Симбионт 3

Часть первая

Симбионт 3

Аманат. Глава первая

Хищник рядом

Сказать, что я испугался рыка звероподобного существа с густой бородой, было бы не совсем правильно. Скорее, у меня на лице появилась растерянность от неожиданности, что я вижу покойника, который в этот момент должен лежать на дне Урала в чёрном пакете. Не удивительно, что бородач воспринял заминку, как страх.

— Говори, шакал, зачем убил моего брата⁈ — Оскалился брат упокоенного Нарбека, нависая надо мной скалой, готовой обрушиться на непутёвого путника, забредшего на опасную горную тропу. От бандита пахло табаком и чем-то кислым, будто он недавно кумыс пил или айран. Заросшее лицо Отабека перекосилось от самой настоящей ярости, глаза горели бешенством. И это точно была не игра. Голос его заклокотал: — Что молчишь? Язык проглотил от страха?

Я слегка подался назад, упираясь в высокую спинку стула. Запах табака был настолько густым, что хотелось выбежать на улицу и подышать полной грудью чистым воздухом. Поняв, что Субботин полностью держит контроль над моим телом и эмоциями, я ощутил, как голова очищается от панических мыслей, а мозг начинает работать, как хорошо отлаженный компьютер. Всё-таки мой симбионт был сделан из другого теста, и, вероятно, не раз сталкивался с подобными персонажами, поэтому Отабек не смог выбить меня из колеи. Моё тело расслабилось, сердце билось ровно, даже чуть медленнее обычного.

— Я не убивал твоего брата, — спокойно бросаю в перекошенное от злости лицо Отабека. — Но, знаешь, не удивлён, что он зажмурился. Сам напросился. Слухи ходили о его бессмертии, а он, оказывается, и сдохнуть может.

— Не смей так говорить! — зашипел Отабек и схватил меня за ворот куртки. Рванув вверх, едва не скинул со стула. — Ты был на «Карлыгаче» со своими дружками! Капитан всё рассказал! Твоя морда засветилась на камере! Что ты сделал с братом?

«Пусть побесится», — Субботину, кажется, было интересно, что предпримет бандит, и насколько он далеко может зайти в присутствии Мустафы.

— Капитан, говоришь, рассказал? — я оторвал его ручищи от своей куртки, ощутив, насколько цепкие и сильные у Отабека пальцы. Да он и сам от моей дерзости удивлённо захлопал глазами. — А ты уверен, что капитан вообще видел, что там происходило? Он всю дорогу, пока мы на палубе находились, отсиживался в машинном отделении, трясся, как заяц. Спроси у него ещё раз, кто пустил пулю в твоего брата. Не ответит. А знаешь, почему? Потому что не видел.

— Это ложь! — бандюк замахнулся, чтобы ударить меня открытой ладонью.

— Отабек! — голос Мустафы, тихий, но режущий, как лезвие кинжала, остановил контрабандиста. — Отойди от гостя. Если его ударишь, я прикажу отрубить тебе руку.

Тот замер. Пальцы с хрустом сложились в кулак, чтобы скрыть их дрожь. Прошла секунда, другая… Он отошёл от меня на два шага. Я же смотрел на него с усмешкой, вызывая ещё большую злость в его безумных глазах. Никак, обкурился?

«Отлично, просто отлично, — промурлыкал Субботин, словно кот, которому удалось разозлить пса, сидящего на цепи. — Триггерим его дальше».

Мустафа, внимательно наблюдавший за мной всё это время, продолжал размеренно и спокойно перебирать чётки. Он был совершенно расслаблен, ничуть не показывая своим видом, что разочарован спектаклем. Наверное, надеялся, что я дрогну от обвинений неожиданно появившегося в этой комнате брата Нарбека. Признаюсь, ход оказался великолепный, и если бы не Субботин, мог бы поддаться на провокацию.

— Ты был на буксировщике, Михаил, — старейшина говорил утверждающим тоном. — Не будешь этого отрицать?

— Был, — я одёрнул куртку, встопорщенную после хватки Отабека. — Приехал со своими друзьями за девушками, с которыми учусь в университете. Оказалось, там ещё несколько похищенных барышень. Оставлять их, что ли? Забрали тоже.

— Вот так просто? Подплыли на моторках, залезли на палубу, обыскали всё судно и обнаружили девушек…

— Всё верно, — пожал я плечами. — Кроме команды и испуганных девиц в трюме на «Карлыгаче» никого не встретили.

— А кто же тогда напал на буксировщик?

Хм, интересно выходит. Камеры были направлены только на палубу? Такого быть не может. А как же слепые зоны? Борта? Получается, не все записи есть у Мустафы. Или не все камеры оказались рабочими. Так, бутафория. Да и зачем они контрабандистам, периодически фрахтующим буксировщик? В любой момент записи могут сыграть против них.

— Да понятия не имею, уважаемый. Какие-то люди в масках. Профессионалы, сработали чисто. Когда мы поднялись на палубу, там никого не было: ни нападавших, ни людей Нарбека. Девушки сидели в трюме и боялись высунуть нос наружу. Они и рассказали, что произошло перед тем, как мы появились на «Карлыгаче».

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто убил Нарбека? — в голосе Мустафы проскользнула ирония. Видимо, ему было совершенно наплевать на кучку контрабандистов, приносящих гораздо больше проблем, чем прибыль. Работорговля -одна из сфер заработка, всего лишь.

— Я хочу сказать, — подавшись вперёд, я-Субботин смело взглянул в глаза «пахана» слободки, — что знать и доказывать — две разные вещи. Если у вас есть запись, где я стреляю в вашего человека, то прошу показать. Если нет… не вините меня за то, чего я не совершал. И не забывайте, уважаемый, кому пытаетесь навесить чужие трупы.

Отабек рванулся было ко мне, но один из нукеров-охранников схватил его за плечо и что-то сказал на своём языке.

— Да он же насмехается, эфенди! — братец полыхал бешенством. — Разреши, я выбью из него правду!

Так-так! Выходит, не все камеры работали на буксировщике. То, что мы попали в кадр, это случайность. А вот видео с упаковкой тел бандитов в мешки и их утопление могло стать для меня приговором. Хотя… Мустафа не дал бы меня убить. Ему важны деньги, и он их хочет получить. Так что хрен тебе, Отабек, а не тело комиссара!

Я едва не рассмеялся. Опять мысли Субботина, как паразиты, проникли в мою голову.

«Ещё немного и совсем сорвётся», — усмехнулся майор.

— Я слышал, что Нарбек отличается невероятной хитростью и удачливостью, — я говорил медленно, как будто рассуждая. — Может, он жив и сейчас загорает на каком-нибудь средиземноморском пляже, попивает коктейли, баб щупает и ждёт, когда здесь кипиш поднимется, и все посчитают его

Отабек снова зарычал. Как настоящий зверь, столкнувшийся с нарушителем своего ареала обитания. Он скинул с плеча руку нукера и одним прыжком оказался возле меня. Лицо его побагровело, на шее вздулись вены. Да что с ним? Неужели так брата своего любит?

— Я тебе… я твою голову…!

— Отабек! — Мустафа приподнялся с кресла. Медленно, тяжело, но вместе с тем с такой демонстрацией силы, что даже разъярённый контрабандист замер на месте. — Выйди.

— Но, эфенди…

— Выйди!

В глаза бешеного степняка металась ярость пополам с бессилием и ненавистью. Но он подчинился. Резко развернулся, зашагал к выходу, распахнул дверь и покинул комнату. Дверь за ним с грохотом закрылась. Стало тихо.

Мустафу, казалось, не тронул демарш Отабека. Он склонил голову и сжал чётки в пальцах. Полагаю, всё же старейшина пытался скрыть своё недовольство. Через какое-то время он, наконец, взглянул на меня. В его глазах уже не было ни капли гнева, а только холодный расчёт.

— Ты смелый юноша, Михаил. Или глупый. Не могу понять. Зачем намеренно дразнил Отабека? Он очень любил брата; видишь, как тяжело переживает гибель Нарбека.

«Его проблемы, пусть гадает», — усмехнулся во мне Субботин.

— Уважаемый, я не собирался провоцировать этого дурака. Это не смелость и не глупость. Я говорю правду. А правда том, что Нарбека никто из моих людей, ни я лично не убивал. И не знаю, кто это сделал. Жив ли он или мёртв, мне, честно говоря, плевать. Заслужил.

— Плевать? — Мустафа положил руки на колени, сжимая чётки. — А знаешь ли ты, юноша, что Нарбек задолжал мне крупную сумму? Очень крупную. И теперь, когда он пропал, я не могу вернуть свои деньги. Значит, тот, кто помешал возврату долга, должен взять на себя это обязательство.

— И этот кто-то — я? — кисло улыбаюсь.

— Ты догадлив. Впрочем, мы уже говорили об этом. Не люблю впустую терять время.

Я взял небольшую паузу. Угроза Мустафы насчёт моих друзей была недвусмысленной, и провоцировать старика на подобный шаг не следовало бы. Но наглый шантаж и вымогательство нельзя спускать с рук.

— Я не банк, господин Хабиров, и не страховая компания. Если ваш должник пропал — ищите его или того, кто был поручителем сделки. Выплачивать чужой долг я не собираюсь.

— Кажется, я прямо сказал, что будет в случае твоего отказа, — Мустафа чуточку нервно защёлкал чётками. Всё же он боялся тронуть младшего наследника крупного торгово-логистического концерна, коим являлся я, Михаил Дружинин. — Хорошо, поступим так: ты должен найти или хотя бы указать на того, кто убил Нарбека. В таком случае заплатит он. Если же через два дня ты не скажешь имя этого человека, то положишь в банк указанную сумму.

— А если не то и не другое? — я-Субботин откровенно дерзил.

— Тогда я начну убивать твоих друзей, — Мустафа глядел на меня, теребя чётки. — Сначала это будет девушка. Такая… симпатичная, рыжая. Потом Слуга, тот, который всегда рядом с тобой. Потом казах и молодой юноша с робким взглядом. А потом твой отец. Я буду подниматься по лестнице, пока не доберусь до тебя. Поверь, ты сразу найдёшь деньги, но тогда моё требование увеличится десятикратно.

В комнате повисла тишина. Даже нукеры замерли, не дыша. Озвученная угроза из уст такого человека не могла быть брошена в пустоту. Здесь были свидетели, и Мустафа об этом не забывал.

«Он не блефует, — тихо прошептал Субботин, подтверждая мои мысли. — Такие люди редко бросаются подобными угрозами. А раз сказал, то так и сделает».

— Два дня, — повторил Мустафа, по-своему поняв моё молчание. — Потом твои друзья начнут умирать.

Я медленно поднялся со стула, нукеры сразу же напряглись. Субботин всё же хорошо держал мою уверенность, как во взгляде, так и в движениях.

— Две недели, — сказал я в тишине.

— Что? — Мустафа удивлённо взглянул на меня.

— Две недели. Я узнаю, кто убил Нарбека и приведу его сюда. Или деньги поступят на ваш счёт. Любой вариант. Но две недели. Двое суток, что вы мне даёте, уважаемый, это не срок, а слёзы. Я не люблю всё делать впопыхах. Это приводит к ошибкам.

— Ты торгуешься со мной? — в голосе старейшины проскользнул интерес лавочника, чуть ли не впервые с нашего разговора.

— Я предлагаю сделку, — развожу руками, оставаясь на месте. — Вы же хотите получить результат. И я хочу. Но за два дня не успею. Не ставьте меня в безвыходное положение. А за две недели, может быть, всё получится. Или хотя бы пойму, в какую сторону копать.

Мустафа опять пощёлкал чётками.

— Десять дней.

— Тринадцать, — обнаглел я-Субботин.

— Десять, и прекращай торговаться, — показалось, что на губах старика мелькнула улыбка.

— Двенадцать, — пытаюсь оставить за собой последнее слово.

— Так и быть, одиннадцать, начиная с шести часов вечера сегодняшних суток, — Мустафа сжал чётки. Суставы его пальцев хрустнули.

— Хорошо, — «сдался» я. — Пусть будет одиннадцать дней с шести часов вечера сегодняшнего дня.

Подтверждение обязательно. Любое слово может быть истолковано в пользу врага. А эти степные торгаши любят выкручивать сделку так, что и без штанов тебя оставят.

— Если через озвученный срок я не получу свои деньги или голову убийцы Нарбека, твои друзья начнут умирать. Это понятно?

— Предельно, — я направился к двери, и один из нукеров распахнул её. Но я остановился на пороге и обернулся. — Господин Хабиров, а не станет ли Отабек действовать за вашей спиной, пока не закончится срок договора?

— Отабек будет вести себя тихо, — усмехнулся Мустафа. — Я не спущу его с поводка, пока ты занят делом.

— Что ж, теперь всё, — не прощаясь, я вышел в коридор, где меня дожидался Карим. Я молча вытянул руку, на котором висел блокиратор. Нукер Мустафы снял его и отдал мой телефон. В сопровождении двух охранников направился к выходу из запутанного лабиринта дома старейшины.

Арсен и Скаут, ждавшие меня возле «Вихря», облегчённо вздохнули, но всё равно продолжали цепко отслеживать ситуацию во дворе. С десяток бойцов Мустафы в любой момент могли открыть огонь, если бы такой приказ поступил. И мои телохранители ничего бы не смогли сделать. Связи нет, где я нахожусь — тоже непонятно.

— Нормально, — кивнул я. — Садимся, уезжаем. Потом всё расскажу.

Фил уже завёл «Вихрь». Скаут дождался, когда я окажусь внутри, и только потом запрыгнул в свой внедорожник. Ворота открылись, выпуская нас из мышеловки. Я подумал, что Субботин поступил правильно. Отабек, скорее всего, намеренно провоцировал меня, и начни я с ним драку, Мустафа дал бы приказ уничтожить всех нас, заехавших в его владения. Ночью от тел избавиться проще простого, учитывая близость протекающего рядом Урала. И полиция ничего бы не нашла. Здесь, в Татарской слободке, языком никто не треплется. А так… прощупал старик меня, сделал какие-то свои выводы — и отпустил с миром.

Я закрыл глаза и отвалился на спинку сиденья. Как только Субботин убрал контроль, ощутимо задрожали пальцы. Сжав их в кулаки, постарался побыстрее прийти в себя. Было безумием заявляться в дом Мустафы без усиленной охраны человек так в тридцать-сорок, с явным намерением разнести всё к чёртовой бабушке, если обидят сына хозяина.

— Тяжко пришлось? — с сочувствием в голосе спросила Луиза. — Я не смогла «зацепиться» за что-нибудь, чтобы установить прослушку.

— У тебя бы и не получилось, — я поморщился. — Этот старикашка не такой уж и дурак. Его комната была полностью экранирована, внутри не было ни одного современного электронного устройства. А на меня ещё и блокиратор надели.

— Лихо, — хмыкнул Арсен. — Серьёзный дядька, оказывается, здесь живёт. Теперь не удивляюсь, каким образом он подмял под себя «теневой» Уральск. О чём он с тобой говорил?

— Предъявил обвинение в смерти Нарбека. Мы засветились на «Карлыгаче». Какая-то камера на судне работала, с неё сделали фотографии меня, Луизы, Шакшама, кто там ещё столь неудачно оказался под объективом, — дрожь прекратилась, и я почувствовал, как уходит напряжение, расслабляются мышцы.

— Хреново, — процедил сквозь зубы Арсен.

— Ты удивишься, но у Нарбека, оказывается, есть брат Отабек, — нервно хохотнул я. — Когда он вошёл в комнату, мне показалось, что мертвецы всё-таки умеют покидать могилы. Очень сильно Отабек похож на старшего братца. Может, они оба и куролесили в губернии, а все принимали их за одного человека.

— Вполне допустимо, — согласилась Луиза. — Что было дальше?

— А дальше Мустафа захотел деньги за упущенную выгоду или голову убийцы Нарбека. Два миллиона или голова в мешке через одиннадцать дней.

— И ты согласился?

— Я согласился, потому что мне необходимо обговорить ситуацию с отцом, — я посмотрел на девушку. — А ещё Мустафа предупредил, что если не выполню условие, он начнёт убивать моих друзей. Тебя, Ваньку, Шакшама, всех других, кто рядом со мной. И откровенно сказал, что и до отца доберётся.

— Этого козла валить надо! — не выдержал Фил, крепко вцепившись в руль. Он держался за машиной «тройки», проезжая одну улицу за другой. — В открытую такое заявить!

— Нет, всё-таки старость влияет на ум, — задумчиво проговорил Арсен. — Мустафа фактически подписал себе приговор. Такую угрозу нельзя игнорировать.

— Вот и я о чём, — от переживаний у меня началась зевота. Уже третий раз приходится рот ладонью прикрывать. — Надо сначала предупредить отца и решать вопрос с Мустафой. Два миллиона отдавать за просто так? Как бы дедушка не подавился.

Приговор

Фил высадил нас с Луизой возле университетских ворот, а сам вместе с Арсеном умчался в гостиницу «Магнолия», где сейчас проживал отец с клановыми силовиками. Я ещё по дороге позвонил ему и коротко объяснил, что нужно встретиться и обсудить ультиматум Мустафы.

— Сможешь вечером, часиков в шесть, подбежать? — поинтересовался отец. — Сейчас я занят, поэтому не могу отвлекаться на другую тему.

— Журналистов ищешь? — попытался угадать я. И попал.

— Ищу, — хмыкнул родитель. — Мне нужны настоящие зубры, умеющие подавать материал так, чтобы никто не догадался, откуда ветер дует.

— Ладно, не буду мешать, — я отключился и до самого университета думал о предстоящем ритуале, после которого должен был расстаться с симбионтом. Мустафу из головы выбросил, ибо это уже была не моя проблема, а всех Дружининых. А ею заниматься есть кому.

Как только зашёл в свою комнату, ко мне кинулся Ванька.

— Ну как? — первым делом спросил он, обшаривая меня взглядом. — Живой, не ранен?

— Я тебе что, в штыковую ходил? — усмехнулся я, скидывая куртку. — Нормально всё. Ты лучше чайку завари крепкого, а то потряхивает до сих пор.

Ванька быстро управился, и помимо свежего и горячего чая приготовил бутерброды. Я насыщался и скупо рассказывал о встрече с Мустафой. Скрывать от Слуги какую-то информацию не было смысла. Она не несла в себе какую-то стратегическую тайну. Тем более, кое-что касалось самого Дубенского.

— Вот сука! — в сердцах проговорил Ванька, когда услышал, какие угрозы кидал Мустафа. Пробарабанив пальцами по столу, он задумчиво проговорил: — Это что же получается: теперь нужно ходить да оглядываться, как бы нож под ребро не сунули?

— Есть такая мыслишка… — я прожевал кусок колбасы с сыром и запил чаем. — Не будет Отабек ждать, когда закончится срок ультиматума. Обязательно устроит какую-нибудь гадость. Когда я разговаривал с Мустафой, вдруг понял, что это он держит весь уральский криминалитет в руках. И Сафар, и его дружки подчиняются старейшине. Нарбек был немного в стороне, но сильно не бесчинствовал, не вмешивался в чужой бизнес, только по необходимости. Когда старик нуждался в деньгах, он давал «добро» на похищение барышень. Часть выручки за рабынь шла ему в карман. Отабек слишком эмоционален, может сорваться. Поэтому приказываю тебе не высовывать нос с территории университета, пока мой отец не разберётся с Мустафой.

— Надо сказать Шакшаму и Вальку, — Ванька кивнул. Чем он мне нравился, так это своей исполнительностью. И сейчас не встал в позу, не возмущался тем фактом, что придётся пару недель торчать в общежитии, не выходя в город. — Луиза знает?

— Ирмер сама кого хочешь прихлопнет, — усмехнулся я, сыто икнув. — Конечно, я предупредил её. Надо бы за Маринкой с Марго присмотреть. Боюсь, они не воспримут угрозу со всей серьёзностью.

— Блин! — хлопнул себя по лбу Иван. — Я же Риту позвал сегодня в кино! Что делать? Обидится ведь.

Я задумался. Если Отабек ослушается старейшину, то вряд ли уже сегодня начнёт исполнять

— Ладно, сегодня можно, — я махнул рукой. — Мне тоже надо вечером с отцом встретиться. Только не расслабляйся, посматривай по сторонам.

— Ясно, — Ванька обрадовался возможности прогулять свою барышню. — Тогда я позову казаха и Валька? Ты им сам скажи, чтобы прочувствовали проблему.

— Давай, — согласился я, и пока Дубенский носился по коридору в поисках однокурсников, принял душ.

Казалось, после общения с Мустафой и нервным Отабеком меня всего облепила паутина вперемешку с грязью. Вроде бы умею на ментальном уровне отражать подобные ощущения, но в этот раз засбоило. Постояв под тугими горячими струями несколько минут, я вытерся, обмотал полотенцем чресла и потопал в свою комнату. Шакшам и Валёк уже пришли и нетерпеливо ждали подробностей.

— Подождите пару минут, — буркнул я и скрылся у себя. Одевшись, вернулся в гостиную и в нескольких словах обрисовал проблему.

Казах выслушал меня и долго ругался на своём языке. Зазнобин слегка побледнел, но выглядел решительно. Поучаствовав в освобождении девушек, он как будто расправил плечи, стал смотреть на окружающих с некоей долей вызова. Растёт парнишка, мужает.

— Я не собираюсь сидеть за дверью и дрожать от страха! — Шакшам оскалился. — У меня есть кинжал! Я мужчина, а не баран. Если кто сунется ко мне, зарежу!

— Смотри сам, — понимая, что казаха не удержать, пришлось махнуть рукой. — Я тебя предупредил, и твоя жизнь в твоих руках. Только у меня просьба: присмотри за Вальком. А то он, глядя на тебя, тоже собрался кинжал приобрести и ходить с ним по улице.

— Присмотрю! — Шакшам хлопнул Зазнобина по плечу, который тоже оскалился от удовольствия, что я оценил его боевитость.

Выпроводив воинственную парочку, я стал собираться на встречу с отцом. Позвонил Арсену, чтобы узнать, где мои телохранители находятся. Оказывается, уже ждут возле проходной. Пожелав Ваньке удачи в обольщении Риты, я напомнил ему:

— Если приведёшь Марго к себе в комнату, предупреди меня, чтобы вам уединение не испортить.

— Спасибо, брат! — заподозрив заулыбавшегося Ивана в желании поразвлечься с Ритой, я только махнул рукой. Может, пора ребяткам снять квартиру в городе, да и жить-поживать вместе, пока не надоедят друг другу? Но не сейчас, конечно же, а после того, как решим проблему с Мустафой. Вот тогда со спокойной душой отпущу Ваньку. Заодно и комната освободится. А то дразнят только!

Я выскочил из комнаты и торопливо прошёл по коридору до поста охраны. Предупредил дежурного, что могу вернуться поздно. Молодой парень в униформе только махнул рукой, дескать, вали отсюда. Спустившись ниже, столкнулся с Турчаниновой и двумя незнакомыми мне девушками со старших, кажется, курсов.

— Миша! Ты где пропадал? — попыталась остановить меня Марина. — Да куда ты бежишь?

— Извини, некогда! — я с раскаянием на лице прижал руку к груди. — Здравствуйте, барышни! Прошу прощения, что не могу составить вам компанию!

Девицы рассмеялись и с интересом оценили меня. Думаю, теперь Марина не заскучает, ей есть что рассказать обо мне. Скорее всего, многие уже знают, кто такой Михаил Дружинин. «А, это тот, которого чуть не убили возле главного корпуса университета?» Н-да, сомнительная репутация!

Через открытую проходную выскочил на улицу, где меня уже дожидался микроавтобус. Парни успели сменить мою машину на более привычную. За рулём опять сидел Арсен, а Фил перекочевал на пассажирское кресло.

— Ну как там? — спросил я, вваливаясь в салон.

— Доложил Александру Егоровичу, — заведя мотор, сказал Арсен. — Мне кажется, участь Мустафы решена даже без обсуждения с силовиками.

— Я и не сомневался, — хмыкнув, пролистал сообщения на телефоне. Так, ничего интересного. Даже Алла куда-то пропала с горизонта. Не существенно, но всё-таки… Проявляешь интерес — общайся. — А где моя тачка?

— Мы её к себе в ограду загнали, — ответил Фил.

— После гостиницы сразу к вам поедем. Заберу. А то зачем тогда из Оренбурга гнал её?

Подъехав к гостинице, Фил высадил меня и Арсена, а сам отогнал машину подальше от входа, чтобы не мешать постояльцам. Мы поднялись на этаж, где жил отец и вся команда, с которой он прибыл в Уральск. Возле его номера стояли двое охранников. Они поздоровались с нами, и я вошёл внутрь. Арсен остался с парнями поговорить. Его присутствие не требовалось.

— Всем здрасьте, — поприветствовал я отца и советников: Прокла, Ильхана и мага Кузнича. Снял куртку, повесил её в шкаф и занял место за столом справа от Главы рода.

Силовики кто поздоровался, кто кивнул, больше сосредоточенный над решением предстоящей задачи.

— Пока тебя ждали, я немного описал ситуацию, — пояснил отец, выглядевший усталым. Мало ему своих проблем, так и мои приходится решать в ускоренном режиме. Нам ещё с Шуйским нужно договариваться. Что-то князь тянет с ответом. Видать, хороший мы ему шах поставили, голову ломает, как выскользнуть из-под удара. — Но будет лучше, если ты сам расскажешь, чтобы мы уловили нюансы.

Я рассказал всё, начиная с того момента, как у меня забрали телефон, надели на руку блокиратор, само общение с Мустафой, неожиданное появление брата Нарбека, ну и требование старейшины, больше похожее на угрозу. Как я торговался с главой общины, выбив у него одиннадцать дней на решение вопроса, вызвало оживление у мужчин.

— Сразу видно, чья кровь в Михаиле течёт, — пошутил Ильхан. — Молодец, додавил старикана.

— Не слишком бы обольщался открывшимися у Мишки задатками лавочника, — осадил его отец. — Мустафа просто играл с ним. Знает, что у парня только два пути: или выплатить названную сумму, или попытаться закрыть вопрос силовым методом. Никто старейшине голову якобы «убийцы Нарбека» не принесёт, и он это прекрасно осознаёт.

— Мне показалось, что Мустафа даже рад смерти контрабандиста, — я не обиделся на замечание отца. Сам понимал, насколько неопытен в подобных переговорах. Майор Субботин лишь помог мне выдержать психологический накат и провести беседу, не доведя её до драки.

— Возможно, — отец забарабанил пальцами по столу. — Но мне очень не нравится позиция старейшины. Он фактически обозначил, что его не пугает столкнуться с Дружиниными. Позиция довольно странная. Открыто идти против одарённых — слабоумие или отвага?

— Угроза прозвучала открыто и адресно, — Прокл провёл ладонью по гладкой голове. — Если мы промолчим и заплатим, это будет сигнал остальным:

— Не заплатим, начнут убивать ребятишек, — кивнул Ильхан. — Как-то не вяжется с психологическим портретом Мустафы. Я поспрашивал в Уральске кое-кого из тех, кто хорошо знает главу Татарской слободки, и все они утверждают, что он довольно жёсткий и прагматичный человек, не гнушается давить оппонентов угрозами, но никогда в качестве рычага давления не использовал жизни детей.

— Детей, но не молодых людей, — возразил отец. — Друзьям Михаила по восемнадцать-девятнадцать лет. Мустафа считает, что этого возраста достаточно, чтобы пускать жертву под нож. — В общем, моё решение таково: я в любом случае платить не собираюсь, как и ждать, пока этот… Хабиров будет выбирать, кого из друзей моего сына нужно отправить на тот свет.

Он встал, прошёлся по комнате, засунув руки в карманы брюк. Его шаги и поскрипывание туфель отчётливо слышались в тишине. Остановившись за моей спиной, положил руку на плечо.

— Одиннадцать дней совсем не подарок, Миша. Это приговор с отсрочкой. Или Мустафа совсем спятил, выдвигая такие условия. Только вот зря. Не таких в бараний рог гнули. Поэтому нет смысла играть в покер с шулером. Будем действовать на опережение. Ильхан, сколько тебе нужно времени, чтобы самые лучшие бойцы были здесь, в Уральске?

— Я съезжу домой и выберу таких собственноручно, Александр Егорович, — ответил воевода боевого крыла. — Два дня достаточно. Но это не самое сложное. Ведь нужно провести подготовку тихо, чтобы люди Мустафы не сообразили, что готовится силовая акция. Размещение бойцов, подготовка техники, изучение улиц, маршрутов, разведка… Ещё дней пять.

— Значит, неделя, — отец вернулся на своё место. — Неплохо. Укладываемся. У нас и так дел по горло, чтобы ещё со всякими… возиться.

— А что с сыновьями Мустафы? — спросил Прокл. — Они здесь ведут легальный бизнес, репутация хорошая. Не будем же мы их «зачищать» вместе с папашей. С трудом верю, что дети останутся в стороне.

— Сыновьям Хабирова сделаем предупреждение, — тяжёлым взглядом старший Дружинин окинул всех нас, — чтобы не вздумали вмешиваться. Иначе следующими будут они сами. И плевать, что Ростоцкие считают Уральск своим городом. Ослабили они вожжи, вот и пожинают теперь плоды собственной беспечности. Прокл, пока Ильхан собирает команду, ты встретишься с Хабировыми. Поговоришь с ними, прощупаешь их настроение. Чем чёрт не шутит, а вдруг они не рады отцовскому «бизнесу»?

— Понял, — Прокл снова погладил свою черепушку.

— И ещё… нужно подготовить базу для группы. Или хотя бы снять пару-тройку домов в частной застройке, — продолжил отец. — Когда в одном месте собираются два десятка молодых мужчин, больше похожих на головорезов, у местных обязательно возникнут вопросы. И кто-то может оказаться осведомителем Мустафы. Ему сложить два плюс два не составит труда.

— Ясно, Александр Егорович, займусь этим вопросом, — кивнул начальник СБ.

— Миша, ты своих друзей предупредил? — отец обратил на меня внимание.

— Сказал. Ванька воспринял всё спокойно, обещал никуда все эти дни не выходить, за девушками присмотрит, — кивнул я. — А вот казах проявил строптивость. Он же мужчина, не пристало ему бояться!

— Не тронет Мустафа казаха, — усмехнулся Ильхан. — Шариповы ему сразу седую головёнку открутят и на шест насадят.

— В конце концов они уже не дети, Александр Егорович, — подал голос молчавший до этого Кузнич. — Сами ответственны за свою жизнь. Кто поумнее, тот примет предупреждение к сведению. Я так понимаю, остаюсь с вами, хозяин?

— Да, ты мне нужен здесь. У Хабирова есть магическое прикрытие, поэтому без тебя никак.

— Я готов. Хоть разомнусь, — Марк Ефимович расправил плечи и улыбнулся.

— Не сомневался в тебе, — усмехнулся отец. — Да, Михаил, ещё один момент. Передай Луизе, что она мне понадобится на времярешения проблемы.

— А разве нет других «ангелов»? Заодно бы проверил их боевые качества, — мне почему-то не хотелось, чтобы Луиза отдувалась за всех своих «соратников».

— Никак ревность заиграла? — Глава очень уж внимательно поглядел на меня, тщательно выискивая в моих глазах намёки на влюблённость. Очень уж не хотел он моей увлечённости «ангелом». — Ирмер хорошо изучила местный театр военный действий, если выражаться армейским языком. Ей не нужно время для адаптации. Сам знаешь, его у нас не так много.

— Хорошо, передам ей твою просьбу…

— Не просьбу, сын. Приказ. Она считается боевой единицей в системе безопасности Рода. Поэтому будь добр выполнить то, что я сказал. И напоследок: ты не участвуешь. Даже со своим майором-симбионтом. У тебя впереди своя война, вот и готовься к ней со всей ответственностью.

«Прав твой батя, — тут же откликнулся Субботин. — Не стоит лезть туда, где работают профи. Без тебя башку Мустафе свернут».

— В таком случае, я пошёл? — мне стало понятно, что дальнейший разговор пойдёт вокруг готовящейся операции.

— Подожди, не так быстро, — рассмеялся Ильхан. — Нарисуй мне, пожалуйста, план дома Мустафы, хотя бы примерно. Двор, расположение хозпостроек, где висят камеры. Понимаю, ты не всё запомнил. Но хотя бы примерно. Попозже проведём более тщательную разведку.

— Хорошо. Луизу тоже не мешает расспросить. Она взламывала наружные камеры, у неё должна сохраниться запись внутреннего двора.

Пока отец со своими силовиками обсуждали мелочи предстоящей операции, я на одном листке бумаги наскоро начертил план внутреннего двора особняка, вернее — его часть, начиная от ворот и заканчивая хозпостройками, которые удалось разглядеть. На другом листке накидал расположение комнат в самом доме. Получилось так себе, но всё же лучше, чем вообще ничего. Бойцы будут хотя бы знать, в каком направлении двигаться.

— Слушайте, а почему бы не запустить дрон с хорошей оптикой? — я оглядел замолчавших мужчин. — Пусть повисит над домом Мустафы, сделает десяток фотографий.

— Ночью тоже надо, — кивнул Прокл. — Присобачим ПНВ, так вообще сказка будет.

— У нас найдётся такой дрон? — заинтересовался отец.

— Я привезу из Оренбурга, — пообещал Ильхан, забирая у меня листки с кроками.

Поняв, что моя миссия на сегодня закончена, я попрощался со всеми и покинул гостиницу. Телохранители довезли меня до своего дома, где я пересел на «Вихрь», и сопроводили до ворот университета. Моя машина уже была занесена в базу, поэтому я спокойно заехал на территорию и поставил тачку на стоянку. Перед тем как идти в общежитие, позвонил

— Не задерживайтесь надолго, — предупредил я. — Закажи такси, чтобы пешком по улицам не шарахаться.

Вернувшись в пустую комнату, я решил позаниматься с саблями. Мне было крайне интересно повторить тот момент в трюме «Карлыгача», когда ритуальный нож налился ярким и чистым белым светом. Смогу ли я провернуть трюк со своими клинками? Переоделся в спортивный костюм, взял сабли и вышел в гостиную. Надеюсь, никто не помешает мне в самый ответственный момент. Впрочем, одна нехорошая мысль вертелась в голове: Марина! Она точно может заглянуть в гости по какой-то «очень важной причине», чтобы прополоскать мне мозги.

— Тёзка, а ты не хочешь попробовать подключить меня к своим занятиям? — прозвучал голос Субботина. — Интересно, как это может выглядеть?

— Давай, — согласился я, расслабленно покручивая сабли, чтобы настроиться на магическую волну. Варяг иногда заставлял меня закрывать глаза и тщательно работать кистями рук. Вот и сейчас я полностью отрешился от всего, ожидая, когда майор присоединится ко мне. Это не было полным контролем. Создалось ощущение, что кто-то невидимый стоит за спиной и пытается скопировать мои движения. Сначала неумело, но постепенно, улавливая ритм и темп, всё лучше и лучше. Через какое-то время Субботин вошёл в резонанс и даже стал двигаться, как я. Ощущение детского восторга захлестнуло меня — понятно, что это были эмоции майора, но удивительно, почему я тоже поддался мальчишеству. «Восьмёрки» закрутились гораздо быстрее, свист клинков, распарывающих воздух, слышался на тонком уровне. С кончиков сабель посыпались лепестки роз. Кружась, они опускались под ноги и сгорали во вспышках холодного пламени.

В какой-то момент я увидел себя со стороны. Не знаю, что это за магия такая случилась. Может, Дар Ока активировал неведомые способности. Стало жутковато. Моё лицо периодически принимало черты Субботина, и я впервые подумал, чем рискую. Предупреждение Кузнича о том, что существует опасность потерять своё тело, теперь не казалось обыкновенной страшилкой.

И я прервал тренировку, но не сразу, а постепенно уменьшая амплитуду движений, уже не проворачивая пируэты с клинками. Подумалось о таком вот моменте: если довести сабли до яркого свечения, на профессиональном языке Мастеров клинков называемом «разжигание», не получится ли у Субботина в этот момент перехватить управление навсегда? Мой Дар не сможет отреагировать, полностью увлечённый переходом из ранга «танцующего с тенями» в иную ипостась.

Завершающий аккорд вспорол воздух резким рубящим ударом — я опустил клинки, покрытые розами, и устало опустил плечи.

— Шикарно, — признался Субботин в глубине меня. — Я большую часть жизни держал в руке огнестрельное оружие, хотя и с ножом управлялся неплохо. Но вот это… Всегда завидовал казакам, как они лихо танцуют с саблями. Хотелось попробовать. Спасибо, Миша.

— Да ладно, самому было интересно, — я вытер тыльной стороной ладони испарину со лба.

— Показалось, ты испугался моих намерений, — вдруг сказал майор. — Думал, я захвачу твоё тело?

— Было такое, — признался я с неохотой, плюхаясь на диван. Сабли приставил к подлокотнику. — Странное чувство, даже стыдно теперь об этом думать.

— Всё правильно, тёзка. Я для тебя чужеродный элемент, неведомая опасность, — с лёгкой горечью проговорил Субботин. — Но ничего, скоро я покину тебя. Приобрету собственное тело. И будут звать меня Григорием.

— Как ты с Шуйскими уживаться будешь? — хохотнул я, представив эту картину.

— Да ничего сложного, — показалось, что майор пожал плечами. — Кое-какие исторические знания о жизни аристократии у меня есть. А там, подключив память княжича, быстренько освоюсь.

— Из одного тела в другое, — хмыкнул я. — Шило на мыло…

— Если канцлер замышляет что-то дурное, и думает, что симбионт Григория поможет ему в этом, то его ждёт крупный облом, — Субботин, кажется, уже всеми мыслями был в будущем. — Я возьму полный контроль над парнем, потому что не хочу корчиться от болезни.

— Но ведь болезнь Григория физическая, а не ментальная, — впрочем, я сам не был уверен в том, что сказал. — И ты тоже станешь мучиться.

— Не-а, — усмехнулся Субботин — Я смогу кое-что исправить. Твои болячки я ведь загасил. А там много чего было.

Я не успел удивиться такому откровению. Дверь открылась, и в комнату ввалился Ванька с таким расстроенным лицом, что мне с трудом удалось сдержать смех. Субботин тут же «исчез», погрузившись в глубины моей души.

— Что случилось, мой верный вассал? — шутливо спросил я, опершись на рукоять одной из сабель. — Марго не дала?

— Увы мне, господин, — в тон ответил Дубенский, разводя руками. — Звёзды сошлись в неудачной конфигурации, и я был вынужден подчиниться воле небес, — и перейдя на обычную речь, признался: — Нельзя ей сейчас…

— Бывает, — я улыбнулся, глядя на печального Слугу. — Смирись. Это же ненадолго. Потом наверстаете.

Глава 2

Предательство по-родственному

Получив задание от Александра Егоровича встретиться с братьями Хабировыми, Прокл первым делом выяснил, где находится их головная контора, точки автосервиса и где чаще всего бывают Такташ и Рустам. Конечно, не сам начальник службы безопасности рода Дружининых бегал по городу. Из Оренбурга он взял с собой парочку сотрудников, наиболее расторопных и коммуникабельных, умеющих создать нужное впечатление у собеседника, войти в доверие и выудить необходимую информацию. Таким образом, Проклу стало известно, что братья Хабировы всегда обедают в ресторане «Ак-буза», расположившемся неподалёку от Никольской площади. Из окон ресторана хорошо просматривались золочёные купола Храма Христа Спасителя и чуть меньшие — Никольской Походной, что находились при Земской больнице. Но для посетителей эти подробности и так были известны, а для приезжих — лишний повод поинтересоваться достопримечательностями Уральска.

Прокл на встречу с Хабировыми поехал сам. Помощники предварительно договорились со старшим братом — Такташем — что их «босс» хочет обсудить одну проблему, которую создал «одной очень важной Семье» уважаемый Мустафа. Тем самым, был брошен пробный камень. Бросок оказался удачным. Такташ заинтересовался, но предупредил, что придёт с братом.

Прокл Сазонов подъехал к ресторану за пять минут до назначенного времени. Вышел из внедорожника, одёрнул кожаную куртку, задумчиво поглядел на двухэтажное здание, выкрашенное в терракотовый цвет. Один из сопровождающих заикнулся было, что в

— Стойте здесь, — приказал он, и, оттянув рукав куртки, поглядел на часы. Вот теперь можно. И тяжёлым шагом направился к стеклянной двери, над которой висела ажурная вывеска с названием ресторана, аккуратно выведенным арабской вязью, но на русском языке.

— Прошу, уважаемый, — с поклоном открыл ему дверь пожилой татарин с короткой бородкой.

Прокл не стал давать ему чаевые, чтобы не оскорбить владельца ресторана подобным подношением. Агенты выяснили, что в этом месте все работают по найму, и поэтому дать «на чай» слуге будет считаться харамом. Проклу оставалось только порадоваться, что его парни очень хорошо сделали свою работу. Сазонов о таких мелочах знал, прожив в Оренбурге долгое время (там хватало подобных кафе и ресторанов, владельцами которых являлись мусульмане), но в каждом заведении существуют свои правила, поэтому агенты выясняли всё дотошно, помимо основного задания.

Братья Хабировы всегда обедали на втором этаже в личной кабинке. Метрдотель, предупреждённый о визите некоего важного лица провел Прокла к ним. Нижнее помещение, пропахшее жареным мясом и острыми специями, было не для таких персон, как Такташ и Рустам. Все важные вопросы решались подальше от посторонних глаз и ушей. Не последнюю роль играла и возможность просто хорошо и спокойно поесть. Сазонов уже столько таких мест навидался, что без всякого волнения и напряжения следовал за метрдотелем.

Хабировы находились в кабинке одни, без охраны и друзей, как и было договорено. Они сидели за столом, уставленном большим блюдом с пловом, мантами, зеленью и крупно порезанными помидорами. Пили они, судя по налитой в бокалы тёмно-рубиновой жидкости, разбавленный гранатовый сок.

— Мир вам, уважаемые, — поздоровался Прокл от входа.

— И тебе тоже, уважаемый, — кивнул один из братьев, с густой чёрной бородой и тяжёлым взглядом исподлобья. По описанию агентов, это был старший, Такташ. — Проходи, присаживайся. Назови своё имя, кто ты такой, чью волю исполняешь?

— Зовите меня Проклом, — сказал Сазонов, снимая куртку. Оглянувшись, повесил её на стоящую в углу вешалку, рядом с верхней одеждой Хабировых. — Я представляю интересы господина Дружинина. Надеюсь, вам это имя известно?

Братья переглянулись и чуть ли не синхронно кивнули.

— Меня зовут Такташ, — Хабиров жестом показал гостю место, где он может сесть. — А это мой младший брат Рустам.

В отличие от Такташа, тот был чисто выбрит, одет в дорогой пиджак, от него пахло хорошим парфюмом. Даже не имея досье на братьев, Прокл с уверенностью указал бы на Рустама, как на главного руководителя в бизнесе. Да и выглядел молодой мужчина по-европейски.

Прокл взял стул и переставил его так, чтобы старший Хабиров оказался слева, а Рустам — напротив. Сидеть спиной к двери казалось опасной затеей. Пусть возле кабинки нет нукеров, но они могли находиться в зале. Тем более неизвестно, как их оповещают братья.

Такташ, заметив этот манёвр, усмехнулся.

— Спасибо, что согласились встретиться без свидетелей, — поблагодарил Прокл, поудобнее устроившись на стуле.

— А зачем нам лишние уши? — Такташ кивнул на стол. — Угощайся, Прокл. Всё горячее, свежее. Если хочешь выпить водки или коньяку, я могу заказать у официанта. Но без нас, извини.

— На службе не пью, — ответил Сазонов, чем вызвал одобрительный кивок старшего брата, и протянул руку к кувшину. Сам себе налил в бокал терпкого и вяжущего даже на вид язык гранатового сока. Угадал! Наложил в чистую тарелку немного плова, чтобы показать братьям: он пришёл сюда с чистыми намерениями и уважает чужой стол.

Он обратил внимание, что Хабировы всё это время молчали и насыщались, давая гостю сделать то же самое. Самое забавное, что Прокл и в самом деле хотел есть. Помотайся-ка с самого утра по городу, да к тому же незнакомому, оценивая арену будущей операции! Поневоле в животе заурчит!

— Что за дело у тебя, Прокл? — Такташ решил, что уже можно переходить к важному. — Чем Александра Егоровича заинтересовали наши скромные персоны? У нас нет пересекающихся интересов.

— Есть, — отпив терпкого сока, Сазонов промокнул губы салфеткой. — Дело серьёзное, и оно может вам не понравиться. Это касается вашего отца.

Хабировы снова, не таясь, переглянулись. Кажется, они знали куда больше, чем хотел сказать Прокл, но пока осторожничали.

— А что с ним случилось? — спросил Рустам.

— Мустафа Хабиров поставил семью Дружининых в очень неудобное положение, — «безопасник» говорил спокойно, даже буднично. — Он решил шантажировать сына Александра Егоровича Михаила, пытаясь таким образом получить от Дружининых два миллиона. Под угрозой смерти его друзей.

— За что? — на лице Такташа ни один мускул не дрогнул.

— Вы слышали, что случилось с Нарбеком?

Прокл даже не стал задавать вопрос, знают ли они этого контрабандиста. Знают.

— Город гудит, — подтвердил Рустам. — Говорят, он пропал вместе со своими нукерами по пути в Гурьев. Таинственное дело. Отплыл из Уральска живым и здоровым, и вдруг исчез. Якобы на буксировщик напали люди в масках, покрошили всех и быстро исчезли. А трупы, наверное, в реку скинули. Груз на ноги — и всё.

«Тут гением быть не нужно, всем уже всё известно», подумал Прокл. «И Мустафа тоже с арифметикой дружит. Значит, надеется получить два „лимона“ без особого труда. Не будет он убивать мальчишек».

— Отец думает, что в этом завязаны Дружинины, поэтому и ведёт себя столь… неосмотрительно, — негромко сказал Рустам. — Мы уже знаем, что он задумал…

— Старый дурак, — скрежетнул зубами Такташ. — Я же говорил ему: не пытайся на халяву срубить денег. Дружинины этого не простят. У них длинные руки, долгая память и огромное желание наказывать за ошибки. Но папаша же самый умный, он лучше всех знает, как поступить.

— Ты не удивлён, — со скрытым удовлетворением заметил Прокл.

— Я знаю своего отца, — Такташ переложил к себе на тарелку манты, откусил, прожевал. — Раньше он умел отделять серое от чёрного, но как связался с Нарбеком, почуял запах лёгких денег. И перестал видеть грань допустимого. Наехать на человека, уважаемого в торговом бизнесе, одного из магнатов Урала — это каким надо безумцем быть? А кто будет следующий, у кого он потребует денег или ещё чего весомее? Сам император? Отец забыл, что

Рустам промолчал, но кивнул.

— Отделиться? — Прокл, не скрывая удивления, приподнял брови.

— Мы работаем чисто. У нас автомастерские, торговые точки, официальные контракты. Деньги капают нормальные, — Такташ отодвинул от себя тарелку с недоеденными мантами, вытер губы и пальцы салфеткой. — Отец думает, что до сих пор только его репутация и уважение общины, умение договариваться с властями приводят к нам клиентов. На самом деле мы с Рустамом по первости пахали с утра до ночи без всякой помощи отца… Он в чём-то похож на этакого итальянского дона из мафиозного клана, справедливо разрешающего все спорные вопросы, наказывающего виноватых по степени тяжести их проступков. Все довольны, на каждом углу говорят, какой Мустафа Хабиров хороший человек! Но никто не знает, каков он настоящий, какие шайтаны его сбивают с истинного пути.

— Когда мы узнали, что с нами хочет встретиться человек господина Дружинина, сразу поняли, о ком он станет говорить, — добавил Рустам.

— Вы не вступитесь за отца, если мой хозяин захочет решить вопрос кардинально, — это был не вопрос, а утверждение. Прокл замер, ожидая ответ.

Такташ усмехнулся и глотнул сока.

— А ты сам как думаешь, Прокл? Я почти двадцать лет жду, когда упрямый старик отойдёт в сторону и отдаст мне власть в семье. Но он не уходит, словно собрался вечно быть главным. Мне и брату хочется приходить домой, к своим родителям, заботиться о них, внуками радовать. А вместо этого он подвергает опасности и мать, и младших сестёр, и наших детей. «Коммерция» с Нарбеком опасна ещё и потому, что за работорговлей стоят очень влиятельные кланы Бухары, Самарканда, Хивы и Коканда. Это очень серьёзные люди, вкладывающие огромные деньги в систему, которая поставляет им рабов, позволяет открывать казино, торговать наркотиками. Когда отец связался с Нарбеком, я перестал хорошо спать…

— Это так, — подтвердил Рустам. — Вот когда Нарбек пропал, отец очень переживал, но не за него, а за деньги, которые могут потребовать люди из бухарского или хивинского клана, когда узнают о смерти Колбаева.

— Поэтому такую сумму от хочет получить от Дружининых, — кивнул Прокл и смочил горло водой. Гранатовый сок категорически не хотелось пить. — Это очень большие деньги…

— Значит, отец влез в какую-то очередную авантюру, — помрачнел Рустам. — Плохо кончится. Мы не хотим войны с уральскими кланами, с господином Ростоцким. Мы хотим работать: чисто, спокойно, без крови.

Прокл встал, дошёл до вешалки, достал из кармана куртки незапечатанный пухлый конверт. Вернувшись на место, он положил конверт на край стола, ближе к Такташу. Хабиров, кажется, догадался, что в нём находится, но не спешил забирать. Возникла та самая заминка, в которой решается, каков будет ответ.

— Здесь двести тысяч, — счёл нужным пояснить Прокл. — Не подумайте, что господин Дружинин покупает вашу лояльность. Это всего лишь дружеский презент на развитие бизнеса. Можете отказаться, и это будет ответом на вопрос о судьбе Мустафы Хабирова.

— А если нас тронут? — Рустам то и дело кидал взгляд на конверт, но в глазах читалась не жадность, а борьба с совестью.

— Никто вас не тронет, если вы останетесь в стороне и не станете поднимать шум. Это слово Александра Егоровича. Он не воюет с теми, кто не воюет против него.

Братья снова переглянулись. Прокл спокойно ждал. В конце концов никакой ответ не повлияет на решимость хозяина разобраться с потерявшим берега стариком. Ну что ж, в случае отказа исчезнет вся семья Хабировых. Такташ простучал пальцами по столу.

— Нам необходимо посоветоваться, — сказал он. — Наедине.

— Я выйду на несколько минут, — понял Сазонов и покинул кабинку, захватив с собой куртку. Спросив у проходившего мимо официанта, где находится открытый балкон для курения, направился туда. Табаком Прокл баловался редко, но сейчас решил выкурить сигарету. Не часто приходится покупать жизнь человека у его родственников. Тем более, у сыновей. Мустафу они если и не особо любили, то уважали, и Прокл поймёт, если получит отказ.

Постояв на балконе в компании двух дородных господ в «купеческих» костюмах, и добросовестно подымив сигаретой, Прокл бросил её в урну, куда была налита вода. Посмотрел на часы. Наверное, Хабировы уже поговорили.

Прокл вернулся в кабинку и сразу увидел отсутствие конверта. За стол не сел.

— У нас всего лишь одна просьба, — Такташ излучал уверенность, да и Рустам не рвал на себе волосы.

— Говорите, я передам её Александру Егоровичу.

— Не трогайте мать и сестёр. Они не должны быть пострадавшей стороной, и остаться живыми и здоровыми.

— Это выполнимо, — кивнул Прокл на прощание и покинул кабинку.

Уже в машине он позвонил Дружинину.

— Александр Егорович, они взяли конверт. Я по их разговору понял, что уход отца не станет для них трагедией.

— Что ж, ещё лучше, — сухо откликнулся Дружинин. — У них была ещё какая-нибудь просьба?

— Мать и сёстры не должны пострадать.

— Понял… Сейчас дуй в «Магнолию». Есть новости из Москвы. Надо обмозговать.

Семейный совет Шуйских

Князь-наследник Дмитрий немного досадовал на отца за то, что тот втайне от своих сыновей затеял переговоры с этим молокососом, сорвавшим все планы по ритуалу оздоровления Григория. Казалось, вопрос уже решён, как и участь парня из торгашеского клана. Сделай граф Татищев всё как надо, и проблем не было бы. А получилось очень плохо. Отец нервничает, Наташка тоже в последнее время ходит задумчивая, отвечает невпопад, иногда плачет. Дмитрий полагал, что из-за Григория. Сестра очень любила брата, и любое изменение его здоровья не в лучшую сторону только усиливало волнение и переживания девушки.

Но что происходит сейчас? Дмитрий пробовал поговорить с Наташей и выяснить причину столь странного поведения, но та отрешённо поглядела на него и ответила непонятно: «только с разрешения отца». А тот и вовсе не собирался, кажется, посвящать сыновей в свои дела. Константин предположил, что парень, должный стать спасением для Гришки, не собирается добровольно отдавать себя в руки Шуйских. Дмитрий с ним согласился. Ведь предлагал же отцу съездить в Оренбург и заставить Дружинина совершить ритуал, пусть даже через силу. Словно забыл, какой урок получил Татищев, попытавшись извлечь симбионта из Мишки

Но отец не переставал искать варианты, даже Басаврюка послал в Оренбург, а потом в Уральск. Но только после того, как провалились все попытки завладеть тварью, поселившейся в мальчишке, силовыми методами. Дружинин сросся с симбионтом и показывал чудеса выживаемости. Даже Костя, когда узнал об этом, уважительно проговорил, что хочет взглянуть на этого паренька. А тот словно почувствовал свою значимость и начал диктовать свои условия.

И вот отец срочно позвал наследника и Костю для важного разговора, несмотря на поздний вечер и нудный осенний дождь — предвестник долгих унылых дней предзимья. Поскрипывающие «дворники» трудолюбиво очищали лобовое стекло от мелких капель, мокрая дорога блестела, как нефтяная плёнка, в свете автомобильных фар. Ехавший впереди внедорожник сопровождения не сбавлял скорости, а значит, путь был свободен. Дмитрий находился в своём «Аксае» один (он не любил, чтобы за рулём сидел кто-то из охраны), и поэтому мог спокойно размышлять, иногда вслух даже спорил с собой. Такая вот странность, которую никто не знал, в том числе и супруга.

Он заехал следом за внедорожником в раскрытые ворота, которые украшал герб Шуйских. Тяжёлая кованая створка довольно легко откатилась по металлической направляющей и мягко остановилась при помощи демпфера, гасящего удар. Дмитрий не стал отгонять машину на стоянку, потому что не хотелось идти под дождём, тем более, что на крыльце его ожидал слуга с раскрытым зонтом. Как только «Аксай» остановился у входа, тот подскочил к дверце и стал ждать, когда хозяин машины соизволит выйти.

— Добрый вечер, Дмитрий Александрович, — поприветствовал слуга, тут же накрывая вылезшего наружу князя плотным непромокаемым куполом, хотя наследник мог сам себя оградить от сыплющего за шиворот дождя с помощью магии. Да только зачем использовать Дар на подобную мелочь, если есть зонт?

— Здравствуй, Ерёма, — кивнул Шуйский, закрывая дверь. — Константин уже приехал?

— Аккурат перед дождём, — доложил слуга, шагая рядом с князем. Он держал зонт над его головой, даже не думая прикрыть и себя. — Ваш батюшка велел встретить вас и сопроводить в библиотеку.

Оказавшись в просторном, светлом и тёплом вестибюле дворца, Дмитрий скинул с себя плащ на руки горничной, поцеловал вышедшую поприветствовать сына мать. Встревоженной она не выглядела, скорее, озабоченной непрекращающимися переживаниями за Григория.

— Ты как, матушка? — ласково спросил Дмитрий. — Какая-то усталая.

— Тебе кажется, сын, — улыбнулась Лариса Николаевна и пригладила ему волосы на макушке. — Меня больше отец беспокоит. Как из Кремля вернулся, так и носится по дому, пару раз с Карпом в кабинете закрывался, о чём-то беседовал.

— Наташа где?

— Уединилась в своей комнате, почти не показывается, — вздохнула княгиня-мать. — Никому ничего не говорит, за столом молчит, ест без аппетита.

— Не заболела ли? — встревожился молодой мужчина. Всё-таки поведение сестрёнки, всегда весёлой и жизнерадостной девушки, было ненормальным.

— Как ни странно, пышет здоровьем, — фыркнула Шуйская. — Лиходеев её проверил на маркеры магического проклятия, Целитель никаких проблем не выявил. Влюбилась, наверное. Как-никак, это чувство такое… на каждого по-разному влияет.

— Да нет, — уверенно ответил Дмитрий. — Я бы уже узнал. Наша Ледяная Принцесса очень щепетильна в таком вопросе. И вообще, рано ей.

— Иди уже! — рассмеялась матушка и легонько подтолкнула в спину.

Молодой князь вместе с Ерёмой направился в библиотеку. Там его уже ждали отец и Константин. Костя старательно прятал недовольство на лице, утопая в мягком кресле, и только махнул рукой на приветствие старшего брата. Чародея Карпа князь Шуйский не пригласил. Значит, разговор будет сугубо семейный, приватный.

— Присаживайся, сын, — кивнул отец, расхаживая по мягкому ковру с засунутыми в карманы брюк руками.

Дмитрий устроился рядом с Костей, закинул ногу на ногу и стал ждать, чем порадует Глава Рода. Судя по решительным движениям, шагам, сжатым губам и той решительностью в глазах, что пугает оппонентов и врагов, Сан Саныч определился с какой-то стратегией. Задавать глупые вопросы типа «что случилось» не имеет смысла. Сейчас они всё узнают.

— Басаврюк провёл переговоры с Дружиниными, и они согласились. Михаил приезжает в Москву, мы проводим ритуал, Григорий получает то, чего его лишила случайная ошибка. Надеюсь, скоро ваш брат выздоровеет. Но есть нюанс. Вернее, дополнительное условие торгашеской семейки.

Дмитрий переглянулся с Костей, как бы говоря взглядом, «а что ещё взять от таких?», и усмехнулся. И оба с выжидающим интересом поглядели на отца.

— Они требуют железных гарантий, — Александр Александрович мягко прошёлся из стороны в сторону, чуть склонив голову, как будто изучая узоры на ковре. — И я понимаю Дружининых. Граф Татищев испортил всю игру, не сумев выполнить ритуал у своего Алтаря. Мальчишка вырвался, и теперь боится нас, как огня. Он думает, что я целенаправленно охочусь на него, чтобы добыть его голову, но почему-то не рассматривает другой вариант, который устроил бы обе семьи: бескровный и приемлемый для всех. Очень больших трудов Басаврюку стоило уговорить Михаила.

— Какие гарантии? — нетерпеливо спросил Костя, удивляясь говорливости отца. Обычно тот не растекался мыслью по древу — видать, тоже волнуется.

— Дружинины требует обмена заложниками на нейтральной территории. Ритуал должен быть скреплён «Камнем аманата». Затем, после того как мы дадим клятву и скрепим её с помощью артефакта, вернёмся в Москву.

— Вернёмся в Москву? — удивился Дмитрий. — То есть встреча должна пройти не в столице?

— Предлагаю провести её в Ростове, в поместье Буйносовых. У них находится тот самый артефакт. По завершении ритуала едем в Москву, и уже в нашем Алтарном зале закончим всю эту историю.

— Так, подожди, — Дмитрий покачал пальцем. — Объясни сначала, что за «Камень» такой, и саму суть ритуала. Я ничего не понимаю.

Вот сейчас канцлер показал своё умение чётко раскрывать свои планы через короткие рубленые фразы. Несколько минут ему понадобилось на то, чтобы сыновья схватили основную идею задумки. Но Шуйский рассказал не всё, словно взял передышку.

— А Дружинины не так просты, как оказалось, — хмыкнул Константин.

— Факт, — подтвердил Дмитрий. — Ловко подстраховались. А кто будет аманатом?

— С нашей стороны — Наташа. Со стороны Дружининых — Михаил.

В библиотеке повисла тишина. Братья встревоженно переглянулись, а потом оба уставились на отца, замершего напротив них. Судя по решительному взгляду, Глава уже давно определил для каждого их роль.

— Наташа?

— Не «отдать», Костя. Аманат — это не раб, не пленник. В нашем случае Наташа условно «переходит» в семью Дружининых, а Михаил — в нашу. Но они оба будут находиться вместе со мной и оренбуржцами. Главную роль сыграет «Камень аманата». До тех пор, пока извлечение сущности из мальчишки не завершится, и мы не убедимся в его безопасности, артефакт будет отслеживать неукоснительное соблюдение договора.

Дмитрию стало понятно поведение Наташи в последние дни. Девочка испугана и переживает, что ритуал может принести какие-нибудь неприятности.

— Она — княжна, отец! Дочь канцлера Российской Империи! — старший сын даже поднялся, ощущая, насколько он выше отца, хотя и того Бог ростом не обидел. — И ты вот так просто назначаешь её заложницей от Шуйских? Этим аманатом могу быть я или Костя, без проблем!

— Сядь, — голос канцлера стал тише, и кажется, похолодел.

Дмитрий продолжил стоять, сжимая кулаки. Он любил младшую сестрёнку и просто так рисковать ею считал недопустимым. Да, существует рекуперация, и Наташу можно вернуть к жизни, но… Дмитрий убедился, насколько непредсказуемым может быть любой ритуал у магического Алтаря, сожравшего уже не одно Око Ра.

— Я сказал — сядь.

Молодой князь подчинился властному приказу. Сжав зубы, он исподлобья смотрел на спокойного отца.

— От твоей жертвы, Дима, я отказался по одной причине. Ты являешься моим наследником. Костя — наша гарантия на всякий поганый случай. И вы — мужчины, сыновья. Продолжатели Рода. Наташа рано или поздно уйдёт в чужой Род…

— Это не повод назначать…

— Заткнись! — рявкнул канцлер, проявляя свою волю и нрав, который так пугал многих. А выпустив немного магии, он заставил Дмитрия вжаться в кресло. — Вы не сопливые мальчишки, которым нужно пояснять важность доминирования Шуйских над другими аристократическими родами. Вас этому учили, вбивали в голову. Будьте добры соответствовать! Думаете, я не люблю Наташу, не страдаю от необходимости рискнуть своей дочкой? Но не забывайте, что у нас умирает Григорий. И Наташа без колебаний приняла решение, осознавая свой долг. Мы, Шуйские, должны заботиться друг о друге в любой ситуации.

— А если мы нарушим договор, Наташа умрёт? — Костя побледнел.

— Да, верно. Как верно и то, что умрёт Михаил, если вздумает обмануть нас. Поэтому никто нарушать слово не станет. Никому из нас не нужны лишние хлопоты с рекуперацией. Мы же получим сущность, вылечим Гришу. Михаил освободится от симбионта. Торгаш Дружинин получит от меня компенсацию за причинённые неудобства — все довольны.

— Но почему бы им просто не приехать в Москву? — спросил Костя, ещё не уловив сути требований оренбуржцев. — Зачем этот театр с нейтральной территорией? Пусть Буйносов привезёт артефакт сюда, тем более, он больше наш, чем их.

Канцлер усмехнулся, снижая уровень магического давления. Дмитрий облегчённо пошевелил плечами.

— Сам же сказал, что Дружинины не дураки. Они боятся, что я силой заставлю мальчишку отдать сущность. Или того хуже: использую его как жертву на Алтаре. И, знаете… — он поглядел на сыновей, — их опасения были небеспочвенны. Татищеву спасибо, дураку старому.

— Отец, ты сам-то веришь, что Мишка отпустит сущность добровольно?

На вопрос Дмитрия Шуйский ответил не сразу.

— Согласие от Дружининых получено. А это означает одно: опасность существования симбионта в теле другого человека ими осознаётся. Вероятно, маги торгашеского клана предупредили. Судя по косвенным данным, симбионт уже хорошо порезвился. За ним тянется приличный кровавый след. Удивляюсь, почему Михаил до сих пор не взят под стражу.

— Но получив симбионта, Гришка сам может оказаться в подчинении твари, — высказал опасение Костя. — Не видишь в этом опасности?

— Справимся, — уверенно ответил канцлер. — Тем более я хочу предложить Михаилу перевестись в МИУ. Пусть учится здесь, пока Григорий проходит адаптацию. Мало ли какие нюансы появятся.

— Мишка будет учиться здесь, в Москве? — поразился Дмитрий. — Представляю, с чем он столкнётся… Ха-ха!

— Думаешь, его там сожрут? — с интересом спросил Костя.

— Да там такие акулы плавают, что мне уже жалко становится мальчишку. А без симбионта он станет посредственностью, тряпкой. Там только одна инициация принятия в коллектив чего стоит…

— Выстоять в дуэльной вечеринке против самых сильных бойцов десять минут? — усмехнулся младший брат.

— Вот-вот, — Дмитрий расслабленно откинулся на спинку кресла. — Отец, а ты с Наташей говорил?

— Да. Моя девочка согласилась, и я горжусь ею, — у Шуйского взгляд внезапно стал острым, едва не проникающим в самую душу сыновей. Будто хотел узнать, что у них на сердце. — Она всё сделает правильно. И даже не вздумайте накануне ритуала отговаривать её. Матери — молчок. Иначе истерику закатит. Я ей сказал, что нам необходимо в Ростов съездить по делам вместе с Наташей и с вами.

— Что ж, это решение сестры, — сдался старший наследник. — Надеюсь, Лиходеев сумеет провести ритуал правильно. Когда едем?

— Басаврюк ещё не встречался с Дружиниными и не передал моё окончательное решение. Всё от них зависит. Поэтому будьте наготове ехать на следующей неделе.

— Понятно, — вздохнув, Константин рывком поднялся с кресла. — Пойдём, Дим, к Гришке? Хотя бы минут пять с ним посидим, поддержим.

— Ему тоже ничего не говорите, — предупредил отец. — Пусть спокойно ждёт «лекарство»… На ужин останетесь, ребята?

— Останемся, почему бы и нет? — Дмитрий тоже поднялся. — Ты как, братец?

— Не возражаю, — пожал плечами Костя. — Только супругу предупрежу, а то будет ждать меня и волноваться.

Отпустив сыновей, канцлер продолжил расхаживать по библиотеке, словно у него не до конца ослаб пружинный механизм завода. Александра Александровича больше всего волновал ритуал переноса сущности из тела Дружинина в Григория. Как он пройдёт? Совпадут ли ожидания с результатом? Вдруг Гришка не выдержит и умрёт, а симбионт завладеет его телом? Как тогда поступить? Позволить сущности жить с семьёй, общаться каждый день с братьями, сестрой, подспудно ожидая, что тварь обнажит свою натуру и начнёт убивать направо-налево? Как вообще Михаил совладал с симбионтом? И ведь до сих пор жив, не превратился в кровавого маньяка с растущими кривыми когтями и налитыми кровью глазами. Обычный мальчишка, общительный, куча друзей. Басаврюк, описывая встречу с молодым Дружининым, дал ему лестную оценку. А своему секретарю канцлер был склонен доверять. Как-то не складывается

Так как быть? Что он хочет получить в итоге? Здорового сына или боевую машину? Канцлер дошёл до двери в тягучих размышлениях, развернулся и направился обратно к дальнему шкафу с книгами. Михаила нужно оставлять в Москве. Раз он уже знает, каким образом усмирять чужую сущность, пусть помогает Григорию. Значит, Шуйские должны предоставить ему гостевую комнату, чтобы парень постоянно находился рядом и мог в случае чего справиться с симбионтом. Да и психологический фактор тоже нельзя исключать. Как сыну жить с сознанием, что кто-то внутри него читает мысли, берёт под контроль тело, заставляет делать то, что не нравится его владельцу? Да и самому Александру Александровичу полезно пообщаться с молодым Дружининым, осторожно расспросить, как он уживается с симбионтом. Князь Шуйский что-то не слышал о подобных случаях, и упустить возможность изучить феномен с его стороны было бы чудовищной ошибкой.

А если Григорий всё же умрёт, а симбионт заместит его? Как поступить в таком случае? Полностью потерять сына, окончательно уничтожив телесную оболочку? Ведь Гриша и так умирает, а следующая рекуперация может и вовсе сделать из него невменяемого человека. В таком случае пусть лучше чужая душа воспользуется шансом.

Канцлер не был сухарём, каким его считало окружение императора и аристократия обеих столиц, и сердце у Александра Александровича болело за своих детей так же, как и у других родителей. Но прикидывая шансы Гриши выздороветь и иметь здоровое потомство, Шуйский понимал, насколько они призрачны. Всю жизнь держать возле больного сына сиделку и видеть его угасание — очень тяжко. А каково матери, если и «жестокий» канцлер в душе очень страдал?

— Пусть будет так, как будет, — голос князя Шуйского в пустой библиотеке прозвучал зловеще, словно второй человек в государстве решил какой-то важный для себя вопрос.

Одобренная сделка

Следующие два дня прошли в обычной учебной рутине. С утра занятия, обед, снова занятия, вплоть до четырёх часов. Потом начинались многочисленные секции, начиная от научных и заканчивая спортивными. Пока не лёг снег, на стадионе проходили тренировки регбистов или футболистов. Я же усиленно занимался фехтованием, оттачивая те приёмы, которые обычно используются в дуэльных вечеринках. Причём, начал с азов, не обращая внимания на подначки со стороны тех студентов старших курсов, которые уже имели за своими плечами по несколько схваток.

Фехтмейстер Кёне Василий Юрьевич сразу уловил мои недочёты и поставил меня в группу новичков, с которыми было гораздо легче спарринговать, учась друг у друга, и разбирать ошибки. Тем не менее, незнание некоторых обязательных элементов дуэльного боя компенсировалось мною поставленной техникой.

У каждого из нас были учебные комплекты сабель или палашей, которые выдавались на тренировках. Магию на первых порах Кёне для новичков категорически запретил, и это правильно. Варяг поступал так же, объясняя это тем, что в первую очередь нужно привыкнуть к мысли: тело человека уязвимо, и шкуру его можно попортить очень легко. А значит необходимо научиться защищать его простым средством. Всего лишь овладеть техникой сабельного и ножевого боя. Ну, с ножами аристократы не занимались, считая их плебейским оружием, а вот «торгаши» учили детей владеть и тем, и другим.

— Магический доспех — не панацея, — поучал Кёне, словно в него вселился дух Варяга. — Научитесь беречь себя с помощью нескольких приёмов, как обычные люди, не владеющие Даром.

И мы учились, отрабатывая те самые приёмы друг на друге сначала медленно, а потом всё больше и больше ускоряясь. Взмыленные, как лошади после дикой скачки, мы покидали фехтовальный зал с трясущимися руками. Но польза от таких занятий была несомненной.

Я уже собрался на очередную тренировку, как раздался требовательной стук в дверь. Выглянув из комнаты, убедился, что Иван уже идёт спрашивать, кто там такой наглый. Услышав ответ на свой вопрос, он открыл дверь. В коридоре стоял охранник с нашего этажа.

— Господина Дружинина вызывает ректор. Срочно, — передал он информацию и утопал обратно на пост.

— Что ему понадобилось от тебя? — удивился Ванька, закрыв дверь. — Опять, наверное, следователь по твою душу приехал.

— Схожу, узнаю, — я пожал плечами, особо не переживая. Надел кроссовки, куртку и задумался, брать ли с собой пакет с тренировочным костюмом. Лишний раз мотаться туда-сюда не хотелось. — Ты мне потом шмотки из окна скинешь?

— Не вопрос, — ответил Дубенский, повесив пакет на вешалку.

Главный учебный корпус уже опустел, где-то наверху слышались голоса уборщиц, охранник со скучающим видом отложил журнал с кроссвордами и поднялся, увидев меня.

— Куда? Факультативов сегодня нет.

— К ректору вызывали.

— А-аа, Дружинин? Проходи.

Я взлетел по широкой лестнице на второй этаж, нисколько не запыхавшись, и остановился возле двери ректората. Провёл рукой по волосам и заглянул внутрь. В приёмной, кроме секретаря, никого не было.

— Можно?

— Дружинин, где вы пропадаете? — проворчала молодая дама с таким видом, словно я должен был оказаться здесь чуть ли не сразу, как только она позвонила на пост. — Дмитрий Игоревич скоро уйдёт…

— Прошу прощения, кроссовки сдулись, — пошутил я, зайдя в приёмную. — Скорость потерял.

Дама приоткрыла рот, не зная, что ответить, но я к тому времени уже находился в кабинете Хлыстова. Ректор с кем-то разговаривал по телефону. Увидев меня, показал жестом, чтобы я присел и подождал пару минут. Следователя здесь не вижу, сам ректор внешне спокоен, даже пошутил с невидимым собеседником. Наконец, Хлыстов положил трубку на телефон и сразу же открыл папку. Извлёк оттуда какой-то лист и протянул мне.

— Ознакомься.

Не показывая удивления, я взял в руки этот лист и про себя хмыкнул. Гербовая бумага, в «шапке» строгая строчка «Министерство Просвещения Российской Империи». Что за фигня? Начал читать. И мои глаза едва на лоб не вылезли. Такого я не ожидал.

— Насколько я знаю, ты не писал прошение на перевод в МИУ? — на всякий случай спросил Хлыстов, сцепив пальцы между собой.

— Вы бы знали об этом, — немного растерянно ответил я. — Это же не просто бумажку послать в определённое заведение. Как-никак, столичный университет.

— Ну да, — кивнул Хлыстов. — Значит, кто-то посодействовал, не предупредив меня.

— Дмитрий Игоревич, я ни слухом ни духом об этом, — я потряс листком. — И в мыслях даже не было

— Довольно странная ситуация. Заместитель министра Данилов лично присылает разрешение на перевод в МИУ. Такого в своей жизни я не помню. Может, кто-то из твоих родственников посодействовал?

— Я знаю столько же, сколько и вы, господин ректор, — в недоумении я снова прочитал текст, в котором сухим канцелярским языком сообщалось, что студенту первого курса университета «Уральский» дозволено перевестись в Московский Императорский университет сообразно своему профилю обучения. В случае согласия нужно заранее известить ректорат МИУ и прислать все необходимые документы по электронной почте. В общем-то это и было главным в документе. Остальное — дополнительные условия, совершенно не обременительные. Оставался невыясненным лишь один вопрос. Кто это затеял?

— Это мог сделать отец, но он бы предупредил меня, — отодвинув документ от себя, я взглянул на Хлыстова. А в голове словно щёлкнуло. Стало понятно, откуда ветер дует.

— Вы сами-то хотите перевестись, Михаил Александрович? — ректор тоже впал в задумчивость. Я бы на его месте радовался, что есть возможность избавиться от проблемного студента. То в него стреляют, то девушки пропадают. Между этими событиями внешне не было никакой связи, но я-то знал, что это не так. Связь была, хоть и косвенная. — Мало кого зовут в столицу для обучения. Всё-таки там большую часть студентов составляют дети высокородных аристо, а остальным попасть в МИУ довольно трудно. Думаю, это отличный шанс, Михаил Александрович.

— Дмитрий Игоревич, вы же сами утверждали, что диплом Уральского университета котируется везде по России, — улыбнулся я, придя в себя.

— Без исключения, — подтвердил ректор. — Но, понимаете, Михаил… Существует такое понятие, как престиж. Думаю, вам оно известно. Так вот, в России всего четыре университета имеют негласную метку «престижного». Москва, Петербург, Казань и Томск очень сильно опережают остальные именно по этому показателю. Ведь для Министерства Просвещения что важно? Чтобы абитуриенты всем скопом не ехали в столицу, создавая ненужную конкуренцию тем, кто поступает в МИУ только из-за того, что живёт в Москве. Поэтому равномерное распределение потоков снижает избыток поступающих именно в столичный университет. Этот документ — ваш пропуск в высшее общество.

— Мой дом — в Оренбурге, — вздохнул я.

— Решать вам, в конце концов, — развёл руками Хлыстов. — Если надумаете, скажите заранее, чтобы мы могли со своей стороны подготовить выписку успеваемости, рекомендательное письмо, ну и по мелочам…

— То есть я могу отказаться?

— Можете, — не скрыл удивления ректор. — Это же не приказ, а разрешение на перевод. Но в некоторых случаях лучше воспользоваться шансом.

— Я могу забрать с собой вызов?

— Конечно… Мне нужен ваш ответ в течение двух-трёх дней. Не тяните, Михаил Александрович. До свидания…

Я поднялся, понимая, что ничего больше не добьюсь от Хлыстова. Тем более, он снова взялся за трубку телефона. Попрощавшись с ректором, вышел из кабинета и приёмной, держа в руке письмо, которое могло запросто изменить мою жизнь.

На улице было пасмурно, накрапывал холодный дождь. Скрутив бумажный лист, спрятал его во внутреннем кармане куртки, поднял воротник и уже собрался выйти из-под козырька крыши, зазвонил телефон. Это был отец.

— Здравствуй, сын. Ты сейчас где?

— Стою на крыльце главного корпуса и думаю, что делать.

— Ты можешь сейчас подъехать к «Магнолии»? У меня Басаврюк сидит с ответом от князя Шуйского. Я бы мог с тобой и по телефону обсудить, но секретарь очень хочет, чтобы ты тоже присутствовал. В общем, я не возражаю.

— Ну, раз так, почему бы и нет? — я бросил взгляд на автостоянку, где находился мой «Вихрь». — У меня тоже есть интересная новость. Как раз и обсудим. Через полчасика подъеду.

— Нет-нет, я Арсена с Филом послал. Они тебя отвезут ко мне и обратно. В одиночку не вздумай ехать.

Отец положил трубку, а я стал ждать, когда подъедет микроавтобус. С крыльца хорошо просматривались ворота, поэтому можно было не выходить под дождик. Арсен позвонил через несколько минут и предупредил, что подъезжает. Видимо, рассчитывал, что я заранее выйду за ворота.

Блестя мокрыми бортами, «Рено» мягко подкатил к воротам, когда я уже подходил к ним. Охранник не препятствовал моему выходу, только предупредил, чтобы после одиннадцати вечера закроет дверь проходной. Не беда, у отца заночую, если задержусь надолго.

До «Магнолии» доехали быстро. В этот раз за рулём сидел Фил, поэтому Арсен привычно сопроводил меня до отцовского номера и опять остался в коридоре поговорить с охранниками, среди которых были двое знакомых телохранителей господина Галкина. В комнате, кроме старшего Дружинина и Басаврюка никого не было. Ильхан ещё не вернулся из Оренбурга, Прокл носился по городу, готовясь к показательному наказанию Мустафы. Кузнич тоже где-то пропадал. Поздоровавшись, я снял куртку и сел на диван, так как оба кресла были заняты.

— Миша, — обратился ко мне отец. — Канцлер Шуйский принял наше предложение, поэтому на следующей неделе летим в Ярославль, а оттуда сразу же — в Ростов Великий.

— Почему именно туда? — удивился я.

— Там проживает князь Буйносов, — пояснил Басаврюк, сидя в кресле так, словно лом проглотил. — У него находится «Камень аманата», с помощью которого будет проведён ритуал обмена заложниками. Александр Александрович подъедет туда вместе с дочерью Натальей и старшими сыновьями. Григорий останется дома. После ритуала мы все вместе поедем в Москву, где и произведём окончательный расчёт. Александр Егорович, вы полностью удовлетворены решением князя Шуйского и не возражаете по выбранному месту ритуала?

— Нет, не возражаю, — спокойно ответил отец. — Со мной будет охрана, маг, юристы. Князь берёт на себя все расходы, предоставит транспорт?

— Об этом не волнуйтесь, Александр Егорович, — Басаврюк повернулся ко мне. — Теперь, когда Михаил здесь, позвольте озвучить последний пункт требований… Нет, я неправильно выразился. Это даже не требование, а просьба к Михаилу Александровичу…

На этот раз Галкин отца удивил. Тот вздёрнул брови и с некоторой настороженностью спросил:

— Эта просьба касается только Михаила?

— Вы, как отец, имеете право оспорить её или согласиться, — всё больше заинтриговывал Басаврюк. — Дело в том, что никто не знает, как поведёт себя Григорий после ритуала. Точнее, как он воспримет чужака внутри себя. А Михаил уже имеет опыт сосуществования с симбионтом. Поэтому князь Александр Александрович интересуется, сможет ли ваш сын, господин Дружинин, некоторое время пожить во дворце Шуйских? Таким образом, он мог бы стать для княжича Григория

— Хм, — отец сжал подбородок и внимательно поглядел на меня, словно оценивая, смогу ли я выполнить миссию, на которую меня подбивает Шуйский. И надо ли помогать Григорию? Впрочем, этот вариант мы уже просчитывали, поэтому молчание не длилось долго. — А как же учёба?

— Михаил, а вам ректор ничего не говорил? — обратился ко мне Басаврюк.

— Ах, да! — «спохватился» я и вытащил из куртки документ о переводе. — Вот, сегодня Хлыстов меня вызывал к себе и вручил любопытную бумагу.

Чтобы передать отцу лист с гербовой печатью, пришлось встать и подойти к нему. Вернулся обратно и стал ждать. Мой родитель читал внимательно, машинально почёсывая пальцем правую щёку. Он всегда так делал, когда включал мыслительный процесс, требующий наибольшей сосредоточенности.

