего.

Вот только каким боком в нашу тесную компанию приплело Нефёдова, кто бы знал…

— Постараюсь перед аудиенцией перекинуться с ним парой слов с глазу на глаз, — прикидывает Влад. — Надо окоротить ваших опекунов так, чтобы они опасались лишний раз дёрнуться. Жаль, что избавиться от них вовсе вряд ли получится.

— Ну почему же, — ехидничаю. — Нужно всего лишь дождаться тёмной ночи…

— Какая ты кровожадная, — смеётся Влад. — Мне это нравится.

Смотрю на него удивлённо:

— Тебе никто не говорил, что ты странный? Меня даже в моём родном мире считали… сложным человеком. А здесь я и вовсе словно белая ворона.

— Пожалуй… — Рудин ненадолго замолкает, будто собираясь с мыслями. — Зато ты никогда не сдаёшься, что бы ни произошло. И… на тебя я могу положиться.

Надо же, как у нас мысли-то сошлись!

Хотя тут нечему удивляться. Не мне одной было сложно в жизни. Рудин, с юности игравший в кошки-мышки с самим императором, тоже, наверное, многое повидал. Недаром и выглядит, и ведёт себя совсем не на свой возраст.

Из нас двоих, пожалуй, именно он кажется старше. Благоразумнее — так точно.

— А ещё ты красивая, — доверительно шепчет он мне на ухо, запуская по спине волну мурашек.

— Ты тоже… — поворачиваю к нему голову — и впечатываюсь ртом точно в его губы.

Я случайно, чесслово!

Но Влад, кажется, совсем не против подобных случайностей.

Наш второй поцелуй плавно перетекает в третий, четвёртый, пятый… Да кто их вообще считает! Рудин, войдя во вкус, смелеет всё больше.

А я… Я тоже от него не отстаю.

Если чему меня и научила жизнь в этом суматошном мире, так это тому, что пока есть возможность — надо ею пользоваться. Ведь в любой момент могут разверзнуться небеса, набежать монстры или обозлённые боги.

Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сомнения.

Закономерно, что выспаться толком у нас не получается. Но организм у обоих не то чтобы против такого поворота. Наоборот — к ректору мы врываемся бодро, чуть ли не с ноги.

Влад коротко рассказывает о наших планах.

Юсупов согласно кивает, затем встаёт из-за стола. Церемонно целует мне ручку. Хлопает Влада по плечу — и вдруг крепко обнимает.

— Поздравляю, — произносит растроганно. — Помогу вам, чем смогу.

— Нет уж, — Рудин, тем не менее, обнимает ректора в ответ. — Мы сами разберёмся.

— Не спорь, — качает головой Юсупов. — Тем более, что на аудиенцию к императору мы едем все вместе. И… Нефёдов.

— Что с ним будет? — отчего-то судьба бестолкового наследника меня беспокоит. Расчувствовалась с недосыпу, не иначе.

— Император решит, — пожимает плечами Юсупов. — Скорее всего, отправит куда-нибудь подальше от столицы.

Ну да. Убрать нелояльного императору наследника куда подальше — самый логичный ход. Подозреваю, что прикончить им понравилось бы гораздо больше, но тогда нарушится божественный замысел.

В поездку собираемся быстро — завтракаем и забираем у Самого наряды для аудиенции. В обычной курсантской форме к императору на приём почему-то неприлично.

Ехать недолго, всего пару часов. Но карета у нас одна, поэтому настроение портит мрачный Нефёдов, который сидит, нахохлившись, будто грач. Даже вечная улыбочка Марка блекнет, когда он смотрит на бывшего преподавателя.

Разговор не клеится, так что я делаю самое логичное, что можно сделать в моей ситуации: сплю на плече у Влада. И просыпаюсь только после того, как мы прибываем на место.

Императорский дворец выглядит как… дворец. Ощущение, будто мы оказались в музее, где устроили костюмированную реконструкцию.

Нас провожают в гостевые комнаты, чтобы мы могли привести себя в порядок и переодеться.

Влад, как и обещал, убегает на полчаса раньше назначенного времени. Меня же провожает до нужного места немолодой надменный слуга. Наверное, у его должности есть другое название, но я не в курсе.

