Снегурочка

Снегурочка

1. В Сокольники!

Без потерь это столкновение не обошлось. Лошадки, тянувшие повозку торговцев, не пережили ледяной дождь. Некоторые из наших мертвецов тоже оказались сильно повреждены, хотя Зоя и увела их куда-то в постройки, когда ситуация начала ухудшаться. Правда, это её действие ускользнуло от моего внимания, слишком я был занят другим.

Что произошло в караване торговцев, мы не знали, да это было и не наше дело. Переживать за всех встречных никакой переживалки не хватит, у них там есть кому позаботиться о пострадавших, если такие окажутся. Нам же нужно двигаться дальше!

Я хотел помочь торговцам дотащить магазин до их каравана, но старик отказался, сказав, что это проблемой не является. К тому же убитых лошадок всё равно нужно забрать, ведь бросать мясо они не собираются.

Мы объехали их повозку и двинулись дальше по улице. Зоя пригнала обратно своих ребят, и они топали за вездеходом организованной колонной. Двоих она решила бросить, потому что повреждения были слишком сильные. Остальных оставила, хотя и была расстроена тем, что их довольно сильно побило сосульками. Даже за этих наших временных помощников она очень переживала, хотя, казалось бы, трупы и трупы… с другой стороны, она же мир частично через них видит, так что себя с ними немного отождествляет и потерю воспринимает как что-то личное. Привязывается к ним, несмотря ни на что! И хотя половину она оставила возле замка, это было всё же другое. Оставить или утратить немного разные вещи. А здесь их прилично посекло!

Когда вездеход достиг конца длинных домов, за которыми укрывался караван торговцев, то мы увидели бурную деятельность по устранению последствий этой ледяной атаки. Хотя старик и говорил, что они знают что делать, видимо, к столь неожиданной бомбардировке сосульками многие оказались не готовы, и не обошлось без травм и повреждений имущества.

Что было интересно, на нас торговцы не обращали особого внимания, видимо, уже считая за своих. Хотя уважительные взгляды мы на себе периодически ловили. Похоже, наше магическое противостояние с «ледяным колдуном», как назвала его Зоя, впечатлило не только Гэндальфа.

Сам старик доехал на подножке нашего вездехода до своего каравана и ловко спрыгнул на землю, даже не попросив нас притормозить. Так сразу и не скажешь, что ему уже много лет. Когда нужно, двигается почти как молодой.

Я помахал ему рукой, и мы двинулись дальше. Задерживаться возле торговцев, знакомиться с ними поближе я не видел никакого смысла. Если судьба ещё когда-нибудь нас сведёт, состоявшегося знакомства достаточно, а сейчас говорить было больше не о чем.

Мы проехали несколько домов и уже собирались свернуть на соседнюю улицу, когда сзади раздался треск мотоцикла… или, скорее, мопеда. Что-то не очень большое, но очень громкое.

Оглянувшись, я увидел, что нас нагоняет парнишка, наверняка один из помощников Гэндальфа. Увидев, что я его заметил, парень помахал рукой, прося, чтобы мы остановились.

Интересно, что забыл нам сказать старик? Ведь не по своей же инициативе нас бросился догонять этот мальчишка.

Не дав парню открыть рот, я спросил его первым:

— Гэндальф что-то забыл?

Тот хотел ответить, но потом до него дошло, что я назвал его босса тайным прозвищем, и он так и замер с открытым ртом.

— Что, думаешь, он не знает, как вы его называете за глаза? — усмехнулся я.

— А что, знает? — удивился парень.

— Естественно! — усмехнулся я, — не нужно недооценивать его проницательность. Он знает и это, и много чего ещё другого!

Сказав это, я заговорщицки подмигнул парню.

Надо сказать, я не имел в виду ничего конкретного. Просто хотел подшутить и слегка добавить старику авторитета. Моя фраза попала в цель, парень испытал сложные эмоции, которые волнами пробежали по его лицу. Там был и испуг, и смущение, и удивление, и даже некий трепет перед всеведущим старейшиной.

Понятное дело, что у молодёжи наверняка есть свои секреты. Я посеял в его разум сомнения, и теперь он будет думать, что об их с друзьями делишках известно на самом верху. Пусть понапрягаются!

— Гэндальф… — плохо слушающимся языком проговорил парень, видимо, хотел мне подыграть, но называть босса кличкой, общаясь с посторонним, оказалось нелегко, и какой-то внутренний стопор ему мешал, — он просил передать вот это! Сказал, надеется, что не пригодятся, но пусть будут.

С этими словами парень протянул мне небольшой, но увесистый рюкзак.

— Что там? — спросил я.

— Радиоуправляемая мина, — сказал парнишка.

— Зачем? — удивился я.

— Гэндальф, — уже более смело произнёс он имя старика, — просил передать, что взрывчатки много не бывает. И это не подарок, это небольшая плата за услугу по защите торгового каравана от неожиданного нападения. Он сказал, что если бы не вы, наши потери были бы куда более существенными. И вот ещё! — парень полез во внутренний карман куртки и бережно достал оттуда пол-литровую стеклянную бутылку, заткнутую пробкой, — молоко! У нас есть корова, молоко самое что ни на есть настоящее!

— Одна корова? — спросил я.

— Нет, — смутился парнишка, видимо, не зная, сколько информации можно нам выдавать, а где стоит остановиться.

Я решил не усложнять ему жизнь и махнул рукой.

— Передай Гэндальфу спасибо! Надеюсь, судьба сведёт нас как-нибудь ещё, в будущем.

— Не ходили бы вы туда, — уже, видимо, от себя добавил парнишка, — плохое место! Мы, как повернули и стали удаляться от Сокольников, так с каждым шагом идти всё легче и легче становилось! Как гора с плеч!

— И сами не хотим, да надо! — честно признался я, — у нас нет инстинкта самоубийства, просто дело там очень важное.

— Ну как знаете! — сказал парнишка, отсалютовал нам и лихо развернувшись, с треском умчался прочь.

— А точно нам туда надо? — сказала Амина, — вдруг все твои предположения основываются на ложной информации? Вдруг ты ошибаешься?

— Возможно, — сказал я, — но других зацепок всё равно нет. Надо проверить эту версию.

— Не нравится мне это, ох не нравится! — сказала Амина и откинулась на спинку сиденья.

— И зачем я стекло вырвал? — задумчиво проговорил Топор, глядя на отсутствующую лобовуху, — можно же было как-то по-другому их вытащить…

— Нельзя во время боя думать о трофеях!

— Нужно его чем-нибудь заделать, оставить только дыру, чтобы смотреть, — сказала Сирин, — теплее будет!

— Тебе холодно? — с недоверием сказал Топор, окинув певицу взглядом.

Та сидела, завернувшись в пышную белую песцовую шубу, так, что только глаза торчали.

— Сейчас нормально, но ведь будет хуже! — ответила она, — мы же все видели анонс того, что нас ожидает там.

— Да, но и они, кем бы ни являлись, тоже видели анонс наших возможностей, — сказал я, — так что, здесь у нас паритет!

— А молоко кому? — как бы между прочим спросила Зоя.

— Хочешь? Бери! — протянул я ей бутылку, — никто ведь не возражает? — окинул я взглядом всех остальных.

— Фу! — сказала Амина, — было бы что хорошее, а то молоко!

— А я люблю! — сказала Зоя, — а это вообще настоящее!

— Пусть ребёнок пьёт, — кивнул Топор.

— Я не ребёнок! — не очень уверенно возмутилась Зоя.

— Ребёнок, — улыбнулся я, — очень опасный для врагов, но всё ещё ребёнок!

— Я гляну? — Топор кивнул на рюкзак с миной.

— Конечно! — кивнул я, — если разберёшься, как это работает, будет хорошо. Как знать, может быть, в самом деле, пригодится.

Топор полез в рюкзак, на что Амина тут же среагировала:

— А может, не сейчас и не здесь? А вдруг не разберёшься? Что, если бабахнет, и ты нас всех здесь похоронишь?

— А вдруг это подстава? — вдруг сказал Боря, который находился снаружи, но слушал разговор через окно, — вдруг они хотят нас убить?

Все вдруг замерли и начали переглядываться.

— Вдруг эта мина, в самом деле, радиоуправляемая, но пульт находится у них? — продолжал хмуриться Боря.

— Сомневаюсь, — сказал я не очень уверено.

По сути дела, с какой стати мы должны были доверять этим торговцам? Возможно, то, что мы видели, это всё же был спектакль? Или может быть, в их караване есть разные люди, которые могут преследовать разные цели и отпускать живых свидетелей, которые знают об их местонахождении, не входит в их планы?

— Будем паранойить и выбросим подарок? — спросил я у всех, кто был в вездеходе.

— Хорошо, я отойду с этой штуковиной в сторону и посмотрю в чём дело, — сказал уверенно Топор, — мне кажется, что всё в порядке.

— Когда кажется, креститься надо! — сказала Амина, — я бы этот «подарок» выбросила!

Топор хмыкнул, вылез из вездехода и пошёл в сторону ближайшего дома. Когда он скрылся в подъезде, мы перестали его видеть, и мне это не очень понравилось. Я бы предпочёл, чтобы он занимался обследованием мины на виду, просто вдалеке.

Время тянулось медленно, мы замерли в тревожном ожидании, перестав разговаривать. С каждой секундой напряжение возрастало, и я уже был готов пойти проверить, что там у Топора происходит, как вдруг с третьего этажа дома с криком вылетел человек и с глухим шлепком шмякнулся на землю, где и затих.

Повисла пауза, но длилась она не больше пары секунд, после чего мы с Борей и оборотнями бросились к дому, крикнув на ходу остальным, чтобы они разбегались с открытого места.

Ребята Зои тут же окружили наш вездеход плотным кольцом и приготовились отражать возможное нападение. Наша некромантка реагировала молниеносно, чем не переставала меня радовать. Молодец!

Летающие девочки теперь были в шубах, так что мгновенно воспарить не могли. А Фае так ещё и комбинезон нужно было снять! Так что, они бежали на своих двоих параллельным с нами курсом.

Когда мы уже были возле дома, сверху раздался голос Топора:

— Всё в порядке, их здесь всего трое было! Шелупонь бестолковая!

Мы остановились, но я на всякий случай принялся оглядываться по сторонам, нет ли ещё поблизости кого. Вдруг это передовой отряд или разведчики?

— Было? — крикнула Топору Амина.

— Не, ну один ещё жив, — показался в проёме окна смущённый Топор, — они так неожиданно на меня напали, что я не рассчитал силы. Погорячился маленько!

— А с миной что? — крикнул я.

— Всё в порядке! — ответил Топор, — здесь есть подробная инструкция, всё расписано для тупых, любой разберётся.

— И всё равно мне не хочется, чтобы эта штуковина ехала в нашем вездеходе, — упрямо сказала Амина.

— Я пойду пешком и буду её нести, — сказал Топор, — все ведь ехать всё равно не могут.

— Чего орать на всю улицу? — крикнула Амина, — спускайся давай!

Топор кивнул, исчез в глубине комнаты, а вскоре вышел из подъезда, волоча за шкирку какого-то мужика. Мужик этот и выглядел, и пах плохо. Причём амбре распространялось очень далеко!

— Как они смогли к тебе подкрасться с такой вонью? — задала резонный вопрос Сирин.

— Там в доме везде такой запах, я думал, может умер кто, не знал, что это от живых так пахнет, — почесал в затылке Топор, бросив мужика на землю.

— Ты кто? — спросил я его.

— Человек! — ответил мужик, пытаясь лёжа подбочениться, упереть руки в пояс и принять горделивую позу.

— Видимо, глупый человек, раз решил напасть на такого здоровяка! — сказал я.

— Голод не тётка! — с вызовом ответил мужик, — да и мёрзнем мы! А у него вон какая душегрейка знатная!

— Перебили бы друг друга из-за неё! — усмехнулась Амина, — как знать перебили, если бы смогли заполучить.

Мужик насупился и ничего не ответил. Видимо, она попала в точку, и такие отношения между ними были нормой.

— Расскажи что-нибудь интересное, и мы тебя не убьём! — сказал я.

— Что тебе рассказать? — удивился мужик, — я ничего не знаю.

— Что-нибудь наверняка знаешь, просто пока не понял, что мне это тоже нужно узнать, — сказал я, — откуда вы идёте?

— Да мы не то чтобы идём… — сказал мужик, — цели нет…

— Я спросил откуда, а не куда! — перебил я его.

— А, так это, из Сокольников! Там какая-то беда случилась с погодой! — оживлённо заговорил мужик, потому что мы затронули его больную тему, — жили себе в лесочке, кормились тем, что

— Только природа? — недоверчиво спросил я, — или разбоем промышляли?

— Промышляли! — с вызовом сказал мужик, — время такое! Кто сильнее тот и прав! Закон джунглей!

— Только вот мы не в джунглях, — вздохнул я, — по каким законам вы жили, мы уже поняли, продолжай рассказывать про Сокольники.

— Ну чего рассказывать? — пожал плечами мужик, который по-прежнему лежал на земле, — холодать начало… сначала чутка, потом всё сильнее и сильнее. Зелень стала вянуть и кукошиться. Да и мы околевать начали, пришлось уходить. Потом прямо вот резко холод завернул, мы и дали дёру. Здесь поначалу нормально было, мы недели две прожили, обосновались, обшарили всю округу, стащили к себе всё тряпьё, которое нашли, утеплили комнату.

— Свили себе вонючее гнездо! — хохотнула Амина.

— А где мыться? Где мыться? — возмутился мужик, — мы бы помылись, да негде! Пить-то и то нечего! У нас водосборник на крыше организован, но когда дождя долго нет, то беда!

— А что ели? — спросил Топор.

— Что придётся! — сказал мужик, — можно я встану?

— Вставай, — кивнул я ему, — и что обычно вам приходилось? Чем питались здесь? Сюда ведь гуманитарку не доставляют.

— Да её сейчас никуда уже не доставляют, — сник мужик, поднимаясь с земли. Но я помнил, что на вопрос он по-прежнему не ответил.

— Там в подъезде кости валяются, очень похожие на человеческие, — сказал Топор.

Мужик вдруг резко зыркнул глазами по сторонам, его повадки мгновенно поменялись после того, как он понял, что его раскусили. Амина из девушек стояла к нему ближе всего, к ней-то он наивный и бросился.

Молниеносно выхватив из складок рванины нож, который сверкал своим лезвием и выглядел очень острым, мужик приставил его Амине к горлу.

— Ой, дурак! — протянула воскресительница, даже не попытавшись увернуться, только недовольно сморщила нос, потому что источник смрадного запаха оказался к ней вплотную.

Судя по всему, нож был единственной вещью, за который мужик старательно, и можно даже сказать трепетно, ухаживал. Этот предмет разительно отличался от всего, что у него было.

— Дайте мне уйти! — сквозь зубы процедил мужик, — уйду на безопасное расстояние, отпущу вашу тёлку.

— Нет такого безопасного расстояния, на которое ты мог бы от нас уйти, — с разочарованным вздохом сказал я, — знаешь, вот до этого самого момента у тебя были все шансы уйти отсюда живым…

— Не было шансов! — пробурчал Топор.

— А, ну да, в свете вскрывшихся фактов про каннибализм не было, — согласился я, — в общем, ты что так, что так не жилец.

— Заткнись, а то я перережу тёлке горло! — проорал мужик.

— Прекрати называть её тёлкой, ты её этим только злишь. Я и так не понимаю, почему она тебя до сих пор не убила, — сказал я.

— А что, можно? — удивилась Амина, — я думала, что ты его ещё не до конца допросил про Сокольники.

— Не думаю, что он может сообщить нам что-то ценное, — сказал я, — кончай его!

— Я сам сейчас её прикончу! — вдруг взвизгнул мужик, потому что почувствовал в своём организме какие-то неполадки.

Голубой плазменный меч вырос прямо из руки Амины и, встретив на пути препятствие в виде тела мужика, прожёг его насквозь.

Амина сделала лёгкое движение, разрезая вонючку практически пополам, при этом второй рукой слегка придержала его руку с ножом, чтобы он её ненароком не порезал.

Жизнь его оборвалась так же бесславно, как и продолжалась. Эту мразь было не жаль, кто знает, сколько невинных людей пострадало от рук его и его дружков. Наверняка много!

Конечно, они нападали не на всех. Караван торговцев наверняка прошёл мимо них или очень близко. Но нападать на такую большую группу они не решились. А вот на одиночку, пусть и здорового, осмелились. Затаились бы, пересидели визит Топора тихо, были бы живы.

Но, всё, что ни делается, то к лучшему!

Периодически мне это утверждение казалось спорным, но сейчас я был с ним согласен. Возможно, иногда мы просто не видим отдалённых последствий плохих вещей, которые с нами происходят. Может быть, в будущем они и приведут к лучшему… но это не точно.

В общем, эти рассуждения уже были философией, а на неё у нас не было времени. Нужно было двигаться дальше!

Я огляделся. В городе по-прежнему было много людей. Жизнь их становилась, чем дальше, тем тяжелее. Вскоре для многих она превратится в сущий ад! Проблемы продолжают нарастать, еды становится всё меньше, как и других ресурсов, и мегаполис начинает пожирать своих детей… точнее заставляет их пожирать друг друга.

Сколько таких мелких шаек попадается на нашем пути, просто мы их не видим, потому что они опасаются с нами связываться? Наверняка много! И гулять по городу в одиночестве или маленькой компанией уже давно не стоит. Город становится очень плохим местом для жизни.

— Торговцы правы, — сказал я, — из города нужно уходить. Как только закончим здесь все дела, возможно, последуем их примеру.

— Закончим дела? — удивлённо вскинула брови Амина, — смешно! Наши дела никогда не закончатся!

— Тогда мы просто уйдём и заберём их с собой! — пожал я плечами.

2. Холод

Теоретически до Сокольников было уже недалеко, а практически продвигались мы очень медленно. После последней стычки путь стал намного сложнее, постоянно попадались разрушенные дома, которые перегораживали улицу своими обломками, и приходилось искать пути объезда.

Понятное дело, пешком мы могли бы двигаться прямо, но для машины нужна была дорога получше, даже несмотря на то, что это вездеход.

Пускать его во все тяжкие с вероятностью угробить не хотелось, особенно если учесть, что чинить его будет и негде и некому. Когда он встанет, его просто придётся бросить. Хорошо ещё, что тяга у него электрическая, горючка не нужна. Но аккумуляторы уже подсаживались, и нужно было найти время для зарядки, благо солнечные батареи были в комплекте.

Такой апгрейд техники был, видимо, делом недавним и сделан мастерами Ордена Паука. Оно и понятно, с топливом сейчас туго, а солнышко часто светит. Жизнь сама подталкивает к таким решениям, если есть техническая возможность их осуществить.

И хотя солнышко светило, грело оно слабо! Холодный фронт распространялся от Сокольников, и по мере приближения к ним, с

Понижение температуры здесь уже сказывалось и на растительности — мы как будто въезжали в осень. Деревья начали желтеть и сбрасывать листву, полагая, что настала смена сезонов.

Да, под прямыми солнечными лучами было ещё более-менее, но стоило войти в тень или если начинал дуть встречный ветер, тут же становилось очень зябко и промозгло.

В этом районе снега ещё не было, но чувствовалось, что вот ещё чуть-чуть и начнут появляться и лёд на лужах, и сугробики в самых затенённых местах, куда не достают солнечные лучи.

Топор постучал ладонью по двери вездехода, призывая нас остановиться. Не знаю, может, мне и показалось, но было полное ощущение, что от этого стука вездеход качнулся из стороны в сторону.

— Что случилось? — спросил я, останавливая машину.

— Дело к вечеру, — сказал Топор, — предлагаю не лезть туда на ночь глядя. Днём солнце наш помощник, а ночью в темноте и холоде… в общем, нужно найти место для ночёвки. Враг свою территорию знает, ночью в гостях мы будем слишком уязвимы.

— Ты боишься? — удивлённо спросил я.

— Не боюсь, просто не вижу смысла вставать в заведомо слабую позицию, — сказал Топор.

— Так-то я согласен! — сказал я, — ты местность знаешь хорошо? Понимаешь, где мы сейчас?

— Да, понимаю, — сказал Топор, — Сокольники уже совсем близко. Потому и предложил остановиться, чтобы утром войти туда со свежими силами и имея запас светлого времени.

— Где лучше бросить якорь? — спросил я, — есть идеи?

— Да, не просто так остановил вас именно сейчас! — сказал Топор, — вон родильный дом, там… в общем, неважно! Главное, что здание очень удачно расположено. Оно имеет форму буквы Е, причём средняя перекладина длинная и с утолщением. В общем, там такой карман в ней образуется, что мы можем загнать в него вездеход, да и ребята Зои тоже смогут там укрыться. А сами в здании разместимся. Забаррикадируем коридоры на всякий случай и сможем спокойно переночевать.

— О как! — усмехнулся я, — ты всё уже продумал! Ну, раз есть хороший план, не вижу причин подвергать его сомнению, поехали в роддом.

От того, что это роддом, осталось одно название. Как оказалось, весь комплекс ближайших зданий был инфекционной больнице и родильное отделение, похоже, располагалось при ней. Но в подробности я вникать не стал, смысла в этом не было, к тому же от того, что это место было как-то связано с медициной, не осталось никаких следов. Его уже давно обнесли, забрав всё мало-мальски ценное.

Ну да, это и понятно, когда началась борьба за ресурсы, медицинские учреждения и аптеки были одни из первых в списке. Растаскивали и запасали кто что может. Начиная от антибиотиков и заканчивая каталками и сидушками из коридоров. Их, наверное, забирали те, кому ничего медицинского уже не досталось, но уходить с пустыми руками было обидно.

Само здание было старым, крепким, из двух этажей и когда-то выкрашено в красно-белый цвет. Но краска уже прилично так облезла и выгорела, хотя основной тон по-прежнему угадывался.

Топор был прав, здание было так построено, что в нём образовывался уютный закуток, где можно было укрыть технику, чтобы её со стороны видно не было. Когда мы припарковались и огляделись, я повернулся к Топору.

— Скажи, а ты свой инструмент по назначению используешь, или только как оружие? — спросил я.

— На дрова намекаешь? — усмехнулся Топор, — использую, конечно! Это можно организовать!

— Борь, подстрахуешь его? — кивнул я бугаю, чтобы он прогулялся с Топором за дровами.

— Конечно, если я здесь не нужен! — с лёгкостью согласился тот.

— Тут вроде бы всё тихо пока, — сказал я.

Два здоровяка ушли за дровами, а я подогнал вездеход к одному из окон кузовом, так, чтобы можно было прямо из здания попадать внутрь машины.

Зоя частично выстроила своих ребят вокруг, частично уложила неподалёку, как бы в засаде. А некоторые бегали по зданию, проверяя нет ли кого внутри. Но в бывшем роддоме оказалось совершенно пусто. Только ветер гулял по коридорам ничем не сдерживаемый, ведь окна все были выбиты.

— Ужас! И как можно спать в таком холоде? — сказала Фая, кутаясь в шубу, — даже не представляю!

— А как раньше люди жили? — сказал я, — и как сейчас зимуют?

— Как? — искренне спросила Фая, не понимая, к чему я веду.

— Огонь! Огонь, вот наш главный друг и помощник в стужу! — сказал я, — да и оружие тоже!

Ребята Зои после обследования здания расположились на всех лестницах и коридорах, ведущих к нашему месту обитания, как сигнализация и охрана.

«Мёртвая охрана» — было в этом что-то эдакое, звучное и парадоксальное! Потому что в нашем случае мёртвая означало не выведенная из строя, а наоборот, поставленная в строй.

Периодически до нас доносился стук топора, следовательно, заготовка дров шла по плану. Чтобы не терять времени даром, я достал пулемёт, купленные ящики с патронами и принялся снаряжать ленту.

Эта пушка хорошо себя зарекомендовала, и я собирался её использовать завтра по полной программе. Откачка маны и огненные шквалы работают не всегда, а нам нужно быть готовым к любым неожиданностям.

Девочки начали доставать еду, чтобы сварганить ужин, но прежде нужно было дождаться наших лесорубов-дровосеков.

Мы расположились прямо в коридоре, возле закрытого вездеходом окна. Хоть оттуда дуть будет меньше. Закрывать остальные окна было нечем, разве что обломками стен, но для этого нужна была Маша, только она справилась бы с такой работой. Даже для Топора и Бори это будет слишком. Они, кончено, ребята здоровые, но не всесильные же.

Притащив из вездехода ящики, большинство расселось на них. Вскоре пришёл Боря с охапкой дров, вывалил их на место будущего костра и тут же убежал обратно. Ребята хотели запастись топливом на всю ночь, чтобы мы не знали в нём недостатка, и это было правильно.

Рома с Викой соорудили костёр, притащив для этого лист железа, чтобы не прожечь пол слишком быстро. Они использовали для начала самые тонкие полешки, а Амина его подожгла своей огненной магией. Когда огонь разгорелся и весело затрещал, стало намного уютнее.

Магия огня! Та, что была ещё задолго до магопокалипсиса. Когда горит огонь, душа сразу наполняется покоем. Он ведь ещё не успел нас обогреть, тепла было пока что

Костёр — это как точка притяжения, как защита от внешнего смертельно опасного мира. Наверное, это какая-то генетическая память, сидящая глубоко в нас. Ведь если бы наши предки не научились в своё время приручать огонь, то мы до сих пор скакали бы по деревьям… а, скорее всего, вообще вымерли бы, проиграв конкуренцию более сильным видам.

Огонь — это первая энергия, которую мы сумели взять под контроль, приручить и стали использовать. Огонь — это жизнь! Да, как и всё полезное, он таит в себе угрозу, но всё стоящее связано с риском. Только всякая никому не нужная дрянь может даваться даром и не нести в себе потенциальной опасности. Но потому она и дрянь, потому никому и не нужна!

Если бы не мертвецы и не контролирующая их Зоя, конечно, спина бы всё время чувствовала себя не защищённой. Пришлось бы постоянно оглядываться. Но и эта проблема была на данный момент решена!

Снаряжая не спеша пулемётную ленту, я размышлял обо всём этом, и мысли постепенно привели меня к Петиному карману. Как всё же хорошо в этом недружелюбном мире иметь своё убежище! Как хорошо, когда есть место, где можно укрыться и перевести дух, не ожидая удара в спину.

Да, в кармане тоже было холодно, но теперь, вспоминая об этом, тот холод уже не воспринимался таким критичным. Тот холод почему-то уже казался родным и понятным. Наверное, потому, что там ничего не менялось, и всегда всё было одинаково. А когда одинаково, легко прогнозировать будущее и планировать. Ты точно знаешь, как тебе нужно одеться, чтобы не замёрзнуть.

Там, конечно, тоже были свои проблемы, но нашей памяти свойственно всё идеализировать и больше запоминать хорошее, забывая про плохое. Наверняка карман не был раем на Земле, но сейчас он вспоминался с ностальгией и теплотой.

Скорее бы всех найти. Я не позволял себе даже мысли, что могло случиться непоправимое и все мои друзья погибли… мои друзья и Рита! Рита — это не друг, это больше! Как же я по ней соскучился!

Плана, как их найти, у меня тоже не было, я надеялся разобраться на месте. Возможно, оказавшись в Сокольниках, я смогу заметить что-то, что укажет на их присутствие. А если нет… а если нет, тогда и буду думать, что делать, сейчас-то зачем себе голову забивать?

Боря приходил ещё пару раз, принося охапки дров. На мой взгляд, это было даже многовато… с другой стороны, излишки можно загрузить в вездеход. Костёр нам жечь ещё придётся, а вот что там дальше будет с дровами, это большой вопрос. Вроде бы там должен быть лес, точнее парк… но кто знает, как в нём сейчас обстоят дела, сохранились ли деревья и пригодны ли они для разведения огня. В общем, запас карман не тянет!

В последний раз они вернулись вдвоём и затолкали через окно четыре бревна и несколько пеньков. Я прикинул, в кузов брёвна должны будут войти по длине. Топор постарался и разрубил длинный ствол сухого упавшего дерева на несколько частей.

Брёвна были очень кстати, места на ящика для всех не хватало, а сидеть на полу было холодно. Я сам пристроился на подоконнике, пока возился с пулемётом, но там сильно сквозило, так что даже дублёнка не спасала.

Топор также приволок откуда-то ржавую проволоку, непонятно зачем. Видно что-то хотел сделать, но пока не делился со всеми своими идеями. Честно говоря, никто и не спрашивал. Были заботы более интересные: согреться у огня, разогреть пищу и пожевать горячего.

Топор расколол один из пеньков на четыре части, отбил у них сердцевины и собрал пенёк обратно, обвязав проволокой. Если сначала никто не обращал особого внимания на то, чем он занимается, то постепенно все взгляды приковались к нему и люди ждали, чем же всё это закончится. А Топор продолжал заниматься своим делом, ничего не поясняя.

Закончив с одним пеньком, он приступил к следующему, и за небольшой промежуток времени соорудил четыре таких непонятных штуки.

— Мы все стесняемся спросить, но очень любопытно узнать, что такое ты делаешь? — не выдержала наконец Амина.

— Финские свечки, — ответил Топор.

— Что, прости? — переспросила Амина.

— Сейчас увидите, чего попусту слова молоть, — сказал Топор, — проще показать.

Он прошёлся по коридору, заглянул в пару комнат и вскоре вернулся с небольшим продолговатым куском железа. Поставив обработанный этим своим странным способом пенёк сбоку от костра, он найденной импровизированной лопаткой насыпал внутрь, на место удалённой сердцевины, пылающих углей и уселся на ящик.

— И? — подняв брови, вопросительно посмотрела на него Амина.

— Сейчас разгорится, — сказал Топор, — у него серединка будет, как плита, можно готовить. А потом жар пойдёт через трещины, и он будет хорошо греть. Но самое главное, что долго! Обычные дрова быстро прогорают, а эта штука несколько часов может тлеть.

— Ты уверен? — спросила Амина, — звучит довольно сомнительно.

— Не я это придумал, но штука рабочая. Много раз такое делал, — сказал Топор, ничуть не обидевшись на её недоверие.

Пенёк потихоньку начал заниматься изнутри, и вскоре из дырки в центре показались робкие язычки пламени.

Фая, увидев это, взяла стоящую на краю костра сковороду, которой нас снабдили в Барбинизаторое наряду с другими полезными в пути вещами, и водрузила её сверху на пенёк.

— Вот об этом я и говорил! — расплылся в улыбке Топор, — потом чайник нужно будет вскипятить, горячего охота!

Сделанная топором «финская свеча» оказалась, в самом деле, отличным приспособлением. На ней было удобно греть еду, и хотя одной конфорки нам было маловато, остальные пеньки Топор пока что в дело не пускал. И это было правильно, ночью они больше пригодятся, а сейчас и этого хватит.

Потрескивающий костёр и горячая еда с чаем сделали своё дело. Народ отживел и настроение у всех заметно улучшилось. Смотреть на это было радостно! Беспокоило только то, что мы снова лезем в какую-то непонятную хрень и легко там точно не будет. Больше всего меня тревожило, чтобы никто не погиб в процессе, потому что шансы на это были велики. Метание ледяных сосулек, это не шутки, и, скорее всего, это были неосновные козыри у тех, кто сидит в Сокольниках.

Но и не ходить туда, мы не могли. Это была единственная зацепка для того, чтобы найти своих. И, в чём, в чём, а

За всеми этими делами мы и не заметили, как на улице начало темнеть. С темнотой холод начал усиливаться, и мы всё ближе и ближе жались к костру. Топор решил, что пора, и зарядил углями ещё две финских свечи, одну оставив про запас. Мы потихоньку начали устраиваться возле костра, кутаясь в свои дублёнки и шубы. Как же всё-таки мы вовремя встретили торговцев! Что бы мы делали, если бы не они и не такая удачная сделка, я сейчас просто не представлял. Наверняка выкрутились бы как-то: больше огня, больше дров, больше костров… но всё равно, я как-то очень явственно ощутил от этой встречи дыхание судьбы и лишний раз уверился, что нахожусь на верном пути. Можно назвать это интуицией, чуйкой, логикой, да и просто судьбой, это всё было неважно. А важно было то, что сейчас я был там, где должен был быть, и шёл туда, куда должен идти.

Это был вечер размышлений. Холод способствовал тому, чтобы погружаться в себя и больше думать. Заставлял кутаться не только в одежду, но и психологически загонял в кокон. Может быть, это и неплохо. Размышления обычно идут на пользу делу, не дают действовать на автопилоте.

Я заметил, что многие уже начинают потихоньку отрубаться, роняя головы на грудь. Почти все спали сидя, потому что ложиться на пол никому не хотелось. Только Боря растянулся на одном ящике, а Амина на другом. Им было нормально и так, а остальные жались поближе к костру.

— Мы пробежимся по округе, — сказал мне шёпотом Рома, пошептавшись перед этим с сестрой.

— Это не обязательно, нас мертвецы сторожат, — зевая, ответил я.

— А кто сторожит их? — он указал глазами на уснувшую Зою.

На этот вопрос у меня ответа не было. Я просто молча кивнул, одобряя их вылазку, и снова растянул рот в зевке.

Рома и Вика отошли к дальнему окну, скинули шубу и дублёнку прямо на пол, в слабых отсветах костра мелькнули обнажённые тела, выпрыгивающие в окно, и тут же снаружи раздался мягкий шорох удаляющихся быстрых шагов.

Я ещё раз зевнул и понял, что отрубаюсь.

Не знаю, сколько прошло времени, скорее всего, не очень много, когда снаружи раздался пронзительный вой. Выл кто-то из оборотней, и, вне всяких сомнений, это был сигнал тревоги!

3. Ледяные ублюдки

Надо отдать должное нашей команде, среагировали все мгновенно! Никто не тупил, не таращил глаза, не раскачивался, не вертел головой, пытаясь понять что происходит. Все сразу бросились занимать позиции возле окон.

— Мои ребята с ними не справляются, — в отчаянии крикнула Зоя, — я стараюсь прикрыть оборотней, но эти ледяные ублюдки просто не убиваемые!

— Опиши их! — крикнул я ей с другого конца коридора, — с кем мы имеем дело, кто на нас напал?

— Похожи на людей, только сделаны изо льда! — ответила Зоя, — они своими ледяными культями просто разрубают моих ребят на куски. Я уже восьмерых потеряла, прикрывая оборотней!

Боря сиганул в окно, что-то увидев снаружи.

Я же, услышав про ледяных людей… или скорее их будет лучше назвать големами, бросился к своему пулемёту. Мёртвое мясо проигрывало льду в схватке, посмотрим, что случится при встрече ледышек со свинцом!

В окно влетел оборотень. Тут же развернувшись, он принял снаружи обнажённое тело. Это была Вика и, похоже, что ей досталось. Следом внутрь забрался и Боря. Он не успел отойти от окна, как ему в спину одна за другой прилетели несколько ледяных игл.

Но бугай уже находился в боевом режиме, его тело было как броня и иглы раскрошились от столкновения, продырявив бушлат, который Боря тут же скинул.

Я понял, что слишком много смотрю на происходящее и слишком мало делаю.

Первым делом нужно было осветить поле боя. Я запустил наружу светоч, тут же вырастив его до весьма внушительных размеров и подняв высоко вверх. Всё вокруг залило ярким светом. Правда, с этой стороны обзор у нас был не очень хороший — закуток, в который мы спрятались, не позволял видеть далеко. Перед нами был карман внутри дома с одним входом. И в этот вход уже заходили ледяные големы.

Двигались они не очень быстро… скорее даже медленно. Всё же лёд не самый пластичный материал для подвижных конструкций. Големы трещали на ходу и крошили лёд в своих суставах, но магия удерживала их тела надёжно, и они не рассыпались, а продолжали двигаться вперёд.

Лёд очень странный материал: с одной стороны, он очень хрупкий, с другой, очень твёрдый. Бороться с этими штуками наверняка можно, но близко их лучше не подпускать.

Один из ребят Зои бросился наперерез големам, намереваясь их задержать, но был тут же разрублен ледяной рукой ближайшего монстра пополам. Конечности были у них чем-то вроде ледяных мечей. По идее, кость должна была бы быть прочнее льда… по идее!

— Зоя, уводи своих ребят, ты их сейчас всех просто потеряешь! — крикнул я.

— Ледяные уже внутри, лезут через окна с другой стороны дома! — ответила некромантка, и голос её снова был полон отчаяния. Оно и понятно, её ребята не справлялись с этим противником.

— Посмотрим, что вы на это скажете! — крикнул я, выставляя пулемёт в окно.

Сказать им на это было нечего!

Да, иногда пули прошивали ледяные тела насквозь, проплавляя в них дырки, но в большинстве случаев попадание пули раскалывало кусок льда. Только вот, даже когда удачный выстрел разносил голему башку, это его не останавливало, потому что мозга там всё равно не было, как и нервной системы. Создания эти были созданы магией и существовали за счёт магии, так что отсутствие головы им совершенно не мешало продолжать атаку…

Впрочем, у людей такое тоже встречается. Не всем доступна такая роскошь, как мозги!

— Они здесь! —

— Здоровые, твари! — крикнул Боря, убегая в противоположную сторону, потому что там тоже показалась штук пять.

Боря разогнался и вдруг прыгнул вперёд сгруппировавшись. Он полетел кубарем, подпрыгивая над полом как мячик, и врезался в группу големов, вызвав ледяной взрыв.

— Страйк! — радостно проорал Боря и скрылся из глаз за поворотом, — ого, сколько вас здесь! — донеслось оттуда.

— Осторожнее там! — проорал я ему вслед, но вряд ли он меня услышал за шумом схватки.

Краем глаза я видел, что Рома уложил Вику на свою дублёнку и хлопочет над ней. Фая ему активно помогала.

— Что с ней? — крикнул я, в перерыве между короткими очередями. Снаряжённой ленты было не так уж и много, нужно было экономить патроны.

— Жива! — не оборачиваясь, крикнул Рома, поняв, что я обращаюсь к нему, — под ключицу ледяной иглой попали!

Я послал Вике поток маны, чтобы поддержать её. Магическая энергия и в борьбе с обычными ранами тоже хороший помощник.

Топор стоял возле окна и перекидывал своё оружие из руки в руку. Он пока что в схватке не участвовал, потому что дистанция не позволяла. Но если эти твари будут продолжать переть в таком количестве, и ему работа тоже достанется.

На нас нападали со всех сторон, а мы находились в здании. С одной стороны, это было укрытие, но с другой, мы не могли произвести мощный удар, как делали это раньше. Враг был слишком рассеян вокруг нас и даже не находился в прямой видимости.

Я попробовал добраться до маны големов своими щупальцами, но снова не смог. Эта ледяная магия как будто имела какую-то другую структуру, в которую я не мог проникнуть. Мана должна была участвовать в их жизни, но происходило это каким-то непонятным мне способом, который я никак не мог разгадать.

Сирин пока что тоже только наблюдала за происходящим. Ведь использовав свой акустический удар сейчас, она и своих зацепит, и ребят Зои может покалечить, да и не факт, что наш вездеход переживёт такое. Пока что лучше обойтись ограниченными средствами.

Амина, после того как выжгла коридор, отправилась туда одна, чтобы сдерживать големов на дальних подступах. Огонь против льда работал хорошо, да и плазменные мечи она тоже могла пустить в дело при близком контакте… но до этого лучше было не доводить. Ледяные иглы вылетали из големов очень легко и быстро, стоило им махнуть своей конечностью.

Перехватив мой взгляд в ту сторону, где скрылась Амина, Топор кивнул и направился за ней, чтобы подстраховать нашу воскресительницу.

А големы всё пёрли и пёрли сплошным валом. Они продолжали идти, даже когда отсутствовала верхняя половина туловища, а если отсутствовала нижняя, то они ползли, цепляясь своими ледяными «руками».

Нападение любых тварей всегда ограничено их численностью. Как бы много их ни было, новые не возникнут из воздуха… а вот с этими ледяными штуками, возможно, история совсем другая. Есть ли предел их количеству, или невидимый кукловод может бесконечно создавать новых, пока есть материал?

Если это так, то мы можем драться с ними здесь бесконечно. Если наш противник умеет извлекать влагу из воздуха, то его армия воистину бесчисленна. А это значит, нужно искать кукловода!

— Сирин, можешь ударить направлено в одну сторону, только аккуратно? — крикнул я.

Она кивнула, подошла к окну и, выставив руки вперёд, вдруг резко дала очень высокую ноту.

Я думал, что у меня кровь из ушей пойдёт! Акустический удар может быть бы и направленный, только вот стена напротив нас его частично отразила и вернула обратно, пусть и сильно ослабленным.

Сирин и сама это поняла, я увидел это по её смущённому виду.

Но, тем не менее эффект получился что надо! Оказавшихся в зоне поражения ледяных големов просто разрывало на мелкую ледяную крошку от этой акустической волны.

— Отлично! — подбодрил я певицу, показав ей большой палец, и выпрыгнул в окно.

Нужно было выходить на оперативный простор. Я ещё даже не начинал использовать свою магию, а предложить врагам мне было что. Думаю, лёд так же плохо дружит с плазмой, как и с огнём.

Но главное, нужно понять, где прячется кукловод! А то, что он где-то недалеко, я был уверен. Чтобы руководить атакой, неплохо самому видеть происходящее.

С пулемётом наперевес, стараясь находиться под прикрытием деревьев или стен, я потихоньку двинулся вперёд. На смену уничтоженным Сирин големам уже шла новая волна.

Стреляя в самые густые скопления, я старался, чтобы одна пуля повреждала сразу нескольких ледяных ублюдков.

Я пропустил момент, когда Сирин пошла следом, и понял, что певица рядом, только когда произошёл ещё один акустический удар.

В этот раз волна ушла далеко и к нам практически не вернулась. Зато големов снова разметало на куски. На какое-то время улица возле здания очистилась.

Но тут начало происходить то, чего я в глубине души опасался. Ледяное крошево от уничтоженных големов вдруг зашевелилось и стало сползаться в кучи. На наших глазах из него начали вырастать новые воины, размером раза в два больше, чем предыдущие. Кукловод решил не разбрасываться строительным материалом, а использовать его повторно.

Да, как я и думал, эта драка может продолжаться бесконечно, пока они не начнут нас постепенно выбивать по одному. А это рано или поздно случится, потому что мы вот так себя собирать из осколков не сможем.

Я заставил висящий над полем боя светоч ещё больше вырасти и вдруг резко запустил его ввысь, чтобы быстро увеличить засвет и, если кто-то прячется в тени, не дать ему убежать.

Кукловод оказался там, где я не ожидал его увидеть. Прямо над нами! Учитывая наш прошлый опыт, это место было самым логичным, и я обратил внимание на небо в первую очередь при начале схватки. Но висящая над нами тучка практически слилась с затянутым облаками небом и до этого момента была совершенно не видна. Думаю, тот, кто там прятался, специально так замаскировался.

Когда я засветил нашего противника, тучка резко рванула в сторону, но не убежала, а только увеличила дистанцию. Но формирование новых големов из старых это вообще никак не повлияло. Новая армия продолжала расти перед нами из ледяного крошева.

Но я в них сейчас не стрелял, понимая бессмысленность этого занятия. Даже плавить их огнём было бессмысленно, потому что из пара снова можно создать лёд и новых бойцов. Нужно было

Я снова упустил момент, когда Сирин взмыла в небо, оставив на том месте, где только что стояла, лишь свою белую шубу. Идея мне не понравилась, но с другой стороны, она взрослая девочка, и если что-то задумала, значит, полагает, что в силах это реализовать. Нужно позволять людям проявлять инициативу.

Хотя смотреть на неё было очень тревожно. Одна точно пущенная ледяная игла, может её уронить вниз. А там всё сделает гравитация. Летать хорошо, но всегда нужно помнить о том, что можно и грохнуться вниз, если что-то пойдёт не так.

Сирин стремительно поднималась вверх, а потом неожиданно раскинула руки в стороны и ударила своим «вокалом» прямо в сторону тучки.

Той это не понравилось, она начала кукожиться и подниматься всё выше и выше. Недоделанные големы замерли, оставшись без присмотра кукловода.

Чтобы немного обнулить их рост, я дал несколько очередей, разбивая замершие фигуры на части. Уничтожил не всех, но проредил хорошо.

Сирин продолжала подниматься вверх и послала ещё одну акустическую волну вслед за первой. Тучка ещё больше сжалась, но на этот раз не стала больше убегать, а вдруг выстрелила снопом ледяных игл.

Снизу это было не очень понятно, просто множество искорок, отражающих сияние моего светоча, устремились в сторону Сирин.

Наша птица поняла и увидела это раньше меня, поэтому успела среагировать. Возможно, она даже предвосхитила удар и начала падать раньше. Сложив крылья, она стрелой полетела вниз. Это было разумно, здесь ей земное притяжение помогало развить максимальную скорость очень быстро. Главное было — вовремя остановиться.

Основной сноп игл прошёл мимо, но край этого ледяного дождя всё же зацепил падающую Сирин. Благо сосульки были не очень крупные, видимо, стрелок просто не успел их вырастить, потому что действовать пришлось очень быстро.

Сирин приближалась к земле, и у меня невольно сжалось сердце. Уже находясь практически на уровне крыши здания, она расправила крылья и попыталась изменить траекторию полёта на горизонтальную. Это получилось плохо, видимо, ледяные иглы всё же повредили немного крылья.

Однако Сирин не врезалась в землю, а, стремительно пролетев по нисходящей траектории, попыталась приземлиться на ноги, но из-за сильной инерции не устояла и покаталась кубарем.

Тут же зашевелились уцелевшие ледяные големы, и направление их движения было понятным. Они двинулись в сторону нашей птицы, оказавшейся как раз в их гуще.

Я уже бежал к ней, закинув пулемёт за спину и швыряя плазменные шары один за другим. Один шар — один голем, такая была математика. Их разносило даже не на осколки, а сразу до состояния пара.

Сирин, шатаясь, поднялась на ноги, её крылья безвольно повисли за спиной и выглядели помятыми. Она растерянно оглянулась и увидела, что я спешу к ней на помощь. Вид у неё был слегка виноватый.

— Не вышло! — долетели до меня её слова, — крылья сломала!

Голос дрогнул, и казалось, что она вот-вот заплачет.

— Перезагрузи! — проорал я ей.

— Что? — не поняла она, продолжая растерянно стоять между приближающихся големов.

— Спрячь и разложи снова! — крикнул я, продолжая посылать один шар за другим.

До неё наконец-то дошло. Крылья исчезли, но тут же появились вновь. Она их широко расправила и радостно взглянула на меня.

— Убирайся оттуда к чёртовой матери! — проорал я.

Она даже сделала полвзмаха, собираясь взлететь, но передумала, повернулась ко мне спиной и лицом к куче новых восстающих из праха големов и снова ударила своей акустикой.

Ударила от души, мощно, вложив в звук всё отчаяние от недавнего поражения. Оказавшиеся в зоне удара големы разлетелись просто в ледяную пыль.

И только после этого Сирин взмыла в воздух и уже через несколько секунд была возле роддома.

Я дал несколько очередей в другую сторону вдоль по улице и тоже побежал обратно, на ходу испаряя плазмой немногих уцелевших в этом месте големов.

На втором этаже полыхнуло так, что огонь вырвался большими языками наружу из всех окон. Наверняка работа Амины. Если такое устраивает, значит, с ней всё в порядке. Оставалось только надеяться, что она не поджарила Топора, отправившегося ей помогать.

Ранения у нас будут накапливаться. Удары всё равно будут иногда пропускаться, и если эта драка на изнеможение, мы обязательно проиграем. Нужно прогнать это проклятое облако, висящее над нами.

Почти добежав до здания, я остановился и огляделся. Кое-что мне показалось странным. Големы ещё были вокруг здания и даже шли в нашу сторону, но их стало заметно меньше. Да, мы их сейчас хорошо покрошили, но раньше они быстро восстанавливали свою численность, да и из глубин района всё время подходили новые… а сейчас как будто этот поток закончился.

Я посмотрел на тучку, висящую в вышине. Она снова плохо угадывалась на фоне неба, но, вне всяких сомнений, всё ещё была там. И мне показалось, что она стала намного меньше с того момента, как я её засветил.

— Что, дружок? Ты тоже не всесильный, да? — усмехнулся я, глядя вверх, — тоже мана заканчивается? Или чем ты там пользуешься, а?

Убедившись, что големы далеко, я сосредоточился на тучке. Создав большой шар плазмы, я направил его вверх, по дороге продолжая накачивать энергией. Шар стремительно летел к нашему таинственному противнику, всё увеличиваясь и увеличиваясь.

— Ну, чем ответишь? — пробормотал я, внимательно глядя на тучку.

Но тучка ничем не стала отвечать, она снова обратилась в бегство.

Обратиться-то обратилась, да вот только мой шарик всё равно её догнал!

В небе ослепительно полыхнуло, и окрестности снова пронзил визг, точно такой же, как мы слышали в первый раз. Тучка сжалась в совсем маленькое облачко и, вытянувшись в длинную колбаску, стремительно исчезла в стороне Сокольников.

— Живучий, падла! — ухмыльнулся я, — но ничего, мы тебя достанем! Наваляли два раза, наваляем и ещё.

Големы, оставшиеся на поле боя, сначала замерли, а потом начали постепенно оседать, оставшись без подпитки магической энергией.

В здании кто-то радостно закричал. Победный вопль подхватили остальные, и этот клич разнёсся по всей округе. Наверное, не кричал только я, продолжая смотреть вслед улетевшему облачку.

— Кто же ты такой? — пробормотал я задумчиво, — кто ты?

4. Логотип

Можно сказать, что мы отделались малой кровью. И в основном её за нас пролила

Надо сказать, что сам Топор был очень удивлён полученным травмам. Да, они были незначительные, но сам факт.

— Я же резистентный! — не переставал повторять он.

— Твоя защита работает от магии, — нравоучительно сказала ему Амина, обрабатывая ожоги, — но когда огонь уже появился, начинается обычный процесс горения. Вот возьмём наш костёр, его ведь тоже я разожгла, но вряд ли ты спокойно сможешь засунуть в него руку. Теперь это просто огонь!

— Но в самом-то начале огонь магический, верно? Моя резистентность раньше срабатывала в таких случаях, — сказал Топор.

— Ну давай проверим, — пожала плечами Амина и выстрелила из пальца небольшим огоньком Топору прямо в шею.

— Эй! — возмутился он.

— Ну и что твоя резистентность? — не обращая внимания на его возмущение, спросила Амина.

— Вроде сработала! — тут же потрогал себя за шею Топор, — значит, здесь ещё огонь имел магическую природу, верно?

— Выходит, что так, — кивнула Амина.

— А если бы нет, то ты же мне ещё один ожог могла добавить! — возмутился Топор.

— Ну ты же здоровый, площадь кожного покрова большая, подумаешь, прожгла бы небольшую дырочку, что тебе, жалко, что ли? — спокойно сказала Амина.

— Да это я так, — тут же слегка смутился своей реакции Топор, — а где же тогда грань? Где граница между магической энергией и обычной?

— Понятия не имею, — сказала Амина, — откуда мне знать?

— На самом деле это вопрос интересный, — влез я в разговор, — у тебя «вшитая» защита, а вот у меня, например, защитный артефакт. Эффект тот же. Пока воздействие магическое он работает, но если магией швырнуть отломанную ножку стула, то она может проткнуть тело и тогда артефакт не поможет.

— Почему такая сложная конструкция? — удивилась Амина, — почему именно ножка стула?

— Приблизительно так погиб прежний владелец моего артефакта, — сказал я, — это был пример из жизни.

— Я так и не понял, как узнать, где проходит граница, — сказал Топор.

— Ты этого и не сможешь понять, — сказал я, — в разных ситуациях может сложиться по-разному. Когда-то и большое количество огня может поддерживаться исключительно магией, тогда защита поможет. А если горение начинает происходить уже просто само по себе, по законам физики, то уже вряд ли. Но есть одно железное правило, которого стоит придерживаться, чтобы защита была максимально эффективной.

— Какое? — с интересом сказал Топор, да и все остальные тоже перестали заниматься своими делами и повернулись ко мне.