— Неожиданно, признаюсь, — закончив изучать приглашение, ответил отец. — То есть князь Шуйский настолько уверен, что Михаил согласится на переезд в Москву. Если судить по этой грамоте, пребывание моего сына в столице затянется не на один год. Иначе какой смысл давать место студенту, обучающемуся в другом университете, да ещё «торгашу».

— Вы напрасно так себя уничижаете, Александр Егорович, — улыбнулся Басаврюк. — В МИУ обучаются не только дети высокородных аристо. Хватает факультетов, где процент «торгашей» очень сильно превышает допустимые.

— Я не против, — ответ отца меня не удивил. Для него в приоритете — Даня, наследник торговой империи, мой старший брат. Есть ещё Алексей, Ирина. Предполагаю, что сейчас в голове моего родителя работает мощный вычислитель, выдающий разные варианты дальнейшей карьеры своих детей. — Другой вопрос, согласится ли сам Мишка.

— Поверьте, господин Дружинин, мой хозяин сумеет заинтересовать Михаила в перспективах такого перевода.

— Когда нужно дать ответ на эту бумагу?

— Максимум — три дня, — ответил я.

— Хорошо, отложим на время столь неожиданную проблему. Господин Галкин, если вопрос с нейтральной территорией решён, давайте пробежимся по главным моментам, — отец выглядел спокойным, как будто всё давно просчитал. — Нейтральной территорией выбрано поместье князей Буйносовых. Там мы проводим ритуал обмена заложниками. Со стороны Шуйских выступают канцлер и княжна Наталья. С нашей стороны я и Михаил. Девушка становится нашим аманатом, а Мишка, соответственно, Шуйских. Мы даём слово, что не причиним вреда княжне, а канцлер даёт гарантию безопасности моему сыну. После этого мы едем в Москву и проводим ритуал извлечения сущности без летального исхода для носителя, то бишь моего сына. Клятва на артефакте действует до полного выполнения обязательств.

— Всё верно, — кивнул Басаврюк. — Чтобы договор не считался голословным, юристы обоих Родов составят его письменный вариант. Князь Буйносов выступит посредником.

— Кто будет проводить ритуал?

— С нашей стороны Карп Лиходеев. Господин Кузнич — с вашей. Они выработают единую стратегию ритуала и проконтролируют процесс. Оба чародея имеют высочайшую квалификацию, что вселяет надежду на удачное завершение дела.

— Вот теперь я могу сказать, что подготовка к ритуалу продумана до мелочей, — отец расслабился. — Но есть ещё один момент…

— Какой, Александр Егорович?

— Я всё равно не доверяю до конца вашему хозяину. Поэтому передайте Александру Александровичу, что в ближайшее время столичные газеты опубликуют статьи, что магнат Дружинин едет в Москву для подписания договора о некоем совместном проекте.

Басаврюк задумался, сцепив пальцы в замок. Его ум пытался понять, зачем мой отец сказал об этом. Потом улыбнулся.

— Хитро. Желаете создать информационный шум, чтобы оградить себя от неожиданностей? Смею заверить: князь Шуйский не станет рисковать своей репутацией. К тому же не забывайте, князь Буйносов выступит гарантом договора.

— Бережёного бог бережёт, — усмехнулся отец.

— В таком случае разрешите откланяться, — Басаврюк поднялся с кресла, подошёл к вешалке. Не торопясь, надел пальто, шляпу. — Кстати, насчёт перевода, Михаил. Советую согласиться. У меня есть уверенность, что вы надолго останетесь в Москве. Всего доброго, господа!

— До свидания, господин Галкин, — откликнулся я, а отец только кивнул.

После ухода секретаря канцлера в номере повисла тишина. Глава рода Дружининых ещё раз прочитал приглашение, положил его на стол, даже расправил широкой ладонью.

— Собирай документы, Миша, — сказал он своё окончательное слово. — Мне нужен свой человек в столице. Из семьи, одной крови со мной. Если ты сумеешь обратить канцлера в своего ситуативного союзника, мы получим отсрочку от надвигающейся войны за передел влияния.

— Разве не Шуйский пожирает Роды, владеющие Оком? — напомнил я.

— Это другая история, — качнул головой отец. — За спиной князя стоят влиятельные люди, желающие не экономического развития империи, а перераспределения ресурсов и захвата земель, которыми владеем мы. Уральцы сильны, и просто так не дадут схарчить себя. Время ещё есть, и ты должен им воспользоваться.

— Не понимаю твоего замысла, — честно признался я.

— Когда будешь учиться в МИУ, постарайся наладить связи с детьми крупных торговых кланов, стань их другом. Возможно, найдёшь среди них невесту, женишься, осядешь в Москве, будешь моим представителем. Через тебя я выйду на Европу.

— Найду невесту? Или ты найдёшь? — рассмеялся я. — Отец, я не страдаю наивностью. Как только ты определишь, кто тебе выгоден, сразу же предложишь новому партнёру породниться. А вдруг у него нет дочерей? А если есть, но я столько не выпью?

Опять майор прикалывается! Чувствую, как он внимательно слушает разговор и подталкивает меня к какому-то решению. Отец с удивлением взглянул на меня.

— То есть ты хочешь самостоятельно искать себе жену?

— Желательно.

— Это исключено. Опять влюбишься в очередную «Лизу», — отец поднялся на ноги и стал расхаживать по гостиной. — Ладно, пока отложим этот вопрос. Что думаешь о предложении Шуйского пожить в его семье?

— Он правильно рассуждает, — ответил я без промедления. — Никто не знает, как поведёт себя майор, когда окажется в теле Григория. Может возникнуть диссонанс, отрицание происходящего. Почему все думают, что княжич обрадуется симбионту? Вдруг начнёт требовать, чтобы его освободили от голоса в его голове? Я ведь тоже в первый раз испугался, что галлюцинирую. А парень может и с ума сойти.

— Тебе его жалко? — усмехнулся отец.

— Нисколько, как и всю семейку, если он начнёт использовать Субботина в качестве оружия, — спокойно ответил я, и это было правдой. Как мне ещё относиться к человеку, заказавшему мою голову? Не образно говоря, а

— С трудом верю, что такое возможно, — тем не менее старший Дружинин с одобрением поглядел на меня, — но почему бы и нет? Неплохая задумка. Значит, останешься?

— Если канцлер самолично озвучит свою просьбу — останусь, — твёрдо ответил я, разрешив тем самым душевные колебания. Пусть майор Субботин получит своё тело (пока условно), но вместе нам будет куда легче адаптироваться к новым условиям.

— Тогда Луиза поедет с тобой, — сказал отец. — Она за тобой присмотрит… издали.

— Спасибо, батя, — улыбнулся я. — А то привык к рыжей, жаль будет расставаться.

Глава 3

Компромиссы — вещь сложная

Александр Егорович понимал, что нарушает незыблемые правила игры, установленные ещё дедами и даже прадедами: находясь в «чужом» городе, не смей диктовать свои условия. Люди же не зря поговорку придумали! Но Дружинин был вынужден влезть в неприятную историю с сыном. И как Глава Рода, обязан был отреагировать на хамское поведение Мустафы. Старый идиот не придумал ничего лучшего, как выставить счёт самому Дружинину, пусть даже через Мишку. Мало того, еще и начал сыпать угрозами в адрес ребятишек. Они ведь ещё дети, пусть им и по восемнадцать-девятнадцать лет. А эта рассыпающаяся перечница с чётками в руках вдруг решила, что ей всё дозволено. Пусть своих бандюков и гопников строит, наводит порядок в «теневом» секторе. Вот как должен поступить Александр Егорович? Безропотно отдать требуемую сумму, чтобы закрыть вопрос? Это удар по репутации. Произвести налёт на особняк Мустафы, покрошить там всех, устроить показательную казнь? Никто в городе не поймёт, за что убили благочестивого эфенди Хабирова. Рано или поздно умные головы сложат два плюс два и поймут, что руку к смерти старика и его нукеров приложили уральцы. И не докажешь потом, из-за чего, собственно, пришлось пойти на такой шаг. Мишка с друзьями освободил девочек, не прибегая к помощи полиции, тайно. И никто не узнает о его благородном поступке, как и о прямом интересе Мустафы от продажи барышень в рабство.

Поэтому, хочешь не хочешь, а надо снова идти к Ростоцкому, чтобы поставить его в известность о готовящейся акции. Так хотя бы всё будет по-честному. Если Германа даст добро на ликвидацию Мустафы, есть шанс на сохранение добрососедских отношений. Ведь Дружинину тоже не понравилось бы самоволие Германа в Оренбурге. В принципе, Александр Егорович допускал и такой момент, что со старейшиной Татарской слободки нужно договариваться, если Ростоцкий упрётся рогом. Взаимоотношения между деловыми людьми, ворочающими миллиардами, не должны рушиться из-за какого-то дурака, захотевшего получить два миллиона, не пошевелив при этом ни одним пальцем. Да и незаслуженно, чего уж там.

С Ростоцким Александр Егорович решил поговорить утром, пока тот не втянулся в рабочий ритм. На обед к Герману идти не хотелось. Времени совершенно нет. Нужно определиться с пулом журналистов, которые начнут раздувать тему о мнимом сотрудничестве с Шуйскими, подготовить команду для сопровождения Михаила в Ростов, ну и закрыть вопрос с Мустафой.

— Здравствуй, Герман, — Дружинин облегчённо выдохнул, когда после нескольких гудков услышал голос Ростоцкого. Боялся, что тот не поднимет трубку из-за какого-нибудь заседания правления или иной причины. — Я не сильно тебя побеспокоил столь ранним утром?

Часы в гостиничном номере показывали половину восьмого утра.

— У меня рабочий день начинается с семи, — усмехнулся «водный король» вполне бодро, — так что не переживай. А у тебя что за дело, из-за которого ты упрямо не хочешь уезжать из Уральска?

— Намёк понял, — хохотнул Дружинин. — Я поговорить с тобой хочу, причём — срочно. Вот прямо сейчас, но только не по телефону.

— Какая причина?

— Некий старик из Татарской слободки, решивший, что он бессмертный.

Ростоцкий сначала ничего не ответил, обдумывая фразу оренбургского магната. А потом с недоумением переспросил:

— Ты про Хабирова толкуешь?

— О нём.

— Саша, ты же понимаешь, что лезешь не в своё дело?

— Оно как раз моё, Герман. Но я, как добропорядочный и вежливый гость первым делом хочу обсудить проблему с хозяином. Где мы можем встретиться?

— Приезжай ко мне в офис на Большой Садовой. Знаешь, где новый комплекс высотных башен?

— Видел, проезжал мимо.

— Ну вот, жду тебя. Предупрежу охрану, чтобы пропустила тебя. Когда ждать?

— Да вот прямо сейчас и выезжаю.

— Хорошо, до встречи.

Ростоцкий отключился, а Александр Егорович сразу же позвонил Проклу, разместившемуся в соседнем номере.

— Срочно приготовь машину на выезд. С сопровождением.

— Будет исполнено, хозяин, — ответил начальник СБ.

В ожидании Прокла Дружинин надел пальто, утеплённое кепи и перчатки. Совсем уже холодно стало, хотя зима ещё и не заявляла о себе в полной мере. Метеорологи обещали снег на днях, а он мог пойти уже сегодня. Вон, какая хмарь на улице стоит. Тяжёлые тучи, беременные снежной крупой, наползают на Уральск с отрогов Каменного пояса.

Услышав условный стук в дверь, Александр Егорович вышел из номера. В коридоре его ожидал Прокл с парой крепких ребят из группы сопровождения. Захлопнув дверь, которую открыть мог только он или обслуга, у которой есть магнитная карта, Дружинин в окружении охраны спустился вниз на лифте, вышел на улицу и сразу же сел в стоящий у крыльца мощный внедорожник с усиленной магической защитой. Вне Оренбурга магнат перемещался исключительно на таких вот машинах. «Аксай» — домашний автомобиль, для престижа. А в полевых условиях сойдёт и это бронированное чудовище.

— На Большую Садовую, — бросил Дружинин, усевшись на заднее сиденье. — Знаешь?

— Нас начальник за несколько дней выдрессировал по маршрутам, Александр Егорович, — пошутил водитель, не оборачиваясь. Но в зеркало увидел кулак Прокла, примостившегося рядом с хозяином.

— Тогда к офису «Аквафины» шуруй прямым ходом.

— Понял, — весёлый водитель завёл двигатель и медленно отъехал от гостиницы, встраиваясь в тянущуюся по дороге вереницу машин.

Дружинин его не торопил, задумчиво глядя на серые

Водитель затормозил возле широкой лестницы, ведущей к стеклянной двери. За панорамными окнами раскинулся целый тропический лес из вечнозелёных кустов, посаженных в большие горшки. За ними мелькали силуэты людей.

Дружинин вместе с Проклом и телохранителями вошёл в огромный вестибюль. Мраморный пол, люстры, дорогая отделка стен, мягкая мебель для посетителей — Герман любил роскошь как дома, так и на работе.

— Александр Егорович? — от административной стойки отлип молодой мужчина в строгом костюме и галстуке. Он смутно напоминал Дружинину Ростоцкого. — Отец просил встретить вас и проводить до кабинета.

— Неужели Лёва? — вспомнил Александр Егорович.

— Я и есть, — усмехнулся старший сын Германа. — Хорошая у вас память. Лет десять прошло, как вы у нас последний раз в гостях были.

— И то проездом, — Дружинин не стал говорить, что в доме Ростоцких он побывал совсем недавно, но Лёва ведь не это имел в виду. Протянул наследнику руку, и тот крепко пожал её. — Ну раз тебя делегировали для такого важного дела — пойдём.

Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Из кабинки сразу же попали в огромную приёмную, в которой трудились аж четверо секретарей. Помимо них здесь находились несколько импозантных господ в дорогих костюмах. Вероятно, приехали на встречу с Германом. И это в восемь часов утра!

— Прокл, подожди с ребятами в приёмной, — Александр Егорович собирался пообщаться с «водным королём» наедине, но Лев, который вместе с ним вошёл в кабинет, остался здесь, всем видом давая понять, что будет присутствовать при разговоре.

— Присаживайся, Саша, — Герман поздоровался с оренбургским магнатом и приглашающим жестом показал на мягкие кресла в дальнем углу кабинета. — Я думал, ты уже домой уехал, а вместо этого продолжаешь меня будоражить. Что на этот раз стряслось? Почему ты так интересуешься Мустафой Хабировым?

— Мне кажется, Герман, ты его плохо знаешь, — Александр устроился в удобном кожаном кресле. Справа от него сейчас находился Лев, а хозяин кабинета сел напротив.

— Может, ты хочешь выпить? — предложил старший Ростоцкий. — Кофе, чай…

— Нет-нет, обойдёмся без этого, — отмахнулся Дружинин.

— В таком случае… если откровенно, Мустафа Хабиров мне совершенно безразличен. Но, повторюсь ещё раз: он ценен тем, что регулирует отношения между мелкими криминальными группами, умудряясь при этом особо не лезть в грязные дела. Старейшина уважаем всеми общинами Уральска. Что же произошло такого, что ты жаждешь с ним разобраться?

— Несколько дней назад к моему сыну в комнату пробрались двое неизвестных. Один из них, судя по всему, был магом, использовавшим скрыт. Благодаря ему, эта парочка смогла незаметно пройти охрану. Мишку застали врасплох, его Слуге приставили нож к горлу, — Дружинин при этом смотрел на Германа, как тот отреагирует на такую новость. Ростоцкий умел держать лицо. — В общем, продемонстрировали свои возможности, а заодно передали слова Мустафы, который чуть ли не с изрядной долей нахальства приказал Михаилу приехать к нему в особняк.

— Почему ты мне не сказал об этом раньше? — всё-таки нахмурился Герман. — Ты же был у меня в гостях…

— Я ждал, чем закончится встреча.

— Получается, Мустафа узнал, кто спас девушек и прислал головорезов в общежитие университета? Но почему тогда оставил его в живых?

— А зачем убивать мальчишку, если можно с него вытрясти денежки? — усмехнулся Дружинин. — Вот он «вежливо» и позвал моего сына к себе в гости, обвинил в убийстве Нарбека и срыве сделки с работорговцами из Бухары или Хивы… не суть важно.

— Подождите, Александр Егорович, — Лев с удивлением взглянул на гостя, — так это Михаил грохнул Нарбека и освободил девушек? Но каким образом Мустафа узнал об этом?

— Вы же понимаете, что обсуждаемая нами тема не должна стать достоянием общественности, не говоря уже о полиции? — Дружинин обвёл взглядом Ростоцких. — Некоторым благородным делам не всегда нужна огласка.

— Отсюда ничего не выйдет, — твёрдо заявил Герман. — Так что дальше?

— Мустафа потребовал от Михаила найти несуществующего убийцу Нарбека или заплатить два миллиона рублей за упущенную выгоду. Если деньги через несколько дней не поступят на указанный счёт, нукеры старика начнут убивать друзей Михаила.

— Чёрт-те что! — в сердцах воскликнул владелец «Аквафины». — Это правда, Саша, или ты намеренно подталкиваешь меня к мысли, что Мустафа — конченный ублюдок?

— Это правда, Герман, — кивнул Дружинин. — Какой мне смысл выдумывать? Своему сыну я верю. Можно было бы посмеяться над требованием Хабирова, если бы не угроза ребятишкам. Получается, Мустафа влез в какое-то грязное дело, связанное, возможно, с работорговлей, но Мишка сорвал ему все планы. Старик крупно погорел и испугался, что заказчики потребуют деньги обратно. Не придумал ничего лучшего, как за счёт Дружининых поправить свои дела и репутацию. Возможно, и жизнь спасти таким образом.

— Мрак, — констатировал Лев. — Мустафа, конечно, скользкий тип. Никогда мне не нравился. Но чтобы вот так…

— Миша планировал записать разговор с помощью телефона, но старый хрыч приказал отобрать его на время разговора. В комнате, где они беседовали, не было ни одного электронного аппарата, через который можно было подсоединиться извне и сделать запись.

— У тебя есть спецы с кибердеками взлома удалённых серверов и подключения к домашней аппаратуре? — Герман Ростоцкий усмехнулся, по-новому глядя на своего гостя. — Опасный ты человек, Саша. Надеюсь, нас не пишешь?

— Я могу сказать «нет», но ты вправе мне не верить, — спокойно ответил Дружинин и демонстративно похлопал себя по карманам. — Только телефон я оставил в машине. Вот видишь, как я тебе доверяю.

— Значит, прямого доказательства шантажа Мустафы нет, — вздохнул Герман.

— К сожалению. Только слово моего сына против слова этого… нехорошего человека.

«Водный король» помолчал, что-то обдумывая. Лев тоже погрузился в тягостное размышление. Всё-таки он являлся наследником и мог подсказать решение проблемы, тем самым помогая отцу.

— Что ты от меня хочешь, Саша?

— Чтобы ты на какое-то время отвернулся и не мешал мне. Как и твои люди, и те, кто в криминальном мире Уральска имеют с

— Мустафа может попросить у меня помощи. Он же не дурак, соображает, какие последствия будут от его шантажа.

— Скажи, что это ничем не сможешь помочь. Ты аристократ, Герман, а не какой-то нищий дворянчик. За тобой последнее слово.

Ростоцкий тяжело поднялся, подошёл к огромному окну, за которым с посеревшего неба повалил густой снег. Постоял несколько минут с заведёнными за спину руками. Потом повернулся.

— Саша, я тебя знаю много лет. Ты не тот человек, который идёт на крайние меры без необходимости. Но сейчас… ты уверен, что этот тот самый случай?

— Он имел наглость потребовать от меня выкуп, но ещё хуже — пригрозился убить сына и его друзей. А некоторых ребят я хорошо знаю. Так что… Да.

— Я найду людей, которые поговорят со стариком, — Герман поглядел на сына, и тот кивнул. — Поверь, они смогут объяснить ему, насколько он неправ. Причём, с демонстрацией своих намерений. Мустафа останется жив, в городе не будет хаоса, и твоя совесть останется чистой.

— Хабиров действительно очень влиятельный человек для многих общин, — добавил Лев. — Вы даже не представляете, Александр Егорович, насколько.

— А как же быть с угрозами расправиться с друзьями Михаила? — во взгляде Дружинина мелькнул скептицизм. Он не верил в подобные душещипательные беседы, после которых человек мгновенно исправляется и больше не приносит проблем.

— Я обещаю, Саша, что никто из них не пострадает, — твёрдо проговорил старший Ростоцкий. — Сейчас и так вся полиция на ушах, ищет контрабандистов, а представляешь, что произойдёт, когда твои головорезы Мустафу кончат? Да здесь такое светопреставление начнётся! Дескать, господин Ростоцкий в «своём» городе не может держать в узде приезжих, позволяет им вольничать.

— А я к тебе обращался, Герман, — напомнил Дружинин. — Но ты поверил своим стукачам, что Мустафа не при делах, и не инициировал хотя бы простенькую проверку силами полиции. Организовать её — плёвое дело. На основании анонимки от некого лица можно было перевернуть дом сверху донизу. Мустафа не является ни государственным служащим, ни дворянином. Он всего лишь старейшина Татарской слободки, но это не должность, а всего лишь гражданский статус. Тебя обвели вокруг пальца, и ты поверил каким-то бандитам, а не мне, человеку с репутацией.

— И всё равно я не позволю тебе вершить суд над стариком, — Ростоцкий тоже проявил твёрдость. — Он где-то проявил слабину, поддался влиянию контрабандиста, польстился на лёгкие деньги. Но ведь у него есть жёны, сыновья, дочери, родственники. Ты же понимаешь, что тот же Такташ и Рустам Хабировы не простят расправы над своим отцом? К чему мы придём?

Дружинин не стал говорить, что сыновья Мустафы не прочь занять место старика и перевести свой бизнес в чистое правовое поле. Нельзя ни в коем случае «светить» парней, которые пошли на сделку с уральским магнатом. Может статься так, что операцию придётся отложить, а у Ростоцкого появится рычаг для шантажа Хабировых. Что тогда подумают Рустам и Такташ о Дружинине?

Но, с другой стороны, собранная Проклом информация подтверждала слова Германа. Старый дурень действительно имел большой вес в городе и показательная расправа над ним всколыхнёт все общины. Никто не поймёт, из-за чего убили Хабирова. Люди начнут давить на полицию и на Ростоцких, чтобы те нашли и покарали преступников. И, наконец, испорченные отношения с уральским «водным королём» могут иметь огромные последствия в будущем. Сейчас, как никогда, для промышленников и торговцев нужна сплочённость перед опасностью, накатывающейся из столицы.

За Михаила Александр Егорович не беспокоился. Тот скоро уедет в Москву и будет жить там, постепенно врастая в местное общество. И с его отъездом захочет ли Мустафа исполнять обещанную угрозу? Логично предположить, что нет.

— Если ты планируешь поговорить со стариком, то я тоже хочу присутствовать, — выдвинул своё условие Дружинин. — Так и быть, поверю твоему слову.

— Это правильное решение, Саша, — облегчённо вздохнул Ростоцкий. — Поверь, я сумею убедить Хабирова не совершать смертельную ошибку. Он хоть уже прилично стар, но ложиться в могилу пока не собирается.

От кого «подарок»?

В подробности готовящейся операции меня не посвящали, поэтому я полностью погрузился в учёбу. На следующий день первым делом я забежал в ректорат, но Хлыстова не застал. Секретарша сказала, что Дмитрий Игоревич уехал в администрацию города и будет нескоро. Но Яжборовская находилась на месте. Я заглянул в её кабинет.

— Здравствуйте, Любовь Яновна, — поприветствовал я даму, сурово глянувшей на меня со своего рабочего места. — Я ненадолго. Хотел господину ректору кое-что передать…

— Ты о переводе в МИУ? — Яжборовская была уже осведомлена о пришедшем разрешении. — Какое решение принял?

— Я согласен. Что мне в таком случае делать?

— В принципе, ничего, — усмехнулась проректор. — Все документы, которые находятся в твоём деле, мы сами отправим в Москву, на факультет правоведения и юриспруденции. От тебя только потребуется заявление о переводе из нашего университета в МИУ. Мы заверим его подписями и печатями. И тоже отправим по почте. Когда ты планируешь ехать в столицу?

— На следующей неделе у отца встреча с важными людьми в Москве. Возможно, будет подписывать договор о сотрудничестве. Я поеду с ним, буду решать свои вопросы.

— Хм, не очень удачный момент, — Яжборовская аккуратно простучала накрашенными ноготками по столу. — Я бы посоветовала тебе подгадать перевод ко второму семестру, а сейчас только ноябрь, учёба в самом разгаре.

— А какая разница, Любовь Яновна, — я пожал плечами. — Один-два месяца погоду не сделают. Я же останусь в Москве, когда отец поедет домой.

— Тогда пиши заявление с того числа, когда вы планируете поездку. Больше никаких вариантов.

— Я могу его сейчас написать?

— Да ради бога, — махнула рукой проректор. — В секретариате есть образцы, как оформлять заявление. Напишешь, занесёшь сюда. Всё, ступай…

Я вернулся в приёмную и попросил у секретарши листок бумаги и бланк образца. Ручка была с собой, образец — на стене, где находился стол для посетителей. Там я и пристроился, быстро начеркал нужный текст и оставил его у Яжборовской. Ну вот, полдела сделано. Действительно, какая разница, когда переводиться? В любом случае мне ещё долго придётся оформляться на новом месте. Дай бог, успею до окончания первого семестра познакомиться с новыми сокурсниками, вникнуть в процесс обучения. Уверен, что в МИУ уровень преподавания гораздо выше, чем здесь.

Вернувшись в учебный корпус, я начисто выбросил из головы все проблемы, связанные с будущим переездом. Нет смысла переживать и гонять из пустого в порожнее свои страхи, опасения, строить планы. Сначала нужно провести ритуал извлечения, а уж потом от него и плясать. Ванька, кстати, уже знает о моём переводе, и очень расстроился, что не сможет поехать со мной. А я, дурень, забыл расспросить Хлыстова, позволено ли мне приехать со Слугой? Или такая привилегия даётся только княжеским отпрыскам?

На лекциях я пробовал вникать в материал, но всё равно выглядел отрешённым. Марина пыталась со мной поговорить, но поняв, что я витаю в иных измерениях, обиделась и больше ко мне не подходила. Это было большим облегчением для меня. Но я плохо знал Турчанинову.

— Миша, прогуляемся до стадиона? — ко мне после обеда подошла Луиза.

— Не вопрос, — я тоже хотел кое-что узнать у девушки насчёт готовящейся атаке на усадьбу Мустафы. — Пистолет не забыла захватить?

Рыжая рассмеялась и похлопала себя по левому боку. Я так понимаю, она прячет оружие под уставным жакетом, всегда наглухо застёгнутом, кроме верхней пуговички. Мы спустились в вестибюль, получили в гардеробе одежду. Я помог Луизе надеть пальто, на себя накинул кожанку с меховым воротником. Тёплые деньки закончились, осень постепенно сдавала позиции. По ночам уже было очень холодно, а утром, как сигнал наступающей зимы, сыпануло снегом. Правда, до земли он долетал уже почти растаявшим.

Мы дошли по дорожке до пустого стадиона, присели на той самой лавке, где Луиза открыла мне тайну своей рекуперации. Ирмер вытащила из сумочки пачку «Лаферма», извлекла тонкую сигарету с коричневым фильтром. Я ради шутки прищёлкнул пальцами, создавая огонёк, и девушка прикурила от него. Улыбнувшись, поблагодарила кивком. Пачку вернула в сумочку.

— Операция назначена в ночь на воскресенье, — сказала она после двух затяжек. — Ильяс уже в Уральске, привёз с собой десять опытных бойцов. Скаут со своими тоже остался здесь, поможет нам.

— Не маловато ли? — засомневался я. — У Мустафы, сама говорила, не меньше полусотни штыков.

— Личных нукеров у него всего двадцать человек. Вот они постоянно находятся в доме. Охрана не такая многочисленная, — Луиза отвернулась и выдохнула дым, чтобы он не попал на меня. — Они надеются на сторожевых псов, магические сигналки и чародеев. Главное, преодолеть первый рубеж, а в доме будет легче.

— Ты так думаешь?

— Я буду находится в одной из машин и следить за передвижением нукеров по телефонам или гарнитурам связи. А они есть у всех охранников. Поэтому на тактическом планшете можно засечь каждого. Для своих будет защищённая сеть, которая свяжет всех в единую систему отслеживания. Правда, попотеть придётся. В доме Мустафы несколько защитных электронных контуров. Глушилки, аппаратура перехвата сигналов, автономная сеть. Но эти контуры я взламывать не стану. Сколько бы ты ни защищался, телефон всегда останется самой уязвимым местом в обороне. Через один из них я и «пролезу» в норку.

— Телефоны подключены к автономной сети, — догадался я. — Через них можно войти в систему.

— Защитный контур всегда будет уязвимым, если в доме есть дети, женщины, безалаберные слуги, — усмехнулась Луиза. — Кто-то в сетевые игры рубится, кто-то в разных чатах сидит, болтает. Даже ночью. Я найду слабое место. А там уже дело техники…

Она снова затянулась, задумчиво глядя на пустое поле, изрытое после интенсивных тренировок регбистов.

— Александр Егорович поставил мне новую задачу: приглядывать за тобой в Москве.

— Это я попросил его, — улыбаюсь в ответ. — Только не знаю, где ты будешь жить. Вряд ли Шуйский захочет поселить в своём дворце девушку с имплантами.

— Да, мне там не удастся скрыть наличие кибердеков, — призналась Луиза. — Не переживай, я найду, где пристроиться. Насколько я знаю, в Москве уже давно живут двое «ангелов». Твой отец внедрил их за несколько лет до моей рекуперации.

— Это меняет дело, — я обрадовался. Если «ангелы» находятся под прикрытием и подчиняются отцу, то при грозящей мне опасности помогут. — А если понадобится проникнуть во дворец Шуйских и положить всё боевое крыло вместе с князем — сможете?

— Трудно будет, — Луиза усмехнулась и выбросила окурок под лавку. — Ещё парочку «ангелов» нужно. И тогда можно пошалить.

— Почему при наличии таких бойцов отец не разберётся с теми, кто выдавливает бизнес уральцев из западной части России, ну и из Москвы тоже?

— «Ангелы» — это не кадровая армия, а тонкий инструмент воздействия, — вздохнула Луиза. — Мы заточены на локальные операции, и уничтожать целые кланы у нас задача не стоит. Но в случае тотальной войны мы, конечно, вступим в игру по-настоящему.

— Сколько вас вообще?

— Ты думаешь, нам говорят, сколько бойцов подготовлено по проекту «А»? — Луиза бросила на меня хитрый взгляд. — Я, например, знаю человек пять от силы. Большая часть «спит» до поры до времени. И я бы «спала», если бы тебе не потребовался личный «ангел».

Разумно. Отец прекрасно понимает, насколько важно держать проект в тайне. Малейшая утечка не только поставит крест на амбициях промышленных кланов, но и приведёт в ярость императора. Такие эксперименты дозволены только под полным контролем государства. Учёные, армия, полиция, спецподразделения, выполняющие особые поручения за рубежом — вот сфера применения людей с боевыми имплантами. Если до сих пор ни император, ни княжеская аристократия не узнали

В сумочке затрезвонил телефон. Луиза вытащила его, поглядела на экран, хмыкнула.

— Слушаю, Александр Егорович, — ответила она, приложив аппарат к уху. — Да, сейчас большой перерыв, вышла прогуляться по парку. Я вам нужна? — повисла долгая пауза. — Ага… Вот как? Ну… это меняет дело. Нет, проблемы никакой не вижу. Могу даже сейчас «подцепиться». Хорошо, поняла. До свидания, Александр Егорович.

Когда Луиза кинула телефон в сумочку, я обратил внимание, что она слегка озадачена и удивлена.

— Что батя опять придумал? — поинтересовался я.

— Акция отменяется, — огорошила меня девушка. — Твой отец встречался с Ростоцким, чтобы поставить его в известность. Тот был очень недоволен тем решением, что предложил господин Дружинин. В общем, Герман Исаевич не хочет отдавать Мустафу.

— Ничего удивительного, — с досадой произнёс я. — Ростоцкий боится последствий. Старого Мустафу уважают в городе, и нетрудно представить, какая пена поднимется, если его грохнут. Хреново. Тогда надо Ивана с собой в Москву забирать. С Шакшамом трудно будет, как и с Зазнобиным. До отца Хабиров не дотянется, до меня — тем более. Руки коротки.

— Вариант со снайпером очень хорош, — задумчиво проговорила Луиза. — Не будет же Мустафа целыми днями сидеть в доме. Ему куда-то выбираться надо: на встречи с людьми, решать какие-нибудь хозяйственные вопросы. Вот и влепить пулю, якобы привет от бухарцев-хивинцев.

— Но этого не будет, — кивнул я. — Чего батя хотел?

— С Мустафой будет говорить Лев Ростоцкий, старший сын Германа. Александр Егорович тоже будет присутствовать. У меня новая задача: отслеживать переговоры нукеров Хабирова, чтобы узнать, когда и куда тот поедет… Намёк понял?

— Хм, — пришлось почесать макушку, чтобы простимулировать мысли. — Не улавливаю.

— Мальчишка, — с видимым удовольствием хмыкнула Луиза и дружески пихнула меня плечом в плечо. — Мустафу хотят проучить не разговорами, а действием. Сделать внушение, чтобы он наложил в штаны и взял свою угрозу обратно.

— Старик с замаранными штанами — жалкое зрелище. Не находишь?

Луиза рассмеялась. Её зрачки приобрели изумрудный оттенок. Значит, подключилась к сети, что-то мониторит.

— У меня есть база всех телефонных номеров нукеров Хабирова, — пояснила девушка. — Попробую взломать те, что у ближайших к старейшине охранников.

— Начальник службы безопасности…

— Опасно. Лучше его заместителя «зацепить». Биржаном зовут. Всё равно любые распоряжения главы СБ идут через него, — Луиза встала, гибко потянулась. Под пальто обрисовалась её фигурка. — Что расселся? Пошли, а то на лекцию опоздаем.

Мне бы их проблемы!

Занятия закончились в четвёртом часу, студенты шумными компаниями спускались вниз к гардеробу. А я решил подождать, чтобы не толкаться в толпе. Даже задержался в аудитории, махнув рукой Ваньке, чтобы тот не ждал меня. В конце концов у Дубенского появился смысл в жизни, а не только служение одному бестолковому и не знающему своё будущее «торгашу». Второй сын в семье, приносящий только одни проблемы и огорчения. Думаете, избавившись от симбионта, мне станет гораздо легче? Я пойму, в чём моё предназначение? Нет, скорее всего, продолжу мучиться и метаться, пока отец не найдёт мне местечко в своей «империи». Начну с бумажек и мелких поручений в юридическом отделе, постепенно поднимаясь в должности, и лет через десять займу пост директора.

Вдруг накатило ощущение, что и стены этого университета для меня чужие, хотя я бы остался здесь с большим удовольствием, если бы не угроза со стороны канцлера Шуйского. А это не Мустафа, которому можно сделать большую проблему. Князь сам кому хочешь внушит, насколько плохо не подчиняться воле советника императора.

Так ли уж всё мрачно? Предопределённость судьбы можно сломать, если знаешь зачем. Впервые мелькнула мысль, что я её и ломаю вот таким нестандартным способом. Вроде бы поддаюсь, подставляюсь под удар, но ожидаю момент, когда могу сам врезать по роже уверовавшего в победу врага.

Вздохнув, стянул с крышки парты сумку, закинул её на плечо и вышел из аудитории следом за последними одногруппниками. Интересно, каким образом Мустафу будут наставлять на путь истинный? Допускаю, что злой старикашка впечатлится обещанными карами. А кто мешает ему шепнуть тому же Отабеку наточить ножик поострее и сунуть его под ребро одному молодому наглецу. Одним ударом наказать обидчиков и показать свою решительность перед нукерами. Что-то в таком роде: я своё слово сдержал, не прогнулся под «торгашей».

— Миша, подожди! — услышал я звонкий голос за спиной. Алла Ростоцкая, цокая каблучками сапожек, догнала меня, заулыбалась. Высокий «хвост» на затылке мотался из стороны в сторону. — Привет!

— Здравствуй, Алла, — я оглянулся. Двое свитских плетутся следом, уже привыкшие к причудам молодой барышни. — Прекрасно выглядишь. Тебе даже университетская форма идёт.

— Спасибо! — девушка схватила меня под локоть. — Поговорить хочу.

— О чём?

— Это правда, что ты переводишься в МИУ?

Мне стало интересно, кто такой болтливый завёлся в ректорате. Явно не госпожа Яжборовская или сам Хлыстов. Наверное, та самая секретарша или кто-то из тех, с кем она любит посплетничать за чашкой чая.

— Откуда знаешь? — оглядевшись по сторонам, не заметил лишних ушей. — Вроде бы информация сугубо частная.

— Ну, Михаил, ты меня поражаешь своей наивностью! — рассмеялась Ростоцкая, ещё крепче вцепившись в мою руку, когда мы спускались по лестнице. — Достаточно иметь в знакомых одну болтливую особу, и можно вообще в ректорат не заходить.

— Значит, секретарша, — кивнул я. — Она как раз готовила документы для перевода.

— Какая? Я знаю Клаву и Раису.

— А их даже две?

— Ну да. В ректорате очень много бумажной работы, там втроём работать нужно, и то с полной загрузкой.

— Не сказал бы, что много, — я вспомнил скучающую секретаршу. — Кто из них Клава, а кто Раиса?

И описал ту даму, которую видел в приёмной, когда заходил к Яжборовской.

— Это Рая, — сразу же ответила Алла. — Она чуть старше. А рассказала мне Клава.

— Тогда получается, Раиса — очень нехорошая болтушка, — нахмурился я. — Она поделилась новостью с сослуживицей, а та начала трещать на каждом углу.

— Ничего не на каждом, — усмехнулась Ростоцкая. — Клава мне не подруга… просто, её отец работает в головном офисе «Аквафины», и мы периодически общаемся. Она мне по секрету и сказала.

— Даже забавно,

— Нет, завидую по-хорошему, — девушка вздохнула и снова взялась за мой локоть. — Проводишь до машины?

Я не возражал. Не просто же так она завела разговор. Значит, имеет какой-то интерес. Выйдя на улицу, мы от лестницы свернули направо и по дорожке направились к пустеющей автостоянке.

— Я же хотела сразу поступать в МИУ, но отец упёрся, — откровенничала Алла. — Самое забавное, что как раз Вадима он и отправлял в Москву, а тот проявил упрямство и остался здесь.

— Думаю, он боялся отпустить такую красавицу-дочь одну в страшную столицу, — улыбнулся.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась девушка, вычленив из моего ответа самое главное для себя. — Чтобы родители не беспокоились, к барышне приставляют матрону из числа родственников и несколько крепких телохранителей. Не думаю, что у отца не хватило бы средств на пять лет моего обучения.

— Родителям виднее, — дипломатично ответил я, покосившись на раскрасневшуюся от лёгкого морозца Аллу. Сзади слышалось пыхтение свитских. И ведь ни одного слова не проронили! Терпят меня, потому что враз могут получить отставку. А, да! Один из них нёс сумку с тетрадями девушки. Тоже полезная деятельность, заодно и мышцы подкачает. — Так что ты хочешь от меня? Чтобы я посодействовал твоему переводу в столицу?

— Да ладно, это я так, до сих пор мечтаю. Мне осталось-то учиться всего ничего, — улыбнулась Ростоцкая и вдруг задумалась, прикусив нижнюю губу. — А почему бы и нет? У отца есть планы открыть офис в Москве. Правда, ему не дают местные кланы, у которых и так рынок поделён, а тут ещё и «Аквафина» залезть пытается. Вот когда получу диплом, начну капать на мозги Лёве, чтобы тот уговорил папу ввести меня в Совет директоров нового филиала.

— Так Ростоцкие и в самом деле хотят урвать долю в рынке?

— Да отец уже два года ведёт переговоры с нужными людьми, чтобы они лоббировали его интересы, — Алла остановилась возле своего машины и отпустила мою руку. — Процесс небыстрый, проблем хватает. Но мы всё равно пробьёмся. А если ты со своей стороны поможешь, было бы вообще здорово.

— Не понимаю, каким образом смогу помочь, — я пожал плечами. — Я же туда уезжаю учиться, а не семейный бизнес проталкивать.

— Сегодня Александр Егорович приезжал в офис к отцу, — пытливо взглянула на меня девушка. — Не знаю, о чём они беседовали, но мне подумалось, что они могли обсуждать идею совместного продвижения своих проектов.

Эх, знала бы ты, девочка, какой там был разговор! Двое хищников сцепились из-за Мустафы, а не о бизнесе речь вели.

— Давай пока не будем торопиться с выводами, — я отошёл в сторону, чтобы не мешать Алле залезть в машину. Свитский-«оруженосец» положил сумку девушки на заднее сиденье, попрощался и направился к серебристому «Агату», стоявшему рядышком. Свитские сейчас уедут домой, а телохранители Ростоцкой возьмут её на сопровождение сразу за воротами университета. — Не замуж же отдавать за меня Герман Исаевич собрался.

— Кто знает, Миша, кто знает, — хитро улыбнулась Алла и захлопнула дверцу своего авто.

Нет, мне такого счастья не надо. Алла — девушка красивая, приятная в общении, имеет множество других достоинств… наверное. Но я держал в голове тот факт, что Ростоцкие связаны с «Альтаиром», в котором выращивают клоны. И Герман Исаевич состоит в Совете директоров. А это прямые конкуренты «Спутника». Мне до их конкуренции дела нет, но ведь Луизе имплантировали кибердеки именно в «Спутнике». Вроде бы ничего не значащий пустяк, но почему-то именно любопытство Аллы в вопросе рекуперации меня напрягало.

Да и по возрасту Алла старше меня на три года. Вроде бы ничего страшного. Хватало случаев, когда муж младше жены на два десятка лет. И ничего, как-то живут вместе, создают видимость счастливого брака, а может, и в самом деле счастливы. Но у «водного короля» на дочь свои планы, и её своевольства он не допустит. Проводив взглядом обе машины, я неторопливо зашагал в сторону общежития. До вечера есть время позаниматься с саблями. Пару-тройку приёмов отработаю, чтобы не терять хватку. Варяг предупреждал меня, чтобы я брал клинки в руки каждый день. Даже элементарную «восьмёрку» прокрутить — для кистей необходимая тренировка.

Ивана традиционно не застал. Или Марго выгуливает, или у неё в комнате сидит. Я переоделся в спортивный костюм и взялся за отработку косых ударов, которыми легче всего «разрубать» магический доспех. Увлёкся до такой степени, что не сразу отреагировал на стук в дверь. Пошёл открывать. На пороге стояла Луиза в шортах и футболке.

— Извини, отвлекла, — не обращая внимания на мой воинственный вид с клинками, она прошлёпала тапками в комнату, а мне осталось только закрыть дверь. — Хочешь новость?

— Какую? — я утёр ладонью пот со лба, удерживая в другой руке сабли.

— Завтра Мустафа собрался в Деркул, — поёрзав, Луиза устроилась поудобнее в кресле. — У него там какая-то важная встреча с общинами. Перехватила переговоры нукеров старика. Выезжают утром, пробудут весь день. Сейчас темнеет рано, поэтому можно устроить засаду на дороге. Я уже предупредила Александра Егоровича, и он согласился, что упускать такой шанс нельзя.

— Так я не понял, — усевшись на диван, я опёрся на рукояти сабель, остриями воткнутыми в пол. — Мустафу решили валить или очень страшно испугать?

— Ростоцкий категорически не хочет избавляться от Мустафы. Несмотря на очевидную глупость с шантажом Дружининых, старик, справедливости ради, популярен в инородческих общинах.

— Да хрен с ним, — грубовато ответил я. — Мне жизнь Хабирова не нужна. Пусть заберёт свои угрозы обратно. Я за своих друзей больше беспокоюсь.

— Заберёт, — уверенно ответила Луиза. — Мустафа не совсем из ума выжил. Скорее всего, какие-то обстоятельства толкнули его на шантаж… Ладно, Аллах ему судья. Я же к тебе не просто так зашла. Хочешь завтра вечерком прокатиться до Деркула?

Речь шла о посёлке, лежащем к западу от Уральска за рекой Чаган. Деркул считался самостоятельной поселковой единицей, как и Большак, но административно подчинялся городу. Народу в нём проживало довольно много. В Деркуле

— Ты будешь участвовать в операции? — меня удивило решение отца, у которого в наличии много опытных бойцов. Зачем ещё и Луизу брать?

— Нет, — усмехнулась рыжая девушка. — Я буду тихонечко сидеть в машине и глушить все звонки, если Мустафа или его нукеры начнут истерически звать на помощь. Александр Егорович берёт с собой «тройку» Ската и всю спецгруппу Ильхана.

— А Ростоцкий?

— Герман Исаевич тоже поедет, — Луиза сбросила тапочки и с ногами залезла в кресло, словно почувствовала себя дома. — Он с Мустафой будет говорить. Я не знаю всех подробностей операции, но могу подключиться к телефону Ростоцкого, чтобы слушать разговор.

— И ты предлагаешь мне разделить с тобой компанию? — догадался я.

— Ну да, — пожала плечами Ирмер. — Александр Егорович выделит пару ребят для охраны, но я бы предпочла быть с тобой. Одарённый с боевыми клинками гораздо надёжнее. Ты же можешь создать щит, который закроет нас обоих?

— Себя точно могу, а вот раскинуть щит на двоих никогда не пробовал.

— Так попробуй, — улыбнулась Луиза и соскочила с кресла, торопливо засовывая ноги в тапочки.

— Прямо здесь?

— Ты же не атакующий конструкт строить будешь. Да и магия Ока столь разрушительной силы, как «стихийная», не имеет.

— Ладно, попробуем, — я тоже поднялся, вышел на середину комнаты и предупредил: — Пока ко мне не подходи. Защитный конструкт формируется с помощью клинков. Как только буду уверен, что он готов, позову тебя.

— Хорошо, — покладисто согласилась девушка и отошла к двери, ведущей в мою спальню.

«Вот момент завоевать сердце рыженькой, — прозвучал голос Субботина. — Мне уже давно кажется, что ты ей небезразличен».

«Окстись, майор, — мысленно ответил я, медленно покручивая клинки, пытаясь насытить их магической маной. — Она сама предупредила, что между нами ничего не будет».

«Плохо ты ещё женщин знаешь. Если есть желание, почему бы не воспользоваться моментом?»

«Разве только ради плотских утех. А на большее у нас нет шансов. Не мешай мне сосредоточиться!»

«Всё-всё, молчу!» — рассмеялся Субботин.

Я постепенно увеличивал скорость вращения, внимательно глядя на мелькающие перед глазами клинки. Они начали покрываться бутонами роз. Как только лепестки осыплются, начнётся построение конструкта. Тут уже зависит от меня, что именно я хочу создать. А мне нужен был щит. Значит, создаю купол.

Клинки взлетели вверх, замелькали белеющими полосами стали над головой, постепенно сгущая воздух. Лепестки посыпались на пол.

— Ух ты, — не выдержала Луиза, с распахнутыми глазами глядя на мой «танец».

Я внимательно следил за состоянием клинков. Главное, не переборщить с наполнением их Силой. А то разнесу комнату в щепки.

«Восьмёрки», косой удар, горизонтальный удар слева направо, вертикальный сверху по центру, снова «восьмёрки». На плечи стала давить масса спрессованного воздуха.

— Подойди и встань за моей спиной, — громко сказал я, продолжая работать клинками, но внимательно глядя, чтобы девушка не попала под удар. Да, я рисковал, но не бездумно, как могло показаться. Алгоритм построения щита был простым, но для одного человека. Самый опасный момент — не в исполнении, а в действиях того, кто будет стоять позади меня. Вот за Луизу я не боялся. Она просчитает любую траекторию клинков и выберет момент, когда проскользнуть ближе. Почувствовав, что девушка уже рядом, провёл завершающий элемент боковой отмашкой, «закрывая» себя и её непроницаемым щитом. Воздух затрещал от избытка маны, вокруг нас стали проскальзывать серебристые нити магической энергии. Я не знаю, как действует та или иная магема. Кузнич во время занятий убеждал нас, что Око Ра подстраивается под желание и формирует ту или иную магему исключительно по ментальному приказу. Этим оно и отличается от «стихийной» магии.

Я опустил клинки вниз, ощущая на своей шее тёплое дыхание Луизы.

— Я могу прижаться к тебе? — услышал вопрос, и мягкое покалывание в районе позвоночника исчезло; вместо него словно пушистой кисточкой провели, чуть ли не до копчика.

— Теперь можно, — ради забавы ответил я и улыбнулся, когда руки Ирмер обхватили меня чуть выше пояса, в районе живота. Ощущать упругую девичью грудь, прижавшуюся к моей спине было очень приятно. Луиза провоцировала или хотела понять, насколько я к ней неравнодушен? Ну, тут она играла с огнём. Чёрт побери, да к Маринке Турчаниновой не было такого влечения, как к этой рыжей бестии! Правда, невидимое присутствие симбионта сковывало меня куда больше, чем предупреждение отца.

— Как красиво, — прошептала Луиза, разглядывая серебристо-белые змейки энергии Ока, которые то и дело пробегали перед глазами сверху-вниз, закручивались в спирали и рассыпались неяркими искорками. — Ты уверен, что щит надёжен?

— Варяг стрелял в меня из боевого оружия. Щит держит до двадцати выстрелов, но только в зависимости от мощности магемы, — пояснил я, ощущая сухость в горле. Луиза и не думала расцеплять руки. — Или две-три очереди из автомата. Я сейчас залил гораздо больше маны в купол, потому что нас двое…

— Почему тебя считают слабым дуэлянтом? — Луиза вдруг прикоснулась губами к мочке правого уха. — Ты за несколько секунд создал боевой конструкт. Пусть он и считается защитным, но сути своей не меняет. Ты вошёл в боевую ипостась…

— Вот перееду в Москву, и там каждый аристо посчитает своим долгом вызвать меня на дуэль, — пошутил я. — Вот уж где придётся совершенствовать свои навыки! И вообще, ты сбиваешь концентрацию!

Луиза быстро чмокнула меня в щеку и, рассмеявшись, отпрянула от меня. Конечно же, я не смог удержать щит. Он заискрился и оплыл, как мокрый песок под накатом волны. Визуально этот процесс нельзя было увидеть, но непередаваемое ощущение лёгкости дыхания, исчезнувшей тяжести на плечах чувствовалось очень хорошо.

Я усмехнулся. Рыжая вела себя довольно странно, учитывая её постоянную отстранённость от происходящего. Возможно, причина холодности и скупости чувств была в психологической травме, которую Луиза перенесла в тот страшный давний вечер. А теперь, рядом со мной, она постепенно оттаивала. Тоже ведь хорошо. Могу себе поставить плюс в карму. Всё-таки сумел раскачать её эмоции.

Я пошёл в свою комнату, чтобы положить сабли на место. Пока возился с чехлом, услышал за спиной:

— О, да ты ещё и на гитаре играешь! — Луиза навалилась плечом

— Баловство, а не игра, — отмахнулся я, закрывая «молнии» на чехле. Потом убрал его в шкаф. Надо бы в душ сходить, хорошо сегодня позанимался.

— Я бы послушала, — рыжая, вдруг решившая войти в роль симпатичной нахалки, скинула тапки и уселась на мою кровать, подобрав под себя ноги. — Хотя бы одну песню. У тебя же есть что-то интересное… для девушек?

— Подожди меня здесь, я сейчас быстренько ополоснусь, — покопавшись в шкафу, взял с собой шорты и футболку. — Заодно в памяти покопаюсь, что спеть.

Через несколько минут, свеженький и взбодрившийся, я вернулся в комнату и закрыл дверь. Если Ванька вернётся, ломиться сюда не будет.

«Ну что, господин майор, вспомнил какую-нибудь подходящую песню?» — мысленно спросил я Субботина.

«Ох, детишки, — проворчал майор. — В России столько поэтов, бери гитару и лабай музыку. Как ты будешь столичных красавиц охмурять, когда я покину тебя?»

«А я не притронусь к инструменту», — язвительно ответил я.

«Ну-ну, — послышалась ухмылка в голосе Субботина. — Гитара, мой дорогой тёзка — самый быстрый путь к сердцу девушки. Доказано. Ладно, давай контроль».

Я снял со стены гитару, присел рядышком с Луизой и опустил голову, делая вид, что настраиваю струны. В этот момент майор «заменил» меня и подтвердил, что готов охмурять рыжую красотку. Пальцы прошлись по струнам, выбывая из них первые аккорды:

Мы решили с тобой дружить,

Пустяками сердец не волнуя.

Мы решили, что надо быть

Выше вздоха и поцелуя…

Для чего непременно вздох,

Звезды, встречи… скамья в аллее?

Эти глупые «ах» да «ох»!

Мы — серьезнее и умнее!

Пел я, конечно, жутковато, но уже гораздо лучше, чем перед Мариной и Марго. То ли голосовые связки разработал, то ли влияние майора-симбионта сказалось. Он же говорил, что у него неплохой голос, а вот на гитаре играл хуже. Получается, мы друг другу помогаем, и когда пути наши разойдутся, оба получим неоценимый опыт охмурения девиц. Ведь Субботину тоже надо будет думать о семье. С телом Григория Шуйского он получит молодость, которую каждый бы хотел прожить ещё раз.

Перебирая струны, я взглянул на рыжую. Девушка сидела с идеально прямой спиной и затуманенными глазами смотрела на противоположную стену, словно изучала постер, на котором была изображена красивая барышня в ультрамодном коротком платьице, выгодно подчёркивающем стройную фигуру. Плакат с Верой Анохиной — одной из современных и известных кинодив Российской Империи — «достался» мне от прежнего хозяина. Рука не поднялась убрать такую красоту.

И, обняв, я сказал ликуя,

Слыша сердца набатный стук:

— Я тебя сейчас поцелую!

Поцелую тебя… как друг…

Целовал я тебя до утра,

А потом и ты целовала

И, целуя, все повторяла:

— Это я тебя, как сестра…

Улыбаясь, десятки звезд

Тихо гасли на небосводе.

Мы решили дружить всерьез.

Разве плохо у нас выходит?[1]

Прозвучали последние аккорды, пальцы с перебором прошлись по струнам, и высокие ноты взвились к потолку, чтобы хоть ненадолго продлить хрупкое ощущение чего-то удивительного и доверительного, проскользнувшего между нами. Луиза прерывисто выдохнула и поглядела на меня.

— Это ведь не ты сочинил, — утвердительно произнесла девушка.

— Стихи и музыка не мои, признаю, — улыбнулся я, вставая, чтобы повесить гитару на место. Сегодня не тот случай, чтобы распевать песни. — Но ведь тебе понравилось?

— Я не нашла в Сети ничего подобного, пока слушала тебя, — губы Ирмер дрогнули. — Да, мне очень понравилось. Необычно и очень провокационно. Это ведь про нас песня? Мы уже далеко ушли от взаимоотношений «клиент и его телохранитель». Ты пытаешься изменить меня, а я боюсь поддаться твоему желанию стать не только другом, но и…

Она замолчала, глядя на меня глазами, в которых не мелькали изумрудные всполохи. Я присел слишком близко к Луизе, и она едва заметно вздрогнула, но не соскочила с кровати, желая разорвать контакт.

— Что? — спросил я, глядя на полуоткрытые губы рыжей прелестницы. — Скажи мне, не стесняйся. Вот ты мне нравишься, и я этого не скрываю. С оружием на «ты», серверы и телефоны взламываешь играючи, защищаешь меня… А ещё ты красивая, хоть и стараешься тщательно скрывать это простецкой одеждой, неброским макияжем, нелюдимостью.

Почувствовав, что Субботин торопливо отдал мне контроль, а сам незаметно погрузился в недосягаемые глубины сознания, я провёл ладонью по щеке Луизы, задержал палец на уголке губ, подспудно ожидая хлёсткой пощёчины или ладоней, пытающихся оттолкнуть меня. Возникла томительная пауза, словно мы оба не знали, на какую чашу весов положить груз наших отношений.

— Я об этом ещё пожалею, — голос у девушки стал хриплым, но столь же волнующим, как и робкое движение навстречу моим губам.

Не будь у меня опыта отношений с женщинами, я бы всё испортил. Может, Луиза-Кристина и продолжила бы со мной общаться, будто ничего не произошло, но я точно знал, что никакого шанса больше не получу.

Мы сблизились, текуче обвивая друг друга, и жадно целуясь так, словно припали к роднику с холодной и вкусной водой после долгой жажды. Наше дыхание звучало в унисон; мы слышали учащённый стук своих сердец; Луиза подняла руки, давая мне возможность снять с неё футболку… под которой скрывалась обнажённая грудь. Не торопясь, я касался губами бархатистой кожи, обводил языком отвердевшие соски. Луиза сама была родником, и я хотел пить из него, невзирая ни на какие предупреждения и запреты. Мягкие, но удивительно сильные женские руки знали, что делать. Незаметно и очень быстро я оказался с голым торсом, по которому прошлись тёплые ладони.

Обхватив меня руками за шею, Луиза медленно откинулась на спину, полностью отдав инициативу. Всё так же уверенно и без юношеской спешки я освободил девушку от того, что на ней оставалось из одежды, и выбрав правильный момент, сбросил с себя всё и прижался к гибкому обнажённому телу, с пронзительной сладостью ощущая его гладкость и упругость. Жаркое и волнующее дыхание Луизы иногда прерывалось тихими стонами, а я продолжал ласкать её, не торопясь овладеть полностью. Мне хотелось, чтобы она не вспоминала про ужас, в который её однажды ввергли «гончарские». И я старался отдать рыжей прелестнице всю свою нежность, чтобы она видела и чувствовала только меня…

— Миша… — прошелестел голос девушки, срывающийся от восторга и несдерживаемого желания.

…Мы очнулись в объятиях друг

— Никакого стыда, при свете, — нормальным, без хрипотцы, голосом проговорила она.

— А чего стыдиться? — улыбнулся я, поглаживая голое плечо рыжей. — Мне очень нравится смотреть на обнажённое женское тело.

Луиза тихо рассмеялась и шутливо шлёпнула меня ладонью по лбу. Потом подняла мою руку с часами на запястье, взглянула на циферблат. Охнула.

— Ничего себе! Уже десять! Надо идти. Валёк, наверное, уже ушёл.

— Так тебя Веселина и Зазнобин выгнали? — рассмеялся я, с удовольствием поглаживая тёплое шелковистое бедро девушки. — Вот же Валёк! Оказывается, не такой он уж и тюфячок!

— Нормальный он парень, не наговаривай, — усмехнулась Луиза и, к моему сожалению, выскользнула из-под одеяла. Подняла с пола свою одежду, отвернулась, давая мне возможность созерцать ладную фигурку со спины. Быстро оделась, привела в порядок волосы и нахмурила брови, глядя на меня:

— Ну? Так и будешь лежать? А барышню, которую коварно заманил в постель, не проводишь?

— Подожди минутку, — я усмехнулся и слез с разворошенной кровати. Луиза с интересом разглядывала меня, как будто не нагляделась до этого. Совершенно не смущаясь под её взглядом, я натянул шорты и футболку, галантно распахнул дверь. — Прошу!

В гостиной было тихо, а дверь в спальню Ивана оставалась приоткрытой. Значит, Дубенский до сих пор где-то гуляет. Ну, тем лучше. Не стоит ему знать, что между мной и «ангелом» возникла куда более глубокая связь, чем просто охрана тела. Я проводил Луизу до второго этажа и прямо на пустынной площадке крепко поцеловал. Девушка ответила мне столь же пылко и отпрянула.

— Не привыкай ко мне, Миша, — попросила она, виновато улыбаясь. — У тебя вся жизнь впереди, ещё встретишь свою настоящую любовь.

Я молча смотрел на Луизу, понимая, что она права. Но сейчас я хотел одного: пока мы вместе, нельзя своими же руками уничтожать тот хрупкий и робкий росток счастья, пробившийся сквозь панцирь одиночества. Мне тоже хотелось, чтобы рыжая нашла свою любовь и бросила к чертям опасную службу. Ничего, у отца хватает «ангелов», чтобы спокойно отпустить Луизу.

— Я тебе благодарна за сегодняшний вечер, правда, — сжав мою руку, Луиза улыбнулась уже искренне. — Всё было очень чудесно. Спокойной ночи, Миша.

— И тебе хорошего сна, — ответил я, и как только девушка исчезла за дверью, пошёл к себе. После произошедшего надо было многое осмыслить. И подготовиться к завтрашней охоте на Мустафу.

Примечание:

[1] Эдуард Асадов «Мы решили с тобой дружить…»

Глава 4

Рандеву на загородном шоссе

Отца моё появление на Ломаной совершенно не обрадовало. Когда я вылез из микроавтобуса и помог выбраться Луизе наружу, он с нахмуренным лицом стоял на крыльце дома, засунув руки в карманы пальто. Хрустя подошвами ботинок по выпавшему ночью снежку, я подошёл поближе и обстучал обувь о ступеньки.

— И как это понимать? — холодно спросил отец, глядя на меня сверху. — Я тебя, кажется, попросил не вмешиваться и спокойно готовиться к отъезду.

— А чего там готовиться? — я пожал плечами, чувствуя за спиной присутствие Луизы. Арсен и Фил, делая вид, что они вообще не со мной, озабоченно пинали по колёсам, проверяя, достаточно ли накачаны. — Десять минут покидать вещи в сумку. Всё равно придётся домой заезжать, с мамой и ребятами попрощаться. Я буду рядом с Крис во время операции. Вдруг защищать придётся…

— Она сама в силах защитить себя, — отец поглядел на Луизу, выглядывавшую из-за моего плеча. — Здравствуй, Крис.

— Здрасьте, Александр Егорович, — улыбнулась девушка, ничуть не смущаясь пронзительного взгляда Главы Рода. — Не ругайте Михаила. Когда он сказал, что поедет с нами, я пыталась отговорить его. А потом подумала, что его способности не помешают. Как представила, что сижу одна в машине, далеко от дороги, не по себе становится.

— С тобой будут Арсен и Фил, — проворчал Дружинин-старший, посторонившись, чтобы пропустить Луизу. Та юркой ящерицей проскользнула мимо него и скрылась в доме. Отец запоздало бросил: — Да и сама ты спокойно за себя постоять способна.

— Бать, не сердись, — я поднялся на крылечко. — Обещаю, что не полезу в драку, а буду тихо сидеть в машине, поглядывать по сторонам. А если кому-то из людей Мустафы удастся уйти? И он наткнётся на нас? Я с собой сабли возьму…

— Нельзя применять магию против простолюдина, — сухо ответил отец.

— Так и я не буду. Может, просто решил потренироваться? Кто докажет обратное? К тому же Луизе нельзя отвлекаться от своей работы. Да пойми ты, не могу я оставаться в стороне, когда кто-то решает мои проблемы. Неправильно это, не находишь?

Отец не торопился отвечать, сосредоточенно разглядывая свои начищенные до блеска ботинки. Потом поднял голову, зрачки глаз сверкнули сталью.

— Никакого самовольства. Сидишь там, где я тебе скажу. Что бы ни случилось, даже не вздумай приближаться к дороге. В твоей голове не должно быть ни единого воспоминания, кого и что ты там видел. Это на случай ментального допроса, если до него дойдёт.

— Всё-таки будете «мочить»? — кивнул я.

— Угомонись… Только непонятливых и слишком резких. Всё, топай в дом. Через час выезжаем.

Не дожидаясь, когда стемнеет, мы выехали на двух машинах. Ильяс с бойцами и «тройка» Ската уже находились на месте, подготавливая засаду. Ростоцкий со своими телохранителями должен приехать самостоятельно. Поездка прошла буднично. Фил держался позади внедорожника, в котором ехали отец и Прокл с бойцами, Арсен не докучал ему разговорами и поглядывал по сторонам. Луиза откинула кресла назад и полулежала с закрытыми глазами. Судя по всему, она сейчас находилась в Сети и пробовала «прицепиться» к телефону Мустафы или кого-то из его подчинённых. Периодически её пальцы порхали по воздуху, точнее, по виртуальной клавиатуре. Вероятно, посылала сообщения отцу о текущем положении Хабирова.

Мост через Чаган мы пересекли в сгущающихся сумерках. Луиза ожила.

— Ильхан предупредил, чтобы мы съезжали с дороги, как только проедем мимо бульдозера.

— Ага, вижу, — откликнулся Фил, заметив в свете фар железную тушу, застывшую на обочине дороги.

Трасса, ведущая в Деркул, в этот момент тянулась вдоль Чагана; его русло казалось заполненным густыми чернилами, и едва виднелось за чахлой полосой кустарника. Чуть дальше темнел куда

— Гаси фары, глуши движок, — приказал Арсен. В темноте салона послышался сочный лязг железа. Телохранитель передёрнул затвор пистолета и щёлкнул предохранителем. Фил сделал то же самое.

Чехол с саблями находился рядом со мной. Пока не поступил сигнал о начале акции, вытаскивать их не было смысла. Так и сидел, слушая музыку в наушниках и не забывая изредка поглядывать в сторону шоссе. Судя по интенсивности движения, брать Мустафу будет очень сложно. Много свидетелей, машины то и дело снуют из Уральска в посёлок, оттуда тоже немало автомобилей идёт. У старейшины куча нукеров, три машины сопровождения, как ещё днём предупредила Луиза, когда через внешние камеры усадьбы Хабирова следила за подготовкой к выезду.

Фил включил радио, и бодрый голос диктора разбавил тишину в салоне:

— … событие вызвало оживление на Московской бирже. Возможное подписание долгосрочного договора одного из крупных промышленно-торговых концернов, возглавляемого известным миллионером Дружининым Александром Егоровичем, с кланом Шуйских, контролирующих огромный рынок продовольствия и военных поставок стало возможным из-за необходимости расширения логистических маршрутов в Европу. В последние годы явно ощущается тренд на сближение России с западными государствами. Азиатские страны, по слухам, пытаются сбивать цены на металлы, энергоносители и зерновые. Поэтому уральские и сибирские промышленники озабочены сложившейся ситуацией. Будем надеяться, что годы экономической конфронтации между княжеской аристократией и «промышленными» кланами востока нашей необъятной Империи подошли к концу, и мы увидим, как крепнет и расцветает Россия. Ещё не известно, где и когда будет проходить встреча князя Шуйского и господина Дружинина, но по неподтверждённым данным, на следующей неделе уральцы уже прибудут в Москву. Будем следить за событиями, господа и дамы. Оставайтесь с нами.

Так-так… Журналисты уже начали вбрасывать дезинформацию, готовя почву для нашей поездки в Ростов. Надеюсь, этим ходом отец свяжет руки канцлеру до окончания ритуала.

— Представляю, как сейчас на биржах акции предприятий Дружининых и Шуйских взлетели, — хмыкнул Арсен, убавляя звук. — Крис, что там слышно?

— Мустафа пока в посёлке, но судя по интенсивности переговоров охраны по рациям, готовится вернуться в Уральск, — откликнулась рыжая.

— Ладно, предупреди, когда всё начнётся, — попросил Арсен и замолчал. Только по радио звучала тихая музыка.

Я почувствовал шевеление со стороны Луизы — и через мгновение она села на мои колени и обвила руками шею. Волосы, пахнущие терпким цитрусовым ароматом, защекотали мне щеку. Горячие губы Ирмер нашли мои.

«Ну вот, разбудил вулкан, — с доброй усмешкой произнёс Субботин, — теперь берегись».

На этот раз он не стал «отключаться», понимая, что дальше поцелуев у нас дело не пойдёт. Да и ситуация требовала максимальной сосредоточенности. В любой момент отцу могла потребоваться информация. Поэтому Луиза держала линзы-кибердеки в активном состоянии, сейчас таинственно светившиеся изумрудными всполохами. Так что целовались мы молча, но мои руки проникли под куртку девушки, ощущая мягкую вязку шерстяного свитера. Легонько сжав ладонями приятные бугорки, спрятанные под одеждой, я услышал возбуждённое дыхание рыжей.

— Это нечестно, — прошептала она мне на ухо. — Я-то до тебя добраться не могу!

— Тогда меня ничто не удержит, — предупредил я с улыбкой, но руки с груди убрал. Контроль надо держать…

— Они выехали, — неожиданно громко произнесла Луиза. Наскоро поцеловав меня, она соскользнула с колен и пересела на соседнее кресло. — Передаю сообщение Ильхану… Всё, теперь ждём.

— Блокировать телефоны не будешь? — поинтересовался я, вытаскивая из чехла сабли.

— Только по команде старшего. Иначе заподозрят.

Ну что, ж. Будем ждать. Лишь бы парни сработали быстро.

* * *

Кавалькада внедорожников с «Мерседесом» посредине выехала из посёлка, и, набирая скорость, ходко пошла по трассе. К этому времени движение стало не таким интенсивным. Большегрузы, шедшие через Деркул, уже давно находились в Уральске; редкие встречные легковушки то и дело освещали фарами колонну, вольготно чувствовавшую себя на дороге.

Мустафа полностью погрузился в размышления. Сегодняшняя встреча с главами общин не имела большого значения. Так… визит вежливости, обмен мнениями, не более того. Зато шашлык был отменный, детишки славно спели и станцевали, порадовав сердца стариков и родителей. Больше всего Хабирова волновало отсутствие Отабека. Паршивец уже второй день как пропал и носа не кажет. Где он сейчас? Плохо, если охотится за мальчишкой Дружининым. Как бы бед не наделал. Тогда не денег дождёшься, а очень больших проблем. Мустафа не сомневался, что молодой аристократ из двух зол выберет меньшее. У юнцов сердца горячие, дружба и верность для них является неотъемлемой частью бытия. Михаил не оставит друзей в беде. Потому что не сможет отыскать виновника гибели Нарбека. Ибо такового в природе не существует. Дружинин с лихими боевиками сам убил контрабандиста, и сколько бы не пытался доказать обратное, Мустафа знал, что произошло на «Карлыгаче». Он просто не показал Отабеку другие фотографии, где люди Дружинина упаковывают в мешки тела бандитов. Зато ловко создал ситуацию, в которой молодому мажору оставалось только лгать или согласиться на условие старейшины.

Омар — начальник его службы безопасности — предупреждал, что есть вероятность другого сценария. Дружинины не поддадутся на шантаж и деньги платить не станут. А вот устроить нападение на усадьбу им вполне по силам. Всё же выучка боевиков мощного клана превосходит умения нукеров. Поэтому большая их часть осталась дома, в Татарской слободке. С Мустафой ехало пятнадцать человек охраны, не считая водителей. В «Мерседесе» помимо старейшины находился Омар. Он занял пассажирское кресло спереди и постоянно вызывал на связь машину, ехавшую впереди.

Мустафа в первые дни опасался нападения, и поэтому никуда нос свой не высовывал. Скорее, по просьбе Омара, чем из-за собственных страхов. Чего бояться старику? Смерть и так рядышком ходит. Мягкий ход «Мерседеса» убаюкивал, и уставший за день старик стал клевать носом. Ещё несколько дней — и он станет богаче. В конце концов, к каждому своему другу мальчик охрану не приставит. Надо уметь выбирать приоритеты.

Он не видел, как идущий впереди внедорожник внезапно завилял по сторонам и развернулся боком, загородив дорогу. Вторая машина сопровождения, уходя от столкновения, попыталась проскочить по обочине, но тоже как-то странно присела, накренилась и опрокинулась набок. Резкое торможение бросило дремлющего Мустафу вперёд. Он едва успел выставить руку, чтобы не встретиться

— Что? — воскликнул Хабиров.

— Чего встал, ишак? Гони! — заорал Омар на перепуганного водителя. — Давай по левой полосе, по краешку!

«Мерседес» обидчиво взвыл на полных оборотах и рванул вперёд, не давая идущему позади внедорожнику обогнать его. Фары высветили перекошенный внедорожник, перегородивший трассу. Создавалось впечатление, что колёса монстра все одновременно поймали гвозди. Может, так и было. Водитель хоть и перепугался, но вёл немецкую машину мастерски. Да вот только обгон мало что мог дать. Впереди, как раз на встречной полосе появился бульдозер. Высвеченная фарами туша на гусеницах то ли двигалась, то ли стояла на месте. Резкий уход вправо — и под днищем раздались гулкие хлопки. «Мерседес» занесло, как и машины сопровождения.

— Шипы на дороге! — заорал Омар, выдёргивая из-под куртки пистолет. — Колёса проколоты!

Водитель бросил руль, потому как не было смысла куда-то нестись. Судя по всему, пробиты были все шины. Он вытащил из-под сиденья укороченный автомат и распахнул дверцу, чтобы выскочить наружу. И завалился обратно, нелепо раскинув руки. Мустафа услышал глухой шлепок с металлическим лязгом, и Омара бросило к дверце. Как-то у него голова нехорошо дёрнулась. Старик почувствовал на лице что-то тёплое и текучее. Холодный воздух ворвался в салон, перемешавшись с острым запахом пороха и крови. Дверца «Мерседеса», где сидел Хабиров, распахнулась, рядом замаячили две тёмные фигуры с пистолетами, у которых были невероятно длинные и толстые стволы.

— Выходите, да поживее, — глухим голосом проговорила одна фигура.

Мустафа понял, что убивать его не будут, по крайней мере — сейчас. И одна мысль крутилась в голове: почему Омар не увидел засаду. Он же постоянно связывался с впереди идущей машиной. Успокоился, что поездка проходит спокойно, поэтому и расслабился? Или не успел среагировать? Увы, этого уже не узнать.

— Я старик, не могу так быстро, — собирая всю волю в кулак, произнёс старейшина и вылез наружу. Лица нападавших были закрыты чёрными шапочками с разрезом для глаз и рта. Почему-то Мустафа не сомневался, что эти бандиты действуют по приказу Дружинина. Получается, чужак самовольно решился на силовую акцию в городе, где хозяином считается Герман Ростоцкий. Если это так, то оренбургскому магнату крупно не повезло. За такое своеволие его могут укоротить на голову. Вот только кто узнает о нападении, если Мустафу убьют?

Нападавшие быстро и профессионально обыскали старейшину, охлопав с подмышек до щиколоток, проверили карманы. Телефон и чётки, с которыми Мустафа никогда не расставался, забрали. Вероятно, считали их магическим артефактом.

Старик нарочито медленно спустился с дороги, успев рассмотреть, что происходит с его людьми. Судя по спокойствию, отсутствию стрельбы — всё для нукеров закончилось печально. Но когда Мустафу подвели к массивному высокому «Рифу», он заметил стоящих на коленях своих бойцов со сцепленными на затылке руками. Его воинов осталось всего четверо, но охраняли их человек десять.

— Залезайте в машину, — глухо произнесла одна из фигур, сопровождавших Хабирова.

Старейшину никто не поддержал, пока тот корячился, чтобы влезть в салон. Руки дрожали, нога соскользнула с высокой подножки. Сжав зубы, он всё же преодолел препятствие и оказался в тёплом нутре мощной армейской машины. Дверь закрылась. Мустафа понял, что с ним будут разговаривать. На переднем пассажирском кресле спиной к нему сидел крупный мужчина и не поворачивался. Второй мужчина оказался рядом с Хабировым. Лицо его было скрыто в темноте. Он и заговорил:

— Здравствуй, Мустафа. Не самое приятное место для встречи, но у меня выбора не было. А в гости ты не приглашал.

— Полагаю, вы — Егор Александрович Дружинин? — проигнорировав грубоватый тон мужчины, Мустафа старался выглядеть более вежливым. — Не думал, что осмелитесь на такое безумие.

— Безумием было шантажировать моего сына, требуя миллионы в обмен на жизнь его друзей. Получается, ты собрался залезть в мой карман и вытащить оттуда эти самые миллионы, которые я заработал собственным горбом.

— Твой сын убил человека, с которым у меня была коммерция, — силой воли уняв волнение, в тон ему ответил Мустафа. — Из-за этого я потерял очень много: репутацию, деньги.

— Коммерция? — хмыкнул Дружинин. — Наживаться на продаже молодых девочек в гаремы ханов Бухары и Коканда стало модно называть бизнесом? Мустафа, ты до сих пор находишься на свободе только из-за того, что девушки не дают показания против тебя. Когда они скажут следователям, где находились до погрузки на «Карлыгач», тебе придёт конец. О твоих чёрных делишках узнают люди, которые уважают Хабирова как мудрого старейшину.

Интересную обмолвку услышал Мустафа. Почему же девицы до сих пор молчат, скрывая столь важный факт? В полиции работали прикормленные люди, но их не допустили до расследования приехавшие из Оренбурга сотрудники прокуратуры. Значит ли это, что с чужаками договаривался сам Ростоцкий? Это предположение меняло дело. Старейшина приободрился, но Дружинин тут же опустил его с небес на землю.

— Есть записи с камер твоей усадьбы, где чётко видно, как из дома выводят пленниц. Ты должен быть благодарен господину Ростоцкому, который уговорил следователей не давать ход обвинению.

— Здравствуй, Мустафа, — обернулся мужчина, голос которого старик сразу же узнал. — Ты меня огорчил. Очень огорчил. Никогда бы не подумал, что ты опустишься до такого скотства: потакать грязному ублюдку Нарбеку. Наоборот, должен был благодарить юношу с его друзьями, что спасли девушек. Кстати, они совершенно ни при чём.

— Они были на «Карлыгаче», камера их засняла, — Мустафа сжал холодеющие пальцы в кулаки, чтобы хоть как-то их согреть.

— Уже не важно, — сухо ответил Ростоцкий, сидя вполоборота, словно не хотел смотреть на Хабирова. — Вмоёмгороде подобные вещи не должны происходить. Мне давно докладывали, что ты якшаешься с контрабандистами, но я не хотел верить.

— Ваши люди убили моих воинов. Что я скажу их семьям?

— Не перекладывай с больной головы на здоровую, — теперь говорил только Герман Исаевич, и Мустафа, признаться, боялся его больше, чем Дружинина. — Смерть твоих нукеров пусть лежит тяжким грузом на твоём сердце. Отмолишь у Аллаха. В конце концов все мы смертны.

— Некорректное сравнение, — миролюбиво заметил старейшина. — Ваша жизнь бесконечна…

— Условно бесконечна, — оборвал его Ростоцкий. — Значит так, Мустафа. Сегодня ты вернёшься домой к своим жёнам, детям, внукам только при одном условии: ты забываешь о двух миллионах, про угрозу Михаилу Дружинину. И живёшь тихо и праведно,

— Люди умирают от болезни, попадают в смертельные аварии, глотают таблетки — а виноват буду я? — Мустафа отвернулся и посмотрел в окно. На дороге происходило какое-то движение. Видимо, покорёженные машины оттаскивали на обочину, чтобы не мешали движению.

— Не прикидывайся, старик. Ты хорошо понял, о чём я. Никаких смертей, никаких денег, — голос Германа Исаевича заледенел. — Благодари Аллаха, что я с тебя ещё виру не потребовал за похищенных девушек. Я хочу услышать твоё слово.

Мустафа молчал. Будь он помоложе, конечно бы, гордо плюнул в лицо этим напыщенным аристократам и принял смерть от пули. Тем молодость и плоха, что не понимает, где нужно проявить гордость, а где — мудрость. Мустафа не перестал быть гордым, но демонстрировать это предпочитал только в самых необходимых случаях. Сейчас нужно быть мудрым. У него есть семья, остатки воинства. Надо подниматься на ноги и ждать момента для мести. Да, он просчитался, когда предъявлял мальчишке свои требования. Мустафа не сомневался, что оренбургский торгаш никаких денег не отдаст и попытается нанести удар, поэтому собирался использовать этот случай, чтобы выставить Дружинина в неприглядном виде. Но этот шайтан первым делом пошёл к Герману. Видать, хотел получить разрешение снять голову со старика.

— Что молчишь, Хабиров? Ищешь лазейку как бы выпутаться? — Ростоцкий нетерпеливо зашевелился. — Не вздумай. Знаешь Сафара? В моих силах сделать его уважаемым человеком среди городских общин. А у тебя есть сыновья, которые тоже могут занять это место после твоегоухода.

— Я беру свои слова обратно, Александр Егорович, — глухо произнёс Мустафа. — Отныне ни твоему сыну, ни его друзьям ничего не грозит. Никаких денег я не требую. То, что было сказано — проклятый шайтан помутил разум старика.

— Саша? — Ростоцкий впервые за это время обратился к Дружинину.

— Я его услышал, — бросил магнат.

— Я тоже, — подтвердил Герман Исаевич. — Мустафа, можешь ехать домой. О своих нукерах сам позаботишься.

Старейшина вылез из внедорожника на ослабевших ногах. Человек в маске протянул ему чётки и телефон, после чего покрутил над головой рукой, и сразу всё вокруг ожило. «Риф» зарычал мотором и выехал на трассу, пристраиваясь к небольшой кавалькаде внедорожников. Через несколько минут кроме Мустафы, четырёх оставшихся в живых нукеров и десятка мёртвых, никого на дороге не было.

— Хозяин, — дрожащим голосом проговорил один из охранников, но старик поднял руку, призывая того молчать. Разблокировал телефон, нашёл номер Биржана, оставшегося в Уральске для охраны дома, вызвал его. Долгие гудки начали нервировать. Сбросил вызов.