В комнате, где мне велено дожидаться остальных, нет никого, кроме сидящего у стенки Нефëдова.

— Отлично выглядишь, Иванова, — насмешничает он. — Выспалась что ли?

Почему-то его ухмыляющаяся физиономия жутко бесит.

— А ты, я смотрю, рад, — шиплю сквозь зубы. — Надеешься, видно, выйти сухим из воды.

— Ни в коем случае, — отвечает он безмятежно. — Император совсем не такой добряк, как ты считаешь.

— Я не…

— У него всегда свои планы, Иванова, — зловеще усмехается кучерявый. — И вы со своим наследием тоже можете в них не вписаться.

Расспросить, что он имеет в виду, я не успеваю. Бесшумно появившийся слуга уводит Нефëдова прочь.

Вот ведь… грач! Каркнул — и в кусты. А мне — волнуйся теперь.

Хорошо, что появление Влада немного успокаивает. Он кивает, как бы говоря, что с цесаревичем договорился.

Но обсуждать, понятное дело, тут ничего не стоит. Тем более, что Юсупов с Марком тоже уже на месте, а императорский слуга приглашает на встречу с императором.

Зал, в котором мы оказываемся, не слишком большой. Предназначен, видимо, для достаточно приватных встреч.

И, наверное, не самых приятных.

По крайней мере, именно об этом говорит выражение лица крупного представительного мужчины, который нас там ожидает.

Глава 27. Огарёвы-Рудины

Мы дружно входим и встаём перед недовольным мужиком по струнке. Ведь никаких стульев, кроме императорского, в помещении не предусмотрено.

Кланяемся вслед за ректором, да так и замираем. Нужно дождаться, видимо, монаршьего дозволения подняться. Только этот индюк напыщенный отчего-то медлит.

А спина-то, между прочим, не казённая!

Наконец в помещение заходит кто-то ещё. Быстро проходит мимо и встаëт рядом с императором.

— Что ж, — в голосе его величества чувствуется еле сдерживаемая мощь. — Дозволяю подняться.

Все мои спутники, включая Марка, выглядят невозмутимо. А вот я не могу сдержать вздох облегчения, когда разгибаю спину.

Вопиющее нарушение этикета, видимо. Из-за правого плеча императора мне делает

Так это из-за твоего опоздания нам пришлось страдать, поганец?!

А вообще как-то странно — после разгрома Дыева войска кланяться обычному человеку. Неправильно.

Влад, будто услышав мои мысли, предупреждающе сжимает мою руку. Да ладно, не настолько я невежественная, чтобы возмущаться на приëме у императора!

Хотя высказаться хочется, конечно же.

— Цесаревич уже доложил мне о случившемся в городе, — продолжает император. — Насколько велика вероятность, что ситуация снова выйдет из-под контроля?

Ректор, которому, видимо, адресован вопрос, снова кланяется:

— Трудно сказать, ваше величество. Нам удалось уменьшить разлом, но закрыть его полностью не получилось.

Император хмурится, возможно, думая об одной рогатой «причине».

— Город будет эвакуирован, — наконец изрекает он. — Академия распущена до полного закрытия пробоя. Вокруг карантинной зоны будут выставлены охранные посты.

Ну ничего себе! Вот это он так сходу рассудил! Академию распускает, ишь ты.

Но Юсупов, который должен переживать больше всех, абсолютно спокоен. У него в руках вдруг оказывается папка с бумагами.

— Позвольте внести предложение, ваше императорское величество, — произносит он. — Курсанты и преподаватели Дмитровской академии в текущей ситуации показали себя наилучшим образом. Во многом благодаря их грамотным действиям мы сумели локализовать…

— Короче, — командует государь, явно не желая слушать про чужие заслуги.

Юсупов снова кланяется:

— Достаточно будет присвоить академии особый статус. А сложившуюся ситуацию использовать для отработки практических навыков у курсантов.

Император хмурится, прикидывая, подходит ли ему это предложение.

— Ладно, — буркает наконец. — Подай прошение в министерство, там утвердят.