— Я вывел его экспериментальным путём, — сказал я, — никогда не нужно полагаться за защиту, неважно, врождённую или артефакт. Нужно действовать так, как будто её нет. И тогда, если ты пропустишь магический удар, есть шанс, что она спасёт тебе жизнь. Это как тайная закладка, туз в рукаве, который может помочь выиграть партию. Но никогда не нужно на это заранее рассчитывать, потому что есть вероятность просчитаться и наоборот ухудшить ситуацию.

— Звучит разумно, — задумался Топор, — очень разумно!

— Хочешь выжить, на надейся на защиту… умно! — усмехнулась Амина.

— Как она? — я подошёл к Роме, который сидел возле спящей сестры.

— Нормально, — вздохнул он, — оклемается. Когда проснётся, нам нужно будет обратиться и немного побегать. В зверином обличии регенерация быстрее происходит. Так, вроде ничего страшного, но сосулька в какое-то такое место попала, что крови вытекло очень много. Сейчас пусть поспит, это тоже хорошо помогает.

— Да, — вздохнул я, — главное, что жива.

Я уселся на ящик и снова принялся снаряжать пулемётную ленту, потому что успел расстрелять большую её часть по големам.

Амина подошла и уселась рядом. Мы некоторое время молчали, только щелчки патронов нарушали тишину.

— Что думаешь? — спросила, наконец, Амина.

— Думаю, что враг знает, где мы, — сказал я.

— Предлагаешь сменить место? — спросила она.

— Нет, — возразил я, — наоборот! Проявить больше наглости и открытости. Спокойно ночуем здесь, потом спокойно идём в Сокольники. Мы ему уже два раза наваляли, прятаться и пробираться вперёд тайно, это понижать заработанный двумя стычками авторитет. Пусть он боится нас и паникует, а мы смело пойдём вперёд с открытым забралом.

— Мне нравится! — обрадовалась моим словам Амина, — неохота крыситься по углам. Идём в лоб!

— План хороший, — сказала Сирин, — но только в том случае, если мы видели всё, что у него или у них есть. А вдруг нас ждут какие-нибудь сюрпризы?

— Наверняка ждут, — сказал я, — но не нужно сбрасывать со счетов психологическую составляющую. Битвы сначала выигрываются или проигрываются в голове. История уже много раз это доказывала. Очень часто побеждает тот, у кого меньше сил, но выше моральный дух.

— Ты историк? — удивилась Сирин.

— Нет, но в институте учился, история там была, многое помню, — сказал я, — будем действовать с позиции победителя, а не проигравшего. Как я люблю говорить: «хорошие понты, это уже половина победы». А если ещё есть, что на самом деле предъявить противнику, тогда вообще отлично. А нам, поверь мне, есть!

— Да, я в курсе, сама последние дни всё время в этих предъявлениях участвую, — усмехнулась Сирин, — ладно, как скажешь, ты же у нас босс!

— Да? — улыбнулся я, — ну ладно! Я так я!

— Так что, ложимся снова спать? — спросила Фая.

— Да, — сказал я, — только вот нужно всё же посты выставить. Совсем расслабляться не стоит. Будем дежурить по очереди. Нас спасло то, что Рома с Викой решили окрестности попатрулировать, за что им большое спасибо!

— Не за что! — раздался слабый голос Вики.

— Привет, ты как? — тут же бросился к ней брат.

— Нормально, только слабость! — ответила та.

— Пробежимся? Нужно обратиться, чтобы раны быстрее заживать начали, — сказал Рома.

— Да, обязательно, только чуть позже. Я только очнулась, хочу в себя немного прийти, — сказала Вика.

— Конечно! Хорошо! Как скажешь! — тут

— Зой, что с твоими хлопцами? — спросил я у нашей некромантки, вспомнив, что её бойцы приняли один из первых ударов и понесли большие потери.

— Не очень, — грустно ответила она, — в строю около тридцати человек… ребят осталось. Так-то я и порубленными могу управлять, но это сложно. Они медленно двигаются, ограничены в движениях… приходится бросать самых пострадавших.

— Ничего! — сказал я, — ты к ним сильно не привязывайся, они же расходный материал. Сколько уже их сменилось, даже пока мы с тобой вместе? Множество ведь!

— Да, — ещё печальнее сказала Зоя, — только вот чтобы попасть в мой отряд, кто-то должен для этого умереть. Если у меня появляются новые бойцы, значит, люди рядом умирают. А это особой радости не доставляет.

— Если умирают враги, то нормально, — сказал я, — их жалеть не нужно. Потому что либо мы, либо они.

— Я это всё понимаю, — тяжело вздохнула Зоя, — только вот, всё равно грустно…

— Холодно! — сказала Фая, пододвигаясь поближе к костру.

— Надеюсь, что долго мёрзнуть нам здесь не придётся, — сказал я, — потому что возможно, уже завтра всё решится. Мы схлестнёмся с тем, кто засел в Сокольниках, и либо убьём его, либо прогоним отсюда. А это в любом случае приведёт к перемене погоды, ведь сейчас на улице лето, хоть и позднее.

— Экий ты оптимистичный! — усмехнулась Сирин, — а если он нас?

— Если идти с таким настроем, то лучше даже не начинать. Помнишь, что я минуту назад говорил про высокий моральный дух? Мозги выключать не нужно, действовать нужно аккуратно, осторожно, с подстраховкой… но всё равно решительно и смело. Иначе враг почувствует, что мы его боимся, и мораль будет на его стороне. А нам такое зачем?

— Нет, нам такое не нужно! — с лёгкой иронией сказала Сирин, — но летать я больше, пожалуй, не буду. А то тучка стреляющая сосульками это… это…

— Опасно? — подсказал я.

— Да не в этом дело! — махнула рукой Сирин, — всё, что мы делаем, опасно. Я хочу сказать, что я не могу блокировать такой удар. Не могу от него защититься. У меня нет средств против него.

— А если бы ты снова произвела акустический удар навстречу летящим сосулькам, они бы разрушились или нет? — задумчиво сказал я.

Сирин выпучила на меня глаза.

— Наверное, разрушились бы! — потрясённо сказала она.

— Ну вот, а говорила, что средств у тебя нет против такого оружия, — улыбнулся я, — твой боевой дар, против ледяных прибамбасов, один из самых эффективных, ты их в ледяную пыль на раз-два обращаешь. Так что, не тебе жаловаться!

— Блин… — пробормотала Сирин и погрузилась в свои мысли.

— Я могу первый подежурить, — сказал Боря.

— Хорошо, — кивнул я, — но дежурить будем по двое или по трое, так надёжнее.

— Я могу тоже подежурить, — не очень уверенно сказала Фая.

— Составишь Боре компанию, — тут же согласился я, — чтобы ему не скучно было. Через два часа разбудите Топора и Сирин, под утро будем дежурить я и Амина. Остальные отдыхают.

— Почему? — удивилась Зоя, которой дежурство не досталось.

— Потому что ты и так всегда одним глазом на посту и контролируешь своих ребят, куда тебя ещё больше нагружать-то? А Рома пусть за Викой следит, они тоже, скорее всего, не всю ночь спать будут, но пускай сами своим временем распоряжаются, — ответил я.

— Спасибо! — сказал Роман, которому, в самом деле, не хотелось отвлекаться на дежурство и оставлять Вику без присмотра.

— Кто не занят на дежурстве, рекомендую отдыхать, не откладывая на потом. Ночь не такая длинная, часть её уже прошла, с учётом дежурств, времени на сон остаётся не так уж и много. Всем бай! — сказал я, в конце даже слегка прикрикнув. Но это было в шутку, разумеется.

Все снова принялись размещаться возле костра, устраиваясь поудобнее, чтобы получать максимум тепла. Финские свечки, как и обещал Топор, продолжали функционировать, только сейчас выходя на «проектную мощность». Щели начинали потихоньку прогорать, и жар из них стал идти более интенсивно.

Возможно мне это только казалось, но после того, как мы прогнали облако, снова стало немного теплее. Близость этого колдуна сама по себе понижала температуру воздуха в округе…

Почему колдуна? Это ведь могло быть что угодно! Даже не человек, а некая магическая субстанция… хотя нет, сознательное и волевое начало во всём этом чувствовалось. Да и ледяными ублюдками тоже кто-то должен был управлять. Нет, кто-то за всем этим стоит.

Ночь прошла, можно сказать, спокойно. По крайней мере, без происшествий. Все по очереди отдежурили, и я в том числе. Рома с Викой несколько раз перевоплощались туда и обратно, устраивали пробежки по округе и тоже вроде как ничего не заметили. Я не забывал подпитывать «волчицу» маной, потому что она у неё тратилась на восстановление организма. Пусть и не критично, но мне нетрудно держать «сосуд» полным, пусть выздоравливает.

Впрочем, подпитку маной я устраивал для всех. Старался, чтобы моя команда всегда была полной под завязку. Только странный дар Топора маны не требовал, а всем остальным она была нужна. Например, во время боя Сирин поиздержалась, потому что активно использовала свой дар. Амина тоже слегка потратилась. Всем им я восполнил запас практически сразу.

Надо сказать, что уже все к этому привыкли и принимали как должное, хотя я и ловил на себе в момент зарядки благодарные взгляды.

Проснувшись, мы позавтракали, потому что день обещал быть сложным и когда появится следующая возможность поесть неизвестно. Так что ели от души и даже немного через силу, чтобы загрузить организмы калориями. Потому как — не маной единой!

Затолкав излишки дров в вездеход, мы двинулись дальше. Сразу за роддомом оказался стадион.

— Я раньше никогда даже подумать не мог, что в Москве столько стадионов. Последние дни у нас весь маршрут от одного стадиона до другого, — сказал я Топору.

— Они всегда были на этих местах, — усмехнулся Топор, — просто сейчас мы на них внимания больше обращаем, потому что постоянно с ними какая-то активность связана. Или они как ориентир служат. А что, сооружения приметные, даже когда сам

— Может быть, ты и прав. Я и не говорю, что в этом есть что-то сверхъестественное. Просто обратил внимание, что в последнее время постоянно на них натыкаюсь. Это было ещё до тебя. Сплошные стадионы, стадионы, стадионы…

— Москва — спортивный город! — улыбнулся Топор.

Через стадион мы вышли на дорогу и по ней двинулись к метро «Сокольники», которое было уже отсюда в двух шагах.

— Смотрите! — воскликнула Фая.

Сразу мы этого не заметили, но зрелище было, в самом деле, удивительное.

Прямо по курсу находилось высокое здание, стоящее прямо возле метро. Оно было переменной этажности и шло горкой, постепенно понижаясь слева направо. Дом был сильно выгнут дугой, он имел форму полукруга. Но удивительно было не это, таким его и построили. Удивительно было то, что прямо в середине этого дома зияла огромная сквозная дыра. Причём эта дыра не привела к разрушению всей постройки. Даже этажи, что находились над дырой, не обрушились.

Сама дыра имела практически идеальную форму круга, а внутри неё, наподобие того как паук плетёт паутину, находилась некая конструкция изо льда, которая была не чем иным, как изображением снежинки.

— Это что, мать его, за логотип? — пробормотал Топор.

— Снежинка! — озвучила очевидное Зоя.

— Я вижу, что снежинка, но зачем? Это же не случайно там намёрзло, видно, что кто-то специально постарался соорудить эту хрень! — сказал Топор.

— Да, с тем, что это сделано специально, не поспоришь. Слишком точная и аккуратная работа. Кто-то обозначил начало своей территории, — сказал я.

— А если здесь начало его территории, то почему он нападал на нас далеко отсюда? — задала резонный вопрос Сирин.

— Бил на дальних подступах, — сказал я, — когда враг у ворот, бывает, что драться с ним уже поздно.

— А откуда он знал, что мы враг? Ладно здесь, но там, где мы с торговцами общались? — спросила Сирин.

— Может, и не знал, — пожал я плечами, — может, он на всех нападает, кто оказывается в зоне досягаемости. Может, он постепенно расширяет ореол своего обитания. Да много чего ещё может быть.

— Думаю, что это не он, — сказал Боря.

— Она? — удивился я.

— Они! — сказал Боря, — для одного человека что-то многовато будет. И смена климата в целом районе, и такие штуки, — Боря кивнул на «логотип» снежинки, — и нападение на всех подряд. Для этого много людей нужно. Банда нужна!

— Мороз и солнце, день чудесный! — вдруг радостно провозгласила Амина.

И в целом наблюдение было верное. Небо к утру очистилось, и солнце сияло во всю свою летнюю мощь. Но воздух был морозным. Не просто холодным, а именно морозным! Температура была значительно ниже нуля, изо рта валил пар, а в некоторых местах лежали кучки снега. С каждым шагом мы всё больше и больше входили в зиму.

«Логотип» снежинки сверкал в ярких утренних лучах. Он был просто ослепительным. Даже смотреть на него не щурясь было невозможно.

— Проделать дыру в доме, чтобы соорудить в ней снежинку, — задумчиво сказала Зоя, — кто на такое способен? И главное, зачем?

— Зачем? Чтобы обозначить границы своих владений и предупредить всех, что место это занято, — сказал я.

— Думаю, что не за этим, — сказала вдруг Амина.

— А зачем же? — удивился я.

— Затем, что это просто красиво! — улыбнулась Амина, — это для красоты!

— Да? — недоверчиво сказал я, — ну ладно, может быть и такое. Думаю, что сегодня мы всё узнаем. Потому что как раз сейчас мы входим на территорию этих ледяных магов!

5. Страх и ненависть в Сокольниках

Наверное, мы уже вошли на эту самую территорию, потому что здание со снежинкой осталось позади. Хотя чёткой границы, естественно, нигде не было. Впереди находился вход в парк Сокольники, и вот там уже была настоящая зима.

Снег, сугробы, засыпанные снегом деревья без листвы… в общем, полный набор!

— А нам точно туда нужно? — задала самый популярный вопрос последних дней Фая, кутаясь в шубу. Фея оказалась мерзлячкой, и холод переносила очень плохо.

Я не стал в сотый раз обсуждать эту тему, посчитав вопрос риторическим.

— А разве в Сокольниках были горы? — спросила Сирин, указывая на возвышающиеся далеко впереди, за заснеженным лесом, ледяные скалы… по крайней мере, отсюда это казалось скалами.

— Нет! — уверенно сказал Топор, — ничего такого здесь быть не должно!

— Снова снег начинается! — сказала Зоя, глядя на пролетающую у неё перед лицом крупную снежинку.

Я тут же оглядел небо со всех сторон. Зловредной колдовской тучки не было, небо было абсолютно чистым.

— А ведь для снега тоже нужны облака или тучи, верно? — сказал я задумчиво?

— В обычном мире да, — усмехнулась Амина, — но в мире, где царствует магия, может происходить всё что угодно. И даже снег летом при чистом небе и ярком солнце.

— И не поспоришь! — себе под нос сказал я.

Мы прошли по широкой аллее и приблизились к воротам в сам парк. Входная группа была в целости и сохранности. Постояв немного на площади перед входом и оглядевшись по сторонам, мы двинулись вперёд и прошли в тройную арку.

Вездеход протиснулся там тютелька в тютельку, лишь слегка притеревшись бортом к колоннам.

Почти весь наш отряд шёл пешком, машиной сейчас управлял Рома, а внутри сидела только Вика, которая уже почти оклемалась, но испытывала сильную слабость из-за потери крови.

Мёртвый отряд Зои шагал за нами ровным строем, как солдаты на параде. Раньше они так ровно не могли ходить, видимо, командное мастерство некромантки повышалось с каждым днём. Она управляла своими бойцами всё лучше и лучше, делая это уже практически на автомате.

Наверняка ей в этом очень помогала открытая чакра. Помимо мертвецов, Зоя и сама стала сильнее и выносливее. Я за ней периодически наблюдал и не мог не заметить, что её физические возможности выросли. Да, это происходило постепенно, и поэтому было слабо заметно со стороны. Возможно, она и сама многое за собой не замечала. Но я видел, что изменения налицо и они в лучшую сторону. Всё же чакры — это отличная тема!

Впереди мелькнул какой-то силуэт и скрылся за деревьями.

— Все это видели? — спросил Боря.

— Да, — кивнул Топор, — думаете, это он? Колдун?

— Вряд ли, — сказал я, — зачем ему вот так прямо на рожон лезть? Наверняка какое-то его очередное создание.

— Двигался шустро, — сказала Сирин, — совсем не так, как наши ночные гости.

— Да, — согласился я, — это кто-то совсем другой. Думаю, что скоро узнаем.

Вообще-то, наша группа с броневиком и отрядом мертвецов выглядела внушительно. По крайней мере, на мой субъективный взгляд. Это не два человека робко топают по аллее, здесь сразу видно, что серьёзный отряд, который уверен в своих силах. Оставалось надеяться, что видно это не только мне.

Я раскинул свои щупальца, но эта ледяная магия очень плохо поддавалась моим манипуляциям. Я чувствовал кое-где небольшие очаги, но не мог в них проникнуть и уж тем более выкачать. Всё было каким-то закрытым. Видимо, такая у этой ледяной магии особенность, она очень хорошо защищает ману.

— О, ещё один!

Вскинула руку Амина, увидев вторую промелькнувшую вдалеке фигуру. Лазутчик мелькнул с другой стороны аллеи, следовательно, их было как минимум двое. Но это пока что всё несерьёзно. Так, рядовые наблюдатели, не более. Основные проблемы ждут нас где-то дальше, и я почему-то был уверен, что колдун обитает в районе появившихся здесь белых скал посреди парка. Неспроста они там возникли, ой неспроста.

Вскоре мы дошли до большой круглой площади. За прошедшее время мы ещё раз пять видели мелькающие фигуры и успели кое-что разглядеть. Это были не люди, а какие-то другие существа. Они были покрыты шерстью с головы до ног, одеждой не пользовались, зато в руках носили здоровенные дубинки.

Ростом и комплекцией эти существа не уступали Топору, так что противниками в ближнем бою были более чем серьёзными… но это если не брать в расчёт магию. Что у них с маной и колдовством оставалось непонятным.

Пульсацию магической энергии я внутри них чувствовал. И когда сумел зафиксировать ощущение, магический «отпечаток» такого существа, то приблизительно смог и сосчитать их количество в ближайших окрестностях. Их было несколько десятков, где-то между тремя и четырьмя. В общем, отряд сопоставимый с нашими мертвецами.

Посреди площади мы остановились, чтобы оглядеться и решить, что делать дальше. Просто ли переться к горам, или подождать, пока местные хозяева проявят какую-нибудь инициативу.

Быстро посовещавшись, договорились ничего не ждать и двигаться вперёд, но в этот момент увидели идущую к нам от горы одинокую фигуру. План тут же пересмотрели, решив, что первую встречу лучше произвести здесь, на максимально открытом пространстве, во избежание сюрпризов.

Если вступим на следующую аллею, а там на нас из леса попрут какие-нибудь ледяные твари, будет уже не до переговоров.

По мере того как фигура приближалась, мы разглядели, что это один из тех мохнатых здоровяков, которые мелькали всё время впереди.

Мертвецы выстроились полукругом за вездеходом, девочки стояли перед машиной, Топор и Боря по бокам от девочек, а я впереди. Рома с Викой по-прежнему были внутри.

Лёгкий снег шёл всё время, пока мы продвигались сюда от метро, но сейчас он заметно усилился. Я воспринял это так, что ситуация начинает «накаляться». Хотя в контексте зимнего антуража, логичнее будет сказать, что она стала замерзать.

— Йети! Чтоб ему пусто было! — удивлённо проговорил Топор.

— Кто? — не поняла его Зоя.

— Снежный человек! — перевела Амина.

— Снежный? — с недоверием сказала Зоя, которая, видимо, никогда о снежных людях не слышала.

— Да, — сказал я, — но это не значит, что он из снега. Живёт просто обычно там, где снег есть.

— Живёт обычно? — усмехнулся Топор, — это же легенда!

— Серьёзно? — удивился я его скепсису, — может быть раньше это и была легенда. Но уже давно все легенды нашли своё воплощение и живут рядом с нами. Да ты посмотри, кто стоит рядом с тобой, а потом рассуждай про легенды!

— Ну, с этой стороны, оно, конечно, да! — не стал спорить Топор, — теперь-то уже ничему удивляться не стоит. Мне просто показалось странным слово «обычно», потому что нет никакого обычно!

— Ну да, ничего обычного уже давно нет. Мы живём в мире сплошной необычности, — сказал я.

Йети… а существо, и правда, было очень похоже на Йети, шёл к нам широкими шагами, сильно размахивая руками и слегка наклонившись вперёд. Весь его вид демонстрировал крайнюю решимость. Однако руки у него были пустыми, свою дубинку он предусмотрительно где-то оставил. Парламентёр как-никак!

Мех у него был белоснежный, с таким окрасом прятаться в снегах было очень удобно. Ворс довольно длинный, и он выглядел почти как одетый в шубу… если бы не болтающиеся между ног богатырские причиндалы.

— Самец! — первой обратила на это внимание Сирин.

— Ого! — воскликнула Амина, — ещё какой самец!

Видимо, до этого момента она не замечала хозяйство Йети.

— Это нехорошо, но я не могу взгляд отвести! — виноватым голосом произнесла Фая.

— У вас восторг, а у нас комплексы! — усмехнулся я.

— Да какие комплексы? — удивилась Амина, — размер не важен! Тем, что у него, всё равно пользоваться невозможно. Тут дело во внешнем виде. А он впечатляет, это да!

— Размер не важен? — почему-то заинтересовался Боря.

— Ну, не так важен, как мужики думают. В разумных пределах не важен, — слегка сдала назад Амина, — но здесь вообще никакого отношения к реальности. Это просто… просто… просто впечатляюще, и всё.

— Мне одному кажется, что мы говорим о чём-то не том. Не о том, о чём нужно было бы, — сказал я, — тьфу, аж язык заплёлся!

— Нет, не одному! — сказала Зоя, которую этот разговор очень смущал, и она не знала, куда себя деть. Не смотреть на Йети она могла, а вот не слушать нас, уже нет.

Тем временем «снежный человек» подошёл к нам вплотную и остановился метрах в семи от меня. Я скрестил руки на груди и улыбнулся ему.

— У-га-ди-ти! — скрипучим басом с трудом

— Что мы должны угАдить? — хохотнула Амина.

— Он говорит «уходите», — пояснил Топор.

— Да я поняла, — отмахнулась Амина, — шучу просто.

— У-га-ди-ти! — повторил Йети и замер, видимо, ожидая от нас ответа.

— Похоже, он редко пользуется своим речевым аппаратом, — тихонько сказала Сирин, — дикция так себе.

— Мы хотим поговорить с главным, и понятно, что это не ты, — сказал я, — позови того, кто здесь командует.

— У-га-ди-ти! — проговорил снова Йети.

— Там не только с дикцией проблемы, — весело сказала Амина, — мозгов тоже негусто.

Йети злобно на неё зыркнул, и стало ясно, что он прекрасно всё понимает, даже если говорит с трудом.

Повисла пауза. Похоже, мой ответ его не устроил, но другого у меня не было.

— Твой хозяин сейчас нас слышит? — спросил я.

Йети перевёл взгляд с Амины, которую продолжал сверлить взглядом, на меня, но ничего не ответил.

— Видишь ли, мы отсюда всё равно не уйдём, пока не поговорим с ним. К тому же он первый на нас напал, и уже не один раз. Так что пусть сначала извинится, а потом приходит на переговоры. Ты понимаешь, что я тебе говорю? — сказал я, потому что у меня вдруг сложилось впечатление, что снежный человек хорошо понимает интонации, особенно оскорбительные, но плохо улавливает смысл.

Он медленно кивнул, повернулся и пошёл прочь, правда, значительно медленнее, чем когда шёл сюда. Наверняка его не радовало то, что задание он, по сути, не выполнил и теперь мог получить нагоняй.

— Мне кажется, не дойдёт твоё устное письмо, — сказала Амина, — он при всём желании не сможет пересказать твои слова. Язык не повернётся! — и после последней фразы она рассмеялась.

— Посмотрим! — сказал я, — есть подозрение, что письмо уже достигло адресата.

— Думаешь, он нас слышит? — удивилась Сирин.

— Или слышал, пока этот чудик был здесь, — сказал я, — в любом случае первый робкий контакт состоялся, а это уже кое-что. Подождём немного здесь, я думаю. Вдруг ответ придёт?

Ответ, в самом деле, пришёл минут через пятнадцать. Пришёл в виде того же самого Йети… ну или очень похожего как две капли воды.

Остановившись на прежнем месте, он поднял вверх указательный палец и проговорил:

— Дин! Дти! Мня!

— Он, похоже, деградировал, пока ходил, — сказала Амина, — вообще нихрена непонятно.

— Он сказал, что приглашает пойти с ним одного из нас, — сказал я.

— Да! — обрадовался Йети, и это была самая яркая эмоция, которую мы увидели у него за всё время.

— Если это так, то мне кажется, что не стоит туда ходить, — сказал Топор, — очень плохая идея!

— Нормальная! Я сам попросил встречи, а теперь в кусты? Как-то глупо, не находишь? Ничего страшного, я схожу, побеседую. Если что пойдёт не так, сожгите здесь всё к чёртовой матери, без лирики и прелюдий, — сказал я.

— Мне страшно! — вдруг сказала Зоя, — всё это как-то плохо… странно… непонятно… очень хочется отсюда уйти!

— А мне холодно! Я ненавижу холод! — сказала Фая, — я хочу, чтобы это всё поскорее закончилось. Может быть, бахнем и растопим всю эту локальную зиму к чёртовой матери?

— А вдруг нечаянно спалим кого хорошего? — сказал я, — нет, сначала нужно поговорить. Может быть, нам и делить с этими колдунами нечего. К тому же основная моя цель, это найти своих друзей. Выжигать сразу место, где они могут быть, плохая идея.

— А если с тобой что-то случится, то эта идея сразу станет хорошей? — удивилась Амина.

— Если со мной что-то случится, значит, мы не договорились, и они придут за вами. А здесь уже будет не до деликатности. Жертвовать собой я вас не призываю. Вы все должны выжить! — сказал я и добавил, — пойдём, дружок!

Последнее было адресовано Йети, который кивнул и зашагал по аллее, в этот раз снова быстро. А чего медлить, если теперь задание было выполнено в точности.

— Одна всего боится, другая всё это ненавидит, — донёсся сзади до меня насмешливый голос Амины, — «страх и ненависть в Сокольниках»!

И сказав это, она залилась звонким смехом. Смеялась так заразительно, что другие тоже начали ей подсмеиваться. Да чего уж там, даже я улыбнулся!

Мы шли прямо к скалам посреди парка. Чем ближе мы подходили, тем больше мне казалось, что эти скалы полностью состоят из снега и льда. Вся их поверхность была испещрена дырами, как сыр. Неужели здесь так много обитателей, что они пользуются всеми этими норами?

Или это солнце так поработало, своими прямыми лучами протаивая отверстия в этой горе?

На подступах ландшафт усложнился. По дороге можно было идти, но вот по бокам от неё высились ледяные торосы, похожие на крепостные стены или как минимум укрытия. Как будто это было наморожено здесь специально, чтобы держать оборону, если понадобится, прячась за всеми этими снежно-ледяными кучами.

За одним из торосов открылось пространство, которое выглядело немного обжитым. Это было что-то типа лагеря Йети. Они здесь сидели, лежали, стояли и что-то хрипло бормотали. Наверное, это они так разговаривают.

В этом ледяном лагере их было около дюжины. Боевым их настрой не выглядел, они вели себя как свободные от службы солдаты. То есть если что, то ага! Но сейчас — нет! Отдыхали, короче! Хотя фирменные дубинки были у всех под рукой.

Мы шли мимо них, и когда оказались рядом, то все Йети постепенно смолкли и молча проводили нас взглядом. Как только мы скрылись за горой снега, сзади снова раздалось приглушённое бормотание.

— Да уж, подслушать стратегически важные переговоры не получилось! — усмехнувшись, пробормотал я себе под нос.

Йети услышал, как я что-то говорю, обернулся, но увидев, что это не ему, тут же потерял ко мне интерес.

Я шёл и внимательно впитывал всё, что видел и слышал вокруг себя. Совсем скоро эта информация может оказаться на вес золота.

Возле горы было ещё холоднее. Я не могу определить температуру вот так, вдохнув воздух, но на вскидку мне казалось, что здесь уже ниже, чем минус двадцать градусов. Воздух обжигал лёгкие, и я старался дышать через нос. И это ещё я был с открытой чакрой, которая сделала меня менее восприимчивым к физическому дискомфорту. А как

Наверное, здесь если плюнуть, то слюна замёрзнет на лету!

Я всё больше смотрел по сторонам, и совершенно не смотрел наверх. Но в какой-то момент мне показалось, что солнце спряталось. Я это даже не сразу заметил, но когда до меня дошло, что стало как-то сумрачно, я резко запрокинул голову наверх.

Что-то там было. Но это что-то либо предугадало моё движение, либо просто обладало нечеловечески быстрой реакцией. За долю секунды тень исчезла, так что, когда я посмотрел наверх, то ослеп от яркого солнца, ударившего мне прямо в глаза.

— Чёрт! — невольно выругался я.

Где-то совсем близко, за ближайшим ледяным торосом раздался злобный женский смех. Голос был красивый, а вот интонация мерзотная. Как будто кто-то радовался чужому горю. Не знаю, как я это прочитал в смехе, но он вызвал у меня именно такие ассоциации.

Похоже, здесь всё же скрывается колдунья, а не колдун. Хотя если их здесь много, то почему бы среди них не быть женщине? У нас в группе состав тоже смешанный.

Ветер резко стал усиливаться, так, что лицо начало покрываться ледяной коркой. Я шёл на переговоры, но если так будет продолжаться, придётся дать огня и «растопить лёд» в наших отношениях. Не хотелось мериться магией, прежде чем мы поговорим, но и позволить превратить себя в сосульку, я тоже не могу.

Снег вдруг полетел густо-густо, и я как будто оказался в центре метели, видимость упала практически до нуля. Мой провожатый тоже куда-то пропал, причём мне кажется, что немного раньше, пока я отвлёкся на летающую над нами тень.

Ветер кружил вокруг меня уже со свистом, снег залеплял глаза и уши, а злобный смех начинал звучать всё громче и громче, превращаясь в раскатистый хохот.

— Юки, прекрати! — вдруг прорезал метель другой женский голос, и всё мгновенно закончилось.

За считаные секунды снег, ещё остающийся в воздухе, осел на землю, и всё стало как прежде: морозно и солнечно.

— Гробики-сугробики! — раздался сзади весёлый девичий голос, — это откуда к нам такого красивого дяденьку замело?

6. Гробики-сугробики

Я, не спеша, обернулся и смерил взглядом говорившую.

— Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? — сказал я, вспомнив слова из старой сказки.

— Жарко даже, дяденька! — и она игриво помахала ладошками возле своего лица, как бы обмахиваясь от жары.

— Поэтому вы здесь такой холодильник посреди лета устроили? — спросил я.

— Ну да! Как говорится, если гора не идёт к Магомету, Магомет идёт к горе. Или в нашем случае, если зима не приходит к нам, мы сами создаём зиму, — сказала девушка.

— Меня Алик зовут, — сказал я, решив, что раз диалог начался, нужно постараться установить доверительные отношения. Знакомство, это первый шаг.

— Очень приятно! — улыбнулась девушка, — а я Снегурочка!

Снегурочка.

Да, по-другому её и назвать было нельзя! Девушка точно соответствовала образу из детства. Молодая, симпатичная, в длинной белой шубке… как будто одетая в костюм для проведения новогоднего праздника.

— Это имя такое? — всё равно на всякий случай спросил я.

— Теперь да, — снова улыбнулась Снегурочка, — все меняют имена в соответствии со своими магическими способностями. Снегурочка мне очень подходит!

— Внешне да, — кивнул я, — насчёт характера есть вопросы…

— А чем тебе не угодил мой характер? — слегка деланно обиделась Снегурочка.

— Например, попыткой убить меня и моих друзей, — пожал я плечами.

— А, ну так это не я! Это Юки! — почему-то обрадовалась Снегурочка.

— А Юки это кто? — спросил я.

— Юки-Онна, — ответила она, — если по-простому, то это японская снегурочка. Но она в отличие от меня злая! Хотя на самом деле Юки не злая… у неё просто судьба тяжело сложилась.

— И сколько вас здесь всего в вашем «снегурочковом профсоюзе»? — спросил я.

— А что? — лукаво взглянула на меня Снегурочка, — так тебе всё сразу и расскажи! Может, всего двое… а может, и нет! Всё может быть!

— Ну да, ну да, — вздохнул я, — а остальные тоже представители интернационала или русские?

— Такая наивная провокация, что даже немного обидно! — нахмурила брови Снегурочка. Но нахмурила их как-то несерьёзно, а продолжая играть роль весёлой болтушки.

— Но попытаться всё равно стоило, — сказал я, — так что там с твоей Юки? Почему она на нас нападает всё время? Если это она, конечно!

— Я про нападения ничего не знаю, — развела руки в стороны Снегурочка, — она девушка взрослая, самостоятельная, сама решает, как и когда поступать. Я ей не хозяйка!

— Однако минуту назад именно ты её осекла, прекратив метель, — сказал я.

— Здесь у меня было на это право, — сказала Снегурочка, — я пригласила тебя на переговоры и делать то, что делала она, было… невежливо, как минимум.

— Невежливо! — усмехнулся я, — да уж! Что же будет когда она разозлиться, если это просто невежливость? И откуда в Москве вообще японская снегурочка?

— Из РУДН, — пожала плечами Снегурочка, — она там училась, потом вышла здесь замуж, родила ребёнка… и вот с ребёнком-то кое-что и произошло, что отрицательно повлияло на её характер. Надломило её!

— Так надломило, что она теперь пытается убить всех, до кого может дотянуться? — сказал я.

— Ой, ну хватит уже ныть! — раздражённо сказала Снегурочка, и в этот раз раздражение показалось мне настоящим. А это уже кое-что, значит, всё же можно снять с неё маску и посмотреть, кто же там на самом деле прячется, — вы же живы, в чём проблема?

— В том, что живы не все! При первом нападении кое-кто погиб, — вспомнил я про жертвы у торговцев, — да и ранения были. И имущество сильно пострадало. То, что мы живы, это не ваша заслуга, а просто мы не по зубам ей оказались. А скольких она до нас уже смогла убить? Десятки? Сотни? А может, тысячи? Ты считаешь, что это нормально? Это всё можно объяснить тяжёлой судьбой? Покажи мне того, у кого судьба лёгкая? Где они, эти люди? Таких уже давно не осталось! В любого ткни, и такая судьба окажется, что волосы на голове шевелиться начинают. И погибшими детьми ты никого не удивишь. У нас тоже есть те,

— Тихо, тихо, тихо! Ты чего разошёлся-то? — вытаращилась на меня Снегурочка, — относись ко всему проще!

— С чего бы? — скрестил я руки на груди, — и к чему именно нужно относиться проще? Ты просто отнесёшься, если я убью твою Юки, чтобы она больше не причиняла вред людям?

— Убьёшь Юки-Онну? — рассмеялась Снегурочка, — с интересом бы посмотрела, как ты это будешь делать… только вот, боюсь, что не получится. Не по зубам она тебе! Это же Юки! Ну ты и сказанул! Наивный юноша!

В принципе, когда противник тебя недооценивает это неплохо. Когда за дерьмо считает тоже ничего хорошего, но недооценка — это плюс. Тогда мы можем его чем-то удивить. Исходя из этих соображений разубеждать Снегурочку я не стал, пусть остаётся при своём мнении. А если дойдёт до драки, здесь и увидим, кто на самом деле чего стоит.

Хотя и мне эту Юки-Онну тоже недооценивать не стоило. Вполне возможно, что у неё в арсенале ещё полно сюрпризов. Тем более здесь, дома, она наверняка сильнее, чем там, «на выезде». Или, точнее будет сказать, «на вылете». Потому что эта засранка прекрасно левитировала!

— Дело не в том, по зубам мне это или нет, вопрос: отнесёшься ли ты просто, если я убью твою подругу? — сказал я.

— Вряд ли! — честно призналась Снегурочка, — так в чём дело? Зачем вы здесь? — решила она перейти к сути.

— То есть вопрос с убийствами случайных людей поблизости мы опускаем, так? — усмехнулся я, — говорить об этом неприятно, не хочется и значит, не будем, верно?

— А ты кто такой, чтобы судить нас и указывать, что делать, а чего не делать? — возмутилась Снегурочка.

— Вопросов бы не было, если бы нам не пришлось жёстко драться за жизнь. А теперь сучилось, что случилось. И образовалась задолженность, которую кто-то должен погасить. Как там говорят: «долг платежом красен», — сказал я.

— Ну, и что же ты хочешь в уплату своего вымышленного долга? — усмехнулась Снегурочка.

— Долг не вымышленный. Факт немотивированной агрессии и нападения на нас был, нужно компенсировать убытки. И нужны гарантии, что такое больше не повторится. Не нужно, чтобы всякие иностранные барышни в депрессии занимались здесь истреблением местного населения, — сказал я.

— Она уже давно не иностранка, а местная, — возразила Снегурочка, — да, этнически она японка, но живёт здесь давно, и Россия для неё уже родная!

— То-то она мочит всех направо и налево! Наверное, от избытка родственных чувств! — сказал я.

— Наш разговор не продвигается, — сказала Снегурочка, — мы топчемся на одном месте.

— Потому что ты не признаёшь вину и ошибки, а они, вне всяких сомнений, были. Я сейчас не сортирую вас, кто именно и в чём виноват. А ты тоже отрекаться от своей напарницы не собираешься, что в целом похвально. Но инцидент был, его нужно как-то урегулировать, а ты отказываешься от признания того, что вы были неправы, — сказал я.

— Гробик-сугробики, ну что ты заладил? Не будь занудой! — махнула рукой Снегурочка.

— Очень удобный способ решать сложные вопросы: просто взять и обвинить собеседника в занудстве, если он говорит не то, что тебе хочется услышать. Мне вообще не нравится та деятельность, которую вы здесь развернули. Она деструктивная. Ты же вроде должна быть доброй волшебницей, разве нет? Или эти старые стереотипы уже не работают? — спросил я.

— А я и добрая, — широко улыбнулась Снегурочка, — ты до сих пор жив, и я даже позволяю сыпать в наш адрес обвинениями. Я защитила тебя от Юки. Видишь, сплошная доброта!

— Нет! — покачал я головой, — это совсем не доброта. Я, кстати, даже не утверждаю, что ты обязана быть доброй. Сама решай кто ты! Просто если ты доставляешь другим людям проблемы, будь готова, что рано или поздно они придут к тебе и призовут к ответу!

— Ты пришёл призывать нас к ответу? — всплеснула Снегурочка, — а я-то думаю, что происходит? А это нас к ответу призывают!

— Тебе смешно? Думаешь, если высмеивать проблему, это её решает? — сказал я.

— Нет, мне не смешно и ничего это не решат. Я просто проблемы не вижу! — сказала Снегурочка, — скажи-ка мне, Алик, а чего ты хочешь? Ну вот, например, я призна́ю, что мы были неправы, что чувствуем и осознаём свою вину, и очень хотели бы её загладить… чего бы ты попросил?

— Если вы сможете дать мне нужную информацию, то я готов забыть о случившемся инциденте, — сказал я.

Снегурочка внимательно на меня смотрела, взвешивая то, что услышала. Несмотря на то что она старалась казаться легкомысленной, девочка была очень неглупая и вела диалог очень осознано, не позволяя мне повесить на них ответственность и в то же время, постепенно раскручивая ситуацию, чтобы выяснить, зачем же мы всё-таки сюда пришли.

И она поняла, что именно сейчас я перехожу к главному, к тому, что меня действительно интересует.

— И что же за информация тебе нужна? — слегка прищурилась Снегурочка, но лукавый огонёк из её глаз не исчез.

— Я кое-кого ищу. По моим данным, эти люди последний раз направлялись куда-то в этот район. Вы со своими снежными приколами уже были здесь. Так что, возможно, видели тех, кто мне нужен, — сказал я.

— Слишком туманное описание! — покачала головой Снегурочка, — как я могу сказать тебе что-то о людях, чья единственная примета, это то, что они шли куда-то в эту сторону? Самому не смешно?

— Был кто-то, кто доставил вам проблемы? Или удивил? Или заставил понервничать? Что-то необычное происходило в последнее время? Например, неделю назад или около того? — спросил я.

— Трудно сказать, — задумалась Снегурочка, и у меня было полное ощущение, что она сейчас играет. Может быть, ей и нечем поделиться, но задумчивость была явно фальшивая, — не понимаю, кто бы это мог быть…

— Сюда приходит так много людей? Что-то сомневаюсь! Холод сам по себе гонит людей прочь отсюда, даже без вмешательства твоей японки, — сказал я.

Странно, но у меня постепенно зрело чувство, будто она понимает, о ком я говорю или, по крайней мере, догадывается. Однако открывать карты пока что не хочет. В общем-то, это нормально не выдавать всю имеющуюся у тебя информацию по первому запросу незнакомцам. Я для этого и пытался поставить их в позицию виноватых, чтобы они проще делились со мной тем, что я хочу узнать. Получилось, правда, не очень… хотя, как знать, может быть, зёрнышко сомнения я заронил в её разум. Оно прорастёт и сыграет свою роль в будущем.

— Ну так что? — не дождался я от неё какого-нибудь вразумительного ответа, — а не было никого, кто вдруг неожиданно исчез? Вдруг пропал? Как будто растворился в воздухе или ушёл через портал?

На слове «портал» Снегурочка дёрнулась, и я лишний раз убедился, что она недоговаривает и в принципе понимает, кого я имею в виду. Но откровенничать по-прежнему не хочет. Возможно, они с Юки и моим друзьям устроили «весёлую жизнь», а теперь это может и со мной ухудшить отношения.

Я бы не сказал, что она нас боится, но наверняка здравые опасения у девочки присутствуют — мало ли что?

— Ни разу в жизни не видела порталов! — сказала Снегурочка.

— Конечно, как можно увидеть невидимый портал, да? — подмигнул я ей, и она снова слегка дёрнулась. Самую малость, едва заметно!

У меня получилось её подловить. Вход в карман Пети увидеть было невозможно. Его как бы и не было. Точнее, он был, но видел его только сам хозяин. Для остальных вход оставался невидимым. Но сам процесс использования кармана Снегурочка, похоже, видела.

Вот так, шаг за шагом приходилось постепенно выуживать даже не информацию, а только намёки на неё, косвенные свидетельства, догадки…

Хорошо в этом было одно — то, что я, судя по всему, был на верном пути. Сейчас я пусть и неточно, но знал уже больше чем час назад и был уверен, что пришёл сюда не зря. Всё шло именно так, как нужно!

— Гробики-сугробики! — вздохнула Снегурочка, — ты ведь от меня просто так не отстанешь, да?

— Конечно, не отстану! — даже удивился я её вопросу, — а в чём проблема? Почему ты не хочешь мне рассказать то, о чём я тебя спрашиваю? Я ведь вижу, тебе что-то известно.

— Да ничего мне неизвестно! — попыталась рассмеяться Снегурочка, но у неё это не особо получилось. Точнее, получилось, но довольно фальшиво.

— Давай его заморозим! — вдруг раздался голос, и я увидел стоящую на ледяном торосе девушку с азиатским разрезом глаз. Она была одета в белоснежное кимоно, лицо у неё было бледное пребледное, и на всей этой белизне контрастно выделялись только длинные чёрные волосы.

— Юки-Онна, привет! — махнул я рукой, — предлагаю забыть про все наши разногласия, если вы мне расскажете об этих людях. Ты ведь слышала весь разговор, так что не буду повторять вопрос.

— Наглец! — сверкнула глазами Юки, — ты не в том положении, чтобы диктовать условия!

— Мы можем спорить, можем драться, а можем просто договориться, — сказал я, — не могу понять, в чём проблема? Просто расскажите мне, и всё!

— Гурка, ну, отдай его мне! — попросила Юки.

— А вдруг подавишься? — строго взглянула на японку Снегурочка, — мы уже это проходили! Не вмешивайся!

Похоже, что между подругами тоже не всё было гладко. А может быть, они никакие и не подруги?

— Ваш хозяин вообще одобряет то, что вы так медленно работаете? — вдруг резко сказал я.

Девочки вздрогнули и переглянулись.

— Какой такой хозяин? — запоздало встрепенулась Снегурочка, но было уже поздно. Я понял, что действуют они не сами по себе.

И отношения у них наверняка потому сложные, что вместе они находятся вынужденно. И не хотели бы, да приходится.

— Нет, с ним нужно заканчивать! — крикнула Юки, и вместе с этими словами метнула в меня что-то вроде молнии, но не такой, как у меня или Алисы, а похожей на концентрированный лёд или мороз. Не сомневаюсь, что при попадании в обычного человека эта штука как минимум превратила бы его в сосульку.

Признаюсь честно, я удар пропустил. Я не ожидал, что она вот так просто решит меня прикончить. Но энергия была магической, а на мне был защитный артефакт в виде чёрного шейного платка. В месте попадания вспыхнуло золотое сияние, и ледяная молния разлетелась снопом мелких искр.

Когда Юки выстрелила в меня, Снегурочка в то же мгновение выстрелила в неё. Выстрелила из чего-то, что я назвал бы волшебной палочкой, но выглядящей как сосулька. Когда она появилась у неё в руках, я не заметил.

В Юки попало что-то вроде той же молнии, что использовала она сама. Японка злобно вскрикнула и свалилась с тороса на другую сторону, исчезнув из вида.

— Похоже, ты её разозлила! — сказал я, стряхивая с себя ледяные крошки.

Я ни на секунду не усомнился, что Юки жива. Наверняка это был сильный и обидный удар от коллеги, но далеко не смертельный.

— Ты уцелел? — удивлённо вскинула брови Снегурочка, — надо же! То есть, когда ты пытался на меня немного надавить, то не блефовал?

— Нет, конечно! — изобразил я возмущение, — я был с тобой абсолютно искренен! Но подруге твоей нужно поработать над характером.

— Она не моя… — повторила Снегурочка фразу, которую уже говорила, но в этот раз мне показалось, что она хотела ещё сказать «подруга», но сдержалась.

— Я не сторонник конфронтации, — сказал я, — всегда ведь можно договориться и принести друг другу пользу. Наверняка и мы вам могли бы в чём-то быть полезными. Нужно только найти точки взаимного интереса.

Я хотел развить ситуацию в свою пользу. Сейчас между девочками возникло напряжение… мягко говоря. Одна из них выстрелила в другую… так что сейчас мы со Снегурочкой условно были на одной стороне. Пусть временно, пусть ситуативно, но нужно было выжать из этого максимум.

— Гробики-сугробики, — вздохнула Снегурочка, — не вижу ничего, что вы можете сделать для нас полезного. Разве что только уйти отсюда!

— Что Юки сделала с моими друзьями? — прямо в лоб спросил я.

— Что?

— Те, кто укрылся от вас в портале, что Юки с ними сделала? Это мои друзья, и я пришёл сюда за ними. Если ты мне всё расскажешь, это очень сильно упросит ситуацию. И поверь, для вас вреда от этого никакого не будет, а вот польза будет огромная, — сказал я.

— И какая же нам будет польза? — удивилась Снегурочка.

— Гробики-сугробики, — всплеснул я руками, — это же очевидно! Мы не будем пытаться вас убить!

7. Ледяная магия

— Ты меня ударила! — Юки-Онна взмыла над торосом, расставив руки в стороны. Вокруг неё тут же начала закручиваться метель, развевая её чёрные волосы по ветру.

— Я просила тебя не вмешиваться! — устало и нисколько не переживая из-за реакции японки сказала Снегурочка, — ты и так уже отличилась, дай мне закончить разговор.

— Я отличилась? — прогремела Юки-Онна, с такими мощными раскатами в голосе, что было очевидно, девичий голосовой аппарат их произвести не может и это чистой воды магия.

— Я попросил бы сильно не шуметь, — вмешался я, — а то мои люди подумают, что у меня проблемы и кинутся на подмогу. А зачем нам лишние жертвы?

— Жертвы будут только у вас! — прогрохотала Юки.

— Ты вообще понимаешь значение слова переговоры? — сказал я и сделал шаг в её сторону, — иди сюда, я тебе растолкую!

— Ты мне угрожаешь? — злобно сказала Юки и приземлилась на вершину тороса.

— Нет, если бы я угрожал, ты бы сразу это поняла, и не пришлось бы уточнять, — сказал я, запустив крохотный шарик плазмы в нижнюю часть тороса. Он вплавился и проник далеко внутрь.

Юки в запале этого не заметила, а вот Снегурочка увидела и нахмурилась, но ни говорить, ни делать ничего не стала, а просто внимательно наблюдала за тем, что будет дальше. Похоже, она пока не хотела вмешиваться, но в то же время вряд ли позволит причинить вред своей напарнице, пусть даже у них сейчас и возникло недопонимание. Так что я чувствовал её готовность вступиться за Юки, если той придётся худо.

Но я ничего экстраординарного делать не собирался. Хотел пока что просто слегка проучить и наказать заносчивую японку.

Шарик плазмы уже давно скрылся внутри, и его видно не было. Я принялся удалённо накачивать его маной и растить.

Я, как и остальные, его видеть не мог, но очень хорошо чувствовал и его энергию, и его размеры. Никаких помех в управлении своей энергией я не ощущал. Все сложности взаимодействия с маной возникали только тогда, когда я пытался проникнуть внутрь существ, обладающих ледяной магией. Как будто у них была какая-то врождённая защита от такого вмешательства.

Как знать, может быть, так оно и было, и это просто характерная особенность тех, кто управляет энергиями ветра и низких температур… если можно их так назвать. Я про себя всё это называл просто: «ледяная магия».

Всё это происходило очень быстро, после последней моей фразы прошли считаные секунды. Юки продолжала демонстрировать свою мощь, и над нами в небо уходил снежный смерч, втягивающий в себя весь снег из воздуха и с земли вокруг, так что лед, лежащий под ним, оголился.

Я чувствовал, что моя плазма сильно подплавила торос, в нём уже начали протаивать небольшие дырки, а внизу стала собираться вода, которая обильно парила и просто не успевала замерзать, поскольку была горячая.

Когда по моим ощущениям глыба льда, на которой стояла Юки-Онна и торжествующе хохотала, воздев руки к небу и продолжая закручивать гигантский снежный смерч, стала внутри практически полой, я решил, что пора!

Сделав тепловой выхлоп, я резко расплавил стенки ледяной глыбы, и она обрушилась вниз. Юки-Онна, стоящая наверху, удивлённо вскрикнула, вскинула руки вверх и рухнула вниз вместе с остатками тороса.

Смерч мгновенно прекратился, но поскольку в воздух были подняты гигантские массы снега, они начали тут же опускаться вниз, и начался такой обильный снегопад, какого я ещё ни разу в жизни не видел. Снег тут же образовал сугробы на моих плечах, голове и быстро засыпал меня по пояс, продолжая хоронить и дальше.

Снегурочку я видел очень смутно, только силуэт за обильно валящим с неба снегом, но зато очень хорошо слышал. Она заливисто хохотала, не в силах остановиться. Хохотала так, что у неё была почти истерика. Не удержавшись, я тоже начал смеяться, потому что ситуация и в самом деле выглядела довольно комично.

Только вот, было пока что непонятно, как это восприняла Юки-Онна.

Налетел резкий порыв ветра, сдувающий в сторону весь снег, который был в воздухе и частично тот, что нас уже засыпал почти по грудь.

Юки-Онна стояла среди обломков льда, по щиколотку в воде и, наклонившись вперёд, раскинула руки в стороны и дула в нашу сторону. Её дыхание рождало невероятно сильный ветер, оно было ледяным, так что у меня лицо снова начало покрываться коркой, но, по крайней мере, стало хоть что-то видно.

— Это ты сделал? — перестав дуть, спросила она.

И я не понял, злится она или, наоборот, готова улыбнуться из-за всего произошедшего. Возможно, она сама ещё не решила. С одной стороны её опрокинули, с другой — никто не бросился добивать и унижать, а просто ждут, пока она выберется и придёт в себя. Те, кто хочет тебя победить, такого обычно не делают. Если смог осадить врага, нужно его добить, иначе он встанет и добьёт тебя.