— Кайрат, — его взгляд остановился на широкоплечем нукере с лысой головой и густыми чёрными усами. — Возьми парней и вытащи из «Мерседеса» Омара с водителем. Ты же умеешь водить машину?

— Да, эфенди, — кивнул Кайрат.

— Сядешь за руль, — Хабиров снова попробовал связаться с заместителем, и на этот раз Биржан ответил мгновенно.

— Хозяин, почему никто не отвечает? — завопил тот, опережая старейшину. — Я уже полчаса звоню то вам, то Омару!

— Заткнись и слушай! — рявкнул Мустафа. — Мы попали в засаду. Есть потери. Сейчас бери с собой оставшихся нукеров, найди крытый фургон, чтобы увезти погибших. И живо сюда. Как пересечёте мост, ещё с километр нужно проехать. Ждём.

— Всё понял, хозяин, всё понял! — зачастил Биржан, но старик уже не слушал его, отключился.

— Кто на нас напал, эфенди? — спросил Кайрат, прислушивавшийся к разговору.

— Я их не знаю, — устало ответил Мустафа. — Эти люди как-то договорились с Германом, и он разрешил провести карательную акцию.

— Но что они хотели?

— Чтобы я молчал… Иди, нукер, займись делом. А я помолюсь Аллаху за погибших воинов.

* * *

Возвращались в Уральск полной колонной на большой скорости, и не таясь. По пути к ним присоединился микроавтобус, стоявший на обочине с включёнными габаритами. Александр Егорович расслабился. Сегодня никого не потеряли. Грамотная засада позволила сократить число нукеров Мустафы. Зато сколько вакансий сразу образовались. Дружинин не считал подобную мысль циничной. Людей, готовых умереть за своего хозяина, всегда хватало. Тем более у такого, как Мустафа. Он дал многим парням, прозябающим в нищете, возможность подняться над простолюдинами, стать личной гвардией уважаемого человека. И таких желающих будет ещё много.

— Ты уверен, что Хабиров не будет мстить исподтишка? — с большой долей скепсиса спросил Александр Егорович Ростоцкого, перебравшегося к нему на заднее сиденье.

— Уверен, — расслаблено ответил Герман. — Заигрался старик. Мы вовремя привели его в чувство. Мустафа — опытный, умный и осторожный. Поняв, что проиграл, быстро согласился на моё условие. Честно говоря, ожидал от него гордое «нет». Тогда бы пришлось пустить ему пулю в лоб.

— Хорошо, когда твоя уверенность строится на понимании психологии человека, — усмехнулся Дружинин.

— Саша, я этот город знаю с детства. Мустафа жил здесь ещё до того, как я родился. Свою репутацию и уважение он зарабатывал на моих глазах. Отец много рассказывал, как и с кем вести дела, чтобы тебя уважали и слушались. Думаешь, старик испугался моих угроз? Нет, свою роль сыграла моя репутация и страх Мустафы потерять всё, что ему дорого.

— А сыновья считают иначе: старый дурак, влез в сомнительный бизнес, перестал слушать умные советы, — усмехнулся Александр Егорович.

— Ты встречался с Такташем и Рустамом? — Ростоцкий не удивился. — Хотел заручиться их поддержкой? Хм, интересный поворот. Чем же так досадил парням папаша? Поговорю с ними.

— С ними разговаривал Глава моей СБ. Они чётко дали понять, что будут горевать по отцу. Придётся их разочаровать. О том, что старший Хабиров жив, братья должны узнать от меня.

— Согласен. Так будет правильно. Уладь этот вопрос.

До самого Уральска оба мужчины больше не проронили ни слова. Когда по левую сторону дороги замелькали поселковые дома Володарки, Ростоцкий приказал водителю остановиться. Александр Егорович пожал руку Герману и вылез наружу. «Риф» рыкнул, и оставляя за собой шлейф выхлопных газов, умчался. Проводив его взглядом, Дружинин направился к микроавтобусу. Что ж, не всё вышло, как надо. Он бы предпочёл оставить Мустафу с

Он нырнул в тёплый салон микроавтобуса и весело поинтересовался:

— Ну как настроение, молодёжь? Можешь передать своим друзьям, Миша, что они могут спокойно учиться и ходить по улицам, не оглядываясь.

Прощальный ужин с красавицей

Отец уехал в Оренбург на следующий день, посчитав, что все дела в этом городе завершены. С собой он забрал всю боевую группу, в том числе и «тройку» Скаута. Со мной остались Арсен, Фил и Луиза, продолжая свою службу. Басаврюк тоже не появлялся на горизонте. Скорее всего, вернулся в Москву, где вместе с князем Шуйским готовится к ритуалу. Впрочем, дела и проблемы господина Галкина меня мало волновали.

Переживал я по другому поводу. Где сейчас находится Отабек? Жив он или попал под раздачу во вчерашнем расстреле людей Мустафы? Если его там не было, это очень скверно. Не верил я, что брат Нарбека оставит свою мысль о мести. Его и старик едва сдержал. Поэтому расслабляться рано. Мне ещё нужно день-два для окончательного решения всех бюрократических дел, после чего уеду домой. Ванька останется учиться здесь, если я не смогу добиться его перевода в МИУ.

Марина равнодушно восприняла мой перевод в Москву. У неё появился другой интерес: княжич Голицын. Кажется, Турчанинова решила полностью сосредоточиться на охмурении знатного жениха. Оставалось только облегчённо вздохнуть и пожелать ей успеха.

Луиза Ирмер подала заявление об отчислении из университета. Про перевод речи и не шло. Дочь фермера не допустят до обучения в МИУ. А если прицеплять её «паровозом», пользуясь пунктом Устава о Слугах, то могут возникнуть вопросы: почему именно девушка, а не парень должен получить квоту на обучение? Излишнее внимание к такому выбору может сыграть против Луизы. Нет, пусть она находится где-то рядом, на самый поганый случай. Как боевая единица, рыжая была идеальна. А охранять меня в Москве станут Арсен, Фил и Глеб. Кормухин уже выздоровел окончательно, физически окреп после ранения, и отец решил вернуть его обратно в телохранители. Конечно, очень помогли магические процедуры семейного Целителя Зибера.Карл Николаевич кого угодно на ноги поставит.

После той ночи Луиза больше не приходила в гости, словно испугалась своего порыва. Тем не менее, моего общества не избегала. Функции «ангела» девушка исполняла исправно.

— Боюсь, у меня нет времени расслабляться, — пояснила она, когда я спросил, могу ли зайти в гости. — Ты говорил, что Отабек может находиться в городе. Вот я и хочу найти его раньше, чем он — тебя.

— И каким образом? — удивился я. — Номер телефона не знаешь, в лицо его никогда не видела. Значит, по камерам не отыщешь. А бородатых мужиков по улицам города ходит столько, что замучишься каждого мне показывать.

— Не так и сложно, кстати, — неторопливо шагая по парковой дорожке, ответила Луиза. — Ты мне опиши этого человека, а я заложу в одну интересную программку алгоритм поиска. Потом подключусь к уличным камерам и буду ждать, когда появится искомый клиент. Понятно, что он будет не один. Те, кого «Паук» сочтёт подходящими кандидатами, будут помещены в базу. Фотки я буду сбрасывать тебе на телефон.

— Не факт, что за пару дней тебе удастся разыскать этого козла. Слушай, а ты не записывала, как мы освобождали девчонок? — Оживился я. — Можно лицо Нарбека дать как исходник. Я же говорю, Отабек очень похож на старшего брата.

— Нет, мои кибердеки были отключены от Сети. Слишком опасно и безрассудно держать их в долгом активном состоянии при нынешних технологиях, — покачала головой Луиза и затолкала руки в карманы пальто. Мы сделали круг по парку и теперь возвращались к учебным корпусам. — Не будем терять время. Набросай мне словесный портрет Отабека.

Я задумался, припоминая рожу контрабандиста. К сожалению, густая борода отвлекла на себя внимание, и мне мало что удалось рассказать. Однако Субботин очень помог, то и дело подсказывая незначительные детали. Оставалось только озвучить их.

— Неплохо, — кивнула Луиза. — Сейчас твоя речь преобразуется в текстовый запрос, и программа начнёт поиск.

— Миша, подожди! — услышал я голос Аллы. Мы как раз вышли из-за угла второго учебного корпуса, примыкавшего к парковой зоне. Ростоцкая спешила к нам, дробно постукивая каблуками сапожек.

— Пожалуй, пойду, — рука рыжей скользнула по моему плечу. — Поработаю у себя. Если будут результаты, сброшу на телефон. Пока!

Она развернулась и пошла в обратном направлении. Я остался стоять на месте, ожидая Аллу. Девушка в этот раз была одна. Приталенное пальто бежевого цвета, небрежно обёрнутый вокруг шеи коричневый шарфик, вязаная шапочка — какой раз убеждаюсь, что Ростоцкая умеет подбирать гардероб, который подчёркивает стройность её фигуры и красоту.

— Привет, Миша! — раскрасневшись от лёгкого морозца, Алла остановилась в двух шагах от меня и улыбнулась. — Увидела тебя из окна гулящего по парку, решила поговорить.

— А где твоя свита? — удивился я. — Обиделись, что ты их в сумконосцы определила, и покинули своего сюзерена?

Алла звонко рассмеялась, демонстрируя идеальные зубки. Протянула руку в перчатке и смахнула что-то с лацкана моей куртки.

— На стоянку их отправила, чтобы меня там ждали. Как-то не по себе, когда они торчат за спиной в тот момент, когда я разговариваю с нравящимся мне молодым человеком.

— Я тебе нравлюсь? — удивление моё стало ещё больше. — Спасибо, не ожидал от тебя такого признания. Мне казалось, у тебя есть парень. А я всего лишь загадочный экземпляр, то ли рекуперированный, то ли нет.

— Ну зачем ты так? — смутилась Ростоцкая. — Да, интерес такого рода был, и сейчас не угас, но я хочу общаться с тобой совершенно по другому поводу.

— А как же жених? Только не говори, что ты свободна. Не поверю.

— А ты видел его хоть раз со мной? — усмехнулась девушка. — Кавалеров хватает, и вниманием я не обижена. Но… Раз ты уезжаешь, я хочу, чтобы ты пригласил меня в какое-нибудь кафе. Посидим, поговорим на прощание. Вдруг ещё долго не увидимся?

— С Москвой вариант не получается? — поинтересовался я ради приличия.

— Папа ничего слушать не хочет, — вздохнула Алла. — Кажется, меня ожидает скучное замужество за господином Яковлевым.

— Андрон будет идиотом, если не оценит такой подарок судьбы.

— Да

Я присвистнул. Неожиданный поворот.

— Ты из-за этого хочешь убежать в столицу?

— Если честно — да. Но не это главное. Вдруг кто-то из княжеской аристократии обратит на меня внимание, и это поможет нашему семейному бизнесу?

— Надежды юношей питают, — глубокомысленно пробормотал я. — В твоём случае — девушек.

— Почему бы не помечтать? — пожала плечами Алла.

— Мечтать не вредно — вредно не мечтать, — ехидная мысль майора Субботина слетела с моего языка.

— Ты сегодня прямо афоризмами сыплешь, как Диоген Синопский, — Алла не рассердилась, и даже улыбнулась.

— Диогену до меня далековато, поверь, — я приблизился к Ростоцкой поближе, легонько сжал её руку. — Так что насчёт кафе? В какое пойдём?

— Не знаю, ты же мужчина, выбирай сам, — стала кокетничать девушка. — Главное, чтобы уютно и без пафоса.

— Хорошо, сегодня в семь вечера на Туркестанской площади. Кафе «Орхидея Востока». Я закажу столик.

— Неплохое место, — согласилась Алла. — Была там несколько раз. Вполне пристойно и кухня не только из одного кофе, мороженого и бисквитов.

— Только возьми с собой телохранителей побольше, — попросил я. — Странно получается: как только мы встречаемся, обязательно происходит что-то неприятное. То с мордобоем, то со стрельбой.

— Хорошо, послушаюсь твоего совета, — улыбнулась девушка. — Тогда до вечера?

— До вечера, — я стоял на месте, провожая взглядом гибкую фигуру Аллы и всё больше запутывался в своих догадках, что на самом деле хочет Ростоцкая? На какую-то изощрённую игру, где мне уготована не самая приятная роль, не похоже. Я больше поверю в то, что она слегка растеряна от решения отца выдать её замуж за совершенно незнакомого человека. Андрона Алла, хотя бы, знает, каждый день видит в университете. А тут ещё новость с моим отъездом в Москву. Вот и впала в меланхолию.

Вернувшись «домой», я обнаружил Ваньку, принаряжающимся перед зеркалом. На нём была рубашка кремового цвета, отутюженные до острых стрелок брюки, начищенные до блеска ботинки. Дубенский, сжав губы, завязывал на шее галстук.

— Опять подружку выгуливать собрался? — пошутил я, раздеваясь.

— Марго захотела сходить в местный музей, — печально вздохнул Иван. — Там выставка каких-то московских и питерских художников проходит. Не знаю, как быть. Откажусь — обижу Риту. А я вообще в картинах ни в зуб ногой.

— Расслабься, — я поменял ботинки на тапочки и прошлёпал до дивана. С досадой подумал, что всё так удачно складывается, можно было Луизу пригласить к себе. Не отказалась бы, уверен. Но… поменяю планы, обижу другую барышню. — Просто ходи с умным видом, кивай и не забывай поддакивать.

— Пожалуй, так и сделаю, — усмехнулся Дубенский, справившись, наконец, с галстуком. Надев пиджак, он ещё раз погляделся в зеркало.

— Такой строгий дресс-код? — удивился я.

— Да там ещё фуршет будет. Сам понимаешь, не каждый может на такое мероприятие попасть. А у Риты тётка в хороших отношениях с директором музея. Вот и выпросила для племянницы два билета. Марго хотела с Маринкой пойти, но Голицын опередил, куда-то нашу блондинку пригласил.

— Ясно, — я развалился на диване, листая новостную ленту на экране мобильника. Отец постарался. Несколько статей были посвящены предстоящим «переговорам» между Шуйскими и Дружиниными. Правда, в большинстве своём всё выглядело как гадание на кофейной гуще. Никто не подтверждал и не опровергал сам факт нашего приезда в Москву, скорее между строк сквозило недоумение: а что общего между уральским магнатом и канцлером Шуйским? Представляю, как сейчас бесится князь. Теперь из-за поднявшейся информационной волны ему придётся придержать коварные планы, если они у советника императора были.

С тихим звоном пришло сообщение на почту. От Луизы. Ага, что-то обнаружила. Любопытно-любопытно. Но прежде пришлось отвлечься, чтобы закрыть за Ванькой дверь. Пожелал ему приятно провести время и напомнил о безопасности. Сразу после выставки — домой. Причём, на такси, а не пешочком. Дубенский пообещал быть осторожным, и торопливо ушёл. Я вернулся на диван, вошёл в почту. Хм, целых три фотографии. Кажется, бородачей в Уральске куда больше, чем я представлял. Начал открывать одну фотку за другой, внимательно разглядывая каждую. Две из них мутноватые, сделаны на улице с плохим освещением, но лица худо-бедно видны. Нет, это не Отабек. Третий снимок — из торгового центра, судя по эскалатору, сверкающим витринам, небольшому симпатичному фонтанчику на первом этаже. Именно из этого центра недавно похитили Веселину и Катю.

Рассмотрев третьего кандидата, покачал головой. Вряд ли Отабек сунет голову туда, где большое скопление людей. Он или у Мустафы сейчас отсиживается, или вообще из Уральска смотался. Второй вариант сейчас для него предпочтительнее. Я написал сообщение, что никого не узнал. И стал собираться на встречу с Аллой. Первым делом позвонил в «Орхидею Востока» и поинтересовался, можно ли забронировать столик на двоих. Услышав положительный ответ, спросил насчёт мест для охраны. Оказывается, для случаев, если кафе захотят посетить очень важные люди, всегда держат свободными два столика для телохранителей. Недолго думая, зарезервировал и их. Назвал администратору свою фамилию и попросил украсить столик букетом белых роз.

Потом позвонил Арсену.

— Нужно сопровождение, — сказал я, услышав бодрый голос личника. — Девушку пригласил в кафе.

— Понял. Во сколько подъезжать?

— В шесть.

— Принято, будем.

Закончив разговор с Арсеном, счёл нужным позвонить Луизе.

— Трудишься, пчёлка? — шутливо спросил я.

— Голова гудит, — пожаловалась девушка. — Слишком большой объём информации приходится пропускать через кибердеки. Они чуть ли не на каждую бороду реагируют.

Раз шутит, не всё так плохо.

— У меня сегодня встреча с Ростоцкой, — предупредил я, потому что этого требовал протокол безопасности. Луиза всё равно не оставит меня одного, но возникала дилемма, как ответить Алле, почему со мной Ирмер. — Прощальный ужин, так сказать.

Рыжая хмыкнула.

— Невовремя всё это. Ты же понимаешь, как рискуешь?

— А что делать? Сидеть в четырёх стенах и дрожать? Да только стены-то не всегда помогают. Поверь, если кому надо, и сюда проберётся. И вот здесь у него будет гораздо больше шансов со мной разделаться.

— Ладно-ладно, разворчался, — добродушно ответила Луиза. — Арсена предупредил?

— В

— А Ростоцкая не станет ревновать? — голос у рыжей странно изменился. Она помолчала и продолжила: — Я не пойду с тобой, останусь в машине. Буду следить снаружи, а Фил с Арсеном пусть в кафе сидят. Всё, не отвлекай меня…

Она отключилась, а я начал собираться. До приезда охраны успел побриться, но с гардеробом особо не заморачивался. Джинсы, рубашка, вязаный свитер, на ноги — ботинки на толстой нескользящей подошве. Подумав, решил взять ритуальный ножик. Приходилось держать в голове мысль, что где-то разгуливает Отабек. Мустафа после показательной порки мог приказать контрабандисту ликвидировать меня. Что тот с радостью сделает это, даже не сомневаясь.

Чехол с ножиком я повесил на ременную петлю и прикрыл свитером. Сразу почувствовал себя спокойнее. А вообще, какой-то парадокс получается. Для самозащиты я не имею права использовать родовую магию, иначе это грозит мне долгим и нудным разбирательством, и не факт, что оправдают. Для ношения огнестрельного оружия, которое я могу применить в целях самозащиты, нужно разрешение, которого у меня пока нет. Зато есть у телохранителей. Но как я уже успел убедиться, наличие вооружённых личников не всегда спасает.

Арсен позвонил ровно в шесть и предупредил, что уже стоит за воротами. Я накинул на себя кожаную куртку, вышел из комнаты, закрыл дверь на ключ. Спустившись этажом ниже, увидел Луизу. Она сидела на подоконнике с отрешённым видом. Видимо, до сих пор находится в Сети и анализирует поступающие от камер наблюдения снимки. Рыжая была одета так же, как и я. Кожаная короткая куртка наглухо застёгнута. Волосы тщательно убраны под вязаную шапочку.

— Погнали, пчёлка, — улыбнулся я.

Изумрудные всполохи в зрачках Луизы потухли, и на меня взглянула обычная девушка. Она спрыгнула с подоконника, и в этот момент я поймал её в объятия, не упустив момента поцеловать в приоткрытые губы. Ирмер на мгновение прижалась ко мне гораздо теснее, чем в парке, охотно отвечая на поцелуй, но тут же отпрянула.

— Помаду сотрёшь, — пробурчала она, стараясь не показывать, что ей нравится моё внимание к ней. Пальцем аккуратно провела по краешку губ. — Ладно, всё равно в тепле буду сидеть.

Мы быстро дошли до проходной, проскочили через турникет и оказались на улице. К нам тут же подъехал «Рено». Нырнув в тёплое нутро салона, поприветствовали Арсена и Фила. Теперь мы надолго вместе. Когда к нашей компании присоединится Глеб, будет совсем весело.

— Каков план, Михаил Александрович? — поинтересовался Арсен. Сегодня водителем был Фил.

— Встречаюсь с барышней, веду с ней великосветскую беседу, — пожал я плечами. — Для вас и охранников Ростоцкой я забронировал столик. Будете присматривать за нами. Луиза остаётся в машине и следит за входом. Связь держите по гарнитуре.

— Кого-то ждём?

— Возможно появление Отабека. Он мне угрожал, поэтому не расслабляйтесь. Вряд ли захочет убить меня на виду десятков людей, но всё же…

— Задача ясна, — кивнул Арсен. — Чего застыл, Фил? Шевели поршнями.

— Время до семи есть, сильно не гони, — предупредил я. — Кафе «Орхидея Восток» у Туркестанской площади.

— Есть, — Фил был краток и сосредоточен. Выполняя моё распоряжение, он вёл машину аккуратно, без всякой спешки. На дорогах транспорта стало меньше, поэтому мы доехали до нужного мне кафе с большим запасом времени.

Фил сразу же загнал микроавтобус на стоянку, откуда хорошо просматривалось не только кафе, но и различные магазинчики сувениров и ювелирные лавки. Луиза осталась в машине, а мы направились к «Орхидее».

Увидев, сколько людей сейчас находится в кафе, погладил себя мысленно по голове, что догадался забронировать три столика. Сдав в гардероб верхнюю одежду, мы прошли к административной стойке, за которой находились аж двое сотрудников. Один из них, увидев нас, выскочил навстречу.

— Господа, чем обязан? — поинтересовался он.

— Столик на имя Михаила Дружинина, — бросил я.

— Да-да! — оживился помощник администратора по имени Василий, как гласила надпись на служебном бейдже. — Пройдёмте вон туда!

Столик с табличкой «резерв», украшенный вазой с белыми розами, стоял возле самого окна, что мне не совсем понравилось. Есть риск получить пулю с улицы. Очень плохо из освещённого помещения глядеть на тёмную улицу. Ты видишь только своё отражение, а для врага становишься великолепной мишенью. В городе, где меня не раз пытались убить, лучше лишний раз не бравировать своей смелостью.

— А где столики для охраны? — спросил я, хотя уже увидел, что они находились чуть дальше от окна. На них стояли такие же таблички. — Вы можете перенести вазу вон на тот столик? Знаете, не люблю сидеть близко у окна.

— Нет проблем, — даже не удивился Василий и споро переставил вазу, не забыв захватить меню.

Арсен и Фил заняли свою позицию возле окна, а я стал изучать содержимое кожаной папочки. Василий предупредил:

— Я сейчас пришлю официанта, и он возьмёт у вас заказ. Извините, моя должность не позволяет…

— Ничего страшного, идите, — я отмахнулся. — Всё равно пока выберу блюда…

До приезда Аллы времени ещё было достаточно. Более чем уверен, что она ещё и опоздает, что часто бывает с девушками. Увлёкшись изучением меню, не заметил, как подошёл официант.

— Добрый вечер, меня зовут Олег, — протараторил молодой парень. — Вы уже выбрали заказ?

— У вас, я вижу, есть рулетики с разной начинкой. Можно составить сет?

— Конечно. Прекрасный выбор, — официант зачиркал карандашом по блокноту.

— Также фруктовую нарезку, сёмгу в кляре и две мясных ватрушки с грибами. Два бокала воды от «Аквафины», — я про себя усмехнулся. — Попозже принесите фруктовый чай.

— Вас будет двое? — уточнил парень.

— Да, — я увидел входящую в кафе Аллу с двумя крепкими мужчинами. Те профессиональным взглядом окинули помещение, выискивая потенциальную опасность для своей подопечной. Один из них помог девушке снять пальто, отдал гардеробщице.

Алла заметила меня, улыбнулась, и, держа в руках сумочку под цвет бордового платья, направилась к столику. В квадратном вырезе декольте покачивался кулон на золотой цепочке. Когда девушка подошла и остановилась, я встал и поцеловал ей руку, не обращая внимания на любопытные взгляды посетителей. Возможно, большинство из них знали Аллу, так что завтра по городу поползут слушки, обрастающие горячими подробностями.

— Прекрасно выглядишь, — я отодвинул стул, чтобы девушке было удобно сесть.

— Спасибо, Миша, — Ростоцкая оживилась, поглядев

— И надела это чудесное платье? — улыбнулся я.

— Как в воду глядела! — рассмеялась девушка.

Телохранители Аллы уже расположились за свободным столиком. Сообразили, что резервный столик — для них. Или Арсен подсказал. Теперь мы надёжно прикрыты с двух сторон. И вход под присмотром.

Алла повесила сумочку на спинку стула и с любопытством поглядела на подошедшего официанта с заказом. Как только Олег расставил блюда, я попросил его принести нашим охранникам кофе и бисквиты. Неизвестно, сколько мы здесь просидим, а парням тоже подкрепиться не помешает. Официант кивнул и исчез. Девушка оживилась:

— М-ммм! Рулетики, да ещё с разной начинкой! Откуда ты узнал, что я их люблю?

— Проницательность, а не гадание на кофейной гуще, — я усмехнулся и отпил из бокала. — Ну и чуточку везения.

— Неплохо у тебя с чутьём, — Алла тоже пригубила «своей» водички, потом постучала ноготком по стеклу бокала. — Никак, «Аквафина»? Сразу почувствовала коронную добавку.

— Это какую? — заинтересовался я.

— Когда воду подвергают магическому воздействию, в ней образуются такие частички… — Алла потёрла пальцами друг о друга, словно пыталась найти нужное слово, — которые своеобразно ощущаются на языке…

— Я ничего не ощутил, — глядя на серьёзное лицо девушки, не мог понять, шутит она или говорит правду.

— Ну конечно! Это только наша семья имеет такой Дар! — Алла чуть склонила голову к плечу и вдруг рассмеялась, прикрыв губы ладошкой. — Ой, не могу! Ты бы видел своё лицо в зеркало, Миша! Поверил?

— Ловко развела, — я покачал головой и тоже рассмеялся.

Вечер получился неплохой. Мы ели, непринуждённо болтали, не задевая темы, которые сегодня были здесь совершенно неуместны. Например, о рекуперативных технологиях или недавних похищениях девушек и их загадочном спасении. Когда Алла рассказывала, какие каверзы устраивала против своих братьев, я смотрел на неё и думал, что сложись наше знакомство в иных условиях, всерьёз постарался бы за девушкой поухаживать.

Блимкнул сигнал входящего сообщения. Выждав момент, когда Алла взялась за бокал, чтобы смочить горло, я извинился и вытащил телефон. Открыл почту и обнаружил два присланных Луизой снимка. Быстро просмотрел их. По спине пронёсся холодок. На одном была явно рожа Отабека. Судя по всему, он попался на видеокамеру где-то в центре города, где всегда полно людей. Кажется, это Большая Никольская, хорошо освещённая уличными фонарями и светом ярких витрин. Ракурс удачный, пусть даже снимок с большой зернистостью. Да, это с большой вероятностью Отабек.

— Мне нужно сделать звонок, — не выходя из-за стола, чтобы не оставлять Аллу одну, набрал номер Луизы. Она откликнулась сразу же, и я бросил в трубку: — Первое фото. Девяносто процентов точно он.

— Ясно. Работаю, — откликнулась рыжая и сбросила вызов.

— Как загадочно, — Ростоцкая облокотилась на стол и положила подбородок на переплетённые пальцы. — Ты кого-то ищешь?

— Не думаю, что тебе будет интересно, — я улыбнулся. — Давай лучше вернёмся к нашей беседе. Когда ещё удастся встретиться?

Глава 5

Отбившийся от стаи

Отабек был прав, а старый дурак решил, что может играть с теми, у кого огромные деньги на счетах, дорогие машины, украшения, и, самое главное — магия Ока. Отабек Колбаев прекрасно знал, что такое Око Ра. Он сталкивался с человеком, который владел магией небесного артефакта, и едва ушёл от смерти, когда тот покрошил своими клинками почти всю команду, занимавшуюся перепродажей белых девок в туркестанские халифаты. Честно сказать, команда Отабека сама виновата. Расслабились от осознания собственной безнаказанности, потеряли чувство опасности. Кто бы мог предположить, что одна из белокурых красавиц, которую удалось выкрасть в Илецке, окажется внебрачной дочерью одного из высокородных? И ведь не махнул рукой на байстрючку, не оставил в беде девчонку. Шёл по следу, как матёрый волкодав, взяв в помощь только двух егерей. Они настигли охотников за рабами возле колодца Кум-Сай. Немного не успел Отабек с друзьями добраться до Темира. Пришлось принимать бой, укрываясь в древнем, как засохшее дерьмо верблюда, сарае. Десять нукеров, вооружённых автоматическим оружием, не смогли совладать с тремя преследователями. Те просто не давали им добраться до джипов и фургона, в котором везли в гарем одного бая из Нукуса будущих наложниц. Отабек раз за разом посылал нукеров к машинам, но егеря буднично расстреливали каждого, кто попадал в прицелы их карабинов. Потеряв четырёх бойцов, Колбаев пригрозил прилипчивым русским, что убьёт всех заложниц, если ему не дадут возможность уехать до наступления ночи. А шли уже вторые сутки, как их заперли в караван-сарае. Воды хватало, особенно после того, как сократили порции для пленниц. Три девушки — белокожие, со стройными ногами, чудесными фигурками — как испуганные птички, забились в дальний угол глинобитного укрытия и вздрагивали от выстрелов и злых выкриков нукеров.

Этот шайтан с саблями переиграл их. Под утро он каким-то образом прокрался к караван-сараю, залез на крышу, и когда егеря стали отвлекать людей Отабека, проник внутрь и начал кровавый танец. Возможно, только суматоха и паника помогли Колбаеву с одним нукером выскользнуть наружу, прыгнуть в один из джипов и умчаться подальше от жуткого места.

И вот глупец Мустафа сделал большую ошибку: не дал Отабеку удавить молодого поганца, принадлежащего к одной из богатейших семей Урала. Захотел поиметь с них деньги, идиот. А Отабек знал, чем кончаются подобные игры в шантаж. И когда пришло известие, что старик вместе со своими нукерами попал в засаду, откуда ему едва удалось вырваться, злобно-радостно ощерился. Хорошо, что он не служит Мустафе, иначе тоже лежал бы сейчас в придорожной канаве.

Оставлять наглого щенка в живых Отабек не собирался, как и отчитываться перед старейшиной за каждый свой шаг. Плевать ему на Мустафу. Уверенный в своей правоте, что именно молодой Дружинин со слугами напал на «Карлыгач» и убил Нарбека, младший Колбаев не собирался оставлять безнаказанной смерть брата. Но своевольничать в чужом городе Отабек опасался, поэтому пришёл к Мустафе на второй день после случившегося.

Старик, как всегда, сидел в своём кресле и перебирал чётки. По его лицу невозможно было понять, насколько он потрясён расправой над своими людьми. Отабек почтительно поклонился.

— Здравствуй, эфенди. Позволь выразить тебе своё горе. Отчаяние съедает меня. Почему я не был вместе с тобой?

— На всё воля Аллаха, — чётки

— Я могу взять на себя твой грех, найти нечестивцев и покарать их, — Отабек осторожно бросил наживку.

— Хочешь, чтобы тебя закатали в асфальт или с бетонными кандалами на ногах в Урал бросили? — Мустафа тяжело поглядел на гостя, от которого хотел избавиться как можно скорее. Покойный Нарбек, хотя бы, вёл себя подобающе, как и положено гостю. Но его младший брат совершенно неуправляем и дик, как пустынный волк. — Германа Ростоцкого очень трудно разозлить, но, если тебе это удастся, лучше застрелись сам. Да и месть твоя может ударить по всей нашей общине.

— Эфенди, ты можешь смело указать на меня, пусть постараются поймать, — ухмыльнулся Отабек. — Я так просто не дамся.

— Даже не думай, — медленно, чуть ли не по слогам, проговорил Мустафа, а двое телохранителей опасно зашевелились, сделав шаг в сторону Отабека. — Мстить будешь ты, а отвечать за содеянное — моя семья.

— Ты слаб, эфенди, — оскалился контрабандист. — Русский магнат тебя придавил играючи, а ты даже не хочешь наказать его смертью щенка. Я всё сделаю быстро.

— Какой смысл убивать человека, если у него есть несколько жизней? — покачал головой Мустафа. — Излишняя жестокость порождает ещё большую жестокость. Аллах вразумил меня смиренно принять судьбу.

— Я отрежу ему голову. Без неё никакой новой жизни щенку не видать, — по-волчьи оскалился Отабек.

— Уйди из моего дома, — Мустафа бросил быстрый взгляд нукерам, и те ещё ближе подобрались к неугомонному контрабандисту.

Тот поднял руки в знак того, что подчиняется воле старейшины, и вышел из комнаты. Мустафа опустил голову и некоторое время молча перебирал чётки.

— Грехи мои тяжкие, — вздохнул он. — Жажда наживы затмила мне глаза… Позовите Кайрата.

Один из нукеров бросился исполнять распоряжение хозяина. Кайрат не заставил себя долго ждать. Он чуть ли не бегом прибежал к Мустафе, прижал руку к груди.

— Видел Отабека? — спросил старик.

— Да, эфенди. Он ушёл.

— Подбери смышлёных и смелых парней. Сделай так, чтобы Отабек больше никогда сюда не приходил.

— Отправить его на встречу с братом? — пожелание Мустафы можно было понять по-разному, поэтому Кайрат счёл нужным уточнить.

— Да, — сухо бросил старейшина и замолчал.

— Будет исполнено, хозяин, — ещё вчерашний нукер, ставший главой службы безопасности, снова приложил руку к сердцу и вышел из комнаты.

* * *

Отабек наивностью не страдал. Он прекрасно понимал, чем может закончиться визит к Хабирову. Его могли запросто задушить нукеры Мустафы или сделать ещё проще: пустить пулю в затылок. Поэтому контрабандист сильно рисковал, суя голову в Татарскую слободку. Но когда Отабеку вернули нож, пистолет и пару гранат, которые всегда были при нём, и вывели за ворота с наказом больше никогда сюда не возвращаться, он только улыбнулся. Что бы там не обещал Мустафа Ростоцкому, он сделает по-своему. На кровь нужно отвечать кровью. И щенок ответит.

Прежде всего нужно где-то переночевать, а потом найти машину, чтобы следить за Дружининым. Понятно, что сразу свершить месть не получится, но Отабек никуда не спешил. Пока мальчишка учится в университете, он все пять лет должен чувствовать себя в опасности. Страх за свершённое злодеяние куда сильнее, чем мгновенный удар ножом. А Отабек выберет момент для атаки и окончательно расправится с кровным врагом. Только нужно как следует подготовиться. Убить одарённого, имеющего шанс на рекуперацию, не так-то просто,

Кто мог помочь, Отабек знал. И первым делом направился в «Сахару», где постоянно ужинал Сафар. Даже если не застанет его там, то спросит у метрдотеля, где искать известного в «ночном» Уральске уважаемого человека. Однако же повезло. Тот оказался на месте. Увидев Колбаева, Сафар не удивился, показал жестом присаживаться, а сам продолжал лакомиться сочным люля-кебабом с овощами и зеленью. Прожевав кусок, он вытер салфеткой губы и внимательно посмотрел на Отабека.

— Прими соболезнования, мой брат, — сказал он. — Нарбека я уважал. Сильный был человек.

— Его кто-то сдал, — сжав челюсти, ответил Отабек. — На судно, которое перевозило груз, было нападение. Враги знали, кто там находится.

— Конкуренты?

— Конкуренты забрали бы девок и исчезли в степи. Но те вернулись домой живые и невредимые, — возразил контрабандист и поглядел на официанта, подошедшего к столику. — Принеси плов и зелёный чай. Лаваш не забудь.

Поглядев в спину удаляющемуся официанту, Сафар проницательно спросил:

— И ты ищешь человека, который слил информацию?

— Нет. Того, кто убил Нарбека. И я знаю, кто это.

— Надо же… — Сафар хмыкнул, не скрывая удивления. — А часом не знаешь, кто напал на уважаемого Мустафу два дня назад возле Деркула?

— Подозреваю. Я сегодня был у старика, попросил его разрешения наказать убийцу брата, но получил отказ. Мустафу хорошо прижали. Он сказал, что его нукеров на трассе Деркул-Уральск убили люди Дружинина и Ростоцкого. И предупредили, чтобы сидел тихо и не рыпался.

Мустафа такого не говорил, но Отабек по обмолвке старика понял, что Ростоцкий санкционировал нападение. А где Герман, там и Дружинин крутится. Логично же?

— Я чего-то не знаю? — Сафар нахмурил густые брови и отодвинул от себя тарелку с люля-кебабом. — С чего вдруг Герман Исаевич решил расправиться с Мустафой?

Отабек про себя усмехнулся. Мустафа, вероятно, скрыл истинную причину нападения на своих людей. Многие в Уральске считают, что кто-то решил отомстить уважаемому старейшине. Ну что ж, Отабек никому не обещал молчать. Пусть Сафар знает, какие дела творятся в этом городе. Как раз принесли плов с лавашем и чай. Контрабандист первым делом утолил голод, заставив понервничать Сафара. Ничего, пусть подождёт. Пусть свой кебаб жуёт.

И всё же Отабек понимал, что Сафара не стоит злить или раздражать. Иначе помогать не станет. Утолив голод ароматным пловом, контрабандист глотнул чая и проговорил:

— Извини, весь день на ногах, поесть некогда было. Не сердись…

— Пустое. Выкладывай, что знаешь.

Сафар слушал Отабека внимательно, то и дело сжимая в руке вилку. Контрабандисту понадобилось всего несколько минут, чтобы описать ситуацию с шантажом молодого щенка, из которой Мустафа не смог выйти победителем.

— Вот что я скажу тебе, Отабек, — Сафар поиграл желваками. — Люди иногда совершают ошибки, и становятся ещё сильнее, если умеют их признавать и делать выводы. Старейшина

— Разве я не имею права покарать щенка за смерть брата?

— У тебя нет доказательств, кроме пары снимков с камеры, где засветился Дружинин. Кстати, этот парень довольно тесно общается с дочерью Германа Ростоцкого. Они не дружат, но знакомство представителей двух богатых семей должно стать для тебя предупреждением. Оставь свою месть… хотя бы на какое-то время. Никуда Дружинин от тебя не убежит. Летом, когда закончится учёба, он вернётся в Оренбург на отдых. Вот там его и лови. Но здесь, в Уральске, не смей. Раз сам Герман вмешался в это дело, лучше не рискуй.

Отабек угрюмо слушал Сафара и, как бы сердце не противилось словам собеседника, признавал его правоту. Как ни крути — собеседник был прав. Спешка никогда не приводит ни к чему хорошему. Почему бы не послушаться умного человека? Действительно, кто мешает Отабеку приехать в Оренбург и наказать мальчишку? У себя дома молодой Дружинин расслабится, перестанет бояться. И вот тогда-то его настигнет кара за пролитую кровь Нарбека.

— Мне нужно где-то пожить день-два, — внутренне согласившись со словами Сафара, Отабек всё равно держал в голове кое-какие мысли. — И машину, хотя бы самую простенькую, старенькую. Обещаю, как только соберусь вернуться в Гурьев, отдам.

— Да это не проблема, — махнул рукой Сафар с видимым облегчением, что отговорил тяжелого по характеру Отабека от опасного шага. Он взял в руку лежащий на краю стола телефон, нашел нужный номер, приложил аппарат к уху. — Батыр, братуха, дело есть. Нужна свободная хата на пару дней. Не обязательно апартаменты, но чтобы чистенько всё было и подальше от центра… Нет, Володарку не надо. Асан? Нормально. И машину какую-нибудь простенькую, незаметную. Во-во, «Агат» можно. В общем, подгоняй к «Сахаре» с ключами от хаты, ну и с машиной сразу, хе-хе. Я тут с человеком уважаемым сижу, не задерживайся.

Через час Отабек распрощался с Сафаром, и вместе с вертлявым Батыром — его «шестёркой» — поехал на стареньком скрипучем автомобильчике в пригород Уральска, до которого было пять километров. Зато уютный маленький домик за высоким забором вполне удовлетворил контрабандиста. С машиной добраться до центра не составит никаких проблем, и уже завтра Отабек попробует проследить за Дружининым. Студент учился в университете, частенько ездит в город со своими телохранителями. Об этом поведал Сафар. Если Аллаху будет угодно, он даст шанс Отабеку исполнить обет.

Он не подозревал, что одна из видеокамер на Большой Никольской «зацепила» его, и послала изображение на удалённый сервер, где оно прошло обработку «Пауком». К моменту, когда Отабек увязался на своей машине за микроавтобусом, где сидел Дружинин со своей подружкой, программа практически закончила идентификацию снимка по основным меткам и определила как «приоритетного кандидата».

…Навалившись на руль, Отабек смотрел на своего кровника, сидевшего напротив красивой девушки в платье цвета красного вина, что-то говорящего ей, а та заразительно смеялась. Намётанный взгляд контрабандиста определил минимум двух телохранителей. Они расположились за столиком сразу возле окна, перекрывая траекторию возможного выстрела с улицы, и довольствовались только чашкой кофе или чая с бисквитом. Подружка парня осталась в микроавтобусе, что наталкивало на определённые мысли. Отабек вначале думал, что именно с ней Дружинин приехал в кафе, но всё оказалось гораздо интереснее. Выходит, Сафар нисколько не врал насчёт дочки Ростоцкого. А вот кто тогда рыжая девица? Охраняет Дружинина?

Сафар простучал пальцами по баранке, переводя задумчивый взгляд с окон кафе на «Рено» и обратно. В принципе, можно дождаться момента, когда молодые люди выйдут на улицу и разрядить в щенка обойму. Но есть много факторов, которые следовало учитывать. Во-первых, охрана. Она, несомненно, среагирует на подъезжающую машину. Во-вторых, девушка. Отабек может задеть её, и тогда Ростоцкие снимут с него шкуру. В прямом смысле снимут. В-третьих, рыжая девица, спрятавшаяся в микроавтобусе. Она больше всего беспокоила контрабандиста. Никакая она не подружка Дружинина. Девочки не участвуют наравне с мужчинами в захвате речного судна, и вряд ли допустят, чтобы их парень спокойно сидел в кафе с другой барышней. Ну и последнее: а толку, что он застрелит щенка? Телохранители не дадут подойти к телу и сразу же увезут парня в родовое поместье на рекуперацию.

Интересно, какую роль играет рыжая девка? Может, пройтись по улице, заглянуть в окошко микроавтобуса? Но они, судя по всему, затонированы. Отабек провёл ладонью по бороде. Была мысль сбрить её перед тем, как идти на охоту, но передумал после разговора с Сафаром. Идея расправиться с мальчишкой в Оренбурге пришлась Колбаеву по душе. Вот там он и избавится от бороды. Чуточку изменит внешность, и никто не узнает.

Отабек решился. Он вытащил пистолет из-за спины и переложил в карман куртки. Вылез из машины и чуточку расхлябанным шагом направился к микроавтобусу, стоящему на противоположной стороне площади. Смешавшись с кучкой людей, неторопливо прогуливавшихся вдоль магазинных витрин, поглядывал в сторону «Рено». Из машины никто не выходил. Подойдя ближе, Отабек убедился, что стёкла действительно затонированы, да ещё отражают свет фонарей, витрин и гирлянд на фасаде ресторана. Грохнуть охранницу Дружинина была неплохой идеей. Ведь Мустафа пригрозил парню убивать его ближнее окружение, если не получит два миллиона. Денег старый дурак точно не получит, а обещание надо выполнять.

Засунув руку в карман куртки, Отабек нащупал флажок предохранителя и сдвинул с места, переводя оружие в боевое состояние. Стрелять лучше в салоне, а не через окно. Совсем же ничего не видно, где девка сидит. Лишь бы дверь не оказалась заблокированной.

Как бы невзначай он сошёл с тротуара, побродил между машинами, застывшими в парковочных «карманах», и оказался рядом с «Рено». Делать вид, что ему что-то нужно, Отабек не собирался. Площадь просматривается камерами, любая из них может зафиксировать его странные метания по стоянке. Отабек вытащил пистолет, зацепил хромированную ручку пальцами левой руки, потянул на себя — дверца с мягким шелестом отошла влево. Отабек быстро заскочил внутрь, шлёпнулся задом на мягкое сиденье — и замер. На него из полутьмы салона глядел ствол пистолета. На какое-то мгновение Колбаев замер, потеряв драгоценное время. Незафиксированная дверца медленно поехала назад. Ещё можно было выскочить наружу, но…

— Оружие на пол, — женский голос совершенно не излучал страха. Он был равнодушным до ужаса.

Как

— Дверь закрой до щелчка.

И этот приказ контрабандист выполнил.

— Дружинина пришёл убивать, дерьмо бородатое? Сиди ровно, не дёргайся.

Отабеку стало не по себе. Едва различимое лицо девушки было скрыто в полутьме, но её глаза светились изумрудными переливами. «Импланты», обречённо подумал степняк. Против человека, прошедшего рекуперацию и получившего кибердеки даже не стоило рыпаться. У девки реакция явно выше, чем у Отабека. Такого он не мог предусмотреть, хотя надо было подумать башкой как следует. Ведь сообразил же, что рыжая — охранница, а значит, могла быть напичкана боевыми имплантами. Дёрнешься — тут же схлопочешь пулю. Эта не задумается, сразу нажмёт на спусковой крючок.

— Имя своё назови, — потребовала опасная девица, нисколько не переживая, что Отабек молчит.

— Назим…

— Не гони. Назим он… Зачем Дружинина пасёшь, Отабек?

— Откуда ты…

— Сидеть! — рявкнула девка. В зелени зрачков появились оранжевые всполохи. Насколько Отабек знал принцип работы боевых имплантов, этот цвет переводил человека в ускоренный режим восприятия.

— Сижу-сижу, женщина, — примирительно сказал контрабандист с приподнятыми руками, демонстрируя чистоту намерений. — Только осторожно с пушкой обращайся. А то выстрелишь ненароком.

— Не учи меня, — лязгнул металл в голосе дьяволицы. — Кто тебе дал разрешение на ликвидацию Михаила?

— Мустафа, — солгал Отабек.

— Опять врёшь. Хабиров пошёл на соглашение с Ростоцким и Дружининым. Он же не совсем из ума выжил, чтобы себя подставлять, — знающе пояснила девица. — Или это твоя инициатива? Тогда я пристрелю тебя. Имею полное право.

— Это моя месть, — гордо признался Отабек, хотя внутренне досадовал на свою оплошность. Ну не просчитал он такую возможность! Девка с имплантами, да ещё телохранительница! — Щенок убил моего брата, а ты ему помогала.

— О как! — ничуть не удивилась девица, но эмоции в голосе появились. — Всё-таки ты упрямый баран, Отабек. Тебе было сказано, что Нарбека убили совсем другие люди, но ты не поверил, начал какую-то свою игру.

— Вы были на буксировщике! — Отабек внутренне напрягся, мысленно отрабатывая каждое движение, чтобы выдернуть из ножен кинжал, висящий на внутренней петле куртки. По всему выходило, что не успевает никак. Пистолет в руках девки выплюнет смерть гораздо раньше.

— Спасали девочек, — был ожидаемый ответ. — А вот ты положил болт на все предупреждения и решил поиграть в мстителя. Тебе плевать на Мустафу, на господина Ростоцкого, плевать на тех, кто держит порядок в этом городе. Решил в басмача поиграть?

— Я не басмачи[1]! — зло скрипнул зубами Отабек.

— Да какая разница. Сейчас-то ты действуешь, как бандит, кладёшь с горкой на то, что уважаемые люди договорились между собой.

— Ну и что вы собираетесь со мной сделать? — внезапно успокоился Отабек.

— Отвезём за город и грохнем, — пожала плечами девушка. — Зато мой хозяин будет спокойно спать.

— С чего бы ему меня убивать? — засмеялся Колбаев, чувствуя себя очень неуверенно. А вдруг эта дьяволица и в самом деле осуществит свою угрозу? — Я ничего плохого не совершил. Прогуливался по городу, никого не трогал.

— А в машину зачем залез? — ласково спросила девица. — Я ведь могу честно сказать полиции, что ты захотел меня изнасиловать. Применила самооборону.

— Ты не посмеешь этого сделать, — Отабек старался придать голосу жёсткости, но он предательски сел.

— Да легко, — показалось, что дьяволица улыбнулась.

— Послушай, давай не нагнетать ситуацию. Ну да, была такая мысль — отомстить за брата, — заторопился контрабандист. — Поэтому и не уехал из города, стал следить за Дружининым. Умные люди предупредили меня, чтобы не делал глупостей. Ну, дурак оказался! Не послушал никого! Только убивать человека за одну плохую мысль — это неправильно!

— Как убедительно, — хмыкнула девушка. — Значит, не стоит брать грех на душу?

— Аллах запрещает, — убеждённо проговорил Отабек, почувствовав забрезживший луч надежды.

— Серьёзный аргумент. Тогда иди…

— Что? — не поверил контрабандист.

— Иди, говорю. Ступай с богом, или с Аллахом… — ствол пистолета, тем не менее, смотрел на Отабека. — Медленно встал и вышел из машины. Пушку оставь, даже не пытайся руку к ней тянуть. Открывай дверь… Молодец. Теперь лапки задрал кверху, чтобы я их видела, и спокойно вышел наружу. За нож не думай хвататься. Сразу же тебя продырявлю.

— Баксы[2]! — в сердцах бросил Колбаев, на негнущихся ногах вылезая наружу. Глотнув свежего воздуха, он чуть ли не бегом направился к своей машине. Нужно было срочно уезжать из города. Звериное чутьё вдруг снова проснулось в нём и вопило, что этот шайтан в женском обличье не просто так отпустил его, и обязательно придёт за жизнью Отабека. Контрабандист разом забыл, что в кармане лежит граната, которую можно было кинуть в салон. Но — нельзя. Тогда за ним начнут охотиться люди Мустафы или — ещё хуже — сам Ростоцкий спустит своих «волкодавов». Кое-как устроившись в неудобном и жёстком кресле «Агата», Отабек рванул со стоянки, кляня себя в неосмотрительности. Нельзя в одиночку охотиться за такими людьми. Нельзя!

Рыжая дьяволица

— Так душевно посидели, поговорили, — сказала Алла, когда мы вышли из кафе. Лицо сразу защипало морозцем. — Спасибо тебе, Миша. Почему-то только с тобой у меня получается расслабиться, не думать о домашних проблемах, о надоевшей учёбе. Жаль, что мы поздно узнали друг друга. Только познакомились — а ты уже уезжаешь… Проводи меня до машины?

Я не возражал. Алла вцепилась в мой локоть, держа в другой руке букет, и мы неторопливо прошествовали мимо нашего микроавтобуса, чуть дальше, где находился автомобиль Ростоцкой. Один из её телохранителей шёл впереди, второй — за нами. Арсен и Фил расположились по бокам, бдительно поглядывая по сторонам. Они-то помнили, что угроза моей жизни до сих пор существует.

— Когда уезжаешь? — поинтересовалась девушка.

— Остались формальности. Если в ректорате успеют подготовить последние документы до обеда, то завтра. На крайний случай переночую в общежитии. Тогда — послезавтра утром.

— Ты не теряйся, хорошо? — Алла бросила на меня взгляд. — Я всё-таки попробую убедить папу, чтобы он меня в Москву отправил. Пусть даже через год, когда закончу университет.

— Если к тому

— Это единственный момент, который портит мне настроение, — пробурчала Ростоцкая, останавливаясь неподалёку от тёмно-вишневого «Бенца». Пока один из телохранителей осматривал машину, даже не поленившись присесть на корточки и просунуть под днище руку, в которой держал интересную коробочку величиной с телефон (вероятно, это был минный детектор), она сжимала мой локоть.

«В моём мире женщины свободны в своём выборе, могут и в тридцать пять лет замуж выйти, — прошелестел в голове голос Субботина. — И это никого не удивляет».

«Алла обрадовалась бы, живи она там, — усмехнулся я. — Но здесь такие вольности ей только сниться могут. К тому же, не забывай, у неё есть обязательства перед Родом: обеспечить союз с другой сильной Семьёй».

«Живи Алла в моей реальности, для неё всё выглядело бы совершенно нормально, обыденно, — возразил Субботин. — А вот перенесись она сейчас туда мгновенно, вот тогда бы да — обрадовалась».

«Логично», — подумав, согласился я.

«Но девчонку жаль», — вздохнул майор.

«Да брось. У Аллы, по сравнению с многими девушками из простых дворянских семей, а уж тем более, простолюдинками, впереди безбедная жизнь. Не надо заботиться о куске хлеба, не переживать за благополучие своей семьи. У неё будет большой дом, слуги, охрана, независимый от мужа счёт в банке. Уж Герман Исаевич-то побеспокоится о дочери. Это только идеалистка или дурочка, влюблённая в тракториста Пашу, разменяет сытую жизнь на романтику в шалаше», — пробурчал я.

«А ты умнеешь на глазах, — хмыкнул Субботин. — Не иначе, моя матрица на тебя влияет. Тем более надо торопиться с ритуалом».

— Надеюсь, ты не потеряешься в Москве? — отвлекла меня от внутреннего диалога с симбионтом Алла. — Пиши мне в приват, общаться будем.

— Обязательно, — я улыбнулся и подвёл девушку к задней дверце «Бенца». Её уже открыл телохранитель. Я помог Алле забраться в салон и помахал рукой.

— Удачи тебе, Миша! — сказала она, глядя на меня снизу вверх. — Пусть всё получится. Я-то знаю, как тяжело учиться в МИУ с молодыми и наглыми аристо. Главное, не лезь на рожон.

— Приму к сведению, — я поднял руку в прощальном жесте. — Может, завтра ещё увидимся, но на всякий случай: пока-пока!

Постояв ещё немного, пока «Бенц» Ростоцкой не свернул с площади на примыкающую к ней улицу, я развернулся и зашагал вместе с охранниками к нашему микроавтобусу. Каково же было моё удивление, когда в салоне я не обнаружил Луизу. Куда рыжая подевалась, да ещё без предупреждения? И машину открытой оставила!

— Луиза пропала, — сказал я Арсену.

— Как пропала? — охранник резко повернулся, вглядываясь в полутьму салона. — Фил, включи подсветку… Твою мать!

— Может, в туалет отлучилась? — высказал версию Фил.

— Ближайший туалет — в кафе, — отрезал Арсен. — Мы бы видели. Мишка, звони ей!

— Да уже, — пробормотал я, выискивая в базе номер телефона девушки. Нашёл, нажал на вызов. Гудок, гудок, гудок! Или действительно что-то произошло, или отвечать не хочет. А если не хочет, значит…

— Миша, я не могу сейчас говорить, прости, — неожиданно ворвался в ухо голос Луизы. — Появилось срочное дело, пришлось уйти…

— Уйти? Ты почему пост бросила? Что вообще происходит? — я напрягся, услышав рокот мотора. Вероятно, рыжая ехала в какой-то машине. — У тебя всё в порядке?

— В порядке, не волнуйся, — вздохнула Луиза. — Приеду поздно. Ты езжай в общежитие, ложись спать.

Девушка, напичканная боевыми кибердеками, куда опаснее разгуливающих по ночным улицам гопников, но у тех могут оказаться не только ножи, но и стволы. И к тому же, босяки никогда по одному не ходят, а рыскают шакальими стаями.

— Хорошо, — буркнул я, понимая, насколько бессмысленно уговаривать рыжую бестию не дурить. Она всё равно сделает по-своему. — Как приедешь, загляни ко мне.

— Даже ночью? — игривый голос девушки немного разрядил обстановки.

— Я же не усну…

— Всё, Миша, — заторопилась Луиза. — И не звони мне. Арсена и Фила предупреди. Иначе сорвёте мне всё дело.

Она отключилась. Я с немалой толикой злости засунул телефон в куртку.

— Фил, поехали в общагу! Чего ждёшь?

— И где наша барышня? — Арсен с тревогой ждал ответа.

— Не знаю, какая дурь ей в голову ударила, но сейчас она куда-то едет. Я слышал звук двигателя. Голос у Луизы спокойный, вроде.

— Может, под ментальным воздействием находится? — предположил Фил, выруливая на дорогу. — Похитили, оглушили магическим конструктом.

— Нет, здесь что-то не то, — Арсен, в отличие от молодого помощника, мыслил куда шире. — Она увидела кого-то, представляющего опасность.

— Отабека же! — дошло до меня. Только этот контрабандист мог вызвать беспокойство у Ирмер. Не исключено, что младший братец работорговца выследил меня и всё время крутился возле кафе, ожидая моего выхода. Луиза вспугнула его, а потом рванула следом. Иной версии у меня не было.

— Вполне возможно, — кивнул Арсен. — Что она ещё сказала?

— Не звонить ей ни в коем случае. Вернётся поздно.

— Ладно… Не маленькая, разберётся, — Арсен, кажется, пришёл к тому же выводу, что и я. Бегать по вечернему городу за взрослой девочкой, умеющей постоять за себя, нецелесообразно. Отец с боевиками уже дома, готовится к тяжёлой и непредсказуемой поездке в Ростов и Москву. Шуйский — куда более серьёзная проблема, чем бродящая по Уральску Луиза. И всё равно меня грызло беспокойство. Как-то незаметно я сблизился с рыжей, в самом прямом смысле слова. Но не мог до сих пор свыкнуться с мыслью, что Ирмер не просто барышня, а боевое оружие.

Личники довезли меня до проходной университета, и я попрощался с ними до завтра. Предупредил, чтобы были на связи и готовы в любой момент выехать в Оренбург. Прошёл через пост охраны, предъявив студенческий пропуск. В пустынном и морозном парке мои шаги звучали очень громко, и казалось, что я внезапно оказался один в этом мире.

Они пристально поглядели на меня и посторонились, пропуская. Узнали. Я быстро поднялся по лестнице на третий этаж, миновал пустующий пост (один из курящих охранников как раз следил за порядком на нашем этаже) и дошёл до своей комнаты.

Ванька уже был дома. В гостиной горел свет, а из-за двери его спальни доносилась музыка. Я не стал проверять, один он там, или со своей Марго. Помешаю другу — будет потом дуться. Но всё же громко сказал:

— Я вернулся!

Дубенский не стал выскакивать из спальни. Значит, точно милуется-целуется с ненаглядной Осокиной. Усмехнувшись, прошёл к себе, разделся, расстелил постель и залез под одеяло. Всё. Завтра, скорее всего, буду спать в своей постельке. А дальше… дальше неизвестность. Страшная или освобождающая от тягостного ожидания надвигающейся беды.

…Я проснулся от какого-то внутреннего толчка. Открыл глаза, и понял, что уткнулся носом в стену. С чего это вдруг? Обычно во сне не катаюсь по всей кровати. Осторожно перевернулся на спину и какое-то время пялился в темноту. Сразу вспомнился визит чародея Мустафы. На этот раз вроде бы никого в комнате не было. Через плотно задёрнутую штору не проникало ни толики света. Смутно проглядывались очертания гардеробного шкафа и стола. Но на улице ещё точно темно. Тем не менее присутствие рядом со мной человека ощущалось очень явственно. И этот человек нагло забрался на мою кровать и сопел столь умиротворённо, что завидно стало. Рыжие локоны рассыпались по подушке, а их обладательница спала, зарывшись в одеяло.

— Не понял, — тихо прошептал я, осторожно приподнимая край одеяла, ещё не веря, что это Луиза-Кристина. Сомнения отпали. Ирмер каким-то образом пробралась в наш «номер», а потом и ко мне в постель.

Субботин, как ни странно, молчал. Обычно он просыпается вместе со мной, но сейчас я не чувствовал его присутствия. Или дрыхнет, или решил не мешать, уже зная, кто разделил моё одиночество.

— Ну и ладно, — я пожал плечами и прижался к Луизе, ощутив приятное тепло обнажённого тела. Вот так сюрприз! И что теперь делать? У меня же сразу сон пропал!

Рыжая от моих прикосновений заворочалась, развернулась ко мне лицом и уткнулась в грудь, да ещё закинула ногу на моё бедро. Я усмехнулся и дал своим рукам немножко воли. На что чертовка пробормотала коротко:

— Утром! Спи!

И снова засопела, глубоко и размеренно. Хм, как же она пробралась сюда? Допустим, вскрыть замок входной двери для Луизы не составит труда. Но в коридоре её мог заметить охранник и не преминул бы поинтересоваться, что барышня забыла на «мужском» этаже, да ещё ночью. Надеюсь, не убила его? Перестав ломать голову, я довольно быстро заснул.

…Что-то пушистое и щекочущее скользило по моему лицу, а мягкие прикосновения губ к груди и их уверенное движение вниз, к животу, мгновенно разбудили меня. Первым делом я разглядел копну рыжих волос и склонившуюся надо мной их обладательницу. Темнота не была уже столь густой, и обнажённая фигура девушки обретала контуры, пусть ещё расплывчатые, но вполне осязаемые.

— Показалось, что ты мне приснилась, — прошептал я, ощущая под ладонями остроту лопаток и едва выступающие позвонки. Пальцем провёл по ложбинке вниз — Луиза выгнулась и через мгновение прильнула ко мне.

— Конечно приснилась, — ответила она так же шёпотом. — И сейчас снюсь.

— Ты только утром не убегай, как в прошлый раз, — найдя её губы, я впился в их нежную мягкость и долго не отпускал, пока хватало воздуха.

— Это уже от тебя зависит, — переведя дыхание, ответила Луиза и, подчиняясь моим рукам, податливо перетекла на спину.

Мы забыли обо всём, увлечённые друг другом. Даже робкие предрассветные сумерки, сменившиеся бледным утром, не могли разорвать нашу связь. Звонок будильника на моём телефоне застал нас полностью вымотанными. Прижавшись ко мне, рыжая медленно водила тёплой ладошкой по груди. Чертыхнувшись, я протянул руку к тумбочке, схватил аппарат и выключил прозвучавший не к месту сигнал побудки.

— Ты где была, ночная охотница? — я понял, что наступило время вопросов и ответов.

— Ликвидировала угрозу, — промурлыкала Луиза. — Он же крутился возле кафе, когда ты с Ростоцкой мило беседовал, но понял, что тебя не достать. И тогда заглянул в нашу машину. Кажется, Отабек знал, что я осталась в микроавтобусе, и решил начать с меня.

— Он залез в машину? — я приподнялся на локте и взглянул на безмятежное лицо Луизы.

— Ну да. Только у меня был аргумент в виде десятизарядной пушки, которую я сунула ему в рожу. В общем, заставила Отабека ретироваться, — девушка зевнула, прикрыв рот ладошкой. — А потом решила проследить за ним. Поймала такси и села на «хвост» бандюку.

— Но как…

— Миша, не забывай, кто я, — Луиза нажала пальцем на кончик моего носа. — Когда «Паук» обработал данные с видеокамер и нашёл два соответствия, я сбросила тебе эти снимки. Ты узнал того бородатого басмача, а дальше было дело техники. Я вошла в полицейскую базу, потому что наивно искать его среди добропорядочных граждан. И произошло чудо. Отабек Колбаев, как и его покойный братец, находились в этой самой базе. Найти телефон Отабека оказалось немного труднее, но для этого у меня есть специализированные и дорогостоящие программы, которые помогают быстро отыскать нужного абонента. Главное, знать, где этот самый абонент частенько «засвечивался». А ты знаешь, где…

— У Мустафы, — кивнул я, продолжая с удовольствием поглаживать бархатистую кожу рыжей.

— Программе понадобилось несколько минут, чтобы выдать несколько подходящих номеров. И один из них оказался активным в плане передвижения по городу. А когда он стал быстро приближаться к «Орхидее Востока», сомнений у меня уже не оставалось. Таким же образом я проследила за Отабеком до самой его норы. Устроился он в Асане, в пригородном посёлке, недалеко от Уральска. Когда я приехала туда, отпустила водителя. Пусть думает, что такая красивая девушка живёт там или приехала в гости к любовнику.

Я хмыкнул. Дразнит меня, чертовка.

— Надеюсь, ты не ехала следом за Отабеком?

— Нет, конечно. Следила по телефону.

— И… как ты его?

— Самоубийство, — пожала плечами Луиза. — Обычное, каких десятки, если не сотни, в год случаются. Но я сделала так, чтобы полиция посчитала, что это не самострел, а грубая

— Твоя аура, какие-то следы…

— Аура клона не держится долго, — заметила Луиза. — Уже через пару часов она исчезает. Поэтому если хочешь кого-то завалить, заказывай наёмника, прошедшего рекуперацию, а ещё лучше — две. Для надёжности.

— Хм, будет очень трудно найти такого спеца, — я стал перебирать пальцами волосы девушки. И вдруг вспомнил. Луиза-то как раз и прошла две рекуперации!

— Не трудно, а невозможно, — прижалась ко мне рыжая. — Только аристо могут позволить себе держать киллера, работающего на его интересы. По закону высокородным можно иметь личную охрану из бойцов, прошедших рекуперацию, но строго ограниченную в численности. Эти клоны напичканы боевыми кибердеками по самые уши. Подготовить из них идеальных убийц не составит труда.

— Басаврюка охраняли трое таких ребят, — вспомнил я.

— Вот-вот, о чём и говорю, — Луиза вздохнула. — У Шуйского, наверное, не трое, а два-три десятка таких супер-бойцов.

— «Ангелы»…

— А что «ангелы»? Я не знаю, какое количество сейчас находится под рукой промышленников. В лабораториях их готовят партиями, по несколько штук, как бы цинично это не звучало. Говорю же, знаю всего несколько человек, подготовленных для определённых целей. Но против «киберов» лично я не устою. Одного, возможно, и уделаю, но с двумя уже не справлюсь.

— Надеюсь, до этого дело не дойдёт.

— Я тоже надеюсь, — пальцы Луизы заскользили вниз, к животу, застыли на какое-то время, и двинулись дальше. — Хватит разговоров, займи свою барышню чем-то более приятным.

— Подожди-подожди, — усмехнулся я, слегка остужая пыл разгорячившейся барышни. — Ты так и не сказала, как попала в мою комнату.

— Ой, какой ты дотошный, — нарочито тяжело вздохнула Луиза. — Ладно, раскрою секрет. Пока добиралась на попутке в Уральск, не смогла вовремя проскочить на территорию университета. Пришлось использовать тайный лаз со стороны бывшего скотопрогонного двора. Там ещё сохранились старые здания, примыкающие к Гурьевской улице. В общем, по нему я и пробралась в парк. Дальше дело техники. Правда, для начала взломала сервер охраны, зациклила картинку, чтобы меня не обнаружили. Мне пяти минут хватило, чтобы уйти в «слепую зону». Позвонила Веселине, попросила её открыть дверь пожарного балкона… А почему к тебе пришла, так подружка с Зазнобиным миловалась. Я не стала мешать молодым развлекаться, тихонечко поднялась на ваш этаж по технической лестнице, открыла дверь отмычкой. Дальше — дело техники.

— А как тебя охранник не заметил?

— Ой, умоляю… Да они все дрыхнут без задних ног в это время. Сама сколько раз замечала. Считается, что дежурить в общежитии — самый настоящий курорт.

— Согласен, — проворчал я, вспомнив проникновение чародея. Да он бы мог и без «скрыта» спокойно пройти.

— Ну вот, воспользовалась тем, что в коридоре горит только «ночное» освещение, прокралась к вашему номеру, опять же отмычкой поработала и тихонечко зашла к тебе, — рыжая всё же проникла дальше своими шаловливыми пальчиками. — Иван ничего не слышал. Спал, да ещё похрапывал… Так я от тебя дождусь чего-нибудь приятного?

— Без сомнений! — я подмял под себя пискнувшую девицу, отбросив лишние мысли в сторону. Тем более, на учёбу идти не нужно. Я, как бы, уже и не студент «Уральского». Можно и проволынить.

Возвращаясь домой, чтобы снова начать…

Из Уральска нам удалось выехать только после полудня. Какое-то время заняли бюрократические процедуры, и я даже успел попрощаться со своими однокурсниками, пока в ректорате готовили документы, которые нужно будет предъявить в МИУ помимо электронных.

Я понимал, что многим ребятам совершенно безразлично, что в их рядах убыло. Кто-то откровенно завидовал «счастливчику», не зная, какие жизненные коллизии заставили меня изменить свою судьбу; кто-то искренне радовался, но их было меньше. Понятно, что проучись я в Уральске все пять лет, мы бы передружились, и ещё долго поддерживали бы связь. Но получилось так, как получилось.

Домой я ехал на своём «Вихре». Луиза сидела рядом, нацепив на глаза солнечные очки. Она подключилась к Сети и отслеживала все новости, связанные с Шуйскими. Теперь, когда до встречи с канцлером оставались считанные дни, нужно быть в курсе событий и слухов о канцлере. Меня до сих пор не оставляли сомнения, все ли шаги мы просчитали до того момента, когда начнётся ритуал передачи симбионта княжичу Григорию. И как вообще пройдёт обмен аманатами? Вдруг Шуйский в последний момент решится на коварный удар? Ведь такой соблазн получить симбионта и уничтожить Главу Рода Дружининых и его младшего наследника. Но такой шаг должен иметь какую-то логику. А у канцлера она одна: получить Око Ра из рук Главы, отписать в свою пользу все активы нашей Семьи и корпорации.

Арсен, ведший «Рено», особо не гнал, и я спокойно держался за ним, больше волнуясь, что нас накроет непогода. Утром ещё светило солнце, а после полудня откуда-то натянуло свинцово-серые тучи. Когда мы подъехали к Оренбургу, с неба густо посыпало крупным снегом. Враз видимость ухудшилась, но сквозь снежную пелену уже виднелись яркие огни высоток, протянувшихся вдоль берега Урала.

Дома нас с нетерпением ждали. Мама крепко прижала меня к себе и долго не отпускала, словно чувствовала, что следующая моя поездка затянется надолго. Если до этого она знала, что может запросто примчаться в Уральск с гостинцами и пообщаться со мной, то в Москву не всякий раз соберёшься. Луизу мама тоже обняла, с теплотой и поцелуем в щеку. Рыжая растрогалась. Ирина помогла ей раздеться и уволокла в свою девичью нору.

После ужина отец попросил меня и Луизу зайти в библиотеку. Там намечалось совещание, на котором нужно было выбрать тех, кто будет сопровождать и охранять нас в Ростове. Кроме отца, меня и рыжей к нам присоединился Даня, Ильхан, Прокл и Кузнич.

Отец дождался, когда все рассядутся на диване и креслах, оглядел всех внимательно, и заговорил:

— Вылетаем завтра в восемь часов утра на корпоративной «Дуксе». Воздушный коридор согласован. Приземляемся в Ярославле, а оттуда

— Насколько мне позволили теоретические изыскания, — кивнул Кузнич.

— Вкратце поясни, с чем нам придётся столкнуться, — попросил отец.

— Сам ритуал можно проводить как возле Алтаря, так и в другом помещении. Но я настоятельно рекомендую не использовать Алтарь Буйносовых. Их родовая магия может каким-нибудь образом исказить смысл заклинаний или воздействовать на артефакт. Поэтому требуем найти «чистую» комнату или хозяйственную постройку.

— С этим ясно, — кивнул старший Дружинин. — Дальше…

— Кладём артефакт на стол. По одну сторону располагаются канцлер и его дочь. По другую — вы, Александр Егорович, и Михаил. Я и клановый чародей Шуйских проведём подготовительные мероприятия, а потом проконтролируем ход ритуала. Как только клятва будет произнесена, артефакт зафиксирует обмен аманатами и расколется на две половинки. Шуйские отдают нам свою часть, мы — свою. В обеих половинках — жизнь молодых людей. Если одна из сторон нарушит клятву, её аманат умрёт безвозвратно. Никакая рекуперация не поможет.

Я уже об этом знал, но всё равно позвоночник заледенел от страха.

— А ошибка в ритуале может считаться нарушением клятвы?

— С большой вероятностью — нет, — посмотрел на меня Кузнич. — Если я и Карп — а скорее всего, канцлер возьмёт с собой именно его — совершим ошибку, то просто перенесём ритуал на другой день, чтобы проверить каждую мелочь. По сравнению с переносом души ритуал «Аманата» детская считалочка.

— То есть он включается лишь после клятвы? — уточнил отец.

— Да, Александр Егорович.

— Хорошо. Теперь хочу пояснить, почему меня беспокоит поездка в Ростов. До клятвы Шуйский может провернуть какую-нибудь хитроумную провокацию, чтобы заполучить Мишу в свои руки. Сами понимаете, чем это грозит. Поэтому я и запустил дезинформацию насчёт подписания договора. С нами поедут губернские журналисты от двух газет. Их материалы должны выкладываться в Сети ежедневно. То есть мы максимально освещаем нашу поездку.

— А как канцлер отреагировал? — поинтересовался Прокл.

— Никак, — проворчал Дружинин-старший. — Дал несколько опровержений, но особо не пытался убедить общество. Он же понимает, что умных и проницательных людей гораздо больше, чем болванов, клюющих на каждую «жареную» новость. И они сделают свои выводы, пусть даже и неверные. Так что для него это борьба с ветряными мельницами.

— А в Москву журналисты поедут? — спросила Луиза. Она сидела рядом со мной на диване, где примостился и Даниил. Брат угрюмо молчал. Надеюсь, переживает за меня. Или боится остаться за Главу Рода, пока отец в столице решает очень серьёзную проблему?

— Пусть съездят, чтобы Шуйского в тонусе держать, — усмехнулся отец. — Когда их половинка артефакта будет в наших руках, можно и расслабиться чуток. Но нам всё равно придётся присутствовать на ритуале переноса и держать ушки на макушке. Михаил после этого остаётся в Москве. Перевод в МИУ уже оформлен. Канцлер поспособствовал.

Я так и думал, что без князя Шуйского не обошлось. Очень ему хочется держать при себе заложника, пусть и формального. Да-да, проживание во дворце канцлера есть ни что иное, как хитрый способ давить на отца в перспективе. А что? Симбионт получен, Григорий излечен, с Дружиниными дальше можно не церемониться. У меня только одна надежда: майор Субботин сумеет взять под свой контроль душу княжича Григория и через него будет воздействовать на отца. Вряд ли канцлеру понравится резкая смена жизненных ценностей младшего сына, но у меня хотя бы появится союзник в чужом доме. Как только майор освоится в теле княжича, я покину дом Шуйских. Сниму недорогую квартиру, буду жить там с Луизой.

— Я не исключаю, что какой-нибудь договор всё же будет подписан, — отец всё это время не садился, а расхаживал по библиотеке, заложив руки за спину. — Нам нужно представительство в Москве, пусть и небольшое. В таком случае у нас появится возможность перебросить в столицу некоторое количество «ангелов» на случай возможных дискредитаций со стороны аристократических кланов. Пусть агентура работает, собирает досье на это напыщенное общество. Я же не зря туда Луизу отсылаю. Свою задачу она знает.

Он посмотрел на Ирмер, сидевшую с выпрямленной спиной и со сложенными на коленях руками. Девушка всячески старалась показывать свою нейтральность по отношению ко мне, как и должно быть между охраняемым лицом и телохранителем. Я понимал Луизу. Она не хотела со мной расставаться, и очень переживала, что господин Дружинин каким-то образом прознает про нашу близкую связь. Но держалась хорошо. Думаю, батя ничего не заподозрил. Иначе бы напрямую сказал, что Ирмер остаётся в Оренбурге и переходит в «спящий» режим.

— Теперь персонально, — отец решил, наконец, присесть. Закинув ногу на ногу, он первым делом взглянул на командира боевого крыла: — Ильяс, подбери десять надёжных и крепких ребят для сопровождения. Поедешь со мной. Кого оставишь? Есть толковый парень, которого все будут слушаться, как тебя?

— Денис, — не задумываясь, ответил Ильяс. На его губах появилась улыбка и тут же пропала. Радуется, что поедет вместе с нами.

— Горяев? — уточнил отец.

— Да.

— Хорошо. В общем, твоя задача простая: сформировать боевую группу для сопровождения. Оружие, экипировка, средства связи — не мне тебя учить. Прокл, не смотри таким жалобным взглядом. Ты остаёшься в Оренбурге, потому что нужен здесь больше, чем в Москве. Марк Ефимович, твои молодцы справятся без тебя?

— Справятся, Александр Егорович, — без сомнений ответил Кузнич. — Я им перед отъездом ещё перцу на хвост насыплю, чтобы не расслаблялись. Правда, команда магов в большей мере подчиняется Проклу, я как бы не имею права распоряжаться…

— В некоторых случаях можно, — усмехнулся начальник СБ. — Никто же не требует от вас, Марк Ефимович, брать руководство своенравной братией на себя.

— Это уж точно — своенравная, — Кузнич вернул «безопаснику» усмешку. — Спасибо, Прокл.

— Даниил, ты остаёшься за старшего, — услышав отца, брат встрепенулся. — Я уже предупредил Совет директоров, кто именно будет осуществлять руководство концерном в моё отсутствие. Поэтому не тушуйся, действуй смело. Знаю, ты справишься. Все твои решения

— Я могу к тебе обращаться?

— Постарайся обойтись без моей помощи, — жёстко ответил Глава. — На тебя будут смотреть, оценивать твои шаги. Но мы уже не раз обсуждали такие моменты, поэтому не вижу никаких проблем. Звони только в том случае, если возникнет нестандартная ситуация дома. Но я же не зря оставляю Прокла с тобой. Он поможет.

Улучив момент, когда отец сделает паузу, я поинтересовался:

— А что за журналисты? Из каких газет?

— «Оренбургский вестник» и «Уральский биржевик».

— Обе прикормленные, — я ухмыльнулся.

— А как ты хотел? — отец с довольным видом откинулся на спинку кресла. — Каждый репортаж будет подогревать биржу и поднимать цену акций. Пусть Шуйский понервничает…

— То есть ты намеренно обмолвился, что готовишь сделку с кланом Шуйских?

— Вот именно — обмолвился. Ну, что сделаешь, — Дружинин-старший развёл руками, — случайно вырвалось, а газетчики раздули. Потом принесу извинения, дескать, писаки вырвали из контекста мои слова.

— А как же филиал в Москве? Разве он не связан с газетной шумихой?

— В счёт ответной услуги. Ты отдаёшь симбионта — канцлер разрешает «Уральской логистике» открыть филиал в столице. В довесок к этому идёт твой перевод в МИУ. Думаю, сделка хорошая.

Спору нет, очень даже хорошая. Но слишком легко Шуйский пошёл на компромисс. Где-то таится подвох. Ставить на Григория с малоизученным симбионтом очень рискованно. Скорее всего, у канцлера и в самом деле нет времени. Княжич умирает, тут на любое соглашение пойдёшь.

— Надо было больше просить, — проворчал я.

— А что бы ты хотел получить от канцлера? — под смех собравшихся поинтересовался отец. — Княжеский титул? Или место советника при императоре? Пойми, Миша, не каждая сделка даёт огромные преференции. Где-то нужна скромность, где-то — нахальство. Но мы не в том положении, чтобы требовать от Шуйского приз, который не сможем проглотить. Давай пока переживём ритуал… На этом всё, господа. Готовьтесь к поездке. Миша, останься на пару минут.

Когда все покинули библиотеку, отец не торопился нарушить тишину. Он так внимательно смотрел на меня, что возникло подозрение: батя знает о нас с Луизой.

— Боишься? — спросил Глава.

— Кто бы не боялся на моём месте? — я расслабился. Вряд ли знает. Ванька никогда меня не сдаст. Арсен и Фил тоже будут молчать, потому что в таком случае по шапке прилетит и им: не доглядели, не провели разъяснительную беседу. Луиза до последнего держала со мной дистанцию, но ведь говорят: женская душа — потёмки. Я до сих пор не понимаю, что толкнуло рыжую в мои объятия. Или действительно нравлюсь ей? — Кузнич говорил, что ритуал безопасен, если всё подготовлено правильно.

— Магия не терпит дилетантства, — согласно кивнул отец. — Марк Ефимович профессионал в своём деле. Всё будет в порядке. А как майор? Готов к переносу? Или хочет остаться с тобой?

Где-то глубоко внутри хмыкнул Субботин. Он в последнее время стал очень молчаливым, редко со мной беседовал. Вероятно, обдумывал свою дальнейшую жизнь в теле человека, который может стать нашим врагом, пожелай того канцлер Шуйский. Разве сын пойдёт против отца?

— Мы же понимаем опасность, исходящую от симбиоза двух душ, — я вздохнул. — Но я обещал майору тело, которое полностью будет принадлежать только ему.

— А кто мешает твоему невидимому другу завладеть телом княжича Григория? — отец пристально взглянул на меня, будто подталкивая к правильной мысли. — Михаил — человек с большим жизненным опытом, сумеет подобрать ключик к парню, а затем полностью возьмёт под контроль.

— То есть ты не будешь возражать, если он провернёт этот фокус? — я облегчённо вздохнул.

— Почему я должен возражать? — рассмеялся отец. — Григорий изменится, что скажется на его отношениях с князем Шуйским. Как тогда поведёт себя канцлер? Никто не знает. Но ему точно будет не до коллекционирования чужих артефактов Ока Ра. А ты освободишься от симбионта. Честно скажу, сын: я с того самого момента, когда ты заполучил его, жил в постоянном напряжении. Ведь пойди что-то не так, я бы потерял и тебя, и семью. Но майор оказался куда больше человеком, чем тот же граф Татищев.