Ректор в ответ что делает? Правильно, кланяется! Теперь понятно, откуда у людей в этом мире настолько крепкие спины.

— Кстати, — император чуть заметно усмехается. — Князь Шуйский снова подал жалобу на то, что ты силой удерживаешь его наследника в академии.

Марк вздрагивает, а ректор вздыхает:

— Князь, верно, забыл, как самолично просил меня о помощи.

— Не слишком ли всë это затянулось? — почему-то кажется, что сейчас император говорит не всерьёз, просто играет, как сытый кот с мышью. — Может, и впрямь пора вернуть мальчика в семейное лоно?

Ректор послушно склоняет голову:

— Если ваше величество так прикажет, то несомненно. Однако в этом случае я не могу ручаться за последствия. Возьмëт ли князь Шуйский это дело под личную ответственность?

Император кивает:

— Ты, полагаю, справишься с этим намного лучше. Однако не стоит затягивать, испытывая моё терпение.

— Ни в коем случае, — в этот раз ректор сгибается ниже, чем раньше. — Благодарю, ваше величество.

— Теперь ты, — глаза императора останавливаются на Владе и будто вспыхивают. — Должен ли я считать причинение вреда великому князю актом неповиновения с твоей стороны?

Чего?! Да они тут отбитые на всю голову! Сейчас ещё окажется, что это мы виноваты, на бедняжку Радима напали!

— Вам решать, ваше величество, — отвечает Влад. Почти не кланяется, кстати. — О том, как всё было на самом деле, полагаю, вы уже осведомлены.

— А что скажешь ты? — кивает вдруг император мне. Заметил, кажется, моё возмущение.

— Вам по-честному сказать или по этикетному? — отвечаю грубовато, совсем не так, как рассчитывала. — Только я сама не местная, к политесам вашим непривычная.

Император вскидывает брови. Цесаревич прикладывает ладонь ко лбу, хоть явно хочет себя по нему шлёпнуть. Влад рядом шумно втягивает носом воздух.

Зато у Марка лицо наконец перестаёт напоминать гипсовую маску. Ну а ректор остаётся безмятежен, аки цветок лотоса. Вот это закалка у дядьки, уважаю.

Мне до такой точно далеко.

— Что ж, — милостиво решает император, — говори так, как умеешь.

Видно, ему хочется поиграть в кошки-мышки ещё немного. Наверняка знает уже, что я из другого мира. И забавы ради согласен послушать мою болтовню.

— Благодарю, — киваю, но не кланяюсь. — Для начала хочу сказать, что ожидала от аудиенции с вами совсем не этого.

У императора дёргается щека, но голос спокойный:

— Чего же ты ожидала, чужачка?

Да-да, конечно, надо подчеркнуть, что я не местная. Только я этого не стесняюсь. Мне ваши титулы и расшаркивания до лампочки.

Вот только ничего из этого я не озвучиваю. Вместо этого отвечаю на заданный вопрос:

— Я ожидала обсуждения, а не обвинений. Вы ведь понимаете, ваше величество, что сложившаяся в Дмитровском ситуация — это только начало?

Императорские глазки сердито сужаются:

— Проблема решена. Обсуждать нечего.

— То есть, когда разлом появится над столицей, к нам претензий не будет?!

Влад предупреждающе кладёт руку мне на плечо. Да я и так знаю, что перебарщиваю! Просто этот напыщенный индюк меня бесит! Но тон всё равно сбавляю.

— Вы ведь тоже знаете, что на божественном плане сменилась власть, — теперь я его будто уговариваю. — И божественным сущностям неоткуда больше черпать энергию. А значит, они продолжат сюда лезть.

— Вера говорит правильно, ваше величество, — вдруг поддерживает меня цесаревич. — Господин Перун лично объявил, что эра порядка теперь закончена.

— Наступают Тёмные времена, — вслух припоминаю Перуновы речи. — А мы — наследники, которые должны указать путь целому миру… Точно ли уместно разговаривать с нами в таком тоне?