— Каюсь, грешен! — развёл я, улыбаясь, руки в стороны.

Поскольку Юки перестала дуть, снегопад возобновился. До нас долетел снег, который был высоко вверху.

Юки снова дунула, на этот раз, меняя направление потока воздуха, и сдвинула всю снежную массу над нами куда-то вбок. Снегом теперь заваливало лес в стороне. Хорошо, что не моих товарищей, а то мы бы вездеход потом не откопали.

— Как ты это сделал? — спросила Юки.

И я снова не понял, как она относится к ситуации. Но угрозы в голосе сейчас вроде бы не было.

— У всех нас есть свои секреты, — сказал я, — мне тоже непонятно, как ты делаешь то, что делаешь. Магия, и этим всё сказано.

Юки-Онна шагнула вперёд… точнее, хотела шагнуть, но упала, на руки, уперевшись ими в лёд. Вода, в которой она стояла, на лютом морозе мгновенно схватилась… да и сама Юки, видимо,

Снегурочка расхохоталась ещё пуще прежнего. Я тоже чувствовал позывы к смеху, но использовал всю свою силу воли, чтобы их сдержать. Сейчас это уже выглядело бы насмешкой и оскорблением. Если бы я рассмеялся, то велика вероятность, что Юки снова разгневается и выйдет из себя. Не стоило сразу хоронить эту маленькую возникшую случайно разрядку. Смеха Снегурочки сейчас было вполне достаточно.

Юки дунула перед собой, и этот поток воздуха, как толкнул её назад, помогая распрямиться. Что тут сказать? Дыхание у японки было мощное. Видимо, это один из основных её козырей и главный боевой магический дар — «ледяной выдох», как назвал я его про себя.

Юки упёрла сжатые в кулаки руки себе в бока и сердито посмотрела на меня.

— Освободи! — требовательно сказала она.

— Как? — удивился я, — это же ты у нас повелительница холода и льда, неужели этот во всём подвластный тебе материал может удержать свою хозяйку?

Я говорил серьёзно, но ирония в голосе, естественно, присутствовала. Юки-Онна нахмурилась, посмотрела вниз, и лёд вдруг превратился в мелкую крошку. Она стряхнула её с ног и сделала пару шагов вперёд.

— Ладно, допустим! — сказала она, — кое-что ты можешь. Но этого мало.

— Дело в том, что я предлагаю не мериться тем, у кого больше, — сказал я, — предлагаю договориться. И вообще, почему ты на нас напала? Это же ты бомбила сосульками нас и торговцев?

— Чтобы не лезли в наш снежный лес! — сказала Юки-Онна, — я вас пугала! Чтобы слух о том, что сюда не следует соваться, летел во все стороны.

— Пугала? Скажи это тем, кто умер! — сурово сказал я, — нет, это не пугание, это реальное нападение! Ты нападала на нас дважды и оба раза была вынуждена бежать, помни об этом.

Юки-Онна взмахнула руками, хотела резко что-то ответить и, возможно, была в шаге от того, чтобы снова вспылить, но вмешалась Снегурочка.

— Юки, хватит! По большому счёту он прав! Это не значит, что мы ему что-то должны, но, в самом деле, не стоит нападать на всех подряд. Так можно, наоборот, привлечь к нам ненужное внимание. Сто раз тебе уже об этом говорила! — сказала Снегурочка.

И говорила она вроде бы спокойно, но чувствовалась в этом какая-то внутренняя сила. В этот момент я совершенно ясно понял, кто здесь главный. И неважно, признавала Юки-Онна эту иерархию или считала главной себя, но все основные решения зависели от Снегурочки. И те, кто их послал сюда, с пока что неведомой нам целью, делали ставку вовсе не на вспыльчивую и плохо управляемую японку, а на нашу сказочную зимнюю девочку.

Только вот, хорошо это или плохо, было пока что неясно. Вроде бы Юки-Онна была настроена гораздо более враждебно, но такими эмоциональными людьми зачастую легко управлять, если найти к ним ключик. Снегурочка же сама могла оказаться хорошей шахматисткой…

В общем, все эти рассуждения пока что были теорией. Нужно было развивать отношения, укреплять контакты и тогда, возможно, я смогу вытянуть из них нужную мне информацию… ну или, в крайнем случае, выкупить. Не знаю, как и за что, но наверняка им тоже что-то нужно. Всем что-то нужно!

Когда я выясню их проблему и предложу решение, это будет хороший вариант для обмена. Потому что просто так, сами, они вряд ли будут откровенничать. А конфронтации всё же хотелось избежать. Волшебницы были очень сильные.

После отповеди Снегурочки, Юки-Онна немного смутилась. Сбавив обороты своей агрессии, она стала намного более человечной и понятной. Вон, даже смущение ей не чуждо!

— А эту гору вы целиком из снега здесь намели? — решил я немного сменить тему для разнообразия, чтобы уйти от острых моментов и не дать снова накалиться ситуации, — в Сокольниках, кажется, таких скал не было!

— Да, это наша работа! — сказала Юки-Онна, после того как они со Снегурочкой переглянулись.

— Блин, если она начнёт таять, то здесь море разливанное образуется! — усмехнулся я, — сколько же в ней воды!

— Много! — с плохо скрываемой гордостью сказала Юки-Онна и скрестила руки на груди, — а кто тебе сказал, что она будет таять? Может быть, она здесь навсегда?

— Тогда мне вас очень жаль! — вздохнул я.

Снегурочка с Юки снова переглянулись, и в этот раз заговорила Снегурочка.

— Почему это тебе нас жаль? — спросила она.

— Как почему? Ну ведь эта ледяная гора существует здесь вопреки климатическим условиям, значит, это вы создаёте такую температуру, чтобы она не таяла. Даже представить боюсь, сколько сил и маны на это уходит! Но вы, получается, прикованы к этому месту. Ведь если уйдёте, то всё растает. А гора, по вашим словам, здесь на веки вечные. Выходит, вы заложницы… пленницы этой горы и этой зимы, в отдельно взятом парке. Так и будете сидеть здесь и дуть на неё, боясь, что это чудо природы потечёт, — с сочувствием в голосе сказал я.

Девочки снова переглянулись. И, надо сказать, в их взглядах я увидел некоторую растерянность. Наверняка они сами никогда не думали о происходящем в таком ключе. И точно никогда не думали, что это навсегда. Просто сейчас к слову пришлось и ляпнули. Но ведь вопрос-то я поднял верный!

Если эту ситуацию всегда нужно искусственно поддерживать, то кто этим будет заниматься? И сколько времени? Они, скорее всего, не хотят сидеть в этом парке всю жизнь. Но тот, кто их сюда прислал, видимо, имеет какие-то далеко идущие планы. Посмотрев на происходящее с этой стороны, девочки сразу загрустили, причём так сильно, что даже от меня не смогли это скрыть.

Я не стал подливать масла в огонь, дав возможность им самим переварить этот новый взгляд на сложившуюся ситуацию.

Ледяные волшебницы совершенно не хотели постоянно бороться с некомфортной для них погодой, которая в этих широтах стоит большую часть года. А после магопокалипсиса так и вообще зимы стали очень мягкими.

Большинство населения это было на руку, проще было выжить. Но вот ледяным девочкам даже зимой в Москве будет не очень комфортно. А они, похоже, здесь надолго, судя по размаху деятельности и установленному в здании огромному логотипу в виде снежинки.

— Не переживай, сколько нужно, столько и будем поддерживать зиму в парке, — взяла себя в руки Снегурочка.

— Дело ваше, — кивнул

— Для какого дела? — насторожилась Юки.

— Вам лучше знать для какого, — пожал я плечами, — я не знаю! Но то, что случайнее люди вам не помеха это и так понятно, даже не зная, что вы задумали. Не нужно заниматься геноцидом. Людям и так тяжело, они выживают как могут. Хорошо устроились очень немногие. Зачем увеличивать количество страданий в мире?

— Но есть ведь и такие, как вы! — серьёзно сказала Юки-Онна, — которые приходят прямо сюда и начинают у нас что-то требовать.

— Верно! — сказал я, — и с нами ты всё равно справиться пока что не смогла. Чувствуешь слабое место в этой логике? Те, кого ты убивала, угрозы вам не представляли. А те, кто потенциально может доставить проблемы, выжили и всё равно сюда пришли. Но пришли рассерженными! Это просто я такой добряк, всегда стараюсь всё свести к переговорам. А есть другие, кто вообще разговаривать не любит! И они могут быть сильнее нас! Вот разозлишь ты таких людей, и закончится всё бойней! Все ваши ребята мохнатые полягут, вам придётся бежать, даже если выживите… так зачем нападать, если вам не дали повод?

Юки стояла, хмурилась, видимо, хотела снова вспылить, но сдерживалась. Ситуация уже сильно изменилась, и снова устраивать ураган и снегопад сейчас было бы глупо. Нужно было довести разговор до конца, пусть он был и не очень приятным для них.

— Хватит нас отчитывать! — довольно резко сказала Снегурочка, — тоже мне, воспитатель нашёлся! Мы твою позицию поняли, можешь сто раз не повторять одно и то же! Думаю, на этом разговор можно завершить!

— Нет! — покачал я головой.

— Что значит, нет? — удивилась Снегурочка.

— Нет, это значит, нет! — сказал я, — вы же уже знаете, что мне нужно. Я ищу людей, которые могут уходить в портал. Вы их видели, я в этом абсолютно уверен. Мне нужно знать всё об этом. Я должен их найти!

Когда я говорил это, реакция Юки-Онны мне показалась немного странной. Да, она владела собой значительно хуже, чем Снегурочка. Вспыльчивость и эмоциональность делали её довольно понятной и прозрачной. Её реакции зачастую можно было считать без проблем. Вот и сейчас она почему-то обернулась в сторону горы. Снегурочка на это вроде бы даже внимания не обратила, но я чётко увязал это действие со своими словами.

Ага, значит, слабый намёк на направление я получил! Ещё один маленький кирпичик в стену знания. Так, постепенно и выясним что-нибудь конкретное.

— Неважно, видели мы таких или нет, — сказала Снегурочка, — в любом случае рассказывать ничего мы тебе не обязаны!

— Проблема в том, что ничего не выяснив, мы отсюда не уйдём! — сказал я, — ещё раз говорю, я не сторонник конфронтации, всегда предпочитаю договориться.

— Ну и как мы с тобой будем договариваться? — немного устало вздохнула Снегурочка, — что ты можешь нам предложить?

— А что вам нужно? Давайте поймём, в чём мы можем вам оказаться полезны, чем можем заплатить за нужную информацию? Когда мы найдём вашу проблему, то сможем заключить сделку. Не может быть, чтобы у вас не было ни врагов, ни проблем! — сказал я.

Когда я говорил про врагов, девочки в очередной раз переглянулись. Ага! Значит, враг у них есть и вполне конкретный, раз они одновременно подумали об одном и том же. И скорее всего, этот враг у них здесь, а не где-то на северном полюсе, или откуда они там прибыли…

— И что, вы прям будете за нас драться? — удивлённо сказала Снегурочка, — мы скажем, кто нам не нравится, и вы его убьёте?

— Нет, конечно! — удивился я такой постановке вопроса, — слепым орудием мы не будем. Сделка! Мы заключим сделку, а для этого нужно будет обсудить детали. Нам нужно знать, что вы можете нам предложить и что конкретно попросите взамен. Баланс интересов нужно будет соблюсти, как же без этого! Сделка должна быть выгодна для всех, а не для кого-то одного.

Снегурочка и Юки-Онна некоторое время сверлили меня взглядами.

— Нам надо подумать! — наконец сказала Снегурочка, — иди к своим людям, мы посовещаемся и примем решение.

— Как мы узнаем, что вы что-то решили? — спросил я.

— Я сама приду к вам, чтобы его сказать, — сказала Снегурочка, — хочу посмотреть, кто там ещё с тобой пожаловал к нам в гости.

— Это можно! — кивнул я, — только сильно мороз в ту сторону не нагоняйте, мы же всё-таки теплокровные, в отличие от вас.

— Хорошо! — кивнула Снегурочка, — жди меня, и я приду!

Удовлетворённый таким исходом разговора, я зашагал обратно.

8. Это, слышь ты, не пожар, это свет от Птицы-жар

— Ты шутишь, что ли? Что за снегурочки? Это же бред какой-то! — веселилась Амина, — две бабы здесь такой снежный катаклизм устроили? Что-то не очень верится! Ты представь, сколько на это нужно энергии!

— Это понятно, — кивнул я, — может быть их и не две, но я больше никого не видел. И «русская» снегурочка исполняет роль доброго полицейского, а «японская» снегурочка злого. Я не понял, они специально так роли распределили или это само так вышло, но разыгрывают они именно такую партию… впрочем, под конец разговора всё это немного сошло на нет, и они уровнялись.

— Кстати, когда там начался снежный смерч, мы хотели выдвинуться тебе на помощь, но Амина нас не пустила, встала поперёк дороги и сказала, что сожжёт вездеход, если мы полезем. Убеждала нас, что у тебя всё под контролем и не нужно мешать переговорам, — сказал Топор.

— Она была права, — улыбнулся я, — честно говоря, были опасения, что вы сейчас пойдёте меня спасать, и это могло всё испортить. Так что, Амина всё правильно поняла!

— Утёрлись! — хохотнула Амина, — то-то же!

— Но это не значит, что мне вообще никогда помогать не нужно, — повернулся я к ней, — ты же не знала, что всё в порядке, почему не дала им прийти мне на помощь? Да, в этот раз так было лучше. Но ты же не знала наверняка!

—

— Допустим, — сказал я, — но смотри, не слишком меня переоценивай. А то ведь мне и в самом деле может понадобиться помощь, а я её не получу.

— Надо придумать условный знак на такой случай, — сказала Амина, — запускай салют в небо. Можешь же плазменный шарик бахнуть в вышине так, чтобы красиво было?

— Откуда я знаю, могу или нет? — удивился я, — то есть, конечно, могу, но не всегда это позволяет сделать ситуация!

— В общем, Алик, не нуди! Всё произошло так, как надо, а это говорит о том, что наша команда становится очень слаженной, — сказала Амина, — и предлагаю закрыть уже эту тему!

— Так до чего вы договорились? — спросила Сирин, — я что-то так и не поняла!

— А я пока и не сказал! — подмигнул я ей, — договорились договариваться. Они пока думают над моим предложением, как надумают, так придут и скажут своё решение.

— А что за предложение-то? — спросила Фая.

— Мы начали разговор с конца, поэтому ничего и непонятно. Я предложил им решить какую-нибудь их проблему, взамен они скажут, где наши друзья, за которыми, собственно, мы сюда и пришли, — сказал я.

— А они знают? — не смог сдержать свой восторг Боря.

— Думаю, что да, — сказал я, — конечно, не сознаются в этом. Возможно, что они в контрах с нашими друзьями, потому и молчат. Но в том, что они что-то знают, я уверен. Много было мелких проколов в разговоре.

— Не нравится мне всё это! — сказал Топор, — тревожно на душе что-то! Может, они там готовятся нас накрыть чем-нибудь мощным?

— У тебя же «резистентность»! — весело сказала Амина, — чего ты переживаешь?

— За вас волнуюсь! — нахмурился Топор.

— Может голем сюда пригнать? — вдруг сказала Зоя, — пока пауза, у него как раз будет время добраться.

— Не думаю, что он будет здесь полезен, — сказал я, — нет, так-то он всегда полезен, но вот сейчас, мне кажется, он на ситуацию повлиять особо не сможет. Кстати, как там дела в Барбинизаторе?

— Там всё спокойно, — сказала Зоя, — ничего не происходит. Никто не приходит и не нападает на замок, а это, наверное, самое главное.

Снег, который шёл в последние пятнадцать минут еле-еле, вдруг начал сыпать гораздо более обильно. Я отряхнул его с себя и обернулся к возвышавшейся в середине парка снежно-ледяной горе.

— Плохой знак? — поняла мою озабоченность Амина.

— Не знаю, — сказал я, — может быть это вообще не знак! Может быть, просто снег идёт потому, что он здесь постоянно идёт. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Потому что если это, в самом деле, знак, то да, он не очень хороший.

— А вот этот знак, хороший или плохой? — сказала Фая, указывая на небо.

Все повернулись туда.

Откуда-то сверху, по нисходящей траектории летела… комета? Сразу даже и не поймёшь, что это было такое, но на комету, как её большинство себе представляют, очень походило.

Огненный шар с длинным хвостом позади себя… хотя комета вроде бы это ледяной шар? В общем, неважно! Этот пылающий болид летел в сторону парка, и в том, что он запущен сюда специально, у меня не было никаких сомнений.

— О! А вот и конкурирующая со снегурочками организация, — сказал я, глядя на приближающийся огненный шар.

Судя по его траектории, мы не должны были оказаться в месте удара. Он летел в гору, не иначе. И чем больше он приближался, тем это становилось очевиднее.

— Ща бабахнет! — сказал Боря.

— Может, отойдём подальше? — предложила Зоя.

— Поздно, но за вездеход можно спрятаться на всякий случай. Мы не знаем, какой силы будет взрыв, вполне возможно, что нас накроет ледяными обломками, — сказал я.

Поблизости никаких подходящих укрытий не было, да и поздно уже было рыпаться. Оставалось только надеяться, что нас не достанет. Но меры на всякий случай принять было нужно.

— Амина, Фая, встаём в боевой порядок. Если обломков будет много, пустим навстречу волну огня и плазмы, чтобы их растопить. Сирин, ты тоже будь готова ударить своим вокалом, если что, — сказал я.

— Будет смешно, если этот эпический полёт закончится пшиком, — хохотнула Амина, — может, он проплавит дырку в горе и погаснет внутри?

— Но мы подстрахуемся на всякий случай, — сказал я.

Впрочем, никто не возражал, в том числе и Амина, которая просто высказала предположение.

Пока мы разговаривали, «комета» достигла горы и врезалась в неё на высоте двух третей от основания.

Теория Амины оказалась ошибочной, проплавленной дыркой дело не ограничилось. Шарахнуло так, что земля вздрогнула под ногами. Вершину горы разнесло, и гигантские обломки полетели в разные стороны.

— Ну, или так! — философски заметила Амина, вытягивая вперёд руки.

Я почувствовал на своём плече руку Фаи, но Сирин успела ударить первой, и то, что вполне могло долететь до нас, начало крошиться и превращаться в облако ледяной крошки ещё высоко в небе.

Но мы всё равно не стали рисковать и дали волну огня и плазмы, правда, не в полную силу. Зачем тратить лишнюю энергию, если и так наша защита оказалась избыточной. Но, как говорится, лучше перебдеть! Одна прорвавшаяся ледышка вполне может «удачным» попаданием убить человека, а нам это ни к чему.

Наш заслон сработал, а вот весь остальной парк засыпало ледяными обломками очень прилично. Получилась эдакая бомбардировка!

— Интересно, Йети пережили этот взрыв или нет? — сказала Амина, когда всё более-менее закончилось, только над нами зависло огромное облако пара, быстро разрываемое ветром в клочья.

— Меня больше интересует судьба снегурочек, — сказал я, — но не думаю, что их так просто убить. А здоровяки наверняка пострадали. Кто-то обязательно выжил, но не все.

— Смотрите! — воскликнула Зоя, которая, в отличие от нас, продолжала смотреть на гору.

А там происходило что-то странное. От срезанной вершины вдруг начал валить

— Похоже на вулкан, — сказала Сирин, — как бы ещё раз не рвануло!

— Хорошо то, что вся эта гора состоит изо льда и снега, а с ними у нас получается справляться. Если бы сюда летели камни, тогда да, это была бы проблема. А так ничего страшного! — сказала я.

Но нового взрыва не случилось. Зато зарево начало подниматься над горой, прямо из её глубин. Вскоре мы увидели огонь, взмывающий в небо.

— Только я вижу птицу? — спросила Сирин.

— Нет, не только ты, — сказал я.

— Птица горит? Или это такая птица из огня? — спросила Зоя.

— Думаю, что это птица из огня, — сказал я.

— Смотрите, ещё одна! — воскликнула Фая.

С той же стороны, откуда прилетела огненная комета, быстро приближалась ещё одна огненная птица, которая была вроде и похожа не первую, но в то же время чем-то отличалась.

Переродившаяся в птицу комета быстро полетела навстречу своему огненному собрату, постепенно теряя яркость и пламя. Она становилась обычной, но очень большой птицей.

Возле подножия горы начал формироваться снежный смерч, который стремительно рас в размерах. Потом он оторвался от земли и начал взлетать. Внизу находился тонкий конец этой воронки, и там же я сумел разглядеть фигурку в белом. Вне всяких сомнений, это была Юки-Онна. Она направляла свою воронку смерча вслед за улетающей птицей, которая уже совершенно лишилась огня. Сейчас она была посередине между смерчем Юки и своим пылающим собратом. Вопрос был в том, кто встретится с ней первым.

Наверное, потому, что со второй огненной птицей они летели навстречу друг другу, а Юки приходилось догонять, птицы встретились раньше. И стало понятно, зачем сюда так спешила пылающая особь. Она хотела защитить товарища. Это стало понятно, когда они разминулись и серая птица продолжила быстро улетать, а огненная устремилась прямо к смерчу, смело влетев в его воронку.

Неожиданно мне в голову пришла интересная мысль. Я протянул свои невидимые щупальца далеко вперёд и коснулся двух атаковавших снегурочек птиц. И в них я ману в отличие от ледяных волшебниц почувствовал! И понял, что при необходимости смогу её забрать! Но сейчас я делать этого не собирался.

Выступать в этой схватке на стороне снегурочек было рано. Во-первых, пока непонятно на чьей стороне правда, если она вообще здесь есть, во-вторых, если и помогать им, то не бесплатно, а в рамках сделки, раз уж они зажали информацию о наших друзьях. Может быть, мы и вмешаемся, но только после того, как договоримся о цене.

Когда огненная птица оказалась внутри смерча, сначала показалось, что на этом её жизнь закончена, но не тут-то было! Вдруг внутри воронки начало разгораться сильное свечение, которое стало преобразовывать снег в пар, разрывая столб смерча пополам. Потом ярко сверкнуло, и смерч почти полностью рассыпался, но тут же стал формироваться вновь, вырастая от фигурки Юки в белом кимоно.

Серая, переставшая гореть птица, продолжала удаляться, пока её товарищ прикрывал отход. Но неожиданно снизу полетели «снежки». Отсюда эти снежные шарики казались обычными снежками, но сопоставив масштаб, можно было предположить, что они размером не менее трёх метров в диаметре.

— А вот и русская снегурочка подключилась! — пробормотал я.

Серая птица ловко уворачивалась от летящих один за другим шаров, но чем дальше, тем делать ей это становилось всё тяжелее и тяжелее. Видимо, сил она уже потратила очень много… естественно, разнести в клочья большой кусок горы! И теперь за этот выплеск энергии приходилось расплачиваться.

У горящей птицы тоже дела пошли не так хорошо, как сначала. Первый смерч ей удалось уничтожить, но Юки уже добралась до неё вторым, и было видно, что птица тоже устала. Она повернула назад, но воронка её поглотила, и секунды шли, а её активность внутри этого вихря никак не проявлялась.

Я решил, что эту битву нужно сводить вничью. К тому же если девочки сами справятся со своими врагами, то наши услуги им могут и не понадобиться. Поэтому, недолго думая, я снова протянул свои щупальца к огненным птицам и резко влил в них ману.

Надо сказать, что я не ошибся и обе птицы сильно поиздержались. Энергии они потратили много, восполнить её было нечем, и они находились в шаге от поражения, хотя и учинили значительные разрушения во владениях снегурочек.

Как только я влил в птиц ману, серая издала пронзительный крик и резко набрала высоту. Сразу было видно, что у неё открылось второе дыхание. Вернее, это все остальные думали, что оно открылось само, только я знал, что случилось на самом деле… я знал, а Амина догадывалась! Я это понял по тому, что как только ситуация изменилась, она тут же взглянула на меня. Я боковым зрением это увидел, но реагировать не стал.

Та птица, что оказалась внутри снежного смерча, тоже проявила активность, снова разрушив оружие Юки-Онны изнутри. И как только ей удалось частично разметать, а частично растопить эту рукотворную метель, птица тут же устремилась за своим серым сородичем.

Какое-то время я думал, что эти птицы одинаковые, просто проявляли свои способности по-разному. Вливая ману, я полагал, что серая станет огненной, как и её товарищ, что она сейчас не полыхает потому, что потратила все силы на взрыв… но нет, она так и продолжала оставаться обычной птицей… если слово «обычной» здесь, конечно, применимо.

С приливом энергии уворачиваться от летящих снизу гигантских «снежков» стало намного легче. К тому же, поднявшись выше, серая птица так увеличила дистанцию, что снежные снаряды вообще перестали до неё долетать.

Огненная птица, уничтожив второй смерч, устремилась вслед за серой птицей, увидев, что та получила уже достаточную фору и находится в безопасности.

Юки-Онна начала было формировать третий смерч, но поняв, что это не имеет смысла и агрессорам, по сути, уже удалось уйти, она бросила это занятие и вернулась к горе.

Вскоре всё стихло, только яркая точка улетающей огненной птицы всё ещё была видна в вышине. Серая на её фоне вообще потерялась, и разглядеть её не получалось.

О случившемся теперь напоминала только очень сильно изменившаяся конфигурация ледяной скалы.

— Помог? — раздался рядом голос Амины.

Я, не поворачиваясь к ней, выставил вперёд два пальца: большой и указательный, оставив между ними расстояние в полсантиметра.

— Я так и думала! — усмехнулась Амина.

— Это была Жар-птица!

— Точно! — повернулся я к ней, — а мне это самое очевидное название в голову почему-то не пришло!

— Две Жар-птицы, — сказал Боря.

— Нет, не думаю! — сказал я, — Жар-птица это была вторая. Первая была другой, но я не понял, чем она отличается.

— Хочешь найти и спросить? — хохотнула Амина.

— Специально я делать этого, конечно, не буду. Но как знать, может быть, судьба нас скоро сведёт независимо от нашего желания. Мы все находимся в одном районе, и, похоже, что интересы у нас тоже пересекаются. Что в произошедшем вам показалось интересным? — спросил я, — есть один нюанс, который я считаю очень важным, и мне очень интересно, обратил ли на это внимание кто-нибудь ещё?

— То, что обе твои снегурочки выжили? — спросила Сирин.

— Это, скорее всего, так, но я не это имел в виду. И, честно говоря, я рад, что они уцелели! — сказал я, — есть ещё версии?

— Мы увидели их оружие? — предположил Боря, — снежные шары и крутящийся ветер?

— Смерч мы уже видели, а «снежки» хоть и интересная штука, но не очень удивительная, — сказал я, — про огненных птиц вы ничего сказать не хотите?

— Странно, что они напали? Непонятно зачем им это надо? — сказала Фая.

— То, что они напали, странно только до тех пор, пока мы не знаем их мотивов. Наш приход сюда тоже выглядит странно. Нет, это всё довольно очевидные вещи, — сказал я.

— То, что одна из птиц улетала без огня, хотя прилетела огненным шаром? — сказала Сирин.

— Да, это меня тоже удивило, но опять же, мы ничего об этом пока не знаем. А я имею в виду, что мы узнали нового в результате этого нападения? — сказал я.

— Алик, ты достал! — сказала Амина, — может, хватит играть в угадайку? Просто, скажи, что ты там такого разглядел, что остальные не заметили, и всё. А то, честно говоря, уже очень хочется тебя ударить!

— Не надо! — выставил я в её сторону указательный палец, — ну что, сдаётесь? — обвёл я взглядом всех остальных.

— Сдаёмся, говори! — сказал Топор.

— Самое интересное в произошедшем, это цель их атаки! — сказал я и снова обвёл взглядом всю команду.

— Гора? — удивлённо сказал Боря.

— Да! — расплылся в улыбке я, — они атаковали не снегурочек, а именно ледяную гору, выросшую в центре парка «Сокольники» в результате деятельности ледяных волшебниц.

— И что? — скептически скрестила руки на груди Амина.

— А то, что если эти двое, рискуя жизнью, пытались уничтожить эту гору, значит, мы нашли самый важный стратегический объект во всей этой ледяной инфраструктуре. Эта гора здесь находится не просто так. Возможно, именно она создаёт климат на прилегающей территории, а не две молоденькие девчонки. А раз мы знаем самое важное место, то мы знаем, куда нужно будет ударить, если договориться не получится! — сказал я и ещё раз улыбнулся.

9. Сделка

Ожидание затягивалось, Снегурочка всё не приходила, на улице было холодно… хотя у всех сложилось впечатление, что после атаки огненных птиц немного потеплело, мороз как будто стал не таким лютым. Однако это всё равно была зима, и стоять на одном месте было очень некомфортно.

Чтобы немного согреть людей, Топор развёл большой костёр из нарубленных в лесу дров. То, что было припасено в кузове, пока тратить не стали.

Боря уже давно разложил солнечные батареи, чтобы подзарядить вездеход. Это нужно было не забывать делать при каждом удобном случае.

Топор также срубил несколько деревьев, обрубил с них ветки и притащил большие брёвна для того, чтобы сидеть вокруг костра. Ему, видимо, хотелось размяться. Работая, он даже скинул свой бушлат!

Мы постепенно обживались на площади, и как только появился огонь, возникло желание на нём что-нибудь разогреть и съесть.

Рома с Викой, тоже устав маяться от безделья обратились и совершили длительный забег по зимнему лесу. Я настоятельно попросил их не вступать в контакты с местными обитателям, иначе могло случиться кровопролитие, которое бы очень помешало нашим переговорам.

Я уселся на бревно спиной к костру и лицом к ледяной горе. Оглядывая масштаб разрушений, я снова попытался проникнуть внутрь, пощупать, что же там такое находится… но опять безрезультатно. Ледяная магия была очень закрытой… в отличие от магии огня! С её носителями у меня никогда и никаких проблем не возникало.

Снегурочка показалась на дальнем конце аллеи больше чем через два часа. Она шла в нашу сторону быстрым, уверенным шагом… я бы даже сказал, что её походка демонстрировала решительность. На что-то она была определённо готова, и скоро мы узнаем на что именно.

Прихлёбывая горячий, но очень быстро остывающий чай из металлической кружки, я ждал её приближения. Идти на встречу не хотелось, да и она сама говорила, что хочет посмотреть на нашу банду поближе. Что ж, пусть посмотрит, нам скрывать нечего… точнее, есть чего, но это она всё равно не увидит.

Интересно, они так долго зализывали раны после нападения или просто решали, стоит иметь с нами дело?

Я обратил внимание на то, как Снегурочка начала вертеть головой, войдя на площадь, и вспомнил про один интересный момент. Зоя рассредоточила мертвецов вокруг нас. Но чтобы они не стояли и не мозолили глаза, она их положила. Пока они лежали, снег шёл и засыпал их постепенно. Теперь они превратились в белые холмики, равномерно распределённые по открытому пространству. Именно на них Снегурочка и заострила своё внимание, видимо, посчитав эти слишком правильно расположенные холмики странными.

Подойдя к нам, она первым делом этот вопрос и задала.

— Что это такое? — махнула она рукой, — такого здесь раньше не было.

— Это гробики-сугробики, — улыбнулся я ей.

— В смысле? — склонила голову набок Снегурочка.

— В прямом! — сказал я, — подними одного ближайшего, пусть покажется.

Я специально сказал это в никуда, чтобы было непонятно, кто именно управляет мертвецами. А по Зое, когда она это делает, тоже уже давно ничего не заметно. Девочка и девочка, стоит, смотрит на тебя и улыбается. А сама в это время ведёт в бой армию мертвецов под прикрытием голема.

Ближний сугроб зашевелился, треснул и из него восстал мертвец.

— Чтоб меня!

— Нет, это на самом деле так, — усмехнулся я.

— И как вы это делаете? — спросила Снегурочка.

— Ну не думаешь же ты, что мы вот так тебе будем открывать все свои секреты? Ты и более безобидными вещами делиться не хочешь, а от нас ждёшь откровенности! — сказал я.

— Ладно, неважно! — кивнула Снегурочка.

— Чего так долго? — спросил я.

— Ты что, не видел шоу? — грустно усмехнулась Снегурочка и слегка кивнула в сторону усечённой вершины горы.

— Ну почему же, видел! Но, честно говоря, сочувствия не испытываю! — сказал я.

— Почему? — вдруг с неожиданным интересом спросила Снегурочка.

— С чего бы? — удивился я, — стоим мы значит такие, покупаем себе тёплую одежду, потому что как-то лето не задалось в районе Сокольников, и тут вдруг набегает тучка, из которой нас начинают поливать огромными сосульками. Гибнут люди и животные! Нам удаётся прогнать агрессора, но это именно наша заслуга, потому что тот убил бы всех, если бы мы не оказались в состоянии ему противостоять. Знаешь, кто это был? И, кстати, за это перед нами никто так и не извинился. Да, это был не единственный инцидент, если что. Так почему мы должны испытывать сочувствие, когда с вами происходит то же самое? Может быть, это заслуженно? Может быть, этих людей вы тоже пытались убить? Если Юки не уймётся и продолжит также интенсивно наживать врагов, то рано или поздно вас уничтожат. Это я могу тебе совершенно точно сказать!

— Понятно! — вздохнула Снегурочка, — возразить мне нечего!

— Но ты пришла, значит, тебе есть что сказать… или предложить нам, верно? — спросил я.

— Нет, неверно, — с явным сожалением сказала Снегурочка.

— Почему? Вам не нужна помощь? — удивился я.

— Нам нечего предложить взамен, — сказала Снегурочка, — в этом вся проблема. Я не смогу ответить на твой вопрос, и если мы заключим сделку, а вы свою часть выполните, то когда дойдёт дело до нас… получится, что мы вас обманули.

— Вы так долго совещались, потому что Юки-Онна хотела именно так и поступить? — слегка прищурившись, сказал я.

— Неважно кто и чего хотел! — слегка резковато сказала Снегурочка, и я понял, что попал в точку, — важно то, что сделки не будет. Выходит, вам здесь делать нечего и лучше отсюда уйти.

Я некоторое время размышлял, глядя на Снегурочку, и, кажется, понял в чём дело.

— Те, кто меня интересует, ушли в портал, — сказал я, — ты считаешь, что этой информации слишком мало для сделки, потому что, по сути, не удастся сообщить мне ничего нового, верно?

— Верно, — спокойно сказала Снегурочка.

— Но ведь есть ещё то, что случилось до этого, — сказал я.

— Могу тебе сказать сразу, мы никого не убили… это не значит, что не пытались, — Снегурочка тяжело вздохнула, делая это признание, — но не смогли. В итоге они ушли через портал. Их здесь нет и уже давно.

— Хорошо, — кивнул я, — мне нужно место, где они скрылись в портале. Меня интересует именно это!

— На том месте ничего нет! Пустота, ноль, зеро! — сказала Снегурочка.

— Я знаю, поверь, причём гораздо лучше, чем ты, — сказал я, — но мне нужно это место! Что ты за это хочешь?

— С местом тоже проблема, — вздохнула Снегурочка.

Я посмотрел на гору.

— Вы его завалили этой горой? — вдруг дошло до меня.

— Ну да, — сказала Снегурочка, — это не специально произошло, и гора не совсем точно на этом месте… но оно где-то под ней. Но ты пойми, я даже точно его и не покажу тебе. Никто ведь не запоминал специально, где это случилось… хотя, ориентиры приблизительные есть, конечно… там рядом кусок стены от какой-то кирпичной постройки и с окном… вот прямо рядом с ней. Если она уцелела, то в принципе, относительно точно место можно вспомнить… — Снегурочка задумалась, видимо, восстанавливая в памяти те события.

— Ну вот, мы многое успели выяснить, — сказал я, — ты мне кое-что рассказала, будем считать это авансом. Все разногласия между моими друзьями, ушедшими в портал и вами, а также наши с вами, предлагаю оставить в прошлом, иначе сделку будет заключить сложно.

— Хорошо, — сказала Снегурочка, — это как раз не проблема.

— Юки-Онна тоже так думает? — усмехнулся я.

— Беру её на себя, — сказала Снегурочка, — когда дело доходит до решения серьёзных вопросов, она может понять, что для нас сейчас более полезно и выгодно.

— А вы сможете освободить доступ к этому месту? — спросил я, — вам это по силам?

— Да, это же наша стихия! — сказала Снегурочка, — за это можешь не волноваться.

— Ладно, я полагаю, пришло время выяснить, что вы попросите взамен, — сказал я.

— Есть идеи? — усмехнулась Снегурочка.

— Есть… парочка… — я посмотрел в сторону, где скрылись огненные птицы.

— Уничтожите этих «огоньков» и мы откроем вам доступ к тому месту, где ваши друзья ушли в портал, — сказала Снегурочка.

— Нет, — сказал я.

— В смысле нет? — удивилась Снегурочка.

— Мы не будем формулировать вопрос так. «Убей» меня не устраивает. Мы урегулируем проблему с огненными птицами, а вот убивать их или нет, решим уже по ходу дела, — сказал я.

— Думаешь, они такие неуязвимые? — удивилась Снегурочка.

— Думаю, что возможно они совершенно не заслуживают смерти, — сказал я, — а убивать невинных ради достижения своих целей, это плохой путь, мы по нему не ходим. Так что сделка будет включать решение проблемы, а не убийство. Но для этого нам нужно понимать, в чём заключается сама проблема. Из-за чего возник конфликт?

— Не знаю, — сказала Снегурочка, но я её тону не поверил, — возможно, вопрос экзистенциальный. Огонь и лёд, холод и тепло… они не принимают нашего присутствия, потому что мы адепты ледяной магии, а они огненной.

— Серьёзно? И не было никакой предыстории? Никто никому ничего не сделал, они просто прилетели и разнесли вам гору, да? — недоверчиво сказал я.

— Нет, конечно!

— Судя по истории наших отношений, верится с трудом, — сказал я, — просто если ты расскажешь в чём дело, нам будет проще выполнить договор.

— Нечего рассказывать! — упрямо сказала Снегурочка, и я понял, что она не расколется. Если что и было, то нам она этого не скажет. Скорее всего, потому, что это выставит их с Юки в неприглядном свете.

— Ну ладно, нечего так нечего! — сказал я, — но есть ещё хоть какая-нибудь дополнительная информация?

— Например? — не поняла Снегурочка, — что ты хочешь знать?

— Самое очевидное, хотя бы: как их найти. Сколько их всего. Что они ещё могут, кроме того, что мы имели удовольствие наблюдать? — спросил я.

— Удовольствие? — нахмурилась Снегурочка.

— Ну да, это было очень эпично! — сказал я, — не переводи наши договорённости на уровень эмоций. Мы можем радоваться, что вам наваляли, потому что вы уже заработали неважную репутацию в наших глазах, но это никак не скажется на наших договорённостях. Сделка есть сделка. Так что скажешь?

— Могу указать только направление, — сказала Снегурочка, — впрочем, вы и сами его видели. Видели одновременно тоже только двоих, как и сегодня. Больше ничего не знаю!

— Это странно… — сказал я, — они ведь не в первый раз напали, верно?

— Да, — сказала осторожно Снегурочка.

— А раньше они что делали? Гору ведь не взрывали? Или взрывали? — спросил я.

— Нет, гору не взрывали, — слегка смутилась Снегурочка, и я понял, что она темнит. Просто не хочет говорить о предыдущих стычках.

— Ну хоть какой-то ориентир можешь дать, где они могут находиться? — спросил я.

— Нет! — сказала Снегурочка, — я сказала всё, что знаю. Ну что, берётесь за эту работу?

— Сделка для нас очень невыгодная, — сказал я, — нам придётся войти в конфликт с сильными магами, а вам взамен нужно просто показать нам место… надо бы чего-нибудь накинуть!

— Нет, — сказала Снегурочка, — нам больше нечего предложить. К тому же это твоя идея насчёт сделки. И условия твои. Если не хочешь, значит, всё отменяется! Мы и сами справимся.

— Да нет, ты права, идея моя. Меня просто расстраивает то, что ты не хочешь нам помогать, хотя успех нашей миссии в ваших интересах. Я же вижу, что ты недоговариваешь, а ведь каждый новый факт помог бы нам понять, с кем мы будем иметь дело и как лучше с ними справиться. Но ты, видимо, не хочешь, чтобы нам было легче. Наверное, для вас идеальный вариант, чтобы мы с ними убили друг друга. Тогда и проблема с огненными птицами будет решена, и нам платить не придётся.

По промелькнувшей тени на лице Снегурочки я понял, что снова попал в точку. Наверняка они такой вариант обсуждали и признали его самым лучшим в этой ситуации.

А из этого следовал следующий логический вывод. Если наша группа сильно пострадает в столкновении и потеряет людей, то снегурочки вполне могут посчитать нас слишком слабыми, для того чтобы отдавать долг, и попытаются нас кинуть. Такой вариант был очень вероятен.

Естественно, я не рассчитывал терять людей, а хотел вообще обойтись без драки. Не знаю пока как именно, но план был именно такой.

Мне не нравился подход снегурочек и, чувствуя подвох и вероятную нечистоплотность в договорённостях, я и в наши действия закладывал некоторую вариативность и возможный отход от сделки.

Нет, конечно, мы постараемся её выполнить. Но если что-то пойдёт не так, я не сильно удивлюсь.

— Ну что, по рукам или как? — спросила Снегурочка, протягивая мне руку для рукопожатия.

Я обратил внимание, что рука выглядит совершенно обычной.

— По рукам! — сказал я и пожал ей руку.

По моим расширившимся от удивления глазам, она поняла, что именно меня шокировало.

— Конечно, я же человек! А ты чего ожидал? Что прикоснёшься к сосульке? — сказала Снегурочка и рассмеялась.

Рука у Снегурочки была не просто человеческой, а очень тёплой! Думаю, теплее, чем у любого из нас, после такого долгого нахождения на морозе.

— Да, это очень странно! — сказал я, — честно говоря, я даже не задумывался особо об этом, но учитывая, что вы живёте в постоянном холоде и нисколько от этого не страдаете, то подсознательно я ожидал очень холодного рукопожатия.

— Я могу быть и ледышкой. Мы иногда переходим из одного состояния в другое, — сказала Снегурочка.

— А, я понял! Вы тоже подвержены трансформации. Да, такое присуще многим, кто вынужден жить в неподходящей для человеческого организма среде, — сказав это, я в очередной раз вспомнил про Риту и подумал, что скоро уже её увижу, потому что Петин карман находится сейчас совсем близко от нас.

Я был в этом практически уверен, не думаю, что Снегурочка врала мне про место. Да, про многое она не договаривала, но именно это мне казалось правдой. К тому же был ряд косвенных признаков из первого разговора, которые подтверждали её слова.

— Ну да, я могу стать ледяной, — сказала Снегурочка, — не прямо изо льда, но что-то в этом роде.

— И как же ты не мёрзнешь? — удивился я, — если ты обычный человек.

— Выходит, не совсем обычный, — сказала Снегурочка, — и я не то что не мёрзну, мне постоянно жарко! Сейчас же всё-таки лето! Солнце печёт нещадно!

— Да уж! — не удержалась и сказала за моей спиной Фая.

Я обернулся и увидел, что она кутается в шубу так, что торчат только глаза.

— Мы сейчас в вашу сторону мороз почти не пускаем, здесь стало заметно теплее. Не плюсовая температура, конечно, но всё же, — сказала Снегурочка.

— Я заметил и поверь, мы очень ценим эту заботу! — сказал я, стараясь говорить без иронии и сарказма, хотя они всё равно немножечко просочились.

— Что-нибудь ещё? — спросила Снегурочка.

— Как нам нужно будет доказывать, что проблема решена? — спросил я, — учитывая, что головы их мы вам не принесём. Да если бы и принесли, вряд ли вы знаете, как они выглядят вблизи.

— Думаю, это ваша проблема! — сказала Снегурочка, — придумайте, как нас убедить. Но доказать будет нужно. Иначе как мы поймём, что всё

— Потому что нападать больше никто не будет? — сказала Амина.

— И сколько нужно будет ждать, чтобы в этом убедиться? — спросила Снегурочка, — они не по расписанию к нам наведываются.

— Ладно, по ходу будем смотреть, — сказал я, — кстати, много ваших мохнатых ребят погибло при атаке? Разлёт осколков был сильный, даже до нас достало!

— Достаточно, — сухо сказала Снегурочка, видимо, не желая озвучивать свои потери.

А может быть, они их точно пока что и не знали. Представляю, какой там хаос сейчас возле горы. Наверняка ландшафт сильно изменился, и даже просто подсчитать погибших нелегко, ведь многие могут быть живы, но под завалами.

— Хорошо, — сказал я, — тогда вопросов больше не имею!

— Ну раз вопросов больше нет, тогда можете приступать! Удачи! — сказала Снегурочка, махнула нам рукой, повернулась и быстро зашагала прочь.

— А, ещё одно! — крикнул я ей вслед, — когда придёт время с нами расплачиваться, тот, кто сидит под горой, не будет против этого возражать?

Снегурочка резко обернулась, и взгляд у неё был такой, что мне показалось, она прожжёт меня насквозь. Вот тебе и ледяная девочка!

10. Ищем птиц

— Там никого нет! — сказала она.

Но сказала слишком резко, слишком зло, слишком эмоционально. Если бы там действительно никого не было, то зачем так реагировать?

— Ну, нет так нет! — дружелюбно улыбнулся ей я, — тогда и проблем никаких не будет, верно?

Она ещё пару секунд смотрела на меня, а потом стремительно зашагала прочь, не продолжая разговор. С её стороны это было очень правильно, потому что каждое следующее слово скорее продолжило бы её закапывать, и она бы только ещё сильнее прокололась.

— А кто сидит под горой? — спросила Зоя, когда Снегурочка ушла достаточно далеко.

— Понятия не имею! — честно признался я, — но очень хочу выяснить. Это была провокация, которая удалась на славу!

— Только мне это кажется, или у сделки какой-то неприятный привкус? — сказала Амина, — девочка мне показалась мутной.

— Это ты ещё вторую не видела! — усмехнулся я, — хотя нет, видела! Это же она на нас всё время нападала!

— А я вообще не совсем понял, зачем такие сложности, — сказал Топор, который всё время внимательно слушал и смотрел, вникая в ситуацию, — зачем нам контры с какими-то неизвестными огненными магами, чтобы заслужить сомнительную лояльность ледяных. Нельзя сразу с «ледяными» вопросы порешать? Или тебе девочки понравились, и ты им вредить не хочешь? Но ведь и там могут хорошие девчонки оказаться, и что тогда делать?

— Вопрос хороший, — сказал я, — и есть всего понемногу. Но главное, лезть прямо сейчас туда, в их ледяное логово, я немного опасаюсь. Мы не всё пока что понимаем в происходящем. Ведь реально трудно представить, что две девочки влияют на климат на такой территории. Ладно, если разово, как всплеск, но ведь они поддерживают здесь зиму уже довольно долго и стабильно. Чего-то мы не знаем!

— Или кого-то, кто сидит под горой, как ты только что выяснил! — усмехнулась Амина.

— Вот да! — кивнул я, — так что, отправляясь выяснять отношения с теми, кто в контрах со снегурочками, мы можем выяснить что-то новое и важное, а также обрести новых союзников. Да, есть риск, что разговор не заладится… но такой риск есть всегда!

— То есть, ты хочешь объединиться с их врагами и вместе врезать по горе? — обрадовалась Амина, — какое коварство!

— Я пока что ничего не хочу! Точнее, хочу найти место, где находится вход в карман. Остальное всё по обстоятельствам. Нам нужно погрузиться немного в ситуацию, собрать информацию, разведать обстановку, познакомиться с другими участниками происходящего в районе и там уже будем решать, как быть дальше. Может так статься, что снегурочки, это условные силы добра, а противостоят им всякие отморозки… термин от обратного, но вы поняли! Так что, поживём увидим! — сказал я.

— Ну что, идём за огненными птичками? — радостно сказала Сирин.

— Ты такая довольная, потому что они коллеги по левитации? — удивился я её радости.

— Не знаю, — улыбнулась Сирин, — а может быть просто потому, что рядом с ними наверняка тепло… а мне холод уже надоел, как и всем остальным.

— И это мы ещё в шубы и дублёнки нарядились! — сказал я, — нет, после таких встреч как не верить в судьбу?

— А я всегда в неё верила! — сказала Амина, — нужно просто понимать, что это за механизм и как работает. Это не слепая предопределённость, это более сложный инструмент. И пользоваться им может не каждый, но судьба есть, это сто процентов!

— Мысль интересная, потом обсудим, — сказал я, потому что точка зрения Амины меня, в самом деле, заинтересовала, — а сейчас пора выдвигаться. Зой, поднимай из гробиков-сугробиков свою армию.

— Армию! — печально усмехнулась Зоя, — одно название осталось. Так, отрядик небольшой.

— Можно было бы, наверное, пополнить её погибшими Йети, — сказал я, — но боюсь, снегурочки этого не оценят. Ладно, плохая идея, не будем пока что усложнять наши отношения.

— Пока что? — удивилась Сирин.

— Да, возможно, потом они и сами усложнятся, так что не будем торопить события! — сказал я.

Мы зачем-то погасили костёр… наверное, какая-то генетическая память заставила нас не оставлять огонь без присмотра. Хотя, что могло случиться посреди заснеженной площади трудно представить. Он бы просто прогорел, и всё. Но мы всё равно забросали его снегом, прежде чем уходить.

Направление мы представляли, но наша цель лежала за пределами парка. Варианта было два, вернуться к входу и идти вокруг, или же прокладывать маршрут через парк, в котором было огромное количество дорожек. Да, они были зачастую засыпаны снегом, но вполне проходимы, как мы поняли. А если что, бурелом там или упавшее дерево, то у нас есть Топор, у которого есть топор! Так что, немного посомневавшись, мы решили не делать крюк, а выбираться через парк. Тем более что когда мы будем удаляться от горы, снега наверняка будет становиться меньше и идти будет легче.

Взяв курс на торчащие над лесом прямоугольники многоэтажек, мы тронулись в путь.

Как мы и предполагали, дорожки были хоть и не без препятствий, но вполне

Управляла техникой сейчас Амина. Девочки все залезли в машину, а я топал позади вездехода.

Хотя нет, вру! Не все девочки ехали в относительном тепле. Вика с братом продолжали носиться по лесу. Помимо утоления своих инстинктивных потребностей к лесным побегушкам, они заодно производили разведку и патрулирование в ближайших окрестностях.

Впрочем, вокруг всё было тихо. Обитатели ледяного царства нас не тревожили, а остальные сюда, видимо, не суются. Ну да, кто захочет лезть в сугробы и мороз? И главное, ради чего? Нужна какая-то цель, а придумать её здесь сейчас было сложно. Кроме нас, таких же сумасшедших, которым срочно здесь что-то понадобилось, больше не находилось.

Это если не считать атакующих гору огненных птиц. Вот у них тоже есть какой-то интерес, только вот интересно, какой? Таранить гору — это, надо сказать, очень мощно, самоотверженно и… непонятно!

Если они таким образом хотели добраться до того, кто сидит под горой, то шансы на это были невелики. Всё же гора снега и льда была огромной! Чтобы её разворотить, нужен очень мощный заряд. И хотя им удалось разрушить вершину на треть высоты горы, но это была самая маленькая по массе часть. Основной массив находился в основании, и здесь уже нужно много таких птичек, возможно, даже десятки! Есть у них столько? Я очень сильно в этом сомневался.

Как и ожидалось, с каждой сотней метров снега становилось всё меньше и меньше, а воздух всё теплее. Пусть и не до летней температуры, но я, например, расстегнулся.

Пару раз встретились серьёзные завалы, так что, приходилось останавливаться и ждать, пока ребята их разберут. Я сначала порывался помочь, но Боря с Топором слегка снисходительно попросили им не мешать, после чего брёвна полетели во все стороны.

Я не стал настаивать и оставил им эту работу. Действительно, не нужно пытаться делать всё, я и так на себя беру немало. Если у них именно это хорошо получается, пускай делают. Надо больше делегировать, а не хвататься за всё самому.