— Он тебя благодарит, — сказал я. — Знаешь, что ещё сказал? Солдат ребёнка никогда не обидит.

Отец хохотнул и хлопнул ладонями по коленям. Резко поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— Завтра побудь с мамой, — сказал он напоследок. — Она очень по тебе скучала, а теперь и вовсе хандрить начнёт.

— Мама — сильная женщина. Зря о ней беспокоишься.

— Сильная — это точно. Уже убедился, — хмыкнул отец, выходя вместе со мной из библиотеки.

Примечания:

[1] Слово «басмач» происходит от узбекского bosmachi. Оно образовано от слова bosma — «налёт», «рейд» и тюркского суффикса -chi, который обозначает профессию или занятие. Дословно переводится как «налётчик», «рейдер». Суффикс «чи» в узбекском языке был воспринят русскими как показатель множественного числа, откуда и появилась форма единственного числа «басмач». Аналогичные примеры: казначи — казначей, барабанчи — барабанщик

[2] Баксы(казах) — ведьма

Глава 6

Гости съезжаются

Ярославль встретил нас пронзительным холодным ветром, кидающимся, как злой пёс, на каждого, кто появлялся на площадке трапа. Спустившись на бетонную полосу, я поставил сумку с вещами возле ног и поднял меховой воротник кожаной куртки. Сразу стало теплее, но стоило только чуть-чуть повернуть голову, как лицо сразу же стягивало от мерзкого ветра. Интересно, мы сразу рассядемся по машинам и поедем в Ростов, или придётся топать до аэровокзала? А, нет, вижу, что сюда торопливо пыхтит маленький автобус с широкими дверями. Значит, нас ждут на выходе. Судя по недовольной физиономии отца, он ожидал куда большего почтения. Ага, карету к подъезду! Любой князь не упустит возможность унизить «торгаша». А чем Буйносов отличается от Шуйского? Вот именно, ничем, кроме статусного положения. Канцлер всё же государев человек, имеет несравненно больше возможностей, используемых в личных целях.

Вся наша компания торопливо залезла в автобус, и тот резво помчал нас к высокому зданию с огромными панорамными окнами. Остановился возле входа с надписью: «Служебный терминал». Через него мы попали в общий зал. Кто-то из пассажиров, ожидавших свои рейсы, с любопытством уставился на нашу компанию, но большая часть

— Кажется, нас встречают, — заметил Ильхан, шедший рядом с моим отцом.

И действительно, чуть в стороне от входа стояла кучка людей, по виду которых сразу определялась их принадлежность к боевому крылу. Они плотным кольцом окружили худощавого высокого мужчину лет тридцати пяти-сорока в коротком пальто и без головного убора. Короткие тёмные волосы аккуратно приглажены, узкая полоска щегольских усов на остром лице делала мужчину похожим на британского денди; плотно сжимая губы, он словно хотел показать своё отношение к нашему приезду, не самое лучшее, подозреваю.

Тем не менее он шагнул вперёд, показывая, что вести разговор нужно с ним.

— Александр Егорович? — на всякий случай спросил «денди», держа обтянутые перчатками руки вдоль бёдер.

— Это я, — отец пристально поглядел на мужчину. — Не имею чести быть с вами знакомым.

— Князь Буйносов, Юрий Аркадьевич, — представился тот. — Наследник Рода, старший сын князя Аркадия Васильевича. Он уполномочил меня встретить вас и сопроводить до усадьбы.

— Очень приятно, светлый князь, — так как Буйносов не торопился протягивать руку, отец только кивнул и показал на меня. — Это мой сын Михаил. С нами охрана, маг и двое журналистов.

Вышеназванные газетчики уже вовсю щёлкали фотоаппаратами, фиксируя путь одного из уральских магнатов на ярославской земле. Буйносов нахмурился, но ничего насчёт съёмки не сказал. На меня он поглядел куда с большим интересом.

— Рад знакомству, Михаил.

— Взаимно, Юрий Аркадьевич, — я вежливо кивнул. Для меня этот человек был всего лишь посредником, поэтому тон мой был таким же сухим, как и у князя.

— Идёмте, — Буйносов протянул руку в направлении выхода. — Отец просил не задерживаться. Метеорологи вторые сутки пугают нас обильным снегопадом. С севера идёт снежный фронт. Не хотелось бы попасть в него по дороге.

Вдоль широкого крыльца аэровокзала растянулась кавалькада машин и затесавшийся в их компанию сверкающий начищенными боками автобус. Судя по высоко расположенным креслам и большущему багажнику внизу — туристический. Или специально изготовленный для нужд клана. То, что второй вариант верный, указывал герб на борту: червлёное поле щита, на котором изображён серебряный олень с золотым ошейником. Впереди автобуса стоял роскошный «Бюир» (довольно редкий автомобиль на Урале и в Сибири, но очень популярный на западе Империи) с таким же гербом на передней двери. Сама машина была серебристо-золотого цвета, с длинным салоном, в котором можно было сидеть лицом друг к другу на мягких кожаных диванах. Для сопровождения гостей старый князь выделил четыре внедорожника.

Вся наша делегация заняла автобус, а я с отцом и князем Юрием Аркадьевичем с комфортом разместились в салоне представительского авто.

— Можно ехать, Семён, — распорядился Буйносов, и мужчина на переднем кресле дал команду по гарнитуре связи.

«Бюир» мягко тронулся с места следом за чёрным «Рифом». Удивительно всё же, почему именно армейский внедорожник стал настолько популярным в кланах? Машина, бесспорно, мощная, вместительная и надёжная, чинится буквально на коленях, но для изнеженных задниц аристократов будет мучением проехать в ней больше десяти километров. Зато обычные бойцы не жалуются.

— Господин канцлер с дочерью ещё не приехал, — сообщил нам Буйносов, расположившись напротив, спиной к водителю. Стянув перчатки, он первым делом расстегнул пальто и откинул полы по сторонам. — Ожидаем его вечером. Крайний срок приезда — завтра до полудня. Надеюсь, вы не сильно огорчитесь, если мероприятие будет отложено на завтра?

— Мы закладывали в наши планы подобный вариант, — спокойно ответил отец. — В любом случае спешить не стоит. Если Александр Александрович сегодня не приедет, то наш маг займётся выбором места для ритуала.

— Я считал, что для подобных вещей нужен Алтарный зал, — нахмурил тонкие брови князь Юрий. — Разве не так?

— Именно такой ритуал можно проводить хоть в открытом поле, — покровительственно улыбнулся отец, радуясь, что удалось немного утереть нос аристо. — Мой чародей хорошо изучил все тонкости этого дела. И уверил, что никакой опасности «клятва аманата» не представляет.

— Магам виднее, — не стал влезать в спор Буйносов. — В любом случае выбор места должен согласовываться всеми сторонами.

— Несомненно, — кивнул отец. — Но своё мнение я обязательно выскажу.

Я про себя улыбался и глядел в окно, за которым мелькали дома разных архитектурных стилей. Постепенно высотные дома вдоль широких улиц уступили место купеческим особняками на старых улочках. А там и деревянные добротные дома потянулись. Через некоторое время наша кавалькада вырвалась на загородное шоссе. Было довольно мрачновато, солнце скрылось за низкими тучами. Они слишком быстро ползли по небу, и почему-то не стремились обрушиться вниз обильным снегопадом. До Ростова ехать совсем немного, чуть больше пятидесяти километров. Трасса неплохая, «Бюир» даже ни разу не тряхнуло на выбоинах — или амортизаторы помогают?

— Кстати, Александр Егорович, хочу предупредить, пока не приехали, — нарушил возникшее молчание Буйносов. — Ваши журналисты… Мы не против их нахождения в усадьбе, но с одним условием: никаких фотоснимков или желания взять интервью у хозяев. Лучше будет, если они вообще никуда выходить не будут из своих комнат.

— Как-то слишком жёстко, — усмехнулся отец. — Я про запрет на свободное перемещение…

— Каюсь, перегнул палку, — впервые улыбнулся князь-наследник. — Конечно же, никто им не запретит перемещаться как по дому, так и по территории усадьбы. Но без фотоаппаратов и записывающих устройств.

— Я передам ваше условие.

Снова повисло молчание; едва слышный рокот мощного двигателя навевал дрёму, как и серость за окнами машины. Заметив, что и отец, и князь взяли в руки телефоны, я решил подремать. Мягкое кресло и удобные подлокотники как нельзя лучше способствовали неге и расслабленности. Открыл глаза, когда услышал голос Буйносова:

— Вот и Ростов. Повезло не попасть в непогоду. Быстро доехали.

Городок мне понравился. Компактный и, к удивлению, без пробок; кругом парковки, улицы чистые, много магазинов и торговых лавок. Так как мы ехали через центр, то было заметно, насколько здесь много церквей и храмов, окружённых старыми городскими постройками. Они постепенно сменялись современными многоэтажками, постепенно удаляющимися от центра на западную окраину. Но самое интересное, здесь было озеро. Оно тянулось по левую сторону, изредка мелькая в просветах домов и голых ветвей деревьев свинцово-серым пятном.

Я заметил, что кавалькада повернула налево.

— Юрий Аркадьевич, ваша усадьба находится на берегу озера?

— Почти, — кивнул князь. — От озера нас отделяет

Буйносов усмехнулся. Видимо, столь странное решение деда было для него невероятно хитрым и удачным ходом. Вот нисколько не верю, что у старого князя взыграло чувство социальной справедливости. Явно не просто так потребовал часть городской земли в собственность. Мне удалось узнать из Сети, что раньше этот княжеский Род владел удельным городком безраздельно. Но административная и земельная реформы, прошедшие в конце девятнадцатого века, коренным образом изменили всю систему наследования. Города перешли в прямое подчинение государству, то бишь императору. Тем же Буйносовым предложили на выбор два пути. Чтобы по-прежнему иметь статус удельных князей, они могли выкупить несколько деревушек где-нибудь в округе и владеть землёй с правом создания на ней экономической или сельскохозяйственной агломерации. Городская усадьба переходила под прямое управление губернатора, сидевшего в Ярославле. А как он распорядится хозяйством — это уже вопрос другой. Альтернатива первому варианту была донельзя простой: Буйносовы остаются жить в Ростове, в своей родовой усадьбе, но править городом уже не могут. В качестве почётных граждан, администраторов, членов думских фракций от Ярославской губернии — пожалуйста. Но не более.

Буйносовы остались в Ростове Великом. Видимо, посчитали, что копаться в земле, считать копейки и заботиться о своих слугах ниже их достоинства. Кое-какие предприятия у княжеского Рода были, поэтому никто из многочисленной семьи не бедствовал. Кто-то даже в Думе заседал.

Но меня больше всего зацепило упоминание о дальнем родстве Буйносовых с Шуйскими. Мог ли этот факт осложнить ситуацию? И воспользуется ли канцлер возможностью обыграть нас на своём поле?

Наша кавалькада втянулась на какую-то аллею, выглядевшую сейчас довольно уныло с приближением зимы. Зато я сразу увидел высокую кованую ограду с массивными столбами из дикого камня и установленными на них электрическими фонарями в виде матовых шаров. Ворота были автоматические, стилизованные под чугунное литьё двухвековой давности. На них висел герб Буйносовых. Вдоль ограды проходила широкая пешеходная дорожка, по которой можно было при желании кататься на велосипеде или самокате. В общем, хозяева неплохо устроились. Автомобильного движения здесь не было, а прохожие никому не мешали. Они могли идти вдоль забора и любоваться городской достопримечательностью.

А посмотреть было на что. Пока мы медленно въезжали на территорию усадьбы, я успел разглядеть особняк, в котором жило не одно поколение Буйносовых. Опять же, бо́льшая часть информации была почерпнута из доступных источников. Основное здание построили совсем недавно, лет тридцать назад. Архитектор постарался сохранить дух старых русских усадеб, поэтому особняк из светло-серого кирпича и с белыми колоннами у главного входа был двухэтажным, с мезонином и высокой мансардой. Крыша покрыта коричневой металлочерепицей и украшена изящными флюгерами. Высокие арочные окна из стеклопакетов блестели чистотой и отражали серое небо с голыми верхушками клёнов и лип, тянувшихся вдоль аллеи.

«Бюир» мягко подкатил к высокому крыльцу и остановился. Слуга в серебристо-золотом костюме распахнул тяжёлую дверцу машины и почтительно склонился, приветствуя младшего князя. Следом за ним с невозмутимым видом вылез отец. Я же предпочёл покинуть салон с другой стороны, тем более, другой слуга предусмотрительно открыл вторую дверцу. Поблагодарив того кивком, направился к лестнице.

Нас встречал сам Глава Рода. Нетрудно было сообразить, что этот кряжистый старик с обвисшими пепельно-серыми усами и оценивающе-тяжёлым взглядом, является Хозяином, а все остальные — всего лишь дополнение к его властности.

— Отец, позволь представить Александра Егоровича Дружинина, владельца концерна «Уральская логистика», — сухо произнёс младший Буйносов, остановившись в двух шагах от Главы, — и его сына Михаила.

— Добрый день, Александр Егорович, — довольно дружелюбно сказал старик и протянул руку для пожатия. — Надеюсь, ваше путешествие не оказалось слишком обременительным?

— Нисколько, Ваша Светлость, — отец не выказал ни капли удивления, сжав руку князя. — Современный транспорт стал слишком комфортным, чтобы умудриться устать.

— В любом случае я уже распорядился приготовить для вас и ваших людей комнаты для отдыха, — взгляд старика на мгновение скользнул по автобусу, стоящему чуть поодаль от парадного крыльца. Вся наша делегация уже вышла наружу с вещами и с любопытством оглядывалась по сторонам. — Юра, прикажи слугам отвести гостей в дом через второй подъезд.

Младший Буйносов тут же отошёл от нас, а Глава неожиданно протянул руку и мне.

— Я так понимаю, ты и есть главное действующее лицо?

— Не совсем верно, Ваше Светлость, — я осторожно вложил свою ладонь в сухую широкую руку князя. Пальцы на мгновение оказались как будто в жёстких тисках. Подозреваю, усиль Буйносов немного давление, мои бы косточки захрустели, раздавленные. — Одно из главных. Ведь есть ещё княжна Шуйская и свидетели в лице моего отца и господина канцлера.

— Скромность или хитрая тактика не лезть в пекло раньше всех? — усмехнулся старый князь.

— И то и другое, Ваша Светлость.

— Всё же осторожен, — кивнул Буйносов. — Что удивительно, зная юношеский максимализм и бесстрашность.

Ага, посмотрел бы я на тебя после нескольких покушений и гибели в аварии. Поневоле станешь каждый чих воспринимать как опасность.

Глава решил, что пора бы и в дом зайти. Он повёл рукой в сторону парадной лестницы, и мы неторопливо поднялись по нему к главному входу. Очередной слуга распахнул дубовую дверь с коваными петлями и массивной ручкой в виде головы медведя. Вот здесь точно привратник нужен, иначе замучаешься открывать тяжёлое даже на вид полотно с явно бронебойным стеклом. Особенно «приятно» женщинам… хотя, кто знает: вдруг они обладают неимоверной силой, и для них подобная тренировка только в радость.

Мы вошли в просторный холл, выложенный белой с коричневыми прожилками плиткой под мрамор. Сам холл был разделён на две половины: гардеробную зону с креслами, банкетками, ростовым зеркалом на стене и столиком, и проходную галерею, ведущую в основные помещения. Яркое освещение давала люстра в виде прозрачных шаров, парящих в воздухе на невидимых тросах. К нам тут же выдвинулись горничные, помогая раздеться, после чего мы проследовали в гостиную. Семейство Буйносовых в полном составе, исключая Юрия Аркадьевича, уже находилось здесь, жаждая с нами познакомиться. Слава богу, не слишком многочисленное, иначе бы замучился запоминать. Я уже знал, что у Главы Рода было четверо сыновей, но только наследник с семьёй жил вместе с родителями. Остальные проживали отдельно. Подозреваю, старый князь приказал им с семьями

Старую княгиню звали Ириной Яковлевной, молодую, жену наследника — Светланой Алексеевной. Молодая, симпатичная шатенка возрастом чуть больше тридцати лет мне понравилась. Среди мрачноватых физиономий Буйносовых она выглядела как яркий цветок, выросший посреди каменистой пустыни. Дети — двое мальчишек-подростков и девочка лет восьми — покорно ждали окончания церемонии, чтобы смыться подальше от взрослых. Благо, в таком огромном доме хватало мест.

Да и сам особняк внутри оказался весьма роскошным. Высокие потолки, панорамные окна, выходящие на просторный парк с фонтаном, дорогая мебель, картины старинных и современных художников на стенах, гравюры. Но центральным элементом гостиной являлся камин, выполненный из чёрного полированного камня и с очагом, отгороженным стеклом.

Князь отдал нас на попечение импозантного старичка-домоправителя и предупредил, что на обед нас позовут, а пока мы может отдохнуть и привести себя в порядок. Гостевые комнаты находились на втором этаже. Мне досталась весьма неплохая, с окнами на очень старый парк. Летом отсюда, должно быть, приятно смотреть на зелень деревьев, журчащий фонтан и полоску озера, проглядывающуюся вдали.

Переодевшись в одежду сообразно гостевому этикету, я решил поискать Луизу. Ильхан, с которым я столкнулся в коридоре, подсказал, где поселили девушку. Оказалось, в самом дальнем конце, рядом с комнатой Кузнича.

— Да нормально, — рыжая всё равно была довольна, когда я поинтересовался, почему она не попросила более удобную комнату. — Ильхан сказал, что я секретарша Александра Егоровича, а то бы в служебное крыло поселили, вместе с бойцами. В этом отношении князь Юрий, оказывается, очень строг.

Она уже успела принять душ и теперь в длинном халате с восточными орнаментами сидела перед зеркалом, просушивая волосы феном.

— Что скажешь? — спросил я, присаживаясь на кровать. — Как тебе семейка?

— Насчёт семейки я смогу сказать позже, когда всех увижу, — справедливо заметила девушка, поглядывая на меня в отражении зеркала. — А вот молодой князь — чистой воды сноб. Слова цедил сквозь зубы, будто мы какое-то быдло.

— Слуги торгаша, что ты хотела, — усмехнулся я. — Чем ближе к Москве, тем больше мы будем сталкиваться с таким отношением к себе. А вот старик совсем не такой. Он даже нам руку пожал.

— Не обольщайся, — фыркнула Луиза, подбивая волосы рукой. — Как раз старый князь на порог бы вас не пустил, если бы не Шуйский. Скорее всего, ему стало лестно, что его усадьба выбрана в качестве площадки для важной встречи.

— Кстати, почему именно такой выбор? — меня давно интересовал этот вопрос.

— Не знаю. Но Александра Егоровича устроило это место, — пожала плечами рыжая.

— Не из-за их родственных связей? — предположил я и встал с кровати. Подойдя к девушке, отвёл волосы и поцеловал в шею.

— Миша, притормози, — сказала Луиза таким тоном, что сразу же отбила всё желание. — Мы в чужом доме, не забывай. А вдруг гостевые комнаты оборудованы скрытыми камерами?

— А ты ещё не проверила? — удивился я, поглаживая девушку по плечам через тонкую ткань халата.

— Не хочу сейчас влезать в локальную Сеть, чтобы проверить свои подозрения. Надеюсь, Буйносовы не дошли до такой степени деградации. Впрочем, я не удивлюсь, если подслушивание или видеокамеры в комнатах — в порядке вещей.

— Ты не ответила на мой вопрос насчёт родства, — напомнил я.

— Если родственные связи и есть, то они очень зыбкие. Столько веков прошло. Я проверила, что Шуйские и Буйносовы больше не пытались упрочить связи с тех пор, как княжна Мария Петровна вышла замуж за Василия Шуйского. Было и было… Нет, тут что-то другое.

Я вернулся в свою комнату и даже успел вздремнуть часок, когда в дверь постучали. Молодая горничная предупредила, что обед начнётся через двадцать минут. Поблагодарив её, стал без суеты собираться. Столовую нашёл быстро, даже без подсказок. Она примыкала к гостиной, к тому же возле закрытых дверей стоял чопорный слуга и распахивал их, как появлялся кто-то из гостей.

Помимо меня и отца, Буйносовы сочли нужным пригласить Марка Ефимовича, Луизу и Ильхана. Мы вместе со всем семейством расселись за длинным столом, покрытом белоснежной скатертью. Последним пришёл князь Аркадий Васильевич, и только после этого слуги начали расставлять тарелки с супом.

— Звонил Александр Александрович, — счёл нужным предупредить старый князь, берясь за ложку. — Он вместе с дочерью выехал из Москвы. Думаю, при благоприятных условиях через три часа, а то и раньше Шуйские будут здесь.

— Что им может помешать? — усмехнулся Юрий Аркадьевич. — Вряд ли снег упадёт до ночи.

На какое-то время разговор ушёл в обсуждение погоды, приближения холодной (по прогнозам метеорологов) зимы и городских проблем. Но в целом, общались как-то вяловато. Глава Рода периодически кидал взгляд то на меня, то на Луизу, сидевшую рядом. Старый пень что-то чувствовал и пытался выстроить логическую картину, на самом ли деле рыжая девушка — секретарша моего отца. А я стал подозревать, что комната, где поселили Луизу, всё-таки прослушивается. Да и ладно. Подумаешь, высказали сомнение в дружелюбии Буйносовых. Завтра или послезавтра нас уже здесь не будет. Просто нужно быть осмотрительным и не болтать попусту о важных делах. И отца предупредить не помешает.

После обеда мы были предоставлены сами себе. Луиза решила поваляться на кровати, Кузнич вместе с родовым магом Буйносовым, на удивление приветливым и общительным, ушёл на поиски подходящего помещения для ритуала. Кстати, Веденей — так звали чародея — поддержал нашего Марка Ефимовича в том, чтобы не проводить обмен аманатами в Алтарном зале. Стихия Источника может навредить ритуалу.

— Батя, будь осторожен, — негромко проговорил я, когда вместе с отцом поднимался по лестнице на второй этаж. — Возможно, наши комнаты прослушиваются. Мы с Луизой поговорили о Буйносовых, и старик весь обед сверлил меня взглядом. Так что личные дела лучше на улице обсуждать.

— Да я как бы и не отличаюсь доверчивостью, — усмехнулся отец. — Поэтому и попросил Ильхана захватить из дома глушители. Хочешь, поделюсь?

— А мне что глушить? — я тихо рассмеялся. — Как храплю?

— Ну, мало ли, — отец остановился на площадке, подошёл к перилам, глянул сверху на гостиную, сейчас пустую. — Например, с Луизой что-нибудь важное обсудить. Я вижу, что вы стали очень тесно общаться, и это меня беспокоит.

— Так иногда бывает, — пожал я плечами,

— Понимаю, — кивнул отец и положил руку мне на плечо, слегка сжал. А хватка-то у него сильная, не пальцы — гидравлические поршни. — Сын, ты не должен увлекаться Луизой, хотя вижу, что между вами появилась симпатия. Но она не тот человек, который принесёт тебе счастье. Думаешь, я зря сделал её тем, кем она сейчас есть? Это был мучительный выбор между тем, чтобы вернуть девушку к нормальной жизни и тем, что она не простит мне крушения своей мечты.

— А какая у неё мечта? — с горечью спросил я. — Быть суперсолдатом?

— Миша, даже если ты увлечёшься Луизой (а ты, кажется, уже на этом пути), то всё равно не сможешь переубедить её изменить образ жизни, — старший Дружинин ослабил хватку и убрал руку с плеча. — И не пытайся. Только сделаешь девушку несчастной.

— Я могу с тобой поспорить, но сейчас не стану этого делать, — понимая, что время для откровенного разговора выбрано неудачно, я решил его прекратить. До следующего раза. Когда он наступит — вопрос интересный. Чёрт возьми, я даже не знаю, чем закончится ритуал переноса! Не в плане интриг Шуйского, нет. Что со мной произойдёт, когда матрица майора Субботина покинет моё сознание? Каким я стану? В какую сторону изменюсь? Вопросы, одни вопросы.

— Ладно, Миша, отдыхай, — отец вздохнул. — Тебе понадобятся силы.

— Журналисты работают? — поинтересовался я.

— Ещё как, — усмехнулся родитель. — Нужно канцлера в тонусе держать. Чтобы не думал ни о чём, кроме как о выполнении договора.

С этим мы и разошлись по своим комнатам.

Шуйские приехали ближе к шести часам вечера, когда город уже осветился уличными фонарями, как и аллея с парком в усадьбе Буйносовых. Позвонил отец и предупредил, что нужно спуститься в гостиную, чтобы поприветствовать князя и заодно познакомиться с ним. Но я не торопился, заворожённый величественной картиной падающего снега. Крупные хлопья как-то внезапно повалили с неба, закрывая перспективу парка густой пеленой. Почему-то сразу поднялось настроение. Люблю первый снег, именно такой, а не мелкий, сразу же сдуваемый ветром. Захотелось выбежать на улицу и подурачиться, вылепить снеговика или покидаться снежками. Но вместо этого пришлось идти знакомиться с человеком, который жаждал моей смерти.

Сверху мне хорошо была видно происходящее в гостиной. Поэтому я задержался ненадолго на площадке, чтобы оценить, кто со стороны Шуйских будет участвовать в ритуале. Понятно, сам князь и его дочка. Вон она сидит на диване спиной ко мне, о чём-то переговаривается со Светланой Алексеевной. Вижу Басаврюка, Марка Ефимовича и незнакомого старика с редкими волосюшками на голове. А это кто? Перевёл взгляд в сторону двух молодых мужчин в дорогих костюмах. Судя по всему, канцлер привёз с собой не только дочь, но и своих сыновей, чертами лица неуловимо похожими на Александра Александровича — фотографию канцлера я успел хорошо изучить. И по комплекции выглядят очень внушительно. Наверное, частенько железо тягают в тренажёрном зале.

Судя по всему, процесс знакомства у моего отца состоялся, потому что он уже о чём-то переговаривался с канцлером. Я вздохнул и стал спускаться по лестнице, стараясь запрятать волнение глубоко внутрь.

«Не дрейфь, боец, — подбодрил меня Субботин, пока я отсчитывал ступеньки. — Главное, не показывай своего страха, общайся с достоинством, но в бутылку не лезь».

— Господа, позвольте представить вам моего сына Михаила, — отец держался великолепно в княжеском окружении.

— Добрый вечер, господа, дамы, — я почувствовал на себе скрещённые взгляды, но сам старался смотреть только на канцлера. Возможно, кто-то мог посчитать его весьма импозантным мужчиной, умеющим показать себя с наилучшей стороны: дорогой костюм, белоснежная рубашка, бриллиантовые запонки, перстни с драгоценными камнями, аккуратная бородка. Истинный аристократ, умеющий не только приказывать, но и слушать. Но моё заочное знакомство с этим человеком не имело позитивного опыта, поэтому я держался настороженно.

И Шуйский очень хорошо почувствовал моё недоверие. Улыбнулся покровительственно, и, не вставая с кресла, в котором сидел в расслабленной позе, ответил:

— Здравствуй, Михаил. Ты удивишься, но я таким тебя и представлял: уверенным в себе молодым человеком. Мой секретарь, с которым ты уже знаком, дал верную оценку твоему психологическому портрету.

— Не думаю, что по одной встрече можно просчитать человека настолько хорошо, не рискуя ошибиться, — говорил я спокойно, а сам отметил, что младшие князья Шуйские чуть ли не синхронно сжали губы от моей маленькой дерзости. Наверное, они полагали, что я должен рухнуть на колени в благоговейном трепете, оказавшись в таком блистательном окружении. Н-да, тяжко мне будет с ними общаться.

— Поверь, Тимофей Матвеевич имеет большой опыт в изучении человеческой натуры. Однако…

Шуйский вдруг легко поднялся с кресла, подошёл ко мне поближе, обволакивая какой-то странной аурой, похожей на гипноз. Даже не знаю, как объяснить. Например, как змея, убаюкивающая жертву мерным покачиванием своего тела перед броском. Жутковатое чувство, признаюсь. Но через мгновение оно куда-то пропало, рассыпалось в прах, оставив в голове едва слышный звон.

С удивлением увидел протянутую князем руку и машинально пожал её, подспудно ожидая очередной пакости. Ведь обмена аманатами ещё не произошло, и канцлер мог на этом сыграть в свою пользу. Рука у Шуйского оказалась сухой и холодной.

— Рад знакомству, Миша, — по-простецки сказал князь и улыбнулся открыто, показывая своё дружелюбие. — Позволь представить мою семью, пусть и не в полном составе. Князь Дмитрий Александрович, старший сын, официальный наследник Рода Шуйских, — канцлер показал на одного из молодых мужчин, который скупо кивнул, не вставая с кресла. — Князь Константин Александрович, мой средний сын.

Последовал аналогичный кивок второго мужчины, мало чем похожего на канцлера, но вот взгляд точно папашин, такой же неприятный, гипнотизирующий.

— Моя дочь, княжна Наталья Александровна, — черты лица Шуйского разгладились, в глазах растаял лёд. Чувствовалось, что он души в ней не чает.

Я развернулся в сторону сидящих дам и подошёл к девушке, внимательно глядя ей в глаза.

— Наталья Александровна, — я по-гусарски кивнул, вызвав удивление в огромных серых глазах княжны, — очень рад с вами познакомиться. Позвольте высказать своё восхищение вашей храбростью. Наверное, вы очень любите своего брата, если пошли на столь отчаянный шаг ради его спасения!

Натиск и ошеломление! Нужно лишить уверенности,

— Спасибо, — растерянно проговорила Наталья и протянула правую руку, унизанную кольцами.

Я осторожно обхватил её пальчики и склонился, обозначая поцелуй. А сам спинным мозгом чувствовал, как в меня впились злые взгляды молодых князей. Зато Светлана Алексеевна улыбалась, словно раскусила мою эскападу.

— Но не скажу, что очень рада тому обстоятельству, которое нас свело, — тут же решила взять реванш княжна, сведя брови к переносице, но мило зарумянилась. Она убрала руку и отвела взгляд в сторону отца.

Я не стал дразнить гусей, то бишь её братьев. Вот они, не задумываясь, с удовольствием выпотрошили бы меня, представься такой случай. Канцлер, внимательно за мной наблюдавший, не увидел, кажется, ничего предосудительного в моём поведении. Но атмосфера в гостиной стала густой, накалённой. Я ощущал потоки магии, сгустившейся вокруг меня. Словно все Шуйские разом приготовились ударить по мне боевыми конструктами, если вдруг я начну превращаться в демоническую тварь. Хм, а ведь так они и думают! Потому что не знают, как вообще работает механизм симбиоза двух душ. Вот и перепугались. Да-да, им страшно, как бы грозно не вращали глазами.

В гостиную зашёл домоправитель и склонился к сидящему князю Буйносову-старшему. Что-то тихо проговорил, и, дождавшись кивка хозяина, покинул залу. Аркадий Васильевич, до этого не проронивший ни словечка, встал и объявил:

— Господин канцлер, полагаю, вам и вашим людям нужно отдохнуть и привести себя в порядок. Слуги проводят вас в комнаты. Ужин через час.

— Да, будет нелишним отдохнуть, хотя дорога не выглядела утомительной, — встал и князь Шуйский. — Пока все действующие лица здесь, предлагаю после ужина собраться для обсуждения завтрашнего мероприятия. Нужно полностью проговорить все правила, чтобы потом никто не мог обвинить противоположную сторону в их несоблюдении. Никто не против?

Все согласились. А как иначе? Мы же не в шахматы собрались играть. Дружинины против Шуйских — неплохая реклама получится, да и журналисты тему разовьют, такие опусы напишут!

Когда гости постепенно разошлись, отец и Марк Ефимович остались на месте.

— Мишка, а они тебя боятся, — неожиданно сказал Дружинин-старший. — Когда ты подошёл к Наталье Александровне, братья ощутимо напряглись.

— Пусть боятся, покладистее будут, — я плюхнулся на то место, где раньше сидела княжна. — Марк Ефимович, вы уже выбрали место?

— Да. Здесь есть старый флигель для слуг, он с восточной стороны примыкает к особняку, — ответил Кузнич. — Там много пустых комнат. Но мы решили, что общая зала как раз подойдёт для ритуала.

— А зачем канцлер своих сыновей взял? — спросил я. — За сестрой приглядывать? Так я её не обижу.

— Вероятно, тоже подстраховаться решил, — пожал плечами отец. — Или в качестве свидетелей.

— Тогда Ильхан и Луиза тоже могут выступить свидетелями, — тут же предложил я.

— Обо всём этом мы и поговорим после ужина, — отец встал. — Пожалуй, пойду к себе, поработаю.

Кузнич ушёл вместе с ним, а я приник к панорамному окну, разглядывая падающий снег. Показалось, он стал сыпать ещё гуще, устилая толстым пушистым ковром аллею, землю, дорожки. Нестерпимо захотелось на улицу. Я стоял, отрешившись от всего.

«Вот бы ты посмотрел на эту красоту, — мысленно обратился я к Субботину. — Да полностью управляя собственным телом, которое не нужно ни с кем делить».

«Даст бог увижу, — откликнулся майор с минорными нотками в голосе. — Я зиму уже два года не видел… по своим ощущениям. А по временным меркам, так и вовсе полвека с хвостиком».

Да, интересный временной разрыв получился. Для погибшего в бою майора прошёл какой-то миг, когда его стало затягивать в некую воронку зова, назовём процесс вызова так. А что чувствует душа, оказавшаяся в безвременье?

«Целый спектр негативных эмоций, — хмыкнул Субботин. — Страх, ужас, отчаяние… Ты ничего не понимаешь и пытаешься очнуться, вынырнуть к свету. Тебе же снились кошмары?»

«Да, бывало. Я изо всех сил старался проснуться, а когда открывал глаза, какое же это было удовольствие очутиться в своей постели».

«Вот и я хотел снова оказаться на той высоте, увидеть своих ребят…», — вздохнул майор.

Я очнулся от деликатного покашливания за спиной. Оказывается, это была одна из горничных. Даже не заметил, как пришла пора идти на ужин. Поблагодарив барышню, решил подождать отца или Луизу. Нам сейчас нужно держаться вместе.

После ужина старый князь Буйносов любезно предложил свою библиотеку для обсуждения завтрашнего ритуала. Понятно, что присутствие хозяина дома, как и его сына — наследника Рода — никто не оспаривал. От нашей семьи были я, отец и Марк Ефимович. Шуйские пришли в полном составе. Княжна Наталья оказалась единственной дамой в мужском обществе. Она скромно присела в одно из кресел, а её брат Константин встал за спиной, вроде верного телохранителя. Подозреваю, это на случай, если я вдруг обернусь некой тварью и брошусь на людей. Как-никак, Константин одарённый, и может профессионально поставить защиту.

Княжна переоделась в приличествующую барышне одежду. На ней было длинное тёмно-синее платье с короткими рукавами и закрытыми плечами. На шее висела золотая цепочка с кулоном из янтаря. Когда девушка поворачивала голову, серебряная заколка в волосах, обсыпанная мелкими фианитами, вспыхивала мириадами разноцветных искорок. Как только Наталья встречалась со мной взглядом, то её красивое лицо мгновенно застывало. Я не видел в её глазах презрения или злости, скорее — был для девушки пустым местом.

На всю компанию, собравшуюся в библиотеке, не хватило мест. Мне, как и обоим магам, пришлось стоять. Возможно, Константин сознательно уступил место своему брату, чтобы находиться рядом с сестрой.

— Итак, господа, мы должны обстоятельно обсудить завтрашнее мероприятие, — канцлер, держа в руке пузатый стакан с коньяком, обвёл всех взглядом. — Я не хочу терять время, поэтому предлагаю провести ритуал сразу после завтрака. С удовольствием бы остался у вас на денёк, Аркадий Васильевич, но государственные дела, а более того —

— Не возражаю, — отец сидел напротив канцлера и выглядел совершенно спокойно в княжеском окружении. А вот я захватил с собой ножичек… на всякий случай. Потому что против сильных одарённых магия Ока может не сработать. Отец практически безоружный, остаётся надежда только на клинок. И кстати, кто может помешать Шуйским ликвидировать нас ночью? Допустим, Ильхан выставит охрану, но сколько она продержится против княжеских бойцов? Мы в особняке Буйносовых практически в мышеловке находимся.

— Отлично. В таком случае предлагаю выслушать магов. Они настаивают на том, чтобы провести ритуал в старом флигеле, в общей зале. Там достаточно места как для участников, так и для свидетелей. С нашей стороны выступят мои сыновья. Нет возражения, Александр Егорович?

Отец на мгновение задумался. Он мог воспротивиться такому дисбалансу в боевой составляющей, но кого может предложить в свидетели? Буйносовых? Так они на стороне Шуйских. Слуги? Никто и никогда не согласится, чтобы простолюдины участвовали в ритуале. Поэтому батя кивнул:

— Не возражаю. С нашей стороны будет командир боевого крыла и моя секретарша.

— Хорошо, принимается, — в свою очередь кивнул канцлер и сделал глоток из стакана. — Позвольте, господа, предоставить слово Карпу, моему помощнику по магическому обеспечению. Он вкратце расскажет о ритуале. Понимаю, что все в той или иной мере смогли узнать, что он из себя представляет. Но всё же… во избежание недомолвок и будущих претензий будет лучше ознакомиться с тонкостями мероприятия.

— Ритуал древний, но дошёл до наших дней в полной сохранности, — старик с куцыми волосёнками встал таким образом, чтобы его видели все. — Проблема была в отсутствии артефакта под названием «Камень аманата» или по-другому «Сердце свидетеля». Так случилось, что ритуальный артефакт долгое время хранили князья Буйносовы. Поэтому выбор места пал на Ростов. Его Светлость князь Аркадий Васильевич любезно разрешил использовать его усадьбу, как и сам «Камень» для ритуала.

Все покивали, соглашаясь с доводами мага. Теперь понятно, почему именно Ростов Шуйский выбрал для произнесения клятвы. И ведь промолчал про артефакт, находящийся здесь. Я же говорю, обязательно где-нибудь слукавит. Не будешь же его обвинять во лжи, которая как бы и не ложь.

— Первыми к «Камню аманата» подходят ответчики. Со стороны Шуйских — князь Александр Александрович. Со стороны Дружининых — Александр Егорович, — продолжил Карп. Кузнич пока молчал, внимательно слушая своего коллегу. — Изменений в первоначальном плане нет?

— Нет, — одновременно ответили отец и канцлер.

— Ответчики произносят клятву над артефактом и делятся с ним своей кровью, — сурово продолжил старик-чародей. — Достаточно несколько капель, господа. Не стоит полосовать ладонь ножом… После клятвы ответчиков к «Камню» подходят аманаты. Со стороны Шуйских — княжна Наталья Александровна. Со стороны Дружининых — Михаил Александрович. Может быть, произошли какие-то изменения?

— Всё по-прежнему, — на этот раз ответил один Шуйский. Отец промолчал. У нас не было иных вариантов.

— Хорошо. Выбранные аманаты тоже должны произнести клятву и окропить артефакт своей кровью. С этой минуты клятва начинает действовать, артефакт распадается на две части. Это важно. «Сердце Свидетеля» отдаётся Дружининым. «Сердце Клятвы» остаётся у Шуйских. Пока соглашение не исполнено или не расторгнуто по обоюдному согласию, обе половины остаются активными. Это можно понять по пульсации «Камня». Расстояние не влияет на интенсивность свечения, чтобы вдруг не возникло подозрение в нарушении клятвы. Княжна Наталья Александровна может по своему согласию поехать в Оренбург и жить в семье Дружининых, а может остаться в родном доме. Её благополучие и жизнь будет зависеть только от разумного поведения ответчика — князя Александра Александровича. Причинение любого вреда Михаилу Дружинину автоматически ударит по княжне Наталье Александровне. Смерть аманата наступит мгновенно. Рекуперация в таком случае невозможна.

Я тайком поглядел на девушку. Княжна, даже побледнев, выглядела великолепно. Она страшно боялась, боялась с того момента, как приехала сюда. И я её понимаю. Потерять шанс на рекуперацию, когда совершенно не думаешь о смерти, когда знаешь, что достаточно переместить матрицу души в клон — это ужасно. Я залюбовался Натальей. Почувствовав мой взгляд, она на мгновение скользнула по мне потемневшими глазами и отвернулась. Только припухлые губы, подкрашенные бледно-вишнёвой помадой, превратились в жёсткую линию.

Про безвозвратную смерть заложника я впервые слышу. Даже поплохело на мгновение. Это что же получается, папаша-канцлер своей красавицей-дочкой решил рискнуть? Вот же сволочь! У него двое здоровых, как быки, сыновей, на которых можно бочками воду возить, а он девчонку в аманаты предложил! И меня продрал озноб от простой мысли, что князь Шуйский и в самом деле страшный человек. Выгоды ради он способен пожертвовать даже родной кровью, не говоря уже о людях, которых с лёгкостью уничтожал или сгонял с родовых земель. Про себя молчу. Чудом голову на плечах сохранил. Очень тяжело противодействовать человеку, находящемуся на вершине власти. Теперь понимаю, что у нас практически не было шансов выстоять против государственной машины. Может, прав отец, втайне готовящий «ангелов»?

— Этот момент понятен? — Карп первым делом посмотрел на своего хозяина.

— Вполне, — хладнокровно ответил канцлер.

— Вы отдаёте отчёт своим действиям, Ваша Светлость? Ещё не поздно поменять аманата…

— Это не обсуждается, Карп Иванович, — неожиданно ответила княжна. — Моё решение окончательное. Я хочу помочь брату, и готова рискнуть.

— Как будет угодно, Наталья Александровна, — Карп поклонился в её сторону, а мне показалось, что это был заранее отрепетированный спектакль. Чародей не мог не знать, кто именно станет заложником от Шуйских. И разыгрывать перед гостями самопожертвование красивой девочки — такая себе попытка психологического давления. Вот и отец даже бровью не повёл. Сидит себе спокойно, ногой покачивает и коньячок попивает.

— Следует напомнить и господину Дружинину, что любая попытка обойти клятву закончится смертью аманата с вашей стороны, — Карп перевёл взгляд на отца.

— Я в курсе, — откликнулся отец.

— В таком случае позвольте закончить, господа, — чародей Шуйских слегка поклонился. — Завтра встречаемся в старом флигеле. Ваша Светлость, готовы ли вы присутствовать в качестве наблюдателя? — вопрос предназначался князю Буйносову-старшему.

— Охотно, — кивнул Глава Рода. — Но я бы хотел быть там вместе с сыном. Нет ли каких-нибудь ограничений? Что там говорится в древних книгах?

— Если участники не против…

— Думаем, что хозяева имеют право выступить сторонними наблюдателями, — решил за

Никто не возражал. И библиотека довольно быстро опустела.

* * *

Вечерний парк был великолепен. Подсвеченные фонарями деревья отяжелели от налипшего на ветвях по-настоящему первого снега и стояли притихшие, словно не веря, что пришла зима. Статуя русалки, возвышающаяся в середине чаши фонтана, как будто накрылась невесомой белой пелериной и замерла в оцепенении. Густые хлопья продолжали сыпаться с бархатисто-чёрного неба, и было удивительно светло. Розовел горизонт, подсвеченный электрическими огнями города, вокруг стояла оглушающая тишина.

Я с удовольствием хрупал по заснеженной дорожке и дышал полной грудью морозным воздухом, насыщенным озёрной влажностью. Наклонившись, собрал в горсть побольше снега, сформировал липкий шар и начал неторопливо катать его. Когда шар стал достаточно большим, я критически оценил его и оставил возле дорожки. Принялся за второй. Постепенно увлёкся, не обращая внимания на холодные руки. Изредка дышал на них и продолжал строительство сказочного персонажа. Больше всего переживал, что большой ком развалится, когда начну водружать его на первый шар. Но обошлось. Голову я «состряпал» быстро. Закончив работу, отошёл подальше, оценивая снежную скульптуру. Снеговик получился кособоким, словно принял на грудь излишне много горячительного, и теперь пытался добраться до дома, с усилием балансируя на ходу.

Отломив у ближайшего кустарника веточки — да простят меня Буйносовы, но снеговику руки тоже нужны — воткнул их по обе стороны среднего шара. Почесал затылок. Для глаз подошли бы камешки или угольки, да где их сейчас взять? Вспомнил, что вокруг фонтана шла гравийная дорожка. Сбегал туда, разгрёб снег и выбрал два подходящих тёмных голыша. Осталось сделать нос. Вздохнув, потопал по проторенной дорожке к кустарникам, облепленным снежными шапками, сломал ещё одну веточку и вернулся, чтобы воткнуть её в качестве носа. Не просить же морковку у кухонных работников, дурачком посчитают.

— Нос-веточка совершенно ужасен, но сам снеговик страшно мил, — раздался за моей спиной девичий голос. Я в пылу творения даже не расслышал шагов княжны.

— А чего в нём больше: ужаса или милоты? — я обернулся и подул на окоченевшие ладони. Княжна Шуйская в белой шубке и такого же цвета пушистой шапке идеально слилась бы с окружающей средой, если бы не свет фонарей. Особую умиление вызвали разрумянившиеся щёчки. У меня сладко сжало сердце. В Наталье было что-то невероятно притягательное, даже если не обращать внимание на броскую красоту. Идеальные линии лица? Загадочный блеск умело подведённых глаз? Надменная холодность, которая была, скорее, показной, чтобы скрыть за ней чуткую и нежную душу? Ведь именно она согласилась спасти брата, несмотря на огромный риск. С таким папашей можно ожидать чего угодно. Пожертвует дочерью, а потом будет лить крокодильи слезы.

У каждого мужчины есть свой идеал женщины, который он ищет всю свою жизнь. Бывает — находит, обретает счастье. Но чаще всего мечты развеиваются, как быстротечный сон, оставляя в памяти призрачные образы и сладость чего-то удивительного и недостижимого. Вот и стоящая передо мной княжна казалась тем самым сном, готовым исчезнуть в любой миг миражом.

— Скорее ужаса, — склонив голову набок, оценила моё творение Шуйская. — Детям такое показывать категорически нельзя.

— Я не дам разрушить своё самое лучшее творение, — воспротивился я. — Пусть лучше ворон отгоняет.

Девушка усмехнулась, и, не снимая варежку с руки, вытащила из кармана морковку: толстую и тщательно вымытую.

— Держи… скульптор, — усмехнулась она. — К сожалению, ведра или котелка достать не удалось. Побоялась, что слуги посчитают меня сумасшедшей.

Ха-ха! Да у нас мысли сходятся! О, так мы уже на «ты»? Ладно, так даже легче.

— Прошу, — я простёр руку в сторону снеговика. — Даю тебе эксклюзивное право одарить сию скульптуру чудесным носом.

На губах Натальи мелькнула улыбка и тут же исчезла. Она подошла к снеговику, выдернула корявую веточку и вместо неё воткнула ярко-оранжевую морковку. Потом аккуратными движениями руки продавила под носом ложбинку в виде улыбающегося рта. Сделав несколько шагов назад, девушка остановилась рядом со мной, опять наклонила голову, по-новому оценивая наше совместное творение.

— Всё равно он какой-то грустный, — заметила Наталья.

— Чувствует, что его век недолог, — откликнулся я, поглядывая на княжну. Снежинки невесомо ложились на шапку и искрились в свете фонарей. — Говорят, уже завтра потеплеет.

— Жалко, — вздохнула девушка. — Мне нравится первый снег. Как начала себя помнить, всегда выбегала на улицу, чтобы половить снежинки ртом. Так забавно щекочутся, когда на нос попадают.

Она замолчала, рассматривая снеговика, который с загадочной и печальной улыбкой глядел на нас чёрными глазами-камешками. Я почему-то обернулся, ощутив незримое присутствие посторонних. Ну да, следовало догадаться, что княжну будут охранять. Аж трое крепких телохранителей в тёплых куртках маячат в нескольких шагах от нас, даже не делая вид, что просто прогуливаются по парку. Их взгляд не сулил мне ничего хорошего, если я хоть рукой пошевелю в сторону Натальи Александровны.

— Почему меня так боятся? — спросил я напрямую.

— Всё неизвестное опасно, — пожала плечами девушка, и по своим следам вернулась на едва видимую под снегом дорожку. Я пристроился рядом, и мы неторопливо зашагали вглубь парка. — Отец приказал им не спускать с меня глаз. Думает, что сущность, которая находится под твоим управлением, может внезапно обрести самостоятельность.

— То есть ты знаешь, ради чего затевается ритуал?

— Да. Извлечь из тебя симбионта и пересадить в моего брата, — уверенно ответила Наталья. — Он должен помочь Григорию вылечиться от непонятной и опасной болезни. Мой брат… — её голос дрогнул. — Он умирает, и никто не может понять механизм проклятой болезни. Да, там задействована магия, но ведь в мире столько чародеев, целителей, знахарей, колдунов! Техномагия, заговоры, магические заклятия, зелья, настойки… Почему ничего не помогает?

— А с чего вдруг Александр Александрович решил, что симбионт поможет?

— Но тебе-то он помог? — княжна резко остановилась и взглянула на меня. — Разве ты не попал в аварию, в которой погиб? Я знаю об этом случае, не удивляйся. Почему же ты сейчас живой?

— Рекуперация…

— Вздор! Карп утверждает, что клятву должны давать люди, никогда не проходившие рекуперацию. «Камень аманата» не активируется, если кто-то из нас является клоном. Значит, симбионт, подселившийся в тебя, совершил невероятное. Твой отец не побоялся предложить ритуал обмена заложниками, будучи уверенный, что ты не проходил

«Комсомолка, активистка и просто красавица! — с восточным акцентом произнёс Субботин непонятную для меня фразу. Но по его эмоциям понял, что майор восторгается девушкой. — Мишка, вот твоя цель! Завоюй сердце этой девочки!»

«Боюсь, меня Шуйские прикончат раньше, чем я посмею сделать шаг навстречу княжне, — парировал я и с ехидцей мысленно спросил: — А как же Турчанинова?»

«Всё в прошлом. Я же не знал, что у канцлера такая красотуля-дочка».

— Почему молчишь? Значит, я права?

— Права, — не было смысла что-то скрывать. Большая часть карт вскрыта, остались козыри. Но их никто не будет показывать, пока не начнётся основное действие. — Скажи, а ты не боишься? Вдруг что-то пойдёт не так, вдруг маги ошиблись и существуют ещё какие-то условия, о которых никто не знает? Меня в случае чего вытянет симбионт, а вот ты… сильно рискуешь.

— Что ж, значит, такая у меня судьба, — тихо проговорила княжна.

— Ты не умрёшь, — твёрдо ответил я. — Есть у меня уверенность, что всё закончится хорошо. А клятвы Дружинины не нарушали никогда.

— А что такое ваше слово? — излишне резко спросила Наталья. — Вы — промышленники, ваша честь — это сделки и контракты. Мы из разных миров.

— Не совсем, — мягко ответил я. — Ты же не будешь отрицать, что количество сделок между аристократическими кланами и торговыми Родами за последние сто лет выросло в десятки раз. Аристо понимают, что невозможно жить только на земельную ренту, поэтому активно вкладывают капиталы в экономику, промышленность, энергетику, машиностроение. Вот вы, Шуйские, владеете пятьюдесятью процентами концерна «Волжские верфи». А какие сливки снимаете, контролируя передвижение товаров по Волге и Днепру? Или, к примеру, медицинское оборудование, которое поставляется из-за рубежа, или «Коммерц-банк» под вашим управлением. Сколько ещё ручейков стекаются в полноводную реку благополучия клана Шуйских? Мир давно изменился, Наталья Александровна. Как сказал один мой знакомый «деньги-деньги, делай деньги, остальное — дребедень».

Княжна не сдержалась и фыркнула, хотя до этого слушала меня с каменным лицом.

— Забавный у тебя знакомый, не лишён юмора.

«А я ещё и крестиком вышивать умею, — с удовольствием произнёс Субботин, который и напел мне однажды эту песенку, а теперь чутко вслушивающийся в наш разговор. — О, эту барышню ожидает большой сюрприз от своего братца, когда я займу его место!»

— О чём и речь, — я опустил голову, чтобы Наталья не увидела моей улыбки. — Ты даже не представляешь, какая идёт война за контроль над ресурсами, как из рук в руки переходят предприятия, которые раньше можно было просто захватить силой оружия. Сейчас оружие не обязательно. Есть деньги, шантаж, подкуп, слияние, поглощение, намеренное разорение конкурента.

— Это та же война, — возразила княжна.

— Не спорю. И кровь льётся настоящая. Так что твоя претензия лишена основания. Аристократы тоже нарушают клятвы и договоры, если вторая сторона не может похвастаться древностью крови. Почему же «торгаши» должны играть по другим правилам? Но сейчас ситуация совершенно иная. Твой отец хочет получить моего симбионта, чтобы спасти сына. И был готов любыми способами извлечь сущность, попавшую ко мне совершенно случайно, после ошибки ваших магов. Я не просил себе такой участи, Наталья Александровна, и распрощался бы с симбионтом, если бы ко мне отнеслись по-человечески и не пытались неоднократно убить.

Девушка шла молча, даже не замечая, что дорожка увела нас в самый дальний уголок парка, за которым виднелся высокий забор, а за ним — густая лесополоса у озера.

— Я согласился добровольно расстаться с сущностью, но при условии, что со стороны Шуйских будут твёрдые гарантии моей безопасности. Поэтому и возник вариант с ритуалом «Камня аманата». Это моя защита. Я лишь не предполагал, что со стороны Шуйских аманатом пойдёт такая красивая девушка.

— Не пытайся сейчас играть роль взволнованного юноши, с первого взгляда влюбившегося в несчастную красавицу, да ещё вынужденную жертвовать собой, — голос княжны разил таким холодом, что мог сковать неподвижностью невесомые снежинки.

— Ни в коем случае. Я только высказал свою уверенность в благополучном исходе ритуала. А по поводу твоей привлекательности — всего лишь констатация факта.

— Не лукавь, Михаил Александрович. Ты же меня поедал взглядом в библиотеке.

— Но это не запрещено, — я принял пикировку с удовольствием. Влюбляться в княжну? Безнадёжное дело. Любая моя попытка сближения окончится отрыванием конечностей и головы. Братья Шуйские — опасные типы. Недаром про них слухи ходят, как они, будучи юношами, передрались на дуэлях чуть ли не со всей аристократической Москвой, даже в Петербурге успели отметиться.

— Я замёрзла, — сказала Наталья и остановилась, оглядываясь по сторонам. Вероятно, выбирала наиболее короткий путь до особняка, освещавшего парк всеми окнами. — Сможешь протоптать дорожку до фонтана? Так будет быстрее выбраться к дому.

— Легко, — снега хоть и насыпало прилично, но мне не составило труда приминать его, постепенно двигаясь к чаше фонтана. За спиной послышался хруст снега. Княжна послушно шла за мной.

Вдруг в спину что-то ударилось. Я обернулся. Наталья сделала вид, что рассматривает ночное небо, а сама отряхивала варежки от снега. Усмехнувшись, я тоже слепил снежок и запустил его в девушку, целясь в руку. И попал. Зря, что ли, Варяг учил меня швырять ножи в мишени?

— Ах, так? — наигранно возмутилась Шуйская и быстро ответила новым снежком. Со смехом, обстреливая друг друга, мы добежали до центральной дорожки парка, где и остановились, переводя дух. За нами, как фантомы, следовали телохранители.

Я помог Наталье отряхнуть шубку. Княжна, раскрасневшаяся от энергичного обстрела снежками и лёгкого морозца, вдруг улыбнулась.

— А я тебя другим представляла.

— Избалованным мажором, думающим только о себе?

— В какой-то мере… Но больше всего боялась, что ты распустишь слюни перед моим очарованием и начнёшь страдать. Обычно так бывает со всеми юношами, кто со мной знакомится.

— Обычно? — я подставил локоть. Поколебавшись, княжна обвила его рукой, и мы снова неторопливо двинулись к особняку. — Значит, были и такие, что не смущались прочных крепостных стен и пытались идти на приступ?

— Но таких оказалось меньшинство, — усмехнулась Наталья, глядя под ноги. Её сапожки с хрустом давили свежий снег, который, к сожалению, прекратился. — И все они проиграли.

Ага, не может красивая девушка без кокетства. Дескать, и тебе ничего не светит. Вообще. Мы птицы разного полёта. Ну, я и не спорю. Всё равно канцлер

— Спасибо за морковку, — сказал я, когда мы подошли к парадной лестницы. — Снеговик будет сегодня самым счастливым существом на свете.

— Рада, что мой подарок ему понравился, — усмехнулась княжна, аккуратно обстучав сапожки от снега. — И тебе спасибо… за прогулку.

Я довёл Наталью до двери, которую тут же распахнул один из телохранителей, умудрившийся опередить нас. Попрощавшись с девушкой, отошёл к парапету — захотелось побыть в одиночестве, созерцая заснеженную аллею — и задумался о превратностях судьбы, которая грозила забросить меня в столицу, куда я вообще не стремился. Кто сказал, что ничего просто так не случается? И не стала ли та летняя авария на дороге спусковым крючком к большим изменениям в моей жизни?

Глава 7

Наша встреча была неслучайной…

— Дружище, тормозни здесь, мне через парк будет быстрее до дома дойти, — попросил я Грека, сидевшего за рулём «Ауди». — Прогуляюсь, воздухом подышу.

— Да я не тороплюсь, могу до самого подъезда подбросить, — усмехнулся широченный в плечах боевой товарищ, на голом черепе которого то и дело отражались огни уличных реклам. — И охота на себе тяжёлую сумку тащить?

— Не впервой. Донесу — не помру.

— Ну, гляди сам, — Грек не стал меня уговаривать. Он вообще никогда больше двух раз не предлагал свои услуги. Кто его хорошо знал, сразу соглашался на помощь. А я действительно хотел побыть в одиночестве после полугода командировки в сирийском Эш-Шайрате, где наше спецподразделение вместе с бойцами правительственных войск проводили операции против «бармалеев», перекрывая им дороги в Дамаск или Хомс. Иногда приходилось десантироваться в пустынной местности, когда поступала оперативная информация о движущихся колоннах боевиков.

Немудрено, что жёлто-белые пески и раскалённое солнце на неподвижном небе уже поперёк горла стояли. Вот и захотелось пройти по старому парку, который примыкал к району, где жил я. Триста метров пешочком — ведь ерунда. Грек сбавил скорость и притормозил у тротуара. Пожав ему руку, я вышел из машины, открыл заднюю дверцу и вытащил свою сумку, набитую личными вещами. Ничего она не тяжёлая. Была бы там какая-нибудь трофейная базука или ручной пулемёт, тогда другой разговор. Да разве командование разрешит боевое оружие в личное пользование отдать? Шутка, конечно.

— Бывай, — я напоследок отсалютовал Греку и закрыл дверцу. «Ауди» фыркнула и покатилась по мокрому асфальту, в котором отражали городские огни домов и витрин магазинов. Вечером прошёл небольшой дождик, дышалось легко.

Закинув сумку на плечо, я по пешеходной «зебре» перешёл на другую сторону улицы, и, минуя уже закрытые ларьки, направился в парк. Отметил про себя, что большинство дорожек, наконец-то, заасфальтировали, и идти стало не в пример удобнее. Справа потянулись карусели, качели, детские аттракционы, ждущие неугомонных маленьких посетителей. Сейчас ворота развлекательной площадки оказались закрыты, а в вагончике-сторожке горел свет. Запах нагретой за день травы и хвои будоражил обоняние. Я дышал полной грудью и никуда не спешил. Где-то слышался задорный смех, где-то за кустами бухтел чем-то недовольный пёс. Радуясь столь мирным звукам, от которых давно отвык, я пересёк парк и вышел к дороге. На другой стороне высились многоэтажки, в одной из которых ждала своего хозяина двухкомнатная квартира.

Глухо звучала ритмичная музыка из кафе. Светящаяся вывеска подсказала, что это заведение называется «Пальмира». Под сердцем образовался ледяной сгусток и ухнул в желудок. Наверное, вот так сатана и играет с людьми. Подкидывает подсказки или предупреждения, что меня ожидает в будущем? Возле сирийской Пальмиры действовала группа Казака, да, наверное, и до сих пор находится там. Никто не знает своего будущего. А я знал. Точнее, я-Михаил Дружинин, которому сейчас снился настолько правдоподобный сон, с запахами, звуками, ощущением спокойствия и мира, что и не казался сном. Такого быть не могло, но происходило. Субботин почему-то открыл для меня именно этот кусочек памяти, и я очень хотел узнать, что же в нём было такого интересного, значительного. Или судьбоносного?

А ведь когда я уезжал на базу, этого кафе здесь не было. Точнее, был магазин, который какой-то предприимчивый коммерсант построил на пустыре за многоэтажным блоком домов. Видать, дела не пошли, вот и продал. Ну что сказать, людям не только кушать надо, но и веселиться.

Я почему-то застыл на месте, словно по-новому оценивая произошедшие изменения за эти полгода. Вроде бы и не много времени прошло, но для человека, побывавшего на войне — целая жизнь.

Возле кафе хозяева устроили асфальтированную парковку. Сейчас там стояло с десяток дорогих иномарок. Возле одной из них кучковались четверо молодых парней и жизнерадостно ржали, попивая пиво. Или уже нагулялись, или подогревают себя перед весельем. То и дело из помещения выходили люди, и тогда бешеные ритмы выплёскивались на улицу, смешиваясь с гулом проезжающих мимо автомобилей.

Чтобы дойти до своего дома, нужно было миновать кафе. Перебросив сумку на другое плечо, я уже сделал шаг, когда заметил вышедшую из помещение девушку с распущенными по плечам волосами. Она отошла от крыльца на несколько метров и стала рыться в сумочке. Судя по судорожным и резким движениям, барышня была в большом расстройстве. Вытащив телефон, она уткнулась в него, что-то набирая на экране, а потом приложила к уху.

В это время её, застывшую неподалёку от парковки, заметила та самая весёлая компания, и притихла, заинтересованно глядя, что будет дальше. А дальше на улицу выскочил парень в светлой рубашке и джинсах. Он схватил девушку за руку и стал ей что-то говорить.

— Отстань! — возглас барышни был настолько громким, что даже я услышал его. Вздохнув, перешёл улицу. Всё это очень интересно, но меня ждали несколько месяцев отдыха, и я собирался использовать его с пользой, а не на улице торчать. — Хватит с меня, Олег! Хватит! Твоя ревность стала пугающей! Сколько можно устраивать скандалы, да ещё в людном месте? Ты разве не понимаешь, что унижаешь меня своим поведением?

Парень словно не слышал крик души своей спутницы и начал о чём-то говорить, правда, тихо. Скорее, бормотал что-то оправдывающее или обвиняющее, пока девушка не вырвалась из его цепкого захвата.

— Нет у меня никого! — со злостью сказала она и развернулась. Подол короткого платья взметнулся, на мгновение приоткрыв красивые бёдра. — Всё, на этом закончим! Я не хочу с тобой встречаться!

Парни на стоянке загоготали. Лицо у нерадивого спутника девушки исказилось, и он сказал, как будто выплюнул:

— Да

Он засунул руки в карманы джинсов и широким шагом направился к кафе, едва не сбив меня с ног.

— Повежливее бы с девушкой, — зачем-то сказал я и получил в ответ ожидаемое:

— На хер вали!

Бить я его не стал. Вообще пропустил мимо, только покачал головой. Парень слегка перебрал, его походка была вихляющей, как у судна, потерявшего управление. К сожалению, пройти напрямки к арке, через которую можно было попасть в свой двор, не получится. Парковка полностью перекрывает дорогу. Придётся обходить, а значит — идти следом за девушкой. Она к тому времени уже перестала тыкать в телефон и с раздражением забросила его в сумочку. Опасливо поглядела в сторону очень уж оживившейся компании, но собралась с духом и чуть ли не рванула по тротуару, дробно цокая каблучками туфель.

Я усмехнулся и неторопливо зашагал следом. А дальше происходящее мне перестало нравиться. Двое парней как-то очень шустро оказались на пути расстроенной барышни.

— Эй, красотуля, давай к нам! Мы точно не будем ревновать! — весело, хмельным голосом проговорил худосочный жердь с неприятным лицом. В чём конкретно выражалось эта неприятность, я бы не смог сразу сказать. Это, скорее, интуиция, первое впечатление, которое в девяносто процентах бывает верным.

— Пропустите меня, пожалуйста, — несмотря на ситуацию, голос у девушки, пусть и подрагивал, но звучал довольно спокойно. — Мне не нравится ваше поведение.

— Ха-ха, Енот, ты слышал? — неприятный хохотнул, обращаясь к своему товарищу, стоявшему так, чтобы пресечь любую попытку девушки обойти их стороной. Да и как бы она от них убежала? Справа от тротуара тянется полоса разросшейся акации, за которой начинается дорога, слева подбирается вторая парочка. — Какая вежливая цыпа, технично послала нас! Учись, братуха, как надо отшивать!

— Красавица, давай мы подвезём тебя до дома, — сказал подошедший крепыш с бритой головой. Он комплекцией походил на Грека, и при возможном столкновении с ним, придётся повозиться. А то, что девчонку нужно вытаскивать из неприятной ситуации, я ощущал всё яснее. — Или поехали с нами. Потусуемся в «Короне», она куда лучше этого клоповника.

— Спасибо, ребята, но я тороплюсь домой. Если будете так любезны, вызовите мне такси. Батарея в телефоне села.

Если девушка и боялась, то вела себя весьма храбро, стараясь протянуть время. А вдруг её парень решит снова выйти на улицу или появятся адекватные мужчины? К сожалению, кроме меня сейчас никто не мог ей помочь. Поздний вечер, люди предпочитают обходить это место стороной.

Парни от такой просьбы пришли в восторг. Заухали, загоготали, но не забыли взять её в плотное кольцо, постепенно оттесняя к парковке. Интересный ход. Вроде бы и не грубят, не хватают руками, не проявляют агрессию, но чётко следуют своему плану. Девушка в какой-то момент попыталась прорваться наружу, да вот парни, распалённые безнаказанностью и куражом, откровенно сомкнули ряды.

— Да хорош ломаться, цыпа, — пробасил лысый крепыш. — Или тебе завтра на работу? Так воскресенье, выспишься! Погнали, потусим.

— У меня нет настроения, — голос незнакомки уже не был таким спокойным. Ещё мгновение — и он взвинтится до истерического. — Я буду кричать!

Вся компания дружно загоготала. «Неприятный» схватил девушку за руку и довольно бесцеремонно потянул на себя. И тогда, к моему удивлению, она резко всадила тонкий каблучок в ногу наглеца. Дико заорав от боли, этот хорёк не отпустил девушку, а схватил ладонью её лицо, медленно сдавливая пальцами.

— Эй, бабуин, — кажется, пьяная потеха перешла все границы. Я скинул сумку с плеча и поставил её на краю дорожки. — Отпусти девушку.

На меня уставились, как на заговоривший куст акации. Крепыш ухмыльнулся и сунул левую руку в карман куртки, шагнул вперёд. Следом за ним, рассыпаясь по сторонам, как в охотничьем загоне, на меня выдвинулись Енот и четвёртый, который во время забавы даже рта не раскрыл. Я его прозвал Молчуном. Он был под стать крепышу, только выше на голову и жилистее. И вместе с крепышом представлял нешуточную угрозу.

— Топай мимо, куда и шёл, — крепыш приблизился, но на такое расстояние, чтобы я его не достал. — Сами разберёмся. Тем более, девочка не сопротивляется. Как твоя нога, Кисель? Ходить можешь?

— Убью сучку, — прошипел «неприятный» с кликухой Кисель. Но девушку держал крепко. Хуже всего, с помощью узкого лезвия ножа у самой её шеи.

— Гляжу, молодёжь совсем с нарезки слетела, пока меня дома не было, — я ощутил знакомый холодок в груди, который появлялся перед боем. — Ты в кармане ножик держишь, что ли? Ну так доставай, чего стесняешься?

— Зачем нож? У меня получше, — осклабился крепыш и вытащил руку, в которой он держал пистолет. Правда, в темноте невозможно было рассмотреть, боевой он, газовый или травматический. А то и вовсе зажигалка, людей пугать. — Это Кисель без ножика обойтись не может. Тяжёлое детство, деревянные игрушки.

— Ладно-ладно, уговорил, — я выставил перед собой ладони и медленно поднял сумку. — Против лома нет приёма, да?

— Верно мыслишь, соколик, — усмехнулся крепыш, держа меня на прицеле. — Да и зачем рисковать шкурой из-за незнакомой девки?

Я не сомневался, что любое движение в его сторону будет расценено как опасность. И он выстрелит. Сейчас отбитых на голову людей стало невероятно много. В воздухе какую-то смесь распыляют, что ли?

— Пожалуйста… — пискнула девушка, подумав, что я собираюсь уходить.

— Пушка-то хоть настоящая или пугач? — поинтересовался я, сделав шаг навстречу, но демонстрируя дружелюбие и желание уйти подальше от потенциальной опасности.

— «Вальтер Р-88», — чуть ли не с гордостью откликнулся крепыш. — Хочешь проверить, лошок?

Ну да, я же был в обычной одежде, не в камуфляжке, в которой обычно возвращался домой с базы. Сегодня почему-то решил надеть джинсовый костюм и кроссовки. Может, и хорошо, что так. На камуфляжную форму этот болван мог среагировать иначе. Только вот в какую сторону?

— Да ну нафиг! Всё, я пошёл, — ещё один скользящий шаг вперёд, почти незаметный, и я резко кидаю увесистую сумку в крепыша и с разворота вырубаю Молчуна. Вложил сил немало, потому что у жилистых ребят хорошая устойчивость в ногах. На этот раз повезло. Молчун, как подкошенный, рухнул на дорожку. Крепыш от неожиданного подарка отшатнулся назад, и мне хватило этого мгновения, чтобы провести жёсткую подсечку. Противник упал на спину, но

Разворот в сторону Енота — и увидел только его спину. Словно бульдозер тот прорвался сквозь кусты акации, пересёк опустевшую к этому времени дорогу, и скрылся в парке.

— Эй, не подходи, порежу девку! — Кисель, оставшийся один на один с неизвестным и очень резким перцем, занервничал. Мужская солидарность не позволяла ему постыдно убежать, но в то же время получить по жбану совершенно не улыбалось.

— Нож убери и вали отсюда, — я хрустнул суставами пальцев, демонстративно показывая, что готов драться и дальше. Неужели у Киселя хватит безумной отваги лезть на меня или порезать девушку? Обычная дерзкая гопота, но не переходящая чётко очерченных границ, за которыми уже не остаётся никаких тормозов. Хотя… могу и ошибаться.

К моему облегчению Кисель обладал зачатками ума, поэтому толкнул девушку в мою сторону, а сам рванул к лежащим без движения дружкам. Я поднял с земли сумку и кивнул девушке:

— Идём, провожу тебя. Да не бойся, не кусаюсь.

Она вышла из ступора и послушно зашагала со мной в ногу, даже умудряясь на каблуках идти очень быстро. Я же хотел уйти подальше от места стычки, поэтому торопился.

— Вызовите мне такси, пожалуйста, — жалобно попросила она.

— Ты где живёшь? — я обернулся на всякий случай. Погони нет, гоп-компания деморализована и разбита.

Девушка назвала улицу.

— Так это совсем недалеко! — воскликнул я. — Идём, я знаю, как быстрее пройти. Всего два квартала отсюда. Только зайдём ко мне, сумку забросить надо.

— Может, такси?

— Ага, с твоим везением опять в какую-нибудь историю попадёшь, — усмехнулся я.

— Ну да, выбора никакого нет, — с лёгкой долей обречённости вздохнула девушка. — Или ты воспользуешься ситуацией, или таксист увезёт куда-нибудь.

Я засмеялся, разряжая обстановку. И опять накатило странное чувство, будто талантливый режиссёр раз за разом снимает одну и ту же сцену, но уже отшлифованную до безупречности. Хороший вечер, приятно пахнущий свежестью; симпатичная девушка, спасённая от злобных гопников — и зарождающееся чувство чего-то светлого, что сладко будоражит сердце.

Мы свернули с тротуара в сторону домов, построенных «коробочкой», пересекли внутренний двор, ещё одну дорогу, и вышли к родному микрорайону. Вот и пятиэтажка, в которой мне от бабушки досталась двухкомнатная квартира. Поднялись на третий этаж. Стук каблучков гулким эхом разносился по пустынному подъезду. Пошарив в боковом кармашке, вытащил ключи. Второй комплект остался у родителей. Мама периодически сюда приходила, чтобы смахнуть пыль и протереть полы.

Открыв дверь, я вошёл в прихожую, но не стал зажигать свет. Просто бросил сумку на пол и шагнул обратно. При освещении, наконец-то, разглядел девушку. Среднего роста, чуть ниже меня на полголовы, светлые волосы, ближе к блондинистому цвету, но не совсем. Скорее, бледно-пшеничные. Лицо округлое, миловидное. Аккуратный носик, тонкие брови, красивый разрез карих глаз — все эти мелочи безудержно тянули меня разглядывать девушку. А гибкая фигурка и стройные ножки включили у меня процесс бурления крови.

Закрыв дверь на ключ, я улыбнулся молча стоящей в нескольких шагах девушке.

— Идём?

— Идём, — согласно кивнула она с видимым облегчением. Наверное, думала, что я нахально затащу её в свою нору и не выпущу, пока не высосу до состояния мумии.

Я не лукавил, когда говорил, что смогу быстро довести спутницу до её дома. Всего-то нужно обогнуть несколько многоэтажек, выйти к школе, миновать футбольное поле и кооперативный гараж, к нему примыкающий. Главное, чтобы дорогу подсказывали.

— Меня Михаилом зовут, — прервал молчание, сказал я.

— Надя, — представилась девушка и вдруг обхватила меня за локоть, но так, с робостью. — А ты кто? Из полиции? Или какой-нибудь супермен? За минуту разобрался с этими…

— Где-то посредине, — усмехнулся я, аккуратно поддерживая Надю, когда под ногами появились выбоины. В этих дворах асфальт уже не обновляли два десятка лет. Каблуки можно в два счёта сломать. Хорошо, света достаточно и от окон, и от уличных фонарей.

— Родители не спят, — кинув взгляд на одну из многоэтажек, проговорила девушка. — Беспокоятся. А я, курица безмозглая, забыла телефон зарядить.

Мы подошли к подъезду, остановились.

— Спасибо тебе, Миша, — улыбнулась спасённая мною красавица. — Сегодня такой день странный, как будто на эмоциональных качелях мотало туда-сюда. Сначала радость от встречи с… другом, потом разругалась с ним и сразу же в неприятность вляпалась.

— Зато сейчас у тебя хорошее настроение, — я глядел на девушку, не желая отпустить её. — Иди домой, успокой папу с мамой.

Надя вдруг потянулась ко мне и чмокнула в щеку, после чего сразу взлетела на крыльцо, набрала код на замке. Запиликав, дверь дрогнула и открылась, впуская девушку, а затем с металлическим стуком захлопнулась, отрезая меня от шанса догнать Надю и впиться в её сочные губы жадным поцелуем.

Запомнив номер дома и подъезда, я побрёл домой, кляня себя в нерасторопности. Мог бы и телефон попросить. Не убила бы. Улыбнулся в темноте. Хотя бы теперь знаю, чем заняться во время длительного отпуска…

…Резкая трель телефона выбросила меня из глубокого и чудесного сна. Открыв глаза, почувствовал какую-то влагу на щеках. Слёзы? Я что, плакал во сне?

— Да, Крис, чего звонишь? — хрипло спросил я, нажав на «трубку».

— Ты дрыхнешь, что ли? — удивилась рыжая. — Тогда быстрее шевелись, нас уже к завтраку зовут. И не забывай, какой сегодня день.

Она отключилась, а я спросил, глядя в потолок:

— Майор, это что было?

— Наша первая встреча, — по голосу Субботина чувствовалось, что он улыбался. — Я тогда Наденьку отбил от хамоватых ребятишек, а потом мы начали встречаться.

— Ты караулил её возле дома днями и ночами? — поинтересовался я, вставая с кровати.

— Нет! — засмеялся майор. — Представляешь, она сама пришла ко мне на следующий день. С тортом в руке. Да, это было воскресенье…

— И осталась с тобой навсегда?

— Ну нет… сначала я по-джентльменски ухаживал за ней. Две недели. А потом, когда я раскрылся, кем являюсь на самом деле, попросила дать ей время на раздумье. Я же видел, что она испугалась. Военный офицер, постоянно в командировках в горячих точках. Знаешь, если бы Наденька меня бросила, ни за что бы не стал её осуждать.

— Долго

— Да, долго. Целый месяц я не видел её. По телефону общались, но Наденька просила, чтобы я не давил. И однажды пришла ко мне с такой решимостью на лице, что я всё понял. В ту ночь она осталась со мной, и с тех пор мы не расставались, если не было командировок… Мишка, я очень виноват перед Надей. Не уберёг себя…

— Слушай, командир, что скажу, — быстро одеваясь, я продолжал разговаривать с пустотой. — Когда ты покинешь моё тело, не раздумывай, бери под полный контроль Григория. Не сразу, конечно, чтобы не так заметно. Но всё равно не рефлексируй. Он — Шуйский, такой же паук, как его папаша и старший брат. Про Константина не знаю, но всё равно эту семейку нужно как-то осадить. Когда тело станет твоим окончательно, можешь сам провернуть фокус со своими снами. Кто знает, может тебе и удастся передать послание жене. Всё легче ей будет пережить твою потерю.

— Спасибо, тёзка, — вздохнул Субботин. — Попробую. Не знаю, насколько моя матрица сольётся с княжеской. Ты очень чутко отреагировал на мои воспоминания, стал своеобразным ретранслятором. Даже удивительно, какие мелочи, о которых забыл, вдруг всплыли. Зато я заново пережил счастливый момент знакомства с Наденькой.

Я промолчал, откровенно завидуя майору. Сохранить любовь к своей женщине даже после смерти — нужна сильная душа.

Аманаты

После завтрака я с отцом, Ильханом и Луизой направились в холл старого флигеля. Глядя на покрытую пылью старую мебель, обветшавшие обои, ощущая, как скрипят полы, я недоумевал, зачем сохранять это здание, если оно не несло никакой функциональной пользы. Ну да, красиво: резные наличники и балясины деревянной лестницы, шатровая крыша со стеклянным фонарём и даже большая люстра с висюльками. Если, конечно, сюда стаскивают ненужную мебель и всякую всячину, которую жалко выбросить — тогда я впервые вижу такой огромный сарай.

— Александр Егорович, проходите сюда, — Кузнич выглянул из-за распахнутых дверей большой гостиной и махнул рукой. Из его рта вырвался пар. Флигель не отапливался, а после морозной ночи здесь стоял ощутимый холод. — Князья Буйносовы уже здесь, а Шуйские задерживаются.

Княжна Наталья со своими братьями оставались в гостиной, когда мы выходили из особняка. Дмитрий Александрович пояснил, что у отца важный разговор с министром иностранных дел, и ему пришлось немного задержаться.

Комната, выбранная для ритуала, не представляла из себя ничего примечательного. Кроме расшатанного круглого стола посреди залы, мебели не было. Клочьями свисали со стен выцветшие обои, несколько узких грязных окон с трудом пропускали солнечный свет, и казалось, что в помещении до сих пор стоит предрассветный сумрак. Хорошо, слуги вчера подмели полы, иначе бы мы задохнулись от неё.

Буйносовы — отец и сын — стояли в сторонке и тихо переговаривались между собой. К Марку Ефимовичу и Карпу прибавился ещё один чародей — довольно молодой, по сравнению с коллегами по ремеслу, мужчина. Все трое окружили стол и рассматривали какой-то полупрозрачный булыжник насыщенного тёмно-красного цвета, периодически наклонялись к нему, чуть ли не целуя. Вероятно, это и был пресловутый «Камень аманата», чем-то напоминавший своей формой сердце.

— А разве для ритуала не нужно чертить какие-нибудь пентаграммы или что там требуется? — спросил отец.

— Нет, Александр Егорович, этот ритуал можно проводить без дополнительных манипуляций в виде рисунков, рун или пентаграмм, — ответил Кузнич. — Нужно только внимательно следовать рекомендациям.

— Понятно, — отец стал покачиваться с мысков на пятки, что показывало его волнение, хотя внешне он сохранял спокойствие.

В коридоре послышались шаги. Шуйские, наконец-то, соизволили заявиться всей семьёй. Разве что Басаврюка не было. Канцлер с дочерью встали чуть поодаль от стола. Интересная диспозиция получилась. В середине чародеи, по бокам — представители трёх семей. И все ждали, что скажут маги.

— Господа, прошу ответчиков от семей Шуйских и Дружининых подойти к столу, — твёрдым голосом произнёс Кузнич.

Отец и канцлер выполнили просьбу мага. Они встали по разные стороны стола и замерли, разглядывая артефакт, который пока никак не проявлял себя. Карп и чародей Буйносовых отошли чуть в сторону, чтобы не мешать проведению ритуала. Значит, руководить им будет Марк Ефимович, что неплохо. Кузнич прекрасно понимает, насколько велика цена ошибки. Надеюсь, не запнётся на какой-нибудь замысловатой фразе.