— Кем ты была в своём мире, Вера Огарёва? — неожиданно интересуется император. И демонстрирует заодно, что ему всё про меня известно. — Если так спокойно меня отчитываешь? Или наивно считаешь, что твоя магия тебя защитит?

— Я не была аристократкой, если вы об этом, — отвечаю спокойно. — Всего, что имела, добивалась сама. Что касается магии… Да, она меня защитит — проверено не единожды. Но и вам нет надобности со мной сражаться. Ни с кем из нас.

— Почему же? — недовольно морщится император, чуть ли не впервые за всё время разговора решив отбросить свои ухмылочки. — Вы получили великую силу. Естественно, что в дальнейшем вам потребуется больше власти.

Киваю:

— Конечно. Но какой смысл тем, кого поддерживают сами боги, усаживаться на место земного правителя? Не логичнее будет замахнуться сразу на божественный план?

Ну да, разошлась я, пожалуй. Потому что ни на какой план лично я не собираюсь. Вставать на место Дыя и разбираться со всей этой разношёрстной братией — ну уж нет.

Я ведь даже убивать самозванного Владыку тогда не стала именно по этой причине. Смысла нет.

На его место

По крайней мере, пока.

Дождаться бы брата, устранить нависающую угрозу — и жить себе тихо-мирно. Детишек воспитывать.

Украдкой кошусь на Влада. Он ловит мой взгляд и слегка улыбается, покачивая головой. Ну ты, Вера, даёшь жару, мол. Но удивлённым не выглядит. Скорее, согласен с тем, что я говорила.

— Замахнуться на божественный план… — тем временем бормочет император, потирая заросший подбородок. И посматривает на цесаревича, будто бы что-то прикидывая.

— Что же, — наконец решает он. — Примем пока твои слова наверу, Огарёва. Мне в любом случае нужно узаконить ваш статус божественных наследников.

— Дать соответствующий титул, — будто невзначай подсказывает Руслан.

— Дать титул, — послушно соглашается император. — Будете у меня… небесными князьями! Вашей святостью!

Он хрипло посмеивается, будто удачно пошутил. Хотя, как по мне, звучат эти наименования жуть как странно.

— Титулы пробуждённым наследникам я дам, — поясняет правитель, видя наше недоумение. — А земли себе на небесном плане отвоюете. Раз уж вы сами своего привычны добиваться.

Я не жадный, я домовитый, ага.

Только цесаревич, по-прежнему стоящий за плечом папаши, подаёт нам успокаивающие знаки. Привык, видимо, сглаживать подобные решения своего родителя.

Ну, хоть кто-то из императорской семейки соображает.

— Могу я тогда попросить об ещё одной милости, ваше величество? — дипломатично интересуется Влад.

— О чём же? — судя по прищуру, правитель ожидает, что он запросит сундук с золотом, не меньше. И уже собирается отказать.

— Мы с Верой просим вашего дозволения на брак.

Император поджимает губы и слишком явно выглядит разочарованным. Ведь в такой малости даже отказывать как-то неловко.

— Князь и княгиня Рудины? — произносит с сомнением. — Или всё-таки Богдановы?

Неужто опасается, что безродная чужачка претендует на его прекрасную фамилию? Больно надо!

— Огарёвы-Рудины, — улыбаюсь я Владу. — Нам показалось, что так будет звучать лучше всего.

— Что ж… — тянет император. — Не имею причин отказывать. Подайте прошение в министерство, там утвердят.

— Благодарю вас, ваше величество, — Влад кланяется, скрывая улыбку.

На этом аудиенция наконец завершается. Но возвратиться в академию получается только через несколько дней: много времени уходит на оформление бумажек и разные формальности.

Цесаревич, кстати, не обманывает: вместо земель нам жалуют по круглому счёту в банке. Которые мы с Владом дружно решаем не трогать до конца обучения.

Праздновать свадьбу по-настоящему я наотрез отказываюсь. Вот вернётся Ярик, тогда сделаем всё, как положено. Впрочем, от небольшой пирушки в ставшей уже родной академии отвертеться всё же не получается…

***

Легко сбегаю по пологой лестнице и врываюсь в гостиную. Навстречу мне поднимается высокий светловолосый парень с пронзительно-синими глазами.