Парк закончился очень неожиданно, и мы выехали на железнодорожные пути. Здесь снега уже совсем не было, но холод остался, хотя и не такой, как в центре парка. Ну да, ведь и когда мы сюда шли, холодный фронт тоже начался очень далеко от парка. Стужа расползалась от горы на большое расстояние.

Мы пересекли «железку» и выбрались на дорогу. За ней уже начинались дома. Птицы скрылись где-то в этой стороне, но направление было очень приблизительным. Как их здесь теперь искать? Главное, чтобы они нас с ходу не попытались взорвать, как ту гору. Но мне почему-то казалось, что эти огненные маги на правильной стороне и не будут атаковать первых встречных без причины. Впрочем, я мог и ошибаться!

Мы остановились, чтобы оглядеться.

— Что думаешь? — спросил Топор.

— Думаю, что может нам стоит найти хорошее место для временной базы, а потом от неё уже устраивать поиски? — сказал я.

— Идея в целом здравая, но я бы отошёл ещё от парка. Во-первых, там будет теплее, во-вторых, я наблюдал за птицами, и они точно улетели намного дальше первой линии домов. Искать их нужно дальше, намного дальше! — сказал Топор.

— Хорошо! Тогда пока что продолжаем двигаться вперёд, а потом, ближе к вечеру, будем искать место для стоянки. Есть у меня одна идея, но её нужно обдумать, — сказал я, — может быть, искать птиц нам и не придётся.

— Хочешь их приманить? — догадался Топор.

— Приманить какое-то слово… они же всё-таки люди, хоть и птицы… позвать я их хочу, — сказал я.

— Думаешь, они откликнутся на твой зов? — скептически сказал Топор.

— Не знаю, но мы попробуем, — сказал я, — но делать это будем ночью, если, конечно, раньше с ними не встретимся.

Но мы не встретились.

Застройка в этом районе была не очень плотная, двигаться было относительно легко даже не по дорогам. Хотя следы разрушений и «боевых действий» тоже присутствовали, почти как и везде.

Мы выбрали относительно новое здание, чтобы бросить якорь в нём. Причина нашего выбора была в том, что оно казалось самым высоким в окрестностях, а мне нужна была доминирующая высота.

И здесь нам пришлось разделиться. Я отправился на крышу и забрал с собой Топора, Амину и Сирин. Да, это была сильная ударная группа, но ведь и вероятный противник тоже был силён. У меня, конечно, были козыри против этих птиц, но всё равно, идти одному не стоило. К тому же у каждого из тех, кого я выбрал, была своя роль.

Сирин владела левитацией, а при общении с птицами это может очень пригодиться. Когда кто-то из группы тоже может взлететь, это немного уравновешивает наши возможности. Амина была мощным магом… в том числе и огненным, и это тоже нужно было для баланса. Топор был нужен, потому что тащил на крышу дрова! Это было самое сложное место в плане, как оказалось. Подниматься пришлось высоко, этажей преодолеть очень много, и дров тащить пришлось столько, сколько смогли унести. Даже Топор взмок и запыхался.

Сирин поднялась на крышу своим ходом первой и уже ждала нас там. Амина шла позади, подбадривая нас, и это, если честно, было похоже на издевательство. Как же сейчас не хватало Маши! Она бы без видимых усилий могла поднять на крышу практически любое количество дров. Но нам приходилось тащить их на себе, и в этот раз я тоже активно участвовал, понимая, что каждая лишняя ветка может пригодиться, и что второй раз мы ходку делать не будем.

Остальные расположились внизу. Мы загнали вездеход внутрь, через раздолбанную входную группу большого подъезда с ресепшеном. Место для ночлега выбрали там же, в одном из ближайших помещений, подогнав вездеход вплотную.

За всеми этими переходами, переговорами, ожиданиями день практически прошёл. Солнце уже начало клониться к горизонту, но до темноты время ещё оставалось.

В окрестностях никакой активности видно не было. Мои щупальца источники маны тоже не находили. Я попросил Сирин подняться в воздух и немного полетать вокруг, сильно не удаляясь, чтобы можно было быстро вернуться, если что.

Она мою просьбу выполнила, но тоже ничего интересного увидеть не смогла.

В принципе, это было ожидаемо. Если кто-то находится в состоянии войны

Последняя мысль меня немного озадачила. А что, если направление удара огненных птиц совсем не совпадает с тем местом, где находится их лагерь? Что, если они специально нападали с другой стороны, чтобы их сложнее было найти? А мы поддались на эту нехитрую уловку и пытаемся обнаружить их в том месте, где их никогда и не было!

Такое вполне могло быть правдой, но поскольку узнать заранее мы это не могли и уже находились здесь, то оставалось только следовать изначальному плану и пытаться привлечь их внимание. Вот если не получится, тогда и будем думать, как быть дальше.

Я подошёл к краю крыши со стороны Сокольников и уставился на парк.

— Думаешь? — с пониманием сказал Топор, вставая рядом.

— Ага, — кивнул я, — думаю. Думаю, кто во всей этой ситуации хороший, а кто плохой. Ну, это если по-простому. Так-то оно понятно, что у каждого есть своя правда. Но и интересы у каждого свои, у нас в том числе. Вот я и размышляю, как нам достичь своих целей, не превратившись при этом в обычное говно и убийц, которые готовы идти по головам, лишь бы достичь того, что нужно.

— Хорошие мысли, — совершенно серьёзно сказал Топор, — правильные. Когда за тобой идут люди, это накладывает ответственность. Ты должен стараться не завести их в дерьмо. Если ты за это волнуешься, размышляешь об этом, значит, хороший лидер.

— Я в лидеры особо никогда не рвался, — сказал я, — но в последнее время так получается, что народ вокруг меня собирается. Да чего уж там, я даже начал привыкать командовать и принимать решения. И главное, это как-то незаметно произошло. Всегда ведь одиночкой был, а потом, то одно, то другое, и раз, вокруг меня стоит группа людей и ждут, когда я скажу им, что делать. С одной группой потерялись, пока их пытался найти, вокруг другая образовалась, потом третья… как это всё происходит? Почему?

— Потому что у тебя есть такой дар, такая склонность, — сказал Топор, — просто раньше, видимо, она спала. А потом проснулась, разбуженная цепочкой событий, и люди, увидев, что ты можешь их возглавить, сами начали к тебе тянуться. Людям нужно, чтобы кто-то принимал решения, лидерами могут быть далеко не все. Я вот по характеру тоже ведомый. Да и после отшельничества трудно в компании находиться, уж не говоря про то, что пытаться её возглавить. Нет, это не моё!

— Трудно? Я что-то особых сложностей у тебя не заметил, — сказал я.

— Правильно, я ведь их не демонстрирую, — сказал Топор, — но поверь, для меня это стресс! Но, стресс хороший. Честно говоря, я очень тебе благодарен, что ты вытащил меня из той раковины, в которую я залез. Меня, конечно, тянет вернуться обратно, но я с собой борюсь, и чем дальше, тем тяга мягче становится и незаметнее.

— Даже не думал, что ты всё это до сих пор переживаешь, — сказал я.

— Каждый что-то внутри себя переживает, причём каждую секунду. Но не все и не всегда об этом говорят. Вот посмотри на девочек! У них вообще часто буря внутри происходит, но они держат многое в себе… молодцы! Не все это умеют, но вокруг тебя собрались нормальные, с хорошим самоконтролем. Но ты просто подумай про их судьбу, про выбор, который они делали в последнее время, про то, как изменилась их жизнь после встречи с тобой? Это всё очень большие перемены и очень большая нагрузка на психику. И пока ещё не понятно, эти перемены к лучшему или нет. Но они идут за тобой, переживают что-то внутри и терпят, свыкаются с новой компанией и новой жизнью, — сказал Топор.

— Интересно! Я в этом ключе никогда не думал, но ты прав! Только вот, я силой никого с собой не тащил. Да, иногда ситуация складывалась непросто, но сейчас многие могли остаться в Барбинизаторе, однако предпочли идти с нами. Чьи-то мотивы я понимаю, чьи-то не очень. Но все, кто находится здесь, сделали этот выбор добровольно… почти. Кое-кого я просто опасался пока оставлять в Барбинизаторе, хотя, может, и зря. Но в основном все сами вызвались, — сказал я.

— Я знаю, — сказал Топор, — потому что еда и стены, это не главное.

— А что главное? — спросил я, — мне кажется, безопасность одна из основополагающих потребностей.

— Главное, это смысл! — сказал Топор, — если нет смысла, то и еда не нужна. Очень часто люди, у которых есть всё, плохо заканчивают. И происходит это тогда, когда они теряют смысл. Тем, у кого ничего нет, всё время приходится решать проблемы, им смысл сложно потерять. Семью, детей постоянно кормить нужно, здесь не до рефлексии. Но как только смысл у человека пропадает, всё, пиши пропало.

— А в чём смысл? — удивлённо спросил я, — вот хоть для тебя лично?

— Смысл, это не чёрное и белое. Не так, что он либо есть, либо нет. Существует много промежуточных стадий. А что касается меня, то с тобой просто и понятно. У тебя есть цели, которых ты планируешь достичь, и помогать тебе в этом легко и приятно. Потому что есть не просто смысл, а ясность! Те смыслы, которые ты даёшь, легки и понятны. Нет тумана и ореола таинственности, — сказал Топор, — но есть ещё две вещи, которые окончательно расставляют все точки над Ё.

— Какие? — с интересом спросил я.

— Во-первых, твои смыслы всегда связаны с другими людьми. Ты постоянно решаешь чужие проблемы, а не пытаешься сделать что-то для себя. А во-вторых, адекватная мораль. Ты всё время пытаешься быть на правильной стороне. И это тоже притягивает людей. Серая, а уж тем более чёрная мораль обычно отпугивает, и, в общем, причина у этого очень простая.

— Какая же? — спросил я.

— Если ты применяешь серую мораль к другим, то рано или поздно твои «друзья» применят её к тебе. Если у вас такие правила, то это просто вопрос времени. Кто хочет быть преданным или остаться за бортом в сложной ситуации?

— И не поспоришь! — сказал я.

11. Огненные птицы

Когда начало темнеть, мы решили, что пора готовиться разводить огонь. Выбрав самую высокую точку на крыше, на какой-то надстройке, нашли и притащили туда лист железа и сложили на нём костёр. Дров было не очень много, и жечь костёр можно было либо долго и маленький, либо большой, но он быстро прогорит. Я склонялся к большому, чтобы его было видно как можно дальше. Это же всё-таки сигнальный огонь!

— Сирин, не хочешь спеть? — спросил я нашу птицу, когда всё было готово.

— Да? — удивилась та, — чего это вдруг?

— Нам нужно привлечь внимание. Костёр, это, конечно, хорошо, но его увидят, только если будут смотреть. А если никто не взглянет в эту сторону, всё может быть напрасно. А звук, это звук, на него обязательно среагируют, а потом уже и огонь увидят, — сказал я.

— Если услышат, конечно, — сказал Топор, — а то если они далеко, то голос туда не достанет.

— Ты меня за этим с собой взял на крышу? — улыбнулась Сирин, — а чего сразу не сказал?

— Я ещё тогда точно ничего не знал. Были разные варианты и идеи. Одна из них это попросить тебя спеть, но нужно ли это будет, я не мог точно сказать. Это я уже здесь понял, — сказал я.

— Спеть не проблема. Подняться повыше, чтобы звук летел далеко-далеко? — продолжала улыбаться Сирин.

— Да, но только не сейчас, а когда костёр разгорится, — сказал я, — через полчасика, сейчас темнота ещё не достаточно густая. Чем плотнее тьма, тем дальше видно огонь.

— Хорошо! — весело сказала Сирин.

Её, видимо, обрадовала возможность попеть. У неё внутри сидела тяга к этому, а во время наших переходов особо не попоёшь. Так что, каждую возможность она воспринимала с радостью.

Когда пришло время, Амина подожгла дрова, а Сирин спросила:

— А что петь? Есть какие-то пожелания?

— Что-нибудь призывное, — сказал я, — есть такое в репертуаре?

— Ты же знаешь, что никакого репертуара нет, — улыбнулась певица, — есть тема и настроение, а дальше, как пойдёт. Призывное так призывное.

Она скинула шубу, разложила свои восхитительные белые крылья и, легко взмахнув ими, поднялась в воздух, быстро растворяясь в темноте. Хотя даже когда она поднялась очень высоко, мы продолжали видеть её светлый силуэт.

А потом она запела! В ночной тишине голос летел и наполнял окружающее пространство восхитительными звуками. Слова, как и всегда, были не так важны, но они рождали образы. Не знаю, как другие воспринимали её пение, но меня сразу потянуло к Сирин, захотелось оказаться с ней рядом, поговорить, может быть чем-то помочь… короче, призыв работал!

Огонь разгорался, мы дрова не экономили, подкидывали, чтобы пламя было ярким и заметным. Я прикинул, в таком среднем темпе мы сможем поддерживать пламя с полчаса, а потом оно начнёт терять яркость. Оставалось надеяться, что этого времени хватит.

Мы с Топором и Аминой стояли, задрав головы, и старались не пропустить приближение птиц. Ошибкой было то, что смотрели мы все в одну сторону, а нужно было распределить сектора. Потому что когда у меня за спиной раздался голос, я чуть инфаркт не схлопотал.

— Для кого это шоу? — спросил мужской мягкий баритон, мы резко обернулись и мужчина, увидев нашу нервную реакцию, быстро добавил, — не советую дёргаться, иначе я разнесу здесь всю крышу, и никто не выживет.

На последних его словах Амина пренебрежительно фыркнула, чем заслужила от меня гневный взгляд.

— Насчёт разнесу! Я так понимаю, это ты сегодня разнёс половину горы, — начал я, — если да, то это шоу для вас, и его цель была пригласить на разговор. Разговор мирный, мы не хотим ничего плохого. Но обсудить есть что!

— Нам нечего обсуждать! — сказал мужчина. Надо сказать, что он был абсолютно голым, но ничуть этого не смущался.

В общем, такой его вид был вполне объясним. При трансформации одежда никогда не участвует в процессе, поэтому оборотни тоже стараются не обременять себя лишними вещами. А раз это наш гость сюда прилетел, ведь по-другому он попасть на эту крышу не мог, то, следовательно, претерпел трансформацию.

Не все летают как Сирин или Фая, да и при атаке на гору мы видели именно птиц, а не людей с крыльями. Хотя и подразумевалось, что это вполне себе человеческие волшебники.

— Есть! — уверенно сказал я, — может быть, наши интересы совпадают. А раз так, то, объединив усилия, мы могли добиться бы большего.

— Ты в этом уверен? — скептически сказал мужчина.

На вид ему было лет тридцать пять, крепкий, жилистый. Вообще, сложен он был отлично, по нему можно было анатомию изучать. Я взглянул на Амину и увидел подтверждение своим мыслям. Она беззастенчиво и с удовольствием разглядывала нашего гостя, и было понятно, что он ей нравится.

— Не уверен, но мы этого не узнаем, если не поговорим. Ты не возражаешь, если я позову нашу певицу? А то она ведь старается для того, чтобы привлечь ваше внимание, а вы уже здесь! — сказал я.

— Зови, — согласился мужчина, — хотя мне и жаль, что она прекратит петь. Красиво!

— Да! — улыбнулся я, — но если разговор пройдёт хорошо, мы её потом попросим, и она с удовольствием ещё что-нибудь исполнит.

Мужчина едва заметно улыбнулся. Он не хотел пока что проявлять положительных эмоций, ситуация ведь была очень неопределённой, но чуточку не сдержался.

— Си-и-и-и-р! — прокричал я.

Но поскольку она пела, то мой голос не услышала. Да и слабовато получилось, чего уж там. Сирин продолжала петь. А об условном знаке мы не договорились. Чтобы привлечь её внимание, я запустил вверх шарик плазмы, поднял его примерно на её высоту, но чуть в стороне и аккуратно взорвал его там, устроив небольшой салют. Но постарался, чтобы это было без поражающего эффекта.

Сирин сразу смолкла, через некоторое время зашелестели крылья, и она мягко приземлилась рядом с нами.

— Ух, кошмар, холодрыга! — передёрнув

— Да, твоя песня сработала, у нас гости, — сказал я и кивнул в сторону мужчины, которого Сирин не заметила, потому что стояла к нему спиной.

— Хоро… ой! — подавилась она, увидев «костюм» нашего гостя, — бедненький, тоже замёрз! — добавила она, посмотрев ему пониже живота. Может, дать ему что-нибудь накинуть?

— Не стоит беспокоиться обо мне, — сказал мужчина, — это всё мелочи. Давайте лучше сразу перейдём к делу. Если вы нас звали, то зачем? Что вам нужно?

— Честно? — сказал я, — понять, почему вы атакуете гору.

— Зачем вам это? Они вас прислали? — спросил мужчина.

— И да, и нет! — сказал я.

— Как это? — не понял он.

— Меня Алик зовут, — сказал я, — предлагаю начать со знакомства. А потом можем сесть возле костра и спокойно поговорить.

— Меня зовут Феникс, но говорить мы будем здесь. Я предпочитаю вас всех видеть перед собой! — сказал мужчина.

— Феникс! — хлопнул я себя по лбу, — как же я сразу не догадался! А твоего друга или подругу, мы окрестили Жар-птицей!

— Угадали, — губы Феникса тронула едва заметная улыбка, которую он и в этот раз пытался сдержать, но снова это получилось не полностью, — но я зову её Жара. Так проще!

— Ну, вид магического существа не отменяет имён как таковых, — сказал я, — имена могут быть любые.

Сирин рядом деликатно кашлянула.

— Ну да, — усмехнулся я, — хотя наша птица тоже носит имя Сирин, по роду «деятельности»! Это я упустил!

— Очень приятно, Феникс, — улыбнулась ему Сирин, а он кивнул в ответ.

— Так что значит «и да, и нет»? — спросил Феникс, — как такое возможно?

— Мы заключили со снегурочками некий договор, и вы являетесь его предметом, — сказал я, но тут же понял, что неудачно выразился, потому что Феникс напрягся, и поспешил добавить, — но мы не собираемся причинять вам вред, как я и говорил! Никакой, если вы сами на нас не нападёте, конечно! Тогда правила могут резко поменяться.

— Мы никогда ни на кого просто так не нападаем, — сказал Феникс.

— Мы тоже, — сказал я, — но и в обиду себя никому не даём. Тут я думаю, наши позиции сходятся. В общем, у нас есть интерес в Сокольниках. И если верить снегурочкам, он находится как раз под горой.

— Под горой? — напрягся Феникс.

— Вот-вот! — ухватился я за его реакцию, — возможно, нам нужно технически одно и то же, но на деле, конечно, разное. Вам тоже чем-то не угодила гора…

— Чем-то? — жёстко сказал Феникс, — чем-то?

— Извини, мы не знаем, что у вас произошло, и не можем, поэтому, делать выводы. Мы отталкиваемся от того, что видим, — сказал я.

— Ну и что же вы видите? — спросил Феникс.

— Что вы атакуете гору. Не снегурочек, а именно гору! И это странно… на наш взгляд, — сказал я.

— Почему ты всё время называешь этих сук снегурочками? — не выдержал Феникс.

— Потому что их так зовут, — сказал я, — одна русская Снегурочка, вторая японская Юки-Онна, но, по сути, тоже снегурочка… в контексте нашей современной мифологии. Вижу, они тебе не нравятся.

— Не нравятся? — сжал зубы Феникс.

— Нас они тоже несколько раз пытались убить, — сказал я, — но мы всё равно пришли к ним и поговорили. И заключили сделку. Мы обещали уладить вопрос с вами, и тогда они предоставят нам доступ к месту под горой, которое нас интересует.

— Они вас обманут, — сказал Феникс.

— Тогда мы их накажем и заберём то, что нам нужно, силой, — сказал я

Феникс усмехнулся моей самоуверенности, но не стал спорить.

— Я вот только так и не понял, как вы собираетесь уладить вопрос с нами, если не собираетесь причинять нам вред? Если вы рассчитывали попросить нас не трогать гору, думая, что мы с радостью на это согласились бы, то должен заметить, план не сработал. Такой номер не пройдёт, — сказал Феникс.

— Нет, конечно! Я понимаю, что такие примитивные ходы никогда не работают. Мы же не в детском саду! — сказал я, — поэтому я и хочу узнать, что вам нужно от них, чтобы возможно найти какой-то компромисс. Бывает, что хорошего решения у проблемы нет, но частенько компромисс всё же возможен. Вдруг мы поможем вам добиться того, что хотите вы, и тем самым выполним договор со снегурочками? Кто знает, вдруг получится?

— А если нет, то что? — спросил Феникс.

— Будем искать другой вариант, — сказал я, — какой пока что не знаю, не спрашивай. Но мои слова остаются в силе. Мы просто так ни на кого не нападаем. Даже если очень нужно и очень хочется. Мы не решаем свои проблемы за счёт других.

— Звучит хорошо, только вот правда ли это? — ухмыльнулся Феникс.

— Так что вы хотите от них? От снегурочек, от горы? Цель какая-нибудь есть? — спросил я.

— Да, — спокойно сказал Феникс, — нужно уничтожить весь этот очаг ледяной магии! Полностью! Под корень!

— А если тебе это окажется не по силам? Есть промежуточный вариант, который вас бы устроил? Так сказать, программа-минимум? — спросил я.

— Нет! — вдруг крикнул Феникс, — они все должны сдохнуть!

И по его телу начали плясать огненные разводы, как будто переливаясь под кожей, а в некоторых местах язычки пламени прорывались наружу. Феникс потихоньку начинал полыхать.

— Ник! — раздался испуганный женский крик, и из-за большой трубы, находящийся у Феникса за спиной выскочила обнажённая женская фигура и бросилась к нему.

Она обняла его и принялась быстро, но нежно гладить по голове, нашёптывая что-то на ухо. Феникс стоял с закрытыми глазами, видимо, пытаясь вернуть себе контроль над телом.

Сначала языки пламени перестали прорываться наружу, а затем и огненные переливы под кожей стали сходить на нет. Через минуту он совершенно успокоился, выдохнул и открыл глаза.

— Я так понимаю, могло бабахнуть? —

— Могло, — повернулась к ней Жара, а это, естественно, была она, — вам повезло, что не бабахнуло.

— Может, они и выжили бы, — сказал устало Феникс, видимо, вымотанный этой эмоциональной вспышкой и борьбой с ней, — я ещё не восстановился после дневного взрыва.

— Извини, — сказал я.

— За что? — удивился Феникс, и тут же удивлённо на меня уставился, — о-о-о-о-о-о!

— Ой! — воскликнула Жара и тоже удивлённо на меня взглянула, поняв, что я виновник происходящего.

— За несанкционированное вмешательство! — сказал я.

Да, я прощупал их и увидел, что у Феникса маны вообще мало, возможно, четверть от того, что должно быть, а у Жары где-то две трети. Она потратилась значительно меньше во время дневной атаки. Ну я их и заправил под завязку. Что мне, жалко, что ли?

— Это было опрометчиво, — сказал Феникс, — особенно после того, как я сказал, что запас энергии влияет на силу взрыва.

— Но ты же не собираешься взрываться, верно? Просто нужно аккуратнее вести диалог, чтобы не допускать новых вспышек. Может нам лучше с девушкой поговорить? — сказал я и посмотрел на Жару.

Хотя от Жары там было только одно название. Она была почти синяя от холода. Пока отогревала Феникса, видимо, от него немного согрелась, а сейчас снова стала замерзать, и было видно, что её трясёт от холода.

— Милая, возьми мой тулуп, — сказал Топор, — отказ не принимается. А то ты сейчас околеешь здесь окончательно.

— А как же ты? — спросила Жара.

— А я ничего, — сказал Топор, — я уже согрелся. Если что, то к костру присяду, делов-то!

Жара приняла огромный тулуп и закуталась в нём. Он был для неё настолько длинный, что она смогла встать на полу и закутаться полностью.

— Милый, иди ко мне, здесь места полно! — сказала она Фениксу.

Феникс не шелохнулся.

— Иди к ней! — возмутилась Амина, — а то, не разглядывать тебя я не могу, а при жене… или кто она тебе там, это, наверное, не очень хорошо!

— Жена… — почему-то смутилась Жара.

Феникс немного поколебался, но всё же подошёл к Жаре и занырнул внутрь тулупа. Они и вдвоём там прекрасно поместились.

— Ты же слышала весь наш разговор? — спросил я у Жары.

— Да, я слышала всё, — сказала девушка, — а пряталась, для подстраховки. На всякий случай.

— Это-то понятно, мы сами так обычно делаем… но не в этот раз, — на всякий случай уточнил я, — хотя здесь и не вся наша группа, но остальные в другом месте, не здесь.

— Подождите, можно вопрос не по теме, а то я не могу уже терпеть! — вдруг встряла Амина.

— Ну, конечно, задавай! — сказала Жара.

— Феникс, — начала медленно подбирая слова Амина, — значит, получается, что ты, это что-то вроде камикадзе? То есть ты прилетаешь, взрываешься, сам при этом погибаешь, но потом возрождаешься? Так, что ли?

Феникс и Жар-птица стояли внутри одного тулупа, прижавшись друг к другу, поэтому когда они переглянулись, то даже соприкоснулись носами.

Их замешательство было понятно. Практически незнакомые люди спрашивали их о нюансах работы дара. А это обычно очень тонкая и чувствительная информация. И то, что я поделился с ними маной, друзьями нас пока не сделало. Они же об этом не просили!

Жара слегка кивнула Фениксу, и, видимо, это означало, что, по её мнению, можно про это рассказать.

— Да, — сказал Феникс, — правда, не всё так просто, и взрыв может быть разным… но в целом всё так.

— А потом ты оказываешься пустым и улетаешь как обычная птица, да? — спросил я.

— Да… — после некоторого колебания сказал Феникс, ему всё же не очень хотелось откровенничать на эту тему.

— Понимаю, разговор тонкий… извини, просто не удержались. Очень уж интересно! Можете тоже нас о чём-нибудь спросить, мы ответим. Ну, чтобы игра не шла в одни ворота, — сказал я.

— Ты шаман? — спросила Жара.

— Да! — честно признался я.

— Я пару раз видела шаманов, — сказала Жара, — но не знала, что они умеют заряжать маной не прикасаясь.

— Обычно не умеют, — сказал я, — я тоже только недавно этому научился. Освоил, так сказать, новую технологию… но для всех остальных она бесполезна. Это чисто шаманские приколы. Там тоже много нюансов, не всем это доступно… впрочем, это сейчас точно лишняя информация.

— Алик, помоги-ка, — раздался негромкий голос Топора.

Мы стояли внизу, огонь горел на будке рядом с нами, и общались мы, озаряемые его отсветами. Мы с Топором взяли с двух сторон лист железа, на котором был устроен костёр, принесли его и положили между нами и огненными птицами.

— А то, чего он там, светит, а не греет! — сказал, слегка извиняясь, Топор, видимо, потому что прервал наш разговор.

— Да, отлично! — подбодрил я его, — а то, чего топливо просто так прогорает! И разговаривать возле огня как-то приятнее.

— Хотя, если подумать, многие на этой крыше могут дать такого огня, что мало не покажется! — радостно сказала Амина.

— Это точно! — усмехнулся я.

12. Рассказ

С огнем, в самом деле, стало уютнее. Как будто и лёд отношений тоже начал таять. Он уже и до этого подплавился, но теперь дело пошло ещё лучше.

— Я тоже владею огненной магией! — призналась Амина, — но не так, как вы, естественно. Просто могу создавать и посылать вперёд огненный шквал. Костёр, кстати, тоже я разожгла! — с гордостью добавила она, как будто работать зажигалкой, это самое большое её достижение.

— Сирин у нас тоже птица, только она полностью не обращается, — сказал я.

— Да, я видела! — с завистью в голосе сказала Жара.

— А чего так грустно? — удивился я, — не любишь обращаться? Насколько я знаю, это совершенно другие ощущения. У нас в отряде есть те, кто обращается. И они как будто любят это делать.

— Есть проблема! — вздохнула Жара, — я всегда полыхаю, когда нахожусь в образе птицы. Жар-птица же!

Амина присвистнула.

— Вот-те раз! — удивился я, — да, наверное, это не очень удобно!

— Странно, как же мы тебя не заметили? — удивился я, — если бы ты полыхала, то должны были увидеть факел в темноте, а вы появились на крыше неожиданно! Понизу прилетели?

— Нет, я не обращалась, меня Ник привёз, — сказала Жара.

— А чего ж ты тогда голая, раз не обращалась? — удивилась Амина.

— Потому что в любой момент могло понадобиться обратиться, — сказала Жара, — мы же не знали, что нас здесь ждёт. Полетели проверить.

— Логично! — кивнула Амина, — получается, что Феникс после взрыва и возрождения может быть только простой птицей, а ты, наоборот, простой птицей не можешь быть никогда? Да уж, сложный пазл!

— Есть такое! — с грустинкой в голосе сказала Жара. Похоже, их эти моменты тоже напрягали. Ну да, не сказать, что это очень удобно. Точнее, это совершенно неудобно!

— Расскажете нам о своём конфликте со снегурочками? — спросил я, — я хочу понять, что вы не поделили и как разрулить ситуацию. Но напоминаю, мы тут не их интересы представляем, а собственные. Нам нужно получить своё, ради этого весь сыр-бор.

— Я скажу? — шёпотом спросила Жара у мужа.

Он некоторое время стоял с каменным лицом, но потом неуверенно кивнул.

— Он просто каждый раз «закипает» когда про это вспоминает. Ну, вы сами видели! — вздохнула Жара, — если будешь слишком заводиться, пихай меня, я замолчу! — сказала она мужу.

Феникс снова сдержанно кивнул.

— Я думаю, что стоит с вами поделиться, потому что вдруг вы и в самом деле сможете нам помочь? Феникс не хочет этого признавать, но, похоже, что мы одни с ними не справимся. А если вам тоже что-то от них нужно… — сказала Жара.

— Об этом я и говорю, — помог я ей, потому что она не смогла подобрать правильных слов и замолчала, — надо найти точки соприкосновения и попытаться вместе сделать то, в чём наши интересы совпадут. А для этого нужно об этих самых интересах узнать.

— Ну да, ну да, — вздохнула Жара, некоторое время помолчала и начала рассказывать, — в общем, началось всё в конце весны приблизительно. То есть, месяца три назад.

— Они здесь уже три месяца пургу нагоняют? — удивилась Сирин, — странно, что раньше о них особо слышно не было.

— Я же говорю, началось всё три месяца назад. Сначала такого тут, естественно, не было. Просто ситуация всё ухудшается и ухудшается.

— А что именно произошло три месяца назад? — спросил я.

— Мы с мужем и сыном жили в парке, — сказала Жара.

Она впервые упомянула про ребёнка, Феникс при этом дёрнулся, и я вдруг понял, что в этом и есть суть проблемы! Что-то произошло с их сыном!

— Прямо в лесу? — спросил со знанием дела Топор.

— Да, — сказала Жара, — там жило много людей. В городе становилось всё сложнее и сложнее, а в парке можно было засадить огородик и вырастить что-нибудь, чтобы от голода не умереть. Многие картошку сажали, но не только.

— Ну да, — кивнул я, — большинство вообще из города стараются уйти. Сейчас, судя по разговорам, гуманитарку всё меньше и меньше возят, и люди вынуждены бежать из каменных джунглей. Газонов на всех не хватит, да и когда ты выращиваешь что-то на улице, любой прохожий может оставить тебя без урожая. Проблема такая есть!

— Ну вот, а в Сокольниках начала складываться община. Люди объединялись, сажали общие огороды, чтобы можно было по очереди дежурить и охранять их. Магов было немного, особенно сильных… наша семья была достаточно уважаемой в округе. Как-то так само постепенно получилось, что на нас легли функции по охране порядка. Мы не собирались это на себя взваливать, но со временем возглавили общину и фактически были главными в парке, потому что все вопросы старались решать с нашим участием, потому что знали, мы рассудим по справедливости. И если забредали какие-нибудь беспредельщики, тоже к нам за помощью бежали, естественно. В общем, был здесь у нас относительный порядок и безопасность… а потом пришли они.

— Снегурочки? — догадался я.

— Да, эти ледяные колдуньи, — вздохнула Жара, — когда они только появились, ничто не предвещало беды. Они ходили по парку, знакомились с людьми, даже к нам приходили. Говорили, что хотят здесь поселиться. У нас народ, хотя в целом и дружелюбный был, но чужаков особо не жаловал. Ведь освоенная территория не такая большая была в глубине парка, девочки пришли неподготовленные к труду на земле и работать желанием не горели. Все считали, что они могут стать только нахлебниками и потому не очень их жаловали. И чем дольше они в парке ошивались, тем больше местные начинали их недолюбливать. И, надо сказать, правильно. Как будто люди уже тогда чувствовали, что от этих девок одни беды нам будут.

— Их двое так и было? — спросил я.

— Нет, сначала было три, — сказала Жара, — одна потом исчезла. Может, погибла в столкновениях с нами, а может, просто ушла… не знаю. Но в последнее время только двух видно и слышно.

— Интересно! — задумался я, — а может, она просто не отсвечивает? Ну, типа в резерве?

— Не знаю, — сказала Жара, — ну так вот. Девочки эти появлялись то тут, то там, но где жили, было непонятно. Время от времени они исчезали, а потом возвращались как ни в чём не бывало. Со временем все к ним даже привыкли. Это длилось меньше месяца, и сначала даже непонятно было, что они ледяные колдуньи, девчонки как девчонки.

— Холодом от них всегда веяло, — встрял Феникс, — но мы это только потом поняли, сначала не придавали этому значения, потому что это было… не сильно. Вода рядом с ними тогда не замерзала!

— А потом начала? — заинтересовался я.

— Да, потом начала, но это было позже, — сказала Жара, — сначала просто холодать стало, хотя лето только недавно началось. С ними это никто, разумеется, не связывал. Кому в голову придёт, что эти девочки в погодной аномалии виноваты? Да и похолодание сперва не очень сильное было, вполне могло сойти за капризы природы.

— Только вот люди, которые выбирались за пределы Сокольников,

— Угу! — кивнула Жара, — а потом пошёл снег! В середине июня! И ладно бы упал да растаял, но с ним пришли и более серьёзные заморозки. За неделю погиб весь урожай! А девочки… ну эти, ледяные, прямо расцвели! До этого им некомфортно в тепле было, они всё время страдали и кутались в одежду. Мы думали, что они почему-то мёрзнут, а им, наоборот, было жарко, и они от тепла защищались. Внутри-то у них лёд!

— Натурально? — удивилась Амина, — прямо вот лёд?

— Ну не знаю, мы же во внутренности им не заглядывали, — смутилась Жара.

— Хотя планируем это сделать! — жёстко сказал Феникс.

— Не стоит! — покачал я головой, — если они заслужили смерть, то убей. Но садизм и расчленёнка до добра не доведут. Не нужно этим заниматься. Потом жить с этим не сможешь, если ты нормальный человек.

— А потом можно и не жить, — сказал Феникс, — вот покончим с ними, и всё! Меня больше на этом свете ничего не держит.

Жара искоса взглянула на него, но промолчала. Мы тоже нечего говорить не стали. Видимо, сейчас Феникс жил только мыслями о мести, и всё остальное казалось ему второстепенным. Но это не навсегда, я был в этом уверен. Главное — не наделать ошибок, чтобы не испоганить себе последующую жизнь.

Жар-птица, похоже, всё это понимала и не включала обиженку, не призывала его подумать о ней, а просто помогала мужу во всём и ждала, чем это закончится. Было видно, что она тоже хочет отомстить, но не так яростно и оголтело, как Феникс.

— Вообще, это странно! — сказал я, — я имею в виду снегурочек. Не могу понять природу их ледяного дара. Я одной из них пожал руку, когда мы договаривались, и она оказалась тёплой. Обычной человеческой тёплой рукой, даже теплее моей, потому что я промёрз к тому моменту. Пока что не понимаю, как это работает. Может быть, они тоже не всегда в ледяной ипостаси пребывают? Может, иногда, как обычные люди существуют?

— Да какая разница? — резко сказал Феникс.

— Ну, вообще-то, разница есть, — сказал я, — всегда полезно понимать, с кем мы имеем дело. Так что было дальше? После того как погода окончательно испортилась?

— Это было всего два месяца назад, а кажется, что уже целая вечность прошла! — сказала Жара, — испортили погоду они специально, чтобы выгнать людей из парка. Становилось всё холоднее и холоднее, а люди знали, что вокруг тепло. Терпели, терпели, но в итоге начался исход. В общем, в течение месяца в Сокольниках мало кто остался. Условия для жизни стали плохими, плюс ко всему, казалось, что холод пришёл навсегда. Если здесь даже в июне так, то что будет зимой? Когда настоящая зима хоть весны ждать можно, а здесь чего ждать? Когда ещё больше похолодает? Но некоторые, и мы в том числе, дождались!

— Чего? — не удержалась и спросила Сирин, потому что Жара замолчала.

— Его! — вздохнула Жара и скосила глаза на мужа. Но тот стоял с каменным лицом.

— Кого его? — спросил я.

— Мы не знаем кто он, или скорее что оно такое. Но именно это сейчас сидит под горой. И холод идёт от него. Оно и до этого пряталось где-то неподалёку, потому что на погоду влияет именно это существо! — сказала Жара.

— Оно не пряталось, оно приближалось, — сказал Феникс, — эта тварь постепенно ползла сюда, и с её приближением погода портилась. А когда она залезла в центр парка, началось то, что происходит сейчас! Настоящая зима.

— Вы его видели? — спросил я.

— Ещё бы! — злобно сказал Феникс.

— Можете описать, с кем мы имеем дело? — спросил я.

— Я попробую, — сказала Жара, — но это непросто. Трудно объяснить, что это такое.

— Ну, сначала расскажи, как оно выглядит, — спросил я.

— Как большой кусок желе метров пять высотой! — сказала Жара.

— Я думаю, что там все шесть или семь, — хмуро вставил Феникс.

— Возможно, — не стала спорить Жара, — так вот, он похож в спокойном состоянии на холодец, на такой большой округлый кусок. Но эта туша очень пластичная. Он может выпускать из своего тела щупальца…

На слове «щупальца» я вздрогнул. Я ведь свои невидимые потоки энергии тоже щупальцами мысленно называл. Жара мою реакцию заметила и замолчала, вопросительно на меня глядя.

— Продолжай, просто ассоциация возникла не очень приятная, но это к делу отношения не имеет, — сказал я.

— Хорошо, — кивнула Жара, — эти щупальца могут быть очень длинными. Они вроде бы даже мягкие, по крайней мере, так выглядят. Но если нужно, могут мгновенно становиться твёрдыми и ледяными. Такая конечность легко протыкает человека как копьё!

— Именно так я умер первый раз в жизни, — сказал Феникс.

— Поэтому ты на них так зол? — спросила Амина.

Он угрюмо отрицательно покачал головой, но ничего не ответил.

— Нет, — сказала Жара, — это было несколько позже, когда он уже приполз и утвердился здесь. Сначала мы даже не поняли, насколько он опасен. Ну ползёт такая огромная улитка без панциря… слизняк в общем. Ползёт и оставляет за собой ледяной след. Дорожку изо льда и промёрзшей насквозь земли.

— А кроме того, что он умеет бить ледяными копьями, что ещё может эта тварь? — спросил я.

— Как оказалось, быстро бегать! — сказал Феникс и снова замолчал.

— Бегать? Слизняк? — удивился я.

— Да, — вздохнула Жара, — его щупальца могут быстро затвердевать, и он на них может быстро перемещаться как паук… ну или скорее сороконожка, потому что этих лап у него получается много. Только вот он не вытянутый, а почти круглый, а так очень похож.

— И не ломаются его ледяные ножки-то? — удивилась Амина.

— Не думаю, что они ледяные, — сказала Жара, — они просто выглядят как ледяные. Это такая же субстанция, как и у всего его тела, только в определённые моменты она затвердевает.

— Выходит, и тело его тоже может также затвердеть и превратиться

— Да, — сказал Феникс, — но узнал я об этом слишком поздно.

— Любопытно! — сказал я, — огромное существо, генерирующее холод, да так, что способно менять погоду на большой территории. Может трансформироваться и отращивать конечности, на которых быстро перемещается… если захочет. Эти же конечности используются как оружие. Может менять плотность своего тела, и оно становится малоуязвимым… так ведь?

— В общем, так! — сказала Жара.

— Ну и как развивались события дальше, — спросил я.

— К тому моменту, когда эта тварь сюда приползла, здесь уже мало кто остался, но люди всё равно были, — продолжала Жара, — эта мразь заползла в самый центр, туда где был комплекс построек, которыми мы пользовались, и улеглась там. Мы даже не сразу узнали, что эти девушки, снегурочки, как ты их называешь, с ним заодно. Сначала думали, что эта тварь сама по себе и она не разумная. Оказалось очень даже разумная.

— Как вы это поняли? — спросил я.

— Постепенно, — сказала Жара, — сначала, она ещё двигалась туда-сюда, видимо, искала место, где лучше устроиться. Мы решили её уничтожить. Феникс тогда ещё не понимал толком особенности своего дара. Тогда он был просто Коля.

— Ты называешь его Ник, это как совмещение двух имён, Феникс и Николай? — догадался я.

— Да! — обрадовалась Жара, что я понял, — именно так! Боже, неужели всего месяц прошёл? — вдруг загрустила она.

— В общем, мы решили эту тварь сжечь! — сказал Феникс, — был у нас хороший огненный маг, он был из тех, кто не захотел убегать, а надеялся разобраться, в чём дело и отстоять наш парк. Я пошёл вместе с ним. Оказалось, что этого слизняка просто огнём не возьмёшь. Здесь мы познакомились с его щупальцами-шипами и оба погибли. Только Огонёк навсегда, а я, как выяснилось, могу возрождаться! До того момента я этого не знал, потому что никогда не умирал. Но я воскрес!

— Интересно разобраться в деталях! — сказала задумчиво Амина.

— В смысле? — удивлённо посмотрел на неё Феникс.

— Не ты один умеешь воскресать, — сказала Амина, — но, как говорится, есть нюансы!

— Да? — удивился он, — ты тоже Феникс?

— Нет! — улыбнулась Амина, — но в воскрешении кое-что понимаю!

— Да? — хором удивлённо сказали Топор и Сирин.

— Но это секрет! — спохватилась Амина и приложила указательный палец к губам, — никому про это не говорите!

Все немного растерялись от такого её заявления, и повисла неловкая пауза. Получилось так, как будто Амина пошутила… но в то же время и не совсем. Короче, никто толком не понял, что она хотела сказать… никто, кроме меня.

— В общем, после того, как я умер… а ощущение, скажу я вам, не из приятных, то практически сразу воскрес. Это процесс неконтролируемый, я не могу отложить своё возвращение. Так вот, когда я воскресал, а происходит это очень эффектно и ярко надо сказать… — рассказывал Феникс.

— Да, мы немного имели удовольствие понаблюдать, когда ты сегодня взлетал из горы, — сказал я, — правда, сам момент видно не было, только последствия.

— Да, — кивнул Феникс, — света и огня в этот момент много. И когда я воскрес, эта тварь студенистая обделалась, и вот здесь мы узнали, что она умеет бегать. Этот кусок говна заметался по парку как ошпаренный! Переломал всё вокруг себя, и постройки, и деревья! Но потом, видя, что я ничего не делаю, затих. А я, после того как воскресну, и не могу ничего делать! Свет и огонь стихают, я превращаюсь в обычную птицу и даже человеком обернуться не могу, потому что нужно сначала накопить минимальный запас маны. Единственное, что остаётся, это удирать!

— Ну да, если бы меня такая тварь проткнула, я бы тоже её возненавидел, — сказал Топор.

— Мы ненавидим её не за это! — сказал Феникс, — а за то, что она сожрала нашего сына!

И по его телу под кожей вновь побежали огненные переливы.

13. Продолжение разговора

— Сожрала сына? — открыла от удивления рот Сирин, — как это?

— Буквально! — сказала Жара, и голос у неё дрогнул.

— Эти мерзкие бабы выкрали его у нас и скормили этой твари, — сказал Феникс, и языки пламени под его кожей стали бегать интенсивнее, а кое-где от бушлата пошёл лёгкий дымок.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — зашипела ему на ухо Жара и начала что-то тихонько говорить.

Феникс закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Мы все стояли и молчали, опасаясь нарушить хрупкое равновесие. Никто не хотел, чтобы Феникс потерял над собой контроль.

Пару минут понадобилось на то, чтобы Феникс окончательно успокоился. Они с женой немного пошептались, видимо, решая, стоит ли продолжать, и договорились, что стоит, потому что Жара сказала:

— Я без подробностей, вкратце перескажу, что было.

— Конечно! — сказал я, — как считаете нужным. Тема очень деликатная.

— В общем, с этой тварью проблем было полно, и мы часто оставляли ребёнка без присмотра. Но он был уже достаточно самостоятельный, мог пару-тройку часов и один посидеть. Мы его запирали на всякий случай. Так вот, эти девки его украли и притащили к этому чудовищу. Мы с ними тогда чуть-чуть разминулись, бросились следом и догнали, когда они как раз нашего малыша перед этим сраным слизняком посадили и отошли в сторону. Мы ни о чём не думали, было не до страха, и просто бросились вперёд, надеясь успеть его забрать. Но не успели…

Жара замолчала и закусила губу, чтобы не заплакать.

Мы тоже молчали, потому что любые слова сочувствия сейчас звучали бы глупо.

— В общем, — нашла в себе силы продолжить Жара, — эта тварь разверзла дыру на своём теле, оттуда выскочили несколько очень тонких и юрких щупалец, мгновенно опутали нашего малыша и утащили внутрь. Пасть захлопнулась и исчезла, как будто её и не было. Так мы потеряли нашего ребёнка!

— А что снегурочки? Просто стояли и смотрели? — спросил я.

— Да, стояли и смотрели, — вздохнула Жара, — хорошо хоть не радовались тому, что натворили.

— Я мог бы успеть ворваться в открытую пасть и взорваться там, — сказал Феникс, — к этому моменту я уже освоил механизм, и даже

— Но тогда своего ребёнка ты бы убил сам, — сказал я, — независимо от того, был он обречён или нет. И как бы ты потом с этим жил? Ведь сам бы ты воскрес! Нет, ты поступил правильно. А тварь мы всё равно найдём способ уничтожить.

— Я ему то же самое всё время говорю, — вздохнула Жара, — но он всё равно себя пилит.

— Я так понимаю, наша сделка со снегурочками летит в тартарары? — покачала головой Амина.

— Возможно, — сказал я, — пока ещё непонятно, надо всё обдумать.

Феникс на меня взглянул так, что чуть не прожёг своим взглядом. Видимо, то, что я ещё что-то обдумывать собираюсь, для него оказалось совершенно диким.

— Для нас всё ясно как день, — сказала Жара, — мы хотим отомстить за убийство нашего ребёнка.

— И это понятно, — сказал я, — но сможете ли это сделать? И сможем ли мы, даже если захотим вам помочь?

— Мы будем пытаться, пока не умрём! — резко сказал Феникс.

— У медали обычно не одна сторона. Вы хотите отомстить, но у нас другие цели. Скорее всего, под горой заперты наши друзья. Они блокированы… магическим образом, в месте, которое не могут покинуть. И для нас основная задача, это освободить их. Если попутно получится уничтожить злобную тварь, тем лучше. Но сразу с ходу влетать в чужую месть… мы пока не готовы. Говорю же, нужно подумать. И если вашему ребёнку, к величайшему сожалению, помочь уже нельзя, то этим людям можно. И там, кстати, тоже есть ребёнок трёх лет с небольшим. Надеюсь, что он и остальные ещё живы, и мы должны их вытащить, во что бы то ни стало. Так что извините, мы будем участвовать в вашей мести, только если интересы совпадут. Одно понятно точно, противниками мы с вами не будем! — сказал я.

— И что дальше? — спросила Жара.

— Как я и сказал, нужно подумать, — вздохнул я, — я не представляю, как попасть под гору, не выполнив договор со снегурочками. Но и возможности для какого-то внятного разрешения ситуации я тоже не наблюдаю. По крайней мере, пока.

— А что ты вообще думаешь обо всём этом? — спросил Феникс.

— Я склонен вам верить, — сказал я, — хотя, возможно, вы и сгущаете краски и преподносите ситуацию однобоко. Но это вполне естественно, учитывая то, через что вам довелось пройти! А на самом деле могут быть и более сложные нюансы. Нужно их найти и попытаться придумать выход из ситуации, который устроит всех.

— Всех? — удивлённо сказала Жара.

— Всех, кто в результате выживет, — вынужденно добавил я, — хотя, если эта тварь именно такая, как вы описали, думаю, что нужно будет найти способ её ликвидировать. Тем более что холод как будто продолжает расползаться от Сокольников во все стороны. Я могу ошибаться, но сейчас мне кажется, что это какая-то ледяная экспансия. А она добра никому не принесёт. Это ползучая смерть!

— Хорошо, что хоть это ты понимаешь! — недовольно вздохнул Феникс.

— Дело не в том, что я понимаю, а в том, что в ловушке оказалось много людей, которых нам необходимо вытащить. Это главная задача! Они живы… надеюсь, что живы! И им можно помочь. Нужно только найти способ, — сказал я.

— Понятно, — вздохнула Жара.

— Так что делать? — спросил Феникс.

— Главное, это согласовать свои действия. Чтобы вы ненароком не угробили нас, а мы вас, — сказал я, — а насчёт дальнейшего… давайте утром поговорим! — сказал я.

— Я полон энергии, могу сейчас ещё раз жахнуть по горе, — сказал Феникс жене.

— И чего ты этим добьёшься? — спросил я, — зачем делать что-то, если это не приведёт тебя к нужному результату? Ну разбросаешь ты осколки льда вокруг, и что дальше? Ведь раньше эта тварь не сидела под защитой горы, и вы ведь не смогли её убить!

— Да, но тогда мы многого не знали, — сказал Феникс.

— А что вы знаете теперь? — удивился я, — по большому счёту, что изменилось?

Феникс не нашёлся что ответить.

— Можете остаться здесь, можете лететь к себе, но давайте отложим дальнейшие разговоры, если, конечно, у вас не осталось чего-нибудь важного про запас? — сказал я, — есть ещё что-то, про что нам нужно знать?

— Не знаю, что сказать, — вздохнула Жара, — они, я имею в виду ледяные колдуньи и эта тварь, умеют управлять снегом и льдом очень хорошо. Могу создавать из них всяких существ, которые получаются достаточно опасные и живучие.

— Да, мы видели таких, — сказал я, — может быть не всех, но на нас нападала целая орава ледяных воинов. Насколько я знаю, их создала Юки-Онна.

— Японка! — кивнула Жара, — да, она обычно этим и занимается. А Снегурочка со Снежаной всё больше со стихиями работают… хотя и японка тоже это умеет… сегодня именно она преследовала Ника.

— А Снегурочка вам сразу как Снегурочка представилась? — спросил я.

— Да, — сказал Феникс, — нам это немного странным показалось… но ведь у меня жена Жар-птица, так что не нам о странностях говорить. Так что, мы восприняли в целом нормально, быстро привыкли. Подумаешь, Снегурочка и Снегурочка. Только потом поняли, почему её так зовут.

— А Снежана чем от остальных отличалась? Или ничем? — спросил я.

— Да она вроде самая адекватная была из всех, — сказала Жара, — хотя, конечно, хороших среди них никого не было.

— Такая же мразь, как и остальные! — злобно сказал Феникс, — она тоже там была, когда наш ребёнок погиб, тоже в этом участвовала. Так что, адекватная, неадекватная, это всё лирика. Они все заслужили смерть!

— Возможно, — вздохнул я, — очень возможно.

— Ещё говорят про каких-то ледяных духов, но мы их сами ни разу не видели, — сказала Жара.

— Это может, и сказки, да вот только вся наша жизнь последние годы, сказка. Жаль только, что не очень добрая, — сказал я, — так что, лучше узнать даже про вероятность проблем до того, как с ними столкнёшься, чем не знать вовсе. Так что там с этими ледяными духами? — спросил я.