Как я понял, чародеи не зря проговаривали каждую мелочь, чуть ли не дотошно. Вероятно, этого требовал ритуал. Полагаю, существовал какой-то алгоритм, предшествующий основному действу. Вчера Карп допытывался, сегодня эстафету принял Кузнич.

— Напоминаю, что привязанность должна быть подлинной, — Марк Ефимович обвёл взглядом замерших возле стола мужчин. — Если ответчик внутренне отвергает аманата со своей стороны, то есть считает его «незаконнорожденным» или «позором Рода», пусть тотчас же скажет об этом. Иначе артефакт не активируется.

Молчание было ему ответом.

— Что ж, — кивнул Кузнич, выждав положенное время, — тогда начнём. Ответчик со стороны Шуйских — князь Александр Александрович. Являетесь ли вы кровным родственником княжны Натальи Александровны?

— Да, — коротко бросил канцлер.

— Ответчик со стороны Дружининых — Александр Егорович. Являетесь ли вы кровным родственником Михаила Александровича?

— Да, — был аналогичный ответ.

— Протяните правую руку к артефакту, — ловким движением Кузнич вытащил из рукава пальто длинную булавку с посеребрённым кончиком. — Сейчас я уколю палец каждому из вас, и вы должны отдать несколько капель крови кристаллу.

Я кинул взгляд на княжну Наталью. Сегодня она была в коротком коричневом пуховике с меховым капюшоном, в джинсах и сапожках. Лицо чуточку бледное, губы плотно сжаты. Но страха в глазах нет. Она уже знала, что во время ритуала ничего ужасного не произойдёт. А вот во втором акте спектакля всё будет зависеть от честности ответчиков.

Первым протянул руку Шуйский, как бы показывая, что ни дочери, ни нам бояться нечего. Кузнич бесцеремонно сжал указательный палец канцлера и неуловимым движением вогнал в него кончик булавки. Князь ни одним мускулом не дрогнул, и методично выдавил несколько капель на артефакт. Я замер. Мне было хорошо видно, как половина кристалла посветлела и стала ярко-рубиновой. Марк Ефимович так же спокойно ткнул в подушечку пальца отца. Кровь попала на вторую половину «Камня», заставив его засветиться полностью.

— Прошу аманатов подойти к столу, — Марк Ефимович бросил на меня взгляд, словно торопил.

Я встал рядом с отцом, а Наталья, всё такая же бледная, заняла место напротив, стягивая с рук перчатки. Хотела сначала отдать их отцу, но передумала и сунула в

Кузничу наши телодвижения и переглядывания были совершенно безразличны. Он действовал своей булавкой как заправский энтомолог, словно перед ним был не тонкий пальчик княжны, украшенный изящным золотым кольцом, а тельце бабочки. Наталья вздрогнула, когда кончик булавки вошёл под кожу. Марк Ефимович тут же убрал её и ловким движением руки создал какую-то магему, очищая своё ритуальное орудие. Вероятно, обеззараживал булавку целительским конструктом за неимением спирта. Уколов мой палец, приказал выдавить несколько капель на поверхность кристалла. А я вдруг подумал, что мог бы спокойно обойти клятву. Достаточно дать майору Субботину контроль над моим телом, и свойство крови изменится. А раз кровь не моя, то и клятва не имеет силы. Я выбросил из головы опасные мысли. Будь на месте Натальи кто-то из её братьев, не задумываясь, так и сделал бы.

— Аманаты могут отойти в сторону, — сказал Кузнич. — Ответчики, положите свою ладонь на артефакт, — потребовал Кузнич, — и произносите клятву.

Судя по всему, слова клятвы отец и Шуйский уже знали, и кто начнёт первым, тоже было обговорено.

— Пусть «Сердце Клятвы» станет свидетелем: я, князь Александр Шуйский из Рода Шуйских, клянусь перед лицом Силы и Крови, что не имею злого умысла по отношению к Михаилу Дружинину, и беру на себя ответственность за его безопасность во время ритуала перемещения сущности из его тела в тело моего сына Григория без вреда для жизни и разума обоих. Если нарушу данную клятву — да заберут небеса жизнь моей дочери, княжны Натальи.

Ни разу не дрогнул голос у князя, и даже в конце умудрился произнести жуткую фразу, влив в неё столько холода, что мою спину продрал мороз.

Настала очередь отца. Он положил руку на кристалл и отчеканил, не запнувшись ни разу:

— Пусть «Сердце Верности» станет свидетелем: я, Александр Дружинин из Рода Дружининых клянусь перед лицом Силы, Крови и Ока Ра, что не имею злого умысла по отношению к княжне Наталье Шуйской, и беру на себя ответственность за её безопасность во время ритуала перемещения сущности из тела моего сына Михаила в тело княжича Григория Шуйского. Если нарушу данную клятву — да заберут небеса жизнь моего сына Михаила.

В зале раздался протяжный звон, невидимый поток воздух лизнул моё лицо — и кончики пальцев на мгновение свело судорогой. Судя по всему, это произошло со всеми. А «Камень аманата» разломился пополам, и обе половинки замерцали в такт биения наших с Натальей сердец.

— Клятва принята, — буднично сказал Марк Ефимович. — Если князь Шуйский, вопреки своему слову, попытается извлечь сущность насильственно, причинив смерть носителю — Михаилу Дружинину, или намеренно сорвать ритуал, то связь между половинками артефакта нарушится, и «Сердце клятвы» мгновенно останавливает сердце княжны Натальи Александровны. То же самое грозит господину Дружинину, если он воспрепятствует ритуалу всевозможными способами. Свидетели, готовы ли вы подтвердить данную клятву?

— Подтверждаем, — сказал старый князь, безразлично глядя на мерцающие половинки артефакта. А вот князь Юрий проявил куда больше эмоций. Он всё время, пока шёл ритуал, с жадным интересом глядел на «Камень», словно ожидал чего-то необычного.

— Подтверждаем, — ответил Ильхан. Он вместе с Луизой возле распахнутых дверей.

— В таком случае ответчики должны обменяться половинками кристалла, — объявил Кузнич. — До окончания главного ритуала они будут находиться у вас. Помните, что от ваших действий зависит жизнь молодых людей. Будьте разумны.

Бросив эту фразу, Марк Ефимович показал, что откровенно переживал за меня; но и красавица-княжна, чья жизнь была взята в залог, не могла не затронуть сердце старого чародея.

Шуйский молча кивнул и подозвал к себе Карпа. Клановый чародей поставил перед ним шкатулку, куда князь положил половинку мерцающего артефакта — словно моё сердце запечатал резной крышкой. Кузнич тоже подготовился. Для хранения второй половинки кристалла у него был готов обыкновенный деревянный ящичек, куда отец и поместил «Сердце клятвы».

— Ну вот, первая часть ритуала исполнена, — сказал отец, когда мы вышли из флигеля на улицу. Луиза с Ильханом топали за нами. Чародеи остались внутри, обсуждая прошедший ритуал. Вовсю светило солнце, и вчерашний снег сошёл с дорожек, но радовал белизной на парковых лужайках. — Теперь я спокоен. Признаюсь, Миша, до последнего момента боялся, что князь какую-нибудь подлянку выкинет.

— Ты был не одинок в своих переживаниях, — усмехнулся я, шагая рядом. Шуйские вместе с Буйносовыми уже поднимались по лестнице особняка. Канцлер явно куда-то торопился, а значит, сегодня мы точно уезжаем в Москву. — Я вот что подумал… А если бы вместо меня клятву давал майор?

— Никогда об этом не заикайся, — голос отца стал жёстким. — А до окончания основного ритуала вообще забудь о такой мысли. С тобой, ясное дело, ничего не случится. Я с Марком очень долго обсуждал различные варианты. Так вот, Кузнич уверенно сказал, что в твоём случае бояться нечего. Но со сменой носителя пострадает девочка. Поэтому — молчи! Если даже Шуйские однажды догадаются изучить кровь Григория в его обоих ипостасях, то это будет их догадкой, а не нашей подсказкой.

— И только мы будем знать, как Шуйские смогут обойти любую клятву, — подхватил я.

— Вот именно, Мишка, — усмехнулся отец и приобнял меня левой рукой за плечо. — Как тебе княжна? Случайно увидел, что ты с ней гулял по парку вчера вечером.

— Она считает меня врагом, который мешает спасти её брата, — я не пытался вчера вечером анализировать разговор с Натальей. Не видел в этом занятии смысла. Понятно же, что девушка будет поддерживать своего отца, и ни на минуту не усомнится, правильно ли он поступает. Канцлер манипулирует её чувствами, понятно же. Каким-то образом смог убедить дочь выступить аманатом, зная, насколько опасен ритуал перемещения. И та согласилась. Но почему она, а не братья?

— Врага, с которым играла в снежки? — отец хмыкнул. — Не сходится. Скорее, княжна — наивная девочка, полностью доверяет отцу. Шуйскому сейчас важно заполучить симбионта. Просто он не ожидал от нас такого хода, вот и начал лихорадочно искать, кто бы мог пойти заложником от его семьи.

— Но почему дочь?

— Миша, ну ты как маленький. В княжеских Родах всегда существовал приоритет мужского правления. Очень редко женщины

— Такую же стратегию выбрали и семьи богатых промышленников?

— Именно. Так будет всегда, даже если клановая система уступит место корпоративной. Вместо родственников придут мотивированные простолюдины, имеющие хорошее образование. Они зубами будут цепляться за возможность принести пользу своему хозяину. Канцлер — человек умный, но почему-то недооценивает корпоративные кланы. Для него важнее уничтожить дворянские роды, владеющие Оком Ра, чтобы получить «небесную» магию, как иногда называют осколки Ока.

— В любом случае Шуйский опасен, — мы подошли к особняку. У крыльца и наверху, на площадке, стояло с десяток вооружённых бойцов, приехавших вместе с Шуйскими. Показался автобус, на котором мы приехали из Ярославля. По-видимому, Буйносовы любезно предоставили нам возможность воспользоваться им и дальше. Я остановился и спросил отца: — Ты с ним ещё не разговаривал по поводу филиала в столице?

— Нет, — он покачал головой и усмехнулся: — Князь, вероятно, решил отложить приватный разговор до Москвы. Если будет что-то интересное, поделюсь с тобой.

— Не хочет обсуждать важные вопросы в особняке Буйносовых, — предположил я, вспомнив о вероятной подслушке.

— Я тоже так думаю, — отец посмотрел на часы. — Давай собираться. После обеда, думаю, выедем. Ильхан, ребят предупреди. Пусть будут наготове.

— Слушаюсь, хозяин, — командир боевого крыла вместе с Луизой направился к служебному подъезду, а мы вернулись в особняк.

* * *

— Сестрица, я удивляюсь твоей безрассудности. — князь Дмитрий, улучив момент перед обедом, пришёл в комнату Натальи. Она как раз складывала в дорожную сумку свои вещи, и теперь стояла перед ней, уперев руки в бока. Брата девушка слушала вполуха. — Охрана доложила, что ты с Мишкой Дружининым вчера целый час по парку гуляла. Это опасно. Мы не знаем, насколько прочно он держит под контролем демоническую сущность.

— Я хотела познакомиться поближе с человеком, от которого теперь зависит моя жизнь, — сдувая прядь волос с щеки, ответила княжна. — И не забывай, что он будет жить с нами в одном доме, пока Гриша выздоравливает. Тебе не кажется, насколько некрасиво мы будем выглядеть в глазах Дружинина, если начнём игнорировать его? А, тебе-то что! Ты же не живёшь с нами! И Костя не живёт. Зато Михаил, увы, на некоторое время станет неотъемлемой частью нашей семьи.

— Ты должна держаться от него подальше, — Дмитрий подошёл к Наташе сзади и обхватил за плечи. — Я уже поговорил с отцом и попросил его, чтобы Дружинина поселили в дальнем крыле. И охране дам задание пресекать лишние перемещения по дворцу.

— Это глупая идея, — возразила Наташа, прислонившись спиной к груди брата. Несмотря на нравоучения Дмитрия, она любила его и прощала некоторую занудливость, периодически посещавшую молодого князя. — Михаил — наш гость, с какой бы ты стороны на это не смотрел. И мы не имеем права ограничивать его в передвижениях. Почему бы ему не посмотреть на дворец Шуйских? У нас красивый дом, есть много интересных уголков…

— Я больше всего переживаю, что он увлечётся тобой, а ты незаметно можешь попасть под его влияние.

— Ой, начал фантазировать на ровном месте! — фыркнула Наташа. — Напомни, пожалуйста, под чьё влияние я попадала? И сколько раз?

— Легенды о твёрдом характере и недоступности Ледяной Принцессы родились не на пустом месте, — улыбнулся Дмитрий и чмокнул сестру в макушку.

— То-то! — девушка нравоучительно подняла палец и обернулась. — Для меня самое главное — чтобы выздоровел Гриша. И я больше всего волнуюсь за него, а не за какого-то там сына торговца-миллионера. Как сущность повлияет на характер братика? Вдруг у него появится агрессия, злость? Мне не по себе.

— За ним тоже будут приглядывать. Не переживай раньше времени, Наташка — в голосе Дмитрия звучала излишняя бравада, которая была воспринята сестрой, как попытка прикрыть беспокойство. Интересно, а отец о таком развитии ситуации думал? — И всё же я хочу, чтобы ты не вздумала увлекаться этим парнем. Клянусь, если он начнёт чересчур проявлять знаки внимания, я переломаю ему кости.

— Ну хватит! — поморщилась Наташа. — Ты с Костей всех моих кавалеров запугал. Дошло до того, что при встрече со мной они начинают вертеть головой, не находитесь ли вы где-то рядом.

Дмитрий рассмеялся и прижал к себе сестру чувствуя в груди нежность к этому чуду. И ведь никогда не врал, что готов убить каждого, кто обидит Наташу. Можно технично подвести обидчика под дуэль, на которой уже с полным правом его уничтожить. Справедливости ради, братья никогда не пытались по-настоящему пугать юнцов, увивающихся за Наташей. Сама разберётся со своими чувствами. А чтобы серьёзно нанести девушке урон чести — самоубийц не было. По молодости, когда ни Дмитрий, ни Костя не были женаты, то частенько отстаивали честь своих дам удалыми дуэлями. Всякое бывало…

— И не забывай, Дима… Дружинин — не аристократ, но и не простолюдин из какой-нибудь слободки. Он тоже владеет магией, и может вызывать на дуэль…

— После разрешения Дуэльной Комиссии, — тут же напомнил Дмитрий. — Это обязательно из-за статуса. Вот, кстати, что хотел сказать…. Дружинин по протекции нашего отца переведён в МИУ, будет там учиться. При случае поговори с ним и предупреди, чтобы вёл себя осмотрительно. В университете дерзких ребят хватает. Они его живо спровоцируют на дуэль. А без стационарного Ока у Мишки нет никаких шансов. По слухам,

— Уже узнал? — усмехнулась Наташа и вернулась к своей сумке, присела на кровать. — Дима, мне Дружинин безразличен. Но хотя бы с ним можно пообщаться. Не смотрит с подобострастием, не мямля, не смущается, умеет комплименты говорить.

— И снеговиков лепить, — с кривой усмешкой заметил брат.

— Да ладно, признайся, что завидуешь, — девушка рассмеялась. — Ты даже в снежки не любил играть. Сколько помню, всегда отговорку находил. Весь такой деловой, со своей любимой фразой… как там?

— Не княжеское это дело — снежками кидаться, — улыбнулся Дмитрий.

— Вот-вот… Ладно, когда выезжаем?

— После обеда. Отец рвётся в Москву, срочные дела появились.

— Не может без него император, что ли? — проворчала Наташа.

— Государственный чиновник, ничего не поделаешь, — развёл руками брат. — А ты себя нормально чувствуешь после ритуала?

Княжна в очередной раз прислушалась к своим ощущениям, пожала плечами. Вначале был какой-то дискомфорт, боязнь, что чародеи неправильно провели ритуал, отец неправильно произнёс клятву. Но время шло, а Наташа не падала бездыханной. Может, не всё так и страшно? И Гриша, наконец, выздоровеет?

— Всё в порядке, — кивнула девушка. — Не беспокойся.

— Смотри, если почувствуешь неладное — сразу говори, — Дмитрий кивнул и вышел из комнаты сестры, которая не видела, какое облегчение было написано на лице старшего брата.

Наташа положила руки на колени и неподвижно застыла, глядя в окно. Всё же какое-то странное ощущение не давало ей покоя. Будто нечто чужое, но не навязчивое, поселилось где-то в глубине сердца, мягко держа его в невидимых руках. Было ли это тем самым магическим заклятием, что могло лишить её жизни? От такой мысли в животе девушки всё заледенело. Едва справившись с накатившим наваждением, она вскочила и тщательно осмотрела комнату, не забыла ли что-нибудь важное? Ей не хотелось оставлять у чужих людей даже самую мелкую личную вещицу. Но нет, вроде всё в сумке лежит. Осталось только телефон в карман джинсов положить и можно спускаться в гостиную. Там сейчас все гости собираются. Может, удастся перекинуться парой слов с молчаливой рыжей секретаршей господина Дружинина? Красивая девушка… Интересно, а у Михаила с ней есть какие-нибудь отношения? Фыркнув от такой нелепой мысли, будто пыталась заглянуть в чужую комнату через замочную скважину, княжна вышла из комнаты и направилась в гостиную.

На чужой территории

Москва встретила нас непогодой. Казалось бы, после вчерашнего снегопада установилась хорошая погода, всю дорогу светило солнце, но ближе к столице небо снова затянуло тяжёлыми тучами. Сыпать стало так густо, что водители с трудом различали дорогу. Только габаритные огни помогали сориентироваться и не столкнуться с впереди идущей машиной.

Снег под колёсами шипел, превращался в грязные комья и истаивал мутными ручейками. Прохожие старались держаться подальше от дороги, чтобы не быть забрызганными проезжающими автомобилями. Водитель вполголоса ворчал, вглядываясь в молочную пелену, что такого снега давненько не видел. Канцлер выделил для нас один из респектабельных «Аксаев», а сам вместе с детьми ехал в другом. Кавалькада из десятка машин и автобуса медленно пробиралась по автостраде, вставшей в пробке. Ни проблесковые маячки, поставленные на крыши внедорожников, ни гербы на дверцах не могли сдвинуть с места гусеницу на колёсах.

— В час по чайной ложке, — вынес вердикт водитель. — И вертолёт не вызвать. Погода дрянная.

— Зачем? — спросил отец. — Всё равно когда-нибудь доедем.

— У Его Светлости какая-то важная встреча, — водитель простучал пальцами по оплётке руля. — Не зря же мы раньше запланированного времени выехали. Теперь только «погодников» вызывать, чтобы отвели снежный фронт в сторону.

А я не торопился и с интересом разглядывал приближающуюся столицу. Сначала за окном мелькали пригороды, потом потянулись спальные районы с новыми и старыми высотками, а затем в снежной круговерти тускло заблестели золотом купола церквей. Съехав с кольцевой, мы проползли насквозь район со старыми особняками и посольствами, и лишь затем скорость значительно возросла. Квартал с различными министерскими зданиями пронеслись гораздо быстрее. И, наконец, водитель облегчённо вздохнул, когда вдоль дороги потянулся высоченный кованый забор, за которым высились красивые пушистые ели.

Кавалькада машин одна за другой проехали через распахнутые ворота и помчались по широкой аллее, по обеим сторонам которой росли вековые дубы. Территория усадьбы была в несколько раз больше той, откуда мы приехали. Я сейчас не мог оценить масштаба владений Шуйских, но судя по размеру особняка, перед которым мы остановились, земли у канцлера хватало.

Особняк… Скорее, это был огромный трёхэтажный дворец, построенный в стиле современного ампира, где колонны и портики, треугольные фронтоны, барельефы с орлами и лавровыми венками были по-прежнему в ходу. Вместо тяжёлого натурального камня и мрамора строители использовали высокопрочное стекло, различные композиты, которые позволили создать более лёгкие и изящные конструкции. Нет, это не я такой умный. Пока ехали, я посмотрел в Сети, где мне придётся жить какое-то время. Действительность оказалась куда круче фотографии. Дворец мне понравился — как архитектурное чудо. Он был монументален и в то же время изящен. В высоких окнах со стеклопакетами отражались заснеженные кроны елей и затянутое белесой пеленой небо.

Большой парк, разбитые на аккуратные зоны лужайки, ограждённые декоративными кустарниками, в центре — фонтан, куда же без него! Будь сейчас лето, всё выглядело бы куда пышнее и красивее. Первый снег принёс очарование наступающей зимы, но через пару месяцев он будет вызывать раздражение.

— Ну вот, мы и дома, — сказал водитель, останавливаясь следом за «Аксаем» своего хозяина.

К машинам бросились лакеи в серебристо-зелёной униформе, на которой красовался герб Шуйских. Одни распахнули дверцы, другие деловито занимались багажом. Канцлер уже раздавал какие-то поручения окружившим его людям — надо полагать, обеспечивающим систему безопасности дворца. Я увидел Басаврюка, стоявшего чуть поодаль в знакомом мне пальто и шляпе, засыпанной снегом. Из-под полей выглядывал острый нос.

— Александр Егорович, мне нужно на какое-то время уехать, — сказал Шуйский, когда я с отцом подошли ближе. — Но со своей супругой я вас познакомлю. Ваших людей разместят в «зелёном» флигеле. Не переживайте, там есть отопление, горячая вода и все удобства. Туда можно спокойно попасть из дворца, если вдруг вам захочется пообщаться. Всю ответственность за вашу безопасность беру на себя. Не переживайте.

Почему он назвал примыкающее ко дворцу двухэтажное здание «зелёным», я не понял. Всё было выкрашено в жёлто-бежевые цвета. Надо полагать, здесь в ходу какие-то особые обозначения.

—

— Кстати, построен совсем недавно, десять лет назад, — усмехнулся Шуйский. — Полностью снесли старое здание, а на его месте возвели вот этого красавца.

Мимо нас пробежала Наталья и по ковровой дорожке, прикреплённой к ступеням, заскочила наверх. Следом за ней степенно поднялись оба молодых князя. Мы тоже не стали ждать, пока нас окончательно засыплет снегом, и направились в дом. Предстояло знакомство с хозяйкой этого великолепия.

Княгиня Шуйская встречала нас в парадном холле. На ней было тёмно-синее платье с высоким воротником, а из украшений — только тонкая платиновая цепочка с сапфиром на шее и несколько колец. Высокая статная женщина с тщательно маскируемыми седыми прядками в безупречной причёске, наградила холодным взглядом только отца и меня. Своих же любимых она одаривала щедрой улыбкой и поцелуями.

Когда канцлер представил нас жене, она протянула руку для поцелуя, но без улыбки:

— Александр Егорович, добро пожаловать. Надеюсь, вы по достоинству оцените наше гостеприимство.

— Мы уже ощущаем его, — улыбнулся отец и обозначил поцелуй, изящно придержав руку княгини. — Я уже говорил Александру Александровичу, что ваш дом великолепен, под стать хозяйке.

— А вы умеете льстить, Александр Егорович, — губы Шуйской чуть изогнулись в подобии улыбки. Она убрала руку и взглянула на меня, словно оценивала и взвешивала, с какими мыслями и намерениями я появился в её доме. — Значит, это ваш сын Михаил.

— Здравствуйте, Лариса Николаевна, — так как руки мне не подали, по-офицерски кивнул, разве что каблуками не прищёлкнул. — Рад с вами познакомиться. Теперь вижу, в кого удалась красотой княжна Наталья Александровна.

Уже освободившаяся от верхней одежды девушка только тихо фыркнула, явно опасаясь реакции матери. Выждав момент, когда на неё никто не смотрел, высунула кончик языка. Я с трудом сдержал улыбку. Дитё, ей-богу!

— У вас хорошие манеры, Михаил, — чуточку потеплел голос княгини. — Хочу надеяться, что вы легко примите правила приличия, которых придерживаются в этом доме. Их до вас доведёт дворецкий чуть позже, когда устроитесь. Надеюсь на ваше понимание.

— С моей стороны никаких проблем не будет, Лариса Николаевна, — я снова энергично кивнул. — Один немаловажный вопрос: если мне захочется поговорить с Натальей Александровной, могу ли я рассчитывать на вашу благожелательность?

— Это зависит от самой Натальи, — кажется, княгиня была довольна тем, что гость проявил разумность и учтивость. — У неё хватает сверстников в гимназии и среди высокородной молодёжи, чтобы не чувствовать себя обделённой общением. Впрочем… вы весьма учтивый юноша. Учитывая, что вам придётся здесь прожить какое-то количество времени, можете даже и меня в собеседницы взять.

— Благодарю, Ваша Светлость, — я перевёл дух. — Не смел и надеяться на такую щедрость.

— В таком случае наши слуги проведут вас в гостевые комнаты, — княгиня сделала знак рукой, и тут же рядом с нами оказались вышколенные лакеи. — Пока можете привести себя в порядок после дороги. Ужин — в восемь вечера. Устраивайтесь.

Она развернулась и ушла, оставив после себя запах дорогих духов и лёгкое чувство холода. Наверное, это были остатки магического щита. Княгиня не знала, кого именно я привёз в себе, но подозревала, что нечто опасное.

— Господа, позвольте проводить вас до ваших апартаментов, — произнёс один из слуг.

«Павлины, говоришь? — непонятно произнёс майор и ухмыльнулся. — Ну что, тёзка, поглядим, в каких хоромах нас поселили? Всю жизнь мечтал увидеть и пожить в них».

Глава 8

Ты всё сказал, ты честен был

— Скажите, Александр Егорович, вы мне настолько не доверяете, что привезли с собой журналистов, развернули активную кампанию по освещению поездки… ради чего? Мне показалось, вы опасаетесь каких-то неприятностей с моей стороны? Я ведь дал своё согласие на открытие филиала «Уральской логистики» в Москве.

Канцлер с расслабленным, и даже чуточку отрешённым лицом сидел в кресле, но сам очень внимательно наблюдал за реакцией своего гостя. О Дружинине он знал достаточно, чтобы сложить своё мнение о возможном сотрудничестве. Шуйским нужен выход в Сибирь, но в силу сложившихся обстоятельств сейчас он был закрыт. Пришлось выбирать: или быстрое освоение уральского и сибирского рынка, или же постепенная зачистка политического поля вокруг Романовых. Многие не понимали странных действий князя Александра Шуйского, то начинавшего крушить дворянские Роды, забирая у них осколки Ока Ра, то вдруг резко менявшего свой курс, привлекая к сотрудничеству промышленно-торговые Семьи.

— У меня есть причины относиться к вашему предложению с некой долей опасения, — Александр Егорович, поднаторевший в общении с зубрами торговли, с канцлером был осторожен. Не каждый день приходится встречаться с человеком, влияющим на политику страны. В первую очередь для него Шуйский являлся опасным противником, подбирающимся к экономическим артериям Урала и Сибири. Насколько Дружинин знал, в кулуарах Кремля шли довольно бурные дебаты, каким образом взять под контроль практически независимые промышленные кланы. Пусть не полный, но хотя бы достаточный для того, чтобы влиять на акционеров. Намечалось два пути: конфликтный и договорной. И согласие Шуйского дать крупной уральской корпорации (раньше их называли синдикатами) возможность выйти на западные рынки России и дальше, в Европу, могло означать, что аристократические кланы пришли к мысли, что надо договариваться с «торгашами».

Или Шуйский настолько верит в симбионта Михаила, что готов рискнуть и вложиться в активы Дружининых, а после начать планомерно отжимать их?

— Причина в сыне? — канцлер взял в руку бокал с минералкой, отпил из него. — Что ж, я искренне сожалею опоспешныхсвоих шагах, и приношу извинения за тупоголовых исполнителей, извративших мою просьбу: убедить Михаиладобровольнорасстаться с чужим подарком. А то, чем владеет юноша, и есть подарок. Его он не заслужил.

— Я не буду спорить с вами, Александр Александрович, — Дружинин поглядел на ставшее безмятежным лицо князя. — Подарок действительно неожиданный и незаслуженный, если уж таким образом толковать внедрение симбионта в моего сына. Он ведь этого не хотел. В результатенесчастьяон стал обладателем весьма удивительной сущности, помогавшей ему в различных ситуациях.

— Или сам Михаил пользовался силой подарка? — канцлер внимательно поглядел на гостя. — У молодого человека появилось личное кладбище благодаря сущности. Что это такое, Александр Егорович? Чем владеет ваш сын?

— Никто не может понять, — Дружинин говорил с осторожностью,

— Имеете в виду опасность подчинения? — Шуйский даже подался вперёд. — Ну же, Александр Егорович, не мнитесь, как скромная гимназистка. Мы взрослые люди, умеем просчитывать ситуации, связывать кончики в логические узлы. Думаете, я не обсуждал проблему симбиоза человека и демонической сущности со своими чародеями? Да они все архивы и библиотеки перерыли, готовясь к ритуалу.

Дружинин кивнул. Его маги занимались тем же самым, и было бы интересно сравнить результаты поисков.

— Они нашли что-нибудь? Насколько мне известно, ритуал уходит корнями в глубокую древность, и есть большая опасность неправильной интерпретации текста заклятия.

— Да, риск всегда есть. Но сам текст остался без изменений. Нужно лишь быть очень внимательным к деталям… А насчёт того, нашли ли чародеи что-то о демонических сущностях, вызываемых для подселения? Скажу, достаточно, чтобы понимать: сущность не терпит контроля. Она либо подчиняет себе носителя, либо вступает с ним в симбиоз, но в качестве ведущего. В случае с вашим сыном я склонен принять второй вариант, — Шуйский поставил бокал на стол и переплёл пальцы, сложив их на животе. — Михаил — обычный юноша, в меру пылкий, в меру увлекающийся, владеющий сабельным боем… Обычный одарённый парень из богатой семьи, каких в России тысячи. Но он никогда не пускал человеческую кровь. И вдруг начинает убивать направо-налево. Пусть все люди, которых он отправил на личное кладбище, не отличались ангельской кроткостью и были, в большей мере, мразями, отбросами общества, тем не менее… К такому нужнопривыкнуть.Понимаете меня? Честно говоря, я не ожидал, что мальчик сможет удержать данную ему силу в узде. Обычно такие вещи заканчиваются либо безумием, либо смертью носителя. И тогда симбионт становится полноценным владельцем тела.

— Вы считаете это правильным, если готовы всеми возможными способами заполучить то, что сейчас есть у Михаила?

— Я считаю это признаком того, что сущность, которую мы пытались призвать, чтобы усилить резистентность организма моего умирающего сына, дать ему шанс выздороветь, являлась не обычным демоном, а нечто другим, более покладистым, что ли. И Михаил сумел найти с ним общий язык. Мои маги до сих пор не могут понять, что именно пошло не так в тот день, когда пытались вызвать сущность. Но сейчас, когда появились некоторые факты, Карп уверен в одном: это не зло в чистом виде. Это нечто более сложное.

Дружинин молчал, внимательно слушая князя. Шуйский пытался выведать как можно больше информации о происходящем при помощи откровенного разговора, но Александр Егорович не собирался давать ему то, чем можно будет воспользоваться против Михаила.

— Именно поэтому вы настаивали на присутствии моего сына в вашем доме?

— Да. Я всё-таки переживаю за Григория, как и за других своих детей, пусть даже у некоторых из них уже есть свои, — голос канцлера не дрогнул, даже стал сухим, безразличным. — Надеюсь на опыт Михаила. Он может подсказать Грише, как действовать в той или иной ситуации.

— Это может занять долгое время…

— Ваш сын будет жить в моём доме столько, сколько понадобится, — твёрдо произнёс канцлер. — И под моей защитой. Это главное.

— Но я не могу гарантировать, что сущность не представляет опасности для Григория, — после небольшой паузы сказал Александр Егорович. — За то время, что она находится в моём сыне, мы не раз сталкивались с её проявлениями. И, должен признать, довольно непредсказуемыми.

— Непредсказуемыми? — Шуйский свёл брови к переносице. То ли нахмурился, то ли оценивал услышанное. — В каком смысле?

— Она действует по своей воле. Защищает Михаила, когда тот в опасности. Подчиняется ему, но только когда её интересы совпадают с интересами носителя. Я не знаю, что произойдёт, когда вы перенесёте симбионта в тело Григория, и не имею права молчать. Сущность может принять нового носителя. А может — этот вариант нельзя исключать — она попытается уничтожить вашего сына. И тогда вы получите очень большую проблему в телесной оболочке княжича Григория.

Шуйский слегка побледнел, его пальцы на животе беспокойно зашевелились. Но лишь на мгновение. Потом лицо князя приобрело нормальный оттенок.

— О таком исходе Карп предупреждал. Значит, выводы моих и ваших чародеев совпадают, и это радует. Они выработают общую стратегию и придут к какому-то решению. Но я не намерен отступать. У Григория мало времени. Да, я рискую потерять сына и вместо него получить весьма непонятный сюрприз. Но Михаил будет в безопасности. Ведь смерть Гриши наступит по естественным причинам. А они не повлияют на клятву, данную сегодня.

— Зачем вы отдали в аманаты свою дочь, Александр Александрович? У вас достаточно близких родственников, которыми можно рискнуть.

— Чтобы показать своё доверие к вам, господин Дружинин, — Шуйский и уральский магнат обменялись взглядами. — Я люблю дочь, как и любой отец, и не позволю причинить ей боль и страдания. Страх потерять Наташу для меня невыносим. Но я пошёл на это. Так что насчёт доверия?

— Слишком сложно воспринимать вас, Александр Александрович, в качестве человека, идущего на соглашение с торгашом.

— В первую очередь я канцлер Российской Империи, — вздохнув, ответил Шуйский. — Для меня важно понимать и видеть, куда она движется, в каком направлении. Я вижу Урал и Сибирь как потенциально огромную экономическую базу, работающую на государство, а не на отдельные кланы. Нет-нет, я не посягаю на частную собственность, на богатство промышленно-торговых Семей, не пытаюсь поменять устоявшиеся порядки… Ваш предок, Александр Егорович, кажется, был из крепостных?

— Да. После освобождения он долго и тяжело работал, и к концу жизни владел пароходной компанией на Урале. Собственно, он и положил начало «Уральской логистике».

— Ему же даровали дворянство? Почему отказался?

— Купеческая честь, если так можно сказать, — усмехнулся Дружинин. — На Урале большинство промышленников до сих пор состоят в купеческой гильдии, и очень этим гордятся.

— Пусть так, не стану дискутировать на столь скользкую тему, — улыбнулся канцлер. — Мне гораздо ближе договор с вашей «Уральской логистикой».

— Почему вы согласились, Александр Александрович? Ведь есть гораздо крупные фигуры, с которыми можно создать некое подобие коалиции, а то

— Да-да, я в курсе, что Демидовы сейчас заняты проектом подземных мегаполисов на месте старых и выработанных рудников, — улыбнулся канцлер. — И что Строгановы держат гигантские хранилища данных, закодированных в кристаллах галита[1], что их корпорация управляет нейролингвистическими протоколами рекуперации. Про других даже не говорю. Уральские промышленники — очень серьёзная сила, с которой нужно дружить, а не воевать. И в этом направлении я работаю.

— С планомерным захватом осколков Ока Ра? Прошу меня простить, господин канцлер, но без пониманияклановой политикиШуйских очень трудно добиться доверия со стороны тех же Яковлевых, Твердышевых, Осокиных, Ростоцких, Турчаниновых. Мы очень обеспокоены ситуацией.

— Те осколки, которые попадают в мои руки, ничтожная часть огромного массива небесного артефакта, — князь хорошо владел мимикой, и на вопрос Дружинина отреагировал спокойно. — Возможно, кто-то посчитает, что Шуйские таким образом хотят создать дисбаланс между Родами, владеющими «природной» магией, и Родами, кому удалось «приручить» Око Ра. Но магия всегда остаётся магией, каков бы ни был истинный его источник. А Око ещё до конца не изучено, поэтому в ненадёжных руках очень опасно. Были прецеденты, когда какой-нибудь спятивший с ума дворянин вдруг экспериментировать с «небесной» магией… А в результате — гибель множества людей. Ведь он не только семью погубил, но и в радиусе километра лишил жилья посторонних людей. Ладно только жилья, а мог и поубивать. Осколок Ока, хранящийся в шкатулке, и Око, чью силу сдерживает магический Алтарь — совершенно разные вещи, согласитесь со мной, Александр Егорович?

Дружинин сделал глоток воды, промочил горло.

— Но у некоторых Родов был Алтарь. Тем не менее, семейное Око ушло в ваши руки.

— В этих случаях тоже были причины для столь радикального решения, — сухо бросил канцлер. — Вы же не откажетесь присовокупить к своим активам то, что плохо лежит?

— Нет, — честно ответил Дружинин.

— О чём и речь. По-хорошему, я не должен следить за нерадивыми дворянами, в чьи руки попал осколок Ока. Для этого существует целый Департамент Магического Надзора. Но его сотрудники не всегда справляются со своими обязанностями. Где-то и прокалываются, пропускают вопиющиеслучаи. А насчёт дворянских Родов, коих я лишаю артефакта… Давайте посчитаем, сколько лет мне придётся собирать все эти осколки? Сто? Двести? И что они дадут мне в перспективе? Усиление магических способностей Шуйских? Или создание какого-то уникального сплава из природной и небесной магии? А зачем? Кровь Шуйских сильная и без всякого Ока. Идти войной на уральских владельцев –так себе идея, убийственная, можно сказать. Драка может случиться из-за ресурсов, желания владеть активами, распределять финансовые потоки по иным каналам, чем сейчас, держать контроль над Уралом и Сибирью. Вот в это я поверю гораздо быстрее, чем в пресловутую войну за артефакт, упавший с неба сто лет назад, или когда там… Да и сколько ещё осколков валяется в степи? Экспедицию, что ли, направлять туда? Бессмысленная трата времени и денег.

Шуйский замолчал и взялся за бокал. Александр Егорович тоже не торопился что-то говорить, обдумывая ответ канцлера, который не был лишён логики. Князь не раскрывал всей правды, но и лукавством не прикрывался. Ведь до сих пор о случаях изъятия Ока у дворянских Родов, проживающих за Волгой, никто не слышал. Иначе бы шум давно докатился до Каменного Пояса и рванул дальше, в Сибирь. И если обстоятельно подумать, откуда у дворян из средней полосы России осколки Ока? Какой их процент попал в руки высокородных? Чтобы взрастить артефакт и напитать его Силой, которая достигнет пика своего потенциала, потребуется не одна сотня лет. Так что Шуйский прав в своих умозаключениях. У аристократических кланов, да и у самого императора не хватит сил забрать у могучих уральских и сибирских Семей родовое Око Ра. Потому что не только Дружинины, но и Строгановы, Демидовы, Ростоцкие, Севастьяновы, Расторгуевы и другие влиятельные фамилии пестовали своё Око не меньше двухсот лет, подстраивали под свои способности. Страшно подумать, сколько крови, не только своей, но и чужой, было скормлено ненасытному артефакту. Ну так и первый миллион честным трудом не заработать.

Например, у Демидовых Око прозывается «Железное Сердце». Это и понятно. Они занимаются металлургией, горным делом, у них есть оружейные заводы. У Строгановых — Око «Белый Кристалл». У Твердышевых — Око «Пульс Жилы». Поэтому они как никто другие могут «слушать» потоки Силы в городской инфраструктуре, и контролируют нейросетевые каналы связи. На дуэлях членов Рода Твердышевых очень трудно победить. Они воздействуют на клинки противника с помощью магнитных и силовых полей. Очень неудобные противники, эти Твердышевы. Уж об этом Александр Егорович знал не понаслышке.

Вот только как узнать, сколько осколков на данный момент находится в потайных хранилищах Шуйских? Ведь они стали собирать артефакты не вчера. Можно сказать, одни из первых, кто спохватился и обратил пристальное внимание на буквально упавшие с неба магические камни.

— Вы сомневаетесь в моих словах, Александр Егорович? — спросил канцлер, когда молчание затянулось.

— Человеку свойственно сомневаться, особенно в моём положении.

— Согласен. Верить нужно с оглядкой, — усмехнулся Шуйский. — Но наш случай уникален. Вдруг оказалось, что мы нужны друг другу. Мне, как государственному служащему, нужен беспрепятственный выход на сибирские и дальневосточные рынки по независимым каналам. Не дело, когда императорская казна расплачивается за логистику с Семьями, у которых куры денег не клюют. Почему бы нам не совместить векторы? Вы идёте в Европу, а я — в Азию, на Дальний Восток.

— Меня сожрут свои же земляки, — улыбнулся Дружинин, скрывая растерянность. Предложение Шуйского было очень заманчивым. Оно пахло огромными доходами и возможностями.

— За что? За договор с Шуйскими? Так я буду действовать от лица государства, а не как жадный аристо, влезающий на чужой рынок. Немножко слукавим, так кто этим не занимается?

— Вам нужен контроль в банковской сфере, — догадался Дружинин. — Своя финансовая структура в Сибири и на Дальнем Востоке.

— Вы правы, Урал меня совершенно не интересует, — усмешка снова появилась на губах князя. — Там и без нас хватает хищников. Но, повторяю, мне нужен логистический коридор. Под вашим прикрытием я смогу влезть туда, где меня не достанут уральцы.

— Так и у меня есть конкуренты в той же Сибири. Они не пустят Дружининых на Енисей, Иртыш,

— Разорить компании, а потом скупить на корню, — подсказал канцлер.

— На это потребуются годы, а у вас их нет.

— Если Григорий выздоровеет и сольётся с симбионтом, я помогу вам сожрать сибирских конкурентов.

— Их будет жрать ваш сын? — неловко пошутил Александр Егорович, но осёкся, увидев заледеневший взгляд Шуйского. Впрочем, через мгновение на него смотрел обычный человек.

— Я хотел бы дождаться окончания ритуала, чтобы удостовериться, насколько он помог Григорию, — увернулся от прямого ответа канцлер.

— Когда начнём?

— Завтра вряд ли получится. Карп вместе с вашим Кузничем будут готовить Алтарный зал. Да-да, в этот раз нам всем придётся встать рядом с Источником. Михаилу, как я понимаю, он не помешает, а вот Григорию нужна Сила родового Алтаря. Без него вряд ли что получится.

— Иначе бы Карп не разрешил подобный эксперимент, — кивнул Дружинин. — На кону жизнь не только вашего сына, но и дочери.

— И я об этом помню, — помрачнел Шуйский. — Да, насчёт Михаила… Ему завтра надлежит съездить в МИУ, чтобы оформить поступление. Не переживайте, с ним будет мой секретарь. Кажется, они уже знакомы…

— С Галкиным? Да, конечно.

— Вот и прекрасно. Пусть побыстрее осваивается. А я помогу, если появятся трудности, — канцлер встал, показывая, что намерен завершить разговор.

— Благодарю, — Александр Егорович поднялся следом и попрощался с князем, потому как тот собрался ещё поработать в кабинете. — Значит, завтра у нас свободный день?

— Не совсем, — Шуйский улыбнулся. — Завтра мы с вами встречаемся с людьми, которые уже работают над совместным проектом логистического коридора, и юристами. Они подготовят договор, мы его изучим. Вы можете проконсультироваться со своими компаньонами. Надеюсь, достигнете с ними взаимопонимания в этом вопросе.

— Хотелось бы, — кивнул Дружинин. — До свидания, Ваша Светлость.

— До завтра, Александр Егорович.

И снова парк, и снова снег…

— Выходи на улицу, погуляем, — предложение Луизы, позвонившей мне, было довольно неожиданным. Я собирался помахать саблями и уже облачился в тренировочный костюм. Ещё мелькнула мысль, что придётся просить князя допустить меня в гимнастический зал, чтобы совсем не забрасывать занятия. Неважно, сколько времени здесь пробуду, о клинках забывать нельзя.

— А это срочно? Да и поздно уже.

— Да ладно, детское время, — усмехнулась девушка. — Я хоть покурю спокойно, чтобы слуги за сердце не хватались. Они же не представляют, как можно барышне, да ещё гостье, дымить в этом золочёном дворце.

— Уговорила, — я вздохнул. — Через десять минут выйду.

— Выходи через служебный вход, я буду ждать тебя на крыльце.

Переодевшись, накинул на себя меховую куртку и шапку, натянул на ноги ботинки и вышел из комнаты, не забыв погасить свет. Спустился в гостиную и поинтересовался у горничной, сметавшей пыль с мебели и других предметов интерьера пышной метёлкой, где находится служебный коридор, и как можно через него пройти на улицу.

— Выходите из гостиной в холл и сразу поворачивайте направо. Пройдёте мимо столовой и увидите коридор, ведущий в служебный флигель, — пояснила горничная строгим голосом, словно призывала меня не шарахаться по господскому дому. — А там не ошибётесь.

— Благодарю, — я направился по указанному маршруту и довольно быстро оказался в узком коридоре, по обе стороны которого располагались двери. Возможно, это какие-нибудь кладовки для хранения разнообразного инструментария для слуг. А жилые комнаты, как я понял, находятся на втором этаже, куда вела лестница прямо из этого коридора.

Луиза ждала меня на крыльце. В тёплой куртке, намотанном на шею светло-серым шарфе и в вязаной шапочке на голове, она выглядела уютно и мило. Рыжие локоны, выпущенные из-под воротника, свободно лежали на спине.

— Пошли? — она обхватила меня за локоть, делая вид, что боится спускаться по лестнице. Снег ещё падал, но уже не так интенсивно, и навернуться со ступенек можно было очень легко.

Мы зашли за угол флигеля и оттуда по дорожке направились в парк. Возле летней беседки с пышной снежной шапкой на крыше Луиза остановилась, вытащила из куртки пачку сигарет и зажигалку, закурила. С удовольствием выпустила в морозный воздух табачный дым.

— Хорошо-то как! — улыбнулась она и снова захрустела подошвами сапожек по снегу. Я шёл рядом, спрятав руки в карманы куртки. — Как устроился?

— Неплохо. Апартаменты не царские, но по сравнению с университетской общагой — хоромы. Гостиная, спальня, туалет, ванная комната. Есть телевизор.

— А компьютер?

— Увы, до такого уровня сервиса я ещё не дожил, — усмехнулся я. — Но если попрошу, наверное, не откажут.

— Понятно… Ты в курсе, что ритуала завтра не будет?

— Да, отец предупредил. Чародеям нужно подготовить Алтарный зал. А это дело долгое. Завтра я вместе с Басаврюком еду в МИУ, буду устраиваться. У тебя-то самой какой план на будущее?

— Александр Егорович обещал найти квартиру или дом для всей нашей команды, — Луиза отвернулась от меня, чтобы выпустить струю дыма. — Придётся жить вместе. Что-то не хочется с мужиками угол делить. Не, они парни хорошие, но мыслишки-то нехорошие всё равно будут проскальзывать. Да и готовкой заниматься мне придётся. Не-не, я уж сама найду себе скромненькое жильё. Где-нибудь поблизости.

— Машина понадобится, — заметил я, про себя подумав, что вариант с отдельным жильём Луиза прорабатывает не зря. Возможно, держит в голове, что мы иногда сможем уединяться. Правда, оставался вопрос, как оставить в тайне эти встречи, если со мной постоянно будут находиться охранники.

— Да не переживай ты так. Александр Егорович что-нибудь придумает. Главное, ты к нему с бытовыми вопросами для телохранителей не влезай. А то заподозрит…

Я поглядел на рыжую. Луиза ответила мне улыбкой и подмигнула. Значит, я был прав. И знаете, очень даже обрадовался. Правда, тут же подумал, а как долго продлится наше увлечение друг другом? Мы же не в вакууме жить будем. Узнает батя — Ирмер с треском вылетит из команды.

— Переживаешь? — спросила девушка после недолгого молчания.

— Ты по поводу ритуала?

— Ну да. Страшновато, наверное, стоять перед алтарём и ощущать, как из тебя что-то пытаются вытащить, — Луиза поёжилась и стала оглядываться в поисках урны.

— Да как-то уже перегорел, — я пожал плечами. — Если помру — быстренько домой доставите и рекуперируете. А вот княжне не завидую. Клятва её убьёт окончательно.

— Понравилась

— Очень красивая, — признался я. — Будь я в таком же статусе, что и она, попробовал бы ухаживать. А так… нет смысла и начинать. Ты братьев Натальи видела?

— Ага, мощные ребята, — Луиза закинула окурок в урну, когда поравнялась с ней. — Порылась в Сети, почитала про них. Всё-таки принадлежность к старинной фамилии имеет свои преимущества. Дмитрий — официальный наследник, характером в отца. Поговаривают, что даже гораздо жёстче. Константин как бы в тени старшего брата, замещает отца в Совете директоров концерна «Волжские верфи». Княжна Наталья учится в гимназии последний год.

— А что с Григорием случилось? — раз уж Луиза заинтересовалась Шуйскими, наверняка, накопала нечто интересное.

— Да никто толком не знает, — девушка пожала плечами. — Приехал из Франции уже захворавшим. Вероятно, болезнь и заставила его вернуться в Россию. По всем признакам у княжича было отравление, только магическое. Собирали консилиумы, Целителей разных профилей — но всё без толку. По мне, это какая-то изощрённая жестокость, так мучать человека. Ну, хочешь ты его отправить на тот свет, сделай быстро. Уже третий год болезнь жрёт Шуйского. Вот я и подумала, что канцлер решился на ритуал подселения демонической сущности в своего сына только из-за отчаяния. Недаром в магических гримуарах говорится, что лишь чужая сущность, не имеющая человеческого обличия, способна уничтожить болезнь. Здесь и второе дно присутствует. С помощью твари Григорий может отыскать своих отравителей и жестоко покарать.

— Вполне, — согласился я. — А кто мог приговорить Григория?

— Думаю, били по самому канцлеру, — замедлив шаг, ответила Луиза. — Насколько я смогла разобраться в политических хитросплетениях, Шуйского кто-то ловко подставляет. Ты же знаешь историю взаимоотношений Шуйских и Романовых со времён Смуты?

— В пределах учебной литературы, — кивнул я. — Ну и всякой конспирологии начитался.

— Так вот, есть мнение независимых аналитиков, что некто, находящийся в окружении императора, усиленно копает под Шуйских. Скорее всего, это коалиция аристократических фамилий, объединённых с одной целью: свалить канцлера. Эти высокородные усиленно вдувают в уши государя, что Шуйский одержим местью за то, что их Род отодвинули от русского престола, и канцлер втайне собирает магические осколки Ока Ра по всей России, чтобы усилить своё могущество. Когда у него в руках сосредоточится большая часть артефакта, то он низложит Романовых.

— И государь поверил?

— А как ты сам думаешь? Почему император правит страной из Петербурга, а канцлер Шуйский, как какой-то наместник, находится в Москве? Хотя у него в северной столице есть свой дворец, куча вассалов, какие-то проекты…

— Разделение полномочий, — ответил я быстро.

— Возможно, так и есть, — не стала спорить Луиза. — Но ведь до того момента, когда княжич Григорий вернулся больным из Парижа, семья князя Александра проживала в Питере!

— Ну давай, выкладывай свою версию, — я с улыбкой посмотрел на рыжую, закусившую нижнюю губу. — Кто этот злодей?

— У нас с Францией неплохие отношения. Не сказать, что целуемся с ними в дёсны, но и особой неприязни не наблюдается. Бурбоны считают Романовых легитимными правителями, как и Романовы — старшую ветвь Бурбонов[2]. Так вот, есть подозрения, и не беспочвенные, что именно Орлеанский Дом, имея претензии на французский престол, решил разыграть «русскую» карту, поссорив Шуйских с Романовыми. Смерть княжича Григория кинет тень на Романовых в той или иной степени, как думалось заговорщикам. Канцлер — человек жестокий, за своего сына обязательно будет мстить. Главное, намекнуть ему, кто приложил руку к отравлению. После возвращения из-за границы княжич слёг, и буквально через месяц князь Александр Шуйский вместе с семьёй уехал в Москву, в родовое поместье. Вот сюда, — Луиза притопнула сапожком по засыпанной снегом дорожке.

— Ну так себе, есть натяжки в этой истории, — протянул я. — Императору понадобился контроль над московской аристократией. Или появилась информация, что местная элита что-то затевает. Или ещё какая холера приключилась. Вот и послал канцлера в Москву.

— Не исключаю, — Луиза не спорила. — Но слишком быстро произошли те события, да ещё совпавшие по времени с отравлением Григория, чтобы не обращать на них внимание.

— Что тогда мы имеем? Против канцлера плетут заговор, одновременно с этим подталкивая на определённые действия, связанные с местью Романовым? — я хмыкнул. Особо разбираться в политических хитросплетениях душа не лежала. Но следовало учитывать одно обстоятельство. С этого момента я нахожусь под защитой Шуйских, а значит, ко мне будет пристальное внимание. Если, не дай Бог, начнётся заварушка, меня туда втянет, как пылесосом. И отцовский бизнес тоже пострадает. Не сегодня-завтра будет подписан договор об открытии филиала «Уральской логистики», и на канцлера налетит всякое вороньё. Дескать, с промышленниками и торгашами якшаться стал! Это неприемлемо для аристократа! Самое забавное, что и отцу прилетит от своих. Что же они замыслили? Чую, скрывается за этой историей гораздо большее, чем можно предположить.

Вдруг из-за длинного ряда декоративных кустов вылетело чёрное чудовище. Взмётывая лапами снег, оно пронеслось перед нами, обогнула со спины, снова выскочило на дорожку и, расставив лапы, застыло на месте. Луиза как-то странно втянула в себя воздух и тоже замерла.

— Не шевелись, — приказала она мне негромко. — Если бросится, попробую нейтрализовать.

— Атаман, фу! — раздался звонкий девичий крик за нашими спинами. — Нельзя, свои!

— Ну вот, мы своими стали, — усмехнулась рыжая, не оборачиваясь. Она пристально глядела на дога, пытаясь уловить момент, когда тот прыгнет. Но — не случилось. Атаман вильнул хвостом и по-заячьи заскакал по снегу, постепенно удаляясь от нас.

— Прошу прощения, не видела, что кто-то из гостей в парке гуляет, — раскрасневшаяся на морозе княжна подошла к нам, — вот и спустила Атамана с поводка. Вечер добрый, Михаил, Крис…

Ну да, когда девушки познакомились у Буйносовых, Луиза призналась, что имя Крис ей больше нравится.

— Добрый вечер, Наталья Александровна, — Луиза перевела взгляд на скачущего по засыпанной снегом лужайке большого пса. — Какой красавец!

— Он ещё молодой, игривый, — Наташа встала рядом с нами и тоже глядела на Атамана. — Не испугал вас?

— Я собак не боюсь, но всё равно отношусь с осторожностью, особенно к большим.

— Дамы, — я растопырил локти, и обе девушки схватились за них, каждая со своей стороны. И мы медленно пошли по дорожке, постепенно огибая

— Совсем плохо, — грустно откликнулась княжна. — Стал очень раздражительным, если к нему обращаешься. Больше молчит, чем говорит. Смотрю в его глаза и вижу пустоту. Как будто в себя человек ушёл, и весь белый свет ему не мил.

— Я могу его увидеть? — не знаю, кто меня за язык дёрнул. — Вдруг удастся пообщаться?

— Думаешь, это поможет? — с надеждой спросила Шуйская.

— Не уверен, но… Вдруг заинтересуется новым человеком, немного раскроется, — рассудил я.

— Настроятся на одну волну, — подсказала Луиза. — Такое тоже бывает. Нужен триггер, раздражитель.

— Придётся с папой поговорить, — Наталья тихо шмыгнула носом. — Он слугам запрещает заходить в его комнату. Кроме одного человека, к которому Гриша привык. Очень страшно, когда родной брат смотрит на тебя так, словно прощается. Сил уже нет жить в такой обстановке.

— Вытащим мы его, не переживай, — уверенно ответил я. Сейчас княжич «пустой», если так можно сказать. Чародеи перенесут матрицу души Субботина в Григория, и майор попытается сразу же взять контроль над телом Шуйского. Что произойдёт с парнем, знаю только я. Или умрёт, не вынеся очередного магического ритуала, или найдёт общий язык с Субботиным. Я бы предпочёл первый вариант, как бы цинично это не звучало. В таком случае своё обещание я исполню, и майор получит тело и новую жизнь.

— Ты прости, что я о тебе плохо думала, — призналась княжна, а Луиза тихонько хмыкнула. — Сначала папа про какое-то чудодейственное магическое лекарство говорил. Якобы, оно только в Китае есть, достать его очень трудно. Я, как дурочка, по наивности верила в эту сказку. А потом папа захотел, чтобы я стала заложницей на время ритуала. Ему поневоле пришлось раскрыть некоторые подробности. Почему-то сразу воспылала к тебе злостью. А как ещё думать про человека, имеющего это пресловутое «лекарство» и не желающего поделиться им с умирающим?

— Так-то Михаила несколько раз убить хотели из-за этого «лекарства», — не стала отмалчиваться Луиза. — Уже и считать устали. Сколько там было?

— Да ладно, было да было, — поморщился я.

— Нет, почему же? — Луиза явно не собиралась щадить чувства юной княжны. — Три раза в Оренбурге, столько же — в Уральске.

— Я об этом ничего не знала, — растерялась Наталья. — Но ведь покушения могли быть связаны с деятельностью Александра Егоровича! Агрессивные методы ведения конкурентной борьбы направлены не только на главного фигуранта, но и на других членов его рода или семьи.

«Какая умная девочка, — без всякой подначки прошептал майор. — Но, тёзка, согласись: какой отец будет свою дочь посвящать в свои грязные делишки?»

«Да я вообще никаких претензий к ней не имею, — возразил я мысленно. — Сейчас другая проблема вырисовывается. Слышал, что Луиза рассказала?»

«Про коварных французов? Ага. Версия интересная, но недоказуемая. Скорее всего, Шуйский готовится к замесу не с промышленниками, а с некими аристократическими кланами, стоящими к нему в оппозиции. Тогда понятно, почему он с таким маниакальным упорством хотел вернуть меня».

«Мог бы сразу по-человечески поговорить, а не пытаться голову отрезать».

«Мне кажется, граф Татищев действительно по собственной инициативе действовал, — голос Субботина был задумчив. — Вот и посылал к тебе ухарей-бандюков, не пытаясь пойти на переговоры».

Может, и так. Но Татищев — вассал Шуйского, а значит, не должен был заниматься самодеятельностью. А канцлеру нужно точно формулировать свои приказы.

— Покушения на Михаила не связаны с деятельностью его отца, Наталья Александровна, — я прервал мысленный диалог с Субботиным, услышав голос Луизы. — Я, как секретарша Александра Егоровича, точно вам говорю. Минимум два нападения были совершены людьми графа Татищева. Он же является вассалом вашего отца?

— Да, Василий Петрович служит папе, — признала очевидный факт Наталья. — Он периодически приезжает в Москву для консультаций. Но тогда… нет, это какое-то недоразумение.

— Наталья Александровна, а вы в какой гимназии учитесь? — поинтересовался я.

— «Элегия», на Маросейке. Последний год учусь.

— А потом? В МИУ?

— Скорее всего, — как-то неуверенно ответила княжна. — Отец хочет видеть меня в управлении кланового банка. Поэтому светит мне экономический факультет. А если не справлюсь — замуж отдаст.

Мы рассмеялись. Напряжение, витавшее над нашими головами, развеялось на морозном воздухе. Наталья оказалась совсем неплохой девчонкой, без той чопорности, которую детям аристократов вбивают с младых лет. Признаюсь, у меня были опасения насчёт общения с княжной. А мамаша, уверен на все сто процентов, пока буду жить у Шуйских, установит за мной слежку, чтобы я с её дочерью общался как можно меньше. Да фиг с ними, лишь бы майору удалось «легализоваться» в теле Григория и по-настоящему стать им.

Да чёрт возьми! О чём я думаю? Скоро предстоит расстаться с Субботиным, и как быть дальше? Придётся надеяться только на себя, на свои силы, да на магию Ока Ра. Я стану обыкновенным мажором-торгашом без «изюминки». Вот что меня ждёт!

Атаман набегался и теперь шёл рядом с Натальей, позвякивая маленьким колокольчиком на ошейнике. Княжна убрала руку с моего локтя и взяла пса на поводок. Возле служебного входа Луиза попрощалась с нами, а я привёл Шуйскую в дом под присмотром охранников, незримо сопровождавших нас всю прогулку.

Поднявшись к себе в комнату, хлопнул по лбу. Забыл у Натальи спросить насчёт фехтовального зала. Ладно, поговорю с канцлером. В любом случае такие вопросы решает только он. Перед тем, как лечь спать, выложил из сумки папку с документами, которые понадобятся мне завтра в университете. Чтобы она была на виду, положил на стол, после чего пошёл спать. Говорят, на новом месте спится плохо. Враки. Отключился сразу. И ничего мне не снилось, даже прошлая жизнь майора Субботина.

Голубчик, теперь это ваша альма-матер!

В тёплом салоне внедорожника зевать хотелось неимоверно. Я то и дело отворачивался к окну или прикрывал рот ладонью. И ничего не мог с собой поделать. Вроде бы выспался, провёл разминку с клинками, принял душ и хорошо позавтракал.

— Плохо спалось, Михаил Александрович? — поинтересовался Басаврюк, сидевший рядом со мной на заднем сиденье.

— Дрых без задних ног, — усмехнулся я, поглядывая на дорогу, с утра уже заполненную транспортом. На тротуарах много народу, все куда-то спешат, садятся на автобусы или трамваи, перебегают толпами по пешеходным переходам, заставляя машины замирать

— Насчёт приёма не переживайте, — Басаврюк даже в машине не снял свою шляпу, поэтому приходилось всё больше глядеть на его нос. — У князя Александра Александровича хорошие связи в университете. Он не только с министром просвещения в хороших отношениях, но и в Попечительском Совете университета состоит, так что вопрос с вашим переводом решился оперативно.

— А как вообще обстоят дела на факультетах? Много там студентов из других сословий?

— Пятьдесят-тридцать-десять-десять, — произнёс загадочную фразу Басаврюк и тут же расшифровал её, хотя до меня почти сразу дошло, что это значило. — Пятьдесят процентов мест отдаётся высокородным юношам и девушкам, тридцать — абитуриентам из семей промышленников и магнатов, и вы, Михаил Александрович, проходите по этому списку. Десять — будущим студентам из купеческого сословия, ну и столько же для детей рабочих, служащих, крестьян. Если по последнему пункту случается недобор, то места закрываются теми абитуриентами, кои остались под «красной чертой». Вам знаком этот термин?

— Да. Это те, кто набрали одинаковое количество баллов с поступившими, но по каким-то причинам были отсеяны приёмной комиссией, — рассеянно проговорил я. — Вроде резерва на ближайшие два месяца. Надеюсь, из-за меня не выкинули какого-нибудь уникума из рабочей семьи?

— Факультет юриспруденции очень плотно забит, — Басаврюк отвечал уверенно. Чувствовалось, что он успел собрать кое-какой материал. — Так что учитывайте этот фактор, Михаил Александрович. Первые месяцы будут тяжёлыми. Возможно — я лишь предполагаю! — возможно, не все преподаватели обрадуются появлению нового студента, да ещё из провинции. Придирки, нагрузки, провокации со стороны студентов-аристо…То, что господину канцлеру удалось сделать, не ставит вас автоматически в ряды протеже.

— Да это понятно, не дурак, — поморщился я. Действительность могла оказаться куда хуже. Мои будущие сокурсники за время учёбы, пусть прошло всего два месяца, уже могли объединиться по сословному принципу или интересам, и появление новичка — это мощный раздражитель узнать, чем он дышит. А учитывая, что на юридическом учатся, в основном, юноши, придётся всерьёз бодаться за место под солнцем.

— Я рад, что вы понимаете, Михаил Александрович, — без тени насмешки откликнулся Басаврюк. — Иные, получив такой подарок, расслабляются и всерьёз думают, что будут как сыр в масле кататься. Но действительность оказывается куда хуже. У вас какая специализация указана? Консультант?

— В нашей корпорации хватает адвокатов и юристов, — усмехнулся я. — С расширением коммерческой деятельности и возможным выходом на международные рынки Дружининым потребовался дополнительный штат консультантов. Вот и пришлось пойти учиться по этому профилю. В свете последних контактов с князем Шуйским стал понятен замысел отца.

— С открытием филиала в Москве у вас появляются неплохие перспективы, — кивнул секретарь канцлера. — У Александра Егоровича деловая хватка, но помимо неё, он обладает гибкостью и умением разглядеть перспективы в густом тумане, прошу за столь метафоричное изречение.

— Поглядим, — коротко бросил я и замолчал, потому что наш внедорожник уже въезжал в парадный двор университета на Моховой. Со времён императрицы-матушки Елизаветы Петровны главное здание перетерпело только одно крупное изменение. Архитектор Тюрин придал ему облик позднего ампира, устроил парадную лестницу на месте старого сгоревшего бального зала; на уровне второго этажа лестницу по периметру окружила галерея с высокой мраморной колоннадой. Однако центральный портик с фронтоном был сохранён. Зато с расширением территории университета появилась возможность построить дополнительные «аудиторные корпусы», органично дополняющие старые. Светло-розовой комплекс, ограждённый ампирной оградой и посаженными вдоль неё деревьями, сейчас выглядел нарядно и помпезно.

Водитель не стал останавливаться возле главного входа, а проехал дальше по указателям. Юридический факультет находился чуть дальше, в трёхэтажном здании с парадным входом в виде большого портика и небольшой аллеи, на которой сейчас трудился пожилой дядька в ватнике. Он сметал снег к бордюрам, и на шум мотора поднял голову. Пригляделся, кто приехал, после чего продолжил шуршать метлой по асфальту.

В огромном холле стояла тишина, как и на втором этаже, куда я вместе с Басаврюком поднялся, не раздеваясь в гардеробной. Подумалось, что Галкин намеренно выбрал такое время, чтобы нанести визит во время занятий. К деканату он подошёл уверенно, будто не раз бывал здесь.

— Слушаю вас, господа, — такой репликой встретила нас в приёмной строгая дама в узких очочках. На вид ей было лет сорок-сорок пять.Густые тёмные волосы собраны на затылке в замысловатую причёску, губы выкрашены бледно-розовой помадой, подходящей для брючного костюма светлых тонов.

— Господин Дружинин прибыл для зачисления на юридический факультет, — протокольным голосом проговорил Басаврюк, хотя я и сам мог за себя ответить. — Вас должны были известить.

— Дружинин… — пробормотала секретарша и зашелестела бумагами, лежащими на краю стола. Большую часть её рабочего места занимал монитор, и я удивился, зачем ей такой. Не в игрушки ли она, часом, режется в свободное время? — Да-да, вспомнила. Подождите минутку…

Дама встала, неуловимым движением поправила пиджак, подошла к массивной двери с резными завитушками и золотой табличкой с надписью «Ошанин Никифор Васильевич», но довольно легко открыла её и нырнула внутрь.

— Думаю, мне нет необходимости сопровождать вас к декану, Михаил Александрович, — Басаврюк снял, наконец, шляпу, и уселся на один из стульев, расставленных вдоль стен. Надо полагать, для посетителей. — Если возникнут вопросы, я буду рядом.

Дама выскользнула обратно, поправила элегантные очочки.

— Никифор Васильевич ждёт вас, господин Дружинин, — чуть ли не торжественно объявила она и уселась за стол.

Я вздохнул, перехватил поудобнее папку с бумагами, вошёл в кабинет декана. Н-да, здесь не то, что там! Солидная офисная мебель, стеклопакеты, очень дорогие ламинированные полы, в дальнем углу — велотренажёр. Ещё одна дверь, за которой может быть комната отдыха или санузел. За столом сидит пожилой мужчина с седым ёжиком волос, тщательно выбритый, благоухающий терпким одеколоном. Увидев меня, нетерпеливым жестом руки показал, чтобы я садился.

— Здравствуйте, — всё же для начала поздоровался я и только тогда сел за длинный стол, примыкающий к главному.

— Доброе утро, молодой человек, — Ошанин, несмотря на возраст, не нуждался в очках. Он бегло просматривал какие-то бумаги перед собой. — Итак, Дружинин Михаил Александрович… Чтобы не быть многословным: ваш перевод на юридический факультет по специализации «консультант» одобрен. Учебные университетские программы МИУ и «Уральского» ничем, в принципе, не отличаются, но у наших преподавателей несколько иной подход. Это не пугает вас?

— Ни в коей мере, — твёрдо ответил

— Ну да, — кивнул декан. Усевшись поудобнее в кресле, он переплёл пальцы рук на животе. — У нас учиться труднее, но интереснее. Наши выпускники нисколько не уступают петербургским по полученным знаниям. Кхм… я не стану любопытствовать, почему сам князь Шуйский ходатайствовал насчёт вашего перевода. Возможно, есть какие-то причины, недоступные моему пониманию. Но… господин Дружинин, хочу предупредить: быть протеже самого канцлера не всегда хороший вариант. Это накладывает на вас определённые обязанности. Понимаете, о чём я?

— Вероятно, моё появление спутало чьи-то планы? — улыбнулся я, делая вид, что шучу.

Декан, однако, моего веселья не поддержал.

— В МИУ стремятся амбициозные юноши и девушки. Кому-то не везёт, кто-то по иным причинам не смог поступить. У многих влиятельных людей есть свои протеже. Поэтому дисциплина и хорошая учёба станут вашей защитой.

— Как насчёт дуэлей? Меня не примут с распростёртыми объятиями, и вполне вероятно, что возникнет ситуация, когда придётся отстаивать свою честь.

— Я вас понял, Михаил Александрович… В нашем университете существует Дуэльная Комиссия. Все споры о удовлетворении чести решаются только в её стенах. Если вам угодно скрестить клинки с кем-то из студентов, обращайтесь в Комиссию. Важный момент: в неё входят не студенты, а очень важные люди из дворянского, купеческого и торгового-промышленного сословия. Знаете, почему?

— Наверное, чтобы не отдавать на откуп горячим молодым людям право решать, должен ли, к примеру, купеческий сын драться с аристократом, — я пожал плечами. Ответ был очевиден. — Тут очень тонкий момент, можно нарваться на большой скандал со стороны родственников.

— Очень хорошо, что вы понимаете, — Ошанин внимательно поглядел на меня, словно изучая, насколько я задирист, и не возникнут ли от этого проблемы. — Взрослые люди обладают жизненным опытом и не поддадутся на сиюминутные эмоции. Если будет вынесен положительный вердикт, тогда пожалуйте в дуэльный зал. В ином случае вам придётся довольствоваться или вирой, что тоже неплохо, или вовсе забыть о сатисфакции.

— Это не самый хороший вариант.

— Да, я понимаю ваше возмущение. Но иногда обстоятельства сильнее вас. Нужно учитывать все нюансы: взаимоотношения между семьями, статус в обществе, финансовую составляющую и прочие мелочи, которые могут оказаться вовсе не мелочами. Я считаю нужным довести до вас эту информацию, чтобы вы сходу не попали впросак. Надеюсь, дуэлей вы избежите. Всё, что касается учёбы и общественной занятости, узнаете у старосты группы.

— А в какую меня определили?

— В 212-ю. Думаю, вам нужно сегодня обсудить некоторые моменты со старостой. Расписание занятий можете узнать у Карины Игнатьевны — той строгой дамы, — Ошанин кивнул в сторону двери. — Да, чуть не забыл… Есть студенческий кампус. Как у вас с проживанием?

— Это не проблема. Когда приступать к занятиям?

— Завтра.

— У меня завтра намечается очень серьёзное дело. Могу ли я не приходить?

— Только старосту предупредите, чтобы не возникло недопонимания, — декан усмехнулся. — Всё равно уже выходные на носу. Так что до понедельника успевайте закрыть гештальт.

— Благодарю, Никифор Васильевич, — я понял, что разговор закончен. Поднял папку. — А что с документами? Вы не будете их смотреть?

— Отдайте секретарше. Она в курсе, что с ними делать дальше.

— До свидания.

— Всего доброго, молодой человек, — декан уже уткнулся в экран компьютера и полностью ушёл в свою работу.

* * *

Басаврюк со мной не пошёл, сказав, что будет ждать в машине. А я поднялся на третий этаж, нашёл аудиторию номер тридцать пять, где сейчас находилась моя будущая группа, и стал ждать. В коридоре было достаточно мягких диванчиков, чтобы на них сидеть во время перерывов. Вот я и занял один из них. До конца лекции оставалось минут десять, как любезно проинформировала секретарша. Я рассчитывал сегодня вернуться во дворец Шуйских до обеда, чтобы вместе с Натальей пойти к Григорию. Канцлер разрешил пообщаться с ним, а вот княгиня не испытала никакого восторга по этому поводу.

Заливистый звонок возвестил об окончании занятий. Не успел он замолкнуть, как двери нескольких аудиторий распахнулись, и в коридор выплеснуло большие волны студентов. Я обратил внимание, что здесь никто не ходил в одинаковой униформе, как это требовалось в техникумах, колледжах или не самых крупных университетах. На юношах были классические костюмы нейтральных цветов; девушки в равной мере носили блузки с длинными юбками или брючные костюмы. Но у каждого на груди посверкивал значок с изображением лавровых венков, обвивающих весы правосудия, а под ними — цифра, показывающая, на каком курсе студент учится. Большинство щеголяло с цифрой «1».

Из нужной мне аудитории сначала вышел мужчина с аккуратной бородкой, с портфелем в руке. Он царапнул по мне взглядом и торопливо пошёл по коридору. Следом за ним показались трое парней, оживлённо переговариваясь между собой. Я встал и шагнул навстречу, чтобы те не вздумали убежать.

— Господа, разрешите вопрос.

— Валяйте, сударь, — один из парней в расстёгнутом сером костюме в тонкую полоску с ленивым любопытством оглядел меня с головы до ног, оценивая по своим критериям.

— Вы из двести двенадцатой группы?

— Да, она самая, — видать, этот парень уже имел какой-то авторитет, потому что двое других молчали.

Выходившие из аудитории девушки бросали на меня заинтересованные взгляды, а молодые люди огибали нас, ничего не спрашивая.

— Я буду учиться в вашей группе, и мне нужно поговорить со старостой.

— Катенька, кажется, уже вышла, — заметил парень с тонкой полоской жёстких усиков. Он завертел головой и вдруг крикнул: — Екатерина Сергеевна! Будьте любезны вернуться! С вами хотят поговорить!

Компания смеющихся девушек остановилась, и одна из них решительно направилась к нам, постукивая ботиночками по паркету. Свой невысокий рост она компенсировала с помощью высоких каблуков. Густая грива тёмно-русых волос небрежно заколота золотым гребешком с инкрустацией. Вязаный жакет обтягивал высокую грудь, к которой невольно притягивались взгляды молодых людей. Симпатичное личико с редкими вкраплениями веснушек на аккуратном носике украшали пушистые ресницы и тонкая линия подкрашенных бровей.

— Дмитрий Петрович, вы же не сельской ярмарке, чтобы так голосить, — строго взглянула на кричавшего парня девушка и перевела взгляд на меня. — Это вы хотели со мной поговорить?

— Да. Меня зовут Михаил Дружинин. Я перевёлся из Уральска в ваш университет. Господин Ошанин определил меня в группу 212.

Девушка поглядела на часики и показала жестом на диванчик. Парни

— Думаю, будет правильным представиться полностью, — сказала староста, поставив между нами свою кожаную сумку, сразу очертив границу. — Я — княжна Волконская Екатерина Сергеевна, староста группы. Выбрана большинством на общем собрании. Это к тому, чтобы у вас не возникло подозрения, что моё назначение — это приказ свыше…

— Упаси боже, Екатерина Сергеевна, — я с самым серьёзным видом кивнул, хотя никак не мог понять, какие качества позволили девушке занять должность. На неё же без умиления смотреть невозможно. Ладно, познакомлюсь поближе, узнаю. Может, это чёрт в юбке? — Даже мыслей таких нет. Давайте и я представлюсь. Дружинин Михаил Александрович, из торгово-промышленного сословия, родом из Оренбурга. Перевёлся в Москву по обстоятельствам, которые пока не могу озвучить.

— Секрет, связанный с делами Рода? — Волконская кивнула, будто её удовлетворил мой ответ. — Бывает и такое… Когда вас ждать на занятиях? Мне ведь нужно ещё ведомости группы переделать, ну, для всякой отчётности, потом в деканат сдать…

— В понедельник, — успокоил я разволновавшуюся девушку. — С деканом договорённость есть.

— Хорошо, на выходных с документацией дома поработаю, — решила княжна. — Есть у вас ещё вопросы?

— Сколько человек в группе? Каков статусный состав?

— В группе, не считая вас, двадцать четыре человека, — сразу же ответила Волконская, не глядя ни в какие записи. — Из высшего дворянства девять человек: шестеро княжеского статуса, трое — из графских семей. Из торгово-промышленных семей будет уже семеро вместе с вами.

— А кто? — заинтересовался я.

— Строганов Павел, Демидов Иван, Мясников Константин, Морозов Андрей, Рябушинский Михаил, Абрамович Глеб. Кто-то из них вам знаком?

— Наслышан о некоторых, — туманно ответил я. — А остальные, выходит…

— Четверо из купеческих семей, и четверо из простолюдинов. Девушек, как вы заметили, мало. Поэтому постарайтесь воздерживаться от излишнего проявления своих симпатий, дабы не нарваться на дуэль.

— Спасибо, учту, — я поглядел на Волконскую более внимательно, на что она чуточку смутилась, пушистые брови дрогнули. — А как у вас с сословными взаимоотношениями? Надеюсь, высокородные относятся к своим одногруппникам лояльно?

— Скандалов не было, — сухо ответила княжна и поднялась. — До свидания, Михаил Александрович. Ждём вас в понедельник. Я доведу до группы, что у нас будет пополнение. Надеюсь, сдружимся.

— Я тоже на это надеюсь, Екатерина Сергеевна, — улыбнувшись, ответил я и кивнул на прощание барышне, заторопившейся на следующую лекцию.

Примечания:

[1]Галит- широко распространенный минерал класса галоидов. Синонимы: горная соль, каменная соль, поваренная соль, трескучая соль.

[2] В этой альтернативе Наполеон Бонапарт к власти не приходил. Современной Францией правит легитимистская ветвь Бурбонов (потомки Людовика XV). Здесь граф Генрих де Шамбор не умер в 1883 году и продолжил линию Бурбонов, беспрестанно воюя с Орлеанским Домом, до сих пор имеющим политические претензии к старшей ветви.

Глава 9

В его глазах видна вечность

— Не понимаю, почему мама так противится твоему знакомству с Гришей, — недоумевала Наталья, когда мы шли по семейному крылу особняка. Наши шаги глушила плотная ковровая дорожка. — Я считаю, что вам надо хотя бы посмотреть друг на друга, чтобы во время ритуала не произошло какой-нибудь неожиданности.

— А в чём она может заключаться? — я покосился на княжну. Сегодня она была в домашнем платьице с ярким цветочным принтом, за спиной болтался «конский хвост», стянутый мягкой красной резинкой. Чтобы не поддаться столь непосредственному очарованию девушки, я постоянно напоминал себе, чья она дочь.

— У Гриши в последнее время развилась фобия, — вздохнула Наталья. — Он даже среди родственников видит врагов, которые пытаются его, якобы, отравить. Брат доверяет только мне и Алфёру. Это слуга наш, которого папа приставил к Григорию.

— Тяжёлый случай, — пробормотал я, переводя взгляд на картины, развешанные на стенах коридора. Их здесь было очень много, но в большинстве своём изображающих русскую природу или натюрморты. Вероятно, это всё подлинники — я не эксперт в таких делах, да и не особо интересуюсь живописью.

— Он не всегда был таким, — тихо проговорила княжна, останавливаясь перед дверью в дальнем конце коридора. — До поездки в Париж Гриша ничем не отличался от других молодых людей. Такой же шумный, любящий спорить, смеяться… Мог запросто устроить дуэль из-за какой-нибудь барышни, которой мимолётно увлекся. А через час пить с противником вино и обсуждать политические новости.

— А теперь? — мне было важно понять, кого я увижу в комнате: ходячую тень, стоящую на пороге смерти или ещё «живого» человека с эмоциями.

— Теперь я не знаю, во что он превратился, — девушка взялась за ручку двери, но не спешила открывать. — После зарубежной поездки мы не сразу заметили перемены. Всё шло как обычно. А потом брат стал реже смеяться, замолкал на середине разговора, смотрел в одну точку, язык стал сильно заплетаться… И провалы в памяти… вот это и насторожило. Отец настоял на комплексном обследовании, причём, не только магическом, но и обычном — в Петербургской Императорской клинике. Проверили. Физически здоров, все анализы в норме. Говорили, что это синдром хронической усталости, психосоматические проблемы, депрессия. С чего бы? Целители утверждали, что если бы это был обычный яд, пусть даже и «долгоиграющий», его следы всяко-разно обнаружились бы. Но это был магический наговор, заклятие, умело внедрённое в ауру Григория.

— Чистка…

— Пробовали. Слишком сложная структура заклятия. Что-то вроде элемента ДНК, внедрённого в геном Гриши. Поэтому и возникла идея вызвать некую сущность из чуждого мира, которая после внедрения могла уничтожить заразу. Папа очень много общался с мэтрами магического целительства, тщательно взвешивал каждый совет…

«И скормил эту версию дочери», подумал я. Наивная девочка охотно приняла её, потому что не поверила бы злым языкам, ради чего папаша хотел подселить к Григорию чужеродную сущность, да к тому же демоническую.