Ярик?!

— Сюрприз! — во весь рот улыбается этот бугаище. И когда хоть успел так вымахать?

— Сюрприз! — виснет на мне старшая дочь, отчего-то очень похожая на меня в прошлом мире. Наверное, из-за отцовских генов. Зато младший унаследовал светлые волосы — такие же, как у нас с братом.

Где, кстати, этот непоседа?

Мысль неожиданно тревожит настолько, что я вздрагиваю.

И просыпаюсь, с удивлением глядя в тёмный потолок нашей с Владом спальни в общежитии академии.

Сон.

Я всего лишь видела то, что хотела бы воплотить в реальности.

Возвращение брата.

Дети.

Счастье.

Две слезинки одновременно выкатываются из глаз и прочерчивают влажные дорожки к вискам.

Нет.

Это то будущее, которое у меня — у всех нас! — будет. И никакие боги ни за что его не отберут.

Решительно вытираю мокрые глаза — и прижимаюсь к надёжному плечу мужа. Он привычно обнимает меня, не просыпаясь. Ничего. Мы вместе, а значит, со всем справимся.

Ведь по-другому просто не может быть.

Визуализация (аудиенция + бонус)

На аудиенцию к императору в чём попало не пойдёшь. Но нарядным платьем характерВерыне смягчить. Она всегда готова сражаться — хоть с Дыем, хоть с Морой, хоть с его величеством.

Владтрадиционно не хочет получаться на себя похожим. Я уже давно смирилась и беру того, кто похож хоть сколько-нибудь А этот, представьте, даже побрился. И настроение у него явно хорошее. Интересно, с чего бы?))

Марканепривычно видеть настолько серьёзным. А ещё он, кажется, чуть постригся перед визитом к императору. Лемур, кстати, остался в академии — на этот раз он сам не захотел ехать.

Цесаревич Русланполучился весьма лохмат. А всё потому, что абы как собирался. После всего случившегося он сильно пересмотрел свои приоритеты и стал, можно сказать, другим человеком.

А вот, наконец,император Российской империи— Богдан Владимирович Богданов. Поговаривают, что ради восхождения на престол он убил собственного старшего брата. Но это, конечно же, наглая ложь.

А теперь —бонус. Портреты Радима и императрицы, из которых была сделана иллюстрация для 25 главы. Слишком хороши, чтобы оставлять их в закромах.

Вместо эпилога

Дый раздражённо вымеряет шагами собственные покои.

Проклятый Перун устроил-таки напоследок подлянку. Вот кто просил давать такую мощь в руки жалких людишек?! Теперь разбирайся с ними.

А ведь поступающей на божественный план энергии всё меньше и меньше.

Кто же знал, что от божественного фокуса был толк! Но восстановить его пока так и не получилось: равные по силе сущности совсем не желали объединяться.

Да и самому Дыю не хотелось в этом участвовать. Потратить слишком много сил, а после сидеть безвылазно в своей резиденции, охраняя фокус…

Перун точно был сумасшедшим, раз на это согласился.

Только это не отменяет того факта, что божественный план переживает сейчас не лучшие времена. Да, самые громкие глотки заткнуть удалось. Но что будет дальше?

Перед глазами правителя божественного плана появляется крошечный огненный вихрь.

— Послание Владыке Дыю от господина Радима, — произносит он голосом Рарога.

— Чего же он хочет? — сейчас у Дыя нет никакого желания разбираться, как сюда сумел пробраться один из тех, кого он самолично изгнал. Зато отчего-то кажется, что предложение бесполезного человечишки его заинтересует.

А нет — так этих бестолочей всегда можно отыскать и примерно наказать. Для отвлечения и устрашения недовольных положением дел вассалов.

— Мой господин, — Рарог голосом подчёркивает значимость титула Радима, — знает, как дать вам то, чего вы сейчас желаете.

— И

— Силу, — отвечает Рарог коротко. — Чистую человеческую энергию практически без ограничений. Интересует?

Глупый вопрос! Ну конечно же, ДА!!!