— Да шут их знает, — сказала Жара, — мы ведь сами их не видели. А из тех, кто видел, выжили немногие… если верить их рассказам. Эти духи входят в человека и обращают его в ледяного мертвеца. Замораживают. Но не просто замораживают, а поселяются в этом замороженном теле. Могут ходить, говорить даже. Всё почти как живые… только мёртвые. И когда говорят, голоса у них становятся скрипучие и как будто металлические. По этому признаку их и можно узнать сразу, если, например, видно плохо. А если близко увидел, то в глаза надо смотреть, потому что они у них как стеклянные. Вот такое рассказывали про духов. Если совсем просто, убивают и захватывают тела.

— Ну, звучит вполне убедительно, — сказал я, — мёртвые ребята даже у нас с собой есть. Только не ледяные и говорить не умеют.

— Как это мёртвые? — удивилась Жара.

— Есть у нас некромант, который умеет мёртвые тела поднимать и заставлять служить себе. Но делает это только с теми, кто уже умер. Живых этот дар никак не касается, — сказал я, — в общем, дело не настолько удивительное. Так почему же ты в этих духов не веришь? — спросил я у Феникса.

— Потому что не видели их ни разу. Ни я, ни Жара. Хотя мы всегда в гуще событий находились, должны были пересечься хоть разок, — ответил Феникс.

— Ну, может, вам не повезло… или, наоборот, повезло! В общем, информация интересная, нужно будет её запомнить.

— Так что, на этом пока всё? — спросила Жара, — и как мы договоримся дальше поступить?

— Как я и предлагал, давайте утром встретимся, поговорим ещё раз, — сказал я.

— А где, здесь же? — спросил Феникс.

— Не знаю, как скажете! Вы с этим районом лучше знакомы. Можете предложить другое место, только учтите, летают у нас немногие, мы гораздо сильнее, чем вы, ограничены в передвижениях, — сказал я.

— Можем и здесь, нам всё равно. Если только за ночь ничего не случится, и они на нас не нападут, — сказал Феникс.

— Не должны, — сказал я, — иначе это может поставить под сомнение все наши с ними договорённости. Мы же заключили сделку, у нас должно быть время, чтобы её выполнить. И вы тоже ничего пока не предпринимайте. Давайте все возьмём паузу и подумаем немного, что делать дальше.

— Мне-то понятно, что делать, — сказал Феникс, — убить их просто нужно, и всё. Но хорошо, я пока что воздержусь от атак.

Они аккуратно выбрались из бушлата, мы с Топором деликатно стали смотреть в другую сторону. Сирин тоже, а вот Амина нет. Она вновь принялась разглядывать Феникса.

— Скажи, — спросила она у него, — ты ведь тоже горел, перед тем как взорваться. Получается, если ты полыхнул, то всё, пиши пропало?

— Не обязательно, — сказал Феникс, — я стараюсь учиться контролю. Но это часто зависит от эмоций, а их иногда трудно сдерживать. Думаю, что научиться полному контролю возможно, но на это нужно время… да и желание. А у меня только одно желание сейчас есть: искоренить эту ледяную нечисть.

— Ты сейчас огоньком полетишь? — спросила Амина у Жар-птицы.

— Нет, верхом на муже. Зачем внимание привлекать? К тому же ночью это видно очень далеко. Так, мы выдадим место, где сейчас укрываемся, — сказала Жара.

— Но если свалишься, успеешь обратиться, пока до земли не долетишь? — спросила Амина.

— Да, я могу это быстро делать, почти мгновенно! — улыбнулась Жара.

Они подошли к краю крыши, Феникс встал на бортик, Жара сзади и обхватила его руками за шею. Он шагнул вперёд, и на какую-то секунду показалось, что они упали, но тут же в темноте мелькнула большая тень, на которой белело пятно обнажённого женского тела, и вскоре они скрылись из вида.

— Прикольно! — удовлетворённо сказала Амина.

— Что прикольно? — не понял я.

— Фенис прикольный, жаль, что занят! — вздохнула Амина, — и что за жизнь? Как только интересный мужик, так уже его кто-то охомутал.

— А-а-а-а-а, в этом смысле! — усмехнулся я.

— Да не только в этом, — сказала Амина, — вообще! Нормальные же ребята! И сколько их ещё вокруг нас, но которых мы не видим? Не попёрлись бы сюда, не вляпались бы в эту стрёмную историю, не познакомились бы с ними. Знаешь, что, Алик, спасибо тебе!

— За что? — удивился я.

— За всё! — серьёзно сказала Амина, — ты делаешь мою жизнь интересной! Я бы сама себе столько развлекух никогда не напридумывала, а ты скучать вообще не даёшь! Была раньше мысль уйти в «свободное плавание», но зачем? У меня задница тоже прикольная, но до твоей ей о-го-го как далеко. Ей ещё учиться и учиться искать приключения! Твоя просто профи в этом деле!

— И что это за жизнь такая? — пробурчал Топор и побрёл к краю крыши, с противоположной стороны от той, куда улетели огненные птицы.

— Ты о чём? — крикнула ему Амина, но он ничего ей не ответил.

— Сирин, можешь слетать вниз к нашим, сказать, что у нас всё в порядке и что мы задержимся здесь до утра? — спросил я.

— Конечно! — сказала певица, — вернуться обратно?

— Да, чтобы сказать, как там внизу дела. А потом можешь быть, где захочешь. Если внизу тебе будет уютнее, вернёшься вниз, хорошо? — сказал я.

— Конечно! — улыбнулась Сирин, — мне почему-то приятно оттого, что мы с птицами познакомились. Я себя, как человека ощущаю… но в то же время… какая-то родственная связь с ними присутствует! Сложно объяснить!

— Понимаю, — сказал я, — есть такое дело. Если встречаешь человека с

Мы дошли до Топора, Сирин сняла шубу, но оставлять не стала, а взяла с собой, на случай если задержится внизу. Она встала на бортик и шагнула вниз. Сердце привычно ёкнуло, но взмах белых крыльев внизу его тут же успокоил.

— И почему они все так взлетают, как будто с собой покончить хотят? — покачал головой Топор, озвучив мои мысли.

— Не думаю, что они делают это специально, просто уверены в себе и возможно так проще начинать полёт. Не просто же так разные люди делают одно и то же? — сказал я.

— Может быть, ты и прав, — задумчиво сказал Топор.

— Что тебя так встревожило? — спросил я, — ты после встречи с ребятами как-то загрустил.

— Почему, когда случается всякое дерьмо, часто первыми страдают именно дети? — сказал Топор.

— Наверное, потому, что они наиболее беззащитные. Они ещё не могут противостоять тем, кто хочет причинить им зло. Это работа родителей, — сказал я.

— Да, — хмуро сказал Топор, — а если тем не удаётся защитить своего ребёнка, то это… в общем, неважно! Большее дерьмо с человеком в принципе случиться не может. Поэтому, если что, я на их стороне. И если понадобится, останусь потом здесь, помогать им в их борьбе.

— Думаешь, мы не справимся? — удивился я.

— Я сказал «если», — повернулся ко мне Топор, — я не знаю, справимся мы или нет. Не знаю, переживу я эту заварушку или нет. Но если переживу, то буду помогать этим ребятам до самого конца. Хоть кто-то должен довести свою месть до финала!

— Не стоит жить местью, это уничтожит тебя изнутри, — сказал я.

— Стоит! — покачал головой Топор, — не дай бог тебе пережить такое, но у тех, кто пережил, единственное ради чего и стоит продолжать жить, так это месть! Нельзя просто повернуться и уйти. Нельзя забыть! Нельзя простить! Такое можно только искупить кровью! Поверь мне, всё остальное уже не имеет смысла.

— Возможно, — сказал я, — думаю, ты прав. Но всегда есть альтернатива. И если на одной чаше весов лежит месть, а на другой, жизнь пусть не твоего, но тоже беззащитного ребёнка, что ты выберешь, между его спасением и продолжением мести? Пытаться доказать себе, что ты искупил вину, или помочь другому человеку, которому кроме тебя помочь никто не сможет? Не всегда всё только чёрное и белое, в жизни гораздо больше цветов.

Топор долго смотрел на меня в темноте, освещаемый только отблесками угасающего костра, но ничего больше не сказал.

14. Договор

Я не спал всю ночь.

То, что я сказал Топору, было экспромтом. Я это не продумывал и не готовил, но именно эти озвученные мысли засели в моё сознание и крутились там всю ночь, не давая покоя. Мозг так и не смог отключиться.

Нужно было найти решение, выход из сложившейся ситуации. А это было нелегко! Самое очевидное, было бы нарушить условия сделки, объединиться с огненными птицами и вместе попытаться уничтожить ледяных магов.

Но я так поступать не хотел. Моё слово всё-таки что-то стоит. Я сам предложил такой вариант Снегурочке и начать сейчас другую игру, потому что появились новые данные… ну можно, конечно, но прежде всё же сделку нужно аннулировать. Иначе я сам себя уважать перестану. Просто так бросаться против них в бой нельзя, это будет тоже чем-то вроде предательства, чем бы эти ледяные маги там ни занимались.

Один из вариантов был сходить, отменить сделку и объявить им войну. Но мне такой ход не очень нравился… к тому же он мог и не привести к желаемому результату. Кто сказал, что мы сможем победить?

Эта сидящая под горой тварь может быть очень сильной. Я допускал, что она окажется нам не по зубам. Скорее всего, мы даже всех её возможностей не знаем. Птицы видели только то, что она успела применить, а вдруг это была просто разминка? Если это существо меняет погоду в огромном районе, то кто знает, на что оно ещё способно? Даже предположить страшно!

К тому же до него ещё надо добраться, ведь сверху над ним огромная гора из снега и льда! Которая, кстати, за ночь успела частично восстановиться в объёме. Это было видно даже невооружённым взглядом.

В общем, если бы не мои друзья, находящиеся в заложниках под этой горой, можно было бы попробовать противостояние. Но сейчас ставки были слишком высоки.

У меня не было доказательств, что вход в карман находится именно там, где сказала Снегурочка. Да и в том, что он вообще под горой, не было никакой уверенности. Но других зацепок всё равно не было, поэтому нужно было размотать хотя бы эту. Если она окажется пустышкой, тогда будем думать, что делать. Сейчас же нужно было постараться использовать этот единственный шанс.

В общем, голова пухла от мыслей. Птицы уже наверняка скоро прилетят, а у меня пока что нет для них чёткого и сформулированного предложения. Только ночной короткий разговор с Топором продолжал крутиться в голове.

Все наши спали вокруг практически погасшего костра, свернувшись в форме эмбрионов внутри своих шуб и тулупов. Сирин была тоже здесь, она вернулась ночью, доложила, что внизу всё без происшествий, и осталась на крыше. Внизу ей было бы теплее, но тогда мы бы остались без связи. А так сейчас она здесь, а Фая внизу и в крайнем случае можно быстро друг другу что-то сообщить без длительного забега по лестнице.

Я стоял на краю крыши и смотрел на парк и возвышающуюся посреди него гору. Позади раздался шорох, но я не стал оборачиваться, потому что знал, что это кто-то из наших.

— Ну и холодрыга! — зевая, сказала Амина, — я тут подумываю о том, чтобы к зиме в тёплые края перебраться. Что-то холод меня в последние дни совершенно достал! Хочу вечного лета и тепла!

— Да, наши организмы такую температуру не воспринимают как комфортную, — сказал я, — но люди тем и отличаются от большинства животных, что умеют хорошо приспосабливаться и переделывать окружающую среду под себя.

— Я животное, я не хочу приспосабливаться и переделывать, я хочу кайфовать! — сказала Амина и снова зевнула, — какие мысли?

— Не знаю, — сказал

— Думаешь, наши там сидят? — спросила Амина, кивнув на гору.

— Наши? — улыбнулся я, — ты тоже считаешь их «нашими»?

— Ну а что? Я недолго тогда с вами пробыла, но успели хлебнуть. Надо сказать, это было здорово! Не только тебе, но и им тоже я этой своей новой жизнью обязана, — сказала Амина.

— Мне ты долг уже вернула, — сказал я.

— Точно! — обрадовалась Амина, — а я и забыла уже! Хорошо, что напомнил! Осталось остальных вытащить и могу быть свободна!

— А как же приключения на задницу, которые я очень качественно умею обеспечивать? — удивился я.

— Ну да, могу и задержаться… но только ты постарайся, чтобы они с холодом связаны не были, — сказала Амина и ещё раз зевнула.

Зашевелился Топор, а следом за ним и Сирин. Все проснулись, мы собрались вокруг дотлевающих углей и стали перекусывать тем, что прихватили с собой, и певица принесла ночью. Не успели подкрепиться, как прибыли Феникс с Жарой.

Жар-птица прилетела сама, полыхая, как факел. Вблизи мы этого раньше не видели, и, надо сказать, это было очень красиво. Огонь выглядел немного искусственным, потому что был очень ровным, переливающимся, как будто сделанным специально. Но жар от него шёл, как от самого что ни на есть настоящего.

Птицы были большими, но выглядели очень натуралистично, если не считать огонь. Не некие странные существа с крыльями, а именно птицы!

Феникс принёс в Лапах куртки. Птицы синхронно обратились, спокойно взяли одежду и накинули на себя. Никакого смущения они не проявили, и я подумал, что наверняка это уже просто дело привычки. Если они часто обращаются, то и без одежды оказываются перед другими людьми тоже периодически. Для них это данность, часть жизни.

Если подумать, то наши оборотни тоже гораздо проще к этому относились, чем любой другой человек. Ну да, каждый раз переживать и стесняться не будешь, и люди привыкают даже к этому. Публичное обнажение — это часть их жизни, что уж тут поделаешь?

Они оделись и встали напротив нас.

— Доброе утро! — улыбнулась Жара, — давно никому такого кроме мужа не говорила!

— Доброе! — почесал бороду Топор, — сегодня я смотрю, вы лучше подготовились.

— Конечно, ведь знали, куда и зачем летим, — сказал Феникс.

— Ну что? — спросила Жара, — какие будут предложения?

— Предложения будут, только вот, боюсь, они вам не понравятся! — вздохнул я.

Птицы синхронно нахмурились и переглянулись.

— Продолжай! — сказал Феникс, которому начало разговора очевидно не нравилось. Да и чему там было нравиться?

— Я хочу попросить вас отказаться от мести, — сказал я, — то есть, я прошу перестать атаковать гору и всех, кто находится возле неё. Я прошу вас помочь мне выполнить мою часть сделки со снегурочками.

— А нам, что с этого? — спросил Феникс.

— Тем самым вы спасёте жизни людей, замурованных под горой. А, как я уже говорил, там тоже есть ребёнок. Просто если их не освободить в обозримом будущем, они все там погибнут. Как минимум от голода. Отказавшись от мести, вы дадите нам шанс спасти много человеческих жизней, потому как я не уверен, что получится это сделать в результате противостояния. Я предлагаю вам обменять свою месть на их жизни, — сказал я.

— Ты ставишь нас в сложное положение, — сказал Феникс, — потому что, отказавшись, мы будем виновны в их смерти.

— Косвенно, — кивнул я, — не вы их поставили в такую ситуацию, но вы, отказавшись, не используете шанс им помочь. Думаю, это не самый плохой обмен.

— А сколько там человек? — спросила Жара, — и я вообще не очень понимаю, как и где они находятся.

— Сколько там человек мы точно не знаем. Они были в бегах, их преследовали, потому они и были вынуждены укрыться здесь. Когда я их последний раз видел, там было больше сотни. После этого была большая драка, в результате которой нас разметало. Кто-то сейчас здесь со мной, но большинство из тех, кто выжил, должны быть там. Это вход в портал, который находится под горой. Его можно перемещать, но там куча разных сложностей и условностей. Магия не всегда работает идеально или так, как нам хочется. Как, например, ваши обращения или постоянное горение. Это не всегда удобно, но с этим приходится мириться. По моим данным, вход оказался под горой и, следовательно, все, кто внутри заблокированы… внутри портала. А другого выхода оттуда нет, — сказал я.

— Честно говоря, я надеялся, что мы сейчас будем планировать новую атаку на гору, — хмуро сказал Феникс.

— Мы не знаем будущего! — сказал я, — возможно, они сами сорвут сделку и тогда все договорённости можно будет выбросить в помойку. Или вообще произойдёт что-то такое, о чём мы сейчас даже не догадываемся и не предполагаем, что это возможно. Мне тоже не нравится эта сидящая под горой тварь и ползущий из Сокольников во все стороны холод. Возможно, потом нам всё равно придётся как-то разбираться с этой проблемой. Но сейчас я пока что не вижу других вариантов вытащить своих людей, кроме как выполнить заключённую сделку. А её выполнение полностью зависит от вас! И пытаться остановить вас силой мы, как я и говорил, точно не будем, потому что вы такого отношения не заслужили. Остаётся только просить вас выполнить нашу просьбу. Вот так ловко я переложил на ваши плечи, всю ответственность за сложившуюся ситуация, — закончил я свой монолог, развёл руки в стороны и грустно улыбнулся.

Феникс с Жарой переглянулись.

— Нам нужно обсудить то, что ты сказал, — вздохнула Жара, — но не ждите, что это будет быстро!

Птицы отошли на другой конец крыши, чтобы мы их совершенно точно не слышали, и принялись совещаться. И судя по их виду, дискуссия между ними разгорелась очень горячая! Они постепенно расходились всё больше и больше, жестикуляция становилась всё активнее и активнее, а голоса постепенно стали долетать даже до нас… хотя разобрать слов мы и не могли.

Но здесь не нужно было слышать слова, чтобы понимать суть. Жара уговаривала Феникса согласиться, а он ни в какую не хотел. Он последнее время жил

Спорили они не менее получаса. Наконец, их запал иссяк, они сбавили обороты, некоторое время говорили спокойно, а потом вдруг обнялись и долго стояли так не шевелясь.

Мы терпеливо ждали! Им нужно было самим разобраться в этом, переварить ситуацию, обсудить всё до последних подробностей и деталей, так, чтобы не осталось никаких недопониманий и недоговорённостей. Нужно было пройти все стадии до полного изнеможения, чтобы в сухом остатке было только выстраданное, но единственное решение вопроса.

Наконец, они вернулись к нам.

— Мы согласны, — единственное, что сказала Жара.

Большего и не требовалось. Не были нужны никакие уточнения, обсуждения и детали. Мы их попросили отойти в сторону, а они согласились. Всё!

— Спасибо! — сказал я.

— Но мы никуда не уходим, — на всякий случай добавил Феникс, — если что-то пойдёт не так, подайте знак, мы вмешаемся.

— Но договор нужно соблюдать не временно, а всегда, — сказал я, надеясь, что они не просто собираются переждать, пока мы сделаем дела, а потом вернуться к прежней жизни, — иначе это жульничество.

— Я понимаю! — сказал Феникс, — мы даём слово, что до изменения условий будем придерживаться нашей договорённости и перестанем атаковать гору в Сокольниках и её обитателей.

— Спасибо! — сказал я, — это правильный выбор.

— Прощайте, — сказала Жара, — мы, пожалуй, полетим домой.

— Если услышите моё пение поблизости, это значит, я пытаюсь вас найти, — сказала вдруг Сирин, — но это так, на всякий случай. Вдруг нужно будет что-то сообщить?

Я посмотрел на неё и одобрительно кивнул.

— Хорошо, мы это учтём, — сказал Феникс.

— Удачи вам! — сказала Жара.

Они скинули куртки.

— Интересно, как вы будете им доказывать, что выполнили свою часть сделки? — сказал Феникс, после чего они с женой обернулись.

Обращение, а точнее, трансформация у них происходила довольно быстро, практически неуловимо. У некоторых существ это целый процесс, но птицы, как я заметил, обычно меняют ипостась практически мгновенно.

Жара вспыхнула пламенем, едва приняв облик птицы.

Феникс подхватил лапами куртки, они взмыли вверх и стремительно улетели в ту же сторону, откуда прибыли. Мы долго провожали их взглядом, пока они не стали снижаться и не потерялись среди домов.

Это было умно, не приземляться сразу туда, куда нужно, а сначала снизиться, чтобы издалека не было видно пункт назначения.

— А действительно, как мы будем доказывать? — спросила Амина.

— Снегурочку этот вопрос тоже волнует, — сказал я, — но мы никак не будем. Просто, скажем, что проблема решена. Пусть они доказывают, что это не так. Я сразу сказал, что не собираюсь приносить им головы как подтверждение.

— Шаг сделан, — философски проговорил Топор, — и, как всегда, сделан Аликом хорошо. Подтверждение сделки, это следующий шаг. Вернёмся в парк и там посмотрим, поверят они нам или нет.

— Не как всегда, — сказал я, — далеко не как всегда! Я часто ошибаюсь.

— Все ошибаются, — пожала плечами Амина, — это ничего не меняет. Но процент попаданий у тебя значительно выше, чем промахов. Баланс положительный. Ну что, потопали вниз?

И мы потопали. Сирин, конечно, пешком не пошла, зато смогла предупредить всех о том, что мы возвращаемся, и скоро нужно будет отправляться.

То, что нам нужно будет идти обратно в парк, было известно с самого начала, однако когда выяснилось, что сделать это нужно будет прямо сейчас, такая новость энтузиазма ни у кого не вызвала.

— Опять в холод! — кутаясь в шубу, недовольно сказала Фая.

— Как вы вообще зимы раньше переносили? — удивлённо сказал я, — это же несколько месяцев холодов!

— Здесь как будто какой-то другой холод, — сказала Зоя, — он какой-то… мёртвый, что ли? Хотя не мне, конечно, об этом говорить!

— Во-во! — поддержала её Фая, — трудно это объяснить, но этот холод какой-то особенно неприятный.

— Ну, вообще-то, не обязательно идти туда всем, — задумчиво сказал я.

— Нет, нет, нет! — тут же дала заднюю Фая, — я совсем не это имела в виду! Надо, значит, надо! Просто не хочется, неприятно, но лучше пойти всем. Разделяться точно не стоит. Во-первых, здесь тоже холодно. Во-вторых, кто знает, что может случиться и кто нам может ещё встретиться? Лучше держаться вместе!

— С этим я совершенно согласен! — сказал я.

Обратный путь занял меньше времени, потому что дорожка уже была «протоптана». А точнее, расчищена. Убранные с пути деревья обратно не «приползли», да и снега не успело навалить много, даже ближе к центру парка. Так что, мы двигались по собственной колее довольно бодро и практически без остановок.

На площади мы заняли прежнее положение. Припарковали вездеход по центру, мертвецов Зоя рассеяла вокруг нас и уложила, даже костёр развели на прежнем месте. Дров не пожалели, навалили от души, благо лес был рядом.

Надо сказать, что весь запас, который был в вездеходе, за ночь сожгли, включая «финскую свечку».

Наверное, в обычное время промёрзшие дрова плохо разгораются, но только не тогда, когда с вами мощный огненный маг. Амина распалили костёр за считаные секунды мощным огненным выхлопом.

Дым повалил в небо и не мог остаться незамеченным от горы, которая здесь была совсем близко. Мы принялись ждать, когда же к нам придут.

Я смотрел на гору, которая как будто с утра ещё немного подросла, и вдруг увидел, как именно это происходит.

По склонам наверх, нарушая законы физики, бежало что-то вроде снежных ручейков. Их было множество, и они «стекаясь» наверху, попадали в крутящиеся вихри, которые их подхватывали и разносили по срезанной верхушке горы. Я смотрел и всё никак не мог понять, что же мне это напоминает. А потом вдруг до меня дошло!

— Да это же грёбаный три дэ принтер! — сказал я.

— Что? — удивилась Амина.

— Посмотри на гору! Это же три дэ принтер! Они вихрями печатают гору из снега прямо у нас на глазах! Это же просто… просто… обалдеть! — сказал я.

— В хорошем смысле или в плохом? — не поняла Амина.

— Не знаю, но это потрясающе! — сказал я, — без всякого смысла! Просто потрясающе, и всё!

— А вот и вторая сторона! — раздался голос Топора.

Мы опустили взгляд с

15. Дух

Девочки остановились недалеко от нас, почему-то, глядя с недоверчивой усмешкой.

— Что, хотите сказать, будто разобрались с нашей проблемой? — сказала Снегурочка.

— Да, — сказал я, — разобрались. А почему тебя это удивляет?

— Потому что не верится! — сказала Снегурочка, — чем докажешь?

— Ничем! — сказал я, — как я могу тебе доказать, что на гору больше нападать не будут? Вернее, не будут эти огненные птицы, о других проблемах мы разговор не вели. Я заключил с ними сделку.

— Какую? — спросила Снегурочка.

— Это не имеет значения, мы договаривались о результате! — сказал я, — что мы им дали взамен, это сугубо наши личные договорённости. Так что, нужно бы расплатиться!

— Он врёт! — холодно сказала Юки-Онна.

— Не думаю, — задумчиво на меня глядя, возразила Снегурочка, — мне кажется, он сам верит в то, что говорит. Вопрос в том, соответствует ли его вера действительности?

— Я, вообще-то, здесь! — слегка возмутился я, — может быть, не будете в третьем лице обо мне говорить?

— Как хотим говорить, так и будем! — сказала Юки-Онна.

— Никакой культуры, — разочарованно покачал головой я, — ну так что? Время рассчитываться!

— Нет, — сказала Снегурочка, — мне всё это не нравится. Давай возьмём паузу и подумаем. Хотя бы подождём немного, вдруг «огоньки» снова прилетят? Будет некрасиво, если мы уже рассчитаемся с вами за работу.

— И сколько вы собираетесь ждать? Ведь так и через год можно сказать, а вдруг прилетят? — сказал я, — как можно доказать отсутствие чего-то? Ведь то, чего не происходит, само по себе является доказательством!

— Чего? — уставилась на меня Юки-Онна.

— Он говорит: «заплатите, а то обижусь»! — перевела Снегурочка.

— Обида здесь ни при чём, — сказал я, — просто сделка есть сделка.

— Мы не отказываемся платить за выполненную работу… мы просто сомневаемся, что она выполнена, — сказала Снегурочка, — давайте подождём до завтра, и если всё будет в порядке, мы проведём вас туда, куда вы хотите.

— Хорошо, — вынужден был согласиться я, — крайний срок завтра утром.

— А то что? — с вызовом сказала Юки-Онна, — что будет, если мы не сделаем то, что вы хотите?

— Тебе это точно не понравится, — сказал я, — зачем наживать себе новых врагов, если можно завести друзей? Нужно просто выполнить договор, и всё!

— Ладно, хватит спорить! — оборвала нашу дискуссию Снегурочка, — завтра утром всё решится. Если нападения не будет, я лично отведу вас на нужное место.

— Лады, — пожал я плечами, — ждём до завтра!

— Блин, ещё как минимум сутки в этом холоде сидеть, — с отчаянием в голосе проговорила Фая.

— Ничего, будем костры жечь! — сказал я, — благо дров много!

Снегурочка хотела что-то возразить, видимо, огонь в парке ей не очень был по душе, но всё же промолчала. Видимо, не хотела начинать новый разговор и спорить, поэтому просто покачала с осуждением головой, повернулась и зашагала к горе.

Юки-Онна последовала за ней, но не сразу. Перед этим она медленно обвела всех взглядом, как бы пытаясь запомнить на всякий случай, потом сузила глаза и сказала:

— Сморите у меня!

И ушла следом за снегурочкой.

— Это ты смотри, как бы не облажаться! — сказал я ей вслед, но она даже не обернулась, как будто не услышала. Наверное, хотела, чтобы последнее слово осталось за ней. А раз она мою реплику якобы не слышала, так значит, её и не было. И её угроза ставила точку в разговоре.

— Что-то мне всё это не нравится! — сказала Амина.

— Мне тоже! — сказал Топор.

— Думаю, что сама Снегурочка не врёт, — сказал я, — но мы не знаем, насколько она подвержена влиянию Юки-Онны, хотя лично мне кажется, что не подвержена. Проблема в другом.

— В чём? — заинтересовалась Амина.

— В том, кто сидит под горой. Вопрос в том, насколько разумна эта тварь и насколько сильно влияет на девок. Если они ей по заказу приносили украденных детей, значит, влияет. Только вот когда, как и насколько сильно? Мне кажется, что в этом вся суть проблемы! — сказал я.

— Ты прав, — сказал Топор, — эта хреновина и есть корень зла! Так что будем делать?

— Ждать до завтрашнего утра, это самое разумное в сложившейся ситуации. Вдруг всё пройдёт безболезненно? — сказал я, — для них место, куда нам нужно попасть, не является таким уж принципиальным, насколько я понимаю. Так что, им по сути ничего не стоит выполнить свою часть сделки. Главное, чтобы они захотели это сделать.

— Да, в этом и проблема, — усмехнулась Амина, — сомневаюсь, что захотят.

Времени у нас впереди было почти целые сутки, и их нужно было чем-то занять. Бедняга Буцефал, который катался в кузове вездехода и про которого периодически забывали, был отпущен погулять.

Нет, конечно, про него так-то помнили и кормили иногда. Но он, бедолага умаялся сидеть в замкнутом пространстве и сейчас, оказавшись на воле, радостно бродил по снегу, удивлённо хватая его ртом. Похоже, он видел эту субстанцию в первый раз.

Лошадка, несмотря на то что была частично рептилией, холод переносила вполне нормально. Возможно, она впадала в некое подобие анабиоза, когда долго находилась без движения. Но сейчас, когда её вытащили наружу, и она увидела свет, восторгу Буцефала не было предела. Весь анабиоз как рукой сняло.

Топор с Борей снова занялись дровами, потому что людей нужно было целые сутки обогревать и желательно хорошо! Холод, в самом деле, всех уже успел утомить.

Я вспомнил, что в кармане тоже всегда было холодно, но там температура хотя бы всегда была одинаковой и положительной. С другой стороны, если сидеть там безвылазно, то тоже, наверное, одуреешь от постоянной холодрыги.

Внутри себя я чувствовал близость к цели. Карман и все наши были уже совсем близко! Хотелось как можно быстрее пойти к ним и закончить это дело, но я понимал, что форсировать события опасно. Так можно всё наоборот испортить и усложнить. Ничего, столько времени ждали, ещё сутки подождём, ничего не случится.

Как именно мы будем потом искать карман на том

Боря с Топором натаскали просто огромную кучу дров за пару часов. Топор порубил большие стволы на пеньки, а потом куда-то исчез. Вскоре вернулся, неся целую охапку металлических прутов.

— Что это? — удивился я.

— Проволоку не нашёл, — сказал Топор, — буду с этим изгаляться. Хочу финских свечек наделать.

— А-а-а-а! Дело хорошее! — улыбнулся я, — они и в самом деле отлично работают!

Костёр уже давно горел, так что все, кто не занят был делом, сидели на брёвнах вокруг и болтали. Рома с Викой по своему обыкновению время от времени устраивали забеги по заснеженному лесу. Возвращались всегда радостные, воодушевлённые, бодрые! Вика, похоже, уже совершенно восстановилась после ранения.

Вездеход заряжал свои солнечные батареи, пока была такая возможность.

В общем, все чем-то занимались, чтобы убить время, даже техника. А оно, как назло, тянулось очень медленно. И мороз, как мне показалось, снова усилился. Как будто «режим ослабления мороза» закончился.

Если это, в самом деле, было так, то знак был не очень хороший. Хотя, возможно, я надумываю лишнего.

Ближе к вечеру запалили несколько финских свечек и поставили их за спинами, чтобы они грели сзади, а большой костёр спереди.

— Почему мы раньше не догадались так сделать? — удовлетворённо сказала Фая, которая, похоже, впервые за последнее время немного отогрелась.

— Чем дольше ты страдала, тем больше удовлетворения получаешь сейчас, — философски заметила Амина, — к хорошему быстро привыкаешь, и ты бы уже давно привыкла к свечкам и снова стала бы мёрзнуть.

— Глупость какая! — возмутилась Фая, — мёрзнуть до последнего, чтобы потом получить удовольствие от тепла? Голодать, чтобы потом получить больше удовольствие от еды?

— Терпеть в туалет, чтобы потом кайфануть! — мечтательно сказала Амина.

— Ты меня дурачишь! — вдруг поняла Фая.

— Естественно! — рассмеялась Амина, — а ты что, купилась?

Я оставил всех возле костра и направился к горе. Планов никаких не было, и процесс ускорить я не пытался. Договорились, значит, договорились. Просто было скучно, хотелось пройтись, и лучшего места, чем гора, я не придумал. Не по лесу же шарахаться?

Может быть, удастся поболтать с девочками и выяснить что-то новое и интересное в непринуждённой беседе. Хотя насчёт непринуждённой я, наверное, хватанул.

Я успел пройти от площади совсем немного, когда встретил его! Ну как встретил… я его почти даже не заметил. Так, какая-то голубая дымка. Показалось, что это солнце отражается от снега и создаёт такую оптическую иллюзию.

Но потом он немного двинулся, и я понял, что рядом кто-то есть. Сделал шаг назад, пригляделся и на фоне деревьев наконец-то разглядел фигуру очень похожую на человеческую, но бесплотную.

— Привет, ледяной дух! — сказал я.

Не знаю, дух ли это был, о котором говорили огненные птицы, а если да, то так ли эти существа сами себя называли… но других наименований у меня для него не было.

Дух после моих слов качнулся, но ничего не ответил. Да ему, собственно, и нечем было отвечать. Он же бестелесный!

Я подумал, что нельзя терять инициативу и пускать дело на самотёк. Кто знает, насколько это существо вообще разумное и собирается ли оно нападать? А вдруг получится подружиться? Мало ли?

— Меня ждёшь? — спросил я.

Дух снова качнулся, и я посчитал это утвердительным ответом… конечно, я мог ошибаться, и мои интерпретации были высосаны из пальца. Но это было хоть что-то!

— Жаль только мы поговорить не можем, — сказал я.

Дух опять качнулся и вдруг медленно поплыл к нашему лагерю. Это было плохо! Очень плохо!

— Стой! — крикнул я ему, но дух никак не среагировал на мой призыв.

— Стой, собака бестелесная! — крикнул я и устремился за ним следом. А что мне ещё оставалось делать?

Попытки проверить его на предмет маны результата не дали. Её у него не то что бы не было. Я вообще не мог его нащупать. Его как будто вообще не существовало!

— Не смей трогать никого из наших, понял? А не то я твою призрачную задницу разорву на тысячу маленьких призраков! — крикнул я, но ледяной призрак ожидаемо никак на мои слова не откликнулся.

Наши увидели, что происходит нечто странное. Я быстро возвращался почти бегом и периодически выкрикивал что-то непонятно кому, потому что они с такого расстояния никого не видели.

— Стой сука! — уже проорал я, когда призрак направился прямо к нашему костру.

Вряд ли плазма или молния могут как-то подействовать на эту тварь, но делать было нечего, и это были единственные средства, что у меня остались. Я уже начал формировать плазменный шар в руке, когда ситуация неожиданно изменилась.

Все, кто был возле костра, уже встали и внимательно смотрели на то, что я делаю, не понимая по-прежнему, что случилось. Когда я начал формировать шар плазмы, Амина создала огонь и готова была послать его вперёд, но пока этого не делала, потому что не видела цель.

Остальные тоже изготовились к бою.

И вот именно в этот момент случилось странное. Дух как раз достиг первого лежащего на земле Зоиного мертвеца и нырнул в него, как будто всосавшись внутрь. Это было похоже на то, как если в воздухе висит дым, но резко включили мощный вентилятор, и дым быстро утянуло в вентиляцию.

Вот именно таким образом призрак вселился в мертвеца, потому что как только он вошёл в него, мертвец зашевелился и начал вставать, а Зоя возле костра вскрикнула и выматерилась. Кажется, я впервые услышал мат от этой девочки, но это не точно.

Её реакция была вполне понятна, у неё только что угнали одного из парней. Почувствовав впервые в своей практике принудительный обрыв связи, она испытала сильный шок!

Я вдруг понял, что ледяной дух именно это и собирался сделать. Он хотел занять мёртвое тело! Вопрос «почему» — оставался открытым.

Может, он взял первое встретившееся на пути тело… но ведь меня не тронул, поэтому версия была не очень убедительной. Или ему нужно уже мёртвое тело?

А может быть, дух всё понимает и просто не хочет никого убивать? Но почему? Потому что хочет поговорить?

Как оказалось, да!

Поднявшись на ноги, угнанный мертвец, покачиваясь, некоторое время стоял и тупо на меня пялился.

Наконец, мертвец выдавил из себя какой-то странный хрип. Я попытался разобрать, что именно он хочет мне сказать, но не понял. Мертвец ещё раз повторил попытку, и я снова не понял, что ему нужно.

Он попробовал ещё два раза и всё безрезультатно. Тогда труп повернулся и зашагал к костру. Зашагал спокойно, видимо, чтобы мы не почувствовали в нём агрессию.

Все стояли и внимательно наблюдали за тем, что происходит, но никто не знал, что всё это означает.

Когда труп приблизился к костру, все разошлись в две стороны, чтобы дать ему сделать то, что он хочет… ну и вообще, держать дистанцию от происходящей непонятной хрени лишним тоже не будет.

Мертвец подошёл вплотную к костру и встал перед ним, вытянув вперёд руки.

— Что происходит? — тихо спросила Амина, когда я подошёл.

— Ледяной дух, про которого нам рассказывали огненные птицы, захватил наш труп и пришёл погреться к костру, — пожимая плечами, ответил я.

— В любой другой ситуации, услышав такое, я бы подумал, что ты бредишь, — сказал Топор, — но в этот раз, похоже, что это правда!

— Вся наша жизнь, это сплошной бред, — усмехнулась Амина, — но зато какой прикольный!

— Приятель, с тобой всё в порядке? — спросил я громко, чтобы призрак понял, что это ему адресован мой вопрос.

Понял он или нет, но никакой реакции не последовало. Я стоял позади него и не видел, что происходит с его лицом. А что-то происходило. Я обошёл вокруг костра и встал с другой стороны, прямо напротив призрака… или ледяного духа… или ожившего трупа… в общем, назвать можно как угодно, только вот яснее его намерения от этого не становились.

Мертвец стоял очень близко к огню. Его одежда начала сначала парить, потому что была промёрзшей насквозь, а потом и слегка дымиться внизу. Было ощущение, что ещё немного, и он просто вспыхнет как свечка.

Но ему, наверное, плевать на носитель. Он, как забрал его себе, наверняка точно так же может и бросить. Сохранность тела его совершенно не волнует.

Встав с другой стороны костра, я увидел, что мертвец постоянно открывает и закрывает рот, видимо, разрабатывая закостеневшие лицевые мышцы. Потом он стал немного мычать, пытаясь прогонять немного воздуха через лёгкие, и даже чуточку задействовал голосовые связки.

Когда я это понял, то всё встало на свои места.

— Он хочет нам что-то сказать, но тело слишком задубело, и он не может заставить его произносить членораздельные звуки, — сказал я.

— Интересно, он сам хочет что-то нам сказать, или его кто-то прислал, чтобы он передал сообщение, — сказала Сирин, и я удивлённо на неё посмотрел.

— Очень хороший вопрос, Сир! Просто великолепный! — с уважением покачал я головой, — ведь, в самом деле, он мог прибыть откуда угодно… и даже не факт, что он тот самый ледяной дух, о котором мы слышали. Возможно, это просто призрак.

— Просто? — чуть не поперхнулась Фая, — просто призрак? А с каких пор призраки, это просто?

— С тех самых пор, когда девочки научились мгновенно отращивать крылья, как у бабочек, и летать, — сказал Топор, — почему тебя удивляют именно призраки?

— Удивляет то, что встречается впервые, — сказал я, — а потом мы к этому привыкаем, и всё кажется понятным до тех пор, пока не встретится что-то ещё из ряда вон выходящее. И тогда мы снова удивляемся.

— Наверное, так и есть, — сказал Топор.

Труп уже начинал попахивать палёным, и я как раз хотел ему сказать, чтобы он всё же отошёл от костра немного, если не хочет потерять это тело, но, видимо, дух и сам это понял.

Он шагнул назад, опустил руки и с хрустом поднял вверх голову, уставив на меня бессмысленные мёртвые глаза.

— Пы-а-а-х-а-а-а-ти… — прохрипел труп.

— Что? — потряс я головой, — прости, приятель, я пока не могу разобрать, что ты говоришь.

Труп и сам остался недоволен тем, что у него получилось, натужно захрипел и вдруг выплюнул в костёр какой-то чёрный сгусток, который там сразу же зашипел.

— Похохити, — проскрипел труп, снова издал громкий хрип, как будто прочищал горло, и повторил снова, на этот раз уже довольно внятно, — помогите… нам…

16. Расплата

— Он просит о помощи? — удивлённо проговорила Сирин.

— Кому нужно помочь? — спросил я у духа, — и кто вас обидел?

— Карачун… — проговорил мертвец, и вдруг произошло явление, обратное тому, когда дух всасывался внутрь туловища. Теперь его тянуло куда-то в сторону, он лёгкой дымкой, как будто его кто-то выкачивает наружу, вышел из тела и, извиваясь, полетел в сторону горы.

— Карачун, что-то знакомое! — задумчиво сказал Боря.

— Самый короткий день в году? — сказала Сирин.

— Не только, там всё сложнее, — сказал Топор, — что-то со злыми духами связанное и с холодом.

— Дед Мороз, что ли? — рассмеялась Амина, — а то снегурочки есть, а Дедушки нет!

— Зря смеёшься, — сказал я, — сама ведь знаешь, что старые названия используются часто, но суть зачастую может отличаться. Я вот шаман, но это слово теперь носит совсем иной смысл, чем раньше!

— Но что-то общее всё равно есть! — не согласилась Амина.

— Что-то общее есть всегда и во всём, но не стоит отталкиваться от старых терминов и представлений, чтобы объяснить новые явления, — сказал я, — Карачун, значит! Ну что ж, хорошо!

— А что хорошего-то? — удивилась Фая.

— Хорошо, что у нас появилась ещё одна частичка пазла, — сказал я, — что-то мне подсказывает, что это имя твари сидящей под горой.

— А что нам даёт имя? — удивилась Амина, — вообще ничего! Да и вообще это может значить всё что угодно. Ты сейчас строишь какие-то теории исходя из того, что из себя выдавил вселившийся в наш труп непонятный дух.

— Опять звучит бредово, но опять, так оно и есть! — покачал головой Топор.

— А я вообще подумала, что Карачун, это как раз тот, кому

Я с этим был не согласен, — судя по ходу нашего короткого разговора Карачун это всё же было имя обидчика.

После этой неожиданной встречи гулять меня больше не тянуло. И вроде бы ничего плохого не произошло, но в душе поселилась какая-то тревога и недоброе предчувствие.

Возможно, это было оттого, что я нарисовал уже себе картинку происходящего с возможной расстановкой сил, а теперь появилось нечто новое, не укладывающееся в общую схему.

Кто именно просил нас о помощи? Почему? Какая именно помощь была нужна? И кто, чёрт возьми, такой Карачун? Нет, рабочая гипотеза была, что так зовут тварь под горой, но ведь и это тоже были просто домыслы, пускай и не лишённые оснований.

И если ледяные духи, по словам огненных птиц, раньше нападали на людей, то сейчас они пришли к нам за помощью! Вот что было странно и непонятно!

Ночь прошла спокойно. В ярком свете костров, относительном тепле и тишине. Никто не нападал ни на гору, ни на нас, никто больше не приходил за помощью… да и просто так никто не приходил. Даже Йети не попадались нам на глаза, наверное, были заняты чем-то более важным.

Утром, не успели мы попить чаю, за нами пришли. И на этот раз не сами снегурочки, а прислали одного из своих снежных людей, по которым мы даже немного соскучились.

— Думаю, всем идти не стоит! — сказал я.

— Почему это? — удивилась Амина.

— Потому что, если мы все залезем под гору, очень просто будет нас там завалить. Это будет глупая и быстрая смерть. Здесь должен остаться кто-то, кто может хорошо по ним жахнуть, — сказал я.

— Чур я пойду, — хмуро сказал Боря, опасаясь, что оставят именно его, — тем более что жахнуть я не смогу, а там как раз могу пригодиться.

— Я тоже пойду, — сказала Амина, — соскучилась по этим, как их… по Маше, по Пете… кто там ещё был?

— Понятно! — усмехнулся я, — ты остаёшься здесь. Ты вместе с Сирин и Фаей как раз и можешь жахнуть по горе с последствиями, которые мы сейчас даже просчитать не можем. Именно такой козырь нам и нужен снаружи.

— А я? — спросила Зоя.

— Думаю, тебе тоже лучше остаться. Твои ребята будут защищать группу, если что-то пойдёт не так. Здесь от тебя будет больше пользы. Я надеюсь, что всё пройдёт так, как запланировано, но мы сейчас разрабатываем кризисный план, и для него лучше, чтобы туда шло как можно меньше людей. Я не могу не идти. Да и силовая поддержка в виде Бори мне может оказаться полезной. Но на этом, думаю, можно остановиться. Остальные пускай будут здесь и ждут нас.

— Я тоже остаюсь? — удивился Топор.

— Да, — сказал я, — если что-то пойдёт не так, то количество тем, кто под горой, уже ничем не поможет, а вот здесь очень даже может выручить. Если дело будет совсем дрянь, Топор, уводи людей! Лишнее геройство не нужно. Не стоит жертвовать всеми жизнями ради мести.

— Мне лучше пойти, и ты сам знаешь почему! — сказала Амина.

— Нет, тебе лучше остаться, по этому самому. А мы уж как-нибудь. Но это всё резервный план. Я рассчитываю, что всё будет, как запланировано, — сказал я, поняв, что она говорит про воскрешение.

Моё распределение почти никому не понравилось, но спорить со мной никто больше не стал. Боря мог бы упереться, если бы я его не взял, поэтому я сразу и включил его в свою маленькую «группу». Остальные подчинились, поняв, что в моих словах есть здравый смысл. Если это ловушка, то гораздо разумнее оставить основную группу снаружи, а не тащить всех на смерть. Уже уходя, я повернулся и сказал Сирин:

— Да, чуть не забыл! При плохом развитии событий можешь отозвать наш договор с огненными птицами. Пусть делают что хотят.

— При плохом развитии событий мы и сами жахнем по горе из всех стволов, — сказала Сирин, — а помня, что мы сделали с ордой пауков, я думаю, эффект будет такой, что они даже не представляют!

— Сильно на это не рассчитывай, — сказал я, — ведь с нами сейчас нет малышки Лизы, там она сильно добавила мощи!

— Блин, точно! Я и забыла про это! — расстроилась Сирин, — да, жаль, что её нет!

— А мне не жаль! — сказал я, — пускай ребёнок сидит в безопасности, а не сражается с монстрами. Драк на её жизнь ещё хватит, пусть вырастет для начала.

— Ну, тоже верно, — грустно сказала Сирин.

Не все поняли суть нашего короткого разговора, но общий смысл был понятен и без деталей. Могли бы жахнуть ещё сильнее, но не получится.

Мы старались сильно не прощаться, потому как, надеялись вскоре вернуться. Хотя некий внутренний позыв к этому и был.

Мы с Борей зашагали вслед за Йети, который деликатно ждал нас всё это время на почтительном удалении, на самом краю площади.

Некоторое время мы шли молча, потом Боря не выдержал.

— Алик, как ты думаешь, как всё пройдёт? — спросил он.

— Борь, давай не будем! Скоро всё выяснится, к чему гадать? К тому же не стоит обсуждать это там, где наши разговоры могут услышать! — сказал я.

Боря задумчиво взглянул на идущего впереди Йети и с пониманием кивнул.

Я прекрасно понимал его нетерпение, потому что и сам его испытывал. Однако старался держать себя в руках и не давать эмоциям затмевать мой разум. Сейчас нужно было, как никогда, сохранять хладнокровие.

Снегурочки нас уже ждали. Юки-Онна сидела на высоком ледяном торосе, видимо, ей нравилось находиться повыше. Снегурочка устроилась на глыбе льда внизу, возле дорожки.

Я обратил внимание, что лес кругом был повален на большой площади, видимо, это последствия взрыва горы. Однако самих ледяных обломков, вызвавших такие разрушения, уже практически не осталось. Они «утекли» по склонам наверх, послужив строительным материалом для восстановления разрушенного.

Даже сейчас я видел странные ручейки из снега и ледяной крошки, которые стекались к горе и ползли по ней вверх. Зрелище было странное, но мало ли мы странностей видели в последнее время?

— Что-то долго вас пришлось ждать, — с лёгким укором сказала Снегурочка, — совсем не торопитесь.

— А мне кажется, что мы очень быстро

— Ну, к делу, так к делу, — пожала плечами Снегурочка и встала, — пойдём, думаю, будет проще пробираться с боковой стороны. Там нужное нам место должно быть ближе.

— А Карачун не будет против, что мы лезем в его домик? — спросил я как бы между прочим.

Снегурочка, которая уже повернулась к нам спиной, вдруг резко обернулась и сверкнула глазами.

— Что ты сказал? — медленно спросила она.

Честно говоря, я уже пожалел, что начал этот разговор именно сейчас. Язык мой — враг мой! Провокация была отличная, но нужно было её использовать уже после того, как условия сделки будут выполнены. Зачем это нужно было делать сейчас и ставить под угрозу всю операцию? Ответа у меня не было. Точнее, был только один: я не рассчитывал на такую острую реакцию, потому и ляпнул услышанное вчера от духа имя. Оказалось, что зря.

— Я спросил, не будет ли хозяин горы против того, что мы вторгаемся в его владения, — сказал я, понимая, что давать заднюю уже поздно, и нужно попытаться как-то смягчить эффект от вопроса.

— Что ты знаешь про хозяина? — резко сказала сверху Юки-Онна.

— Извините, если чем-то вас расстроил, просто я не думал, будто это какой-то секрет. Вы ведь знаете, что я общался с огненными птицами, так что мог от них многое узнать, верно? — сказал я.

— Верно… — внимательно на меня глядя, сказала Снегурочка.

— Вопрос-то, на мой взгляд, существенный, если мы полезем сейчас под гору. Но, возможно, я ошибаюсь, и никакой проблемы нет. Тогда могли бы сразу так и сказать, и я бы не волновался. Вообще, не понимаю, чего вы так напряглись? — пожал я плечами.

Я старался говорить легко, чтобы снять напряжение, сгладить ситуацию. Дразнить сейчас девочек не стоило. Очень хотелось, конечно, но не стоило.

— Никакой проблемы нет, — после паузы кивнула Снегурочка, — пойдём!

И она зашагала дальше. Мы с Борей переглянулись и пошли следом. Юки полетела вперёд, обогнав всех нас.

Я облегчённо выдохнул. Всё же надо быть аккуратнее с тем, что говоришь, а то вон какие все нервные.

Если рассматривать основание горы как круг, то мы ушли от центра, где встретились со снегурочками, градусов на сорок пять.

Когда мы дотопали до нужного места, Юки была уже там и начала «бурить» проход. Она стояла напротив горы и лёгкими жестами обеих рук создавала вихрь, который как бур вгрызался в нижнюю часть склона и проделывал в нём тоннель.

Увидев это, я подумал, что пока что всё идёт как надо, и это не могло не радовать.

Вынесенный вихрем из недр горы снег и лёд ложились в одно место, и эта куча начала очень быстро расти. Но она не убегала ручейками наверх, видимо, потом этот тоннель им нужно будет заделать обратно.

Честно говоря, я полагал, что точка, где должен находиться вход в карман, будет ближе к краю склона, но Юки всё бурила и бурила, а до нужного места ещё не добралась.

Ждали мы довольно долго. Наконец, Юки-Онна закончила и, не говоря ни слова и даже не сделав нам никакого знака, просто отошла в сторону. Похоже, она была не очень довольна происходящим, но делала то, что от неё требуется.

Снегурочка махнула нам рукой, и первая направилась в тоннель. Он был удивительно ровным, а его стены имели идеальный круглый свод и были, как будто отполированы! Это чем-то было похоже на стеклянную трубу, только стекло было не прозрачным, а матовым.

В конце тоннеля оказалось что-то вроде пещеры, имеющей тоже очень правильный шарообразный купол.