— И кто мог это сделать?

— Слухи по Москве ползут самые невероятные. Многие утверждают, — Наташа вдруг перешла на шёпот, — что к случившемуся приложили руку Романовы. В Петербурге же яростно утверждаю обратное. Якобы, это политическая игра, направленная на расшатывание ситуации в России. Кому-то не нравится политика Кабинета, который возглавляет отец, вот и вбивают клин между ним и императором.

— Ну что, заходим? — заторопилась княжна и открыла дверь.

При её появлении со стула поднялся сухощавый мужчина в обычном тёмном костюме, на котором был вышит герб Шуйских. Алфёру было лет сорок-сорок пять, лёгкая щетина тоже добавляла лет. Лицо его хранило следы печали и усталости.

— Княжна, — он склонился, — господин…

— Алфёр, ты сегодня весь день не выходишь из комнаты, — мягко попеняла девушка. — Ступай, у тебя ведь могут быть какие-то личные дела.

— Если позволите, Наталья Александровна, я всё же останусь с молодым господином до конца…

Про какой конец говорил слуга, даже голову ломать не пришлось. Понятно, что в этом доме все ожидали чего-то неприятного… только чего?

Я внимательно огляделся по сторонам. Комната княжича была довольно большой, с гостиной, спальней, рабочим уголком, где находился компьютерный стол с чёрным прямоугольником монитора. Шторы на окнах, выходящих на площадь перед дворцом, оказались наполовину задёрнуты; мягкое освещение давали бра, развешанные по стенам.

Григорий сидел в кресле, расслабленно откинувшись назад. На нём был домашний тёмно-синий халат, тапочки на босу ногу. Лицо княжича казалось вылепленным из воска, и это единственное, что показывало на его недуг. В комнате не пахло лекарствами, как обычно бывает, где лежит безнадёжно больной. Здесь стоял запах негативных эмоций, когда страх смерти вперемешку с ненавистью создают такие токи неприятной энергии, что волосы на голове шевелиться начинают.

— Гриша, братик, здравствуй, — Наталья присела на стул напротив Григория, но столь близко, что смогла взять его руку в свои. — Как ты себя чувствуешь?

— Привет… Наташа. Ты привела… гостя? — бесстрастно откликнулся княжич. Говорил он с большими паузами. Повернув голову в мою сторону, замер. Стали видны тёмные круги под глазами.

— Здравствуйте, Григорий, — бодро ответил я, тем не менее не приближаясь, заняв позицию за спиной княжны. Мало ли, вдруг бросится на меня, аки зверь бешеный. Вон, как зрачки заполыхали. — Меня зовут Михаил. Я хочу вам помочь.

— Целитель? — парень перевёл взгляд с меня на сестру.

— Нет. Он… действительно может помочь тебе, — шмыгнула носом девушка. — Не знаю как, но все говорят, что шансы есть.

«Капец, — пробормотал Субботин, внимательно глядя моими глазами на жутковатую для впечатлительного человека картину. — Вроде бы и живой, и в то же время — самый настоящий мертвец. Слушай, тёзка, я его реально не чувствую. Души нет».

— Смерть… пришла, наконец-то, — неожиданно пробормотал Григорий. Слушать его было невозможно без мурашек по спине. Он не обрывал слова, но паузы и резкие ускорения создавали странное впечатление. — Отец… предупреждал, что найдёт… лекарство. Ты поможешь… мне… выжить или… умереть.

— Гриша, ну о чём ты говоришь? — всхлипнула Наталья. — Маги уже готовят ритуал, и завтра у тебя начнётся новая жизнь.

— Не надо… меня утешать, — он закрыл глаза на мгновение. Когда открыл — в них была усталость, глубокая, как пропасть. — Я знаю… что умираю. Я чувствую… это. Каждую ночь… я чувствую… как часть меня… уходит. Куда-то… далеко. И не возвращается.

Алфёр подошёл к княжичу и вытер платком с уголков его губ выступившие слюни. С укоризной посмотрел на нас.

— Молодому господину нужен отдых, — намекнул он.

Да я бы и сам не против выйти отсюда, но Наташа продолжала держать в своих руках его ладони, а сама беззвучно плакала.

— Не… надо. Я хочу сказать… Меня не спасти. Зараза… убивает… мою душу, мою… суть. Я боюсь… что когда я уйду… не оставлю… ничего. Ни следа. Ни памяти. Только… пустоту.

— Гриша, ещё ничего не закончено! — с жаром заговорила княжна. — Мы будем бороться до последнего! Завтра, после ритуала, ты встанешь на ноги, вот увидишь!

— Нет, я чувствую, что твой гость принёс мне смерть, — неожиданно чётко и без пауз проговорил Григорий, впившись в меня жуткими провалами глаз. — Обещай, что не обидишь сестру и станешь её защищать! Теперь это твой рок!

Меня продрало морозом. Я вдруг осознал, что Шуйский обращается не ко мне, а к Субботину. Больной княжич «видел», ощущал присутствие ещё одной души, и каким-то звериным чутьём понимал, что именно эта душа заменит его тело. У меня появилась стойкая уверенность, что Григорий, даже если очистится от дряни, уступит место майору. Можно сказать, княжич уже проиграл.

— Обещаю, — вместо Субботина ответил я, потому что следовало что-то сказать, для Натальи и слуги, ничего не понимающих.

— Спасибо… — княжич устало прикрыл глаза. — Я устал… спать хочу…

Алфёр тихо кашлянул, предупреждая нас, что пора покинуть комнату. Взгляд у слуги был пришибленным, тоскливым. Наталья встала, нагнулась и поцеловала брата в щеку. А потом, расправив плечи, быстро направилась к двери. Я едва успел распахнуть её перед девушкой. Оказавшись в коридоре, княжна обессиленно привалилась к стене.

— Он никогда так не говорил, — призналась Наталья. — Мне очень страшно. А вдруг завтра опять что-то пойдёт не так? Снова какая-нибудь нелепая ошибка, и всё…

— Не забывая о худшем, надейся на лучшее, — пробормотал я.

— К чему эта дурацкая поговорка? — резко спросила княжна.

— К тому, что нельзя на сто процентов быть уверенным в таком деле, как магия. Невозможно рассчитать, как при строительстве моста или здания, какие-то параметры, зависящие от правильности тембра голоса или криво нарисованной пентаграммы.

— Завтра ритуальную часть возьмут на себя опытные чародеи, — сухо проговорила Наталья. — Ваш Кознич — он же не сделает ошибку?

— Кузнич, — поправил я. — Нет, не сделает. Главное, успешно ассимилировать душу симбионта с телом твоего брата. И тогда есть шанс уничтожить заразу.

— Ты странный, Михаил, — Наташа медленно пошла по коридору, опустив голову. — Ради чего ты согласился расстаться с сущностью, которая, как видно, тебе совершенно не вредит? Ты готов отдать часть самого себя, чтобы спасти чужого человека. Шуйского, заметь. Чей Глава Рода пытался принести тебе вред.

— Ради семьи, — я даже не задумывался над ответом. — Буду откровенным. Твой отец пошёл бы на любое преступление, чтобы получить симбионта. Меня пытались убить много раз, Наталья Александровна. Рано или поздно Александр Александрович добился бы своей цели. Причём, без шансов для меня вернуться к жизни через рекуперацию. Знаешь, как это делается? Нужно

— Хватит! — резко бросила княжна. — Отец осознал свою ошибку! Ты же сам прекрасно видишь, как он хочет помочь Грише! Даже меня не пожалел, отдал в аманаты! Между прочим, я завтра тоже могу умереть… и никакая рекуперация не поможет!

Она с сердитым видом дошла до одной из двери, остановилась перед ней. Я сразу понял, что здесь её комната.

— Всё будет в порядке, — примирительно сказал я. — Хочу, чтобы ты знала: Григорий может слегка измениться: в словах, поступках, каких-то мелочах. Симбионт всё равно повлияет на жизнь твоего брата, но не причинит ему зла. Поэтому не удивляйся тому, с чем столкнёшься.

— Надеюсь, голос у него останется прежним, — вздрогнула девушка.

— Останется, — я кивнул. — Спокойной ночи, Наталья Александровна.

— Спокойной ночи, Михаил, — княжна посмотрела на меня. — Завтра я буду молиться за вас обоих.

И скрылась за дверью.

— Спасибо, — пробормотал я и побрёл к своей комнате. Хорошо, что Наталье запретили быть в Алтарном зале во время ритуала. Ей там делать нечего. Чародеи сегодня весь день подготавливали помещение, не допуская к мероприятию никого из менее опытных коллег. У Шуйских этих магов чуть ли не с десяток, но Карп самолично взялся за дело, доверяя лишь Кузничу. Но только как коллеге-профессионалу, не более.

Хотелось стряхнуть с души липкую паутину сомнений и страха. Я ведь тоже боялся. Одно дело лежать на каталке и не чувствовать, как твою душу извлекают из мёртвого тела и посредством ритуала переносят в клон. А как это будет выглядеть, когда ты жив, слышишь каждое слово и подспудно ждёшь какую-нибудь неприятность? Надо взять с собой нож и спрятать его под одеждой. Надеюсь, раздеваться догола не придётся.

Вздохнув, позвонил Луизе и спросил, могу ли прийти. Рыжая ответила согласием, и я сразу же изменил маршрут движения. Спустился в гостиную и по служебному коридору дошёл до лестницы, ведущей на верхний этаж. Луиза в шортиках и футболке ждала меня возле своей комнаты.

— У тебя лицо какое-то кислое, — заметила она, когда я вошёл в её скромную комнатку с минимальным набором мебели. — Ходил к Григорию?

— Да, вместе с княжной, — я прижал к себе девушку и поцеловал в полуоткрытые губы. Ирмер ответила пылко, но быстро оттолкнула меня с виноватой улыбкой. Присев на единственный стул, продолжил: — Зрелище, скажу тебе, не для слабонервных.

— Он так плох? — Луиза устроилась на краю кровати, сложила руки на голых коленках.

— Физически выглядит очень хорошо, даже не подумаешь, что человек болеет. Разговаривает тяжело, полностью погружён в себя, — я поёжился. — У меня сложилось впечатление, что княжича болезнь пожирает изнутри. Наталья высказала мысль, что ему подсадили ген с магической модификацией. Какая-то хрень, в общем.

— Ничего не хрень, Миша, — Луиза сверкнула изумрудными зрачками. — Я уже сталкивалась с подобной информацией. Сначала в качестве слухов, а потом, заинтересовавшись, начала целенаправленно искать. Есть несколько лабораторий, занимающихся магическими модификациями. Вот их базы я и пыталась взломать. Но в одиночку трудновато. Тут нужна спланированная атака с нескольких направлений. Не буду тебя обременять подробностями, как я пыталась найти сведения о подобных изысканиях. Порой они проскакивают даже в публичном пространстве. Действительно, идея по созданию некоего модифицирующего гена на основе магических конструктов уже давно будоражит лучшие техномагические умы зарубежных государств, в том числе и у нас, в России. Опыты начались почти одновременно несколько лет назад. Ими занимаются лаборатории Франции, Германии, Англии, что неудивительно. У этих трёх стран стабильная экономика, промышленность, но больше всего — фантомных болей о могуществе, которое они потеряли полтора века назад в результате Великой Войны. А тот факт, что княжич Григорий вернулся больным из Парижа, наталкивает на определённые размышления.

— Но зачем им это? У нас с французами неплохие отношения на всех уровнях.

— Им мешает канцлер, я думаю, — спокойно ответила Луиза. — Не знаю причин такой неприязни к Шуйскому, но что-то определённо затевается в европейских кабинетах.

— Значит, канцлер у нас пушистый и мягкий? — я покачал головой, не в силах разгадать ребус.

— Если отбросить историю его охоты за твоей головой, то — да. Понятно же, что Шуйскому демоническая сущность нужна была для какой-то игры, — Луиза усмехнулась. — Боюсь, его ждёт разочарование. Твой внутренний друг хоть и хороший боец, но жутким демоном ему не стать.

— И не надо, — я даже перекрестился. — Только тварей из чужих миров нам не хватало.

— Да шучу, — Луиза отмахнулась, но веселья в глазах я что-то не заметил. — Боюсь, Миша, что Шуйский втягивается в какое-то дерьмо, и не только семью, но и нас за собой потянет.

— Или его втягивают.

— И такой вариант возможен, — согласилась девушка.

— Делать что будем? — мне не понравилось настроение рыжей.

— А что делать? — пожала она плечами. — Сначала пройди ритуал, а потом видно будет. Возможно, мои страхи надуманны, и канцлеру до тебя совсем дела не будет, когда его сын выздоровеет.

После разговора с Луизой я вернулся к себе в комнату и ощутил потребность поговорить с Субботиным. Было бы некрасиво избавиться от него, не сказав элементарное «спасибо» за всё, что он для меня сделал. Как ни крути — без помощи майора моя душа давно бы витала в горних высях и беседовала с душой пропавшего дяди Коли.

— Мне было интересно с тобой, Мишка, — тут же откликнулся Субботин, стоило чуть-чуть подумать о тёзке, прячущемся в глубинах моего сознания. — На удивление ты оказался вполне адекватным парнем, образованным и приятным в общении. Ну и самое главное: не ссыкуном. Помнишь тот случай в ресторане?

— В «Европе»? — я усмехнулся. Разве такое забудешь?

— Ага, в ней. Больше всего я боялся, что ты расколешься, выложишь всё перед отцом и следователем о некой сущности, завладевшей твоим телом. Но ты пересилил себя, никому не дал копаться в душе, извлечь меня оттуда, — Субботин говорил тихо, но я его прекрасно слышал, сидя на кровати со скрещёнными ногами. Медитация помогала настроиться на завтрашний ритуал.

— Я боялся, что меня сумасшедшим посчитают, — признался в ответ. — О случаях подселения чужой сущности давненько никто не слышал. Так что вероятность попасть в скорбный дом была очень высокой. Поэтому и молчал. А потом понял, какую выгоду

— Знаешь, а мне понравилось наказывать бандюков, и не сесть при этом в тюрьму, — хохотнул майор. — Да, здесь тоже есть блат, кумовство, коррупция на уровне, начиная со среднего гражданского чиновника. И всё же по сравнению с моим миром существует довольно сильный противовес между законом и справедливостью. Так вот, я всегда был за справедливость. И не разочаровался.

— Мне тебя будет не хватать, майор, — печально ответил я. — Даже не из-за моментов, когда ощущал себя крутым бойцом, а… Не знаю, как объяснить…

— Я понял, что ты хочешь сказать, — мягко произнёс Субботин. — Спасибо тебе, тёзка. Реально — спасибо за всё. Ты мне подарил новый мир. Надеюсь, завтра всё пройдёт удачно. Даю тебе слово, что всегда буду рядом. Станет тяжело — зови меня без колебаний. Майор Субботин добро помнит.

— Григорий Шуйский, — улыбнулся я. — Привыкай к новому имени, княжич. Теперь оно твоё навсегда.

Прощай, и снова здравствуй

Чтобы провести ритуал обмена, нам пришлось ехать в Царицыно. Оказывается, Алтарь находился там, а не на Моховой. Шуйские выкупили огромный участок земли возле прудов в первой половине восемнадцатого века, когда столица ещё не разрослась столь крупно. Теперь Царицыно — родовое поместье князей Шуйских. Посреди красивейших и живописных мест раскинулся целый комплекс красивых коттеджей и вилл, а венчал всё это великолепие трёхэтажный особняк из светло-розового камня, с нарядными башенками, балконами, террасами, широкой липовой аллеи.

Понятно, что такой красотой лучше любоваться летом, а не сейчас, когда землю укрывает снежный покров. Но и в этом случае увиденное впечатляло.

Наш кортеж, растянувшийся на полкилометра, промчался по Каширскому шоссе и втянулся на широкую дамбу, за которой уже начинались, собственно, владения Шуйских. Ещё с километр мы ехали по гладкой, содержащейся в хорошем состоянии, дороге. По левую сторону тянулись симпатичные домишки, прячущиеся за невысокими заборами из металлопрофиля. Водитель, который вёз меня, отца и Марка Ефимовича, пояснил, что здесь проживают люди, служащие Шуйским. Хозяйство огромное, рабочие руки нужны постоянно, как летом, так и зимой. Зимой, правда, поменьше. В основном, заняты слуги, обеспечивающие быт и комфорт тех родственников господина канцлера, кто постоянно живёт в Царицыно.

Территория посёлка была огорожена кованым забором, тянувшимся в обе стороны и терявшимся в лесном массиве. Проехав через КПП, мы ещё минут пять мчались вдоль тёмных вод пруда, потом повернули налево, проскочили мимо красивого особняка и остановились возле одноэтажного здания похожего на куб. Две его стены были полностью стеклянными, а внутри практически ничего не было кроме пары диванов и нескольких больших горшков с какими-то пышными растениями.

Расчищенная от снега площадка тут же заполнилась автомобилями. Захлопали дверцы, вооружённая охрана высыпала на улицу и сразу же взяла под контроль непонятного назначения здание.

Князь вместе со своим чародеем Карпом молча стояли возле своего «Аксая» и смотрели, как двое бойцов ведут под руки Григория. Рядом с ними суетился Алфёр и что-то подсказывал. Сейчас он был похож на кудахчущую наседку, которая стремилась защитить своего птенца. Мы подошли к князю, не зная, что нужно делать.

— Это и есть ваш Алтарный зал? — чуточку удивлённо спросил отец, приподнимая воротник пальто. Со стороны пруда поддувало морозным ветерком.

— Необычно, да? — усмехнулся Шуйский, стоя с непокрытой головой. Он как будто не замечал холода. — На самом деле Алтарь находится глубоко под землёй. Там весь комплекс медицинских и вспомогательных помещений для рекуперации. Если этот стеклянный куб разнесут на мелкие осколки, то несколько метров железобетона вряд ли вскроют.

— А ваши родственники знают, что вы сегодня собирались провести ритуал?

— Их присутствие нам совершенно не нужно, — пояснил князь. — Поэтому я приказал не совать сюда нос до окончания мероприятия. Гриша может занервничать, а мне бы не хотелось снова испытатьразочарование.

Я тем временем смотрел, как Григория довели до дальней стены, где находились створки лифта, открыли его и вместе с княжичем вошли внутрь. Створки захлопнулись.

— Идёмте, — Шуйский первым зашагал к кубу. Уже в помещении пояснил: — Григория пока готовят к ритуалу, мы спустимся в Алтарный зал. Михаил, ты готов?

— Надеюсь, догола раздеваться не придётся? — поинтересовался я, пусть даже Кузнич накануне кратко объяснил, что нас ожидает.

— Нет, — Карп расстегнул пальто и уставился в тёмно-матовую поверхность лифтовой створки. — Вы же не рекуперацию проходить будете. Но кровь для ритуала — необходимый элемент. Не волнуйтесь, юноша. Всё предусмотрено. Осечек не должно быть.

«Когда так говорят, обязательно что-то и происходит, — хмыкнул Субботин внутри меня. — Ты ножичек-то, тёзка, держи при себе. На всякий поганый случай».

Звякнул сигнал поднявшегося лифта. Дверцы разошлись по сторонам, словно приглашая нас войти внутрь. Кабина оказалась достаточно просторной, чтобы в неё можно было закатить медицинскую тележку. Но сейчас вместе с нами по договорённости находились по пять телохранителей с каждой стороны. Ильхан с остальными ребятами остался наверху, выделив наиболее крепких для сопровождения. Шуйского охраняли «моды». Таких сразу просчитываешь по зеленоватым всполохам в зрачках.

Счётчик этажей застыл на цифре «-3». Дверцы с тихим шелестом распахнулись, и мы вступили в коридор, уходящий на два десятка метров от лифтовой шахты. Яркое освещение, бетонные стены, несколько охранников, стоящих вдоль стен до бронированной двери в самом конце коридора — ничего необычного, как и у многих богатых Семей, владеющих Алтарём с Источником или Оком Ра.

Дверь открывалась с помощью электронного ключа, оказавшегося у канцлера. Это была обычная пластиковая карта с чипом. Князь небрежно достал её из кармана пальто и поднёс к небольшому экранчику. Раздался писк, экранчик позеленел, промелькнула надпись «высший допуск» — и дверь отошла в сторону, прячась в проёме стены. Первым, как положено, вошёл Шуйский, следом за ним Карп Лиходеев, а потому уже и мы. Вся охрана осталась снаружи. Дверь с мягким щелчком отрезала нас от внешнего мира.

Мы, в отличие от канцлера и его чародея, никуда не пошли, первым делом начав осматриваться. Мало ли, вдруг Источник отреагирует на чужаков какой-нибудь магической ударной волной? Но нет, Алтарь — среднего размера чаша из чёрного гранита — вёл себя спокойно, с леностью выплёскивая из себя протуберанцы алого цвета. На поверхности чаши змеились золотые прожилки магической энергии. А я ведь до сих пор не удосужился узнать, какой магией владеют Шуйские. Она ведь не обязательно могла быть «Стихийной». Достаточно и других направлений: магия крови, рун, иллюзий, астрала,

Зал встретил нас тишиной, глубокой, плотной, как вода на глубине. Стены были обложены обтёсанными и отшлифованными плитами из того же чёрного гранита, а вот пол — более светлым камнем, но тоже гладким. В нём отражался свет, источавшийся из плоских светильников под потолком.

Я обратил внимание на огромный пентакль, нарисованный белой краской (не мелом!), с непонятными непосвящённому знаками, рунами, треугольниками, геометрическими линиями, что пересекались между собой в какой-то последовательности. Карп вместе с Кузничем тихо обсуждали последние детали, а Шуйский, засунув руки в карманы пальто, застыл в неподвижности, погрузившись в собственные мысли.

— Мы будем стоять или лежать на каталках? — на всякий случай спросил я. Григорий, судя по всему, оказался неспособен передвигаться самостоятельно, а значит, и выстоять на ногах весь ритуал.

— Придётся лечь, причём, на пол, — ошарашил меня Карп. — Марк тоже придерживается этого мнения.

— Почему? — заинтересовался Шуйский. Неужели и для него стало неожиданностью такое заявление кланового чародея?

— Княже, мы подумали, что нахождение в центре пентакля крупных посторонних вещей может создать незапланированную ситуацию, — Лиходеев говорил твёрдо, отстаивая свою позицию.

Внимательно посмотрев на ритуальный рисунок, я увидел пустое место, обрисованное рунами. Оно было такого размера, что в нём вполне уместилось бы два человека.

— Чёрт-те что, — проворчал князь, которому очень не понравилось изменение в первоначальных планах. — В таком случае хотя бы поролоновые коврики на пол бросили.

— Всё предусмотрено, княже, — Карп кивнул Кузничу, наш чародей, словно фокусник, откуда-то из недр своей одежды достал небольшую серебряную чашку, поставил её на Алтарь, туда же положил небольшой нож, чем-то похожий на мой трофейный, добытый в бою с Горыней — магом графа Татищева.

— Тогда давайте начинать, — в голосе Шуйского прозвучало нетерпение. — Или вам нужно ещё время для своих манипуляций?

— Нет-нет, уже начинаем, — Лиходеев обошёл Алтарь и направился к противоположной от входа двери. Скорее всего, за ней есть коридор, ведущий в медицинский блок. Практически все Алтарные залы построены по единому образцу, даже старые переделывали под новые реалии. В мелочах, может, и были отличия, но одно правило соблюдалось неукоснительно: медблок должен находиться в шаговой доступности, чтобы доставлять клона для рекуперации без задержки.

Я оказался прав. Как только Карп открыл дверь и что-то сказал невидимому отсюда человеку, сразу же в помещение вошли двое целителей в белых халатах. Один из них толкал кресло с сидящим в нём Григорием. Второй нёс свёрнутые коврики.

Кузнич забрал оба коврика и аккуратно, сообразно какому-то своему алгоритму, расстелил их на полу.

— Михаил Александрович, сними верхнюю одежду и ложись головой внутрь пентакля, — без тени напряжения в голосе проговорил он.

— Как скажете, Марк Ефимович, — я снял куртку и шапку, бросил их на лавочку у дальней стены. Вернулся к пентаграмме, перешагнул через нарисованные линии, стараясь не наступать ни на один знак или руну. Впрочем, это было не так сложно. Чувствовалась рука мастера. Каждая закорючка или линия тщательно выписаны, не наползают друг на друга.

— Одну минуту, Михаил Александрович, — наш чародей показал знаком, чтобы я подошёл к нему. — Дайте руку. Мне нужна ваша кровь.

Я вздохнул и вытянул левую ладонь, по которой Кузнич ловко полоснул ножом. И тут же всучил мне серебряную чашу, больше похожую на пиалу.

— Держите, а я пока подготовлюсь закрыть рану, — чародей подмигнул мне, пока я смотрел на струйку крови, стекающую в чашу. Увы, любой ритуал её требует; против магических канонов не попрёшь. Мысленно приказал Субботину взять контроль над телом. Этот момент мы проработали с Кузничем ещё вчера. Родовой маг впал в долгую задумчивость, когда я напомнил ему, что являюсь носителем крови симбионта в момент его контроля над моим сознанием и телом. А потом лихорадочно просматривал свои записи в толстой тетрадке, которую привёз с собой аж из Оренбурга. Марк Ефимович на свой страх и риск предложил мне во время кровопускания на минуту-другую отдать контроль майору. Что я сейчас и сделал. Теперь в чаше была моя и Субботина кровь.

Кузнич сделал пару пассов над ладонью, стягивая порез целительской магемой. Подал мне влажную салфетку, которой я вытер подсыхающую кровь с руки. После этого лёг на коврик, как бы невзначай пощупав под свитером чехол с ножом.

Григория устраивали долго. Он вдруг заартачился, словно белеющий на полу магический рисунок испугал его. Вцепившись руками в подлокотники кресла, Григорий для верности упёрся ногами в пол, не давая себя поднять.

— Опять… не хочу… — странно и жутковато было слышать безэмоциональные фразы. Княжич как будто испорченная машина повторял одно и то же, а потом добавил: — Умирать страшно.

— Не бойся, сын, — Шуйский подошёл к Григорию, взял его за руку и помог подняться с кресла. Княжича привезли уже без верхней одежды, и оставалось только уложить парня на пол. — Я не отдам тебя смерти.

— Подожди, княже, так не пойдёт, — раздался голос Карпа. Я не видел, что произошло, но услышал шлепок, похожий на то, как прихлопывают комара на руке или лбу.

— Ты что сделал, ирод? — сердито прорычал канцлер.

— Княже, его всё равно надо было ввести в сон, — без всякого трепета перед авторитетом ответил Карп. — Иначе всё испортит. Марк, помоги мне взять кровь у Григория. А потом усыпи второго юношу.

— Эй, мы так не договаривались, — возмутился я. — Если хотите, чтобы я ничего не видел, могу закрыть глаза.

— Михаил, ведите себя достойно, — с укоризной ответил Кузнич, подходя с той же «пиалой» к креслу, в котором безвольно расплылся княжич Шуйский.

Я не видел, что с ним делали чародеи, потому что мысленно беседовал с Субботиным. Казалось бы, ну что какой-то душе, не имеющей тела, волноваться об исходе ритуала. Если рассуждать без мистики, майор уже давно мёртв. Ан нет, тёзка признался, что волнуется, как перед первым боевым заданием. А вдруг не получится, и его зашвырнёт ещё куда-нибудь? А вдруг придётся остаться незримой тенью Григория, когда тот выздоровеет? Увы, на эти вопросы мы могли получить ответы только после ритуала.

А тем временем целители осторожно положили княжича напротив меня — я даже почувствовал

* * *

— Угомонили, — довольно хмыкнул Карп, стоя за пределами пентаграммы. — Начнём, пожалуй, Ефимыч? Тряхнём стариной, не оплошаем?

— Нельзя нам оплошать, — строго ответил Кузнич и встал напротив уснувшего Михаила с чашей, в которой густилась тёмная кровь обоих молодых людей. С другой стороны пентакля возле ног княжича занял позицию Лиходеев. — Господа целители, отойдите к стене.

Мужчины в белых халатах безропотно подчинились властному голосу оренбургского чародея. Шуйский и Дружинин, не дожидаясь аналогичной просьбы, тоже сделали несколько шагов назад. Теперь перед Алтарём остались двое, от профессионализма которых зависело очень многое. Лицо князя застыло, превратившись в неподвижную маску. Да и Александр Егорович ощутил нешуточное волнение, хоть и старался не показывать его. Разве только сжал пальцы в кулаки, не вытаскивая их из карманов пальто. Что-что, а держать эмоции в узде они оба умели очень хорошо.

Карп и Марк Ефимофич, как будто по сигналу, заговорили. Они стояли напротив друг друга и сливали чеканные фразы древнего гримуара в единую мелодию с резкими и долгими, почти тягучими, гласными. Пространство в Алтаром зале вдруг всколыхнулось, завибрировало, а из гранитной чаши полыхнуло холодное пламя, освещая лица людей, превратив их в безжизненные маски в полусумраке помещения. Тональность голосов чародеев чуть-чуть, но изменилась. Теперь они произносили фразы нараспев, как древние слагатели песен и поэм. Что именно говорили маги, ни Шуйский, ни Дружинин не понимали, но видели своими глазами, как начинают светиться внутри пентакля руны, линии, спирали, странные вязи, похожие на арабески. В этот момент, не переставая говорить, Карп шагнул за черту и встал у ног княжича Григория, причём, не наступая ни на одну нарисованную фигуру. Марк Ефимович пошёл против часовой стрелки, аккуратно выливая на пол кровь из чашки, но не просто так, а повторяя окружность пентаграммы. Ни разу не прервав своего действия, он завершил круг и тоже шагнул за линию. Струйка тягучей жидкости полностью закрыла пентакль и в ту же секунду весь рисунок засветился красным, заставив ещё дальше отшатнуться людей, не занятых в ритуале.

От двух голосов воздух в Алтарном зале вибрировал всё сильнее и сильнее. Тело Михаила выгнулось, а пульсация пламени в чаше Алтаря стала напоминать биение сердца. Только чьего? Александр Егорович напрягся, увидев колыхающееся облачко над лежащим сыном. Оно было призрачным, почему-то с серебристыми прожилками, похожими на ветвистую молнию. Облачко поднялось вверх, вытянулось в сторону неподвижного Григория, дёрнулось к нему, потом обратно, словно не хотело покидать старое вместилище.

Дружинин поражался, насколько спокойно действовали чародеи. Они продолжали ритмично распевать магические катрены, словно подстёгивая облачко души занять подготовленное для него место.

— Давай же, — прошептал Шуйский, и Александр Егорович его услышал. Значит, князь тоже видитэто.— Заходи, тебя там ждут.

Облачко медленно, словно через силу, нехотя втянулось в тело княжича. И теперь Григорий выгнулся от ощущениявхождениячего-то нового, чуждого. Маги неожиданно перешли на понятный всем язык:

— Прими чужую душу, яко свою. Поделись с ней теплом тела своего, крови своей. Будь с нею, яко она с тобою.

Чародеи замолчали, словно выдохлись. Их руки, распростёртые над лежащими юношами, постепенно приобретали естественный цвет; куда-то исчезло серебристо-фиолетовое свечение, полыхавшее на кончиках пальцев; дрожание воздуха тоже прекратилось, как и невыносимая вибрация, проникающая в мозг. Нарисованная краской пентаграмма загадочным образом исчезла, испарилась, будто стёртая гигантской ладонью. А на полу неподвижно лежали двое молодых людей с закрытыми глазами.

— Пора будить, — Кузнич подошёл к Алтарю и медленно вылил из чашки остатки смешанной крови на гранитный постамент. Холодное пламя жадно лизнуло загустевающую жидкость, полыхнуло радостно и втянуло золотисто-алые язычки внутрь Источника. Разом посветлело, сумрачные тени отпрыгнули в дальние углы помещения.

Присев перед Михаилом, Марк Ефимович несколько раз прикоснулся пальцами висков парня, а потом легонько шлёпнул по лбу. Молодой Дружинин зашевелился, открыл глаза, приподнялся на локте и обвёл взглядом Алтарный зал. Александру Егоровичу показалось, что сын не понимает, где находится, и уже насторожился, когда тот обычным голосом спросил:

— Закончили?

— Да, — Кузнич помог ему встать и, как заправский лекарь, раздвинул пальцами веки юноши. Вглядевшись в отражающие свет плафонов зрачки, тщетно пытался отыскать следы чего-тонеобычного, неправильного.– Как тебя зовут?

— Началось, — проворчал парень. — Михаил Дружинин я, Марк Ефимович.

— Назови имена родителей, родных братьев, сестёр.

— У меня только одна родная сестра, — хмыкнул Михаил. — Да в норме я, в норме. Что? Ну, хорошо-хорошо. Извольте.

Чётко перечислив имена родственников, он перевёл взгляд на неподвижно лежащего Григория, помрачнел.

— Неужели не получилось?

— Мы его ещё не будили, — Карп вытянул руку в направлении молодого Дружинина с открытой ладонью, прищурился, повёл ею из стороны в сторону, удовлетворённо кивнул. И обратился к стоящим поодаль князю и магнату: — С этим всё в порядке. Никаких внешних и внутренних признаковнеправильности.

— Я и сам давно вижу, что с Михаилом ничего не произошло, — нетерпеливо проворчал князь. — Ты Гришку проверь. И разбуди его, наконец. Может, он уже…

Голос Шуйского предательски дрогнул. Карп присел перед княжичем и почти такими же манипуляциями, что ранее совершал Кузнич, заставил Григория открыть глаза. Все замерли, готовясь моментально отреагировать на любую неожиданность.

— Вставай, княжич, — Карп протянул руку, которую тут же оплели пальцы Шуйского. Парень, ощутив поддержку, легко вскочил на ноги, но сразу пошатнулся. — Осторожнее, нельзя так сразу показывать свою прыть.

— Надо же, странное какое ощущение, — Григорий говорил бодро, без затягиваний и разрывов фраз. — Будто раньше на плечах мешок с цементом лежал, а сейчас сбросил его. Вот только ноги дрожат.

Лиходеев хмыкнул, отступил на несколько шагов назад, оценивающе поглядел на княжича, потом обернулся к канцлеру:

— Не желаешь, княже, проверить, кто перед тобой?

— По сравнению с тем ритуалом, в котором твои подопечные наворотили дел, сейчас всё выглядит пристойно, — Шуйский приблизился к сыну, но всё равно держал небольшую дистанцию. — Кто я?

— Александр Александрович Шуйский, мой отец, князь, канцлер Российской империи, — пожал плечами Григорий, а потом назвал имя матери, братьев и сестёр. — Достаточно? Или перечислить

Чародеи переглянулись, едва заметно кивнули друг другу с облегчением.

— Потерпи, сынок, поднимемся наверх — попьёшь, — голос князя неуловимо дрогнул. Шуйский разом обмяк, как будто из него разом весь воздух вышел. Вряд ли кто-то мог представить, какую тяжесть носил в себе человек, близкий к императору, держащий в руках колоссальную власть, но оказавшийся бессильным перед неведомой болезнью, сжиравшей его младшего наследника. — Карп, что скажешь?

— Если бы я не видел княжича после приезда из Парижа, то у меня никаких сомнений в идентификации не было бы, — проворчал Лиходеев, продолжая пассировать руками в воздухе, словно какой-нибудь доморощенный колдун. Он как будто не замечал ухмыляющегося Григория. Молодой Шуйский поймал взгляд Михаила и как бы невзначай, рассеянно дёрнул мочку правого уха. Это был знак, которым Субботин дал знать своему тёзке, что благополучно получил контроль над телом княжича.

* * *

Я не видел, как прошла основная часть ритуала, коварно усыплённый Кузничем. Провалившись в темноту, где нет сновидений, трудно что-то оценивать, переживать или бояться. Если бы меня начали резать, ничего бы не понял. Марк Ефимович не понял моего предупреждения и своими действиями серьёзно осложнил ситуацию. А вдруг душа Субботина не захотела бы уходить из приглянувшегося ей убежища? Майор сколько угодно мог контролировать моё тело, но душа — она ведь субстанция весьма зыбкая, неустойчивая и непредсказуемая. Григорий, получив столь вожделенный подарок, мог запросто отколоть такой номер, что всем тошно бы стало. По правде говоря, всё могло пойти по худшему сценарию, но для Шуйских он стал бы наказанием за игры с дьявольской магией.

Когда Кузнич «разбудил» меня, я первым делом мысленно позвал майора. И с горечью осознал, что больше не слышу его немного ироничный, уверенный голос. То, что я ощутил, было настоящей пустотой. Маги сработали просто отлично, виртуозно отделив матрицу души Субботина от моей личности. Ещё предстояло пройти несколько тестов, чтобы убедиться, что я — это я. А вот Григорий…

Пока проверяли княжича, я попал в крепкие объятия отца. Не знаю, может, он тоже испытывал некоторое разочарование, что лишился тайного оружия, но в ближайшей перспективе наша семья получала безопасность. Пусть теперь канцлер балуется новой игрушкой, пока не поймёт, что его надежды не оправдались.

— Что скажешь насчёт княжича? — тихо спросил старший Дружинин.

— По первому впечатлению, Субботин не смог полностью заместить его, — пробормотал я, внимательно наблюдая за человеком, который ещё вчера еле-еле языком ворочал и не мог самостоятельно встать с кресла. А сейчас Григорий хотя бы твёрдо держится на ногах и сносно разговаривает.

— Хм, ладно, присмотрись к нему получше, — попросил отец. — Я ещё пару дней пробуду в Москве, чтобы подписать документы на открытие филиала, а потом улетаю в Оренбург. Дел невпроворот.

Я кивнул и снова стал следить за княжичем. В какой-то миг он повернул голову в мою сторону и словно в задумчивости дёрнул себя за мочку правого уха. Неуловимая улыбка появилась на его губах и снова пропала. А вот взгляд изменился, стал острым, цепким и внимательным. Совсем не таким, которым меня Григорий встретил вчера в своей комнате. Пропала пустота, безразличие и покорность. Вот и думай теперь,когобольше в этом человеке: княжича Шуйского или майора Субботина. Но я про себя облегчённо вздохнул. Авантюра завершилась успешно, и теперь оставалось только ждать, закрепится ли душа тёзки в сознании Григория.

Он подошёл ко мне и протянул руку.

— Спасибо, Миша, — большей искренности в голосе вряд ли можно было услышать. — Не каждому под силу расстаться стакимподарком. Как давно я себяживымне чувствовал!

Пусть все думают, что молодой Шуйский искренне благодарит меня за своё спасение. Я ощутил крепкое,душевноепожатие, нисколько не сомневаясь, что передо мной стоит майор Субботин. Но всё равно надо с ним поговорить наедине, провести своеобразный тест, чтобы полностью развеять сомнения, когда улягутся эмоции в доме канцлера. Представляю, что там будет твориться, когда парень вернётся в семьюпрежним!

— Господа, спасибо за помощь, — сухо произнёс Шуйский, поглядев на медиков-целителей, так и стоявших в сторонке. Они не знали, что делать, а уходить без разрешения князя опасались. — Можете быть свободны. О том, что здесь произошло, прошу пока молчать. Никакой утечки информации! Я сам объявлю о чудесном выздоровлении княжича. Вам понятно?

— Да, Ваша Светлость, — ответили вразнобой целители; они спокойно выслушали предупреждение князя и явно не собирались тут же извещать весь белый свет о радости, посетившей семью Шуйских. Один из медиков добавил: — Поздравляем вас, Александр Александрович. Ритуал был проведён мастерски.

Шуйский кивнул и повелительным жестом отпустил людей в белых халатах восвояси. Меня удивило, что князь чересчур спокойно воспринял изменения в своём младшем сыне. Он даже не обнял Григория в порыве радости, держа эмоции в узде. Словно стыдился своих чувств перед посторонними. Или продолжал играть роль бесстрастного высокопоставленного деятеля — только ради чего? Перед тобой родной сын стоит, живой и здоровый! Да улыбнись хотя бы!

А не боится ли он Григория? Вдруг держит в голове самый худший вариант для себя? Если князь допускает, что сейчас вместо сына симбионт, чьё поведение и мотивацию невозможно просчитать за столь короткий период.

— Господа чародеи, я благодарю вас за отлично проделанную работу, — голос Шуйского оставался сухим, как и прежде. — Карп, моя награда будет щедрой. Марк Кузьмич, я убедился, что в Империи ещё остались профессионалы старой школы. Чем могу отблагодарить вас?

— А что самое ценное для таких стариков, как я и Карп? — Кузнич развёл руками. — Разве только одно: получить допуск в спецхран, где хранятся старинные книги по магическому искусству. Ходят слухи, что ещё во время Великой Войны в Россию из Австро-Венгрии и Валахии были вывезены ценные манускрипты и гримуары эпохи Священной Римской Империи. Хотелось бы взглянуть на них хоть одним глазком.

— Зачем одним? Двумя полезнее будет, — усмехнулся канцлер. — Александр Александрович, вы же ещё планировали остаться в Москве?

— Да.

— Отлично. Я постараюсь получить разрешение у Его Величества на посещение спецхрана. Не сомневаюсь, что оно у вас будет. Вы же знаете, где находится здание архива, Марк Ефимович?

— На Старой площади…

— Верно, — кивнул Шуйский и хлопнул по спине Григория, с любопытством разглядывающего Алтарный зал.

…Дворец Шуйских взбудоражено шумел до поздней ночи. Никто, казалось, не собирался ложиться спать, собравшись в семейной гостиной.Даже Дмитрий и Константин со своими жёнами и детьми, приехавшие в родительский дом поддержать мать и сестру, решили здесь переночевать. Понятно, что в такой обстановке невозможно было поговорить с Гришей. Его не отпускали ни на минуту, словно хотели излить на него всю любовь и ласку, которую не могли дать во время болезни. А я с отцом и Марком Ефимовичем после торжественного обеда разошлись по своим комнатам. Вернее, отец с чародеем уединились в его гостевых апартаментах, а я воспользовался случаем и пришёл в гости к Луизе. Плевать, что подумают о нас бойцы Ильхана — я соскучился по рыжей. Она видела, каким взбудораженным я ввалился в её комнату и не сопротивлялась моему натиску.

— Как всё прошло? — главный вопрос Луиза задала спустя долгое время, когда мы затихли на измятой постели, прижавшись друг к другу. — Страшно было?

— Нас чародеи усыпили, — усмехнулся я, накручивая рыжий локон на палец. — Я валялся на полу, как бревно. Каким образом из меня вытаскивали симбионта, не знаю.

— И как теперь себя чувствуешь? — тихо спросила девушка, поглаживая меня по спине.

— Пусто. Словно лучший друг навсегда покинул тебя. Знаешь, что он живёт где-то рядом, но никогда больше не встретится с тобой, не споёт свои песни, не побренчит на гитаре.

— Так это благодаря его музыкальному таланту ты девичьи сердца охмурял? — засмеялась Луиза.

— А я не просил, он сам инициативу проявил, — усмехнулся я в ответ и поцеловал обнажённое плечо рыжей. — Но, знаешь, мне будет не хватать тёзки. Честно. Было что-то в нём удивительно хорошее, правильное…

— Так он никуда не делся, — возразила девушка. — Теперь ты можешь общаться с Григорием, как со своим другом. Кстати, как он перенёс ритуал?

— Крис, я не знаю, кто на данный момент контролирует тело княжича. Он ни на секунду не остаётся один. Семья словно с ума сошла от радости, даже не приглядывается к Григорию.

Луиза освободилась от моих объятий, слезла с кровати, накинула на себя халатик и направилась к окну. Приоткрыв окно на полпальца, она закурила и осторожно направила дым на улицу, уже погружающуюся в сумрак вечера.

— Чёртовы дымоуловители, — пояснила она, держа руку с сигаретой наружу. — Понатыкали везде, где только можно. Здесь-то их нет, но я боялась, что дым начнёт просачиваться через дверь в коридор. А потом плюнула и решила при открытом окне курить.

— Застудишься, — я приподнялся на локте и смотрел на Луизу, изучая изгибы её тела под полупрозрачным халатиком. — Или хочешь сказать, тебе внедрили усиленные импланты иммунной системы?

— Да чего только в меня не напихали, — отмахнулась рыжая. — Но об имплантах сексуальной выносливости даже не подозревала.

Она хихикнула и быстро затянулась сигаретой.

— А что, такие тоже есть? — откровенно удивился я.

— Ну а что я должна подумать после трёх твоих подходов к моему телу? Ни малейшей усталости не чувствую, даже ещё хочу… Да шучу я, шучу! Смотри, как разволновался!

— Всё равно иди ко мне, — я похлопал рукой по пустому месту рядом с собой. — Меня, кажется, Алтарь такой энергией зарядил, что до утра могу.

— Ох, пожалею я об этом, — вздохнула Луиза и погасила сигарету об каменный подоконник снаружи. Окурок аккуратно спрятала в пустой коробушке от спичек.

— Как говорил майор Субботин, поздно пить боржоми: почки отвалились, — пробормотал я, с волнением глядя на скинувшую халатик Луизу. И все мысли разом вылетели из головы.

…У Луизы я пробыл до ужина и даже умудрился незамеченным для отца вернуться в свою комнату, принять душ и переодеться. Проведённое с рыжей время успокоило меня, примирило с действительностью. Теперь моя жизнь потечёт своим чередом, каковой и должна была быть до аварии. И не случилось бы всех этих кровавых перестрелок, потянувших за собой цепочку странных событий, приведших в дом канцлера. Как там напевал майор? «Будем жить — не тужить, а любить — так любить»?

За ужином я внимательно посматривал на Григория, силясь уловить какие-то знакомые признаки в поведении княжича. Например, своеобразные шутки, понятные только мне, могли выдать его с головой, но княжич ни разу не прокололся. Значит, держит под контролем своё тело? Плохо, если Шуйский окажется крепким орешком, майору придётся крепко попотеть, чтобы договориться с хозяином тела. Для нас подобный исход окажется неблагоприятным. Мы-то как раз и планировали через княжича влиять на канцлера.

…Шуйские, наконец, угомонились и разошлось по своим спальням. Я перед сном отработал на клинках «восьмёрки», косые и рубящие удары, которые хорошо укрепляли кисти и мышцы рук, и уже собирался ложиться спать, как в дверь тихо-тихо постучали-поскребли. Накинув халат, пошёл открывать. Оказалось, ко мне в гости заявился Григорий Александрович собственной персоной. Он был в домашних штанах и рубашке навыпуск, в мягких спортивных туфлях.

— Пустишь? — улыбнулся княжич. — Или дрыхнуть собрался?

— Заходи, — я хмыкнул, что-то подозревая. Пропустив Шуйского, закрыл дверь.

Григорий развернулся и вдруг сжал меня в своих объятиях, до хруста в плечах и позвоночнике.

— Здорово, тёзка! Наконец-то я могу тебя видеть воочию, а не через зеркало! — княжич с нескрываемым волнением разглядывал меня с головы до ног, при этом держа за плечи.

— Майор? — осторожно спросил я.

— Забудь про майора, Мишка! Сам же предупреждал, что теперь я Шуйский Григорий Александрович. Изволю соответствовать, так сказать…

— Уф… А я весь день переживал, получилось или нет, — мои губы непроизвольно растянулись в глупой улыбке. — Следил за тобой, как ты ведёшь себя ссемьёй, но не заметилконтроля.

— Ты не представляешь, Мишка, что со мной происходит! — княжич рухнул в кресло и вытянул ноги. — Я первые минуты после ритуала понять не мог, кто из нас контролирует тело. Представь такую аналогию: за рулём двое водителей, и каждый видит ситуацию на дороге по-своему. Кручу-верчу, сейчас с трассы слечу! Реально, страшно стало. Пытаюсь достучаться до княжича, уговариваю его дать мне возможность «почувствовать» тело, а он молчит. Я понять не могу, что происходит. Уже материться стал. И вдруг дошло, как до жирафа! Весь массив знаний о мире вдруг раскрылся передо мной,втёкв меня. Чего

— У тебя сюр начался, когда ты в меня подселился, — заметил я с усмешкой.

— Ну да, — майор… нет, уже княжич Григорий, почесал макушку. — Действительно. Так вот, наши души как будто слились в одну, но у каждой осталась частичка самого себя. Мне известно всё об этом мире, о взаимоотношениях аристократических родов, о всяких мелочах, без знания которых попаданца сразу же разоблачат…

Он замолчал, чем я и воспользовался.

— А княжич? Ты ему передал свои знания?

— Думаю, да, — уверенно ответил Шуйский. — Я же до сих пор помню всё, что было со мной… до гибели.

— А сколько тебе сейчас лет?

— Двадцать пять, — хмыкнул княжич. — Приятно снова почувствовать себя молодым, здоровым… Вот видишь, всё в голове перемешалось! Котлеты от мух не могу отделить! У меня, оказывается, невеста была! Перед поездкой во Францию, где-то за год, папаня-канцлер договорился с Барятинскими о моей помолвке с княжной Марией. Помолвку отменили, когда по Москве поползли слухи, что я совсем плох, и Целители не могут ничего поделать с непонятной болезнью. — Григорий ухмыльнулся. — Теперь я свободен, молод и здоров!

— Какую гадость в тебя подселили? И кто это сделал?

— Однозначно не могу сказать, кто именно, — посерьёзнел княжич. — Там, в Париже, я встречался с кучей всяких аристократов, вокруг меня крутились люди из спецслужб. Вполне допускаю, что охрана прозевала момент атаки, когда подсаживали в ауру эту гадость. Знаешь, Миша, когда я очнулся на полу в Алтарном зале, в первую очередь ощутил невероятную свободу. Именно так — свободу. Будто кандалы с рук и ног сбили. И невероятная лёгкость во всём теле. Хрен его знает, какое там заклятие наложили. Пусть специалисты разбираются. Но скажу одно: князь Шуйский всё правильно рассчитал.

— Я бы так не утверждал, — задумчиво сказал я. — Он сильно рисковал. Чародеи могли ошибиться в расчётах, выбрать неправильную тональность при чтении текста заклятия, да запнуться могли в конце концов. Источник мог отреагировать как-то иначе… Это же не машину чинить по какому-то определённому алгоритму. Это магия.

— Магия тоже подчиняется алгоритмам, — возразил княжич с улыбкой. Мне казалось, он наслаждается каждой минутой, проведённой в теле, избавившимся от неведомой хвори. — Согласен, что случаются казусы, но лишь из-за глупости некоторых индивидов, вдруг почувствовавших себя охренительно крутыми чародеями.

Теперь точно говорил Субботин. Княжич никогда бы не позволил себе подобную вульгарность в разговоре.

— Тебе придётся поработать над своими манерами, господин майор, — я рассмеялся. — Не приведи господь брякнуть такое в разговоре с аристократами. Враз на дуэль потянут.

— Постараюсь, Миша, — со всей серьёзностью ответил княжич. — Мне сейчас важно статьсвоимвсемье. Отец и клановые маги ещё долго будут следить за мной. Канцлер Шуйский очень недоверчивый человек. Было бы странно ожидать от него радостных воплей и горячих объятий. А я хочу знать, что же он на самом деле хотел получить от ритуала.

— И что нам теперь делать? — я скрестил руки и пристально взглянул на разом посерьёзневшего Григория.

— Как — что? — удивился тот. — Жить, братишка. У нас обоих очень интересная судьба, пусть мы её и не выбирали. Так давай воспользуемся шансом на всю катушку. На старую дорогу нам уже не вернуться.

— Это точно, — подумав, согласился я с княжичем. — Это чертовски верные слова.

Часть вторая

Дорогие москвичи. Глава первая

Ученья дивный храм…

Зима полностью вступила в свои права, как истинная хозяйка, с ночными морозами, влажными ветрами, снегопадами по два три-раза на неделе, изредка делая послабление в виде ярких солнечных деньков. Старожилы утверждали, что давненько такого не было, лет тридцать-сорок. Метеорологи, которые могли оперировать неопровержимыми доказательствами в виде накопленных статистических данных, опровергали подобные разговоры. Декабрьские морозы в столице случались каждые пять-шесть лет, и ничего в этом странного и загадочного не было.

Отец с Кузничем, Ильханом, охраной и журналистами вернулись в Оренбург. Со мной остались только телохранители: «ангел» Луиза, Арсен, Глеб и Фил. Они перебрались на Хитровку, от которой до Подкопаевского переулка можно было доехать очень быстро. К сожалению, снять частный дом не удалось, так как подобных построек в центре столицы практически не осталось. Пришлось довольствоваться доходным домом купца Иванова. Луиза сняла для себя маленькую однокомнатную квартирку эконом-класса на третьем этаже, с небольшой кухонькой и санузлом. Арсену, конечно, не понравился такой расклад, потому что их квартира оказалась в соседнем подъезде, но хотя бы оба балкона выходили во внутренний двор. Понятно, что все эти мелкие трудности временные. Рано или поздно я помашу рукой Шуйским и съеду в своё жилище. Отец обещал помочь с покупкой квартиры поближе к университету. Тем более, скоро намечается открытие филиала «Уральской логистики». Договор о сотрудничестве между нашей корпорацией и канцлером подписан, оставалось только подобрать персонал. Управляющий должен приехать в январе, и тогда же он начнёт приём на работу. Какова будет моя роль в дальнейшей деятельности филиала, ни я сам, ни мой отец пока не знали. Вернее, старший Дружинин какие-то планы на меня имел, но ничего не говорил.

Что ещё сказать? Я пока продолжал жить во дворце Шуйских и «приглядывать» за княжичем Григорием. Мне всё больше казалось, что майор Субботин, «переселившийся» в тело молодого княжича, не заместил его, а каким-то образом органично «слился» с прежним Шуйским. Я пока не замечал никакой опасности из-за слияния душ. Каких-либо подозрений у родственников не возникало. Внешне княжич оставался молодым двадцатипятилетним мужчиной, тем самым прежним любимым сыном и братом. Но всё равно я продолжал пристально наблюдать за обитателями дворца, как они общаются с выздоровевшим Григорием. Да и между нами никаких противоречий не возникало. Тьфу-тьфу три раза! Григорий мгновенно сблизился со мной, называл братишкой (правда, с глазу на глаз, чтобы не раздражать мать — в большей мере), и пока ни разу не дал усомниться в своей адекватности. Можно сказать, у нас завязалась невероятная дружба. Да, сошлись все звёзды на небе. Майор сам по себе оказался неплохим человеком, чью душу не смогла сломать смерть и вынужденное расставание с любимой женой и дочерью.

Самое забавное, меня начали ревновать к нему княгиня Лариса Николаевна и княжна Наталья. Им казалось, что я каким-то образом влияю на младшенького (хотя какой он младшенький, вполне себе зрелый молодой мужчина), чтобы потом коварно перетянуть на свою сторону и уже, в свою очередь, влиять на канцлера, как выгодно Дружининым. Ну, в чём-то дамы оказались правы. Недаром говорят, что женская интуиция сильнее мужской. Ох уж эти страсти!

Я поговорил с канцлером насчёт тренировок. Шуйский не возражал, но с одним условием, что со мной будет заниматься Григорий, которому тоже не помешало бы набрать физическую форму после долгой болезни. Александр Александрович познакомил меня с наставником по фехтованию, кстати, потомственным казаком, как и наш Варяг. Отец Бабича — такое прозвище было у наставника клинков — до самой смерти служил Шуйским. Все свои знания, хитрости и тонкости боевого ремесла он передал сыну Егору, когда тот отслужил на южных рубежа положенный для реестрового казака срок и согласился на Подарок от канцлера.

Фехтовальный зал находился в «западном» флигеле, пристроенном ко дворцу. Размером он был попросторнее, чем дуэльная площадка в «Уральском», с высокими окнами, со своей душевой. Для индивидуальных занятий можно было использовать манекены, коих я насчитал аж десять штук. Наверное, частенько их ломают, подумалось мне в первый раз, когда увидел их. Расходный материал.

Бабич по комплекции не выглядел могучим былинным витязем. Наоборот, он был невысокого росточка, коренастый и широкоплечий, с жёсткой щёткой чёрных усов. Пожалуй, вся его сила находилась в руках, которыми он запросто сгибал железные прутья. Григорий рассказал мне, как однажды Медник — такая была фамилия у наставника — одним ударом развалил надвое свиную тушу, с головы до задних ног.

На первом занятии Бабич проверил мои способности, заставив продемонстрировать базовый набор приёмов и ударов, потом захотел посмотреть, насколько быстро я напитываю клинки магией. И только фыркнул, когда с сабель посыпались лепестки роз.

— Хорошо, что ты «огневик», — наставник не стал поднимать меня на смех и требовать изменить визуализацию Силы. — Можешь увеличить скорость запитывания клинков магией с помощью амулетов. Я попрошу Карпа, чтобы он изготовил тебе несколько таких штук. Они не одноразовые, поэтому не обязательно их менять после каждой тренировки. А гонять я вас буду по всему спектру клинкового боя.

— Но моя магия держится на Оке Ра.

— Какая разница? — Бабич забавно пошевелил усами. — Ты являешься проводником Силы между Источником, ну, или Оком и клинками, преобразуешь её потребно своим магическим возможностям, а уже оружие откликается на твою Силу. Я обучил столько оболтусов, что могу сказать точно: всё зависит от того, кто держит в руках режуще-колюще-рубящее. Заниматься с тобой индивидуально, юноша, у меня нет времени. Так что жду тебя здесь вместе с княжичем в понедельник, среду и пятницу. У Григория мышцы атрофировались, поэтому будешь вместе с ним каждое утро бегать по парку. И каждый день усиленно работать на тренажёрах. Понятно?

— Так точно, — с хитринкой ответил Григорий, которому сам бог велел набирать форму.

Как ни странно, мы втянулись в этот ритм, словно два закадычных друга, давших друг другу слово стать сильными не только физически, но и в дуэльном бою. Шуйские, слуги и охрана посматривали на Григория с таким удивлением, будто княжич после болезни изменился кардинально. Но ему, казалось, было плевать на всё, кроме желания побыстрее прийти в форму. Занимался княжич с невероятным упорством и удовольствием, что давало мне повод порадоваться за него. Это явно Субботин работал над своим новым телом.

Но меня больше всего волновала учёба, а вместе с ней и желание побыстрее влиться в коллектив. Самое главное и не самое приятное: группа оказалась разношёрстной, что влияло на взаимоотношения не в лучшую сторону. Однако с моим приходом баланс сил вдруг изменился. Первое, что меня обрадовало — я встретил земляков. Егор Мясников, младший брат Кости, с которым я пересекался в Уральске, Паша Строганов и Ваня Демидов приняли меня в свою компанию сразу же и старались как можно быстрее ввести меня в бурлящий котёл студенческих дел. Пашка, как самый авторитетный, возглавлял коалицию «торгашей и промышленников». Егор отличался невероятным хладнокровием и спокойствием, частенько вступая в полемику с одногруппниками-аристо. И тем не менее, его уважали почти все, кроме пары индивидуумов. Самым молчаливым из «уральцев» был Ваня. Создавалось впечатление, что невероятная сосредоточенность парня — следствие тяжело дающейся ему учёбы. Впрочем, Демидов не обращал внимание на подковырки молодых княжичей.

В общем, «торгаши», как молодые аристократы презрительно называли прослойку студентов промышленно-торгового сословия, получили подкрепление. Если до моего прихода был паритет, то сейчас мы «повели» с незначительным перевесом. И чуть ли не сразу четверо молодых ребят из «купцов», державшихся наособицу, вдруг дали резкий крен в нашу сторону. Их «глава» из очень известной в Москве купеческой семьи Гучковых сам подошёл к Строганову, провёл с ним переговоры, после чего нас стало тринадцать против восьми. Почему я уделил этому факту внимание? А всё было непросто!

МИУ жил по своим законам. Помимо того, что университет имел некоторые вольности в виде своего устава, суда, даже содержал личную полицию (да-да!), внутри огромного коллектива существовали негласные правила, возведённые в традицию. О них мне рассказала милашка-староста — княжна Волконская.

Итак, раз в месяц здесь проходят встречи студентов, разделённые по сословиям. Княжеские и дворянские обсуждали свои дела в закрытом клубе, куда не допускались «новые», то бишь такие, как мы. Для промышленников и купцов существовал свой клуб. Студенты из рабочих и крестьян тоже не отставали от традиций. Хоть их было гораздо меньше, чем высокородных и «торгашей», но эти ребята держались друг друга крепко и отличались боевитостью. И я бы не сказал, что они выглядели на фоне молодых аристократов забитыми и зашуганными.

Подобное разделение не являлось жёстким, но все следовали сложившимся устоям. И никто не пытался их нарушить, хотя ни в каком уставе не было сказано, что сын крестьянский не имеет права прийти на собрание высокородных. Пожалуйста, приходи. Только в чём смысл такой эскапады? Гусей дразнить? Происхождение всё ещё являлось главным препятствием для сближения студенчества. И в этом была главная проблема одного из ведущих университетов Империи.

Про дуэли княжна Волконская уже всё объяснила. Они разрешены, но строго регламентированы. Комитет из нескольких попечителей

— Дуэльный Комитет — это единственный способ избежать анархии, — с ленцой объяснил княжич Шереметев, когда я попытался узнать побольше о тонкостях самоуправления. — Если бы дуэли разрешали всем подряд, то фехтовальный зал был бы заполнен с утра до вечера. Впрочем, есть ещё «дуэльные вечеринки», на которых можно запросто отправить противника на рекуперацию. Но это уже риск развязать войну с каким-нибудь влиятельным Родом. Проще говоря, убийство на дуэли — уголовное преступление. Рекуперация не отменяет ответственности. Если хочешь проткнуть своего оппонента, подавай челобитную императору. Только он имеет право решать подобные вопросы.

В принципе, ничего нового, только с большей формальностью. Здесь всё было до мельчайших подробностей прописано и регламентировано.

— Михаил, каждый одарённый студент обязан записаться в кружок фехтования, — княжна Волконская сразу же начала грузить меня, не дав толком оглядеться. — Это не обсуждается. Ты можешь выбрать удобный для себя график, соответственно, и группу. Занятия проходят два раза в неделю, совсем не обременительно.

— Раз надо — запишусь, — я пожал плечами. — Что там ещё есть?

— Научные, творческие, спортивные факультативы и кружки. Есть ещё элитарный клуб, где изучают все тонкости дуэльного кодекса, но я бы не советовала тебе туда вступать, — почему-то понизила голос маленькая княжна.

— Это почему? — я округлил глаза, но Волконская словно не заметила моего шутливого настроения.

— Ты потом сам узнаешь, — замялась девушка. — Но я должна тебя предупредить. И ещё… Если тебя начнут туда приглашать, откажись. Хотя бы до того момента, когда сам поймёшь, нужно ли тебе это или нет.

— Заинтриговали, Екатерина Сергеевна, — я сделал зарубку в памяти насчёт загадочного элитарного клуба, в который, судя по предупреждению Волконской, вступить всё же можно, несмотря на сословный статус. — Но, пожалуй, последую вашему совету.

— «Твоему», — поправила меня миленькая княжна. — Мы на общем собрании решили, что обращаться друг к другу будем на «ты», но придерживаясь уважительного отношения к каждому, несмотря на происхождение.

— Это правильно, — похвалил я. Всё-таки в группе было несколько человек «низшего» сословия. Точнее, четверо: две девушки и два парня. Не стоило показывать к ним пренебрежение, которое и так существует вне стен университета. Шестьдесят пятый год двадцатого столетия показал, что шутки с народом могут окончиться плачевно. И даже магия аристократов не поможет, если против высокородных попрёт волна крестьянства, рабочих и служащих.

— Я тоже так считаю, — не дождавшись продолжения, кивнула княжна. — В общем, Михаил, в университете ты найдёшь для себя много полезного. И ещё: чем больше в твоём личном деле будет отметок о посещении кружков, тем лояльнее отнесутся к тебе преподаватели. Активная деятельность в МИУ приветствуется.

После того, как Волконская загрузила меня необходимой, по её мнению, информацией, началась обработка со стороны мужской части группы. На одной из коротких перемен ко мне подошёл высокий, крепко сложенный парень с едва заметной горбинкой на носу. Это был граф Зотов. До сих пор он как-то не проявлял к моей личности интерес, но периодически я ловил его цепкий и изучающий взгляд.

Стоявшие рядом со мной Строганов и тёзка — Мишка Рябушинский — переглянулись между собой, как-то странно усмехнулись и отошли в сторону по какому-то невидимому сигналу.

— Зотов Борис, — представился он, протягивая мне руку. Его простецкое, словно вырубленное из цельного куска камня, лицо даже не дрогнуло, хотя ситуация была довольно забавной. За две недели обучения я уже узнал фамилии всех одногруппников, но справедливости ради ещё не со всеми сблизился тесно.

— Дружинин Михаил, — так же бесстрастно ответил я, пожимая руку молодого графа. Пальцы у него железные, что ли? Едва ладонь не раздавил.

— Спортом увлекаешься? — напрямую спросил он.

— Смотря каким, — осторожно ответил я.

— Как относишься к регби?

Хм, намёк понял. Зотов, скорее всего, играет в университетской команде по регби. Вон какой широкоплечий, как раз габариты нападающего. Но я-то по комплекции никак не подхожу! Меня же на поле эти носороги затопчут!

— Не привлекает, — я развёл руками. — Да и по формату не подхожу.

— Жаль, — покачал головой граф. — Нам нужны игроки как раз твоей комплекции. Бегаешь быстро?

— Ну, если от опасности — пятки сверкают. А просто так… пятый результат на стометровке.

— Да ты хохмач, — губы Зотова дрогнули в улыбке. — Ладно, если надумаешь, подходи. У нас в мае начинается чемпионат. Мы в Студенческой Лиге выступаем. Всё серьёзно. Будешь в команде, кучу плюшек получишь. Зачёты «автоматом», лояльность преподавателей на экзаменах. А если ещё и кубок выиграем, так и вовсе как сыр в масле кататься будешь. Не один, конечно, знамо дело…

— Подумаю, — я не стал расстраивать спортсмена, но подброшенная информация могла помочь в будущем. Нет, я не собирался за счёт спортивных достижений получать халявные зачёты и «отлично». Мне было по силам получить хорошие результаты и без беготни по полю. Но для сближения с аристократической молодёжью требовалось нечто другое: показать себя вне стен аудиторий. А налаженные связи могли бы помочь в будущем. Отец, любящий строить стратегию на годы вперёд, попросил меня подружиться с молодыми аристо из влиятельных московских семей. Он понимал, что сыну «торгаша» будет тяжело заиметь друзей из княжеских Родов, не говоря уже о тех кто принадлежит к семьям промышленников. Я имею в виду Рябушинского, Абрамовича и Морозова. Эта троица всегда держится особняком, кроме тех случаев, когда нужно выступить единым фронтом против аристо.

— Подумай, не тороплю, — кивнул Зотов, развернулся и тяжёлым ледоколом пошёл по коридору.

Ко мне вернулись уральцы.

— Чего он хотел? — поинтересовался Павел.

— В регби сманивал, — не стал скрывать я.

— Тю-юю! — протянул Рябушинский. — Оно тебе надо?

— Так я и не тороплюсь давать согласие. Надо бы осмотреться, куда стоит голову совать. Есть что-нибудь стоящее?

Не расстанься я с симбионтом, можно было и музыкой заняться. Видел в фойе главного корпуса объявление о наборе в университетскую группу всех желающих, кто хоть немного аккорды знает или на барабане стучать умеет. Но это всё фигня. Неучи сразу отсеются.

— Да баловство всё это, — тёзка поморщился. — Нам некогда мускулы накачивать. Голова — вот наша сила, — он прикоснулся пальцем к виску. — Предлагаю вступить в «Экономическое общество».

— Что за зверь? Элитарный клуб?

— Точно. У аристократов есть «Дуэльный клуб», у нас — свой, — Рябушинский полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда тёмно-синюю книжицу, больно похожую на удостоверение, на которой золотыми буквами было выдавлено название только что услышанного мною заведения. — Наши почти все уже вступили. Там, правда, кандидатский срок — полгода. А потом выдадут красные корочки и значок.

Паша кивнул, подтверждая слова Рябушинского.

— Почти — значит, не все. А кто стесняется?

Тёзка хохотнул.

— Да есть некоторые, из «купцов». Точно говоришь, стесняются.

— Я как бы тоже не любитель бежать по первому зову, — усмехаюсь в ответ. — Какая польза от него, скажешь?

— Связи, Дружинин, связи, — Рябушинский покачался с носок на пятки. — Пусть мы и конкурируем, но держаться вместе никто же не запрещает. Тем более, не забывай, какую специальность ты здесь получаешь.

— Корпоративный консультант, — кивнул я.

— Вот именно. Для такой профессии нужно много общаться, понимать желание клиента, кто чем дышит, — тёзка, кажется, сел на своего любимого конька и вдохновенно разглагольствовал, вызвав усмешку у Строганова. — В клубе очень много умных ребят со всей России собралось. Тебе не помешает с ними пообщаться. Я читал, твой отец открывает филиал «Уральской логистики» в Москве?

— Да, решено продвигать свои услуги в Европу, — кивнул я. Официально об открытии ещё не объявлялось, но секретом сделка отца с Родом Шуйских не стала.

— Интересно, как Александру Егоровичу удалось провернуть такой трюк? — Рябушинский пристально глядел на меня, будто на лбу был написан ответ. — Москвичи не особо жалуют пришлых.

— Разве это проблема? Не отрицаю, провернуть такую сделку оказалось довольно трудно, но отцу удалось.

— Не то что трудно, вообще нереально! Князь Шуйский, когда стал канцлером, сразу же предложил уральцам выгодные условия для развития бизнеса в западных губерниях, но хотел поиметь от этого десять процентов акций каждой крупной корпорации.

— Не гони, Миха, пятнадцать, — поправил его Строганов. — Наш Род сразу же отказался от такой сделки.

— И не только ваша Семья, Паша, — кивнул Рябушинский. — Практически все уральские промышленники отказались. Тогда Шуйский и затаил обиду.

— Да в общем-то, плевать, — пожал плечами Павел. — У нас есть куда сбывать товар. Китай, Япония, Северная Америка, Индия… Не жалуемся.

— А Европа с руками бы оторвала вашу продукцию, не говоря уже о сырье, — Михаил перестал покачиваться. — Дружинины, хоть и с задержкой, поняли, какую выгоду сулит дружба с Шуйскими.

Я решил не ввязываться в полемику с Рябушинским, потому что истинная причина нашего договора с канцлером лежала в иной плоскости. Проще говоря, филиал в Москве — это вира князя Шуйского за причинённый мне физический и моральный ущерб. Канцлер, конечно, извлёк и из этого свою выгоду, но для меня важнее всего была безопасность семьи. Пусть и с потерей симбионта.

— Я тебе по-дружески шепну, Миха, — тёзка приблизился и негромко проговорил: — В Москве не всем нравится ваше сближение с Шуйскими. Есть Семьи, которые могут потерять от этого не только влияние, но капиталы.

— Чушь полная, — фыркнул я. — У нас логистическая компания. Кому мы можем помешать?

— Ну не скажи, — прищурился одногруппник. — Помешаете, и ещё как. Не хочу, чтобы ты меня считал болтуном. Сам оценишь через полгода, какая буря вокруг вашего филиала бушевать будет.

— Надеюсь, война не начнётся? — пошутил я.

— Бывало, и за меньшее начинали стрелять в людей, — Рябушинский вдруг осёкся, но тут прозвенел звонок на очередную лекцию, и мы заторопились в аудиторию.

Чуть придержав меня за рукав, Строганов негромко сказал:

— Ряба очень аккуратен в своих высказываниях, но иногда с языка слетает такая информация, что к ней стоит прислушаться. Вполне возможно, что вас попробуют выдавить с рынка, несмотря на грозного Шуйского.

— Да бред какой-то, — я пожал плечами и вдруг вспомнил, как Луиза рассказывала мне о покушении на эмиссара Родина, с которым она находилась в Москве по заданию отца. Тогда Родина завалили прямо посреди белого дня, устроив аварию на дороге и хладнокровно расстреляв всех, кто находился в машине. Тело погибшей Луизы тогда срочно доставили в Оренбург для рекуперации. Теперь-то ясно, что отец не хотел терять «ангела», в которого вложено столько средств. А вот чем именно занимался Родин, отец никогда не говорил, но его смерть внешне воспринял спокойно. Не была ли поездка эмиссара связана как раз с попыткой «Уральской логистики» влезть на московский рынок?

— Дай бог, чтобы Ряба оказался болтуном, — разумно ответил Строганов. — Я даже смеяться над ним не стану, если его страшилки не воплотятся в жизнь. Иначе нам всем придётся вступиться за земляков. Как-никак, пользуемся услугами «Уральской логистики».

— Поживём — увидим, — для каких-то кардинальных выводов мне не хватало информации. Ряба мог и приукрасить ситуацию, нагнать туману. Допускаю даже, что его родственники посоветовали прощупать меня и подкинуть дезу. — Как сам думаешь, Паша, стоит вступать в «Экономическое общество»?

— А ты загляни, сам оценишь, — усмехнулся Строганов, заходя в заполняющуюся студентами аудиторию. — За вольное посещение денег никто не берёт. Но и в прениях не дадут участвовать, пока не вступишь в клуб.

…В университет меня теперь возили на представительском «Бюире». Отец выделил деньги на покупку этого лакированного красавца цвета «мокрый асфальт», посчитав, что для моего статуса этот автомобиль подойдёт как нельзя лучше, раз уж на подобном разъезжают представители семьи Шуйских. Наталью, кстати, на подобной тачке возят в гимназию и обратно. По городу княжна раскатывает на личном «Опеле», но, опять же, с сопровождением.

Каждое утро мои личники подъезжали ко дворцу Шуйских. Канцлер приказал охране пропускать их на территорию усадьбы. Я садился в машину и мы ехали в университет. По пути к нам присоединялась Луиза на своей малолитражке «Минерве» ярко-вишнёвого цвета. Она никогда не «светилась» перед охраной Шуйских, ожидая нас в соседнем переулке. Меня довозили до университета, я шёл на занятия, а телохранители ставили машину на стоянку, принадлежащей МИУ. Уезжать по

После занятий личники забирали меня и везли к Шуйским или сопровождали по городу, если возникала необходимость куда-то съездить. Помимо учёбы хотелось и Москву посмотреть, и развлечься. Развлечениями я пока особо не увлекался, но именно Григорий впервые вытащил меня на свет божий: себя показать и на других посмотреть.

«Золотая клетка»

— Отец, ты не против, если мы с Михаилом сегодня немного развеемся? — спросил за ужином Григорий. Был вечер пятницы, впереди маячили выходные, и я всерьёз подумывал заглянуть в гости к Луизе, погулять с ней по Москве.

— А как ты себя чувствуешь? — канцлер каждый день спрашивал сына о самочувствии, несмотря на то, что заставлял слуг докладывать о его странностях, увлечениях ему несвойственных. Особенно он пытал Алфёра, по-прежнему приставленному к княжичу. Но чаще всего именно меня Александр Александрович приглашал к себе в кабинет, где мы подолгу беседовали с глазу на глаз. Понятно, что темой разговора был его младшенький, и поэтому я как-то незаметно превратился в консультанта.

— Прекрасно, — откликнулся Григорий. — Я подумал, почему бы не расслабиться?

— Позволь задать тебе вопрос, сын, — орудуя вилкой и ножом над рыбой, запечённой с картофелем, проговорил Шуйский. — Насколько хорошо ты помнишь, чем занимался после окончания университета?

Княжич задумался. Его лицо на мгновение исказила гримаса. Я давно заметил такую странность, когда Григорию приходилось вспоминать некоторые эпизоды своего прошлого до болезни. Он сам откровенно признавался мне, что ощущает провалы в памяти, которые наполняются смутными картинками, непонятными по содержанию и смыслу. Наверное, слияние душ до сих пор не стабилизировалось, поэтому воспоминания майора Субботина и княжича Григория причудливым образом переплетались. Хорошо это или плохо — я пока не мог определить по внешнему состоянию молодого Шуйского. Поэтому и предупреждал канцлера во время наших бесед, что ещё ничего не ясно, и с выводами торопиться не следует.

— Министерство иностранных дел? — не совсем уверенно спросил Григорий.

— Допустим, — ободряюще кивнул князь Шуйский. Судя по всему, началась очередная проверка. — Кто сейчас является Главой МИДа?

— Если за время моей болезни ничего не поменялось, то граф Шувалов, Иван Владимирович.

Я посмотрел на княжну Наталью, сидевшую напротив Григория. Девушка после «выздоровления» брата и снятия заклятия оживилась, и по вечерам всё свободное время проводила с ним, словно навёрстывала упущенное за эти несколько лет, когда Григорий медленно угасал и уходил из жизни. Она заметила мой взгляд и что-то беззвучно прошептала, делая большие глаза. Не поняв ничего из этой пантомимы, я сосредоточился на еде.

— А какая у тебя была должность? — продолжал допытываться канцлер.

— Отец, к чему эти расспросы? — Григорий поморщился. — Скажи прямо, что мне нужно возвращаться к службе, а не развлекаться в вечерних клубах.

— Одно другому не мешает, — спокойно ответил Шуйский. — Но прошло достаточно времени, чтобы вернуться к своим обязанностям. Обстоятельства того требуют…

— Я помню, что состоял в должности второго секретаря директора внешнеэкономических связей, — княжич потёр лоб. — Помню, что вместе с господином Хвощинским поехал в Париж для подписания договора о создании совместного предприятия по выпуску авиационных двигателей… А вот детали словно стёрлись из памяти.

— Немудрено, что стёрлись, — недовольным голосом проговорила княгиня Шуйского. — Саша, прекрати мучить мальчика расспросами. Он три года находился в ужасном состоянии, а ты хочешь, чтобы за две недели память восстановилась в полном объёме.

Я перевёл дух. Если княжич и в самом деле после рекуперации потерял частичку своих воспоминаний, это очень хорошо. Тогда Субботин может в любой момент сослаться на это обстоятельство.

— Я разговаривал с Хвощинским на днях, — недовольно сказал Шуйский. — Сама понимаешь, дорогая, что место, которое занимал Григорий, давно потеряло вакантность. Узнав о выздоровлении Гриши, Анатолий Сергеевич оказался в затруднительном положении. Это и понятно. Штатные единицы полностью укомплектованы, а я не могу давить на него только из-за того, что когда-то Гриша служил в его ведомстве.

— Не обязательно к Хвощинскому идти, — пожал плечами княжич. — Да и не нравился он мне.

— Согласен, — усмехнулся канцлер. — Анатолий Сергеевич двадцать лет на посту директора департамента. Опытный и прожжённый политик, ценнейший работник. Отсюда и неимоверный апломб, который прямо сочится из него. Но император Хвощинского частенько добрым словом вспоминает.

— И что же делать? — поджала губы княгиня Шуйская. — Вот так просто отдать свою должность? По правде, значимость оной не настолько велика, чтобы держаться обеими руками, но… сейчас не тот случай, чтобы его уступать.

— Я, понятное дело, очень обстоятельно поговорил с графом Шуваловым, и тот предложил место в оперативном дипломатическом департаменте МИДа. Появилась вакансия в одном из них.

— В каком именно? — деловито спросил Григорий.

— В Первом Европейском. Развитие двусторонних связей, подготовка дипломатических документов, — князь откинулся на спинку стула и взял в руки бокал с водой. — Неплохая должность на первое время. Шувалов, конечно, опасается, что длительная болезнь может серьёзно ограничить возможности Гриши, поэтому предложил испытательный срок на полгода. Как, справишься, сын?

— Не проблема, — спокойно ответил княжич.

— Тогда через неделю тебя ждут на Дворцовой площади. По срокам ещё уточню. Полетишь в Петербург на семейном «Джете». Я договорился с графом Шуваловым, что он примет тебя, распорядится насчёт службы на новом месте.

— То есть мне придётся жить в Питере? — уточнил Григорий.

— Пока не будем опережать события. Есть вариант оставить тебя в Москве, но опять же, какие у графа будут планы, — Шуйский отпил из бокала. — А какая, собственно, проблема? Будешь жить в нашем особняке на Миллионной. Оттуда недалеко до места службы. Пока освоишься, я подберу тебе невесту из лояльных нам Семей. Жениться пора.

— Могу и сам, — пробормотал княжич.

— Можешь, но не будешь, — усмехнулся Александр Александрович.

— Как я понимаю, вариант с княжной

— Она уже вышла замуж, братик, — вздохнула Наташа.

— Вот как? — простучал пальцами по столу Григорий. Вероятно, сработали инстинкты майора, а не княжича. что вызвало гримасу недовольства у княгини. Всё же в аристократических семьях подобных вульгарностей за обеденным столом не позволяли. — Ну что ж, не судьба.

— Мария очень переживала, когда её родители отменили помолвку, — с грустью сказала Наташа. — Вы так подходили друг другу.

— И кто её муж?

— Князь Роман Лыков.

— Ромка Лыков? — неожиданно громко воскликнул Григорий. — Этот недоносок? Да как так-то?