***

Его величество император вспоминает о ещё одном наследнике только ближе к вечеру. Точнее, до него только теперь доходят руки.

Богдан Владимирович Богданов, император Российской империи, появлением этих клятых наследников совсем не доволен. Если бы среди них не было цесаревича, он бы даже разговаривать с ними не стал.

С другой стороны, наглая малявка из другого мира права. Что, если случившееся в Дмитровском — ещё не конец? Что, если когда-нибудь небо расколется даже над столицей?

Тогда и правда пригодятся подаренные божествами способности.

А до тех пор он сделает всё, чтобы их носители не могли друг с другом объединиться. Ведь что бы они там не болтали, рано или поздно всё равно выступят против императорской власти. И даже цесаревичу в этом плане веры нет.

И тем более — последышу Радиму, который и жив-то до сих пор был, только на непредвиденный случай.

Хорошо, что хоть одного из этих «наследничков» удалось заполучить в личное пользование. Да какого! Бунтовщик со стажем. Матёрый. Вздёрнуть бы его по-тихому, да сказать, что так и было.

Но есть этому подонку и более полезное применение.

Император без предупреждения вваливается в комнату, где практически весь день ожидает задержанный преступник. Тот относится к государю без интереса — коротко зыркает и вновь опускает глаза к сложенным на столешнице рукам.

Выглядит он до обидного миролюбиво. Будто вместо опасного мерзавца в комнате заперли какого-нибудь святошу.

— Григорий Фёдорович Нефёдов? — отрывисто рявкает правитель. — Или лучше именовать тебя Дамиром Завадским?

Преступник равнодушно пожимает плечами:

— Как вам будет угодно.

Встать при этом даже не пытается. И вряд ли оттого, что не понимает, кто сейчас перед ним находится.

— Вот уж не думал, что когда-нибудь встречу отпрыска той сумасшедшей бабы, — усмехается император, с удовольствием подмечая, как вокруг преступника начинает сгущаться тьма. — Как она визжала, когда я по очереди казнил на её глазах каждого сектанта…

Дамир громко вздыхает, прикрывая глаза. Окружавшая его тьма мгновенно исчезает. Но император всё равно доволен произведённым эффектом. От полностью сломленной жертвы толку не будет. Важно, чтобы в её душе продолжала тлеть ярость.

— Завтра ты отправишься в научно-исследовательскую академию, — сообщает он с удовольствием. — Тамошний ректор тебя ждёт — не дождётся. И дочка его. Лисавета Штерн — слыхал про такую?

Дамир, конечно же, слышал. Он вообще был в курсе многого. И примерно представлял, что его ожидает.

Император продолжает насмешничать, но Дамир его больше не слушает.

«Сибирь-13», да? Знакомое место. Насмешка Моры, не иначе.

Но всё к лучшему. Ведь теперь он точно знает: сколько ни пытайся избежать божьего наказания, оно всё равно тебя настигнет.

Так не лучше ли спокойно шагнуть ему навстречу?

_____

Дилогия «Стальная Вера» завершена! Всем спасибо за прочтения, звёздочки, комментарии и награды! Если есть желание, поделитесь впечатлениями в комментариях, мне будет приятно.

А серия «Наследники всемогущества» продолжается! Следующая на очереди — «Взрывная Ли́са», прошу любить и жаловать: https://litnet.com/shrt/h2hy

В прошлой жизни меня прозвали госпожой Тишайшей. Кто ж знал, что в тихом омуте водятся такие твари… Теперь я в магической Российской империи — ещё и замужем за ссыльным преступником!

С папашей-ректором тоже не всё гладко: очень уж подозрительные дела творятся во вверенной ему закрытой магической академии. Ну ничего, во всём разберусь по ходу дела.

Вот только обуздаю пугающие способности, которые у меня внезапно открылись…

В тексте есть:

✓ нежная героиня, которая может и приубить

✓ секретные исследования, способные разрушить мировые устои

✓ альтернативная Российская империя и противоборство сил внутри неё

✓ дружба, любовь, ненависть — всё как ты любишь ;)

Первая глава уже на сайте: https://litnet.com/shrt/h2hy

Приятного чтения!