Посреди этой пещеры стоял кусок стены какой-то постройки, рядом были кучи из кирпичей от неё же, за стеной находились искорёженные остатки металлоконструкций… в общем, на земле был бардак в отличие от идеальных стен и потолка.

— Это произошло где-то здесь, вот перед этой стеной, — сказала Снегурочка.

— Хорошо! — сказал я и подошёл поближе, внимательно разглядывая каждую деталь и пытаясь найти следы пребывания здесь наших.

— Тут были пустоты! — сказала появившаяся в тоннеле Юки-Онна.

Похоже, любопытство у неё оказалось сильнее вредного характера.

— И что это значит? — спросил я.

— То, что их быть не должно было! — сказала Юки и скрестила руки на груди.

— Они пили, — расплылся в улыбке Боря.

— Что? — не понял я.

— Им нужна была вода, они высовывались, собирали снег и топили его внутри, — сказал Боря, не переставая улыбаться.

— Логично! — с уважением покивал я, потому что самому мне такая мысль в голову не пришла. И кто там сомневался в Бориных умственных способностях? Периодически Бугай выдавал такие мысли, до которых никто другой не додумывался!

— А где были пустоты? — спросил я у Юки.

— Не знаю, где-то здесь, возле стены. Я их не видела, а почувствовал вихрем. Трудно точное место указать, — ответила она.

Надо же, японка вполне могла нормально общаться и отвечать на вопросы, если хотела.

Я подошёл совсем близко к стене и, присев на корточки, принялся внимательно вглядываться во всё подряд, постепенно скользя взглядом от одного предмета к другому. Боря же зашёл с другой стороны и осматривал стену там. Это тоже было разумно, ведь карман могли и переместить!

— А может быть, они не только воду отсюда брали, но и тоннель пытались пробурить к выходу, — предположил я.

— Возможно, — раздался Борин голос.

— Здесь был сплошной лёд, — раздался голос Юки, — не так-то просто через него пробиться, особенно если не знаешь правильное направление.

Это было не лишено смысла. Если их здесь так сильно замуровали, они могли просто не понимать, что это такое вокруг них и насколько далеко тянется. Куда в таком случае пробиваться?

Но сидеть без дела они внутри вряд ли бы стали, попытки выбраться наверняка предпринимались. Сколько они здесь уже похоронены? Недели две, вряд ли больше? Скорее даже меньше.

— А что, горы здесь раньше не было, когда это место завалили льдом? — спросил я.

— Она была меньше и находилась рядом. Гора растёт, постепенно и это место ушло под неё, — сказала Снегурочка, — так что, договор выполнен?

— Подожди,

— И долго вы собираетесь ждать? — скептически сказала Снегурочка.

— Я очень рассчитываю на то, что мы быстро с ними свяжемся. Но мы всего пару минут, как ищем следы, это слишком мало. Дай нам время! — повторил я.

Хотел ещё добавить, что они могут оставить нас здесь, а сами пока идти по своим делам, но вовремя остановился. Не стоить им давать такой соблазн. Оказавшись снаружи, они вполне могут захотеть нас замуровать. А пока они здесь, ничего подобного не случится.

Снегурочка уселась на какую-то торчащую из земли трубу, Юки-Онна некоторое время постояла в тоннеле, но потом подошла к подруге и уселась рядом. А мы с Борей продолжали ползать вокруг стены чуть ли не на четвереньках, ища следы пребывания наших.

И должен сказать, с каждой секундой отчаяние захлёстывало меня всё сильнее и сильнее! Мы даже не были до конца уверены, что карман находится именно в этом месте. Но даже если он здесь, дать знать нашим, что мы пришли, я способа не видел.

На всякий случай я ещё с самого начала попытался прощупать пространство на предмет маны, но ничего не обнаружил. Только там, дальше в толще льда, где-то под горой почувствовалось какое-то большое и недоброе шевеление, но я и так туда не лез, а уловив эти лёгкие ощущения, тут же вообще свернул всякую активность такого рода. Не хватало нам ещё растревожить Карачуна! Сейчас было не до него, нужно было найти способ «достучаться» до кармана.

Мы поменялись с Борей местами, чтобы посмотреть на другую сторону стены свежим взглядом. Потом через некоторое время снова поменялись. Потом расширили круг поисков. Это тоже ничего не дало, и мы снова вернулись к стене.

Сидящие на трубе снегурочки по очереди утомлённо вздыхали, и если бы у них были часы, то наверняка они бы на них часто поглядывали, демонстрируя своё нетерпенье.

Я уже практически потерял веру в то, что мы найдём своих, но решил пытаться до последнего. Им придётся утаскивать меня отсюда силой, если решат, что время вышло.

И когда на меня накатила очередная волна отчаяния и паники, я вдруг неожиданно для себя краем глаза увидел какое-то шевеление.

Место, где это произошло, было просто отличным для входа в карман. Кусок стены с выступом вроде козырька сверху. Если мои друзья расчистили какое-то пространство вокруг кармана, то Петя мог поместить его в такое место, где враг не мог напасть на выходящего сзади. Да и сверху была небольшая защита.

У меня внутри всё замерло, и я очень боялся спугнуть то, что вижу. А видел я торчащий как будто бы из стены коротенький штырёк, с крохотным прибором на конце.

Только вот штырёк этот торчал не совсем из стены! Между ним и стеной был зазор, и торчал он прямо из воздуха! Из ниоткуда! А точнее, из невидимого нами кармана! А на штырьке, вне всяких сомнений, была камера. И я готов поклясться, что ещё несколько секунд назад там ничего не было.

— Есть! — радостно выдохнул я, ухватился рукой за штырёк и, помня о свойствах кармана, в который можно войти даже через предмет, если его касается Петина рука, нырнул в знакомый до боли портал!

17. Мы так не договаривались!

Первое, что я увидел, оказавшись в кармане, так это направленные на меня множество стволов.

— Эй, эй, эй, поосторожнее! — тут же вскинул я руки, — свои же?

— Алик? — едва ли не взвизгнула от радости Маша.

— Да какой это Алик? Это подделка! Алик погиб! Это иллюзия! — сказал Петя, заслоняя от меня Машу, — ты же видела, на что эта тварь способна? Теперь придумала новый способ к нам подобраться!

— Я те ща дам, иллюзия! — сказал я, — у меня нет времени на разговоры. Петь, идём со мной, нужно срочно переместить карман в безопасное место. Я, конечно, с ними обо всём договорился, но кто знает, что у них в головах и не решат ли они переиграть условия!

— Никуда я с тобой, тварь, не пойду! — злобно сказал Петя.

— Давайте его просто грохнем! — сказала Алиса, — я тоже не верю, что это Алик! Неоткуда ему здесь взяться! Это просто исключено! Алик мёртв!

— Подойди ко мне! — сказал я резко Алисе.

— Я? — удивилась она.

— Подойди, не ссы! — сказал я ещё резче.

— Кто тут ссыт, урод! — возмутилась Алиса и быстро приблизилась ко мне с грозным видом.

Едва она оказалась на расстоянии удара, я совершенно неожиданно для всех врезал ей пощёчину с таким звоном, что аж уши заложило.

Повисла пауза, и, видимо, от неожиданности никто не успел в меня выстрелить! Алиса отшатнулась назад, вытаращила на меня глаза, а потом заорала:

— Алик! Это же Алик! Везучий сукин сын, но как? Как? Как? Вы что, не видите, это же Алик! Отвечаю! — никак не могла успокоиться Алиса.

— Всё! — рявкнул я, — слышали, что я сказал? Нужно срочно переместить карман! Петь, быстро со мной, остальные ждут! Нет времени!

Ситуация резко разрядилась, бойцы опустили оружие, в глазах у всех резко появилось доверие. Раз Алиса меня признала, значит, у неё есть на то основание. Впрочем, большинство наших знали какие именно.

Мы шагнули наружу из кармана, а там уже стоял Боря, в нетерпении тряся левой ногой.

— Ух ты, Петя! — радостно воскликнул он.

— Всё, Борь, потом поговорим, — сказал я, стараясь не выдавать напряжения, — а сейчас нам нужно идти.

Поймав мой взгляд, Боря резко замолчал и ничего не стал спрашивать у Пети, хотя по всему было видно, что для этого ему приходится прикладывать невероятные усилия.

Причины для волнения у меня, честно говоря, были. Я всегда держал в голове вариант, что это может оказаться подставой. Что они просто хотят с моей помощью найти портал и каким-то образом им воспользоваться… или отомстить тем, кто внутри. Что между ними случилось, я не знал, но что-то точно произошло, раз Снегурочка знает, где именно находится карман.

Петя тоже понял, что лучше держать язык за зубами, и только сдержанно кивнул Боре.

— Ха! Ты проиграла! —

— Не волнуйся, заплачу! — сказала Юки вставая.

— Спасибо за помощь, девочки, но нам пора, — сказал я, направляясь к тоннелю.

— Не так быстро, — сказала Юки-Онна, — не думал же ты, что мы вот так просто вас отпустим?

— Вообще-то, думал, потому что у нас есть договор, — сказал я.

— Этот ваш договор, полная хрень! — сказала Юки, — я не верю, что вы его выполнили. Да и плевать! Я хочу узнать, что это за портал!

— Иди и узнай, — кивнул я в сторону стены, туда, где карман находился раньше. Но ведь Юки-то этого не знала! Она не знала, как именно он перемещается.

— Ты говорил про людей во множественном числе, — сказала Снегурочка, — а привёл только одного!

— Прошло много времени, — сказал я, — мне не было точно известно, кто уцелел, и кого я смогу вытащить. Но один, это лучше, чем ни одного!

— Он врёт! — вдруг вскрикнула Юки-Онна.

— Если здесь кто и врёт, так это ты! — сказал я, — не советую вам идти на обострение. Иначе те неприятности, которые доставляли вам птицы, вы будете вспоминать как самое счастливое время в своей жизни.

— Блеф! — истошно крикнула Юки-Онна.

— Я не вру, ты просто не видела, что мы умеем. Наши лёгкие стычки, до того как мы пришли в Сокольники, это просто разминка. Мы снесём гору к чёртовой матери и выпотрошим вашего Карачуна! — угрожающе сказал я, делая шаг ей навстречу.

Неважно, поверит она мне или нет, всё равно девочки уже вскрылись, и без боя мы отсюда не выберемся. Но угроза может заронить хоть зерно сомнения в её разум, и в решающий момент не исключено, что Юки-Онна дрогнет. Главное — не переставать давить и не показывать слабость.

Юки завыла на высоких тонах, как ветер, свистящий где-то в трубах, и вдруг выбросив руки вперёд, послала на нас голубую волну. Как я потом понял, это была волна холода. Боря был уже в боевом режиме, и этот концентрированный мороз ему особого вреда не причинил, хотя Бугай и покрылся инеем полностью, а тулуп стал похрустывать при движении.

Я же отвернулся и обхватил стоящего рядом Петю, заслоняя его собой. Мой платок сработал, вокруг нас вспыхнуло золотое сияние, которое мороз не смог преодолеть.

— Ах ты сучка сраная! — воскликнул я и дал волну плазмы в Юки-Онну.

Она тоже оказалась не так проста и за секунду до удара покрылась ледяным коконом. Плазма врезалась в него, повалил пар, но энергии кокона хватило, чтобы купировать мой удар.

— Ни хрена себе! — раздался сзади удивлённый голос Пети.

— Снегурочка, у нас же сделка! Ещё не поздно остановиться! — крикнул я ей, увидев, что она стоит слегка растерянно и пока что не принимает участия в драке.

Снегурочка грустно взглянула на меня, развела руками, показывая, что ничего не может поделать, и с горловым выкриком выпустила в нас целую кучу острых сосулек.

Я успел создать стену плазмы, которая растопила сосульки.

— Зови Алису, её молнии нам не помешают! — крикнул я Пете.

Юки-Онна готовилась к новому удару, начав крутиться на месте волчком так, что её уже практически не было видно. Создающийся вокруг вихрь бешено летящего ветра со снегом качнул нас так, что мы еле устояли.

— Японку беру на себя! — заорал Боря и бросился вперёд.

Преодолев с разбега вихрь, он сгрёб Юки в охапку, тем самым остановив её вращение, крепко прижал к себе и уже вместе с ней побежал в тоннель, чтобы вырваться наружу. Мысль была дельная, в этом ледяном склепе на их территории было очень неуютно. И они наверняка могли сделать какой-нибудь ход конём, чтобы похоронить нас всех здесь, просто из-за стремительно развивающихся событий не успели.

Я бросил большую шаровую молнию в Снегурочку, чтобы та не расслаблялась и не успевала сама атаковать. Та её встретила сплошным потоком льда, и они некоторое время висели между нами, шипя и обильно испаряясь. Плазма и лёд, лёд и плазма!

— Кого мочить? — раздался рядом голос Алисы.

— Я только одну вижу? — услышал я Машу.

— Маша, обездвижь её так, чтобы шелохнуться не могла! — крикнул я, раз уж кинетик была здесь, пусть и без моего приказа.

Снегурочка, которая как раз собиралась что-то сделать, вдруг воспарила с прижатыми к телу руками и зависла в воздухе как каменное изваяние. Даже говорить, похоже, не могла!

— На выход все, быстро! — крикнул я, — Маша, неси её прямо так, но не убивай!

— Хорошо! — крикнула кинетик, — но хоть покалечить можно немного?

Я удивлённо взглянул на Машу и вдруг понял, что та не шутит! Она уже виделась со Снегурочкой и, похоже, не питала к ней тёплых чувств.

— Не надо! — крикнул я.

В это время мы уже бежали по тоннелю к выходу.

Мы очень вовремя рванули вперёд, потому что, даже когда ещё были внутри, стены вдруг начали сжиматься, быстро нарастая ледяной корой. Проход становился всё уже и уже, и мы практически плечом к плечу прыгнули наружу, когда дыра за нашими спинами с ледяным треском затянулась.

Выбравшись из сугроба, я быстро огляделся. Юки-Онна, несмотря на то что Боря её по-прежнему держал железной хваткой, умудрилась взлететь вместе с ним. Она уносила его всё выше и выше, потом вдруг сделала резкий манёвр и выскользнула из рук Бугая. Тот камнем полетел вниз, упал на склон горы и, подпрыгивая, как мячик, поскакал вниз.

— Боря! — в отчаянии прокричал я.

Смотреть на его падение было страшно, хотя умом я и понимал, что когда Бугай в боевом режиме такое его убить не должно. Он и сам использовал этот приём, играя с врагами в боулинг, где они кегли, а он шар.

— Боря? — хором вскрикнули Маша и Алиса, которые, видимо, появились из кармана, когда он уже утащил Юки в тоннель.

— Да, Боря! — крикнул я.

— Я его видел! — крикнул им Петя, это наш Боря! Он жив!

— Это же просто какой-то день чудес! — восторженно прокричала Алиса, пытаясь достать своей алой молнией до Юки-Онны, которая металась в небе, пытаясь от неё увернуться.

И всё это время мы бежали к дорожке, что ведёт от горы к нашему лагерю.

Я периодически оглядывался, Маша продолжала «транспортировать» по воздуху обездвиженную Снегурочку, Петя держался рядом с ней, постоянно вертя головой по сторонам на предмет новых опасностей, и в обеих руках у него было по пистолету.

Алиса замыкала нашу небольшую процессию, она немного отставала, потому что всё время пыталась достать японку, но пока что безрезультатно. Из-за этого фурия даже несколько раз споткнулась и полетела кубарем, но её это нисколько не смутило, и она продолжала бежать, задрав голову высоко вверх.

Боря уже допрыгал до низа и укатился куда-то в лес. Оставалось надеяться, что с ним всё в порядке, и мы его скоро увидим.

В целом, всё шло не так уж и плохо. Мы нашли своих и, несмотря на возникшую заварушку, сумели вырваться из-под горы, а теперь бежали в сторону лагеря. А там уже нас попробуй возьми! Особенно когда мы объединим силы!

Конечно, жаль, что снегурочки взбрыкнули, всё могло бы быть ещё проще, но что случилось, то случилось. Сами виноваты.

А у меня надежда на благоприятный исход крепла с каждым шагом.

— Берегись! — услышал я крик Алисы, а потом болезненный вскрик Маши.

— Маша! — испуганно заорал Петя.

Юки-Онна всё же исхитрилась и попала в Машу сосулькой. Стреляла точечно, прицельно, а не дождём, как раньше. Специально хотела попасть в кинетика, поняв, кто именно удерживает Снегурочку. И я, и Алиса этот выстрел прозевали.

Маша лежала на снегу, держась за плечо и обильно окропляя снег красненьким.

— В карман её! — проорал я растерявшемуся Пете, — сдай её и быстро назад! Ты нужен здесь!

Я отвернулся и принялся засыпать Юки-Онну плазменными шарами, чтобы она не успевала ничего делать.

Но в пылу схватки я совсем упустил из виду Снегурочку. Как только Машу ранило, она невольно отпустила хватку, а потом Петя и вовсе затолкал её в карман.

Куда исчезла Снегурочка, я не видел, но она была где-то рядом. Скорее всего, скрылась в лесу за деревьями. Именно в этом месте лес пострадал меньше всего от падения ледяных глыб.

— Следи за лесом, думаю, вторая где-то там! — крикнул я Алисе.

— Где враг! — раздался голос Шторма.

— Две сучки, одна летает, другая в лесу, — крикнула Алиса, — осторожнее, ледяная магия! Садят сосульками как из пулемёта.

— Петю прикрывайте! — крикнул я, — уходите по дорожке к площади, там друзья!

И сказав это, я устремился в лес.

— Алик, чтоб тебя! Куда? — крикнула Алиса.

— Делай, что сказал! — бросил я ей не поворачиваясь, и скрылся среди деревьев.

И тут же где-то рядом затрещали ветки, ломаемые летящими сплошной стеной ледяными иглами. Но летели они не в меня, а в ребят.

— Берегись! — заорал я и пустил наперерез иглам волну плазмы, но отсечь успел небольшую часть, большинство ушло вперёд. Оставалось только надеяться, что наши сумеют защититься.

Сам я метнулся в ту сторону, откуда был произведён залп. Снегурочка, вне всяких сомнений, была там.

— Прекрати стрелять! — кричал я, — остановить, пока вы никого не убили. Ещё есть шанс разойтись миром!

Снегурочка совершенно неожиданно выступила из-за дерева мне навстречу.

— Нет, Алик, — сказала она спокойно, — ты просто не понимаешь! Миром невозможно!

И говорила она это печально. Я видел, что она хочет поступить по-другому, но просто не может.

— Пойдём со мной, — сказал я, — я сумею тебя защитить, кто бы тебе ни угрожал. Мы справимся с ним вместе. Мы сильные, мы сможем!

— Вы сильные, — кивнула Снегурочка, — честно говоря, я даже не ожидала, что настолько. Но это ничего не меняет. Я не могу пойти с тобой, не могу присоединиться к вам. Я ничего не могу. Если хочешь, то убей меня, но мы никогда не перестанем быть врагами, как бы я ни хотела другого.

— В чём проблема? — жёстко сказал я, — просто скажи! Я уже понял, что это не твой выбор, объясни мне, в чём дело, и обещаю, я найду выход.

— Выхода нет! — сказала Снегурочка, и в уголках её глаз сверкнули слёзы, которые мгновенно превратились в лёд, маленькими шариками скатились по щекам и упали на землю.

— Ну что, будешь меня убивать? Потому что, если нет, рано или поздно я убью кого-то из ваших, а может быть, и тебя, — сказала она.

— Я не буду тебя убивать, — сказал я, — ни сейчас, ни потом. Ладно, если тебя так сильно что-то держит, оставайся. Но дай нам уйти. Если нужно, имитируй, что нападаешь, но старайся не навредить. И тогда я буду считать нашу сделку исполненной.

— А как же ты узнаешь, хотела я навредить или нет? — удивилась Снегурочка, — вдруг просто не смогла?

— По результату, — сказал я, — если у нас никто не погибнет, то сделка будет считаться закрытой. Ты дала слово, и ты его сдержала. Я же видел, что не ты начала бучу, но и отречься от напарницы ты тоже не могла. Просто никого не убивай, и всё!

— Ты же понимаешь, что я не могу тебе этого обещать? — слегка склонила голову набок Снегурочка.

— Не обещай, — сказал я, — просто не убивай.

И сказав это, я повернулся к ней спиной и пошёл туда, где сейчас должны были оказаться наши. По моим расчётам, они уже достигли аллеи, ведущей прочь от горы.

Удара в спину не последовало. Я не знаю, как долго Снегурочка стояла на прежнем месте и смотрела мне вслед, потому что не оборачивался. Долго не оборачивался, даже тогда, когда ушёл далеко.

А потом раздались выстрелы, и я побежал. Стрелял наверняка Шторм, у других огнестрельного оружия вроде бы не было… хотя, вообще-то, Петя был с пистолетами. Но здесь стреляли очередями.

Через несколько секунд раздались и пистолетные выстрелы, что заставило меня ускориться.

Пистолетные выстрелы свидетельствовали о том, что Петя жив, что не могло не радовать. Ведь он единственный имел доступ в свой карман. Так что, его нужно было беречь!

Я выскочил на открытое пространство и увидел, что наших атакуют Йети, которые пёрли со всех сторон. Их было несколько десятков и из леса выходили ещё и ещё!

Вроде бы все, кого я оставил, убегая в лес к Снегурочке, были на ногах: Алиса, Петя и Шторм.

Не

Со снежными людьми всё было понятно. Их хоть и много было, но нам они были не противники. Вообще, глупо было бросать их в бой. Они просто все погибнут, и всё.

Я окинул взглядом небо. Как раз в этот момент из-за горы на большой скорости вылетела Юки-Онна и хотела спикировать на наших, пока они были заняты Йети и не видели её.

Да, они не видели её, а она не видела меня! А также не видела мой плазменный шарик, заряженный парализующей молнией, который стремительно летел ей навстречу. Он был маленький, но стремительно рос, приближаясь к японке.

Она почувствовала неладное, но слишком поздно! Парализующие молнии пронзили и окутали её тело. Она кувырнулась в воздухе и полетела камнем вниз.

— Не добивай! — слабо донеслось до меня, как будто ветер просвистел.

Но думаю, что мне не показалось. Наверняка это была Снегурочка. И просила она меня о том же самом, о чём попросил её я. И не выполнить такую просьбу я не мог!

Я увидел, как Шторм бежит к месту, где упала Юки, и бросился наперерез.

— Шторм! — проорал я, — оставь её!

Тот резко остановился и взглянул на меня.

— Уходим! — прокричал я, — я же сказал, что делать и кого прикрывать!

Шторм на долю секунды замешкался, потому что привык отдавать приказы, а не исполнять, но подчинился и побежал обратно. Всё же эту ситуацию создал я и, по его мнению, лучше понимал, что происходит, так что перечить мне было глупо.

Мы собрались в кучу на дорожке, и путь к спасению был почти открыт, если не считать одинокую фигуру, бегущую к нам. А со стороны горы продолжали напирать Йети, которых становилось всё больше и больше.

Шторм вскинул автомат, чтобы уложить одинокого бегуна, но я схватил его за ствол и опустил вниз.

— Нет, это свой! — сказал я.

Когда бегун приблизился, то оказалось, что это один из ребят Зои. Он встал прямо напротив меня и замер.

— Зоя, давай сюда своих бойцов, пусть прикроют нас и возьмут на себя Йети!

Мертвец кивнул.

— Зоя? Какая на хрен Зоя? — повернулась ко мне Алиса, перестав стрелять молниями по снежным людям.

— Наша Зоя, с армией мертвецов! — сказал я.

— Зоя жива? — Петя тоже перестал стрелять и повернулся ко мне.

— Жива, ещё как жива! — крикнул я.

— Да это просто праздник какой-то! А-а-а-а-а-а! — закричала Алиса и выдала такой шквал молний в сторону Йети, что, даже не прощупывая, я почувствовал, как просел у неё уровень маны.

Но в Йети уже можно было не стрелять, потому что они повернули назад и стали быстро отступать.

Не успели мы этому порадоваться, как гора оглушительно затрещала и лопнула пополам. Две половинки медленно начали раскрываться в стороны. Движение это было просто титаническим, даже земля у нас под ногами начала подниматься и опускаться от меняющегося на неё давления.

Когда разрыв между двумя половинами расширился достаточно, там возникло движение, и в дыре показалась просто гигантская тварь. Она вытащила сначала свои огромные паучьи ноги, а потом показалась и сама туша.

Когда огненные птицы рассказывали про него, он представлялся мне значительно меньшего размера. А на деле это существо было просто гигантским!

— А вот и Карачун собственной персоной к нам пожаловал! — проговорил я, глядя на выползающего из недр горы монстра.

18. Это просто праздник какой-то!

— Карачун? — удивлённо сказал Шторм, — так эту тварь зовут?

— Вроде как да, — сказал я, — виделись уже с ним?

— Виделись, — сказал Шторм, — это он нас и замуровал во льду. Но тогда этот Карачун был в несколько раз меньше! Засранец подрос!

— Он, кстати, быстрый! — сказала Алиса, — и не думаю, что размер помешает ему бегать. Когда он вылезет целиком, нам бы лучше уже убраться отсюда подальше!

Карачун вздыбил верхнюю часть туловища, вскинул вверх пару передних конечностей, и мы услышали как будто вой ветра, который усиливался и усиливался, перерастая в какой-то нечеловеческий, пронзительный визг.

— Кричит чего-то! — усмехнулся Шторм.

— Боевой клич, наверное! — сказала Алиса.

— Он как будто из яйца, из этой горы вылупляется! — сказал Петя, — как «Чужой»!

— Какая же здоровенная хреновина! — выдохнул я.

Всё это время мы продолжали бежать по аллее, периодически оглядываясь. Через некоторое время нам навстречу попались ребята Зои, но я замахал руками и закричал, чтобы они поворачивали обратно. Сигнал дошёл через мертвецов до Зои, и её ребята послушно затрусили к лагерю.

Вдруг со стороны нашего лагеря, со страшным вибрирующим звуком ударила огненная струя и врезалась прямо в Карачуна. Оборвалась и ударила снова! Потом ещё раз! Как будто кто-то пускал огненные струи из гигантского шприца.

— Это что ещё за хрень! — крикнул Шторм.

— Это наша артиллерия заработала! — ответил я.

— Что заработала? — Алиса даже остановилась от неожиданности, — артиллерия? Откуда у тебя артиллерия? Что происходит?

— Не стой! — крикнул я на неё, она опомнилась и продолжила бежать.

— А это что такое? — тыкая пальцем в небо, крикнул Петя.

Сверху в сторону горы стремительно пикировал огненный факел. Это был Феникс. Наверняка птицы увидели, что всё идёт не так, как должно было, и решили вмешаться. В общем, логично. За много километров вокруг было видно, что никакие договоры уже не действуют и ситуация давно вышла из-под контроля. Чем не повод лишний раз бахнуть по этой твари?

— А это наша авиация атакует! — крикнул я.

— Авиация? — Алиса снова остановилась, — ты где был всё это время? Когда ты успел всем этим обзавестись?

— Не стой! — крикнул я.

В это время Феникс достиг Карачуна и врезался в него. Взрыв был не такой мощный, как в прошлый раз, ледяная тварь каким-то образом сумела поглотить часть энергии, хотя судя по её воплю для неё это прошло не безболезненно. Верхушка горы снова пострадала и разлетелась в стороны, но не так далеко, чтобы достать нас.

Возникло свечение, и над местом взрыва стал возноситься огненный факел возрождающегося

— Что происходит? — крикнула Алиса.

— Феникс возрождается! — ответил я.

— Охренеть! — скупо выдал Шторм, но и он тоже был потрясён до глубины души.

Вознесясь, Феникс устремился прочь от горы, но Карачун выпустил какую-то тонкую белую плеть, которая достала птицу и обвила её. Жар-птица, как всегда, спешила ему на выручку, чтобы прикрыть отход, но на такое развитие событий они не рассчитывали.

— Чёрт! — воскликнул я и остановился, — держись друг! — пробормотал я, дотягиваясь до Феникса своими щупальцами и вливая в него ману.

Феникс снова взорвался, но не так сильно, как в первый раз. Однако этого взрыва хватило, чтобы разорвать удерживающий его поводок. Как только он начал возрождаться, я снова влил в него ману и повернулся к своим.

— Ты что-то сделал? Да ведь? Сделал же? — вцепилась мне в руку Алиса.

— Уходим! Быстро! — вместо ответа сказал я, — всё остальное потом!

— Обратно залезает! — крикнул Петя.

Я обернулся и увидел, что Карачун и правда частично спрятался в полуразрушенной горе, по которой побежали новые трещины и начались оползни из ледяных глыб.

— Машу сюда, живо! — заорал я.

— Она ранена! — возмутился Петя.

— Выполнять! — прокричал я жёстко, и Петя тут же нырнул в карман.

Мы остановились, ведь убегать от кармана было нельзя.

Секунды тянулись медленно, гора продолжала трещать, наконец, Петя появился с опирающейся на его плечо Машей.

— Что? — с готовностью сказала кинетик, понимая, что просто так я её дёргать бы не стал.

— Будь готова защитить нас, — крикнул я, — продолжаем бежать, я тебя понесу!

Подхватив Машу, я бросился дальше по Аллее. Петя собрался возразить, скорее всего, хотел сказать, что и сам может её нести, но, к счастью, сдержался, потому что получил бы от меня по полной.

Мы преодолели хорошо если половину пути до нашего лагеря, когда гора взорвалась. Глыбы льда полетели во все стороны! Как я и опасался, мы оказались в зоне поражения. Я поставил Машу на землю.

— Работай! — крикнул я ей и, выставив руки вперёд, послал навстречу летящим глыбам стену плазмы.

Над нами прошла ещё одна струя вибрирующего огня. Синергетическая смесь акустического удара Сирин и огненного шквала Амины. Мощь была страшная, но и ледяная масса, которой она противостояла, была огромной. Такое количество растопить нужно о-го-го сколько энергии. Здесь наверняка были сотни тонн!

Глыбы льда, встретившись с огнём и вибрацией, разлетались на куски, плавились, испарялись, застилая всю округу облаками пара. Я добавлял своей плазмы, но по сравнению с ударом Амины и Сирин это была капля в море. Однако эта капля работала на ближней дистанции, отсекая то, что прорвалось через огненный шквал.

Но и Маша без работы не осталась. Она создала над нами купол, в который постоянно врезались крупные льдины, которые по сравнению с тем, что в нас изначально летело, были крошками, но каждая из них в принципе могла убить человека попаданием в голову.

Благо длилось всё это недолго. Разлёт обломков длился считаные секунды, за которые было потрачено колоссальное количество энергии. Эх, в самом деле, если бы с нами была Лиза, возможно, одним залпом можно было бы сровнять гору с землёй, но наш усилитель остался в Барбинизаторе.

Я коснулся Маши своим щупальцем и увидел, что она прилично потратилась. И до этого она расходовала ману, да и сейчас предприняла очень мощный выброс энергии, чтобы защитить нас от ледяного града. Я влил в неё ману до максимума и очень быстро. От неожиданности Маша закричала и начала озираться, но через секунду её взгляд остановился на мне. Я ей подмигнул.

— Петя, прячь её в карман и назад, нам нужно двигаться! — сказал я.

Когда Петя подхватил Машу и скрылся с ней в кармане, она так и продолжала смотреть на меня не мигая, вытаращенными глазами. Похоже, мне удалось её неслабо так удивить.

В этот раз Петя вернулся быстрее, видимо, сдал Машу на руки кому-то возле входа.

— Могли бы просто спрятаться в кармане, — сказал Петя.

— Могли бы, — кивнул я, — помнишь, чем это в прошлый раз закончилось? — услышав это, Петя смутился, — вот то-то же!

Мы побежали дальше. Я не забывал приглядывать за птицами, они успели убраться на безопасное расстояние ещё до взрыва горы, да и разлёт обломков не доставал на такую высоту.

От горы осталась едва ли треть высоты. И там, в кратере, продолжал копошиться Карачун. Я был далёк от мысли, что она ранен и умирает. И взрыв этот был не потому, что с ним случилось что-то плохое, а это просто он нас так пытался ударить. Это было его оружие!

Эта тварь вполне может вылезти из своей норы и пуститься за нами в погоню. Но пока что Карачун этого не делал, и это внушало надежду, что, может быть, и не сделает. Посчитает, что оно того не стоит и слишком опасно покидать свою уютную норку, где стены льда его хоть как-то защищают.

— Алик! Нам нужно будет серьёзно поговорить! — Алиса бежала рядом, и вид у неё был и радостный, и потерянный одновременно. Она была шокирована происходящим и далеко не всё понимала, но в то же время то, что события развиваются в правильном направлении, было очевидно.

— Обязательно! — крикнул я, — я скучал!

— Покатай меня, большая черепаха! — вдруг крикнула Алиса и запрыгнула мне на спину.

Она просто дурачилась от переполнявших её чувств, но я не стал этому препятствовать. Подхватил её под бёдра и ускорился, чтобы как можно быстрее добраться до площади, которая была уже в двух шагах.

Мне казалось важным оказаться всем вместе. Я чувствовал, что это очень нас усилит.

— Тоха в порядке? — всё же не выдержал и спросил Боря, бегущий рядом.

— А что ему будет? — крикнула Алиса, — вот обрадуется, что ты жив!

— А Зоя, в самом деле, жива? — спросил Петя.

— Жива, жива! — кивнул я, — наконец-то я смог всех собрать! Хотя радоваться пока что рано, нужно сначала выбраться из этого ледяного дерьма! У вас-то все целы?

— Почти… — не очень уверенно сказала Алиса у меня над ухом, чем сразу подпортила мне настроение.

Блин, просил же Борю потерпеть и не заводить этих разговоров. А теперь слово за слово я и сам

Даже если кто-то погиб, это уже произошло и этого не исправить. Именно поэтому я и не хотел знать, что случилось с обитателями кармана за это время. Сейчас было не до этого… но теперь уже было поздно. Какая-то тень наползала на мои мысли, не давала сосредоточиться. Если кто-то погиб, то кто? И учитывая, что многих я уже видел, выбор тех, кто остался, был невелик.

Я всё же не смог дальше бежать, хотя и понимал что нужно, но поделать ничего с собой не мог. Я остановился и ссадил Алису на землю. Постоял, склонив голову и уперев руки в бока, потом набрался духа, повернулся к фурии и спросил.

— Рита погибла?

— Нет, — затрясла головой Алиса, — она не погибла… она ушла! Рита думала, что ты погиб, затосковала, у неё началась депрессия… потом она сказала, что очень хочет увидеть море, что никогда не была в Крыму и что отправится туда. Она отправилась в Крым! — пытаясь утешить меня, — сказала Алиса, — ты не думай, мы пытались её удержать! Даже связывали… но сам понимаешь, вечно такое продолжаться не может, и если уж человек что решил, то иногда ничего поделать нельзя. Если бы мы знали, что нас потом замуруют, мы бы подержали её ещё связанной какое-то время. Тогда бы она до сих пор была в кармане… но кто же знал!

— Рита мертва! — задумчиво сказал я.

— Нет, она жива! — возразила Алиса.

— Ты, видимо, давно не ходила в одиночку по улицам, — сказал я, — красотка, не владеющая боевой магией, одна… она и пары дней бы не протянула. А если, как ты говоришь, она ещё и в депрессии была, то особо и не пыталась бы выжить. Она мертва!

— Ну, мы не можем этого утверждать… — решил помочь Алисе Шторм.

— В городе с каждым днём становится всё хуже и хуже. У нас бывало, чтобы добраться до соседнего района, уходило пару дней. И едва ли не на каждом углу стычки то с бандитами, то с какими-то тварями. Москва погружается в ад. У одинокой девушки нет никаких шансов выжить. Если бы вы видели то, что я видел за последние дни, то не стали бы со мной спорить, — сказал я.

— Это ничего не доказывает! — сказал Петя, — ей могло повезти.

— Повезти может один раз, два раза, может, даже три. Но не может везти сто раз подряд изо дня в день. Ладно, это бессмысленный разговор. Идите дальше, вон уже площадь, а на площади наши. Боря вас со всеми познакомит, этим людям можно доверять, — сказал я.

— Мне что-то не нравится, куда повернул наш разговор! — нахмурился Шторм.

— Он никуда не повернул, — сказал я, — мне сейчас просто нужно побыть одному.

— Серьёзно? — сказал Алиса, — ты только нас вытащил и хочешь снова куда-то уйти? Чтобы опять пропасть на хренову тучу времени?

— Нет, но мне нужно обдумать случившееся, — сказал я.

— Мы тебя не отпустим! — сказала Алиса.

— Да? Так же как Риту? Не ты ли только что говорила, что если человек что-то решил, удержать его невозможно? — грустно улыбнулся я.

— Ну, Алик, ну не дури! — начала Алиса.

— Хватит! — резко сказал я, — не нужно меня хоронить и прощаться со мной тоже не нужно. Мне просто хочется побыть одному! Я сказал вам, что делать!

Окрестности потряс идущий от горы утробный вой, так что даже земля завибрировала под ногами. Я посмотрел на гору, а потом медленно побрёл в её сторону.

— Ты куда? — спросил Шторм.

— Скоро приду, — ответил я.

— Блин, что делать? — услышал я полный отчаяния голос Алисы, обращённый к ребятам.

Надо сказать, фурия сегодня вела себя удивительно мягко и по-дружески. То ли изменилась за последнее время, то ли моё внезапное появление и последующие события произвели на неё такое впечатление, что она забыла про то, что у неё колючий характер и токсичная манера общения.

Впрочем, эта маска была для окружающих, я-то знал, что на самом деле она нормальная. Примерно такая, как сейчас.

— Ну, он же сказал, что скоро придёт, — попытался успокоить Алису Боря, — а он всегда приходит. За мной пришёл и вытащил меня из клетки, где меня держали. Потом за Зоей пришёл и её тоже спас. И за вами пришёл.

— И что ты предлагаешь? Отпустить его к горе одного? — спросила Алиса.

— Не знаю, — сказал Боря, — вообще-то, когда мы уходили, Амина потихоньку сказала мне, чтобы я за ним присматривал…

— Кто сказал? — хором воскликнули Петя и Алиса.

— Амина тоже жива? — чуть не захлебнулась слюной Алиса.

— А вы её знаете? — удивился Боря.

— Конечно, знаем! Но она умерла на наших глазах! — сказал Петя.

— Я не знаю… может быть это какая-нибудь другая Амина? — предположил Боря.

— Да нет, просто Алик продолжает творить чудеса… — сказала Алиса.

— Ну, раз он такой кудесник, может быть просто не мешать ему? — предложил Шторм.

— Мне кажется, что это не тот случай! — возразила Алиса.

Пока шёл этот разговор, я постепенно удалялся по дорожке, и что они говорили дальше, уже не слышал.

Окрестности снова потряс утробный вой, идущий из недр горы. Самого Карачуна видно практически не было, только кусочек его белой туши слегка колыхался над кратером.

Как резко иногда может меняться ситуация и настроение. Для меня всё перевернулось вверх тормашками и потеряло смысл. В теории Рита, конечно, могла быть ещё жива. Но только в теории. Если бы она была знакома с Ингой, мамой Лизы, обладающей даром «локатор», то можно было бы попросить ту сказать, жива ли Рита и где находится. Но они были не знакомы. Так что найти мою русалку, даже если она жива, будет довольно проблематично. Но хуже всего то, что ей реально будет практически невозможно выжить в этом городе. А тем более добраться до Крыма — это вообще утопия.

Конечно, можно узнать у ребят, в каком именно месте она их оставила, и оттуда начать поиски…наверняка я именно так и поступлю… проблема была в том,

Наверное, я просто понимал, что ни в какой Крым Рита не собиралась, а она просто ушла в никуда. Это был жест саморазрушения. Эдакий ненавязчивый суицид. Когда человек не убивает себя в прямом смысле, но просто перестаёт думать о будущем и ставит себя в такое положение, из которого уже вряд ли выберется. Вроде и не покончил с собой, а нет человека.

Я очень хорошо это понимал, потому что сейчас чувствовал и делал примерно то же самое. Я не собирался умирать, но по мере приближения к горе, ощущение, что я вряд ли переживу сегодняшний день, крепло глубоко внутри.

И самое ужасное было то, что это меня не пугало, а даже доставляло какое-то болезненное удовольствие. Я испытывал какой-то странный азарт! А что будет, если совсем отключить инстинкт самосохранения и пойти ва-банк?

Где-то в уголке сознания я понимал, что ничего хорошего. Однако это меня не останавливало. Я продолжал упрямо шагать к горе, в жерле которой продолжала ворочаться гигантская туша Карачуна.

Меня немного беспокоило, что остальные могут попереться за мной, чтобы помочь… но здесь уж как получится. Я и так всё время живу с оглядкой на других и решаю чужие проблемы. Могу я хоть раз сделать то, что хочется мне самому? А сейчас я хотел идти к горе!

Возле самого подножия, среди огромных глыб льда я увидел Снегурочку, которая хлопотала возле Юки-Онны. Японка лежала на плоском ледяном осколке и, судя по всему, была жива, хотя и заметно пострадала. С самой Снегурочкой всё вроде бы было в порядке. Она умудрилась как-то безболезненно пережить тот хаос и обрушения, которые здесь происходили.

Увидев меня, Снегурочка распрямилась и некоторое время просто стояла и смотрела, как я иду мимо них. Поравнявшись, я ей кивнул. Она кивнула в ответ, по-прежнему ничего не говоря.

Пройдя мимо девочек, я подошёл к горе и поставил ногу на небольшой ледяной уступ.

— Ладно! — сказал я и начал восхождение по склону наверх. На спине я чувствовал взгляд Снегурочки. Больше никого живого рядом не ощущалось.

— Ладно! — сказал я ещё раз, продолжая карабкаться вверх по склону.

19. Карачун

Снегурочка осталась где-то внизу, скрытая от меня глыбами льда, коих на пути было великое множество. Я пробирался не без проблем среди нагромождения огромных ледяных валунов.

Снова пришла мысль, что если всё это начнёт таять, здесь случится катаклизм районного масштаба. Слишком уж много замёрзшей воды накопила здесь эта ледяная тварь.

Ещё было очень интересно, насколько она разумна. Какое-то сознание у неё есть, это точно. Да и по рассказам очевидцев и разговорам со снегурочками складывалось такое впечатление. Только сомневаюсь, что она обладает именно человеческим разумом. Вряд ли получится сесть с ней рядышком и обсудить сложившуюся ситуацию. И дело здесь вовсе не в размерах.

Плана у меня тоже никакого не был. Совсем! Вообще! Ноль! Я просто хотел дойти туда, куда шёл. Даже оставляя в недоумении своих друзей, которых я только что и с таким трудом нашёл, я ещё не знал, что полезу на гору. Я просто делал то, что считал нужным именно в этот момент, не заглядывая в будущее даже на минуту.

Плыл по течению, куда несла меня «река» сложившихся обстоятельств… или, наоборот, против течения… всё это слишком сложная философия, а я мыслил сейчас максимально просто.

Известие о произошедшем с Ритой сузило моё сознание, практически отключило анализ, и я упрямо лез вперёд на каком-то автопилоте. Причём были очень большие сомнения, что этот самый автопилот ведёт меня куда-то с определённой целью. Я просто плыл без руля и ветрил.

И сейчас моё внимание привлёк самый большой раздражитель в округе. Вот к нему я и шёл, чтобы… чтобы…

Просто шёл, и всё!

Понятно, что справиться с такой тварью, встретившись нос к носу, я не сумею… но, с другой стороны, она малявку вроде меня может и вовсе не заметить.

Такие незамысловатые и даже, можно сказать, примитивные мысли крутились у меня в голове, пока я карабкался всё выше и выше.

О Рите я сейчас не думал. О своих друзьях тоже. Ни о старых, ни о новых. Ни об огненных птицах, ни о снегурочках. Да даже про Карачуна не думал. Всё это фоном проносилось в моих мыслях, особо их не перегружая.

Продолжая двигаться в этом мысленном тумане, я, наконец-то, выбрался на край кратера.

Вид передо мной открылся удивительный, хотя это слово и не переедет всего того, что я увидел даже частично.

Гора в результате последних событий, как я и говорил, потеряла уже две трети высоты. Осталось нижнее основание, которое было самой массивной частью. То, что осталось, само по себе было огромным. Но и кратер в середине срезанной вершины был тоже громадным. Он занимал почти всю поверхность усечённой горы. И в этом огромном кратере сидел не менее огромный Карачун. Да, частично мы его уже видели, так что размер был в целом понятен. Но теперь, когда он оказался передо мной, так сказать, «в полный рост», впечатление было значительно сильнее.

Тварь сидела в яме кратера как гигантский паук с множеством ног. Он как будто чего-то ждал. А может быть, к чему-то готовился, ведь «вылупили» его из горы не мы, он сам вылез. Мы, возможно, просто спровоцировали его активность. Потом ещё Феникс догрузил своим взрывом. В общем, спокойная жизнь Карачуна сегодня закончилась.

Получив несколько чувствительных ударов, он засел в кратере, но сейчас, глядя на него, я не чувствовал, будто он боится. Наоборот, от него исходила какая-то злобная агрессия, но сдерживаемая до поры до времени.

Я подумал, что уже темнеет и день прошёл как-то слишком быстро.

— Стоп! — потряс я головой, — сейчас ведь утро!

Да, день выдался насыщенным, напряжённым, но он был в самом разгаре. Я не знал, сколько сейчас времени, но до вечера было ещё очень далеко!

Я посмотрел наверх и увидел, что над нами как будто собирается ураган! Огромное чёрное облако начинало закручиваться воронкой. Пока что оно находилось очень высоко и на тех, кто на земле, никак не влияло, но что-то мне подсказывало, когда эта хреновина дозреет, она опустится вниз. А какие последствия у этого будут, даже представить страшно.

Я увидел падающую с неба снежинку. Потом ещё одну. Потом третью… потом они начали идти уже как полноценный снег. И это был

— Что, сучок, решил использовать против нас климатическое оружие? — крикнул я Карачуну.

С того момента, как я поднялся на край кратера, тварь не проявила ко мне никакого интереса. Возможно, я правда был слишком мелкой целью. Но это пока! Если я попробую его ужалить, он наверняка меня заметит. Правда, вот, одного точного удара лапой может вполне хватить, чтобы размазать меня по льду.

Огромная хреновина в небесах разрасталась, закрывая дневной свет. Наступили неожиданные сумерки!

Я встал на самый край и крикнул Карачуну:

— Чё те надо?

Но тот ожидаемо никак не отреагировал на меня.

— Игнорируешь меня, тварь? Считаешь недостойным внимания? — крикнул я.

Ответа снова ноль.

Я создал шар плазмы и запустил его в огромную тушу. Я не старался его ранить, для этого моих сил вряд ли хватит. Я просто хотел привлечь его внимание.

Но шар вспыхнул, ударившись о белое матовое туловище, и растёкся по нему голубыми разводами. Больше ничего.

— Посмотри на меня, тварь! — крикнул я, запуская в него молнию, — не смей меня игнорировать!

Я пускал в него одну молнию за другой, и эти действия всё же произвели эффект. Туша пошевелилась, но как-то иначе, как будто почувствовав мои уколы. Меня это немного обнадёжило. Значит, до него всё же можно достучаться.

— Чё те надо? — снова крикнул я.

Туша вдруг дёрнулась, немного приподнялась на своих множественных ногах, упирающиеся в стены кратера, и слегка повернулась. Ни глаз, ни лица я не видел, но этот поворот я воспринял как то, что Карачун на меня посмотрел. Не знаю, чем и как, но посмотрел. И судя по всему, я не произвёл на него впечатления. Он улёгся обратно и немного повозившись, замер.

Но когда он приподнялся, я успел заметить множество жил, идущих от него вниз, в толщу льда. Или это были трубы, или щупальца… не знаю. Но какие-то толстые голубые, переливающиеся канаты, по которым что-то текло… уж не мана ли?

Я попробовал прощупать их, но Карачун как экран глушил все мои сигналы и попытки пробиться глубже. В нём всё вязло и терялось. Попадая своими щупальцами внутрь него, я как будто вяз в каком-то болоте, каком-то липком киселе, который связывал мои щупальца и лишал их чувствительности.

Я прекратил пытаться, но вдруг понял, что это действие произвело на Карачуна гораздо более сильное впечатление, чем моя стрельба молниями.

— Не нравится? — усмехнулся я, — боишься, что я узнаю какие-то твои секреты? Тебе есть что скрывать?

К этому моменту снег повалил уже крупными хлопьями, чёрная воронка урагана опустилась ниже, и подул достаточно сильный ветер.

Этот надвигающийся сверху ураган, меня вдруг сильно встревожил. Я был уверен, что его создаёт Карачун, и совершенно очевидно делает это не просто так. Возможно, это явление обладает колоссальной разрушительной силой и все наши, кто находится сейчас в парке, подвергаются смертельной опасности.

Шанс спасись у них, конечно, был. Нужно всем забраться снова в карман. Но будут ли они это делать после того, как просидели замурованными достаточно долго? Да и я уязвил Петю этим совсем недавно!

А если всё же поймут, что лучше спрятаться, успеют ли сделать это вовремя, пока не стало слишком поздно?

— Ладно! — сказал я и перевёл взгляд с неба на Карачуна, — ладно! Значит, тебе не очень понравились мои щупальца?

Усмехнулся я и, выставив руки вперёд, снова вонзился в Карачуна своими каналами для передачи Маны. Постарался сделать это грубо, резко, чувствительно!

Туша слегка вздрогнула! Не то чтобы сильно, но реакция была. Я снова попытался нащупать в нём ману и попытаться её откачать… но снова безрезультатно. Однако я чувствовал, что энергия в нём есть и большая… только она как будто спрятана!

— А если так? — сказал я, и раз уж мне не получалось выкачать из него ману, я решил его слегка подзаправить. Просто в целях эксперимента!

Пока щупальца были в нём, я качнул ману, пытаясь влить её в эту тварь!

Поступок был совершенно нелогичный… в обычной ситуации, но ведь обычным то, что происходило, назвать было нельзя!

Мана всосалась в Карачуна, но, видимо, произошло это для твари болезненно, он раскрыл дыру на своём туловище и заорал. Меня швырнуло звуковой волной на торчащий за спиной ледяной выступ и прижало к нему, едва не размазав. Я схватился руками за уши, чтобы хоть немного отсечь звук и не оглохнуть.

— Больно? — удовлетворённо сказал я, — ещё хочешь?

Эффект от моих действий, конечно, был, но обходился он мне очень дорого. За этот заход я потратил довольно много маны. Если продолжать, то она у меня быстро закончится, но тварь я этим убить не смогу. Насчёт этого я никаких иллюзий не питал. Но и других вариантов у меня пока что не было.

А ураган опускался всё ниже! Нужно было что-то делать, что-то придумывать!

Но оказалось, что мне сейчас будет не до урагана! Гигантская туша Карачуна приподнялась на своих исполинских паучьих лапах, затрещала как будто рвущаяся ткань… только очень большая ткань, потому что звук был оглушительным.

После чего от туши снизу начало отделяться нечто, напоминающее комок густой белой слизи. Отсюда это выглядело как комок, но на деле он был тоже здоровенным. Просто рядом с громадиной Карачуна смотрелся не таким большим.

Эта слизь начала колыхаться как живая, пошла волнами и стала вздуваться в некоторых местах. Потом эти вздутия стали лопаться и из них посыпались на землю обмазанные слизью Йети.

— Так ты, Карачун, самка, что ли? — крикнул я, — это роды? Или, может быть, это дерьмо из тебя полезло? Может, ты, говнюк, просто обделался Йетями? Страшно тебе?

Я снова встал на край ледяного выступа и орал оттуда. Не знаю, слышал ли меня Карачун… вряд ли. Эти крики, наверное, были больше нужны мне самому, чтобы не пасть духом перед тем, что творилось передо мной. Потому что на самом деле я был похож если не на муравья, но на небольшого жучка, бросившего вызов медведю. И шансы победить у меня были точно такими же…

Или нет?