— Сын, давай без уничижительных эпитетов, — нахмурился канцлер. — Лыковы, как-никак, владельцы международного банка «Эгида» и крупной фармацевтической сети. Да, я знаю, как ты с Романом конфликтовал ещё со времён университета, и когда вместе в МИДе работали. Но сейчас всё изменилось. Так бывает, что соперник опережает тебя на самом финише. Это жизнь…

— Маше он никогда не нравился, — пробурчал княжич. — Как она могла?

— В таких делах девушек не спрашивают, — нравоучительно заявила Лариса Николаевна и поглядела на дочь, как она восприняла эти слова.

Наташа поджала губы и уткнулась в тарелку. Надо полагать, она была категорически против столь твёрдого следования правилам замшелого Домостроя. А у Шуйских его устав, вероятно, соблюдался очень строго, пусть даже с некоторыми послаблениями. Я уже успел узнать от Григория, что его старшие братья тоже не вольны были в выборе невест. Разве что Константину повезло больше. Удачно влюбился в девушку, чью кандидатуру одобрили и отец, и мать.

— Лыковы сделали Барятинским очень хорошее предложение, — ответил князь, глядя на Григория. — К тому моменту вашу помолвку официально разорвали. Что поделаешь, сын: сражения не всегда выигрываются.

— Да ладно, не утешай меня, — отмахнулся княжич. — Я всё равно ничего не чувствую по отношению к Марии. Даже новость про её замужество меня нисколько не тронула.

— Наверное, это хорошо, сынок, — вздохнула княгиня Шуйская.

— Можно сказать, я миновал стадию сердечной боли, — усмехнулся Григорий и обратился к отцу. — Так что насчёт моего предложения? Позволишь нам покутить напоследок? Диму и Костю из дому не вытащишь, они люди женатые. Вот Михаил пусть и заменит братьев. Я дико устал и уже схожу с ума от четырёх стен и постной физиономии Алфёра. Хочу к людям.

— Хорошо, развлекитесь, — усмехнулся Шуйский, не обращая внимания на возмущённый взгляд супруги. — Думаю, твою возвращение в молодёжную тусовку Москвы вызовет бурю эмоций.

Кстати, да. Шуйские очень осторожно и дозированно «сливали» информацию о лечении княжича Григория с помощью «найденного» магического лекарства, не торопясь показывать младшего сына канцлера обществу. Оттого княжич до сих пор и не высовывал носа из дворца. В газетах и Сети вовсю выдвигались разнообразные версии, как понимать заявление пресс-службы Рода Шуйских. Кто-то и вовсе утверждал, что Шуйские намеренно вводят людей в заблуждение, а на самом деле княжич Григорий умер без шансов на рекуперацию.

Канцлер только посмеивался, когда читал подобные перлы, а Басаврюк методично заносил в свой блокнот имена тех, кто оказался несдержан на язык. Кажется, готовилась показательная порка особо болтливых. Сегодняшний выход Григория канцлер собирался использовать для каких-то своих целей, вот и разрешил ему развлечься.

— Александр Александрович, разрешите вопрос? — меня интересовало совершенно другое, и нужно было сразу расставить по местам все непонятности.

— Мы же не на прениях в Думе, Михаил, — усмехнулся Шуйский, давая возможность прислуге поставить перед ним чашку с чаем и блюдце с пирожным. — Всё, что тебя интересует, спрашивай без стеснения.

— Если княжич Григорий уедет в Петербург, я ведь смогу покинуть ваш гостеприимный дом?

— Тебе здесь не нравится? — канцлер аккуратно размешал ложечкой сахар в чашке. Был ли вопрос провокационным или вообще не содержал второе дно, я не знал.

— Вы просили меня задержаться на пару-тройку недель, пока Григорий выздоравливает, — осторожно проговорил я, — и теперь не вижу причин оставаться. Разве только на время, пока мне подыскивают квартиру. Не знаю, на сколько это затянется…

— Хозяин — барин, — Шуйский пожал плечами и осторожно пригубил чай, боясь обжечься. — Но я могу в знак благодарности помочь тебе с поиском квартиры. Так полагаю, поближе к университету?

— Да не особо принципиально — где, — я пожал плечами, испытывая облегчение. Оставаться в огромном дворце, большей частью пустующем, не было никакого интереса. Чужое есть чужое, даже если в этом доме проживает красивая девушка. Наталья в последнее время стала относиться ко мне гораздо мягче, мы даже по вечерам вместе выгуливаем Атамана. Но ради этих минут удовольствия общения с княжной я не собираюсь находиться под надзором слуг, охраны и Басаврюка. Про княгиню Шуйскую и вовсе говорить не хочу. Лариса Николаевна вбила себе в голову, что моё нахождение во дворце смущает юную барышню. Поэтому сейчас и улыбается, не скрывая своего удовлетворения. — Но в районе Китай-города будет неплохо поселиться.

— Попробую тебе помочь, — кивнул Шуйский.

— Так, всё! Мы побежали! — Григорий посмотрел на часы и выскочил из-за стола. — Миха, ну и что ты задумался? Живо собирайся! Покажу тебе одно местечко горячее! Ух, как мы там зажигали!

— Никак в «Золотую клетку» собрались? — спросила Наташа с нескрываемой завистью.

— Ага, давненько там не был! — княжич подошёл к матери и поцеловал её в подставленную щёку. — Мам, приедем поздно, не переживай.

— Успокоил мать, — проворчала Лариса Николаевна, но не удержалась и улыбнулась. — Только не думай, что без охраны поедете.

— Даже сомнений не было, — усмехнулся Григорий. — Лишь бы не мешали своим присутствием.

— Спасибо за ужин, — я промокнул губы салфеткой и тоже поднялся из-за стола. — Было очень вкусно.

…Мы неторопливо ехали по вечерней Москве на личном автомобиле Григория, простоявшем в гараже всё то время, что княжич провёл в болезни. Солидный чёрный «Адлер» радостно рычал, когда хозяин притапливал педаль газа, и рвался вперёд, обгоняя тихоходные машины. Лицо княжича светилось неподдельной радостью. Он иногда бросал взгляд на меня и делился своими впечатлениями:

— Мишка, ты даже не представляешь, как я соскучился вот по всему этому! У меня же была своя машина. Я купил её после того, как сыграл свадьбу с Надей. Самому-то не так часто приходилось садиться за руль из-за командировок, а вот Наденька с

Княжич замолчал, погрузившись в фантомные воспоминания.

— Слушай, майор, а ты сейчас вообще больше кто? — осторожно спросил я, глядя на залитые электрическим светом улицы столицы. — Вспомнил Надю вдруг…

— Сейчас я Субботин, и в то же время Шуйский, — хмыкнул княжич, глядя на дорогу. — Невозможно объяснить… Когда я был вместе с тобой, то такого ощущения не испытывал. Я или брал контроль над твоим телом, или тихонько сидел где-то в подсознании.

— Един в двух лицах? — улыбнулся я. Действительно, интересная ситуация получилась после ритуала.

— Можно и так сказать, — Григорий кивнул. — Слушай, Миш, давай договоримся заранее, чтобы раз и навсегда отбросить все недомолвки, условности, прочие непонятки. Я очень тебе благодарен, что ты отпустил меня. Вот правда, от души, от всего сердца. Понимаю, какую двойственность тебе приходится сейчас испытывать, когда ты со мной разговариваешь. С этой минуты зови меня Григорием. Я долго обдумывал, какую роль выбрать, очень переживал, что могу где-то накосячить, и князь Шуйский поймает меня на противоречиях. Поэтому майор Субботин умер окончательно. Всё. Ему некуда возвращаться.А вот княжич Шуйский выздоровел. Он чувствует себя прекрасно. Впереди жизнь со всеми её радостями и опасностями. А учитывая возможность рекуперации — практически вечная. И вообще, почему бы и не побыть аристократом? Такой шанс выпал!

— Да ради бога! — рассмеялся я, скрывая маленькую толику разочарования, что симбионт больше не поможет мне. — Княжич Григорий Шуйский, отныне и навсегда.

— Миша, ты мой самый лучший друг в этом мире, — сказал он тихо. — Возможно, скоро я обрасту всякими полезными связями, аристократическая жизнь увлечёт меня в такие глубины, откуда не просто так выплыть, но самым желанным гостем в моём будущем доме будешь именно ты. Станет плохо — приходи. Посидим, выпьем, пообщаемся. Всегда помогу. Советом, силой, оружием, своим влиянием — чем угодно.

— А если хорошо?

— Тем более, приходи, — хмыкнул Григорий. — Вместе порадуемся. Я и жену себе выберу такую, чтобы не ворчала.

Мы рассмеялись. Княжич вытянул правую руку с раскрытой ладонью, и я хлопнул по ней своей.

— Если память Григория тебе доступна, может, расскажешь, что такое «Золотая клетка»?

— Клуб для мажоров, куда приходит «золотая» молодёжь Москвы, — кивнул княжич, сворачивая куда-то в небольшой переулок. Проехав метров двести, он вывернул на широкую улицу. Внедорожник охраны, как приклеенный, ехал за нами. — Там есть где выпить, поиграть в покер, в бильярд, потанцевать. В общем, классический клуб для развлечений. Вход туда никому из высокородных не запрещён, но по какому-то негласному правилу после тридцати лет «Клетку» перестают посещать.

— Но ведь я не могу пройти туда? Я же из другого сословия.

— Почему не можешь? — покосился на меня Григорий. — Во-первых, рекомендация аристократа. Во-вторых, клуб частенько посещает молодёжь из богатых купеческих и «промышленных» семей. Поэтому я представлю тебя, чтобы потом ты мог приходить в «Клетку» и развлекаться, заводить полезные связи. Пригодится в будущем. Чёрт его знает, вдруг мне придётся в Петербурге жить. Служба в МИДе — это вам не чай с пряниками в гостях попивать.

— А девушки туда приходят?

— О! Ещё какие! — цокнул языком Григорий. — Береги свои глаза, а то разбегутся в разные стороны!

— Ага, прямо так и разбегутся, — хмыкнул я. — Наверняка, с барышнями кавалеры будут.

— Будут, куда без них, — кивнул княжич. — Поэтому не торопись воспылать страстью к первой же попавшейся на твоём пути красотке. Вполне возможно, где-то рядом нарезает круги её воздыхатель или жених. Держись меня, чтобы не накосячить.

— А замужние дамы туда приходят?

— Только вместе с супругом или братом. Да и незамужние в одиночку туда не рискнут заявиться. Опять же, в сопровождении. Но никто не запрещает заводить знакомства или пофлиртовать.

— А мы куда едем? — с Москвой я ещё не был знаком столь близко, чтобы мгновенно узнавать мелькающие мимо нас здания, магазины, улицы и проспекты. — Где вообще эта «Клетка» находится?

— Сейчас увидишь, — хохотнул Григорий. — Палаты Тверского подворья тебе о чём-то говорят?

— Нет, — подумав, ответил я.

— Они так называются по старинке. На самом деле большая часть комплекса была выкуплена у тверских архиереев князем Пожарским лет пятьдесят назад для одной цели: создать мужской клуб наподобие английских, но особой популярности он не снискал. Не знаю, по какой причине. Возможно, из-за опалы, которая вскоре обрушилась на Род Пожарских. Палаты перестроили, чтобы придать им более современный вид. Этим всем занимался город, на чей баланс они были переданы. Но нынешний наш император снял опалу и Пожарским разрешили вернуться в Москву. Понятное дело, что и Палаты снова стали их собственностью. Молодой князь, наследник Рода, имел другие виды на пустующие здания. Вот и открыл развлекательный клуб. Кстати, сначала он назывался «Клетка», но позже, приобретя популярность среди «золотой» молодёжи Москвы, прирос соответствующим прилагательным. А вот и он!

В ночи Палаты выглядели весьма привлекательно. Розово-белые стены фасада украшали длинные цепочки светящихся гирлянд; дополнительные пристройки в виде каскадных этажей придавали зданию довольно необычный и праздничный вид. Арочные окна сменялись большими панорамными витринами, за которыми пышно цвела какая-то зелень в горшках. Я отметил про себя, что на здании нет никакой вывески, которая бы указывала, что здесь находится клуб, а не какой-нибудь магазин для богачей. Скорее всего, о предназначении сего строения москвичи прекрасно осведомлены.

Григорий свернул с дороги направо, но не стал подъезжать к центральному входу, который представлял собой высокую арку, перегороженную коваными воротами. Сейчас створки были распахнуты, и возле них наблюдалось оживление. Небольшой ручеёк из молодых людей и нарядно разодетых девушек затекал во внутренний двор. Княжич уверенно проехал мимо целого комплекса зданий до самого конца и завернул направо. Перед нами открылась довольно большая площадка, заставленная машинами. Какой-то мужик в жилетке со светоотражающими полосками замахал жезлом, показывая место, куда мы должны встать.

— Надо же, парковку увеличили, — пробормотал Григорий, заворачивая на пустое ещё место. — Последний раз сюда приезжал, впритык тачки ставили.

Он заглушил мотор, и мы вылезли наружу. Бодрый морозец сразу же вцепился в щёки и нос. Княжич нажал на кнопку блокировки на брелоке с ключами — машина пискнула и мигнула фарами. Дождавшись, когда трое телохранителей по протоколу займут свои места, мы все вместе пошли в обратном направлении. Не совсем

Когда мы подошли к решетчатым воротам, охрана клуба — двое крепких парней в кожаных куртках и кепках с меховыми «ушами» как бы невзначай встали плечом к плечу. Григорий распахнул пальто, демонстрируя висящий на лацкане квадратный значок в виде шахматных клеток с выгравированной цифрой «735».

Один из охранников просканировал значок небольшим предметом, похожим на маленький фонарик. Раздался тихий писк, на корпусе сканера вспыхнули циферки, аналогичные тем, что были на значке княжича.

— Со мной гость и телохранители, — небрежно произнёс Григорий, и парни расступились, пропуская нас в полутёмную арку, которую мы быстро миновали и оказались во внутреннем дворике, выложенным брусчаткой. Посреди него высилась разлапистая ель.

— Молодой князь специально из питомника привёз и посадил здесь, — пояснил Григорий, когда мы проходили мимо дерева. — Перед Рождеством её наряжают, развешивают гирлянды, иллюминируют всё вокруг. Очень красиво. Ну и праздничные гуляния, само собой, Пожарский организовывает. Андрею Васильевичу удалось сделать то, что не получилось у отца. Кстати, праздники-то на носу. Теперь тебе есть где повеселиться.

У меня накопились вопросы, но мы уже подходили к стеклянной двери, за которой мельтешили люди, глухо гремела музыка. Стоявший возле входа пожилой швейцар в наглухо застёгнутом пальто легко распахнул дверь и с лёгким поклоном пропустил нас. Григорий небрежно засунул ему в карман мелкую банкноту.

Первым делом мы разделись и отдали верхнюю одежду в гардеробную. Княжич с любопытством оглядывался по сторонам, как будто пытался заново впитать в себя впечатления, забытые за время болезни.

— Ну что, погнали, братишка? — не обращая внимания на поморщившихся от такой бесцеремонности телохранителей, Григорий махнул рукой. Один из личников открыл нам следующую дверь.

Я вошёл следом за княжичем в огромное помещение, разделённое на несколько, скажем так, «тематических» зон. Самая дальняя, слева — танцпол со сценой для выступления различных коллективов. Огромная хрустальная люстра излучала приглушённый золотисто-янтарный свет, под которым, прижавшись друг к другу, танцевали парочки. Со сцены неслась какая-то незнакомая мне джазовая композиция. Квинтет одетых в серебристо-белые костюмы мужчин самозабвенно выводил мелодию, а одинокий саксофон уверенно вплетался в чарующую музыку.

Справа от входа начиналась барная стойка из тёмного дуба. Она была довольно длинной, подсвеченной точечными светильниками, создававшими уютную атмосферу. Возле стойки расположилось с десяток молодых мужчин и парней. Была пара девушек. Они сидели на высоких стульях друг напротив друга и о чём-то щебетали. Короткие коктейльные платья выгодно подчёркивали стройные ноги местных красоток. Если мужчины то и дело поглядывали на них, то барышни словно забыли, что они здесь не одни, и потягивали коктейли.

Чуть в сторонке были расставлены столики с мягкими диванчиками в стиле модерн. Все они оказались почти занятыми молодёжью. Девушки пили коктейли, молодые люди угощались или пивом, или более крепкими напитками.

— Пошли, — негромко проговорил Григорий и хлопнул меня по плечу. Он тоже не торопился выйти на свет, привыкая то ли к обществу, то ли слегка тушуясь, не зная, как

отреагирует на его появление местное общество. — Пропустим по пивку… Присядьте где-нибудь…

Это он сказал своим телохранителям, топтавшимся за спиной.

— Пошли, — вздохнул я, сканируя пространство. Здесь, кажется, не было принято весело вопить и махать руками, привлекая внимание пришедшего.

— Да не может быть, — послышался голос слева, когда мы остановились возле стойки. — Неужели сам Гриша Шуйский?

— Здорово, Алексей, — улыбнулся княжич, протягивая руку подошедшему молодому мужчине со светло-каштановыми волосами, которые контрастировали с чуть смугловатым лицом. — Не чаял уже увидеть тебя здесь.

Тот цепко обхватил ладонь Григория и рывком притянул его к себе, похлопал по спине. Впрочем, княжич тоже не отставал, проверяя на прочность неизвестного мне персонажа.

— Как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены, — усмехнулся Шуйский и показал два пальца застывшему в ожидании заказа бармену. — Два «Холмогорского», друг.

— Сию минуту, — бармен скупыми, но ловкими движениями наполним две кружки пенным напитком, поставил их на деревянные кругляшки с логотипом клуба. — Прошу…

— Давай лучше по рюмашке коньяка за твоё возвращение, — усмехнулся мужчина, быстро прощупав меня взглядом. Глаза у него были миндалевидные, слегка навыкате. Интересный персонаж. Сколько же у него кровей в родословной намешано?

— Нет, брат, запретили пока крепкие напитки, — отказался княжич. — Да, кстати, позволь познакомить тебя с моим лучшим другом, Михаилом Дружининым. Он с Урала приехал. Миша, это граф Алексей Уваров. Он в торговом представительстве в Берлине первым секретарём работает. Только непонятно, какого беса сейчас забыл в Москве?

— Отпуск у меня, — ухмыльнулся молодой мужчина и повернулся ко мне, протягивая руку: — Очень приятно познакомиться. Кем приходитесь Александру Егоровичу?

— Мой отец, — ответил я. — Вы знакомы с ним?

— Наслышан… Коньяку налей, — Уваров на мгновение отвлёкся на бармена. — По долгу службы приходится контактировать со многими промышленными и торговыми предприятиями. Может, перейдём на более неформальное общение?

— Не против, — я отхлебнул из массивной кружки довольно приятное по вкусу пиво.

В это время на сцене наступила тишина, и стали слышны разговоры за столиками. И большей частью они касались Григория.

— Это и в самом деле Шуйский?

— Я думал, он уже и не поднимется…

— … поговаривали, что канцлер намеренно распускал слухи о болезни сына.

— Не городите чушь, уважаемый! Я точно знаю, что княжич Шуйский в последнее время не выходил из своей комнаты…

Вот это уже интересно. Неужели кто-то из слуг Шуйских сливает информацию? Алфёр? Но тогда фраза звучала бы по-другому, например «в последнее время вообще не двигался, сиднем сидел в кресле». Значит, источником является другой человек, понятия не имевший, что же на самом деле происходило в комнате младшего княжича. Судя по заигравшим желвакам на скулах, Григорий всё слышал, и подумал о том же, что и я.

Снова заиграла музыка, отрезая нас от любопытных разговоров за столиками. Граф Уваров, сделав извиняющийся жест, переключился на разговор с княжичем, а я опёрся спиной о стойку, потягивая пивко. Заодно и по сторонам посматривал. Вдруг кого-то из своих одногруппников замечу? Наша аристократическая прослойка вполне может сюда заявиться. Кстати, у большей части посетителей, преимущественно у мужчин, я заметил те самые номерные значки. По-видимому, эти самые номера даются членам клуба «Золотая клетка». Значок — это как

Расслабленно попиваю, краем глаза заметив любопытные взгляды одной из девушек в чёрном коктейльном платье. Она обхватила сочными вишнёвыми губами трубочку коктейля и что-то сказала подруге. Обе засмеялись, но сдержанно, чтобы не показаться вульгарными. Я бы мог подойти к ним и познакомиться, но пока не разберусь, как себя вести в этом заведении, лучше не рисковать. А то нарвусь сходу на дуэль. Где-то же должны быть их кавалеры. А барышни приятные, и явно из высокородных. На вид простое платьице стоит, наверное, баснословных денег.

Скольжу взглядом по скрытому в приятном полумраке залу и замечаю девушку, идущую в сторону бара. Плавно покачивая бёдрами, красотка в длинном платье цвета золота и бордо остановилась возле беседующих Григория и Алексея Уварова.

— Гриша, негодяй ты этакий, — чарующим глубоким голосом пропела она, улыбаясь. Крупные кудряшки рассыпались по открытым плечам и волнами спускались по спине. — Как же ты заставил нас всех поволноваться!

Княжич отставил кружку в сторону и сделал шаг в её сторону. Лицо его приобрело растерянно-восхищённое выражение. Да-да, именно так. Майор Субботин, столкнувшийся с незнакомой красавицей, конечно же, имел право восхититься и растеряться. А вот Шуйский хорошо знал её:

— Сонечка⁈ Разве ты не в Риме?

Подставив сначала одну щёчку под поцелуй, потом другую, девушка рассмеялась:

— Я уже год как вернулась в Москву. Да, я знала, что с тобой приключилось, но, к сожалению, твои родители запретили какие-либо визиты в ваш дом. Неужели всё было так плохо?

В глубоких чёрных глазах Сонечки мелькнуло беспокойство.

— Как видишь, бодр и здоров, — весело ответил княжич, до сих пор держа девушку за тонкие запястья. — А ты с каждым днём расцветаешь всё больше и больше.

— Да и по тебе не скажешь, что ты только что с больничной койки, — усмехнулась та, слегка покраснев от комплимента. — Но я, правда, очень рада видеть тебя весёлым, бодрым. Что-то в тебе изменилось… в лучшую сторону. Здравствуй, Алексей.

— Софья Аркадьевна, со всем нашим почтением, — граф дождался, когда Григорий сделает шаг назад, и в свою очередь, изящным и отработанным движением поцеловал протянутую руку девушки. — Вы сегодня блистательны, как и ваш золотой наряд.

— Эксклюзив из Милана, — поделилась секретом Софья. — Специальный курьер на самолёте вёз.

— Нам никогда не понять женской логики, — улыбнулся Уваров.

— Куда вам, мужчинам, — в тон ему ответила красавица. — Охота, спорт, автомобили… Увы, бедным девушкам очень тяжело конкурировать с вами в подобных развлечениях. Вот мы и выбрали что полегче: платья, шляпки, косметика…

— Уверяю вас, Софья Аркадьевна, от этого вы только выигрываете, — голосом опытного обольстителя проговорил граф.

Софья рассмеялась и погрозила ему пальчиком, на котором блеснула красивое кольцо с капелькой огранённого бриллианта. Потом с нескрываемым любопытством поглядела на меня, и чуть повернув голову в сторону Шуйского, спросила:

— Гриша, а почему ты не знакомишь меня со своим другом?

— Конечно, Сонечка, я лишь ждал момента, когда граф пропоёт тебе дифирамбы. Мой друг Михаил Дружинин, приехал с Урала поступать в МИУ. Миша, позволь представить тебе Софью Аркадьевну Темникову, столбовую дворянку, одну из самых богатых невест двух столиц.

— Гриша, ну это нескромно! — надула губки девушка, и сразу же заулыбалась, протягивая мне руку. — Очень приятно познакомиться! Я удивлена, что у Григория появился друг, о котором никто в Москве не знает.

— Мне приятно вдвойне, Софья Аркадьевна, — я, не прикасаясь губами руки красавицы, обозначил поцелуй. Ноздри защекотал тонкий аромат цитрусов и морской свежести. — Даже страшно становится, сколько противников я заимел в этот миг.

Софья рассмеялась и вдруг вцепилась в мой локоть. Я замер, не в силах понять этот финт.

— Чудесно! Вот сейчас и посмотрим, кто волочится за мной! Не угостите барышню коктейлем?

— Миша, я с Алексеем отойду для приватной беседы, — Шуйский подмигнул мне, не скрываясь. — Всецело и полностью доверяю тебе очаровательную Сонечку. Бармен, все заказы этой чудесной пары за мой счёт!

Тот лишь кивнул, не отрываясь от своей работы.

— Вот нахал! — восхищённо проговорила девушка вслед уходящим молодым людям. — В таком случае хочу «Голубую лагуну»! Михаил, оставьте это пенное недоразумение! Позвольте посоветовать вам «Олд фэшен». Поверьте, сей напиток вам понравится.

— Не смею противиться мнению эксперта, — подбавив шутливости в голосе, ответил я и кивнул бармену, слышавшему наш разговор.

Когда оба коктейля были готовы, мы направились к одному из столиков, как раз удачно освободившемуся, сели напротив друг друга. Повисло молчание, больше из-за дегустации напитков. Я не любитель коктейлей, но когда в охотку, да ещё с красивой барышней, загадочно поблескивающей глазами в мягком полусумраке — почему бы и не посмаковать? Кубики льда в янтарно-соломенной жидкости, нотки апельсина, долька которого висела на краю бокала, будоражащий нервы звук саксофона — мне здесь начинало нравиться.

— Раскройте тайну, Михаил, как вы познакомились с Шуйским? — попросила девушка, оторвавшись от трубочки. — Я сгораю от любопытства. У Гриши мало очень преданных и верных друзей в силу сложного характера. Я даже по пальцам могу их пересчитать. И вдруг с самого Урала. Совсем не похоже на Григория.

Ну и что я могу ей рассказать? Враньё рано или поздно вскроется, а делиться с незнакомым человеком, которого знаешь всего несколько минут, подробностями излечения княжича — и того хуже. Сан Саныч очень просил похоронить историю с ритуалом как можно глубже в памяти, а ещё лучше — выбросить её из головы. Узнав канцлера поближе, я воспринял его просьбу как завуалированную угрозу.

— У Григория сложный характер? — удивляюсь я, лихорадочно обдумывая, что бы такого придумать. — Вот не заметил, честно скажу.

— В том и дело, что Шуйский очень странно себя ведёт… — девушка улыбнулась, но не стала дальше развивать эту тему. — Я вся в нетерпении, Михаил! Жду вашей истории!

— Да ничего особенного, — я пожал плечами. — Вы знаете графа Татищева?

— Татищев? — Темникова свела тонкие бровки к переносице. — Я мельком слышала о какой-то графине Татищевой. Она живёт в Москве, но имеет ли отношение к названному графу — затрудняюсь ответить.

— Скорее всего это его жена, — не совсем уверенно ответил я. — Ходили слухи, что она давно уехала в Москву и живёт отдельно от мужа. Ну да ладно, речь о другом. Граф связан с

Я безбожно врал, но в приятной полутьме Сонечка не заметила мою покрасневшую физиономию. Девушка зачарованно слушала меня, даже забыв про коктейль.

— Отец решил использовать возможность спасти княжича Шуйского на всю катушку. Он заключил договор с канцлером, пожелав в обмен на лекарство открыть в Москве представительство «Уральской логистики».

— Ага! Папа что-то говорил об этом недавно! — воскликнула девушка. — То-то мне показалась знакомой ваша фамилия! И что было дальше?

— Мы приехали в Москву с препаратом. Его ввели больному, и он стал выздоравливать, — пожал я плечами.

— Почему именно вы, а не граф Татищев, к примеру? Ведь канцлер обращался к нему, — здраво рассудила Темникова.

— Вы невнимательно слушали, Софья Аркадьевна, — улыбнулся я. — Таким было требование отца. Он же не за просто так получил спасительный артефакт. Теперь у него долг. Разве граф будет его отдавать? Вряд ли. Поэтому за эту сделку отец должен отдать что-то очень серьёзное, или расплатиться услугой. А канцлер любезно согласился посодействовать моему переводу из Уральска в МИУ, разрешил открыть филиал корпорации Дружининых в Москве и стал соучредителем торгово-логистической компании.

— А каков долг вашего отца?

— Довольно серьёзный, но Шуйский обещал помочь, — соврал я с лёгкостью.

— То есть существует некий магический артефакт, превращающийся в лекарство-панацею, и спасает княжича Шуйского в одночасье? — Софья обхватила губами трубочку и втянула в себя голубовато-лазоревую жидкость. — Знаете, не верю. Но… не смею влезать со своей точкой зрения. Главное, Гриша снова на ногах и излучает столько оптимизма… Я рада за него.

— Он вам нравится? — улыбнулся я. — Прошу прощения, если вопрос оказался неподобающим…

— Мы дружили какое-то время, но на что-то серьёзное наши отношения не тянули. А потом Шуйские объявили о помолвке княжича Григория и Марии Барятинской.

Я внимательнее поглядел на собеседницу. На красивом лице промелькнула тень огорчения. Сколько же ей лет? На пальце нет супружеского кольца, значит, не замужем. Но есть парочка других. Одно из них может быть от жениха. Но точно вижу, что Темникова старше меня лет на пять.

— А где ваш муж… или брат? — всё же решил спросить я. — Мне говорили, что в этот клуб девушки без сопровождения не должны приходить. Или неправда?

— Правда, — улыбнулась Софья. — Но можно приходить и в компании подруг. Главное, чтобы был вот такой значок.

Она расправила одну из оборок платья на груди и показала мне уже виденный значок, только под номером «810». Девушка стала членом клуба чуть позже Григория.

— Я, как член клуба, вполне могу и без мужского сопровождения приходить, но с двумя-тремя подругами. «Круговая гарантия», так называется один из пунктов Устава.

— Вон оно что! — протянул я, вызвав весёлый смех Софьи.

— Да, так и есть. Но и ответственность за своих подруга я несу очень серьёзную.

— И где ваши подруги? — я завертел головой, будто пытался разглядеть в кипящем вокруг веселье нужные мне лица. На самом деле шутил. Мне вдруг стало интересно разговаривать с сидящей напротив девушкой.

— Где-то там, танцуют, — неопределённо махнула рукой Софья. — Послушайте, Михаил. А давайте перейдём на «ты». Клуб — не такое место, где чопорность является главным условием. От такой «вежливости» лицо сводит, как будто лимон зажевала.

— Абсолютно согласен с тобой, — я заулыбался, но вдруг увидел, что Софья совсем не смотрит на меня. Её взгляд был устремлён ко входу, лицо закаменело. Затем прижала ладонь к губам и несколько секунд молчала. В чёрных зрачках заметались голубые искорки. «Не иначе „Воду“ пестует», подумал я, а вслух спросил: — Что случилось?

— Ну почему именно сегодня? — Темникова вздохнула отмирая. — Князь Лыков собственной персоной, да ещё с молодой женой. Как бы дуэли не случилось!

Глава 2

Спокойно, дружище, спокойно…

Чтобы разглядеть пришедшую парочку, мне надо было повернуть голову в сторону входа, но в данной ситуации это выглядело бы очень некрасиво. Поэтому я допил свой «Олд фэшен», так и не поняв, понравился он мне или нет, больше ориентируясь на выражение лица Софьи, следящей за ситуацией. Моя собеседница неуловимым движением поправила кудряшки, отбросив парочку из них, самых непокорных, за ушки, и улыбнулась.

— Мы вместе, — произнесла она странную фразу.

Я пожал плечами, особо не возражая. Мне было приятно сидеть в компании с красивой девушкой, беседовать с ней, не держа постоянно в голове мысль, что за мной кто-то охотится. Сейчас я расслаблялся.

— Это Лыковы? — я заметил молодых мужчину и женщину, идущих под ручку между столиками, и перебрасывающихся короткими фразами с сидящими.

— Да. Князь Роман с женой, — кивнула Темникова, расслабленно положив руки на край столика. Простучала пальцами, как по невидимым клавишам пианино. — Миша, у тебя есть телефон Григория? Надо бы предупредить его, чтобы сгоряча глупостей не наделал.

— Если это необходимо… — я начал доставать телефон из кармана, но в этот момент Лыков изменил траекторию движения и направился к нашему столику.

В зоне отдыха стало чуточку светлее. Включилась мягкая подсветка, и я разглядел бывшего соперника княжича Шуйского. Лыков, на мой взгляд, выглядел старше Григория, хотя все, кто о нём говорил, утверждали, что оба — ровесники. Невысокого роста, широкоплечий, но какой-то… рыхловатый, без жёсткости на лице, округлые скулы, чуть навыкате глаза. Не скажу, что красавец, за которого, пища от радости, пойдёт любая девушка, но и уродом называть князя будет неправильно. Этакий усреднённый типаж в хорошем костюме, со сверкающими на пальцах перстнями, и как придаток — симпатичная жена. Княгиня Лыкова не выглядела несчастной,

— Софья Аркадьевна! А я глазам своим не поверил, когда вас увидел! — Лыков заулыбался, остановившись возле нашего столика. Голос у него был глуховатый, низкий, какой-то рокочущий. Взгляд князя скользнул по мне остро, цепко, чтобы тут же смениться на едва заметную глазу расслабленность. Мне не следовало забывать, что у местных аристо свои критерии оценок, особенно незнакомцев. — Давненько вы сюда не заглядывали!

— Всего лишь пару месяцев, Роман Кириллович, — улыбнулась в ответ Софья так искренне, как будто несколько минут назад не выглядела озабоченной и встревоженной. — Знаете, дела семейные потребовали долгой отлучки.

— Соскучились по столице?

— И не говорите! — взмахнула рукой Темникова. — Как вернулась, сразу же решила заглянуть в своё любимое местечко! Мария Егоровна, вы чудесно выглядите!

— Спасибо, Софья Аркадьевна, — на щеках молодой княгини появились ямочки. — Не представите ли нам своего кавалера?

Ох уж эта женское любопытство! Если Лыков едва сдерживается, чтобы не кривить губы, то его супруга просто сгорает от желания узнать, кто же этот загадочный незнакомец? На моём пиджаке (кстати, стильном и модном) нет значка клуба, а значит, сюда я прошёл по чьей-то рекомендации.

— Охотно! Михаил Александрович Дружинин, сын уральского магната, хозяина торгово-логистического концерна… Роман Кириллович… Мария Егоровна.

Я привстал и обозначил поцелуй тонкой руки молодой женщины.

— Очень рад знакомству, Мария Егоровна! — искренне ответил я. Мало ли что произошло между Гришкой и этим… Лыковым. Дама приятная, и ямочки на щеках вот эти симпатичные. Интересно, а муженёк руку подаст? Как бы по статусу мне нельзя первому её тянуть. Да и не по статусу… неприятно выйдет, если он проигнорирует мой дружелюбный жест.

Но нет, не стал артачиться, протянул, крепко пожал.

— Присаживайтесь к нам, разделите компанию, — зачем-то предложила Софья, и парочка охотно согласилась, присев рядышком на боковой диванчик. А сама округлила глаза, пытаясь мысленно что-то сказать. Увы, не обладаю ментальными способностями. И тут меня осенило!

— Прошу прощения, мне нужно на несколько минут отойти, — произнеся обязательную фразу, чтобы покинуть стол, я поднялся и быстренько направился к барной стойке, на ходу вытаскивая телефон. Григорий откликнулся сразу же.

— Ты где? — поинтересовался я для начала.

— Да с ребятами завис, — чуть виновато ответил Шуйский. — Набежали, потребовали рассказать, как я из мертвеца в живчика превратился, — он хохотнул. — А ты чего звонишь? Сонечка тебя бросила, скучаешь?

— Как раз нет. Мило беседуем. Кстати, для тебя была бы хорошая пара… Хочешь — обрадую?

— Ну? — насторожился Шуйский.

— Лыковы заявились. Познакомился с твоей бывшей.

— Твою ж… — княжич хотел выругаться позаковыристее, но сдержался. — Ромка уже знает, что я здесь?

— Если Соня не проболталась, то пока — нет.

— Соня не проболтается, — задумчиво проговорил Григорий. — Но может и намеренно сказать, чтобы позлить Лыкова. Ладно, я ещё минуток на десять задержусь, потом подойду. Хочу на его рожу посмотреть.

— Ладно, жду. Пока ещё по коктейлю закажу, — ответил я и закончил разговор.

* * *

— Соня, я тебя не узнаю, — усмехнулся Лыков, приняв более расслабленную позу, когда собеседник девушки покинул их компанию. — Ты что, торгашом увлеклась? Да ещё с Урала. Та же вообще одни бирюки живут! Кто он такой вообще?

— А чем тебе торгаши не нравятся? — усмехнулась Софья, покручивая пальцами пустой бокал. — Я, если рассуждать подобным образом, тоже торговлей занимаюсь.

— Ты — другое, — возразил князь. Твой отец — крупный землевладелец, и было бы глупо не использовать такой ресурс для создания крупного агропромышленного концерна.

— Но ведь мы продаём конечный продукт, значит — тоже торгаши, — усмехнулась Софья. — Миша — сын крупного магната, учится в МИУ.

— И каким ветром его занесло сюда? — полюбопытствовала Мария.

— Он привёз какое-то лекарство для Григория Шуйского, — как можно небрежнее бросила девушка в платье «бордо с золотом», а сама с напряжённым любопытством наблюдала за реакцией пары.

Щёки княгини стали пунцовыми, а сама она опустила глаза долу. Лыков сердито засопел, заворочался, будто на ежа сел.

— Что за лекарство? — наконец, спросил он. — Я слышал краем уха, Григорий совсем плох, не выходит из комнаты, никого к себе не подпускает. Даже не знаю, кто или что может помочь ему. А тут вдруг какой-то незнакомец по мановению волшебной палочки поднимает на ноги безнадёжного больного?

— Рома, как ты можешь? — голос Марии дрогнул. — Будь ты на его месте, разве не перепробовал бы все варианты спасения?

— Я не на его месте, — отрезал князь. — Странно всё это… Как, ты говоришь, его фамилия? Дружинин? Не его ли папаша недавно подписал договор о сотрудничестве с компанией «Еврологистика»?

— Да, — кивнула Софья.

— А «Еврологистика» принадлежит Лопухиным, — Лыков с назидательностью поднял палец. — Лариса Николаевна Лопухина — жена канцлера Шуйского. Теперь вопрос: а при чём здесь Дружинины? Они как бы не пересекаются, согласно одной теореме.

— Ну откуда я знаю, Рома? — мило улыбнулась Темникова. — Миша рассказал, что это было условие его отца. Услуга за услугу. Шуйским — лекарство. Дружининым — допуск на европейский рынок.

— И как сейчас дела у Григория? — напряжённо спросил князь. У него сразу пропала вальяжность.

— Судя по довольному виду Шуйского, лекарство оказалось эффективным, — пожала плечами девушка.

— Шуйский здесь? — едва не вскочил на ноги Лыков. Мария тихо ахнула и как бы невзначай оглядела столики, занятые посетителями. Поняв, что её желание увидеть бывшего жениха слишком откровенно, княгиня взяла за руку мужа, словно успокаивая его.

— Да. Он попросил меня занять разговором Михаила, а сам уединился в приватной кабинке с молодым графом Уваровым, — не стала скрывать Софья, давно заметив, что уральский друг Шуйского

— Но как? — Роман был потрясён не меньше Марии, но быстро пришёл в себя. — Слухи шли, что Григорий при смерти. Причём, шептались-то не в подворотнях, а в светских салонах, да чуть ли не в открытую говорили! Последний год пресс-служба Шуйских вообще ограничивалась только краткими релизами о состоянии здоровья младшего княжича.

— Вероятно, всё это время шло лечение, поэтому семья не хотела раньше времени распространять информацию о выздоровлении Григория Александровича, — разумно проговорила Мария. — Дорогой, не купишь ли нам что-нибудь выпить? Мне коктейль, пожалуйста.

— Да-да, конечно, — Софья по виду князя Лыкова поняла, что ему хочется побыстрее покинуть женское общества и броситься на поиски Шуйского. Будто не верил тому, что сказала Темникова.

— А Михаил о нас уже позаботился! — весело воскликнула она, увидев подходящего к столику молодого человека с четырьмя полными коктейльными бокалами. Причём, два из них были с «Голубой лагуной», а два других — с «Олд фэшен».

— Как говорят джентльмены, на сухую нет разговора! — пошутил Михаил, ловко поставив на столик бокалы. — Честно говоря, взял на свой страх и риск то, что мы сами пробовали.

— Спасибо, Михаил! — улыбнулась Мария. — Мне «Голубая лагуна» нравится. Роман, правда, предпочитает безалкогольные коктейли, но сегодня, думаю, ему лучше попробовать что-нибудь покрепче. Да, милый?

— Как скажешь, дорогая! — вернул улыбку князь и обратился к парню, который каким-то образом оказался знаком с Шуйскими. — Михаил, а это правда, что Гриша выздоровел благодаря какому-то чудодейственному лекарству?

* * *

Прежде чем вернуться к столику, я заказал четыре коктейля. Лыков сидел, как пришпиленный, не мычал и не телился, хоть бы девушек угостил. Я не прогадал. Мария с Соней благосклонно приняли угощение, а князь сразу решил выяснить животрепещущую для себя тему.

Я не торопился отвечать, делая вид, что думаю. Сначала хлебнул «Олд фэшен», и только потом, тщательно подбирая слова, ответил:

— Да, Григорий практически здоров, но во избежание проблем пока находится под тщательнейшим наблюдением Целителей. И всё-таки можно сказать: лечение дало результаты.

— А что за лекарство?

— Очень редкий магический артефакт, за который было пролито очень много крови, — я решил пошалить, нагоняя жути. У Сони даже брови вздёрнулись от удивления. — Из него и приготовили лекарство.

— При чём же здесь ты?

— Потому что именно я и отец добыли его. Если позволите, не буду углубляться в подробности. Тайна.

— И долго длилось лечение? — князь оказался дотошливым.

— Достаточно долго, — не говорить же ему, что хватило одного ритуала! Я вместе с Григорием и его отцом заранее обсудили, как будем отвечать на неудобные вопросы. Канцлер Шуйский признался, что очень хочет выяснить, кто покушался на сына. Если новость о его выздоровлении достигнет ушей бенефициаров, то они обязательно задёргаются, и вот тут-то нужно внимательно смотреть, какие подвижки начнутся вокруг младшего Шуйского. А вот мне это не нравилось, и я сразу предупредил, что в шпионских играх участвовать не собираюсь. Александр Александрович пообещал в меру своих возможностей оградить меня от ожидаемых опасностей. Да-да, обещала лиса в курятник не лазать… Придётся всё же держать ушки на макушке. — Лекарство рассчитано было на полгода.

— У господина канцлера невероятная выдержка, — покачал головой Лыков. — И ведь ни разу не обмолвился, что Григорий идёт на поправку. Что ж, я очень рад.

«Да ни фига ты не рад! — подумал я, глядя на кислую физиономию князя. — Чего боишься? Ведь не ты уводил невесту Григория, когда он смертельно заболел, а Барятинские расторгли помолвку. Или в самом деле переживаешь, что у Марии всколыхнулся прежние чувства, когда увидит Шуйского? А вот и он, кстати!»

— Какие люди — и без охраны! — шутливо воскликнул Григорий, подойдя к нам с полной кружкой пива. Аккуратно поставив её на столик, княжич поглядел на супружескую пару, как будто не веря, что вон та красивая молодая женщина когда-то была его невестой. От этого взгляда княгиня густо покраснела, но выдержала его. Даже вызывающе вскинула подбородок. — Это правда, что вы стали мужем и женой? Когда мне сказали, я очень долго не верил…

— Это правда, Гриша, — разжала губы Мария. — Когда ты заболел, нашу помолвку разорвали по обоюдному согласию. Думаешь, мне легко далось это решение? Если бы не Роман, я не знаю, что со мной было бы…

— Мария Егоровна, ни в коем случае не хочу вас обвинять в нарушении данного слова… тем более, что нарушать-то было нечего, — Шуйский сел между мной и Софьей, чтобы не упускать из виду Лыковых. Кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за Романом, то бледнеющим, то краснеющим. — И мой совет на будущее: не нужно вставать в позицию оправдывающейся стороны. Я очень тяжело болел и, откровенно говоря, молил о смерти. Проведи отец рекуперацию вовремя, глядишь, обручальное кольцо на ваш пальчик, Мария Егоровна, надел бы я…

— Зачем ты так говоришь? — воскликнула Мария.

— Григорий Александрович, я бы попросил вас быть повежливее, — прорычал Лыков.

Шуйский только улыбнулся, поднял кружку, отсалютовал княжеской паре, сделал пару глотков. Быстро провёл языком по губам, снимая остатки пены.

— Хорошо! — он прищурился и откинулся на спинку дивана. — Ох, друзья мои, вы даже не представляете, какое наслаждение, блаженство, восторг я сейчас испытываю! Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну![1]

— Никогда не замечала за тобой тягу к поэзии, — удивлённо проговорила Софья. — Кто это написал? Ты сам?

— Представляешь? — рассмеялся Шуйский. — И нет, это всего лишь несколько строчек, которые вдруг всплыли в моей голове. Когда часами неподвижно сидишь в кресле и изучаешь обои на стене — поневоле станешь вирши плести.

— А ещё что-нибудь прочитаешь? — Темникова подпёрла кулачком подбородок и с интересом поглядела на улыбающегося княжича.

— Пожалуй, кое-что смогу, — он усмехнулся, на мгновение замер, словно выключил режим этакого разбитного и весёлого парня. Его голос стал жёстким, сухим.

Я не люблю фатального исхода.

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время

В которое болею или пью.

Я не люблю открытого цинизма,

В восторженность не верю, и еще,

Когда чужой мои читает письма,

Заглядывая мне через плечо…[2]

Он декламировал тихо, но мы его слышали, не напрягаясь, даже несмотря на завывание саксофона и мелодичный перебор пианинных клавиш. Глаза у Софьи предательски заблестели. Мария замерла, сжимая в руке бокал с коктейлем, и только князь Роман с кривой улыбкой смотрел куда-то в сторону. Мне даже показалось, что на его лице читался вопрос: «почему ты не сдох?»

Когда Шуйский замолчал, обе девушки, не сговариваясь, захлопали в ладоши, но без восторженных и экзальтированных визгов, а как-то задумчиво, по-новому глядя на внезапно появившегося из небытия человека, которого уже все похоронили. А я был абсолютно уверен, что сейчас рядом с нами сидит майор Субботин. Таких стихов в моём мире я никогда не слышал и не читал.

— Дорогой, мне нужно отлучиться, — Мария улыбнулась, на мгновение положила свою ладонь на плечо мужа, и встала. — Соня, не составишь компанию?

— Охотно.

— Мальчики, только не передеритесь в наше отсутствие, — с лёгкой долей тревоги сказала княгиня, в большей мере глядя на Шуйского.

— Всё будет в порядке, Мария Егоровна, — кивнул Григорий. — Нам делить нечего.

Барышни удалились. Лыков одним махом допил коктейль, поморщился.

— Гадость, — сказал он, отодвигая от себя бокал. — Баловство для детишек.

Хотел ли Лыков задеть меня, не знаю. Скорее всего, князь был раздражён тем, что встретился сегодня с человеком, которого никак не ожидал увидеть в клубе. — Что? Почему ты так на меня смотришь?

— Как? — удивился Шуйский и снова сделал глоток пива. Поставил кружку на стол. — Сам себя накручиваешь, чего-то там навыдумывал. Я же сказал, что не имею к вам обоим, как к семейной паре, никаких претензий. Не считай меня настолько мелочным. Но вот то, как ты быстро засуетился, когда наши семьи разорвали помолвку, вызывает только презрение. Даже не дал девушке прийти в себя, сразу стал давить, подключил всё свое семейство. Куда так торопился-то, Рома?

— Я всегда любил Машу, — скрипнул зубами князь. — Мы же с университета за ней ухаживали, если тебе болезнь память не отшибла. Да, я немного перегнул палку, когда чуть ли не сразу прислал сватов в дом Барятинских, когда услышал о разрыве ваших отношений. К чести Егора Васильевича, он сразу, с порога завернул их обратно. Не время, сказал, и точка. Но через полгода, взвесив все выгоды, которые сулили его семье, а Маше — тем более, он согласился на нашу помолвку. — Лыков подался вперёд, навалившись грудью на столик. — Мне жаль, что так получилось с тобой, но я искренне не понимаю, почему Александр Александрович не провёл процесс рекуперации, когда понял, что твоя болезнь безнадёжна?

— То есть он должен был усыпить своего сына одним уколом? — вздёрнул брови Шуйский.

— Если других вариантов нет — почему нельзя использовать эвтаназию?

— Ну и сука ты, Рома, — покачал головой Георгий и снова отхлебнул из кружки. — Желаю тебе однажды оказаться в моей шкуре. Вот тогда и поймёшь, как трудно родным принять важное решение: то ли отправить тебя на рекуперацию, то ли продолжить бороться за жизнь «овоща».

— Следи за словами, Гриша, — огрызнулся князь. — Или следующая наша встреча состоится на дуэли!

— Конечно-конечно, — выставил перед собой ладони Шуйский. — А вопрос можно?

— Надеюсь, он не связан с Марией?

— Нет… Скажи мне, пожалуйста, как так получилось, что перед поездкой в Париж твоя кандидатуру вдруг резко меняют на мою? Что случилось-то? Меня выдёргивают из Царицыно, где я предавался неге и удовольствиям, вызывают в МИД и закидывают в состав делегации, ничего толком не объяснив. Пришлось кучу документов изучать в самолёте, да ещё и магический артефакт памяти применить. У меня потом голова жутко болела. Про результат этой поездки тебе известно. Так почему ты не поехал?

— Я не могу тебе об этом сказать, — проворчал Лыков.

— Рома, ты же понимаешь, что твоя жалкая попытка уйти от ответа только усиливает подозрение, — усмехнулся Шуйский. Сейчас в его голосе я слышал нотки Субботина. Вероятно, майор и вёл беседу.

— Ты обвиняешь меня в покушении на твою жизнь? — вытаращился на него молодой князь. — Григорий, это переходит все границы…

— Боже упаси! Михаил, ты слышал, что я обвинил князя Лыкова в каком-то преступлении?

— Нет, — твёрдо ответил я. — Роман Кириллович, княжич Шуйский всего лишь хотел услышать от вас причину отказа от поездки в Париж. Согласитесь, что столь удивительное совпадение двух событий наталкивает на размышления.

— Ну вот, видишь, — развёл руками Григорий. — Мой друг учится на юридическом факультете, и ему очень хорошо знакома словесная казуистика. Рома, мне очень бы хотелось узнать, с какого хрена ты остался дома, а я поехал навстречу своей судьбе. Я не верю во вселенский заговор против меня, но вполне допускаю, что сына канцлера Российской Империи решили угробить поганые лягушатники. Поэтому так срочно всплыла моя кандидатура для поездки. Меня подставили?

— Боже, Гриша, что за тон, — поморщился Лыков. — Ты же сотрудник МИДа, твоя речь должна быть безупречной, а ты как гопник в подворотне выражаешься.

— Рома, я последний год едва языком ворочал, поэтому не надо меня укорять в отсутствии утончённости, — Григорий снова припал к кружке, сделал глоток. — Ум-ммм! Как же я мечтал вот так посидеть с друзьями, доверительно пообщаться! Так раскроешь мне тайну своего отказа?

— Это не я, — неохотно ответил Лыков. — За неделю до отъезда делегации меня вызвал Хвощинский и «обрадовал», что я никуда не еду. Дескать, поступило распоряжение отсамогоШувалова провести ротацию части сотрудников. Кроме меня в России остались ещё трое человек из департамента. А моё место занял ты.

— Кандидатуру выдвигал Анатолий Сергеевич или граф Шувалов?

— Не могу тебе сказать точно, потому что не знаю. Хвощинский при разговоре со мной не называл твою фамилию. Просто сказал, что я остаюсь дома. О том, что вместо меня едешь ты, ты сам и сказал. Как думаешь, прибавилось ли любви к тебе после такого манёвра?

— Да мы и тогда не испытывали друг к другу особого пиетета, — усмехнулся Григорий.

— А вот и мы! — Мария с улыбкой

— Всё нормально, Маша, — Григорий состроил самое невинное выражение на лице. — Мы с Ромой повспоминали дни, когда в МИДе работали…

— Михаил, а вы не хотите девушку пригласить на танец? — в глазах Софьи блеснули голубые искорки.

Как раз со сцены донесли звуки медленной мелодии, разбавляемой грустью саксофона. Я понял, что не просто так Темникова хочет увести меня от столика. Скорее всего, Мария попросила её под любым предлогом оставить их с Шуйским наедине. Григорий держится хорошо, используя жизненный опыт Субботина. Думаю, ему моя помощь сейчас не нужна. Я взял за руку Софью и довёл её до танцпола. Девушка положила руки на мои плечи, и поощрительно улыбнулась, когда я обхватил её за талию.

— Ведите даму, кавалер, — тихо сказала барышня.

И мы медленно закружились, подчиняясь ритму нежной мелодии.

— Гриша сильно изменился, — чтобы не молчать, Софья выбрала нейтральную тему. — Это стихотворение… Я не люблю фатального исхода… Как сильно сказано. Такое надо прочувствовать на своей шкуре, пропустить через себя. Скажи, Миша, это правда княжич Шуйский? Не клон, которому напихали десятки имплантов?

— А в его глаза ты глядела?

— Да. К счастью, не увидела признаков имплантированных кибердеков.

— Так бывает иногда, — я приблизил губы к ушку Софьи, прошептал: — Душа на какое-то время покидает своё тело и блуждает в иных мирах. И тогда человек способен впитать в себя нечто новое…

— Так не бывает! — рассмеялась девушка, гибко двигаясь в такт музыки. Она великолепно чувствовала мои движения и подстраивалась под них. — Глубокая перестройка души возможна только при слиянии с сознанием донора. Святая Церковь относит подобные манипуляции с душой к одному из самых главных грехов.

У меня по спине поползли ледяные щупальца… нет, не страха, а чего-то будоражащего, заставляющего внимательно вслушиваться в слова Софьи. Темникова несомненно знала о подобных ритуалах не с чужих слов. Это ещё не значит, что кто-то из её родственников «баловался» со слиянием душ, но обмолвка девушки довольно интересная.

— Откуда у тебя такие познания в чёрной магии? — полюбопытствовал я, чуть сильнее сжимая талию барышни.

— Заметно, что я такой магией владею? — усмехнулась Софья и чересчур смело прижалась ко мне, обдавая запахом цитруса и морского бриза. — Не боишься, что околдую?

— Не боюсь, но опасаюсь, — я улыбнулся. — Да и зачем тебе сопливый мальчишка? У тебя и жизненного опыта побольше…

— Намекаешь, что я старая?

— Не лукавь, Соня. Ты поняла, о чём я хотел сказать.

— А я чувствую, что ты успел столкнуться с реальностью, без прикрас, с кровью и опасностями, — прошептала Темникова. — От тебя несёт смертью.

— Вот сейчас мне становится страшновато, — я поёжился, но не хотел, чтобы музыка заканчивалась. Возможно, Софья на меня воздействовала ментально. Её магия ощущалась, но на первичном уровне, как будто лёгкое прикосновение невесомого пёрышка к щеке. Надо бы узнать про Дар Темниковых, а то увлекусь этой красивой девушкой, а окажется, что меня, как телка, используют.

— Не бойся, я хорошим парням зла не приношу, — улыбка тронула губы Софьи.

Вот и думай, шутит она, или всерьёз говорит. Хм, а не из-за своего ли Дара барышня не замужем? Московские аристократы и дворяне хорошо знают, чем «знаменита» Соня, поэтому никто и не торопится предлагать ей руку и сердце.

Но незнакомый мужской голос, который раздался рядом, мгновенно разрушил мою версию.

— Софья Аркадьевна, не объясните ли мне, кто этот молодой человек, так рьяно вас прижимающий к себе? И почему вы в одиночку заявились в клуб?

Возмущённый голос принадлежал рослому мужику лет сорока, с начинающимися залысинами на висках, каким-то невероятно ястребиным носом, которым можно легко действовать вместо шпаги. Басаврюк такому бы точно позавидовал. Под носом росла густая щётка усов. Тонкие губы были нервно приоткрыты.

Без всякого смущения или стеснения Соня оторвалась от меня — к счастью, музыка закончилась — и сердито ответила:

— Я предлагала вам, Сергей Назарович, пойти в клуб вместе, как и подобает в таких случаях, но у вас образовались какие-то срочные дела. Кто же виноват, что вы не можете развлечь свою девушку?

Я стоял молча, не вмешиваясь в происходящее, а сам прикидывал: мне сразу в рыло дадут или на дуэль вызовут? Некоторые парочки топтались рядом, с любопытством ожидая развития ситуации. Хм, значит, у Сони всё-таки есть жених… Или очень хороший знакомый?

— Ещё раз говорю: у меня образовалось срочное дело, — губы Сергея Назаровича дрогнули. — Прошу прощения, что не смог сопровождать вас, Софья Аркадьевна, в «Золотую клетку», но и вам не следовало бы столь откровенно вешаться на шею первому попавшемуся… юноше.

Последнее слово он выплюнул так презрительно, будто увидел перед собой бродягу в воняющей одежде.

— Повежливее, сударь, — усмехнулся я, показывая всем видом, что меня нисколько не задевают его слова. К тому же его руки были тщательно осмотрены. Помимо массивного серебряного перстня с небольшим драгоценным камешком в овальной оправе и невзрачной на вид печатки с неразличимым из-за освещения гербом, у мужчины из украшений больше ничего не было. Костюм — да, добротный. Видно, что его шили на заказ, а не покупали в магазине готовой одежды. Осанка у этого Сергея такая, что сразу на плац можно выходить и маршировать. Военный? — Можно и ошибиться с выводами.

— Помолчите, юноша, с вами я попозже закончу, — процедил сквозь зубы мужчина и снова обратился к девушке. — Софья Аркадьевна, если вы собираетесь и дальше проводить время в этом заведении, я составлю вам компанию.

— Боже, Сергей Назарович, какой же вы занудливый, — поморщилась девушка и решительно направилась к нашему столику. По пути она столкнулась с Григорием, что-то ему сказала, и тот ускорил шаг.

— Что случилось, Миша? — княжич рядом с ухажёром (или женихом?) нисколько не проигрывал ему в стати и росте. Оба широкоплечие, крепкие. — Ба, какие люди в Голливуде! Никак, подполковник Скрипицын?

— Что? Какой Голливуд, к дьяволу? — поморщился мужчина, и вдруг вытянулся, словно лом проглотил. — Княжич Шуйский? Но… вы же…

— Нет-нет, я не помер, чего так испугались-то? — весело проговорил Григорий, которого, кажется забавляла ситуация. Вокруг нас образовалась весьма плотная толпа, жаждущая развлечений. Видимо, ещё не все присутствующие были

— Григорий Александрович, произошло недоразумение, — голос Скрипицына слегка сел, но мужчина быстро пришёл в себя. — Я ухаживаю за Софьей Аркадьевной, если вы не знали, и очень возмутился, когдаваш спасительоткровенно лапал девушку.

— Враньё, — ответил я резко. — Софья Аркадьевна не позволила бы мне вести себя столь легкомысленно и нахально. С другой стороны, на дворе конец двадцать первого века, мало кого интересуют вальсы и мазурки. Обычное дело, когда в танце мужчина держит за талию красивую девушку.

Раздались смешки. Скрипицын сжал челюсти, заиграл желваками. Меня он ещё мог раздавать, но появление Григория мгновенно охладило его пыл. Я уже знал, что сыновья канцлера Шуйского отличались невероятной дерзостью и бесстрашием, не уклоняясь ни от одной дуэли. И не каждый аристо, пестующий семейный Дар, стремился сцепиться с кем-нибудь из них.

— Григорий Александрович, у меня в мыслях не было каким-то образом обидеть или оскорбить вас. Но молодой человек проявил бестактность по отношению к моей девушке.

— Я не знал, в каком статусе находится Софья Аркадьевна, но если вас так задели мои руки на женской талии, готов с вами прояснить этот вопрос в другом месте, — я тоже разозлился. Чёртов павлин, невовремя распушивший хвост. Неужели не понимает, что дискредитирует Соню? Судя по взгляду Григория, он думал о том же самом. Его глаза словно кричали: «да заткнись ты, болван!»

— Миша, не горячись, — Шуйский притронулся к моему плечу. — Сергей Назарович, вы всерьёз настроены на дуэль?

— Да, чёрт возьми! — рыкнул Скрипицын. — Кто этот юнец? Кому я должен бросить вызов?

— Я вас предупреждаю, господин подполковник, что готов заменить своего друга. Он ещё плохо знает Москву, недавно приехал сюда, и мой долг защитить его от подобного рода ошибок.

— Вы одарённый? — резко спросил меня вояка.

— Да, — с вызовом отвечаю ему. Право слово, зря Гриша при зеваках пытается прикрыть меня собой, тем самым руша мою же репутацию. — Михаил Дружинин из торгово-промышленного сословия.

— Значит, Око Ра?

— Вас это пугает? — усмехаюсь в ответ. Честно говоря, не горю желанием скрещивать клинки с этим ревнивцем, но когда живёшь в столице, репутация выходит на первое место.

— Нисколько, — Скрипицын, кажется, успокоился, но от своего желания наказать наглеца не отказался. — Григорий Александрович, я не буду драться с вами. Юноша, судя по его воинственному виду, сам хочет скрестить клинки.

— В таком случае придётся пройти процедуру разрешения в Дуэльном Комитете, — сухо произнёс Шуйский. — И я не уверен, что оно будет дано.

— Сразу видно, что вы долго отсутствовали, — усмехнулся подполковник. — Год назад в Дуэльный Устав были внесены изменения. Клубы, собрания и другие организации, получившие лицензию Дуэльного Комитета, теперь могут регулировать споры на своей территории. Достаточно вызвать комиссара, которому вменено в обязанность проследить за ходом дуэли.

— Да, это так, — сказал кто-то из толпы. — «Золотая Клетка» получила лицензию.

— Плохо, что меня не поставили в известность, — Григорий погрузился в раздумья. — Миша, откажись.

— Чтобы потом на меня пальцем показывали, дескать, Дружинин трус? — я покачал головой. — Если нет никаких препятствий, я готов драться.

— Прекрасно, — хищно осклабился Скрипицын. — В таком случае завтра в девять вечера я жду вас здесь же, со своими родовыми клинками. Да, кстати… У вас готов клон для рекуперации? Он вам понадобится, ибо я не оставляю наглецов в живых.

Я с трудом сохранил невозмутимость, чтобы не врезать по самодовольной физиономии, но от слов подполковника мороз по коже продрал. Насколько знаю, смертельные дуэли довольно редки, и чтобы получить на них разрешение, нужно пройти через все гребёнки дуэльных инстанций. Это вам не старина махровая, где тут же хватались за шпаги и шли убивать друг друга.

— Прекратите паясничать, господин Скрипицын, — Григорий поморщился. — Вы же знаете, что смертельная дуэль — дело чересчур опасное. Оно вам надо?

— Шучу, — усмехнулся вояка. — Смотрел, как отреагирует молодой человек. Итак, завтра жду вас на паркете. Не забудьте про секундантов.

Он развернулся и с видом победителя покинул танцпол. Заиграла музыка, народ как-то незаметно разошёлся, а мы вернулись к столику, возле которого стояла Софья, сжимая в руках клатч, которого до этого я у неё не видел. Лыковых уже не было. Или ушли из клуба, или нашли себе интересное развлечение. Может, князь решил в бильярд поиграть, а жена его сопровождает.

— Михаил, я очень сожалею о случившемся, — голос девушки дрогнул. — Сергей Назарович повёл себя нетактично. Я… постараюсь, чтобы он отозвал свой вызов.

— Кем вам приходится Скрипицын? — поинтересовался Шуйский. — Он ухаживает за вами? Или жених?

— Скорее ухаживает, и дело идёт к помолвке, — красавица закусила губу.

— Софья Аркадьевна, вы поступили очень недальновидно, придя сюда без сопровождающего, — покачал головой Григорий. — Такие правила клуб ввёл не из-за желания дискриминировать женщин, а именно из-за таких случайностей. Мой друг был вынужден принять вызов, чтобы сохранить свою репутацию. Для меня это большая неприятность, потому что отвечаю за Михаила. Не уверен, что господин подполковник захочет отозвать свой вызов. Он же при большом скоплении народа заявил о своём желании наказать «наглеца».

— В любом случае я постараюсь замять скандал, — вздёрнула подбородок Софья. — Господа, я вынуждена уйти. Григорий Александрович, ещё раз хочу сказать, что рада видеть вас в добром здравии. Михаил, прошу прощения за своего кавалера. Мне было приятно познакомиться с вами.

Она ушла, а мы решили пропустить по стаканчику крепенького после такой встряски. Заказали по порции бренди, отошли в сторонку. Тут нас и нашёл граф Уваров. Поставил на стойку бокал с коньяком, усмехнулся, поглядев на наши задумчивые лица:

— Восхищаюсь я этим Скрипицыным! Шельма такая, нашёл себе соперника. Решил на новичке свою репутацию поднять. Дерьмо-человек.

— Он и в самом деле военный? — спросил я.

— В отставке. Попёрли из армии за какие-то махинации, — поморщился Уваров. — Он из тыловых служб, долгое время сидел на мобилизационных

— Скрипицыны — старинный род из столбовых дворян, — пояснил Григорий. — Его представители поголовно потомственные военные, чуть ли не со времён Ивана Грозного. Попадались и хлыщи, но в большинстве своём Скрипицыны преданны своей стране, императору.

— Этот подполковник — «стихийник»? — спросил я.

— Да, — Уваров отпил из бокала. — Пестует «воздух». Опытный дуэлянт. А вы, Михаил, как я понимаю, придерживаетесь магии Ока Ра?

— «Огонь», — кивнул я.

— В таком случае у вас есть шанс поставить на место Скрипицына, — хищно прищурился граф. — Магия Ока изучена не до конца. И если вы используете клановые фехтовальные хитрости, то можете победить. Кого хотите видеть в секундантах?

— Княжича Шуйского, — кивнул я на Григория.

— Охотно, — подтвердил тот.

— Если не против, я тоже могу стать вашим секундантом, — Уваров опрокинул в себя остатки коньяка. — Свяжусь с Дуэльным Комитетом утром, чтобы прислали комиссара. Не переживайте, Михаил. Езжайте домой, выспитесь хорошенько. Гриша, давай завтра с тобой встретимся утречком, да посетим Скрипицына.

— Хорошая идея! — усмехнулся княжич. — Согласен!

* * *

Сидя за рулём «Адлера», Григорий хмуро смотрел на дорогу, но старался не гнать машину, хоть трасса уже была почти пустой.

— Мне почему-то в голову лезут всякие мысли насчёт Софьи, — прервал молчание княжич. — Она ведь могла знать, что этот вояка долбанный может заявиться в клуб, и тем не менее, очень акцентированно с тобой танцевала.

— Думаешь, провокация? — я пожал плечами, думая совершенно о другом.

— Твой отец с… моим подписали договор о сотрудничестве, — пояснил Шуйский. — Кому-то это не понравилось, вот и решили прощупать Дружининых, начав с тебя.

— Притянуто за уши, — без колебания ответил я. — Слишком притянуто. Никто ведь не мешает московским магнатам и аристократам заключать союзы и договоры, чтобы торговать, делать деньги. А тут вдруг канцлер решил подружиться с уральским кланом, и сразу же провокация?

— Может и притянуто, — согласился Григорий, чуть притопив педаль газа. — Но Сонечка, конечно, отчебучила.

— Но ведь она не могла знать, что мы заявимся в клуб. Просто воспользовалась возможностью пофлиртовать с новичком.

— Да, возможно, — неохотно ответил княжич. Наверное, его военная сущность взяла верх, вот и видит в поведении молодой красивой девушки некую опасность. — Если Соня надавит на Скрипицына и отговорит от дуэли, я ей большущий букет цветов подарю.

— Слушай, а кто она такая?

— Ведунья, ведьма, — пожал плечами Григорий. — Темниковы — крупные землевладельцы. Держат поместья под Тверью и Серпуховом. В Коломне у них есть огромный агропромышленный кластер, объединяющий два десятка деревень. Софья — очень богатая невеста, но из-за своего Дара она рискует остаться без нормального мужа.

— Что значит «без нормального»? — удивился я, мысленно похвалив себя, что попал в «десяточку», когда предположил, кем является Темникова.

— Понимаешь, ведьма в Семье — очень рискованный капитал. Если молодые аристо не шарахаются от красоты Сонечки, то их родители категорически против такой невестки.

— Да почему?

— Считается, что кровь ведьмы испортит Дар, наделит его такими качествами, что проще будет полностью заблокировать одарённость ребёнка. Это относится, в первую очередь, к мальчикам. Девочки, как раз могут унаследовать Дар ведьмы, да и то через поколение.

— А что за проблема? — то, что сейчас мне говорил Шуйский, вызывало удивление. У «новой» аристократии, пестующих магию Ока, таких проблем не возникало. Артефакт наделял Силой нового члена Рода не по принципу наследственности, а по привязке к крови. К примеру, вздумай я взять в жёны Настю Дубенскую, уже имеющую Подарок от Главы Рода Дружининых, то она без труда смогла бы войти в нашу семью, поделившись кровью с родовым Оком. Отец помог бы ей «привязаться» с помощью определённого ритуала. А наших детей Алтарь воспринял бы уже без всяких проблем. Им достаточно лишь поделиться кровью с артефактом Силы без сложных манипуляций. У «старой» аристократии всё устроено по иным принципам: громоздким, со многими условностями. Поэтому у мелкопоместных дворян и возник такой бум интереса к осколкам Ока Ра. Они любыми путями пытаются достать артефакт и привязать его к своей крови.

— Проблема в том, что ведьмин Дар для мальчиков — нестабильная матрица. Он очень сильно влияет на магическую искру и может деформировать её до того момента, когда нужно проводить инициацию. Род, пестующий «Огонь», может получить в своих рядах одарённого с набором «бракованных» возможностей. Понимаешь, Миша… Стихийная магия в твоём мире… тьфу ты! В нашем мире, конечно же… Заговариваюсь иногда! Так вот, она зиждется на традициях дисциплины, выверенной веками, и требует чистоты линии, контроля над эмоциями, подчинения формы.

— Что за подчинение такое? — мне стало любопытно. Кузнич вдалбливал в наши головы совершенно иные принципы.

— Ну, это ритуалы, жесты, правильное дыхание… даже мысль должна следовать канону, — Григорий остановил машину, увидев загоревшийся красный глаз светофора. — Магия же ведьм и колдунов устроена иначе. Она интуитивная, телесная, в большей мере связана с кровью, луной, землёй, и, если хочешь знать, духами предков. Ну и самое главное: ведьма не боится привлечь в помощь хаос природы. Для неё в порядке вещей призвать бурю в ясный день, или повесить проклятие на человека, если тот чем-то обидел её. Так что совмещение «ведьминых» фокусов со стихийным Даром — это нечто.

— То есть, подобное совмещение считается браком?

— Выходит, что так, — пожал плечами Григорий и плавно стронул машину с места и через пару минут свернул в переулок, где находился дворец Шуйских. — Мальчик от связи одарённого аристо и ведьмы может стать носителем искры с двойным наполнением. Есть вероятность получить от отца структурированную стихийную Силу, стремящуюся к порядку, а от матери — дикую, инстинктивную магию. Её иногда называют «свободной».

— И что? Это плохо?

— А это приводит к внутреннему конфликту. Когда молодой одарённый пытается вызвать, к примеру, Огонь по канону отца, он самопроизвольно «добавляет», условно говоря, «кровавый» символ матери. Магическое пламя становится ядовитым и отравляет всё живое вокруг. Представь себе ситуацию, если такой одарённый применит подобный конструкт в месте, где скопление невинных людей.

— Да он кучу народа поубивает, — поёжился я.

— В том-то и дело, — Григорий стал сбавлять скорость, подъезжая к кованым воротам, возле которых прохаживалась парочка

— Я о таких подробностях не знал.

— Такие вещи изучаются внутри Рода, — хмыкнул Шуйский, заезжая на территорию поместья. — Там много чего интересного есть. Если хочешь, могу потом поподробнее рассказать… А что, Сонечка в душу запала?

— Очень красивая девушка, — не стал скрывать я. — Но не по Сеньке шапка. К тому же она старше меня лет на семь.

— Мы в одном классе учились, — рассмеялся Григорий. — Ровесники, можно сказать. А ты подумай, почему она тобой заинтересовалась. Я бы не отбрасывал версию о какой-то хитроумной игре.

— Всё бы тебе в шпионов играть, майор, — ухмыльнулся я в ответ.

Шуйский рассмеялся, останавливая машину возле крыльца. Возле него уже крутился слуга. Как только мы вышли наружу, он занял место за рулём, чтобы отогнать автомобиль в гараж.

— Ты канцлеру ничего не говори, — предупредил я, поднимаясь с Григорием по лестнице. — А то с него станется арестовать Скрипицына, чтобы сорвать дуэль.

— Он может, — рассмеялся княжич, кивая слуге, распахнувшему перед нами дверь. — Но подозреваю, что ему уже известно о скандале. В клубе хватает стукачков.

Раздевшись и попрощавшись с Григорием до утра, я поднялся к себе и первым делом позвонил Арсену, чтобы предупредить его о своём возвращении. Телохранитель выдохнул с облегчением и слегка поругал меня за подобную беспечность. Конечно, князь Шуйский обязан обеспечить своему гостю охрану, но это же Шуйский! Никто не знает, какие мысли в его голове бродят!

После разговора с Арсеном решил поговорить с Луизой. Вернее, попросить об одной услуге.

— Мне нужна информация о Софье Аркадьевне Темниковой, — когда девушка поинтересовалась, что именно я хочу узнать. — Кто она такая, какие слухи про неё ходят. С кем Темниковы связаны договорами, кто их союзники. И ещё… есть такой Скрипицын Сергей Назарович. Сможешь составить досье?

— Девочка понравилась? — усмехнулась Луиза.

— Она намного старше меня.

— Так и я старше тебя. Но это обстоятельство не помешало кое-кому совратить скромную барышню и с удовольствием валять её в постели.

— Ты — другое дело, — улыбнулся я. — Ладно, спокойной ночи, рыжик.

— Когда ко мне в гости придёшь? — поинтересовалась Луиза. — Я уже начинаю скучать.

— Обязательно постараюсь на днях заглянуть, — пообещал я, вспомнив о завтрашней дуэли, и в животе образовался ледяной комок.

— Хорошо. Досье на Темниковых и этого… Спицина…

— Скрипицына, — поправил я.

— Да-да, именно его. В общем, сброшу тебе на почту, как будет готово. Спокойной ночи, Миша.

— И тебе тоже, — я задумчиво нажал на иконку отбоя вызова и отложил телефон на тумбочку. Хочется мне или нет, но отцу звонить надо. Чёрт его знает, вдруг этот вояка-дятел не шутит и проткнёт меня. Тогда хотя бы меня быстро переправят в Оренбург, чтобы провести рекуперацию.

Примечания:

[1] Р. Рождественский — «Человеку надо мало».

[2] В. Высоцкий — «Я не люблю»

Глава 3

Как подготовиться к дуэли

Луиза очень хотела позвонить этому сумасбродному и потерявшему осторожность мальчишке рано утром, вырвать его из сна, чтобы задать ему трёпку за случившееся вчерашним вечером в «Золотой клетке». Надо же было вляпаться в дуэль, да ещё с дворянином-военным, пусть и в отставке! Перепалку сняли с нескольких ракурсов и выложили в Сеть. Девушка прошлась по всем ссылкам, мрачнея всё больше и больше. За такое Александр Егорович оторвёт голову сначала телохранителям, а потом и своему сыну. Если только Скрипицын первым не отправит Мишку на рекуперацию.

Но по размышлению, она первым делом решила поставить в известность Арсена.

— Рыжая, ты на часы смотрела? — сонно спросил старший личник, взяв трубку.

— Вы ночью чем занимались? В карты играли? — Язвительно спросила Луиза. — Сейчас семь часов. Пора вставать и делами заниматься.

— Какими? — было чётко слышно, как протяжно зевнул Арсен.

— У Михаила очень большая проблема нарисовалась, и её нужно быстро решать.

— Что произошло? — Вот теперь у Сабитова сон слетел окончательно. — Шуйские?

— Нет, гораздо неприятнее. Мишка и княжич вчера вечером за каким-то бесом попёрлись в клуб, где собираются богатенькие мальчики и девочки. И там наш подопечный умудрился сцепиться из-за одной дворяночки с её женишком. В общем, сегодня будет дуэль.

— Так… — Луизе показалось, что Арсен почесал макушку, но особо не расстроился. — Так-так. Давай к нам, расскажешь подробнее, что произошло. Надеюсь, у тебя есть вся исчерпывающая информация?

— Более чем.

— Всё, ждём тебя. Ты завтракала?

— Ещё нет.

— Тогда у нас порубаешь, не задерживайся, — Арсен отключился.

Луиза собралась очень быстро, не забыв взять пистолет. Право на ношение и применение у неё было как у кланового телохранителя. Затолкав ствол за спину, накинула куртку, схватила с трюмо ключи от машины и квартиры — мало ли, вдруг куда ехать придётся — и вышла из квартиры.

Дойдя до соседнего подъезда, набрала код нужной квартиры, прослушала мелодичный сигнал, после которого послышался голос Фила:

— Кто?

— Крис, — коротко ответила девушка и дёрнула на себя отскочившую от магнитного замка дверь. Быстро поднялась наверх, позвонила условным сигналом в квартиру, где жили телохранители. Постороннему могло показаться, что взрослые люди страдают ерундой, но Луиза помнила ту жуткую аварию и хладнокровный расстрел всех, кто находился в машине. Будь Родин дисциплинированнее, проблем можно было избежать.

Фил открыл дверь и запустил девушку внутрь. Луиза скинула куртку и хотела стянуть с ног сапожки, но парень махнул рукой:

— Не надо, всё равно полы протирать надо. Заходи на кухню.

— Да уже поняла, что мне туда надо, — усмехнулась Ирмер. Чудесный запах жареной колбасы магнитом тянул её туда. — Привет всей честной компании.

Арсен и Глеб поздоровались с ней. Судя по разложенной по тарелкам яичнице с колбасными кружками, и ещё не тронутой, никто пока не завтракал. Ждали Луизу. Девушка, уже не раз побывавшая здесь, по-хозяйски сделала себе кофе и уселась за стол.

— Приятного аппетита, — сказал Арсен, словно давал сигнал к утренней трапезе. И все оживились, заработали вилками. Старший личник не торопился с расспросами, давая всем насытиться. Когда Луиза взялась за нож и намазала на батон масло, украсила его

Луиза обстоятельно рассказала о вчерашнем конфликте в «Золотой клетке», участником которого стал их подопечный. Даже показала на телефоне ролик, снятый кем-то из присутствующих. Личники смотрели и слушали внимательно. И только когда он закончился, высказались по-мужски, кратко, нисколько не стесняясь присутствия барышни.

— Ты Мишке не звонила? — спросил Арсен.

— Сначала хотела, но решила тебя первым в известность поставить, — призналась Луиза.

— Правильно сделала. Не надо пока парня дёргать. Что-то по Скрипицыну выяснила?

— Пришлось покопаться, чтобы узнать про этого типа побольше, — девушка отпила из чашки бодрящего кофе. — Столбовой дворянин. Подполковник тыловых служб, уволен из армии за махинации. На данный момент работает у Морозовых. Начальник складского хозяйства. Из рода Скрипицыных, кстати, вышло много политических и военных деятелей, как, например, Митрополит Московский и всея Руси Иоасаф в 16 веке.

— В семье не без урода? — хмыкнул Фил.

— Ой, да брось, — Глеб подчистил свою тарелку. — Уверен, что этот вояка — не единственный из Скрипицыных, кто позорил Род.

— Тем не менее, угроза для Михаила серьёзная, — Арсен задумчиво помассировал подбородок. — Надо решить, что делать. Отговаривать его бесполезно. «Золотая клетка», как я понимаю, «мажорный» клуб. Если Дружинин даст заднюю, его будут воспринимать в обществе как слабака и труса. Но в дуэли у него мало шансов победить. Это не со студентами саблями махать.

— Смертельные дуэли запрещены, — напомнил Глеб.

— Когда дерутся одарённые, Дуэльный Комитет закрывает глаза на некоторые нарушения, — заметила Луиза. — Рекуперация создала лазейки подобного рода, коими многие аристо и дворяне пользуются. Сильнее всего за соблюдением правил следят в высших учебных заведениях и в армии. Там подобный финт не провернуть. А Миша по незнанию вляпался.

— А вдруг это провокация? — Фил взял печеньку из вазочки.

— Уже неважно, — вздохнул Арсен. — У нас два варианта. Первый: ставим в известность Александра Егоровича и канцлера, пусть попытаются каким-то способом повлиять на Скрипицына. Второй: устраняем проблему собственными силами.

— Это как? — рассмеялся Глеб. — Похитить подполковника?

— Хороший вариант, но похищение обязательно свяжут с Михаилом, — спокойно ответил Арсен. — А вот если сломать ему руку, то есть шанс ловко выйти из создавшегося положения.