Честно говоря, о победе я сейчас не думал, как и о собственном выживании. Мной двигал самоубийственный азарт и любопытство. Инстинкт самосохранения поломался и я как камикадзе пришёл сюда, чтобы бахнуть в последний раз, как Феникс… только вот без опции воскрешения.

И Амина

Но разве это не повод, чтобы продать свою жизнь подороже?

Я издал воинственный клич и начал прыгать вниз по ледяным уступам, стараясь добраться до шара слизи как можно быстрее. Думаю, что Карачун изверг из себя этот сгусток Йети, чтобы они разобрались со мной, потому что для него я был слишком мелкой целью. И чем быстрее я до них доберусь, тем больше у меня шансов с ними разделаться, пока они не оклемались, не организовались и не напали на меня скопом.

Карачун мне даже немного помог, одной своей лапой толкнув шар слизи в мою сторону. Он убирал его из-под себя, чтобы опустить свою тушу на прежнее место, но мне так бежать было значительно ближе.

Карачун опустился обратно, и те Йети, которые «вылупились» первыми, оказались раздавлены его телом. Ну да, чего мелочиться? Кто считает этих крохотных насекомых, неважно свои они или чужие. И тех, что осталось, должно вполне хватить.

Я, ещё будучи далеко, начал стрелять в них молниями и запускать плазменные шары. В этом деле я поднаторел за последнее время, и эти шерстяные ублюдки не представляли для меня серьёзную опасность сами по себе. Опасным было только их количество. Просто если их будет пара сотен, и они нападут разом, я могу не успеть их перебить. Если до меня успеет добежать хоть один, его удара мне хватит, чтобы отправиться в нокаут.

Где-то на периферии сознания пульсировала мысль, обдумать которую мне было некогда, но она была очень важной и, возможно, ключевой. Ледяной монстр рожает теплокровных существ, пусть и живущих в холоде! Это странно! И этот парадокс может оказаться совсем не случайным.

Но, как я уже и сказал, обдумать всё это, у меня просто не было времени.

Мне везло, Йети вылуплялись из слизи постепенно, слой за слоем, отделяясь от шара. Это давало мне возможность уничтожать их небольшими группами, не позволяя накапливаться в количестве необходимом для атаки.

Бой получился очень последовательным и предсказуемым, так что он даже больше походил не на драку, а на истребление. Убивая Йети одного за другим, максимум по двое или трое, я, чтобы не заскучать, начал немного экспериментировать.

Я и раньше пробовал придавать создаваемой мной плазме разную форму. Если сначала я умел делать только шаровые молнии, то постепенно уже мог и струёй ударить, и защитную стену выстроить. Да и управление летящей плазмой тоже было мной освоено ещё до открытия чакры. Теперь же я решил пойти дальше. Вспомнив про плазменные мечи Амины, я попытался создать нечто подобное.

Сразу не получилось, да и то, что я смог изобразить потом, вряд ли можно было назвать мечами. Если только лазерными, как в «Звёздных войнах», этот образ был ближе всего, но и он не очень точный.

Мне удавалось создавать и контролировать продолговатые сгустки плазмы, которые как бы служили продолжением моих рук. В целом, для первого раза это было неплохо, и эксперимент можно было даже считать удачным. Также я создал плазменное копьё.

Основная проблема была в том, как эти штуки держать и контролировать. Они всё-таки были не материальными, а энергетическими, поэтому крутить копьём, как палкой не очень получалось. Но кое-какие движения можно было сделать, и в некоторых ситуациях это оружие вполне может быть востребовано. Например, теперь я вполне мог отрубить башку противнику продолговатым сгустком плазмы, что неоднократно проделал.

Когда мне всё это надоело, я воткнул плазменное копьё в оставшийся шар слизи, загнал его внутрь, там трансформировал в шар и начал его растить, готовя к взрыву. Можно было это сделать и раньше, но очень хотелось удовлетворить свою клокочущую внутри ярость и жажду крови. Я понимал, что этим ничего не исправлю, но иногда очень хочется крушить и убивать. Обычно, даже когда такие желания появляются, мы их сдерживаем. Но сейчас я мог убивать без зазрения совести, выпустив наружу все свои первобытные инстинкты.

Удовлетворённый, перемазанный кровью с головы до ног и немного опустошённый, я направился обратно к краю кратера, чтобы взобраться повыше. Здесь, внизу, рядом с тушей Карачуна я чувствовал себя не очень уютно.

Удалившись на безопасное расстояние, я взорвал свой шар плазмы внутри слизевого инкубатора Йети.

Немного не рассчитал, и меня заляпало слизью, кровью и кишками Йети ещё сильнее.

— А-а-а-а-а-а-а! — задрав голову проорал я от возмущения, но винить в этом особо было некого. Дублёнка была бесповоротно испорчена…

О чём это я? О дублёнке? Серьёзно? Какое мне на хрен дело до какой-то дублёнки, если сегодняшний закат я увидеть уже не планирую?

Кстати, о закате! Чёрный ураган опустился уже практически на гору, хотя здесь ветра почти не было. Мы были в глазу урагана, и в кратере, наоборот, воцарился полный штиль.

Я только собрался карабкаться наверх, как вдруг увидел, что из-под Карачуна лезут какие-то существа. Я пригляделся и понял, что это точно такие же ледяные големы, что атаковали нас на подходе к Сокольникам.

— Что, шерстяные ублюдки закончились, в дело пошли ледяные? — проорал я и пошёл обратно, пуская горизонтальные разряды плазмы. Это было похоже на расходящиеся от меня круги на воде. Тонкая плазменная лента летела вперёд параллельно земле, разрезая всё на своём пути. Я пульсировал этими расходящимися лентами, разрезая големов десятками.

— Хм, и почему я раньше не додумался так делать? — пробормотал я, — хотя, надо сказать, расход маны идёт приличный!

Големы всё лезли и лезли, когда рубленных на куски ледяных ублюдков накопилось достаточно, они начали собираться обратно, резко увеличив свою численность.

— Да, с Йети было попроще! — сказал я и решил, что будет проще обороняться наверху. Да и хотелось уже подняться на один уровень с Карачуном, а то он всё больше начинал на меня давить своей нависающей сверху тушей.

Я выбрался на прежнее место. Големы лезли снизу сплошной массой. Вряд ли я смогу их всех перебить, учитывая, что они потом собираются из осколков заново. Нужно решать вопрос более радикально!

— Эй, ты, ледяная мразь! — проорал я Карачуну, — обсудим сложившуюся ситуацию?

Тот, ожидаемо, никак не среагировал на крик «букашки».

— Не смей меня игнорировать, урод! — психанул я и вонзил в него свои щупальца, вливая в Карачуна ману.

Тварь аж подпрыгнула на своих длинных ножищах и, раззявив в своём туловище огромную дырищу, издала пронзительный вопль, который своей звуковой волной отбросил

Пасть твари была по-прежнему открыта, но звук прекратился… или это я оглох?

— Ладно! — сказал я, срывая с себя дублёнку, после чего вырастил в руках плазменное копьё, утолщённое с одного края, так что эта штука была больше похожа на секиру, — хочешь по-плохому, будет по-плохому!

Распахнутый рот в теле Карачуна был прямо напротив меня…

Я разбежался, воздев плазменную секиру над головой, и, оттолкнувшись от края, прыгнул прямо в разверстую пасть.

— Выпотрошу, тварь! — проорал я, влетая в чудовище.

20. Внутри

Карачун принял меня мягко и можно даже сказать нежно! Не специально, конечно, просто он вряд ли рассчитывал, что агрессивная букашка залезет к нему в рот.

Я врезался во что-то светло-серое и очень податливое, и заскользил по этой штуке куда-то вниз. Это можно было назвать нёбом чудовища, хотя не думаю, что его анатомия хоть немного похожа на обычное живое существо. Но как-то нужно всё это называть, и для себя я решил, что врезался в нёбо.

Моя плазменная секира резала его как раскалённый нож подтаявшее масло, практически не встречая сопротивления. А раз не было сопротивления, то и моё падение она практически не тормозила… хотя как она затормозит, это же просто сгусток энергии, оформленный в некое подобие оружия.

Скользил я недолго и приземлился на заснеженную перину. Очень мягко приземлился, и она, отпружинив, даже подбросила меня пару раз. Секира к этому времени уже исчезла, я не стал её поддерживать дальше, потому что возможно здесь мне будут нужны другие «инструменты».

Судя по первым секундам, всё шло несколько лучше, чем я предполагал. Хотя я ничего и не предполагал, если быть честным.

Однако я пока что был жив, не видел непосредственной угрозы, и можно было подумать, что делать дальше. Главное, думать не очень долго!

Вокруг было темно. Ну ещё бы, я ведь находился во внутренностях чудовища! Пасть он, похоже, проглотив меня, захлопнул. В том, что это существо не из мяса и костей, были свои плюсы: я вполне мог бы сейчас барахтаться в желудочном соке, но я был просто в какой-то непонятной и можно сказать стерильной среде.

Стены пришли в движение и начали сжиматься. Я вскочил на ноги. Из-за того, что пол был мягким и податливым, удерживать равновесие было сложно, и я стоял на полусогнутых, расставив руки и покачиваясь, стараясь сохранить равновесие. Как будто пытался устоять на водяном матрасе… хотя в жизни я такого никогда и не пробовал.

Быстро осмотревшись, я увидел какой-то просвет в стенах желудка… или что это такое? Я понятия не имел, где нахожусь. Так вот, увидев просвет, я бросился туда. Отверстие быстро сужалось, но я успел в него запрыгнуть, оставив после себя плазменный шар.

Кишка, в которой я оказался, закрылась, но это не помешало мне накачать плазменный шар энергией и потом взорвать.

«Пол» под ногами вздрогнул и до меня донёсся приглушённый рёв. Похоже, Карачуну это не понравилось.

Естественно! Проглотив меня, он заработал себе язву, и это была только первая, маленькая отрыжка грядущих неприятностей. Я хищно оскалился и побежал по кишке. Выбора никакого не было, двигаться можно было только в одном направлении.

Кишку постепенно заволакивало дымом… или паром… или туманом… в общем, видимость стремительно ухудшалась. Я вдруг понял, что меня окружает светящийся золотистый ореол. Мне показалось, что какое-то не очень явное золотое свечение присутствует ещё с момента влетания в пасть. Но тогда я не придал этому значения, а сейчас появилось немного времени проанализировать происходящее.

До меня не сразу дошло, что это такое. Но потом я вдруг понял и расплылся в счастливой улыбке. Это работала магическая защита артефакта на моей шее. Чёрный трофейный платок продолжал отлично себя проявлять. Это не панацея и от падающего с неба куска льда помочь не может, но вот здесь, как выяснилось, он просто незаменим.

Атмосфера внутри Карачуна была «токсична» для человека. Причём токсичность эта носила магический характер, иначе бы платок не сработал. Что ж, это значит, у меня есть ещё немного времени форы, которое нужно потратить с максимальной пользой.

А максимальная польза для меня, это значит максимальный вред для Карачуна. Эта ледяная тварь подцепила вирус под названием Алик. Уж не знаю, сможет ли этот вирус убить этот огромный организм, но проблем доставить постарается точно.

Вслед за этими мыслями, по ассоциации вспомнилось, что у любого организма есть иммунная система. И то, что она пока что за меня всерьёз не взялась, это ещё не говорит о её отсутствии. Токсичный магический туман, из-за которого я продолжал светиться, был не в счёт. Наверняка у этой твари есть что-то посерьёзнее.

Но сейчас Карачун пытался воздействовать на меня своими «внутренними органами». Коридоры или кишки, по которым я бегал, всё время находились в движении, по всей видимости, чувствуя чужака, но не имея возможности остановить это вторжение.

А я продолжал бегать, время от времени взрывая плазменные шары в наиболее уязвимых, по моему мнению, местах и ища что-нибудь интересное. Что-то, что можно повредить или разрушить, доставив этой твари максимальные неприятности. Но пока что ничего путного не попадалось.

В общем-то, это было логично. Если провести аналогию с человеком, то бегая по его прямой кишке, трудно будет добраться до сердца, чтобы его повредить. И хотя у этой твари вряд ли есть сердце, какие-то жизненно важные органы всё равно должны присутствовать… вот только как их найти?

В какой-то момент мне показалось, будто стенки кишки, по которой я сейчас перемещался, более тонкие, чем в предыдущих. Соорудив подобие плазменного меча, я принялся кромсать стену, в надежде пробиться куда-нибудь на иную территорию из этих пустых и бессмысленных коридоров, наполненных туманом.

Стенка поддавалась, хотя и ходила ходуном от моих ударов, как будто испытывала боль. Хорошо! Пускай страдает, пускай чувствует, что внутри у него что-то не в порядке. Пускай думает, что со мной делать. Чем больше он будет сосредоточен на том, что происходит внутри него, тем меньше у него будет времени заниматься тем, что снаружи. Может, и ураган этот проклятый «выключит» к чёртовой матери.

Я уже прорезал дыру, когда в дальнем конце кишки показалось нечто, напоминающее то ли длинного червя, то ли щупальце. И, скорее всего, эта штуковина явилась по мою душу. Ага, всё же решил попытаться меня как-нибудь выковырять из своих внутренностей?

Я протиснулся в дырку и оказался в похожем тоннеле.

Когда эта штука начала тыкаться в отверстие, через которое я от него сбежал, я создал плазменное копьё, и сам потыкал в него с огромным удовольствием, пока он, извиваясь, не убрался восвояси.

Однако стало понятно, что на одном месте задерживаться нигде не стоит и за мной рано или поздно придут… а точнее, приползут.

Я не пошёл никуда по новому коридору, а стал рубить стену с противоположной его стороны. Она оказалась немного толще, чем первая, и за ней меня ждало, наконец-то, кое-что новенькое. А то меня эти путешествия по ледяным кишкам уже утомили.

Надо сказать, я уже прилично так замёрз и успел пожалеть о легкомысленно брошенной, пусть и грязной дублёнке. В ней бы сейчас было куда теплее. Холод был ещё одной причиной, заставляющей меня всё время двигаться.

Так вот, прорубив эту очередную стену, я увидел довольно большое пространство. Запустив туда светоч, я постарался понять, где именно нахожусь. Вокруг было много больших шаров слизи… которые мне напомнили тот, что вывалился из Карачуна напичканный Йети. Здесь, получается, они созревают? Или это что-то вообще другое, просто слегка похожее. Так и внутри человека наверняка, если уткнуться в них носом, все органы будут похожи один на другой. Это на картинках они сильно отличаются. А внутри? Сомневаюсь, что каждый сможет отличить сердце от печени вот так, навскидку, не видя, где именно этот орган находится, а просто рассматривая его в упор.

Однако мой пытливый ум всё же хотел понять, где я оказался. В любом случае это было интереснее, чем кишки, главное, чтобы эти волосатые ублюдки не начали сейчас лезть на меня изо всех этих шаров.

Я выбрался из тоннеля и по одному из шаров спустился на пол. При ближайшем рассмотрении я убедился, что это именно «Йети-хранилище». Эти шары были точно такими же, как тот, что я видел.

Шары были понапиханы очень плотно, я между ними едва находил место, чтобы протиснуться. Всё продолговатое «помещение», заполненное шарами, с одного конца было закрыто, а вот с другой сужалось и уходило наверх к видневшемуся там отверстию. И, похоже, что шары там имели несколько другую структуру. Когда я до них добрался, то увидел, что они более прозрачные. И сквозь эту прозрачность я увидел кое-что, заставившее меня стиснуть зубы и сжать кулаки.

Внутри шаров были люди. Обнажённые мужчины и женщины были сплетены в самых невообразимых позах. Я бы подумал, что они мертвы, если бы не видел впоследствии эти шары в действии.

Да и выглядели эти люди не совсем обычно. Они ещё не очень сильно изменились, но уже в некоторых местах начали зарастать шерстью, причём и мужчины, и женщины. Да, до Йети им было ещё далеко, но процесс шёл.

Чем ближе к выходу я продвигался, тем прозрачнее становились шары и тем менее изменёнными были люди в них.

Возле самого крайнего шара я остановился. Здесь люди выглядели совершенно нормальными. Я сейчас находился на возвышении, и передо мной открылась панорама на весь этот инкубатор.

Вероятно, в самом конце находились эти слизевые контейнеры с уже полностью сформировавшимися Йети, которые Карачун исторгает из себя по мере необходимости. Скорее всего, он и управляет ими каким-то ментальным образом. Потому что у тех снежных людей, которых мы видели, от человеческого сознания осталось не так уж и много.

Я вдруг вспомнил про Барбинизатор! В целом, процесс был чем-то похож, только там он был направлен на позитивный результат, а здесь изменения носили скорее характер деградации. Выращивалась армия тупых и послушных слуг, которые могут делать чёрную работу, которую не может выполнять сам Карачун.

Интересно, где он добывал тела… или это были не тела, а вполне себе живые люди? Скорее всего. Может быть, эти самые Йети их ему и поставляют, вылавливая в округе случайных прохожих из тех, кто не может за себя постоять? Да, с нами бы такой номер не прошёл!

Аналогия с Барбинизатором была тревожная и не очень мне нравилась. Однако, один раз поймав эту мысль, я больше не мог выкинуть её из головы.

Уничтожать эти шары было сейчас бессмысленно… да и рука у меня, честно говоря, не поднималась. Всё же там были люди. И где провести границу, когда они уже стали Йети? Да и в этих волосатых чудиках может быть, нет ничего плохого, когда ими не управляет злая воля и не натравливает ни на кого.

Всем нужна армия, причём, желательно, полностью покорная и готовая исполнить любой приказ. В последнее время я постоянно с таким сталкивался, начиная от подземной базы Тритона и дальше по пунктам.

Побочным продуктом его деятельности были Голыши-железнодорожники. Ситуация очень походила на Йети. Если этих мохнатых сейчас оставить без присмотра, они наверняка тоже собьются в стаю, облюбуют какую-нибудь территорию и, поселившись там, начнут терроризировать соседей и случайных прохожих. Но их ли в этом вина? Их ли это выбор? Нет!

Выходило, что-либо Карачун значительно умнее, чем мне до этого казалось. Следовательно, он не просто стихийное бедствие, а другая форма жизни, которой сложно говорить на одном языке с людьми, и он живёт и действует в какой-то своей, непонятной нам логике. Либо, это тоже всего-навсего орудие, которым управляет кто-то другой, более могущественный.

Но кто это тогда такой, раз у него такие мощные твари на побегушках?

Также оставался открытым вопрос со снегурочками. Они наверняка знали больше, но что-то заставляло их служить этой твари. Причём служить преданно, не щадя собственной жизни!

Я направился к единственному выходу из этого места и с удивлением обнаружил, что под ногами у меня что-то хлюпает! Это была какая-то вязкая субстанция, возможно, та же самая, что и в шарах, только более жидкая.

Жидкая!

Я постоял, немного прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг понял, что здесь относительно тепло! Не жара, конечно, но температура выше, чем во всех остальных местах внутри Карачуна… да и чем снаружи тоже.

Я повернулся к выходу. Оттуда тянуло тёплым ветерком.

Всё вокруг было если не белым, то светло-серым, матовым, без ярких красок. Я вообще как будто попал в монохромный мир. Единственное, что имело цвет, это тела людей в шарах слизи. И то они уже были блёклыми и выцветшими. А коридор передо мной имел розоватый оттенок, который темнел с каждым метром. Я запустил туда светоч,

И если до этого ассоциации с внутренностями живого существа были достаточно условными, то вот здесь вдруг это почувствовало очень явно! Мне предстояло сейчас войти в настоящую кишку!

Меня передёрнуло и замутило, потому что вдруг проснулись какие-то инстинкты, которые были против того, чтобы я лез в эту клоаку. Но больше мне деваться было всё равно некуда, и я решил посмотреть, что же там такое. Тем более что здесь уже всё было значительно интереснее, чем в пустых мёртвых коридорах.

Поэтому, не давая страху набраться сил, я плюнул на всё и побежал в красную кишку.

— Что, урод, а может быть, ты у нас тоже теплокровный? — крикнул я, — хотя бы частично?

Вскоре я оказался в тёплых, влажных и омерзительных внутренностях. Не могу сказать точно, что именно в них было омерзительным, но меня постоянно передёргивало от отвращения и подташнивало.

Пару раз я сумел погасить приступы тошноты, но в третий раз меня вывернуло наизнанку. Я стоял, уперевшись руками в стену, и меня пару минут полоскало без остановки. Потом я выдохся, вытер слезящиеся глаза и шумно выдохнул.

— М-да уж! — пробормотал я, — стоило вступить в драку с Карачуном, перебить кучу его шестёрок, пробраться внутрь этой гигантской твари… чтобы просто здесь наблевать! Что ж, мою миссию можно считать выполненной. Я унизил его по полной!

Правда, я твёрдо знал, что если вдруг мне суждено будет отсюда выбраться, об этом своём «подвиге» я рассказывать никому не стану. Не все геройские поступки нужно придавать огласке! Об этом акте осквернения внутренностей Карачуна я, пожалуй, скромно умолчу.

Несколько раз глубоко вздохнув, я понял, что мне полегчало, и пошёл дальше.

А дальше кишка, где я находился, начала сильно ветвиться. В многочисленных боковых коридорах находились… кладки? Множество яиц? Будущие маленькие Карачуны? Я, конечно, мог ошибаться, но это, в самом деле, было очень похоже либо на икру, либо на яйца. Но не птичьи, а скорее муравьиные или каких-нибудь насекомых.

Я не удержался и вскрыл одно из них. Что находилось внутри, было не очень понятно. Но ведь и в курином яйце, и в любом другом, и в икринке тоже сложно разглядеть будущую взрослую особь.

Я подумал, что это место будет нужно обязательно уничтожить. Если моя догадка верна и это какой-то орган размножения Карачуна, то такое потомство может доставить людям очень много бед. Одна тварь практически уничтожила большой район и продолжает экспансию… а что если их будет десять? Или сто? А потом может быть и тысяча? Если эта тварь превратится в суперхищника, то со временем их вид и всю планету сможет захватить. Хотя, как знать, может быть, вскоре появится кто-нибудь пострашнее, и они будут выяснять отношения между собой?

Только вот, в таком случае людям отведена роль крыс или тараканов, прячущихся по норам и старающихся выжить. Никто не знает, куда катится этот обожравшийся магией мир. Вполне возможно, что в будущем появятся новые виды живых существ, которые просто вытеснят нас на задворки пищевой цепочки. И превратимся мы из царей природы в незаметных и вечно прячущихся жертв.

Так что, если эта тварь пока что одна, если она первая в своём роде, то её просто необходимо уничтожить, ради выживания человечества!

— Что-то, Алик, тебя немного занесло! — сказал я сам себе, остановившись и встряхнув головой.

И в этот же момент я заметил, что золотистое свечение вокруг меня, которое почти сошло на нет, пока я был в Йети-инкубаторе, появилось и разгорается с новой силой.

— Так, а теперь, похоже, мы снова приближаемся к чему-то интересному! — пробормотал я и вошёл в помещение, имеющее почти идеально круглую форму.

Весь этот «зал» был заполнен вертикальными стеклянными трубками чуть меньше метра в диаметре. Их здесь были десятки.

Хотя, конечно, эти трубки были не из стекла! Это мне в первый момент только так показалось. Но они были прозрачными, заполненными вязкой, тоже прозрачной жидкостью и в ней, на высоте полутора метров плавали… дети?

Я сначала не поверил своим глазам! Но через секунду сомнений не осталось. Десятки детей, каждый в своей трубке. Что это? Отдалённо такой зал напоминал какую-нибудь лабораторию по клонированию, из старого фильма… только вот эта лаборатория была внутри живого существа!

— Что же это за хрень здесь творится? — ошарашенно проговорил я, подходя к ближайшей трубке.

В ней плавал ребёнок лет четырёх на вид. Мальчик. Его длинные светлые волосы торчали во все стороны и медленно колыхались в густой жиже, как и он сам. Я подумал, что эти дети наверняка мертвы.

А потом мальчик вдруг открыл глаза и посмотрел на меня!

21. Виделись

Мальчик смотрел на меня, а я на мальчика. Кажется, это продолжалось целую вечность! Меня как будто загипнотизировал его взгляд… но дело, конечно, было не в этом. Неожиданная находка перевернула всё с ног на голову.

Не знаю, зачем Карачуну дети и как он их собирается использовать… но понятно было одно. Ничего хорошего этих малышей не ждёт. Тут можно было даже не гадать. Конечно, в Йети их превращать не собираются, для них уготована какая-то более важная миссия, но от этого не легче.

Я вспомнил про ребёнка огненных птиц и подумал, что вполне возможно, он тоже где-то здесь. Эта тварь не убивала детей, а консервировала в этих банках с непонятными пока что целями.

Был внутренний порыв начать ломать эти колбы и вытаскивать детей, однако я себя сдержал. Такой метод был слишком грубым, и я детей мог только угробить таким образом, а не спасти. Они все голенькие, даже если извлечение из этого раствора, в которым они худо-бедно, но живы, пройдёт безболезненно, они могут просто умереть здесь от переохлаждения. Потому что хотя в этом месте было и теплее, чем в других, однако всё равно не жара. Да и что я с ними буду делать? Как вытаскивать отсюда?

Вопрос нужно было решать радикально — Карачуна следовало уничтожить. И только расправившись с этой тварью, можно было приступать к эвакуации детей… если она, конечно, вообще возможна. Ведь непонятно за счёт чего они ещё живы в этом растворе и можно ли их оттуда вытащить, не убив при этом.

Для меня всё резко усложнилось. Если до этого я мог не стесняться в средствах и крушить здесь внутри всё, что под руку

Это вообще возможно?

Задача была очень сложная, но отбросить её в сторону я не мог. Как только я вошёл в эту комнату, у меня не осталось другого выбора.

Мальчик продолжал, не мигая, на меня смотреть, и я видел во взгляде осмысленность. Потом ребёнок даже слегка приоткрыл рот… но разве можно что-то произнести, плавая в киселе?

С трудом оторвав взгляд от детских глаз, я пошёл дальше, внимательно разглядывая колбы. В основном глаза у всех были закрыты, но парочка малышей всё же смотрела на меня. Ещё один мальчик и девочка.

Дети были разного возраста, от совсем маленьких, где-то в районе года, наверное, по моему скромному опыту общения с детьми, лет так до десяти.

Я брёл через этот зал внутри огромной твари, лихорадочно соображая, что же мне делать. И идей в голове не было. Понятно, что нужно убить тварь и спасти детей, только вот как? Что именно мне сейчас нужно делать, чтобы этого добиться?

Я шёл между этими прозрачными столбами, стоящими достаточно близко друг к другу, так что обзор был не очень большим. И неожиданно передо мной оказался столб с сильно помутневшей серой жидкостью. А плавающий в ней ребёнок был почти чёрного цвета и покрытый как будто коростой. И чёрный он был не потому, что негритёнок. Это было следствие каких-то деструктивных процессов. И этот ребёнок, без сомнения, был мёртв.

Это потрясло меня ещё больше! Я стал быстро ходить по залу и, обойдя его весь, насчитал порядка десяти таких колб с умершими детьми. Всего же трубок было в районе пятидесяти штук. Получалось, что двадцать процентов из помещённых сюда деток не выжили.

Пока я обходил зал, увидел, что в противоположной от входа стороне есть ещё одна дыра. Поняв, что здесь я пока что ничего сделать не смогу, я пошёл дальше. Останавливаться было нельзя, нужно было искать способы и возможности для того, чтобы как-то уничтожить эту тварь. А нужной для этого информации пока что было очень мало.

Да, мои знания о Карачуне постоянно расширялись, но они не давали ответов, а ставили только новые вопросы.

Всё время, пока я здесь находился, внутренности твари двигались. То сильнее, то слабее, но практически всегда они были в движении, и это не давало мне забыть, что я нахожусь внутри живого существа. И это существо периодически проявляет активность.

Вот и сейчас, я еле-еле устоял на ногах, когда пол вдруг резко вздыбился. Через секунду всё вернулось обратно. Похоже, Карачун немого взбрыкнул!

Как только пол перестал ходить ходуном, я двинулся дальше. Выйдя из этого зала через найденный проход, я вскоре попал в следующий, похожий на этот, но со значительно меньшим количеством колб. И в них были уже взрослые люди.

Обнажённые тела мужчин и женщин плавали в точно таком же вязком прозрачном киселе. И вот здесь, в отличие от «детского» зала, многие колбы были пусты. А некоторых вообще не было, хотя места для них и были заготовлены.

Занято было всего семь, и в них находилось четверо мужчин и три женщины. И одна из женщин смотрела на меня с того момента, как только я сюда вошёл. Она как будто ждала. Остальные пребывали в анабиозе, мерно покачиваясь в этом киселе.

Похоже, что субстанция была очень густой, потому что покачиваться в ней было можно, а вот двигаться очень тяжело! Это я понял, когда женщина попыталась сделать какой-то жест. И жест этот был вполне осмысленным, как и её взгляд.

Я, на всякий случай соблюдая осторожность, приблизился к её колбе.

А осторожность была не лишней. Ведь я не знаю, вдруг Карачун через эти тела наблюдает за мной и готовит какой-нибудь сюрприз? Я вполне мог топать в ловушку, а женщина просто пыталась меня заманить.

Но с каждым шагом я всё больше убеждался в том, что эта теория ошибочна. Виной тому были глаза женщины, в них читалась мольба! Она как будто хотела мне что-то сказать!

Пока я шёл до колбы, она постепенно сумела упереть обе ладони в «стекло» и приблизить к нему голову. Светлые волосы ореолом колыхались вокруг её головы, а глаза пытались что-то сказать. И я очень хорошо понимал, что — она молила о помощи.

Женщина вдруг начала шевелить губами и беззвучно произнесла слово из трёх слогов. Я попытался сам повторить движение её губ, чтобы понять, что именно она хочет мне сказать. Результат был очевидным. Она шептала слово «ПОМОГИ»!

Вот её колбу вполне можно было разрушить. Она одна, она взрослая и сама просит меня что-то сделать. Оставалось только надеяться, что это её не убьёт.

Я медленно вырастил небольшой плазменный клинок, провёл им возле поверхности колбы, но не касаясь её, после чего посмотрел в глаза женщине и вопросительно кивнул.

Она в ответ кивнула утвердительно, хоть и очень медленно.

Жидкость в колбе воспринималась вязкой, но я не знал, как она себя поведёт, оказавшись на снаружи. Поэтому не стал сразу резко ломать эту трубу, а аккуратно взрезал её понизу.

Через разрез начала вытекать вязкая субстанция. Она была точно такой, какой казалась мне до этого. Кисель!

А сами стенки трубы были достаточно мягкими, потому что когда появился разрез, они под давлением стали выгибаться наружу, выпуская кисель на свободу.

Я сделал ещё один надрез, на этот раз вертикальный, и теперь колба была разрезана внизу крест-накрест. Образовавшиеся четыре лепестка разреза вывернулись наружу, и процесс вытекания киселя пошёл быстрее.

Я вдруг понял, что чистеньким остаться у меня всё равно не получится, и наплевал на возможность испачкаться. Я и так уже был перемазан всякой дрянью, теперь к этому добавился ещё и бесцветный кисель — подумаешь!

Сделав пару шагов назад и дождавшись, когда уровень киселя начнёт падать в колбе, я обошёл этот столб сбоку и сделал ещё один крестообразный надрез. Дело пошло быстрее!

Положительным моментом было то, что уровень жидкости снижался. Поначалу у меня были опасения, что, вытекая снизу, он будет пополняться сверху. Вот это была бы проблема! Но, к счастью, этого не происходило.

Уровень киселя опустился до волос женщины, потом пошёл ниже, открылись её глаза, потом нос… и вот здесь произошло что-то странное. Похоже, эта жидкость каким-то образом питала организм человека, в том числе и кислородом.

Но она не стояла на полу, она как будто висела в невесомости. И хоть понижение уровня заставило изменить положение её тела, дальше вряд ли будет лучше. Она всё равно в какой-то момент начнёт задыхаться. Нужно было предпринимать более радикальные меры. Иногда медленно не есть хорошо. Этот пластырь нужно было сорвать быстро.

Я обошёл колбу сзади, создал небольшой плазменный кинжал и разрезал резервуар сверху донизу. Образовалась большая дыра, кисель радостно в неё потёк, заливая мне ноги, но я на это не обратил ни малейшего внимания. Я продолжал резать, пока не получилась большая прямоугольная дверь. Отшвырнув в сторону вырезанный кусок колбы, чтобы не мешался, я запустил руки внутрь и вытащил задыхающуюся женщину наружу.

Здесь мне пришлось вспомнить всё, что я знал о спасении утопающих. Я положил женщину животом на своё колено, давая жидкости вытечь из её лёгких. Шло плохо и медленно, но шло! Да и находящаяся внутри субстанция была как будто более жидкая, чем снаружи.

Судорожно вспоминая, что нужно делать, я давил на спину женщины, прижимая её грудную клетку к своему бедру, чтобы выдавить оттуда жидкость. Судя по растекающейся у неё под головой луже, процесс шёл… только слишком медленно. Не умерла бы она, пока из неё вытекает эта дрянь!

Когда мне показалось, что жидкость течь перестала, я попытался пощупать пульс женщины и не нашёл его.

— Чёрт! — воскликнул я, и, уложив женщину на спину, принялся делать ей искусственное дыхание, чередуя его с непрямым массажем сердца.

Классические реанимационные мероприятия при утоплении… я не был уверен в правильности, но в голове вертелись цифры: пятнадцать на два! Два вдоха и пятнадцать толчков в грудную клетку. И так раз за разом. Прошла минута, две, три… я понятия не имел, жива женщина или нет, но продолжал делать то, что делаю. Казалось, что если она жива, я должен это как-то увидеть, а до этого останавливаться не стоит, это сделает только хуже… есть хуже возможно.

Потому что с каждой секундой во мне крепла уверенность, что вместо того чтобы помочь бедняжке, я её угробил.

Уже практически окончательно потеряв веру в благоприятный исход и отчаявшись, но не останавливаясь ни на секунду, я вдруг вспомнил про ману!

Шаман я или где?

Быстро проверив женщину, я выяснил, что маны в ней нет совсем. Полный ноль, как будто она магией не владеет. Однако она ей владела, и принять ману могла, это я тоже почувствовал. А раз я это чувствовал… значит, она жива? Ведь труп я бы даже проверить вряд ли смог, если он не под магическим управлением.

Я аккуратно, но достаточно быстро начал вливать ману в бедняжку.

Женщина вдруг вздрогнула, из-за резкого спазма в желудке, согнулась в позу эмбриона, а потом её начало рвать. Она исторгала из себя остатки жижи, забившей ей все внутренности.

Поняв, что всё получилось, я отполз немного в сторону и прислонился к соседней колбе, приходя в себя после пережитого.

Если она очнулась, то теперь всё должно быть в порядке!

Очистив желудок и лёгкие, женщина затихла, тяжело дыша. Она по-прежнему лежала, свернувшись клубком, спиной ко мне. Грудная клетка высоко вздымалась, но дыхание постепенно приходило в норму замедляясь.

Через пару минут она, наконец, почувствовала в себе силы подняться и сесть. Слипшиеся от слизи волосы облепили лицо и плечи, но её это не волновало. Когда она ко мне повернулась, то я ей сказал:

— Привет!

— Виделись! — хрипло ответила она и закашлялась. Говорить ей пока ещё было тяжело.

— Виделись? — удивился я.

— Это я приходила к вашему костру, — сказала женщина с трудом.

— А-а-а-а-а, ну, так это вчера было! — устало усмехнулся я.

— Да? — удивилась женщина, — возможно! Мы здесь время плохо понимаем.

— Так значит, в этих колбах сидят те, кого называют ледяными духами? — спросил я, — в том числе и дети?

— Можно и так сказать, — сказала женщина, голос у неё по-прежнему хрипел и плохо слушался, — всё сложнее, но сейчас не стоит углубляться. Я старалась по мере возможности следить за тем, что вы делаете, и поняла, что это наш шанс! А после того, что сегодня началось, думаю, что это единственный шанс. Если не сможете вы, не сможет никто. Карачун стал слишком силён.

— Меня Алик зовут, — сказал я.

— Снежана, — ответила женщина, — я была третьей помощницей, но отказалась играть по навязанным правилам. Просто больше не смогла!

— Из-за детей? — спросил я.

— Из-за детей, — серьёзно сказала Снежана.

— Я подумал о том, чтобы их вытащить, но после того, как еле откачал тебя, сомневаюсь, что это возможно, — сказал я.

— Есть способ, — сказала Снежана, — я могу это сделать. Я всегда здесь и служила, в этом зале. Умею погружать в раствор и доставать из него. Но сначала нужно уничтожить Карачуна, иначе мы из него не выберемся.

— Знаешь, как это сделать? Есть иголка, которую нужно сломать? — спросил я.

— Иголка? — удивилась Снежана, но потом у неё в глазах появилось понимание, — ах, иголка! — она едва заметно улыбнулась, — иголки нет, но изнутри это сделать гораздо проще, чем снаружи. У нас может получиться!

— Расскажешь как? — спросил я.

— Я точно и сама этого не знаю, но догадываюсь, где находятся его самые важные органы. Думаю, если их повредить, он умрёт, — сказала Снежана.

— И как после этого не верить в судьбу? — сказал я, — ведь это именно то, что мне необходимо знать. И я нашёл того, кто покажет мне дорогу.

— Нет, — сказала Снежана, — дорогу я тебе не покажу. Я останусь здесь, попытаюсь извлечь детей.

— А взрослых? — я кивнул на соседние колбы.

— Не сразу, — ответила Снежана, — может быть только одну помощницу. Я им не очень доверяю. Будучи духами, они плохо себя вели. Много убивали. Если их освободить, неизвестно, что им взбредёт в голову. Я бы не рискнула это делать!

— Тебе виднее! — вскинул я руки, — лишних врагов плодить это не в моих интересах! Но если ты сама не пойдёшь убивать карачуна, сможешь хоть объяснить мне, куда надо попасть?

— Конечно! — сказала

— Вообще, эта тварь похожа на фабрику по производству существ! Это наводит на мысль, что он не вполне самостоятелен, — сказал я, — это ведь неслучайность? За ним кто-то стоит? Его кто-то сюда направил?

— А ты молодец, — сказала Снежана, — верно всё понял. Но об этом сейчас можно не думать. Главное, его уничтожить. Выручать Карачуна никто не придёт.

— Разве что снегурочки, — сказал я.

— Девочки? — грустно улыбнулась Снежана, — поверь, они не по своей воле это делали.

— Я верю, именно поэтому их и не убил, хотя была такая возможность, — сказал я.

— Да? — удивилась Снежана, — впрочем, чему я удивляюсь, раз ты здесь! Они не будут защищать Карачуна до конца. Юки больше старается, потому что верит, будто её усилия помогут, будто это на что-то влияет… думает, что если она будет верно и преданно служить, то он выполнит своё обещание. Снегурочка меньше в это верит, видимо, чувствует… но и совсем отказаться от служения не может. Боится!

— А ты? — пристально на неё глядя, спросил я.

— А я в какой-то момент поняла, что нас просто используют. Никто и ничего выполнять не собирается. Когда мы перестанем быть нужны, нас просто выкинут на помойку… точнее, меня уже выкинули. Я и девочек пыталась убедить, что нужно искать другой путь, что нужно постараться уничтожить Карачуна… но они не смогли решиться пойти против него, — сказала Снежана.

— А ты решилась! — сказал я.

— Я решилась и оказалась в трубе, — вздохнула Снежана.

— Так чем же он вас принудил служить ему? В чём дело-то, я так и не понял, — спросил я.

— Наши дети там, — кивнула в сторону соседнего зала Снежана.

— В заложниках? — сказал я.

— Можно и так сказать. Конечно, нам всё это по-другому преподносилось, но по сути, да, это заложники, — сказала Снежана.

— Тогда странно, что ты не бежишь вытаскивать своего ребёнка, — сказал я, — если он там, а ты знаешь, как его достать.

— Потому что ещё рано, — сказала Снежана, — технически я и раньше могла это сделать, до того как меня в трубу засунули… я же уже сказала, что как раз следила за этим местом? Только вот это могло привести не к спасению, а к смерти. Это нужно будет делать, когда карачун начнёт умирать. Сейчас рано, ты ведь ещё здесь!

— Да, я ещё здесь! — грустно улыбнулся я, — ладно, рассказывай, где у него ахиллесова пята!

Снежана рассказала мне, что могла. Она и сама не всё знала, но, по крайней мере, дала мне направление. Мы сейчас находились в подбрюшье карачуна, потому здесь и были сконцентрированы всякие инкубаторы и лаборатории. А мне нужно было попасть на один из верхних уровней этого огромного организма.

Получив приблизительные инструкции, я направился к выходу.

— Алик! — окликнула меня Снежана, я повернулся и увидел, что она трёт лоб, — я пока ещё плохо соображаю… мне кажется, я тебя не поблагодарила за освобождение… спасибо!

— На здоровье! — улыбнулся я ей и шагнул в очередную кишку.

22. Путь в сердце льда

Всё же плохо, что я был без дублёнки. Место, в которое мне сейчас предстояло отправиться, Снежана назвала «Сердце льда». И это была не просто фигура речи. Это было ядро, генерирующее холод для Карачуна и всей окрестности, на которую он воздействовал.

Это самое «Сердце льда» было и генератором холода, и, возможно, настоящим сердцем, а заодно и мозгом Карачуна. В общем, его самый главный и жизненно важный орган.

Влетев внутрь чудовища через подобие пасти, я оказался на чём-то вроде среднего яруса, если можно так сказать. Потом, перебравшись в инкубатор, я спустился на более низкий уровень. Это всё было, конечно, очень условно и приблизительно, но хоть какая-то схема.

Другими словами я пробирался вниз, а нужно было наверх. Так что, сейчас мне предстояло прорубать себе дорогу через внутренности в прямом смысле этого слова, потому что прямого пути не было. Нельзя было дойти туда по коридорчику и подняться потом по лесенке.

Хотя выйти на более высокую точку, чем та, где я был сейчас, возможность была. Именно это я и собирался сделать.

Как только я попрощался со Снежаной, Карачун снова пришёл в движение. Пришлось остановиться и подождать несколько секунд, когда пол и стены перестанут ходить ходуном.

Стенки коридора ещё и сжимались в такие моменты, что вызывало приступы клаустрофобии и страх быть раздавленным. Но до такого ни разу не доходило. Через некоторое время пульсация успокаивалась, и ширина кишки стабилизировалась.

Ещё Снежана сказала, чтобы я остерегался ледяных клопов. Это как раз был элемент «иммунной системы» организма Карачуна. Эти твари бегали стаями, подчищая внутренности. Чтобы нигде ничего не зарастало снегом и льдом, не возникало закупорки, ну и против инородных объектов тоже они были очень эффективны.

По словам Снежаны, высотой они были сантиметров пятьдесят, в самом деле походили на клопов, но в отличие от своих природных собратьев были достаточно шустрыми. Название им такое она дала не зря, так как состояли они преимущественно изо льда. Вроде ледяных големов, только клопы. Большие клопы! Вернее даже — огромные! В сравнении с обычными, разумеется.

Через небольшой коридор я попал в большой мешок, весь забитый переплетениями трубок и шлангов. Ну, или ещё это можно было назвать желудком, набитым кишками, такая ассоциация, наверное, лучше описывает то место, где я оказался. Впрочем, действительности вряд ли соответствует, что первое, что второе. Да и плевать, что это за место было на самом деле. Изучать всю анатомию Карачуна у меня не было ни времени, ни возможности, ни, самое главное, желания.

Теперь у меня была цель, пара ориентиров как до неё добраться и пока что этого было достаточно.

Я посмотрел на переплетение этих трубок, мысленно проложил себе маршрут наверх, потёр одну ладонь о другую, шумно выдохнул и принялся карабкаться наверх.

Когда я лез по этим хитросплетениям, золотистое сияние вокруг меня разгорелось как никогда ярко. Ага! Выходит, здесь было какое-то сильное магическое воздействие, и не будь у меня платка, я не смог бы здесь пройти. Либо погиб бы, либо путь для меня оказался недоступным. Впрочем, я бы и до этого места не добрался, если бы не этот, по сути, случайно оказавшийся у меня

Собственно, вся жизнь состоит из случайностей. Из произошедших или нет. Всё могло бы быть совершенно иначе, если бы набор этих самых случайностей был другим. Куда-то не пошёл, что-то не увидел, с кем-то не познакомился, не завладел каким-то артефактом… а потом одни произошедшие случайности тянут за собой новые и вот из этого случайного хаоса и формируется наша жизнь. А клей, который удерживает это всё вместе это… судьба? Некая сила, которая слегка этими случайностями управляет и то подкидывает новые, то, наоборот, не даёт чему-то случиться…

Мысли о судьбе и роли случая в ней занимали моё сознание, пока я карабкался наверх, а дело это было, надо сказать, непростое. Но когда я достиг потолка, пришлось отвлечься от философии и сосредоточиться на более важных проблемах.

Все эти переплетающиеся трубки уходили в дыру. Уходили туда плотно перевитыми, так что зазоры хоть и были, но явно недостаточные для того, чтобы через них протиснулся человек. Пришлось, отращивать резак и пытаться прорубить себе проход при помощи грубой силы. Из взрезанных трубок всё время что-то текло. Разного цвета и разной степени мерзости. Я пытался отгонять от себя мысли, что это результаты жизнедеятельности организма твари, в которой я находился. Проще для психики было вообразить, что это какой-то безобидный химический состав. Что я на заводе и это… клей для древесины, или растворитель для краски… ну, в общем, какая-то такая ерунда. Тогда было не так противно.

Жидкости имели в основном склизкую неприятную консистенцию, но были отнюдь не безобидными. Моя золотая «аура» просто ослепительно сияла, защищая меня от всякого рода магических воздействий.

Чем дальше, тем меньше я церемонился и вскоре выбрался на верхний ярус. Тугой канат из сплетённых трубок уходил дальше наверх, но я по нему решил дальше не двигаться. Сейчас я был в круглом помещении с множеством выходов, и было бы неплохо посмотреть, что там находится. Возможно, найдётся более простой способ подняться выше.

Хоть я уже и устал от постоянного напряжения, однако взвинченные до предела нервы не подвели. Ещё до того как эта тварь на меня упала, ещё до того, как я хотя бы краешком сознания почувствовал опасность, моя рука вскинулась вверх, выращивая из себя плазменный штырь.

Вот на этот-то штырь ледяной клоп и наделся, проплавив в себе огромную дыру. Однако это его не убило, и он, надевшись этой дырой на мою руку, замахал своими лапами, намереваясь ткнуть мне в глаз.

— Ах ты дрянь! — воскликнул я, трансформируя плазменный штырь в подобие плазменной перчатки, которая просто испарила клопа. Я посмотрел на свою руку, окутанную плазмой, — прикольно! Думаю, в драке можно использовать! — проговорил я усмехнувшись.

Я внимательно огляделся, но других клопов не увидел. Однако даже появление одного, свидетельствовало о том, что они здесь есть и нужно быть осторожнее. Если такая хреновина приземлится на голову, я могу просто не успеть ничего предпринять с плазмой. Воткнутый мне в темя ледяной «гвоздь» его лапы просто не даст мне такой возможности.

Вскоре я упёрся в какую-то мембрану. Проход перегораживала мутная плёнка. Видно через неё было плохо, но она была мягкой и то вдруг вспучивалась в мою сторону, то выгибалась от меня. Ритм был похож на дыхание.

Слегка поколебавшись и решая идти здесь или поискать другой путь, я всё же решил переть напролом и распорол эту плёнку сверху донизу.

Как раз в этот момент она была вспучена в мою сторону, и вырвавшийся в разрез поток воздуха сбил меня с ног, заставив упасть на спину и перекувыркнуться через голову. Я ожидал какого-то давления, но не такого!

Когда тяга изменила направление, я вскочил и добежал до разреза. Передо мной оказался почти правильный шестиугольный зал, чем-то похожий на пчелиный сот. Пол и потолок у него были пористыми, похожими как губку, только вот с очень крупными дырами. И тяга шла то сверху вниз, то снизу вверх. Как будто кто-то дышит!

Я не был уверен в том, что у Карачуна есть дыхательная система, но чем бы ни были эти потоки воздуха, сейчас они просто мешали мне пройти.

Постояв с краю за разрезанной мембраной несколько циклов, я пришёл к выводу, что перебегать зал во время движения потока воздуха бессмысленно. Меня либо вдавит в пол, либо утянет под потолок, настолько мощная была тяга.

Но выход был! Между вдохом и выдохом был зазор. Не долгий, всего пару-тройку секунд, но он был. Видимо, поток воздуха не мог мгновенно изменить направление движения. Вот в этот зазор мне и нужно было успеть попасть на противоположную сторону.

Собравшись с духом, я подождал ещё пару циклов и, поняв, что откладывать дальше некуда, потому что ничего не изменится, побежал.

Я рванул, когда тяга шла вниз и ещё не полностью прекратилась. Это дало мне дополнительную пару секунд. Потом пауза, и уже подбегая к мембране на противоположной стороне, я почувствовал, как на меня начинает давить поток воздуха снизу. Да так, что сначала стало очень легко бежать, а потом я почувствовал, что меня просто отрывает от пола.

Но я уже практически достиг противоположного конца и, оттолкнувшись, прыгнул вперёд в сторону мембраны, сложив руки перед собой, как будто ныряю в воду.

Чтобы «нырок» получился, я окутал сложенные ладони плазмой и распространил её до локтей.

Получилось! Я прожёг в полёте мембрану, но застрял в ней на уровне пояса, как затычка.

— Нужно было больше плазмы! — пробормотал я, запоздало это поняв.

Мои ноги задрались наверх, и их тянуло туда потоком воздуха, но застрял я плотно, так что вырвать меня из дырки не удалось.

Я дождался паузы перед сменой направления и, просунув руку между животом и мембраной, вырастил там плазменный резак, распоров эту плотную, но податливую субстанцию ещё на полметра.

Это позволило мне выбраться и занять позицию за краем мембраны, чтобы перевести дух. Придя в себя, я дождался очередной «передышки» и рванул по коридору, надеясь оказаться подальше, когда начнётся тяга.

Бежать далеко не пришлось, потому что вскоре я затормозил на краю обрыва. Передо мной была большая яма, просто кишащая ледяными клопами. В одном месте они ползли по стене, на которой было множество отверстий, и скрывались в них вереницами. С противоположного конца этого зала в эту яму сыпалось ледяное крошево, погребая под собой клопов.

Я нахмурился, пригляделся и вдруг понял, что никого оно под собой не погребает! Мелкий лёд сыпется в этот резервуар, ползёт по нему,

И куда же это они уползают?

— И куда же это вы направляетесь, лимфоциты хреновы? — сказал я, разглядывая эту фабрику по производству клопов, — интересно, это вы только сейчас активизировались, в связи с моим появлением, или такая движуха здесь всегда?

Я прикинул свои возможности. Могу я их всех уничтожить? В теории — да, но проблема в том, что этот конвейер будет продолжать делать новых. Могу ли я повредить конвейер? Это уже вряд ли, потому что кроме поступающего сюда льда здесь больше ничего не было. Производство клопов было чисто магическим процессом, как и големов, с которыми мы уже не раз сталкивались. А как можно остановить магию? Только уничтожив того, кто ей управляет — Карачуна!

Ввязываясь в драку с клопами, я, скорее всего, просто потеряю время, которого у меня и так совсем нет. К великому сожалению, нужно было возвращаться! Вопрос в том куда? Где искать другой путь?

— Ладно, чего я, в самом деле, цацкаюсь? — вдруг решительно сказал я, — что-то я стал слишком вдумчивым и осторожным! Разве осторожничал я, когда прыгал в пасть Карачуна?

Последние слова я уже кричал, приближаясь бегом к прорезанной мной недавно мембране. Бежать было легко, потому что меня туда втягивало потоком воздуха, мембрану я преодолел как раз в паузу между вдохом и выдохом, и как раз успел пробежать немного вперёд, когда поток воздуха снизу начал усиливаться и, подхватив меня, понёс к потолку, как в аэротрубе.

Я по придуманной недавно методике сложил руки как при вхождении в воду, и создал вокруг них облако плазмы, в этот раз, сделав его большим, с запасом, чтобы не застрять в дыре. Оставалось только надеяться, что пористая поверхность имеет ограниченную толщину, а не тянется на несколько метров. Столько я вряд ли с ходу прожгу.

Мне повезло, толщина потолка оказалась менее полуметра. А учитывая его крупную пористую структуру, я прошёл через него как горячий нож через масло. И это не совсем фигуральное выражение. Я прожёг и потолок, и следующую стену, находящуюся на некотором удалении, и потом ещё одну, когда, наконец, поток начал менять направление.

Здесь он уже был не таким сильным, и я сумел взлететь на максимально возможное расстояние, полностью использовав тягу.

Здесь воздух разбегался на множество небольших коридоров, как и на тех небольших ярусах, которые я пролетел плазменной ракетой.

Я забежал в закуток, где не так сильно было воздействие воздуха, хотя здесь оно в целом было и слабее, чем внизу. Нужно было перевести дух и оглядеться. Я сумел забраться уже достаточно высоко. Где именно я нахожусь внутри Карачуна, представить было невозможно. Моя внутренняя «карта» вряд ли соответствовала действительности, но даже по самым грубым прикидкам я был уже где-то наверху и, возможно, даже на нужном уровне… или рядом с ним.

Нужно было искать это самое «Сердце льда»!

Я решил в очередной раз испробовать инструмент, который здесь работал плохо, к тому же он мог выдать моё местоположение, если Карачун его не знает. Но пока что тактика быстрых и решительных действий себя оправдывала, так что я решил не осторожничать.

Я прижался к упругой стене, закрыл глаза и раскинул свои щупальца во все стороны.

Первым я обнаружил самый знакомый, человеческий сигнал. Это была Снежана, я её узнал по «отпечатку». Я уже мог отличать людей одного от другого при помощи этого магического зондажа. Рядом с бывшей снегурочкой я ощутил три маленьких «резервуара». Похоже, она начала потихоньку извлекать детей.

Рядом я обнаружил ещё один след… совсем слабый… человек был практически мёртв. Жизнь оставила тело ещё не до конца, но спасти его уже вряд ли возможно. Это была женщина.

— Хм… — сжал я губы и вдруг понял, что это означает.

Наверняка Снежана первым делом извлекал одну из взрослых женщин в помощь себе, как она и хотела, но что-то пошло не так. Либо процесс реанимации не заладился, но, скорее всего, они не нашли общего языка и ей пришлось ликвидировать несостоявшуюся помощницу. Больше она рисковать не стала, отправилась вытаскивать детей одна.

Хотя… детские сущности, которые я обнаружил, были не очень маленькими. Она выбирала детей постарше, чтобы они могли ей помогать с малышами, когда придут в себя.

Я не был уверен, стоит ли это делать, ведь не присутствовал там, но тем не менее влил ману в уже освобождённых детей. Немного, не до полного «резервуара», только чтобы она помогла им прийти в себя. И дело не в том, что мне было жалко, я просто боялся навредить. Был бы рядом и мог наблюдать процесс, возможно, заправил бы их полностью.

В любом случае ничто не мешает мне это сделать позже… если буду жив, конечно.

Потом моё внимание привлекла некая… туманность, если можно так сказать. Это было место, которое я не мог толком проверить и прощупать. И это слепое пятно было совсем рядом. Раньше я его не замечал… может быть, как раз потому, что оно было специально спрятано? Но оказавшись рядом, я почувствовал эту дыру в пространстве, которая не воспринималась ни пустой, ни полной, она просто как будто не существовала. Провал в пространстве, которого я не мог даже коснуться.

Сущность Карачуна, в которую я вливал ману, чтобы сделать ему больно, была вокруг меня, и я мог это повторить. Но это мутное место было обособленно. И что-то мне подсказывало, что это именно то, что я искал. Именно туда мне было и нужно.

Я решил идти напролом. Создав перед собой плазменный щит, я, прожигая стены насквозь, двинулся вперёд, по направлению к слепому пятну.

Продвигался немного медленнее, чем планировал, материал на пути оказался довольно тугой. Он не плавился, а прогорал, из-за чего выделялось много дыма, и я периодически начинал задыхаться. Нужно было останавливаться и ждать, когда очередное движение воздуха унесёт скопившийся дым и можно будет сделать ещё несколько шагов.

Потом в какой-то момент пошло значительно легче, дым перестал выделяться, я сделал ещё шаг… но опоры под ногами не оказалось, и я рухнул вниз.

Увлёкся немного, бывает! Меня подхватило нечто неосязаемое, заставив повиснуть в пустоте без опоры. Я дрыгал руками и ногами, пытаясь как-то стабилизировать своё положение, и вдруг до меня дошло: это, наверное, невесомость! Я никогда её, естественно, не испытывал, но представлял себе ощущения именно так! И

23. Сердце льда

Немного подрыгав руками и ногами, я успокоился и решил оглядеться. Вокруг была дымка, которая быстро двигалась вокруг меня, клубясь и завихряясь. Я увидел сквозь эту дымку дыру, что проделал своим плазменным «проходческим щитом». Постаравшись повернуться, чтобы посмотреть в другую сторону, что оказалось не так легко, я увидел в плотном тумане что-то большое, пульсирующее, с переливающимися голубыми прожилками. Но подробно рассмотреть не получалось, мешал этот странный туман.

Я раскинул щупальца и с удивлением обнаружил, что здесь всё пропитано маной. И туман в том числе, был заряжен магической энергией. Я мог попытаться её откачать, но пока что не стал этого делать. Хотелось сначала получше понять, где я оказался и что происходит вокруг, чтобы необдуманными действиями не спровоцировать в свою сторону какой-нибудь ультимативный удар, который я не смогу отразить.

Надо сказать, что, зависнув в пространстве, я чувствовал себя максимально некомфортно и уязвимо. Плыть в воздухе, как в воде не получалось, нужна была точка опоры. А никакой опоры в радиусе досягаемости не было.

Для начала нужно было выбрать направление, в котором я хотел бы двигаться. Недолго думая, я решил, что нужно посмотреть, что там такое пульсирует в тумане. Не зря же я сюда добирался?

В отличие от тумана эту пульсирующую штуку у меня прощупать не получилось. Она отбрасывала мои щупальца с лёгкими пощипываниями… как будто слабые разряды электричества возникали при прикосновении. Это было очень любопытно.

Я подумал, что это, наверное, не сердце льда, потому что здесь было не холодно. Но и не тепло… странно, но здесь было вообще никак! Как будто либо температуры не было, либо мои органы восприятия не работали. Я просто не мог понять ничего про окружающую атмосферу.

И как может не быть температуры? Какая-то она всё равно есть… или нет? Ведь я оказался в зоне без притяжения… хотя такого тоже не могло быть на поверхности планеты. Это противоречило всем законам физики. Может быть, с притяжением исчезло и что-то ещё? Перестали работать и другие физические законы?

— Ничего не понятно, но очень интересно! — пробормотал я, и ещё раз попытался грести в сторону таинственного объекта.

А что, если это всё равно сердце льда? Ведь Снежана сама его не видела, могла думать, что раз он генерирует холод, то и сам ледяной. Но вдруг это не обязательно? Холодильники раньше тоже внутри генерировали холод, а снаружи наоборот, тепло! Где-то убавится — где-то прибавится! Закон жизни, в том числе и магической.

Ну или может быть здесь вообще территория свободная от температуры… хотя я и не понимал, как такое возможно.

Я поймал себя на мысли, что звуков тоже никаких не слышно! Похлопал себя ладонями по груди… и ничего! Тишина! Звуки как будто растворились, исчезли, перестали существовать. До меня дошло, что когда я бормотал, тоже вроде бы не слышал своего голоса.

Я попробовал крикнуть, и возникло ощущение, будто я оглох. Воздух был, через мои лёгкие и голосовые связки он проходил, я даже чувствовал его вибрацию… но не слышал!

Хорошо хоть всё было видно, потому что в пространстве присутствовал рассеянный свет из непонятного источника. Когда я падал, то потерял светоч. Возможно, он просто погас, но и без него здесь было нормально видно.

То есть, не все физические явления отключились, а только выборочно? Ладно!

Гребки в пространстве результата не дали, нужно было придумывать что-то другое. Что-то из школьных уроков физики ещё оставалось в голове.

Моя собственная магия мне вреда не причиняла… почти. Перебарщивать всё же не стоило. Если взорвать большой плазменный шар прямо у себя перед лицом, то эффект всё равно будет. Не такой, как на постороннем человеке, но лучше всё равно такое не практиковать.

Но я и не перед лицом собирался взрывать. Задницу тоже жалко, но это лучшее место, чтобы применить реактивную тягу. К тому же мягкие ткани должны погасить толчок, если он окажется слишком жёстким.

Побарахтавшись, чтобы развернуться в сторону цели, я приложил руки я ягодицам ладонями наружу и начал формировать там плазменный шар. Для пробы не стал делать очень большой. Мысленно перекрестился и взорвал его.

Толчок в задницу вышел довольно мягким, если не сказать деликатным. Однако он сработал, и я поплыл. Преодолел часть расстояния, но недостаточно. Зато мне в голову пришла новая идея.

Я снова поставил руки в исходное положение, только сделав из ладоней что-то вроде чаши. Идея заключалась в том, чтобы создать реактивную тягу. Если взрывать не один шар, а много-много маленьких, чтобы эта серия микровзрывов толкала меня вперёд. Возможно, я так вообще смогу управлять своим полётом.

Я микровзрывы никогда не практиковал, и вот мне представился подходящий случай. Как знать, вдруг эта технология, если окажется рабочей, пригодится мне в будущем?

Начав с одного взрывчика, я начал ускорять их темп, чтобы получилось непрерывная череда маленьких толчков. Чем меньше между ними зазоры, тем плавнее ход.

А ход был! Я потихоньку поплыл вперёд.

Мой рот непроизвольно расплылся в улыбке. Кто молодец? Я молодец!

Поворачивая руки, я даже умудрился менять направление полёта. Да, это не как руль у велосипеда, отклик не мгновенный на изменение курса, но перемещаться в этой пустоте было можно!

Чуть-чуть поманеврировав и даже сделав круг для отработки навыка, я, наконец, направился к загадочному объекту.

Плыл долго, поначалу мне казалось, что он должен находиться ближе. И вообще, размеры этого помещения, если можно его так назвать, или лучше сказать этой полости, были слишком большими. Даже для огромного тела Карачуна. Откуда в нём, внутри, столько пустоты?

Или здесь настолько искажены законы физики, что и пространство начинает шалить? Где я? В другом измерении?

Стоп! Чему я удивляюсь? Наша база находится в пространственном кармане Пети. А что он из себя представляет? Где находится? Что там с размерами?

Мы уже давно воспринимаем его как данность. Когда новый человек приходит, он сначала тоже испытывает удивление, а потом просто начинает этим пользоваться.

Так почему я думаю, что здесь не может существовать нечто подобное, пусть и в другой интерпретации? Кстати, даже туман присутствует! Хотя и другого качества… но ведь всё совпадать и не должно, достаточно понимания, что это какая-то дыра в пространстве. Главное, суметь потом из неё выбраться!

Подумав об этом, я аккуратно, чтобы не сбиться с курса, постарался обернуться к дыре, через которую сюда

А эта большая штука, к которой я летел, как будто и не думала приближаться! Нет, это точно какие-то игры с пространством, к гадалке не ходи!

Летел я минут пять, когда заметил, что это нечто в тумане всё же увеличивается в размерах. Да и бегающие по нему голубые прожилки становились лучше различимы, как и пульсация.

Эта пульсация, в самом деле, походила на сердечные сокращения. Хотя любая пульсация, наверное, на них похожа — потому она и называется пульсация. Пульс!

Прошло ещё несколько минут, и я уже начал различать поверхность этого самого пульсирующего сердца. Никаких желудочков и кровотока здесь не было. Передо мной оказался огромный шар… наверное, так выглядит солнце, с переливающимися на поверхности потоками плазмы… по-моему, я видел что-то подобное в каком-то научном фильме давным-давно. Только здесь всё было окрашено в сине-голубые тона. Тёмно-синий шар с бегающими по нему молниями голубого цвета.

И шар этот пульсировал приблизительно с частотой моего сердцебиения, я специально обратил на это внимание. Не думаю, что это как-то связано, скорее всего, просто совпадение, но наблюдение было любопытное.

Когда я оказался совсем рядом, «тягу» можно было выключить, потому что этот шар сам начал меня притягивать. Через некоторое время я коснулся его поверхности ногами. Пульсация ощущаться практически перестала, потому что я начал пульсировать вместе с шаром. А из-за отсутствия обычного притяжения это практически не чувствовалось.

Да, появилось лёгкое притяжение самого сердца, но оно было незначительным. Если бы я оттолкнулся ногами, то наверняка улетел бы далеко.

Бегущая под поверхностью голубая молния слегка коснулась места, где я стою, и ударила током.

Я отдёрнул ногу и вскрикнул от неожиданности. Хотя может, это был и не ток, но ощущения очень похожие. Причём обувь никак не защитила меня. Как будто электрический разряд коснулся голой пятки.

Я был здесь! Я был в том месте, куда стремился! И раз я добрался, вставал резонный вопрос, что делать дальше?

Все планы смешали размеры этой штуки. Это была, конечно, не планета… но блин, шар был огромный! Я даже не мог понять его диаметр. Горизонт был не очень далеко, но скрывался в дымке. Его вообще можно уничтожить?

Стараясь не делать резких движений, я аккуратно пощупал сердце своими щупальцами.

То, что я называл «щупальца», имело довольно абстрактную форму. Точнее, вообще формы не имело. Не имело толщины, не имело количества… это были скорее некие ощущения, некие импульсы, которые я посылал и которыми мог касаться и даже проникать внутрь живых существ. Но у них не было материального воплощения!

А здесь оно вдруг появилось!

Я увидел призрачные тени своих раскинутых во все стороны щупалец. Там, где они коснулись поверхности сердца, вспыхивали голубые искры, и потом от этого места под поверхностью разбегались, как круги на воде, искрящиеся молнии.

— Ух-ё! — усмехнулся я, — даже не знаю, что и думать, хорошо всё идёт или плохо! Вроде и неплохо, но и хорошего тоже ничего пока нет!

Я топнул, и от толчка меня слегка подбросило вверх, а в месте удара тоже пошли искрящиеся круги под поверхностью.

Своими щупальцами я пока что действовал очень аккуратно и осторожно, опасаясь вызвать какую-нибудь неожиданную реакцию этого места, которое было очень непростым и неспокойным, несмотря на кажущееся затишье. Я нутром чувствовал, что ситуация может в любой момент сильно измениться.

Однако ничего страшного не происходило, и я решил усилить напор. Я попытался проникнуть своими щупальцами внутрь шара.

Надо сказать, ему это не понравилось! Я почувствовал его нервозность и острую реакцию, хотя на меня никаких воздействий пока что не последовало. Просто молнии под поверхностью забегали быстрее и резче.

Проникнуть внутрь толком не получилось, но нельзя сказать, что результат был совсем нулевой. Я как будто смог немного протолкнуться, но ощущения были странные. Щупальца вязли, их как будто что-то не пускало. Но поскольку результат всё же был, нужно было стараться его развить.

Я поднапрягся и вонзил их в толщу шара сильнее. С напором, нагло, можно даже сказать по-хамски.

Реакцией шара было нечто, что можно было назвать — возмущением! Трудно описать, в чём это выражалось, наверное, во всём. И помимо вдруг уплотнившегося и ускорившегося тумана вокруг меня, помимо бегающих под поверхностью молний, жалящих меня при касании, поверхность вдруг потеряла существенную долю плотности, и я почувствовал, как мои ноги начинают постепенно погружаться внутрь. Я попробовал поднять одну, но не смог, она словно увязла в густой смоле.

Я попробовал применить «тягу» плазменных взрывов из своих ладоней, но этого усилия не хватило, чтобы меня оторвать.

Как там говорят? «Не можешь победить, возглавь»? В моём случае это можно было сформулировать как: «не можешь выбраться, тони быстрее»!

Да, я решил пойти от обратного и погрузиться в недра шара. Почему-то внутри сидела глубокая уверенность, что погружение меня не убьёт, что этот процесс имеет какой-то другой смысл. Но для душевного спокойствия нужно было подзаправиться.

Я наконец-то решил использовать свой любимый метод: раскинув в окружающем меня тумане, напитанном маной, свои щупальца, я вдруг резко и неожиданно для него начала откачивать магическую энергию в себя.

Эффект был фантастическим! Туман сразу начал редеть, видимо, его плотность зависела от насыщенности маной. А тот, что не попал под мои щупальца, метнулся в разные стороны как живой, образовав вокруг меня большую и прозрачную зону отчуждения.

Я мог бы до него дотянуться, но я успел за это короткое время «сожрать» столько, сколько у меня ещё никогда не было! Вроде бы предела я по-прежнему не чувствовал, но было немного боязно переборщить.

Набравшись маны из окружающего пространства, я снова запустил свои щупальца в шар, и, несмотря на всю вязкость, начал качать ману туда-сюда, тот отдавая, то забирая, постепенно расширяя амплитуду и пытаясь пролезть всё глубже и глубже.

На моё погружение это повлияло, я начал опускать внутрь быстрее и вскоре торчал из шара уже по пояс, а процесс быстро шёл дальше.

Было тревожно, смогу ли я дышать, когда уйду с головой, но на этот случай я заготовил большой плазменный взрыв, чтобы разрушить поверхность шара вокруг себя. Это были крайние меры, и они, как я и ожидал, сразу не понадобились, потому что, погрузившись внутрь, я так же спокойно продолжал дышать, как снаружи.

Всё это производил впечатление иллюзии. И плотность шара, и невесомость,

Оказавшись внутри шара, я как будто попал в молоко. Преимущественно всё вокруг было белым, с лёгким голубым отливом. Иногда где-то совсем близко в этом молоке проносились голубые молнии.

Молоко это было только по прозрачности, я находился ни в какой ни в жидкости… а снова где-то нигде. Внутри чего-то непонятно чего. Выждав несколько секунд и поняв, что ничего не происходит, я вернулся к активному поведению. Снова раскинул вокруг свои щупальца… и здесь это получилось сделать легко!

Но эта лёгкость длилась недолго. Меня окутало молниями и как будто парализовало. Я весь бы окружён золотистым сиянием, защита продолжала работать, но… как будто не справлялась. Она убирала часть воздействия, но мне хватало того, что прорывалось через неё.

Надо же! Я думал, что защита, либо срабатывает, либо нет, а оказалось, что бывает и вот так, частично!

Не давая взять себя под контроль полностью, я снова раскинул щупальца вокруг и попытался начать откачивать ману. Да, у меня её было полно, но это, наверное, лучшее, что я мог сейчас делать. К совсем агрессивной тактике я собирался перейти чуть позже.

— Кто ты? — вдруг прогрохотал грозный голос, — и как ты здесь очутился?

«Надо же, звук дали!» — про себя усмехнулся я.

— А ты кто? — прокричал я вслух невидимому собеседнику, — покажись!

Молоко вдруг стало частично прозрачным, и в нём сформировалась голова. Огромная, с седыми волосами и длинной седой бородой. Голова была без туловища и как будто висела в пустоте как проекция.

— Кто ты? — снова прогрохотал голос.

— Так это ты говнюк всё это здесь устроил? — сказал я, — тебя-то я и искал!

И с этими словами я попытался запустить свои щупальца прямо в эту голову!

Честно говоря, на успех я не очень рассчитывал, но у меня получилось! Я как будто на секунду ворвался в чужое сознание и увидел горы, много снега, крупного седого старика, и его мысли! Очень быстро, только проекцию… но я успел понять, что ему нужна Москва! И не только ему, за это место идёт ожесточённая конкуренция! Почти разрушенный мегаполис был всем зачем-то нужен…

Больше я ничего понять не смог, потому что связь разорвалась, меня грубо вышвырнули обратно и начали душить. Похоже, что до этого меня не пытались убить, потому что эта среда не понимала кто я, как здесь оказался и что со мной делать. Но теперь я однозначно превратился для неё в угрозу.

А раз я угроза, то меня нужно уничтожить!

Мне резко стало нечем дышать, и моё тело начало сдавливать со страшной силой. Ну что ж, переходим к плану «Б»!

Маны у меня было просто море, так что можно было тратить её щедро, не думая о последствиях. К тому же был шанс, что я смогу забрать здесь ещё!

Я быстро вырастил огромный шар плазмы вокруг себя, являясь его ядром, и быстро начал увеличивать размер. Я просто превращался в маленькое голубое солнце!

Меня опьянил дикий восторг и предвкушение того, что я сейчас разнесу всё это место к чёртовой матери! Выживу ли сам при этом… не факт! Но это меня ничуть не смущало, ведь я мог сейчас умереть максимально ярко, в прямом смысле этого слова!

Плазма пухла вокруг меня…

А дальше произошло то, что, наверное, должно было случиться. Этот гигантский магический организм понял, что если меня не остановить, я его уничтожу. Но методов для нейтрализации того, что я делал, у него не нашлось. И тогда он принял единственно возможное решение, выбросить опасный, чужеродный организм наружу!

Вот только сделать это сколь-нибудь аккуратным методом, у него не было ни времени, ни возможности. Поэтому он решил действовать радикально — вырвать агрессора с корнем, потеряв при этом часть себя, но зато сохранив жизнь. Меня решили удалить, как гнойный нарыв, проткнув рану и выдавив из тела, пока я не отравил носителя целиком!

Взрыв был мощным, но взрывал не я! Я почувствовал, как меня, окутанного плазмой, выбрасывает куда-то наверх! И пока меня не исторгли окончательно, я добавил жару и успел-таки бахнуть свой взрыв.

Моя плазма и мой направленный вовне взрыв думаю, меня и спасли, поглотив энергию взрыва Карачуна. Но меня всё равно вынесло наверх, вместе с кусками туловища, кишками, какой-то жижей и ошмётками непонятно чего.

Я взлетал как в замедленной съёмке, успевая рассмотреть всё вокруг. И дыру в гигантской туше чудовища, через которую я вылетел, и летящие рядом со мной куски его тела, и ледяной кратер вокруг… и даже стоящих на одном из уступов Снегурочку и опирающуюся на неё Юки-Онну. Было далеко, но мне казалось, что они смотрят на мой полёт, открыв от удивления рты.

Я взлетел очень высоко! Намного выше краёв кратера и успел даже окинуть взглядом окрестности!

Но потом я достиг высшей точки, завис там на секунду, после чего начал падать.

Но падать просто так было глупо, поэтому я сложил руки, как будто ныряю в воду, и, продолжая лететь вниз рыбкой, создал вокруг себя плазменный кокон. И этой голубой энергетической ракетой я вонзился обратно в тушу Карачуна.

24. Акт веры!

Я уже не осознавал себя ни как человека, ни как шамана. Я был чистой энергией! Инстинкт самосохранения давно отключился, и, мне кажется, я очень хорошо понял, что именно чувствовал Феникс в моменты своего аутодафе.

Так и я сейчас: взрывался, сгорал, полыхал яростным плазменным огнём… но верил! Верил, что справлюсь, что смогу победить.

Мимоходом мелькнула мысль о стоящих на краю кратера снегурочках и что было бы интересно сейчас взглянуть на их лица!

Но в этот момент я врезался куда-то внутри Карачуна, что вызвало очень мощный резонанс. Я взорвался, но подо мной взорвалось и что-то ещё, к чему я не имел отношения.

Взрывной волной меня снова понесло наверх. Карачун пытался погасить мою энергию, встречными энергетическими взрывами. А уж чего-чего, а энергии у него было просто море, гораздо больше, чем у меня… но кто сказал, что если понадобится, я не смогу у него её позаимствовать? Теперь ограждающая это энергетическое море стена рухнула, и я мог в нём буквально купаться! Я его чувствовал, я мог черпать

Меня вынесло ещё выше, чем в прошлый раз, причём сейчас я летел практически один, ошмётков тела монстра было значительно меньше. Многое разлетелось после первого взрыва, и сейчас шла битва энергий!

Как же мне повезло с платком! Какой же я молодец, что забрал его тогда и носил до сих пор! Может быть, он решал и не всё, но очень сильно помогал мне в этой схватке. Я постоянно окутывался золотым сиянием. Платок работал!

Подумал про Снежану с детьми где-то там, внизу… но помочь я им сейчас ничем не мог. Вернее, мог только одним, добив Карачуна. Оставалось надеяться, что они внизу, под толщей его плоти, не пострадают.

Наша драка, если это можно так назвать, сейчас шла всё в том же резервуаре с шаром. Только вот после разрушения герметичности внутреннее пространство сильно сжалось, приблизившись к более реальному, но всё равно было больше чем должно!

Второй мой взлёт сопровождался не меньшими кувырканиями в воздухе, чем первый, и точно так же, зависнув вверху, я сложил руки и рыбкой… и плазменной ракетой снова устремился вниз, в развороченное тело Карачуна.

Надо сказать, что криков твари я не слышал… хотя, может быть, мне было просто не до них. А может, он уже не мог кричать, потому что повреждения тела этому мешали. Да и двигался он теперь мало. Туша лежала на одном месте, слегка подрагивая и шевелясь.

Это что получается? Я побеждаю? Я с ним почти справился?

Но не стоило радоваться раньше времени. Вдруг у него ещё есть чем меня удивить?

Если даже такое было, то и в этот раз он свои козыри не использовал. Всё кончилось очередным взрывом, ещё более мощным, и меня снова понесло наверх, ещё выше, чем до этого!

— Эдак я и до стратосферы начну допрыгивать на этом батуте! — прокричал я восторженно.

Но радоваться было опасно, эта эйфория могла оказаться ловушкой. Ведь я не владею левитацией и сейчас попал в цикл взрывов, которые не позволяют мне разбиться в лепёшку. А когда это всё закончится, как я буду приземляться?

Платок здесь не поможет, ведь гравитация — это не магия, а вполне себе реальная сила! Хотя кто сказал, что магия нереальна? Просто я не владею такой, что помогла бы мне не разбиться.

Третий мой полёт был очень долгим и затяжным. Мне даже казалось, что летел я в этот раз медленнее… но, скорее всего, это было просто субъективностью восприятия. Просто я привык взлетать, как бы странно это ни звучало, и теперь успевал подумать во время полёта о большем, ведь дело становилось привычным!

В этот раз я решил врезаться не торпедой. Сначала планировал полететь вниз, как раньше, но в конце собирался расплющить переднюю часть своего плазменного тарана, чтобы площадь соприкосновения была больше.

Кувыркнувшись пару раз в верхней точке, я снова устремился вниз, раскочегаривая вокруг себя облако плазмы. И ещё я планировал направить взрыв немного в сторону, чтобы начать выходить из цикла этих прыжков.

Краем глаза успел заметить стоящих на прежнем месте снегурочек. Лиц их, естественно, разглядеть было невозможно, а жаль.

Что интересно, они совершенно не пытались мне помешать. Пока я взлетал над Карачуном, был весьма уязвим. Тем более Юки-Онна владеет левитацией, она, если бы захотела, могла бы попытаться перехватить мой полёт… но она этого не делала. Похоже, ситуация и расклад сил изменились!

Я падал с уверенностью, что этот раз последний. Сейчас всё должно закончиться. Было совершенно непонятно как, но то, что это финал, почему-то сомнений никаких не было. Причину этого я понял не сразу, но потом до меня дошло.

Всё дело было в месте, куда я летел. Если раньше там ещё были остатки от шара и помещения с туманом, где мы разносили всё своими взрывами, то сейчас подо мной была как будто чёрная дыра. Это была не просто тень, чернота была абсолютной! Свет с улицы попадал внутрь туши, но ничего там не освещал!

Я влетел внутрь, расплющивая нос своей плазменной ракеты в лепёшку и готовясь её взорвать, как вдруг движение прекратилось, и я завис в пространстве. Инерция движения куда-то делась, просто исчезнув. Я не испытал перегрузки от столь резкого, даже, можно сказать, мгновенного торможения.

Поняв, что всё изменилось, я попридержал свою плазму, решив, что взорвать всегда успею.

Сквозь окружающие меня голубые переливы, я вновь различил голову бородатого седого мужика.

— Ты сломал мой инструмент! — гневно прокричал он, — ты за это ответишь! Я никогда, никому и ничего не прощаю! Ты теперь для меня цель номер один! Готовься, умирать будешь долго и мучительно! Лёгкого избавления не будет!

— Пошёл на хрен, придурок! — раздражённо крикнул я и взорвал плазму.

И я действительно был раздражён! Не напуган, не озадачен, даже не заинтригован тем, что за врага себе нажил. Этот дед меня просто… нервировал!

Возможно, потом я подумаю об услышанном и отнесусь к ситуации более серьёзно, но сейчас я просто выключил бесящую меня проекцию.

Мой взрыв выжег всё вокруг. Это была какая-то шарообразная полость внутри Карачуна, которая с исчезновением наполняющей её магии вдруг стала значительно меньше и обыденнее. Нет, она всё равно была огромной, но теперь её размеры были понятны и соотносились с туловищем монстра.

И, конечно, теперь форма этой полости была не шар, а полушарие! Верхняя часть была просто уничтожена!

Когда я взорвал плазму, удерживающая меня сила тоже исчезла, и я начал падать. Сейчас высота была уже приемлемой, по сравнению с той, где я только что находился, но для человеческого организма всё равно слишком большой.

Я успел направить вниз поток плазмы, чтобы он взорвался и взрывной волной притормозил моё падение, возможно, что это частично даже и возымело эффект, но поскольку я всё же не мячик для пинг-понга, этот последний отскок получился для меня фатальным.

Не полностью фатальным, а именно в этой ситуации. Я выжил, как оказалось потом, но меня отбросило взрывом в сторону, и я приложился головой обо что-то твёрдое. Этот удар выключил моё сознание на некоторое время.

Сколько я был в отключке, не знаю. Это тоже было небезынтересно, потому что мозг вдруг засыпал меня образами, которые требовали спокойного осмысления.

Я видел своих новых и старых друзей, видел карман, видел тех, кто до сих пор находится в нём. С этим набором образов было почти всё понятно.

Но потом я увидел Риту, идущую с небольшим рюкзачком по дороге. Был день, солнце светило высоко в небе, над раскалённым асфальтом воздух преломлялся и дрожал, искажая картинку.

Рита была слегка грустной, но в целом спокойной. Я смотрел на то, как она шагает, и не мог понять, это вымышленная картинка, или так всё и было… или даже есть на самом деле, и я просто получил возможность это увидеть?

Ответить на этот вопрос было некому. Да и незачем. Если Рита сейчас и жива, то пока я её найду… если найду, живой она может уже и не быть. Честно говоря, даже в этом бессознательном потоке картинок я всё равно склонялся к мнению, что её уже нет в живых, и мозг просто показывает мне то, что я хочу увидеть.

Ну и пусть показывает, это тоже неплохо.

Видения закончились неожиданно. Меня слегка трясли за плечо и что-то говорили. Что именно я не разобрал, потому что когда очнулся, говорившая облегчённо выдохнула и замолчала.

Я посмотрел сначала на Снегурочку, потом на Юки-Онну.

— Видели, как я летал? — спросил я первое, что пришло мне в голову.

— Ты сделал невозможное, — хмуро сказала Юки-Онна.

— Снежана сейчас должна извлекать детей из колб, — сказал я, — почему вы пошли не туда, а ко мне?

Девочки переглянулись и резко встали.

Я вдруг понял, что лежу на жёстком и ребристом, но под головой у меня что-то относительно мягкое. Девочки, до того как встать, сидели возле меня на коленях.

Юки-Онна положила руку Снегурочке на плечо и сказала.

— Нет! Сначала нужно закончить! Снежана знает что делать, и если они живы, всё будет в порядке. Но если мы не закончим здесь, то все его усилия пойдут прахом! — она кивнула на меня.

— Что закончить? — удивлённо сказал я, постарался сесть и застонал от боли. Ломило всё тело! — разве не всё кончено? Разве я не убил Карачуна?

— Ты его обессилил, — сказала Юки, — ты лишил его энергии. Но он может найти новый источник, и всё вернётся обратно. Дыра зарастёт, и он примется за прежнее.

— Его хозяин сказал, что я сломал ему инструмент, — сдерживая стон, проговорил я.

Девочки снова переглянулись.

— Ты его видел? — удивлённо сказала Снегурочка.

— Да, — кивнул я, — а кто это?

— Мы точно не знаем, но ты правильно сказал, это хозяин, — задумчиво произнесла Снегурочка, — плохо! Очень плохо!

— Что именно? — удивился я, — убить хозяина я сейчас и не мог, он же не здесь находится. А чего ты ждала?

— Плохо то, что он всё знает! — сказала Снегурочка, — а раз знает, то может захотеть отомстить.

— Не может захотеть, а уже хочет! — сказал я, — но мне, а не вам. Про вас речи не было!

— Это пока, — вздохнула Снегурочка.

— Да, может, он и не вспомнит, что мы существуем! — вдруг согласилась со мной Юки, — у него есть дела поважнее.

— Ага, вроде убийства меня, — усмехнулся я, — так вы считаете, что Карачун не умер?

— Нет! — хором сказали Юки-Онна и Снегурочка.

— И вы знаете, как его добить? — с надеждой спросил я.

— Нужно уничтожить его сердце! — сказала Юки.

— Погоди, я думал, что его сердце было здесь, и я как раз его и уничтожил, — удивился я.

— Не нужно придираться к словам, — сказала Снегурочка, — да, скорее всего, здесь было то, что называется «Сердце льда». Штука, где была сосредоточена вся энергия и которая генерировала холод. Источник мороза ты уничтожил. Но сознание Карачуна находится не здесь.

— Мозг, то есть, да? — спросил я.

— Можно и так сказать, но мерить его человеческими мерками вообще не очень правильно. Он существо совершенно другого порядка, — сказала Юки.

— То есть, в целом вы не против, чтобы эта тварь сдохла окончательно, верно? — спросил я.

— Нет! — снова хором ответили девочки.

— Знаете, как найти его мозг? — спросил я.

— В общих чертах… — сказала Снегурочка, и они с Юки стали оглядываться, как будто пытаясь сориентироваться.

Я протянул руку и взял то, что лежало под моей головой. Это была брошенная на краю кратера дублёнка.

Заботливые снегурочки прихватили её с собой! Это было очень мило!

Здесь было холодно. Если даже сердце льда и было уничтожено, всё вокруг пропиталось холодом и было ледяным. Тепло здесь станет нескоро… а если ещё вспомнить про таяние ледяной горы…

Я натянул дублёнку и, запахнувшись, обхватил себя руками. Меня слегка потряхивало.

— Ты в порядке? — обратила внимание на моё состояние Снегурочка.

— Нет, — честно признался я, — но это не повод не идти добивать эту тварь.

— Хорошо, — сказала Юки, — я тоже не в лучшей форме после падения.

— Кто старое помянет… — сказал я, — знаешь, что дальше?

— Не нужно разговаривать со мной, как будто я только приехала в Россию. Я знаю вашу культуру очень хорошо, я давно здесь живу. Слышишь мой акцент? — спросила Юки.

— Честно говоря, нет, — признался я.

— Вот то-то и оно! — усмехнулась Юки.

— Так что, мир? — просил я, хватаясь за протянутую мне руку.

— Конечно, мир! — сказала Юки, — теперь мы на одной стороне!

— А ты, оказывается, нормальная! А чего раньше такой стервой была? — спросил я.

— Были причины! — неохотно и довольно резко сказала Юки. Судя по её тону, говорить она об этом не желала.

— У всех у нас есть причины, делать то, что мы делаем, — сказал я, — у всех у нас есть мотивация!

И мы, прихрамывая, зашагали наверх, к ближайшей трещине в стене.

25. Ого!

Что может быть лучше хруста ледяных клопов под ногами?

Наверное, многое, но и это тоже неплохое ощущение. Правда, эти твари не такие уж маленькие, и, чтобы раздавить одного, недостаточно просто наступить сверху.

Правда, вот с этим самым усилением у местных тварей были проблемы. После разрушения источника энергии Карачуна для клопов начались тяжёлые времена. Хотя, возможно, что не только для них.

Мы некоторое время шли молча по искорёженным тоннелям, когда вдруг Снегурочка спросила меня:

— А ты что, бессмертный? Я просто не представляю, как можно было всё это испытать и выжить!

— Да нет, я, как и все, состою из мяса и говна. Раньше мяса во мне было больше, сейчас уже не уверен, — ответил я.

— Может, всё-таки пойдём к детям? — повернулась Снегурочка к Юки.

— Нет! — покачала та головой, — нам нужно закончить здесь! Потерпи! Столько ждали, лишние полчаса погоды не сделают. Но если не доведём дело до конца, всё может начаться сначала. А мы уже выступили на другой стороне, если ты не заметила. И не нужно думать, будто Карачун об этом не знает. Наверняка уже в курсе!

— Умом-то я понимаю, — грустно вздохнула Снегурочка, — да только сдерживать себя тяжело.

— Мне кажется, или этих самых клопов под ногами у нас становится всё больше и больше? — сказал я, продолжая хрустеть ледяными уродцами.

— Да, он пытается нас остановить. Сил у него сейчас почти нет, но всё, что осталось, он будет бросать против нас. И думаю, что это пока только начало! — сказала Юки.

— Что ещё нас может ждать? — спросил я.

— Те, кого ты уже видел рядом с горой. Мохнатые здоровяки. Им почти не нужна энергия Карачуна, они больше на людей похожи, чем на этих клопов. Так что, если они успеют до нас добраться, придётся попотеть, — сказала Юки.

Я с удивлением подумал о том, как поменялись роли Юки-Онны и Снегурочки за последние часы. Если сначала я как безусловного лидера у них воспринимал именно Снегурочку, то теперь, после того как они перешли на мою сторону, лидерство явно перешло к японке. И, надо сказать, она действовала очень уверенно и разумно. А Снегурочка, наоборот немного сникла. Возможно, близость встречи с ребёнком её так взволновала, что она подрастеряла былую уверенность. Но разве можно её в этом винить? По крайней мере, я не винил. Вообще, удивительно было как они, наплевав на всё, не бросились к своим детям. Если бы Юки не проявила такое хладнокровие в этой ситуации, я бы топал сейчас один.

— Мы хоть правильно идём? — спросил я.

— Не знаю, — сказала Юки, — но направление верное. Эта штука где-то в той стороне. И судя по тому, что нам навстречу лезет всё больше и больше этих тараканов, думаю, что мы на верном пути.

Из-за изгиба кишки, по которой мы двигались, показался ледяной голем. Но шёл он не очень уверенно, слегка покачиваясь. Но каким бы медлительным он ни был, подпускать к себе эту штуку не стоило. Его ледяные шипы вместо рук могли проткнуть не хуже стального меча.

Я, недолго думая, швырнул ему в голову шарик плазмы и разнёс ледяную черепушку вдребезги. Тело с ледяным звоном обрушилось на пол, но не замерло там, а принялось шевелиться, видимо, пытаясь восстать. Но энергии на это уже не хватало.

— Интересно, Юки, а ты можешь ему помочь? — спросил я.

— Могу! — сразу же призналась та, — но зачем?

— А раз можешь помочь, то можешь и убить, наверное? — спросил я.

— Интересная мысль, — задумалась Юки, — если придёт ещё один, попробую забрать у него силы!

Следующий ледяной голем оказался за поворотом, но Юки ничего с ним сделать не смогла. Лишить его энергии у неё не получалось. Причём напитать — вполне! Там стояло что-то вроде магического клапана, и переток энергии был возможен только в одну сторону.

— Вот дерьмо! — в сердцах сказала Юки.

— А ты, я смотрю, в самом деле, хорошо знаешь русский язык! — усмехнулся я.

— Это ты ещё не слышал, как я ругаюсь! — с лёгкой гордостью сказала Юки.

— Это ужасно! — осуждающе сказала Снегурочка, — я слышала и больше не хочу. Девушка так не должна разговаривать!

— Эй! Я специально осваивала навык ругаться по-русски! Не обесценивай мой труд! — возмутилась Юки.

Этого голема тоже пришлось убивать мне. Первый выстрел, как и в прошлый раз в голову, а потом уже небольшой плазменный вихрь, чтобы растопить остатки. А то ещё не хватало, чтобы он нас ткнул, когда мы будем мимо идти.

Мы вышли в большую полость внутри Карачуна и там нас ждали. Это были почти Йети, но, видимо, монстру пришлось разбудить всех, даже «полуфабрикаты». Люди были не прошедшие полностью трансформацию, но, судя по всему, разум их уже оставил. Даже с разумной речью и то у бедняг были проблемы.

Убивать их страшно не хотелось, но, судя по всему, выбора другого не было. Их прислали по нашу душу, и отступать они не собираются. А страх им, судя по всему, пока неведом… или уже неведом.

— Что будем делать? — спросила Снегурочка.

— Нам же прямо? — пожал я плечами.

— Ну да, — сказала Юки.

— Значит, идём прямо. Честно говоря, не думаю, что их можно вернуть к нормальной жизни. Если бы был шанс, то может быть убивать бы их и не стоило. Но они уже слишком сильно изменились, — сказал я.

— Мы можем их приморозить слегка, да? — повернулась Юки к Снегурочке, — а там будь что будет. Не хочется устраивать кровавую бойню.

— Серьёзно? — усмехнулся я, — ты сестра-близняшка той Юки, которую я знал раньше? С нами почему-то такой щепетильности ты не проявляла.

— Были причины! — резко сказала Юки, — не думаю, что стоит объяснять. Мы служили, потому что наши дети были в заложниках. И старались служить хорошо, чтобы он не отыгрался на них. Не стоит больше меня этим попрекать!

— Да я не попрекаю, — сказал я примирительно, — но перемены в тебе произошли просто разительные.

— Поверь, я не хочу сейчас здесь быть, — сказала Юки, — помимо того, что нам нужно срочно вниз, я ещё и плохо себя чувствую. Я еле стою! И, если честно, могу в любой момент потерять сознание.

— Я тоже! — радостно

Недойети тем временем двинулись к нам. Не дождавшись, когда мы нападём на них, бедняги сами перешли к активным действиям.

Я тронул своим щупом Юки-Онну и влил в неё ману. Она вскрикнула и посмотрела на меня, а я в ответ подмигнул. Потом, то же самое повторилось со Снегурочкой.

Сейчас я воспринимал ледяных колдуний как обычных людей… точнее, обычных волшебниц. Ну да, они владеют магией льда, а я управляю маной, кто-то ещё что-то умеет. Но всё это приблизительно одно и то же. Это просто разные дары у людей.

Некая связь и защита, которой раньше обладали снегурочки, исчезла. Теперь они были сами по себе, отдельно от этого большого умирающего существа. Надеюсь, что умирающего!

Приободрённые пополнившимся запасом маны, девочки встали в «боевую стойку», вытянули руки вперёд и устроили маленькую пургу в ограниченном пространстве.

Недойети сначала замедлились, потом стали падать на колени, а затем и вовсе начали валиться на пол штабелями. Даже лёжа они ещё продолжали какое-то время сучить ногами и руками, но без особого успеха.

— Неплохо, — сказал я, направляясь к нужному нам проходу, путь к которому теперь был свободен, — очень неплохо!

Тел было всего несколько десятков, а если вспомнить, сколько их находилось в шарах в том инкубаторе, получалось, что это всего лишь маленькая часть. Те, кто успел очухаться? Те, кого смогли реанимировать? Остальные вообще не очнулись, или просто очнулись позже и пока что сюда не добрались.

— Думаю, это ещё не всё, — сказал я, ступая в коридор.

И как в воду глядел.

Из темноты на меня с рёвом бросился огромный волосатый Йети. Вполне себе сформированный образец. В руках у него была здоровенная дубина, которой он собирался проломить мне голову.

У меня уже успели выработаться некоторые рефлексы работы с плазмой. Я вскинул руку с почти мгновенно появившимся в ней плазменным клинком и рассёк пополам летящую на меня дубину.

Её ручка просвистела прямо перед моим лицом, а вот вторая, самая увесистая часть, продолжила двигаться по заданной траектории, и если бы я не убрал в сторону голову, достигла бы цели. Но я убрал! Еле успел, но убрал!

В итоге обрубок дубины приземлился мне на левое плечо!

Я вскрикнул от боли и прежде чем успел ещё что-то сделать, увидел, как в глаз здоровяка вонзается большая сосулька.

Йети невнятно вскрикнул и с грохотом повалился на пол.

— Спасибо! — простонал я, приваливаясь правым плечом к стене и аккуратно держась за левое, — достал-таки, сука!

— Как ты? — спросила Снегурочка подходя.

— Идём дальше, — сказал я, отталкиваясь плечом от стены, — надо же, на ровном месте отхватил после всего того, что было!

— Так, оно обычно и бывает! — философски заметила Юки.

— Чувствую, ещё немного и дальше ты нас двоих тащить будешь, — сказал я Снегурочке.

— Выдержим! — сказал Юки, — подумаешь, бывало и хуже.

— С этим не поспоришь, — усмехнулся я, вспомнив, как мне выстрелили в голову, — бывало, но нечасто!

Вскоре мы упёрлись в тупик.

— Мы пропустили поворот? Ведь эти Йети откуда-то пришли туда! Но я не помню никаких ответвлений, — сказал я.

— Я тоже не помню, — сказала Юки, — может быть, Карачун просто закрыл нам проход дальше?

— Ну, это было очень глупо с его стороны, — покачал я головой и вырастил из руки здоровенный плазменный тесак. Некоторое время смотрел на него, но потом встряхнул рукой, и он рассыпался голубыми искрами, — да ну на хрен!

Я устало вздохнул и, создав вокруг себя плазменный кокон, просто пошёл вперёд, туда, где проход был быть должен, но исчез. Стены там как будто сдвинулись.

Плазма прожигала тугой материал не очень быстро, но дело шло. Я чувствовал ветер, это девочки создали небольшую вьюгу, и ветер уносил продукты горения обратно по коридору. Что ж, очень кстати, а то здесь можно было бы и задохнуться!

Я просто собой прожёг дыру там, где пройти было нельзя. Прожёг и спокойно пошёл дальше, слегка придерживая здоровой рукой больную.

Неожиданно сзади раздался звук рвущейся ткани. От удивления я остановился и обернулся. Снегурочка отрывала полоску меха, идущую по низу её шубки.

— Ты чего делаешь? — удивился я.

— Перевязь, — ответила она, — у тебя, возможно, перелом, нужно руку хоть немного зафиксировать, чтобы не болталась так свободно.

Она связала два конца у полоски меха и повесила это кольцо мне на шею. Я аккуратно просунул в него руку. Да, так было немного полегче.

— Спасибо! — сказал я.

— На здоровье! — сказала Снегурочка.

— Что-то я уже не понимаю, где мы находимся, — оглядываясь по сторонам, сказала Юки.

— А до этого понимала? — усмехнулась Снегурочка.

— До этого я хотя бы была уверена, что мы идём в нужную сторону. А теперь я потеряла чувство направления, — сказала Юки.

— Что хоть мы ищем? — спросил я, — как это выглядит? Что мы должны обнаружить?

— Кто бы знал! — сказала Юки, — мы же там никогда не были! Знаем только, что такое место есть, и всё!

— М-да уж! — покачал я головой, — но раз оно не здесь, то стоять смысла нет, нужно двигаться.

— Это точно, — сказала Юки, и мы двинулись дальше.

Вскоре перед нами оказался перекрёсток нескольких коридоров, где нам на встречу из всех ответвлений попёрли все, кто остался у Карачуна в резерве. И клопы, и ледяные големы, и недойети.

Они все были очень медленные и вялые, впрочем, как и мы. И убивали мы их также медленно и печально, без энтузиазма. Я швырял плазменные шары, девочки — сосульки. У каждого был свой фронт работы. Сосульки лучше работали против Йети, плазма против всякого ледяного дерьма. Мы, не сговариваясь, поделили зоны ответственности, и каждый истреблял то, что у него лучше получается.

— Судя по этому скоплению, мы всё же на верном пути, — сказал я, когда противники начали заканчиваться.

— Очень на это надеюсь, — сказала Снегурочка, метая из руки очередную сосульку.

Я на всякий случай подзаправил девочек маной, хотя не могу сказать, что они очень сильно потратились. Но пусть будут под завязку, кто знает, что нас ждёт на финальном этапе. А то, что финал близко я чувствовал. Всё внутри меня просто кричало, что

Мы перебили всех! На деликатность уже сил просто не осталось. Время давать кому-то шансы прошло, теперь либо мы, либо они. Или даже вернее будет сказать ОН! Карачун! Ослабленный, но пока ещё живой. И добить его просто необходимо, чего бы нам это ни стоило.

Я вдруг понял, что просто невероятно устал! Хотелось всё бросить, просто лечь, где стоял, и лежать, не обращая ни на что внимания. Силы и физические и моральные закончились. Ещё бы! Если вспомнить, что я пережил за сегодняшний день, вообще удивительно, как дух в теле держится.

Но давать слабину, особенно перед девочками, очень не хотелось, поэтому я в очередной раз взял себя в руки, выдохнул и шагнул вперёд.

— Коридоров много, куда пойдём? — спросила Юки.

— Оттуда, если не ошибаюсь, пёрли только ледяные уродцы, верно? — спросил я, указывая рукой на один из коридоров.

— Наверное, — сказала Юки, — если ледяные, то ты лучше должен был это запомнить. А почему это может быть важно?

— Потому что, если это какое-то особенное место, жизненно важное для Карачуна, не думаю, что там были какие-то обычные, физические существа. А вот магические ледяные уродцы вполне могли находиться, — сказал я, — это же всё равно что роботы, только магические. Проблемы усталости и предательства с такими быть не должно.

— Разумно, — кивнула Юки, — очень разумно.

— К тому же из этого коридора идёт лёгкий синий свет. Источник не видно, но там, за изгибом что-то светится, я почти уверен. А источник света, это, как ни крути, уже кое-что!

— Да, ты прав! — согласилась со мной Снегурочка, — что-то там точно есть!

Мы медленно двинулись по выбранному коридору. Нам никто больше не встретился. За изгибом, как я и предполагал, оказался источник света. Вдалеке коридор упирался в какое-то помещение, залитое светло-синим сиянием. С нашего места разглядеть что-то было невозможно, поэтому мы медленно и осторожно двинулись дальше.

И чем ближе мы подходили, тем сильнее внутри меня созревало осознание того, где именно мы оказались. Да, сначала нужно было увидеть это своими глазами, но я уже почти не сомневался в том, что именно это будет такое.

Мы вошли в большой круглый зал и остановились.

— Ого! — сказал я.

— Вот он! — одновременно с восторгом и ненавистью пробормотала Юки-Онна.

— Да! — заворожено сказала Снегурочка.

На девочек увиденное произвело очень сильное впечатление. Этот «центр управления» много времени распоряжался их жизнями и заставлял делать то, что они не хотят. И вот, наконец, день отмщения настал!

— Нужно его как-то уничтожить! — сказала Юки-Онна, — давайте выстрелим в него все вместе!

— Не нужно никуда стрелять! — устало сказал я.

— Почему? — спросила Снегурочка, и я поймал на себе настороженные взгляды.

— Потому что это не Карачун, — сказал я, — точнее, Карачун, но не совсем!

— В смысле? — спросила Юки, и в её голосе чувствовало недоверие, и даже угроза.

— В прямом. Считайте, что это просто компьютер, на который кто-то установил вредоносное программное обеспечение. Но ведь сам-то компьютер в этом не виноват, верно? — сказал я.

— Неверно! — сказала Юки, — если он творит зло, то виноват!

— Виновата программа, а не компьютер, — сказал я, — его просто нужно перепрограммировать, и тогда он может принести много пользы!

— И кто же это может сделать? — спросила Снегурочка.

— Я могу попробовать, был уже такой опыт! — я направился вперёд, к светло-синей штуковине посреди круглого яйцеобразного зала, — кто же это с тобой сделал? Тот нехороший бородач? Ну ничего, мы постараемся всё исправить.

И сказав это, я положил ладонь на поверхность огромного светло-синего кристалла.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Снегурочка