— Скрипицын может быть амбидекстером, — возразила Луиза, но судя по её задумчивому лицу, идея старшего личника пришлась по душе.

— Мишка тоже умеет двумя руками клинками махать. Тем не менее подполковник лишится преимущества.

— Целители запросто его «починят», — Глеб задумался. — Если только незадолго до дуэли провести акцию. Скажем, за час-полтора.

— Глупости не говорите, — хмыкнул Фил. — Сломать руку дворянину? А вы сможете до него добраться? Он, как-никак, военный, пусть и бывший. Предлагаю более изящный вариант. Если Скрипицын поедет на машине, нужно устроить ему аварию по пути в клуб. А все дорожные происшествия фиксируются полицией очень тщательно. Пока разберутся, кто прав, кто виноват, подполковник опоздает на дуэль, что автоматически сделает его проигравшем.

— А у Фила голова варит, — подмигнул Луизе Арсен. — Не совсем безнадёжный.

— Обижаешь, начальник, — в тон ему ответил парень, и все рассмеялись.

— Так что решили? — девушка обвела взглядом телохранителей. — У Скрипицына есть машина, и он, скорее всего, поедет на ней в клуб. Я могу устроить аварию под видом глупой курицы, не умеющей водить. Сделаю так, что никто не подкопается.

— Я бы с княжичем Шуйским сначала поговорил, — предложил Глеб. — Он, вероятно, будет секундантом Михаила. Но мне интуиция шепчет, что Григорий попытается предотвратить дуэль.

— У нас нет возможности выйти на канцлера, — покачал головой Арсен. — Поэтому придётся ставить в известность Александра Егоровича, как бы не хотелось скрыть от него инцидент. Пусть сам разговаривает с князем, решает проблему.

— Да, это будет правильно, — кивнул Глеб. — Нас оставили в столице не для того, чтобы любоваться красотами архитектуры. Звони Дружинину, а мы начнём собираться. Как бы дело не повернулось, идея с аварией выглядит перспективной. До вечера есть время, и надо его использовать по полной. Будем следить за Скрипицыным. Луиза, ты же сможешь взломать телефон вояки?

— Да не вопрос, — фыркнула Луиза. — Я ночью уже брала под контроль телефон подполковника, пока тот спал. В принципе, ничего сложного. Защита стоит, но слабенькая.

— Значит, у тебя есть список абонентов, с кем Скрипицын общается чаще всего?

— Есть, — улыбнулась девушка, вставая. — Ну что, начнём охоту? Он, кстати, в районе Воронцова поля проживает, неподалёку от своего работодателя. Охраны как таковой нет, её роль выполняет водитель. В доме постоянно проживают горничная и кухарка.

— Почему он ещё не женат? — удивился Глеб.

— Да кто ж его знает, — пожала плечами Луиза. — Можно, конечно, покопаться в его жизни, чтобы найти ответ на такой животрепещущий вопрос. Но за Софьей Темниковой он ухаживает уже второй год. Значит, всё же планирует жениться на богатой дворянке, несмотря на то, что она до сих пор не сказала своего слова. А ведь мужику уже почти сорок лет! В армии служил недолго, продвигался по служебной линии благодаря протекции со стороны высокопоставленных родственников. Поэтому и обнаглел, что ощущал поддержку свыше.

— А кто такая эта Софья? — Поинтересовался Арсен.

— Дочь столбового дворянина Аркадия Алексеевича Темникова, крупного землевладельца Московской губернии. Он, в свою очередь, является Главой агропромышленного концерна «Темников и сыновья». Чужаков в Совете директоров практически нет, только родственники. Семья многочисленная, родственные связи разветвлены настолько, что образовался самый настоящий клан.

— А сколько лет девушке?

— Двадцать пять, — в зрачках Луизы заиграли изумрудные всполохи. — Окончила Московский сельскохозяйственный институт, что неудивительно, учитывая специфику бизнеса Рода. Помогает отцу и братьям, которых у неё двое. Почему не замужем, не понимаю. Я про неё начиталась слухов, что она ведьма в каком-то там поколении.

— Ведьма? Если так, то понятно, — кивнул Глеб. — Никто не хочет заводить семью с женщиной, владеющей таким Даром. Я имею в виду, среди одарённых. Остаётся только найти какого-нибудь инженера из простого сословия. Но разве Глава Рода позволит разбавлять кровь с простолюдином?

— Это был бы выход, — пожала плечами девушка. — Оттого ведьмы такие и злые на мужчин… ну, большинство

— Так, хорош языком чесать, — прихлопнул ладонями по столу Арсен. — Фил, приберись тут. Глеб, иди разогревай тачку, а я позвоню Александру Егоровичу.

Фил запыхтел, но послушно загремел посудой, сваливая её в раковину. Луиза быстренько оделась и выскочила на лестничную площадку, чтобы, не дай бог, её не попросили помочь молодому личнику. Следом за ней, посмеиваясь, вышел Глеб, и они оба неторопливо спустились вниз. Нужно было подготовить машины к выезду.

Арсен тем временем набрал номер старшего Дружинина, собираясь с духом. Как отреагирует хозяин натакойзвонок, он представлял себе очень хорошо. Но деваться некуда. Ситуация неприятная.

— Доброе утро, Александр Егорович, это Сабитов, — зачем-то напомнил Арсен, хотя его имя должно было высветиться на экране телефона. — Прошу прощения, если отвлекаю.

— Подожди минутку, в кабинет перейду, — что-то зашуршало в динамике, послышались быстрые шаги. Потом хлопнула дверь. — Если звонишь столь рано длямосквича, значит, с Мишкой опять что-то случилось.

— Михаил повздорил с дворянином Скрипицыным, и тот вызвал его на дуэль, — телохранитель не стал обращать внимание на оговорку про москвича и растекаться мыслью по древу.

— Из-за бабы?

— Так точно. Ваш сын, если честно, вовсе не виноват в произошедшем, как нам удалось выяснить. Но сами понимаете, что в высшем обществе отказ от дуэли сразу же выставляет человека в худшем свете. Мы сейчас обсуждаем вариант, как эту дуэль не допустить.

— Что Шуйские?

— Мы даже не знаем, как отреагировал канцлер на ситуацию, — пожаловался Арсен.

Повисло тяжёлое молчание. То, что связь не оборвалась, Арсен точно знал. Дыхание хозяина, какое-то шуршание, поскрипывание слышалось довольно отчётливо.

— Я сейчас позвоню канцлеру. Не думаю, что вмешательство столь влиятельной фигуры в спор принесёт пользу моему сыну, — нехотя сказал старший Дружинин. — Принести извинение этому хлыщу можно, но ты прав: репутация сразу же будет подмочена, а парню ещё учиться и учиться. Нельзя прогибаться.

— Мы между собой посовещались и решили аккуратно вывести Скрипицына из игры, — признался Арсен. Для него было важно услышать, разрешит ли господин Дружинин акцию в отношении подполковника, или позволит ситуации развиваться по своему сценарию.

— И как вы собрались егонейтрализовать? — Иронично спросил Александр Егорович.

— Если он опоздает на дуэль, то будет признан проигравшим.

— Хорошая идея, — одобрил хозяин. — Давай сделаем так: я проведу консультации с юристами и позвоню канцлеру. Постараюсь до полудня — по вашему текущему времени — выяснить все обстоятельства и сделать окончательный вывод. Сразу же позвоню тебе.

— Понял, Александр Егорович.

— Ну всё, занимайтесь своими прямыми обязанностями, — усмехнулся Дружинин и отключился.

— Не слишком-то он встревожен, — пробормотал Арсен, постукивая телефоном по ладони. — Понятно, что Мишке не удастся избежать дуэлей, живя в таком гадюшнике, но это слишком рано произошло. Он даже оглядеться не успел. Я бы на месте Егорыча побеспокоился.

Фил прибрался на кухне и уже одевался, что-то тихо бормоча про себя. Арсен вышел в прихожую, перепоясанный плечевой кобурой с торчащей из неё рукоятью пистолета. Накинул меховую куртку, кепи поправил перед зеркалом.

— Что Александр Егорович сказал? — поинтересовался Фил.

— Пока ничего определённого, — отмахнулся Арсен. — Он сам позвонит попозже.

Когда они ввалились в тёплый салон «Бюира», Глеб сказал:

— Луиза уже умчалась к дому Скрипицына. Будет следить за подполковником. Если ему вздумается куда-то съездить, мы должны проследить за ним. А пока прокатимся до «Золотой клетки», прощупаем маршрут.

— Правильно, — кивнул Арсен, разваливаясь на заднем сиденье. — Гони, Глебушка, а я Мишке позвоню.

* * *

Мастер клинков семейства Шуйских совсем не удивился, когда я с Григорием заявились в фехтовальный зал во внеурочный час. Когда княжич пояснил, что нам нужно дополнительное занятие с отработкой боевых элементов, Бабич махнул рукой, приглашая нас идти за ним.

У Егора Кузьмича в распоряжении была комната со спортивным инвентарём, в которой он отдыхал после тренировок. Кроме того мастер не гнушался там чаёвничать. Вот и сейчас он включит чайник, достал из шкафа три кружки, засыпал в заварник горсть чая, пока мы пристраивали чехлы со своими саблями на стеллажную полку.

— Кто из вас вляпался в дуэль? — проницательно спросил Бабич, устраиваясь в кресле, которое даже княжич не посмел занимать. Сразу видно, насколько он уважает Мастера клинков. Посмотрел бы я на того, кто не дорожит такими Слугами, относясь к ним, как к мебели. К таким никто из Мастеров не пойдёт на службу, а слухи разносятся очень быстро.

— Я, — увидев, что Бабич ждёт подробностей, я присел на табурет и быстро обрисовал ситуацию, в которую попал вчерашним вечером.

— Скрипицын, — задумчиво пробормотал Мастер. — То, что он военный, это минус для тебя. В армии офицеры много времени уделяют фехтованию. И не по два-три часа в неделю, а ежедневно. Если бы я взялся за тебя месяц назад, то шанс на победу был бы серьёзный. А за одно занятие что можно сделать?

— Отработать пару-тройку основных комбинаций, — предложил Григорий, но Бабич на него так посмотрел, что тот жестом показал: «молчу».

— Отработать-то можно… — Мастер поднялся с кресла, услышав щелчок отключаемого чайника. Залив в заварник кипяток, отчего по комнате поплыл густой чайный аромат, он закрыл крышечку, накинул сверху полотняную салфетку и остался стоять возле стола, постукивая по нему пальцами. — Я не хотел загружать Михаила некоторыми особенностями фехтовальных школ, существующих в России, но придётся. Скрипицын, если он бывший военный, обучался по «Стальному Канону». Это армейская школа фехтования. Предпочтение отдаётся тяжёлому палашу с прямым лезвием, часто с усилением у гарды. Упор делается на линейные атаки с жёсткими блоками, с минимумом лишних движений. Тактическая схема простая: шаг вперёд — удар, шаг назад — защита. Опять же, никаких излишеств. Может показаться, что это примитивная тактика, но она во многих случаях даёт результат, если поставлена цель измотать противника. Так как у одарённых военных магический доспех формируется с помощью пестуемой Стихии, то он обязательно укрепляется дополнительной бронёй, которую учат ставить в армии. И получается такой доспех плотным, почти железобетонным, хорошо поглощающим удары. Но из минусов: очень сильно замедляет движения.

Мастер разлил по кружкам густую заварку и разбавил её кипятком. Поставил на стол вазочки с конфетами и печеньем.

— Угощайтесь, —

Мы поблагодарили Бабича, подтащили табуреты к столу и приготовились слушать дальше.

— Военные используют ритмические заклинания Силы, — не стал тянуть с объяснением Мастер. — Каждый третий удар напитан магическим конструктом, чтобы снести чужой доспех.

— А слабые стороны? — спросил я. Григорий молчал, скорее, из-за того, что подобные лекции уже слышал. Поэтому и потащил меня к Бабичу, чтобы тот доходчиво объяснил мне, как профессионал.

— Из-за дополнительной брони мобильность падает. Появляются уязвимости к обходам и быстрым сменам ритма. Поэтому казачий стиль очень хорошо подойдёт для успешных атак. Так что армейский дуэлянт похож на часовой механизм, — усмехнулся Бабич. — Он точен, предсказуем, неумолим. Но сбей ему ритм, навяжи свою тактику — сдуется.

Мастер отхлебнул чуть остывший чай, зашуршал конфетной обёрткой.

— Чего стесняетесь? Конфетки пробуйте. Заряжайтесь энергией, она вам пригодится, хе-хе… Теперь расскажу про флотскую школу фехтования. На всякий случай, а то вдруг у Скрипицына в друзьях моряки затесались. Хм… Так вот, морской стиль называется «Соль и Ветер». Чутка вычурно, считаю, да не мне решать. У моряков свои особенности. Упор в фехтовании делается на балансировку по скользкой поверхности, на низкий центр тяжести и резкие выпады с поворотами корпуса. Насколько мне известно, у них есть такая тактика: «качающаяся палуба». Это постоянная смена дистанции, уклоны вместо блоков. Магический доспех вкупе с индивидуальным Стихийным получается очень лёгким, «текучим». Хорошо отражает удары под углом, но не выдерживает прямого пробоя.

— Так на флоте служат только одарённые с магией «Воды», — напомнил Григорий. — Я про офицеров.

— Всё правильно, — кивнул Бабич. — Поэтому в дуэли «водоплавающие» применяют магию иллюзий, отлично ложащуюся на родовую Стихию Воды. Это ложные тени, эхо-движения, чтобы ввести в заблуждение противника. Слабость тоже есть, и самая основная: не любят флотские затяжных поединков. Быстро теряют Силу. Именно так, с большой буквы.

— Текучесть, — догадался я.

— Именно, — ткнул в мою сторону пальцем Мастер клинков и откинулся на спинку кресла. — Ваш родовой Мастер из казаков?

— Да. Варягом кличут. Он из уральских.

— Не слышал, увы. Ты знаешь, как называется казацкая школа фехтования?

— «Степной вихрь», — улыбнулся я. — Надеюсь, это название единое, или есть варианты?

— Нет, всё правильно, — усмехнулся Бабич. — Давай, изложи мне особенности стиля нашей школы.

Я почесал затылок, вспоминая уроки Варяга. Сделал глоток терпкого чая — Бабич уж заварил так заварил.

— В казацкой школе предпочтение отдаётся сабле с лёгким изгибом клинка. Серебро, добавленное при ковке оружия, служит каналом для проводки Силы, — как на экзамене, начал я. — Упор делается на скорость, круговые движения, рубящие удары под углом. Магический доспех зависит от Стихии, которую пестует боец. Я — «огневик», поэтому моя броня визуально мерцающая, похожая на марево над степью. Искажает восприятие у противника. Слабые места у доспеха, конечно, есть, но о них я говорить не стану.

— Жаль, что Скрипицын — армейский офицер, а не казак, — вздохнул Бабич. — Я бы за полдня натаскал тебя на основных моментах. Придётся использовать голема.

— Голема? — не поверил я.

— Мастер так называет механического манекена, в которого вложена определённая программа, — усмехнулся Григорий. — Очень дорогой тренажёр, не у каждого Рода он есть. На нём отрабатываются различные фехтовальные стили. Вот почему я хотел заменить тебя на дуэли. Мне-то знакомы все хитрости…

— С твоей стороны, княжич, это была бы совершеннейшая глупость, — не стесняясь, обрезал его Мастер. — Может, ты и чувствуешь себя прекрасно, но поверь: три года болезни обязательно преподнесли бы неприятный сюрприз в самый неподходящий момент. Я более чем уверен, что Михаил выступит гораздо лучше тебя. Ладно, молодёжь, пошли в зал. Хватит чаи распивать. Времени очень мало.

Только теперь я понял, что скрывается под тёмными чехлами. Три механических тренажёра скромно стояли в дальнем углу зала, и одного из них Бабич приказал принести и водрузить в самой середине.

— Вот этого берите и на руках тащите, — ткнул он пальцем, и Григорий сдёрнул с него чехол. — Даже не вздумайте елозить его по полу. Ручками-ручками.

«Голем» только в верхней его части был похож на обычный манекен: среднего роста, с двумя руками и головой. Точнее, даже не головой, а полусферой без лица, с какой-то овальной выемкой. Торс плавно переходит в ноги-тумбы, судя по их массивному виду, сделанные такими для устойчивости конструкции. «Голема» изготовили из какого-то композита, поглощавшего свет. В опущенных руках находились два тренировочных палаша. Цепкие пальцы обхватывали рукояти очень умело, как будто это чудо механики знало, как пользоваться оружием.

— Почему бы не приделать ему колёсики, — пыхтел я, держа это страшилище за пояс.

— Чтобы жизнь мёдом не казалась, — так же пыхтя, ответил княжич, придерживая манекена с другой стороны. — Вроде бы пластик, а почему такой тяжёлый?

— Будто ты ни разу его не таскал и не знаешь, из чего он сделан.

— Честно, не помню, — сконфуженно ответил Григорий. — Наверное, некоторые кусочки памяти стёрлись после рекуперации. Как Субботин, я помню только то, что мне передал княжич. Значит, это у него была проблема.

Мы поставили манекена на середине зала. Бабич обошёл его кругом, как будто проверяя целостность механизма. А потом вытащил из кармана спортивных штанов предмет, похожий на речной голыш, плоский и продолговатый.

— Это артефакт-ядро, — пояснил он и одним движением воткнул голыш в выемку, отчего голем сразу стал похож на одноглазого циклопа. — В него записаны сотни боевых стилей. Программа обновляется по мере появления новых, апробированных и рекомендованных к обучению стилей. Я поставлю для тебя «офицерский» уровень с дуэльным допуском. «Бой амбидекстеров». Порядок, — удовлетворённо проговорил Мастер, отходя в сторону, когда манекен покрутил головой, а артефакт замерцал тусклым серебром. — Михаил, бери свои сабли и готовься. Натягивай доспех, раскачивай Силу в клинках. Как только будешь готов, дай знать.

Он вместе с Григорием присел на скамеечку у дальней стены, а я, покручивая саблями, вышел на середину зала. Сталь, завязанная на магию Ока Ра, чутко откликнулась, ощутив токи Силы, исходящие от моего источника. Клинки завибрировали, начали покрываться розовыми бутонами. Меня, в первую очередь, волновала не яркая визуализация магических потоков, а то, смогу ли я удержать на определённом отрезке времени доспех. Ведь

— Я активировал программу «Стального канона», — пояснил Мастер. — Уровень — наивысший. Поэтому дерись в полную силу, не расслабляйся. Помни, что твоё преимущество в скорости и неожиданных финтах, которыми богата казацкая школа. Изучи ритм противника. После удара и блока следует пауза. Вот и пробуй использовать её. Ты готов?

— Готов, — я прокрутил «восьмёрки», сбрасывая с клинков алые лепестки. То, что я умею вливать в клинки гораздо больше Силы, Бабичу знать не следует. Никто не должен знать. «Голос Ока» — то самое состояние, когда клинки раскаляются до белизны — нужно призывать лишь в самых критических моментах. Например, чтобы срубить башку противнику.

— Начинай, — Бабич выбросил вперёд раскрытую ладонь. Видимо, он послал какой-то магический импульс «голему», потому что тот дёрнулся, мелко задрожал, поднял руки с палашами — и вдруг принял боевую стойку. Его правая рука вытянулась в моём направлении, левая вздёрнула второй палаш, готовясь нанести удар. А весь механизм замерцал, покрываясь изумрудными всполохами с извивающимися голубыми вкраплениями. — Скрипицыны владеют «воздухом», но по женской линии у них присутствуют «водные» элементы.

Я кивнул, показывая, что всё понял. Доспех плотно «сел», ощутимо надавив на плечи. Не зря всех одарённых заставляют заниматься физическими упражнениями и подолгу проводить время за силовыми тренажёрами. Это помогает подолгу держать магическую защиту.

— Какова сила удара? — вовремя спросил я. А то окажется, что «голем» махом снесёт не только доспех, но и меня развалит на две половинки.

— Тренажёр генерирует магический доспех того же типа, что будет использовать Скрипицын, — пояснил Бабич. — Не беспокойся, он не нанесёт тебе реальных ран. Палаши сами по себе излучают нейтрализующее поле, которое может вызвать только боль или временный паралич мышц.

— Ого, — я задумался.

— Вот и не давай ему достать тебя, — хмыкнул Мастер.

Собираясь с духом, я ещё раз прокрутил «восьмёрки» и шагнул навстречу неподвижно стоявшему «голему». Если уж придираться к терминологии, сейчас мне противостоял техномагический тренажёр с различными уровнями боя: от базовых до боевых. И эта болванка сделала шаг навстречу, облачаясь в магический доспех с непонятными рёбрами жёсткости, вокруг которых струились токи «воздушной» защиты.

Я едва не пропустил атаку, засмотревшись на это чудо техномагической мысли. «Голем», не мудрствуя лукаво, а может, действуя по какому-то хитрому алгоритму, считывающему каждое моё движение, предпочёл сделать выпад вместо рубящего удара. Он оказался настолько стремительным, что я лишь успел качнуться вправо. Тяжёлое лезвие просвистело в сантиметре от шеи, всколыхнув защиту доспеха. Холод Силы обдал меня с ног до головы. Взметнув правую руку, наношу рубящий косой удар через предплечье манекена. Его доспех замерцал голубовато-зелёными всполохами, восстанавливая место глубокого пореза. Да, сдуру такую защиту не преодолеть. Я скользящим шагом ухожу вбок, заставляя «голема» двигаться за мной. Что сказать, прыти у этого чудища оказалось достаточно, чтобы контролировать мои движения и успевать махать палашами, менять вектор атаки и всё дальше и дальше оттеснять меня к стене. Это был какой-то метроном: удары следовали один за другим с поражающей методичностью. Удар, блок, пауза. Удар, блок, пауза. Палаши, напитанные Силой, врезались в мой доспех, истончая его магическую оболочку.

Я, конечно, отвечал, и весьма серьёзно. Свист клинков, глухие удары, вибрация горячего воздуха, осыпающиеся на пол огненные лепестки — всё превратилось в бесконечную круговерть боя. Заметил одну вещь. Если мои удары достигали цели, голыш на груди ходячего манекена начинал светиться красным. Ещё одна особенность: эта гадина прочно держалась на ногах. Скорее всего, в неё была внедрена технология балансировки. Вон как шустро сближается, чтобы нанести удар. Палаши, словно крылья мельницы, молотят воздух, бьют по доспеху, который уже проседает очень серьёзно. Если не приму меры, Сила источника иссякнет, доспех сползёт и можно признаваться в поражении.

Придётся применить «казачий пляс» и фланкировку, обрушить серию ударов, чтобы доспех «голема» хотя бы просел до минимума. Надо было начинать сразу, но самонадеянность подвела. Значит, бью в одно место, чтобы истончить магический покров. Ну-ка, а если так?

Делаю ложный выпад, будто собираюсь атаковать в грудь, что нехарактерно для сабельного боя — и в последний момент падаю на колени, размашисто полоснул левым клинком удар по ноге противника. Сука! Он даже не уклонился! Доспех вспыхнул ярче обычного, а клинок отскакивает, будто на камень напоролся. Перекатом ухожу в сторону, вскакиваю, одновременно с этим подставляя клинки под удары палашей. Надо рисковать, иначе я не пробью эту бронированную махину. Чтобы сабли раскалились добела, мне нужно все ресурсы источника направить только туда, снижая плотность доспеха.

И начинаю пляс, в сумасшедшем темпе мелькая перед «големом». Если бы у него были глаза, он бы увидел серебристые дуги вместо порхающих клинков. Быстрее, ещё быстрее! Источник начинает полыхать, раскаляя магические каналы. Сабли наливаются нестерпимым ярким блеском, словно солнце в жаркий безоблачный день. Это и есть то самое «Око Ра», жгучее, выжигающее всё вокруг, когда магия бушует в его недрах. Наши предки не зря назвали артефакт именно так, а не иначе. Умея пользоваться его энергией, можно зажечь миниатюрное солнце в клинках, стать непобедимым…

Сабли со свистом рассекли палаши пополам и вскрыли доспех как консервную банку. Голыш вспыхнул алым зрачком — и «голем» застыл на месте с поднятыми руками, в которых торчали нелепые обрубки палашей.

Я опустил руки, ощущая противную дрожь в пальцах. Пламя в солнечном сплетении начинает понемногу гаснуть, принося измочаленным беспрерывной прокачкой магической маны каналам облегчение.

— Давненько в моём царстве столь цинично не портили инвентарь! — Бабич хмыкнул и подошёл к манекену. Нажал пальцем на артефакт, и тот выскочил из гнезда. — А каждый палаш стоит пятьдесят целковых. Молодой человек, а как ты себя чувствуешь?

— Я в норме, — вытираю тыльной стороной пот со лба.

— Не выжег себе источник, дурачок малолетний?

— Так я уже активировал «Око», и не раз, — честно ответил я и поглядел на улыбающегося за спиной Бабича Григория. Тот даже подмигнул мне. — Так что насчёт дурачка мимо, Мастер.

— Слава Богу, — проворчал Егор Кузьмич, подбирая обрубки палашей с пола. — Н-да, хорошо потренировались. Нужно новые заказывать.

— Я заплачу…

На моё обещание он только

— Заплатит он… Хватайте вместе с княжичем «голема» и тащите его к каморке. Надо будет техников вызвать, чтобы они профилактику провели.

Мы опять попыхтели, оттаскивая поражённого в бою манекена, Бабич шёл рядом и что-то ворчал, разглядывая обрубки.

— Вот что, парень, — сказал он, когда мы распрямили спины и выдохнули облегчённо, — ты можешь запросто одолеть Скрипицына, шанс есть. Но, как я понял, для разгона источника тебе нужно время.

— А сколько минут я потратил на бой?

— Десять минут, — ответил за Мастера княжич. — Я засекал.

— Хм, — я почесал затылок. — Если бы знал, насколько тяжело противостоятьтакомупротивнику, сразу бы начал разгонять источник.

— Это адская штука, поверь, — усмехнулся Григорий. — Дима с Костей стонали, когда Бабич выставлял против них «големов».

— Топайте отсюда, не мешайте мне, — сказал Мастер клинков и спрятался в своей комнатке, а мы исправно выполнили его приказ, покинув фехтовальный зал.

Пока шли по коридору, я поинтересовался, какова вероятность, что жених Сонечки откажется от дуэли. Княжич перевесил чехол со своими саблями с одного плеча на другое (ему так и не удалось помахать клинками, чему он, впрочем, нисколько не огорчился), задумчиво ответил:

— На попятную он пойдёт только в одном случае: если ты прилюдно попросишь у него прощения. Но я тебе не советую делать это. Поверь, незазорно будет проиграть опытному дуэлянту, чем вымолить у него прощение, а потом ходить, как оплёванный.

— Репутация, понимаю, — кивнул я.

— Слабаков не любят, — высказал неопровержимую сентенцию Шуйский. — Не забывай, где ты учишься. Я уверен, что о твоей дуэли уже вовсю судачат в университете. Ролик, где ты сцепился с подполковником, уже гуляет в Сети. Кстати, тебя добавили в чат группы?

— А какой здесь коммуникатор самый популярный? — я слегка смутился, потому что в круговерти событий совершенно забыл выяснить самое главное: как мне общаться с одногруппниками и узнавать университетские новости. Может быть, из-за того, что нужный коммуникатор не стоит на моём телефоне, никто мне и не пишет.

— «Схоластик». Довольно популярная «общалка». Есть ещё «Беседка», но она больше в Питере в ходу.

— Хм, «Беседка» у меня есть, но не знал, что Москва и Питер столь яро дистанцируются друг от друга, — с иронией ответил я. — Ладно, поставлю на телефон «Схоластика». АпрошлыйГригорий каким пользовался?

— Вот им и пользовался, — ухмыльнулся княжич.

Мы как раз вошли в гостиную и сразу же наткнулись на дворецкого. Тот поклонился и величаво произнёс:

— Григорий Александрович, господин Дружинин! Его Светлость ждёт вас в кабинете сию минуту.

— Мне бы под душем сполоснуться, — я представил себя стоящим в пропотевшем спортивном костюме перед элегантным канцлером, и поморщился.

— Не извольте беспокоиться, господин Дружинин, — вот же скотина! Этот напыщенный лакей упрямо называет меня по фамилии, как будто забыл имя. — Его Светлость знает, что вы были на тренировке.

Канцлер с заложенными за спину руками стоял возле окна, которое выходило прямо на аллею. Наверное, что-то интересное увидел, раз не торопился обратить на нас внимание. Григорий кашлянул. Старший Шуйский неторопливо обернулся.

— А-аа, молодёжь! — с непонятной интонацией проговорил он. — Проходите, проходите, не топчитесь возле двери.

Что характерно, канцлер не предложил нам сесть. Сам он опёрся руками о подоконник и с любопытством оглядел нас, как будто видел впервые в жизни. Так и думалось, сейчас скажет: давайте знакомиться.

— Меня известили о вчерашнем инциденте в клубе, — чего-то такого я и ожидал, честно говоря. А то слишком всё тихо, как будто мне и не предстояло скрестить клинки с ревнивым отставником. — Я очень огорчён тем, что мой сын не смог оградить гостя от неприятностей, в которые частенько попадают неопытные юноши. И теперь передо мной дилемма: запретить дуэль волевым решением или дать ситуации разрешиться самой собой. Но в таком случае пострадает Михаил. А я ведь дал слово Александру Егоровичу, что буду присматривать за его сыном. Выходит, плохо смотрю. И как быть?

Мы молчали, давая князю выговориться.

— Гриша, почему ты не поставил меня в известность ещё вчера?

— Мы приехали поздно, я не хотел тебя беспокоить, — нехотя ответил княжич. — А утром ты куда-то исчез.

— Да, мне пришлось в свой единственный выходной день заниматься чужими проблемами, — канцлер был спокоен, как природа перед надвигающейся бурей. — Я посетил влиятельных представителей Дуэльного Комитета, но они не нашли никаких веских причин отменить дуэль.

— А откуда они вообще узнали о дуэли? — удивился я.

— Клубы, общества, собрания обязаны сообщать о предстоящей сатисфакции Комитету, иначе им выдвинут обвинения в устроительстве нелегальных дуэлей, — спокойно пояснил князь Шуйский. — А это влечёт за собой лишение лицензии на деятельность.

— Разве клубам нужна лицензия? Это же частная инициатива устроителей.

— Клуб, который берёт взносы со своих членов, уже попадает под фискальный надзор, — как маленькому объяснил канцлер. — Уж тебе-то должно быть известно о таких вещах, Михаил.

— Каюсь, не обращал внимания на эту общественную структуру.

— Молодо-зелено, — хмыкнул Шуйский, прохаживаясь по кабинету, а мы, как дурачки, чуть ли не на вытяжку стояли посреди помещения. — Что думаешь делать?

— Просить прощения не собираюсь, потому что не вижу причины, — пожал я плечами. — Софья Аркадьевна — девушка свободная, не помолвлена с подполковником Скрипицыным, отдавала отчёт своим действиям. Этот идиот с чего-то решил, что я в танце слишком вольно вёл себя с госпожой Темниковой.

— Да, Сергей Назарович — известный ревнивец, — усмехнулся Шуйский. — В этом его проблема. Современным девушкам очень не нравится, когда их избранники вдруг начинают следить за каждым шагом, устраивать истерики, словно экзальтированные дамочки. У Скрипицына, как я помню, сорвалось три помолвки, и всё из-за ревности. Значит, теперь он ухаживает за Софьей Темниковой. Хм, совсем плохо у человека стало.

— А что так? — Осторожно спросил Григорий. — Софья Аркадьевна — неплохой вариант. То, что она потомственная ведьма…

— В том и дело, что она ведьма, — прервал его канцлер. — И очень хорошенькая. Выйдет замуж за Скрипицына и начнёт ставить ему рога, причём — намеренно. Как следствие, бесконечные дуэли, пока кто-нибудь не прибьёт ревнивца где-нибудь в тёмном переулке. А потом сбросит тело в канализационный люк, лишая возможности рекуперации. Плохая история может

Мы молчали, зная правильный ответ.

— То-то и оно, — Шуйский поднял в назидание палец.

— А зачем Софье изменять мужу? — Удивился я странному выводу канцлера. — В её положении замужество — наилучший выход. Говорят, что в дворянских семьях даже не рассматривают вариант, что она войдёт в чью-то семью на правах невестки. Не хотят портить кровь…

— Да, есть такая проблема, — поморщился князь. — Но вот та вольность, которую себе позволяет барышня, беспокоит. Григорий должен был просчитать ситуацию, что Михаил может попасть под чары госпожи Темниковой, и не допустить инцидента.

— Мне что, нужно было запретить Мише танцевать с девушкой? — удивился княжич, за что был удостоен пристального взгляда отца. Но не стушевался, не стал опускать глаза в пол.

Они оба некоторое время сверлили друг друга взглядами, пока канцлер не усмехнулся и не сел, наконец, за рабочий стол, и оттуда проговорил:

— Михаил, ты уже далеко не мальчик, и свои проблемы умеешь решать весьма успешно. Поэтому не собираюсь давать советы, как поступить в этом случае. Репутация тоже что-то да значит в нашем обществе.

Он издевается? Я умел решать проблемы, имея в союзниках симбионта. Именно майор Субботин помогал выкручиваться из самых поганых ситуаций, но теперь мне предстояло самому отстаивать свою честь, без чьей-либо поддержки. А вдруг Шуйский намерен проверить мои магические и физические возможности после потери симбионта? Ведь это тоже эксперимент, дающий много материала для клановых чародеев. Карп Лиходеев уже беседовал со мной пару раз, пытаясь выяснить, как я себя чувствую без посторонней матрицы в своём сознании. А заодно и источник проверял. Как он сам объяснил, это по просьбе Кузнича. Будь это ложью, я бы не стал допускать мага Шуйского к своему источнику. Но Марк Ефимович сам меня предупредил, что некоторое время после ритуала придётся держать на контроле состояние каналов и магического ядра. И никто, кроме Карпа, не сможет их проверить надлежащим способом.

— Так я и не убегаю от дуэли, — пожимаю плечами. — И любые разговоры, что её нужно запретить, считаю вредительством для моей репутации.

— Правильно рассуждаешь, — Шуйский внимательно поглядел на меня. — Мне Бабич несколько минут назад позвонил и пожаловался, что ты сломал учебный инвентарь, разогнав источник до состояния «Ока». Да, я много знаю о возможностях артефакта. Удивлён, как тебе удалось достичь боевой ипостаси без сопряжения с родовым Алтарём. Поэтому у меня просьба… — канцлер сложил пальцы «домиком». — Постарайся не переусердствовать во время дуэли. Не увлекайся, чтобы не разрубить пополам Скрипицына вместе с доспехом. Очень сложно соразмерить силу удара, когда клинки насыщены энергией Ока. Мне однажды удалось увидеть результат такого… кхм, воздействия.

— Впечатлились? — усмехнулся я.

— Да, очень, — Шуйский продолжал изучать меня. Интересно, какие у него сейчас мысли в голове бродят? Удавить, чтобы моя способность «зажигать» клинки не принесла его Семье больших проблем? Или воспользоваться ею, опять же, ради Семьи? — Страшная техника. Вот так запросто развалить доспех, не самый слабый, кстати — это за пределами понимания. Нет, я не утверждаю, что Око Ра даёт преимущество в бою. «Стихийники» тоже умеют удивлять. Тут у нас паритет… Я о другом, Михаил. Будь аккуратен, не убей Скрипицына.

— Ещё не решено, как именно будет проходить дуэль, — заметил Григорий. — Поэтому я и граф Уваров встречаемся сегодня с секундантами подполковника, чтобы обговорить условия.

— На подобных дуэлях обычно дерутся до первой крови, — проговорил канцлер. — Когда у противника сползает доспех, достаточно символично ткнуть кончиком клинка в руку, чтобы комиссар прекратил бой. Но Скрипицын обладает скверной привычкой наносить удар в жизненно важные органы, а потом оправдываться, что рука дрогнула, и вообще, не хотел наносить вред сопернику. Будь осторожен, Михаил.

— До этого не дойдёт, если Мишка снесёт клинки по самую гарду, — усмехнулся княжич.

— Может быть, — рассеянно откликнулся Шуйский. — Михаил, можешь идти. Отдыхай, гуляй. Для настроя это самое лучшее, что можно придумать. Да, и отцу позвони. Очень просил.

— Хорошо, Александр Александрович, — я кивнул ему и Григорию, после чего вышел из кабинета.

* * *

— Почему Софья Темникова обратила внимание на Дружинина? — неожиданно резко спросил Шуйский сына. — Она же старше его на десять лет! В чём смысл столь откровенного сближения с юношей, с которым познакомилась только что?

— На семь лет старше, — поправил его княжич. — А насчёт твоего второго вопроса… полагаю, всё дело в обыкновенной женской психологии. Девушка устала от навязчивого внимания этого великовозрастного придурка, поэтому пришла в клуб развлечься. Возможно, она знала, что Скрипицын припрётся следом за ней, вот и спровоцировала его, танцуя с Мишкой.

— С какой целью? Что юнец, у которого только-только усы пробились, собьёт спесь с мужика, служившего в армии?

— Склад — это не армия, — уверенно ответил Григорий. — Там одни крысы тыловые сидят, задницу отъедают. Да ещё и воруют безудержно.

— Ой ли? — прищурился Шуйский. — Странные у тебя понятия об армии. Тыловики умеют обращаться с оружием не хуже, чем офицеры в боевых частях. Их не только на стрельбище гоняют, но и на обязательные фехтовальные занятия. А знаешь, почему холодному оружию уделяют большое внимание?

— Дань моде, анахронизм, строгое следование дуэльному кодексу, исключившему огнестрел из числа дуэльного оружия, — Григорий пожал плечами и решительно сел на стул, устав дожидаться разрешения отца. — Пуля с магическим наполнением может запросто снести доспех. В таком случае придётся запретить защиту и использовать обычные боеприпасы, что увеличит число смертей среди одарённых.

— Хм, как интересно в тебе совмещаются две сущности, сын, — канцлер откинулся на спинку кресла. — Кем ты себя больше ощущаешь: моим сыном или симбионтом?

— А сам как думаешь?

— В некоторых случаях — чужаком. Сначала я думал, что у тебя память повреждена после неудачной рекуперации. Но ты весьма интересно интерпретируешь некоторые вещи, смысл которых знает каждый, кто проживает в Империи. Такое ощущение, что ты пользуешься тем массивом информации, который пришёл с симбионтом.

— Всё-таки сомневаешься, что я остался твоим сыном, — усмехнулся Григорий.

— Мне положено сомневаться по долгу к Роду. А вдруг ты находишься в подчинении сущности? Мать стала замечать изменения в твоих привычках, отношению к

— А что не так? — насторожился княжич.

— Мягче душой стал. Слуги говорят, исчезла в тебе заносчивость, стал больше интересоваться их жизнью, нет-нет да и перекинешься парой слов. Речь стала простоватой, запросто можешь шутку скабрезную вставить, — канцлер встал и снова прошёлся по кабинету. — Не могу все эти странности отнести к побочным действиям. Значит, симбионт оказывает на тебя влияние. И он явно не несёт демоническую природу своей души.

— Да, это не демоническая тварь, — признался Григорий, закинув ногу на ногу. — Моя душа слилась с душой чужака. Тебя это огорчает, отец?

— Пока не могу определиться, — пожал плечами старший Шуйский, остановившись напротив сына. — Двойственное ощущение остаётся. Но кажется, что начинаю привыкать к новому Григорию. Скажи, а ты убить человека голыми руками сможешь? Вот так просто свернуть шею, как курёнку?

— Могу, — не задумываясь, ответил Григорий. — Только сначала выясню, за что нужно ему шею сворачивать. Совсем-то из меня демона не делай.

— А Гришка задумался бы, — кивнул Шуйский. — Поэтому я никогда не привлекал его ктонкимделам, где колебание могло лишь навредить. Значит, моя стратегия оказалась верной. Симбионта в тебе больше, чем сына.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Я Григория давно потерял, и уже свыкся с этим обстоятельством, — признался канцлер. — Мне нужен сильный, смелый, не боящийся крови человек. Такой, который помогал Дружинину расправляться с наёмниками.

— Всё-таки за их спинами ты стоял, — без всякой злости произнёс княжич.

— В большей мере — да, — признался отец. — Но зато я одним выстрелом двух зайцев убил. Тебя вернул к полноценной жизни и заполучил мощное оружие.

— Хорошо, что не сказал «смертельное». Ты был бы разочарован.

— Ты не демоническая тварь из жутких миров, а обычный человек, умеющий убивать, — Александр Александрович размеренно покачался на месте. — Этого мне достаточно. Главное, мать и твоя сестра счастливы, что ты вернулся в семью. Пока у них эйфория, но рано или поздно они начнут к тебе приглядываться и обязательно увидят странности.

— Ну и что? — пожал плечами княжич. — Объясним это наличием симбионта. Они же знают, ради чего ты меня возил в Царицыно. Забей на это, выкрутимся.

— Забей? — приподнял бровь Шуйский. — Ага, кажется, я понял смысл сего жаргонного словечка. Что-то вроде: наплюй, махни рукой, не обращай внимания?

— Да, можно и так сказать, — улыбнулся Григорий.

— Сын, я хочу поговорить с тобой о твоём будущем.

— Признаюсь, начало пугающее, — усмехнулся молодой Шуйский. — Неужели кому-то шею скрутить нужно?

— Нет. Речь идёт о женитьбе. Тебе уже двадцать пять, самый возраст. Можно, конечно, и дальше тянуть с созданием семьи, делая скидку на долгую болезнь, но… это необходимое условие. Тем более, ты ведь уже был помолвлен с Марией Барятинской…

— Я ещё не нагулялся.

— Хорошо сказано, — рассмеялся князь. — Шутку твою оценил. Но я серьёзен как никогда. Ты должен жениться.

— Наверное, уже и невесту подобрал? — на лице Григория появилась усмешка, словно ею княжич хотел показать своё отношение к желанию отца.

— Такой момент, сын… — канцлер скрестил руки на груди. — Даю тебе год свободного поиска невесты, учитывая, что ты можешь остаться в Петербурге. Мало ли, вдруг там встретишь свою судьбу. Если в течение этого срока ты не познакомишь нас со своей девушкой, то мою кандидатуру ты примешь без всякого сопротивления.

— А вдруг я полюблю какую-нибудь учительницу литературы из обнищавших дворян или простолюдинов?

— Гриша, не пытайся нащупать границы моей щедрости, — поморщился князь Шуйский. — И не перегибай палку. Ты — потомственный аристократ, будущий князь, одарённый. Значит, и жену нужно искать под стать себе.

— А как ты смотришь на кандидатуру Аллы Ростоцкой?

— Что? — вопрос сына застал канцлера врасплох. — Ростоцкая? Дочь «водного короля»? С чего вдруг ты заинтересовался этой девушкой? Когда успел познакомиться?

— Красивая, дерзкая, такую приятно объезжать, — улыбнулся Григорий. — Я видел её воочию глазами Михаила.

— Вот оно как, — задумчиво протянул Шуйский. — А разве у неё до сих пор нет избранника? Насколько я знаю, Герман хотел выдать дочь замуж за какого-то промышленника. А высокородные не любят срывов договорённостей. Не вздумай влезать в чужие взаимоотношения. Мне скандалы не нужны.

— Ростоцкие хотят открыть филиал своей «Аквафины» в Москве или Петербурге…

— Да, я читал справку из Министерства экономики, — рассеянно проговорил князь. — Ладно, сын, ступай. Ты, кажется, хотел встретиться с графом Уваровым? Раз уж выступаешь в роли секунданта, поддержи Дружинина.

— Мишка уделает подполковника, — уверенно сказал Григорий. — Кстати, ты планируешь в дальнейшем присматривать за ним?

— Зачем? — взгляд Шуйского стал строгим. — Я свою часть договора выполнил. Дальше у Михаила своя жизнь. Как он ею распорядится, мне безразлично.

— А я не собираюсь выбрасывать его из своей жизни, — признался княжич. — Нас слишком многое связывает. Учти это при своих раскладах. Если парню понадобится помощь, я первым поддержу его.

— Я учту, сын, — голос канцлера заледенел. — А теперь иди. У меня много дел.

Глава 4

Все в движении

После того, как я в фехтовальном зале «разжёг» клинки, мне захотелось проверить, насколько уверенно получится повторить подобное в «Золотой клетке». Вряд ли в клубе стоят блокираторы — они совершенно не нужны в дуэли между одарёнными. В первую очередь для устроителей важна безопасность дуэлянтов, а без магии они не смогут поставить защитный доспех. Так что опасения по поводу блокирующих артефактов отпадают. А вот те, что усиливают возможности, подполковник вполне может использовать. Насколько мне известно, любые амулеты подобного свойства запрещены. Значит, дуэльный комиссар обязан проверить, есть ли они на теле соперников.

Всё зависит только от меня самого, моего источника и клинков. Смогу их «зажечь», значит, наполовину победил. А если у Скрипицына тоже есть такая же способность? Ладно, не буду думать об этом до боя. Неконструктивная мысль только лишь усилит беспокойство, а мне нужно быть твёрдым и уверенным в себе.

Клинки рассекают воздух, басовито выводя мелодию стали и огня. С расцветших роз падают на пол лепестки, серебристые полосы сливаются в бесконечный круг. Я чувствую источник и открываю каналы, по которым

Стук в дверь не сразу выводит меня из боевого транса. Оглядевшись по сторонам, с удивлением замечаю поваленные стулья по всей комнате. И когда успел. Быстро кидаю взгляд на часы. Уложился в восемь минут. Неплохо.

— Открыто! — В этом доме, как я понял, не принято закрываться на защёлку. Демонстрировать недоверие хозяевам значило оскорбить их до глубины души. Но это днём. Запорная «собачка» на двери для чего-то же существовала! И не думаю, что ночью обитатели дворца столь беспечны.

И удивился, увидев Наташу в домашнем платьице. Нет-нет, удивление вызвал сам факт появления княжны в моей комнате, а не платье, вполне допустимой длины, демонстрирующее симпатичные ножки её хозяйки. В конце концов ничего предосудительного в этом не было. Не в мини-юбке же девушка заявилась к гостю!

— Привет! — улыбнулась она, цепляя взглядом сабли, которые я держал вниз острием. — Тренируешься? Я не помешала тебе?

— Княжна! — почтительно склонил голову, после чего убрал оружие в чехол. — Не беспокойся, я уже закончил. Не обращай внимания на бардак. Сейчас приберусь.

Приведя в порядок стулья, показываю жестом на диван. Девушка прикрыла дверь и села, прилежно сложив руки на коленях. Быстро перевожу взгляд с них на едва видимую морщинку на лбу.

— Как ты умудрился нарваться на дуэль, да ещё с армейским офицером, Михаил? — спросила Наташа первым делом. — Сегодня с утра сплошные сплетни потоком идут. Даже ставки делают.

— Я аутсайдер? — улыбаясь, поставил один стул напротив дивана, развернул его и сел, положив руки на спинку.

— Скорее, тёмная лошадка, — усмехнулась девушка. — Без году неделя в Москве, а уже дерёшься из-за женщины.

— Враньё. Я не из-за Софьи дерусь, а за свою репутацию. Никогда бы не подумал, что взрослый человек, офицер, хоть и бывший, способен на такую глупость: прилюдно устроить скандал, от которого пострадала репутация его женщины.

— Он любит драться на дуэлях, — ответила Наташа. — Я читала про него в светской хронике. Весьма задиристый мужчина. Бедная Соня. Она, наверное, тоже сбежит от него, как и другие девушки до неё.

— Ты знаешь Темникову? — Удивился я.

— Нас Гриша познакомил на новогоднем балу в Кремле, незадолго до своей поездки во Францию… — княжна улыбнулась. — А потом мы ещё пару раз встречались: в кафе и на теплоходе.

— Что вы делали на теплоходе? — Заинтересовался я.

— Путешествовали по Москве-реке. Это год назад было. Столкнулись на палубе. Она вместе с родителями в Коломну направлялась. Не знаю, зачем. Не интересовалась.

— Это правда, что у Софьи Дар ведьмы?

— Так говорят, — пожала плечами девушка. — Якобы у неё бабка по материнской линии была сильной ведьмой. А как известно, этот Дар отдыхает на дочерях и передаётся внучкам в полной мере. Поэтому очень многие дворянские семьи запрещают своим сыновьям сближаться с Темниковой.

— Она же богатая невеста. И приданое за ней родители могут дать очень солидное. В чём проблема?

— Все боятся «испортить» свою кровь связью с магией ведьмы. Суеверия на чём-то же базируются. Поэтому Соня и не замужем до сих пор.

— Почему тогда Скрипицын не боится? — я уже давно догадывался, почему отставной военный собирается жениться на Темниковой. Хотелось услышать версию от Наташи. И она совпала с моей.

— Богатое приданое должно выправить положение Скрипицына. Его же со скандалом выгнали из армии, да ещё заставили через суд выплатить до копеечки недостачу. Говорят, проворовался он крупно.

— То есть мы видим сильное желание родителей сбыть «перезревшую» невесту с рук, несмотря на репутацию подполковника, — кивнул я.

— Грубовато, но точно, — кисло улыбнулась княжна.

— Тебе-то это не грозит, не переживай. Твой отец, со всей вероятностью, уже подобрал потенциального жениха, а то и двух, — пошутил я.– Теперь смотри внимательно. Если кого он будет гнать поганой метлой от дома, тех смело можешь вычёркивать из списка.

— Скажешь тоже, — хихикнула Наташа и покраснела. И сразу заявила: — Я хочу посмотреть на твою дуэль.

— Да ради бога, — не видел никакого смысла отговаривать княжну от подобного развлечения. Всё равно Шуйский запретит ей, как только узнает, куда дочь навострила ушки. — Только родители захотят ли тебя отпустить?

— Если Гриша согласится взять меня, то и родители не будут против, — самоуверенно ответила княжна. — Девушкам с сопровождением старших братьев можно посещать клуб. И Устав не нарушу.

— С чего такой интерес к обычной драке?

— Какая же она обычная? — Наташа посмотрела на меня, как на неуча, не знающего элементарных вещей. — Любая дуэль одарённых привлекает большое внимание. Это же демонстрация магических навыков, умений, разнообразных хитростей! Я на сто процентов уверена, что за вами сегодня будут следить представители дворянских Родов. Возможно, бой даже запишут, чтобы потом разобрать его по частям.

— В каком смысле «разобрать по частям»? — удивился я. — Понимаю, если записи выкладывают в свободный доступ ради увеличения подписчиков. Что за разбор?

— Ну как? — всплеснула руками девушка и поглядела на меня с изумлением. До чего же она красивая! Сколько усилий нужно приложить, чтобы не пасть жертвой этой идеальной красоты! Удивляло, как природа смогла создать столь удачный портрет, которым хотелось любоваться бесконечно: плавными чертами лица, этой нежной матовостью кожи, тонкими стрелками бровей насыщенного цвета, аккуратным носиком, полнокровными губами, глубокими глазами… Теперь я понимаю, почему Наталью постоянно сопровождают четверо телохранителей: чтобы какой-нибудь безнадёжно влюблённый от отчаяния не украл её в лучших кавказских традициях. Кстати, это совсем не шутка. Были случаи, когда княжон или «высоких» дворянок похищали прямо на улице. Понятно, что криминала в этих случаях полиция не усматривала. Всё происходило по согласию барышень. Камнем преткновения оставались родители. Именно из-за них молодые шли на такую авантюру. Потом, правда, как-то договаривались, чтобы сыграть свадьбу честь по чести. Весело, в общем. — Неужели на Урале никто из родовитых семей не собирает базу на потенциальных противников из тех, кто обучается клинковому бою?

— Не слышал об этом, честно, — осторожно ответил я.

— Мужчины Рода обязаны владеть саблями, палашами или кортиками, в зависимости

Я пожал плечами. Варяг, занимаясь с нами, никогда не вёл уроков с разбором чужих дуэлей. Возможно, досье на каждого дуэлянта собиралось, чтобы потом анализировать его бой, но я ни одного не видел. Моя первая серьёзная дуэль произошла с Андроном Яковлевым, и вот в этом случае мне помогла Алла Ростоцкая, предоставив записи соперника. Значит, такое происходит сплошь и рядом, а я по своей незаинтересованности глубоко не влезал в дебри фехтовальной аналитики.

— То есть мою технику будут анализировать? Получается, что меня воспринимают всерьёз?

— Конечно! Ты же дерёшься с одарённым, Михаил. Значит, тоже владеешь источником магии. А то, что эта магия принадлежит Оку Ра, тем более вызовет интерес у местной публики.

— Надо же, как интересно, — я задумался. Если моя техника окажется в досье высокородных семей, за мной могут начать охоту. Какую? Ну, к примеру, уложат в мою постель какую-нибудь красотку, а потом начнут шантажировать, чтобы я женился на ней, а потом передал детям магические способности. Но этот вариант настолько примитивен, что легко просчитывается. Так уже почти никто из серьёзных аристократических семей не действует. Всё гораздо благопристойнее. Отцу делают предложение о создании союза или альянса, скрепив его женитьбой. Любовью здесь может и не пахнуть, но преференции настолько вкусные, что чувства молодых идут побоку. Убить обладателя уникальной техники? Вариант так себе, учитывая возможности рекуперации. Где-то проскочила новость, что техномагические корпорации, выпускающие кибердеки, близки к завершению разработки особого нано-импланта. Этот «жучок» вживляется в тело, и с его помощью можно отслеживать местоположение человека. Появление сигнального импланта значительно ускорит поиски пропавших. Если бы он был поставлен дяде Коле Дружинину, его бы смогли быстро найти и рекуперировать. Но тело так и не нашли. Наверное, уже и не найдут никогда.

— Ладно, не буду тебе мешать настраиваться, — Наташа увидела, что я погрузился в раздумья, и в глазах у неё мелькнула досада. Не знаю, чего она от меня ожидала. Рассказывать анекдоты хорошеньким девушкам я не мастак. Да и нет у нас каких-то общих интересов, чтобы княжне можно было приходить в комнату к молодому человеку. Как бы слуги не доложили матери о неподобающем поведении молодой госпожи. — Или ты не хочешь, чтобы я приезжала?

— Наоборот, хочу, — улыбнулся я, увидев, как упрямо сжала губы Наталья. — Мне будет очень приятно, если такая красивая девушка поддержит меня. Знаешь, как это поднимает мужское эго!

— Нахал! — фыркнула княжна и вскочила на ноги. Вздёрнула подбородок, но не удержалась и улыбнулась. — Встретимся в клубе!

Наташа только собралась открыть дверь, как она распахнулась без стука, что было вопиющей бестактностью, а на пороге появилась княгиня Лариса Николаевна собственной персоной. Сердито сжав губы, женщина внимательнейшим образом оглядела с головы до ног свою дочь и процедила:

— Выйди отсюда и жди меня в библиотеке.

— Мама, между нами ничего предосудительного не было! — Попыталась сразу же подстелить соломки Наташа, но указующий перст недвусмысленно показывал на коридор.

Снова фыркнув, но на этот раз как рассерженная кошка, девушка выскочила наружу, уступая место матери. Княгиня Шуйская вплыла в мою комнату, закрыла дверь. Я тем временем аккуратно складывал в чехол сабли.

— Михаил Александрович, я безмерно благодарна вам за ту жертву, которую вы принесли ради моего сына Григория, — сухо обронила Лариса Николаевна. — Однако я не в первый раз наблюдаю, как вы пренебрегаете нашим гостеприимством. Кажется, вам было ясно сказано не контактировать с Натальей. Она девочка впечатлительная, и в благодарность за выздоровление Григория могла поддаться ложному очарованию, видя в вас этакого принца-спасителя.

— Лариса Николаевна, я не собирался очаровывать вашу дочь, — вжикнув замком, я закрыл чехол и положил его на диван, а сам выпрямился и посмотрел прямо в глаза княгини. — Мне просто приятно с ней беседовать. Наталья Александровна умная девушка, и сама понимает, что между нами не может быть серьёзных отношений. Я гость — она хозяйка. На этом всё. Если вы переживаете, что княжна Наталья увлечётся мною, то уверяю вас: этого не будет. Скоро я съеду отсюда, и ваша жизнь войдёт в обычную колею.

— Мы вас не гоним, — произнесла княгиня так, словно оскорбилась. — Ведь вы ещё не приобрели жильё?

— Пока нет хороших вариантов.

— Я всего лишь хочу донести до вас одну простую мысль, — Шуйская чуть смягчила тон. — Наташа — очень красивая девочка. Она только-только расцветает, но уже входит в список самых желанных невест Москвы. Поэтому я хочу, чтобы ваши взаимоотношения не выходили за пределы этого дома. Не стоит приглашать её на прогулки по городу, ходить с ней по кинотеатрам, кафе.

— Почему? — очень сильно удивился я.

— Вы — человек из другого сословия. Пусть за вашей спиной стоит богатый и уважаемый Род, но это обстоятельство не убережёт вас от бесконечных дуэлей. Молодые люди, пытающиеся ухаживать за Наташей, посчитают своим долгом скрестить с вами клинки. И поверьте, Михаил, это не шутки. Скандал в «Золотой клетке» уже привлёк к вашей персоне внимание. Здесь Москва, а не Оренбург. Здесь совершенно иное мировоззрение на обыденные, казалось бы, вещи.

— Аристократия везде одинакова, — я не пытался дискутировать с великосветской дамой, просто обидно стало за милый сердцу родной город. — Хотя понятие чести каждый видит в том свете, который ему выгоден.

— Надеюсь, Михаил, на ваше благоразумие, — Шуйская решила, что сказала достаточно. — Я ведь больше о вас беспокоюсь.

— Спасибо, Лариса Николаевна, — сдержанно киваю в ответ. — Ваше беспокойство для меня ценно. Постараюсь учесть все тонкости взаимоотношений с местной публикой.

Княгиня развернулась и вышла, оставив за собой

* * *

— Ты увлеклась этим молодым человеком? — холодно спросила княгиня дочь, забравшуюся с ногами в мягкое кресло. — Позволь узнать, почему? Ведь твоё отношение к нему до появления в нашем доме было правильным и разумным.

— Он спас Гришу, — Наташе не нравились такие нотки в голосе матери. От них почему-то всегда по телу пробегала дрожь, а мириады тончайших иголочек начинали колоть нежную кожу, вызывая нестерпимый зуд. — Я честно пыталась дистанцироваться от контактов с Дружининым, но согласись, мама, что подобное поведение показывает наш снобизм и неблагодарность. Ты знаешь, он вполне приличный молодой человек. Начитанный, вежливый, умеет вести беседу не хуже столичных напыщенных хлыщей. А самое главное, знаешь что, мама?

Повисла пауза. Княгиня недовольно поджала губы.

— Что?

— Он не смотрит на меня, как на икону. Не пускает слюни, не пытается выпячивать свои эмоции, в которых могло бы читаться, что я ему нравлюсь.

— Серьёзно? — вздёрнула бровь старшая Шуйская. — Ты считаешь, что понравилась мальчику из Оренбурга? Откуда такая уверенность?

— А что твоё сердце говорило, когда ты замуж за папу выходила?

— Оно ничего не говорило, — спокойно ответила Лариса Николаевна. — Отец сказал мне, что я выхожу замуж за князя Шуйского, после чего мне оставалось только принять действительность. Я больше переживала, смогу ли полюбить Александра, а не играть всю жизнь роль счастливой жены. Как видишь, с чувствами мы разобрались. Иначе бы я не подарила своему супругу трёх замечательных сыновей и двух красавиц-дочерей.

— Ты лукавишь, — взгляд серых внимательных глаз княжны столкнулся со взглядом матери. — Невозможно самой себе приказать любить по принуждению. А ты папу всегда любила. Я же вижу, не слепая. Иначе бы… — голос девушки дрогнул, — иначе бы ты не родила меня в столь позднем возрасте. Зачем, спрашивается, если есть трое сыновей и дочь? Вполне достаточно для усиления клана и семьи Шуйских.

Лицо княгиниразмякло.Она с нежностью посмотрела на свою младшенькую, которой хотела только одного: счастливого замужества и сильного супруга, такого, как Саша. За которым можно жить как за крепостной стеной, ощущая себя в безопасности. Поэтому зорко следила за возможными женихами Наташи, оценивая каждого с точки зрения не только матери, но и требовательной женщины. Пусть в хорошенькой головке Натальи носятся романтические вихри, но утихомирить их может только мать. А отец, если он стоит во главе большого Рода, руководствуется не желаниями дочери (даже если очень сильно любит её), а целесообразностью инужностьюбрака. И одобрение матери стоит не на последнем месте.

Как умная женщина, Шуйская убедила мужа выдать Ольгу замуж за Николая Обухова, но обставила это дело так, что это Сашакак бырешил, какая партия выгодна для старшенькой. Князь и без неё прекрасно осознавал выгоду для Рода от замужества Ольги, и тем не менее, умело подыгрывал супруге, когда она вспоминала об этом случае.

— Я хочу уберечь тебя от одной ошибки, присущей всем молодым девушкам, — пояснила Лариса Николаевна. — Опасно идеализировать человека, всего лишь одним поступком сотворившим добро. Ты не знаешь Михаила, и мы его тоже не знаем. То, что он не похож на твоих воздыхателей, не должно вводить тебя в заблуждение.

— Я хочу сегодня поехать вместе с Гришей в клуб и посмотреть на дуэль Михаила со Скрипицыным, — твёрдым голосом объявила Наташа.

— Вот о чём я и говорю, — усмехнулась княгиня. — Ты пытаешься идеализировать Дружинина, найти в нём черты, которые не можешь разглядеть у молодых аристо. Это ошибка.

— То есть ты мне не запрещаешь посетить «Золотую клетку»? — удивилась Наташа. Такого она от матери не ожидала.

— Для девушки твоего возраста это место не желательно для посещения, — усмехнулась Лариса Николаевна.

— И всё? Аргументов больше нет? — Наташа изогнула бровь, копируя мать. — Не убедительно. Я же с Гришей буду. Он не даст меня в обиду, верно?

— Да, Шуйских лучше не трогать, — с серьёзным видом кивнула княгиня. — Пожалуй, тебе стоит попросить отца. Его решение будет окончательным. И ещё один момент: если хочешь общаться с Дружининым, делай это на виду слуг, чтобы они не прибегали ко мне с расширенными от ужаса глазами.

— Спасибо, мама, — вздохнула с облегчением девушка. — Я всегда знала, что ты разумная женщина.

— Знаешь, научилась за свою жизнь, — кивнула Шуйская, и вышла из библиотеки, оставив Наталью в раздумьях.

Впрочем, молодость предпочитает не зацикливаться на жизненных проблемах. Соскочив с кресла, девушка надела туфли и поспешила в кабинет отца. Зная, что в воскресенье он не притрагивается к служебным делам, не отвечает на телефонные звонки, но может с головой уйти в работу, связанную с делами Рода, она с облегчением узнала от Басаврюка, что князь никуда не уезжал и занимается какими-то бумагами.

Отец не занимался бумагами, а читал прессу, сидя за столом. Он выслушал сбивчивую речь дочери, глядя на неё поверх газеты. По нему не было понятно, что он вообще думает о дерзкой просьбе Наташи. Когда девушка замолчала и стала ждать окончательного вердикта, кусая губы, князь Шуйский отложил газету и откинулся на спинку кресла.

— Ты увлеклась этим мальчиком? — бесстрастно спросил он. — Иначе я не понимаю, зачем тебе смотреть на дуэль чужого человека.

— Это не увлечение, — опустив голову, Наташа яростно сверлила взглядом туфли, которые подобрала специально под цвет платья, когда решила поговорить с Дружининым. И платье надела, чтобы выше колен! А он так равнодушно смотрел на неё! — Я хочу увидеть своими глазами, как действует магия Ока Ра. Понять, в чём её тайна и сила. Ты же зачем-то коллекционируешь артефакты в родовом хранилище.

— Я руководствуюсь безопасностью клана, а ты — чувствами, — пояснил отец. — Для твоего возраста есть подходящие клубы, ассамблеи, посиделки у подруг, наконец. В «Золотую клетку» лучше входить в двадцатилетнем возрасте.

— Я могу пойти с Гришей, — упрямо проговорила княжна. — Из нашей гимназии мальчишки вместе со старшими братьями уже посещали клуб. Никто их не прогонял. Достаточно слова сопровождающего.

— Ты же понимаешь, что

— Пап, он вместе с Михаилом каждое утро бегает по парку, — вздохнула Наташа. — Что-то я не припомню такого энтузиазма за Гришей до его болезни. Он раньше больше времени уделял фехтованию, чем физическим упражнениям. А теперь два здоровых лося дружно наматывают круги под любопытствующими взглядами охраны.

Шуйский усмехнулся. Он эту картину тоже наблюдал из окна спальни. Если дочь не понимала столь удивительные метаморфозы, происходящие с братом, то князь прекрасно осознавал, кто берёт главенство в противостоянии двух сущностей. Григорий проигрывал, но Александр Александрович по зрелому размышлению решил, что так будет лучше. Симбионт явно сильнее, и судя по некоторым фразам, странным оговоркам и действиям, у него за плечами большой жизненный опыт. Карп Лиходеев предупредил об опасности поглощения души княжича Григория внедрённой сущностью. А может, это и к лучшему? Жаль только, что в момент прошлой рекуперации Гришке не поставили импланты; они бы значительно усилили физические возможностиновогосына.

— Папа, что скажешь? — голос Наташи выдернул князя Шуйского из раздумий. — Разрешишь поехать в клуб?

— Хорошо, позволяю тебе съездить вместе с Григорием посмотреть на дуэль, — Александр Александрович и не собирался запрещать дочери развлекаться. С ней будет брат и охрана. Просто желание Наташи оказалось неожиданным, и в первую очередь князь заподозрил, что она симпатизирует Дружинину, приглядывается к нему. Парень он видный, да к тому же проявил благородство: спас Григория. Наташа сейчас в таком возрасте, что трудно удержаться от влюблённости. Вот и впустила тепло в холодное сердечко. А не повлиял ли на её чувства «Камень аманатов», вернее, та половинка, которая до сих пор находится в сейфе? Кстати, он до сих пор пульсирует, как будто клятва продолжает действовать. Лиходеев высказал мнение, что пока Михаил находится в доме Шуйских, артефакт будет выполнять свою функцию: защищать заложника. Это всё интересно, вот только как быть с Натальей? Интерес к молодому человеку может перерасти в чувства. Значит, надо убрать первопричину куда подальше…

— Спасибо, папочка! — взвизгнула девушка и бросилась к нему, обвила за шею и чмокнула в щеку.

— Если будешь соблюдать некоторые условия, — поспешно добавил Шуйский. — Никаких легкомысленных нарядов вроде коктейльных платьев, коротких юбок или чего-то подобного, что сейчас на тебе. Никаких алкогольных напитков. Не игнорировать охрану, постоянно находиться под наблюдением, от Григория не отходить.

— Значит, надо брать Ванду, — заметила Наташа. — Кто-то же должен меня сопровождать туда, куда нет доступа мужчинам.

Ванда входила в группу телохранителей внутреннего круга. Она сопровождала женщин семьи Шуйских, но чаще всего охраняла в поездках Ларису Николаевну.

— Да, Ванда обязательно поедет, — кивнул князь. — Думаю, в качестве старшей подруги, чтобы охраной не пугать народ.

— Тогда я побежала к ней, чтобы обсудить наряды! — девушка ещё раз поцеловала отца и выпорхнула из кабинета, не замечая грустной улыбки канцлера.

Почти выросла девочка.

Как же ему не хотелось, чтобы Наташка покидала отчий дом! Ольгу он выдал замуж рано, в девятнадцать лет, но того требовал удачно сложившийся экономический пасьянс с владельцем нижегородских верфей. А Шуйскому не хотелось упускать такой жирный куш. Нет, пусть младшенькая подольше останется рядом. Клану не нужна её жертвенность. Есть племянники и племянницы, которых тоже надо как-то пристраивать. Вот ими он и займётся в первую очередь.

Опасность скользких дорог

Луиза с комфортом устроилась в своей уютной машинке в паре кварталов от дома, где проживал подполковник Скрипицын. Она попивала кофе из пластикового стаканчика и просматривала Сеть в поисках хоть какой-то информации о проворовавшемся дуэлянте. Изредка переводила взгляд влево, где в небольшом «окошечке» отражалась активность телефона подполковника. Если высвечивались незнакомые номера, то девушка сразу же подключалась к аппарату Скрипицына и слушала его разговоры с абонентами. Да, она нарушала закон, но мало кому нужен отставник, да ещё с таким скандалом ушедший из армии. Сейчас с ним общались только самые близкие родственники да сослуживцы с работы, где он работал в данное время. Пару раз позвонил сам Морозов — владелец крупных текстильных фабрик, разбросанных по десятку губерний. Ничего интересного в их разговоре Луиза не нашла, обычная служебная информация. Три часа назад звонили секунданты скандалиста-вояки и рассказали, что встречались с секундантами «этого наглого щенка». Речь, шла о Григории Шуйском и графе Уварове. Судя по всему, они обсуждали какие-то детали предстоящей дуэли. Сам Скрипицын несколько раз пытался дозвониться до Софьи Темниковой, но она ответила только один раз и сказала коротко, что встретится с ним в «Золотой клетке» сегодня вечером.

Скрипицын, конечно, персонаж удивительный. Закончил Нижегородское интендантское высшее военное училище, после чего уехал к месту службы в Тверь. Служба, судя по всему, не была обременительной для молодого лейтенанта. Он довольно быстро зашагал по карьерной лестнице вверх, чему в немалой степени поспособствовали влиятельные родственники. Возможно, сыграли роль и взятки, так как тыловая служба не то место, где можно легко получить генеральские погоны. Но к моменту, когда делишки Скрипицына были вскрыты проверочной комиссией, он уже носил майорские погоны. Парадокс заключался в том, что в отставку ушлый интендант ушёл подполковником, хотя всё должно было быть наоборот. Дело замылили, ловко перевели в разряд «недоразумения», чтобы не допустить военного суда. Понятно, что всё это делалось для сохранения репутации рода Скрипицыных. Всё-таки военная династия, а тут такой скандал. Но после отставки родственники демонстративно перестали поддерживать «проштрафившегося», и Сергею Назаровичу пришлось нелегко. Он отдал в аренду своё небольшое поместье в Барвихе, переселил своё армейское эго и устроился на непыльную должность к промышленнику Морозову.

Луиза пыталась понять, какого чёрта Скрипицын попёрся на службу к «торгашу». Было у неё подозрение о каких-то старых делишках подполковника с московским магнатом, но никаких доказательств обнаружить не удалось. Девушка плюнула на жизненные вихляния отставника и занялась изучением рода Темниковых. Там тоже хватало своих тараканов. В том, что Скрипицын стал ухаживать за Софьей, Луиза ничего удивительного не увидела. Невеста из старинного дворянского рода с богатым приданым — идеальная возможность для подполковника вылезти из долгов. Родители девушки не препятствовали развитию отношений, желая поскорее выдать дочь замуж. Всё банально просто. Да и сама Соня, понимая, что репутация «молодой ведьмы» ей может помешать в создании семьи, особо не сопротивлялась ухаживаниям Скрипицына.

И тем не менее, помолвку-то ещё не объявляли. Роман длится уже два года, что в современном обществе считается

— Дурдом, — высказала Лиза своё отношение к прочитанному, допила кофе, повертела пустой стакан в руке, раздумывая, куда бы его деть. Вылезать из тёплой машины на мороз, чтобы выбросить посуду в урну, не хотелось. И нашла компромисс: положила стакан в бумажный пакет от бутербродов. — Потом выкину.

Затрезвонил телефон, лежащий на пассажирском кресел. Звонил Арсен.

— Слушаю, — ответила она.

— Клиент выехал из дома. Двигается по Сретенскому бульвару в сторону Мясницкой улицы, — доложил старший телохранитель.

— Рановато, — поглядела на часы Луиза. — Он раньше девяти в клуб не заявляется. Если сейчас подставиться, у него будет время на том же такси доехать.

— Так разбирательство может затянуться, — усмехнулся Арсен. — Сейчас половина восьмого. Судя по всему, он никуда не собирается сворачивать.

Перед Луизой уже была развёрнута интерактивная карта столицы и метка, которая обозначала машину Скрипицына. Отслеживать телефон полковника, к которому девушка удачно «подцепилась», оказалось довольно легко. Отставник не подозревал о слежке и спокойно ехал… только куда?

— Я перехвачу его на перекрёстке, там есть светофор, — решила Луиза, просчитывая возможные варианты. Судя по трафику, в том районе сейчас не слишком оживлённое движение. Есть шанс изобразить клушу, торопящуюся по своим делам.

— Мы едем за ним, — откликнулся Арсен. — Удачи, Крис.

— Удачи нам всем, — хмыкнула девушка, закончив разговор. С удовольствием слушая мягкий рокот прогретого двигателя. Жалко будет такую машинку гробить. Вздохнув, переключила передачу и потихоньку тронулась с места, выруливая на дорогу. Отодвинула движением глаз изображение карты в левый угол. Приказала программе: — Дай местоположение телефона…

Она назвала номер Миши Дружинина. Её любовник (а как ещё называть человека, с которым она теперь делит постель? Ох, зачем поддалась чувствам?) до сих пор находится во дворце Шуйских. По плану Михаил должен выехать в восемь часов вместе с княжичем Григорием. Ему хватит времени спокойно подготовиться к дуэли, даже если она не состоится. Луиза всегда держала в уме вариант, что разработанный планмероприятияможет сорваться, поэтому была сосредоточенной, пока вела машину. Уже стемнело, и город расцвёл многочисленными огнями фонарей, витрин, гирлянд, висевших на фасадах домов и на деревьях. То и дело движение на дороге застывало перед красным сигналом светофора. До перекрёстка, где смыкались Мясницкая улица и Мясницкий проезд, оставалось немного. Метка на карте услужливо подсказывала, где сейчас находится Скрипицын. Судя по ней, отставник сейчас бодро приближался к перекрёстку.

В планировании подобных акций невозможно учесть все нюансы. Именно они влияют на конечный результат. С чего-то вдруг появилась пробка на, казалось бы, свободном участке дороги; или произошло столкновение двух и более машин, застопоривших всё движение; или нерадивый пешеход, которому взбрело в голову перебежать с одной стороны улицы на другую. Причём, там, где этого манёвра не предусмотрено.

Возможно, улица, по которой ехал подполковник, внезапно оказалась «чистой», и тот очень быстро доехал до точки рандеву, пока Луиза, скрипя зубами, стояла на очередном светофоре. И конечно же, опоздала.

— Он ушёл, — позвонила девушка Арсену. — Постараюсь догнать его на следующем светофоре и «не соблюсти дистанцию».

— Действуй, — Сабиров не стал ругать Луизу или высказывать претензии на её нерасторопность. Такой вариант тоже рассматривался, и делать из случившегося трагедию было бы глупо. — Я вижу твою машину, будем ехать следом.

Ирмер кивнула, как будто Арсен мог увидеть, и притопила педаль газа. Миновав перекрёсток, она помчалась следом за Скрипицыным, чью тачку разглядела уже собственными глазами. Главное, не дать ему свернуть на Большую Лубянку, откуда можно, в принципе, и пешком дойти до «Золотой клетки». Так даже быстрее выйдет. Непонятно только, почему подполковник выбрал этот маршрут. Может, у него по пути какая-то встреча намечена? Время ещё позволяет.

Не обращая внимания на возмущённые сигналы обгоняемых машин, Луиза улыбалась, приближаясь к своей цели. Вот и чёрный зад «Бенца». Движение начинает замедляться, как по мановению волшебной палочки. И-иии, хрясь!

Убрав ногу с педали тормоза и чуть прибавив газу, девушка въехала в остановившийся автомобиль Скрипицына, но рассчитав всё таким образом, чтобы не получить травму и нанести такой ущерб, который не позволит дуэлянту сразу же уехать с места происшествия.

Упершись ладонями в руль, Луиза ощутила сильный толчок, бросивший её вперёд. Что-то жалобно хрустнуло, зазвенело. Мотор «Минервы» жалобно заскулил на высоких нотах, но сразу же пришёл в себя. Луиза выключила зажигание и сделала глуповато-испуганное лицо. Некоторое время она сидела в полной тишине, глядя на застывший автомобиль Скрипицына. Уезжать тот не собирался, но и выходить наружу не торопился. Ага, по телефону звонит какому-то Нерону. Судя по фразам, которыми они обмениваются — адвокат.

Дверь распахивается, и наружу показывается мужчина в костюме. Пора! Отключив кибердеки, чтобы зелёные всполохи в зрачках не насторожили Скрипицына, она вжимается в кресло и с испугом смотрит на медленно подходящего к ней клиента. Он явно расстроен незапланированной остановкой, но никак не зол. Подполковник бесцеремонно взялся за ручку дверцы и потянул на себя. Из-за высокого роста ему пришлось нагнуться, чтобы внимательно рассмотреть водителя, умудрившегося на ровном месте создать проблему.

В салон ворвался морозный воздух и автомобильные гудки. Водители старательно объезжали аварию, не забывая сигналами показать своё отношение к курице, сидящей за рулём.

Скрипицын улыбнулся, увидев испуганную девушку в приталенном пальто, по которому рассыпались рыжие кудряшки.

— Что, милая, тормоз с газом перепутала? — с усмешкой спросил он, покачивая головой. — Наверное, и машину без спроса из папиного гаража взяла?

— Извините меня, сударь! — голос Луизы задрожал, а сама она даже отодвинулась подальше, словно боялась, что мужская рука выдернет её наружу. — Зазвонил телефон, а я машинально схватила его, отвлеклась на мгновение… Простите, пожалуйста! Может, как-нибудь договоримся?

— Да как же договариваться? — вздохнул подполковник, а сам масляным взглядом облизывал рыжеволосую милашку. — Вы мне багажник замяли, бампер разбили в хлам, задние фары. Ох, точно перепутали педали, газанули от души!

— Я заплачу, сколько надо!

— Давай документы, техпаспорт, — голос у Скрипицына стал властным. Видать, привычка командовать никуда не исчезла. — Сейчас подъедет мой адвокат, будешь с ним разговаривать.

— Я не могу в чужие руки отдавать личные документы, — пискнула Луиза.

— Не бойся, получишь обратно, когда возместишь ущерб. Мне некогда с тобой и дорожными инспекторами разбираться. Спешу.

— Сударь, я документы покажу только инспектору, — глядя снизу на ястребиный нос и густую поросль усов, заявила девушка. — Думаю, он

Одна из полицейских машин, в которых разъезжают дорожные инспекторы, находилась недалеко от места аварии. Луиза успела засечь его местоположение перед тем, как отключить кибердеки.

— Послушайте, барышня, — подполковник тяжело вздохнул, окутываясь белесым паром, — перестаньте упираться. Я ведь всё равно своё возьму. Вы не понимаете, что сейчас сделали? У меня серьёзная встреча, и я не имею права на неё опоздать. Если таковое событие произойдёт, у кого-то начнутся большие неприятности.

— Вы мне угрожаете? — Луиза схватила телефон, но тут произошло неожиданное.

Скрипицын наклонился и чуть ли не на половину влез в машину, схватил девушку за руку, в которой был телефон, и выдернул его.

— Дай сюда, дура безмозглая! — рявкнул он, и пытаясь покинуть салон, ударился затылком о дверной проём. — Твою мать!

— Что вы делаете? — заверещала Луиза, выскакивая следом за Скрипицыным, и стала колотить его по широкой груди кулачками. Невысокого росточка, в приталенном пальто, она выглядела трогательно мило, и отставник слегка растерялся. А Ирмер, видя, что всё идёт куда лучше, чем задумывалась, закричала ещё громче: — Вы не имеете права забирать личные вещи! Я буду жаловаться!

Своего она достигла. За её «Минервой» начали останавливаться автомобили, один, второй. Захлопали дверцы. К месту аварии подошли трое мужчин.

— Барышня, вам помочь? — спросил один из них, с невероятно широкими плечами.

— Да, пожалуйста! — всхлипнула для достоверности Луиза. — Этот хам вырвал у меня из рук телефон, хочет забрать документы и шантажировать потом меня, чтобы я оплатила ремонт!

— Ты чего мелешь, дурочка? — совсем растерялся Скрипицын, осознавая, что находится в заведомо проигрышном положении. Он же хотел только припугнуть девчонку, чтобы попозже изобразить благородного рыцаря, вернуть ей документы вместе с букетом цветов. У раскрасневшейся от гнева рыжули была очень стройная фигурка, под стать её привлекательной внешности. Ну её, эту Сонечку с вечными выкрутасами. Как есть ведьма!

— Сударь, отдайте телефон барышне и отойдите к своей машине, — суровым голосом проговорил второй. Это был невысокого росточка старик в шубе и пышной шапке, но судя по тому, как он держался и бросал фразы, явно из высокородных. — Инспектора вызвали?

— Я хотела, а он телефон забрал! — шмыгнула Луиза, перестав колотить Скрипицына. Кажется, ситуация начинала приобретать комическое свойство. Она даже не подозревала, насколько удачно всё получится.

— Да что ты мелешь? — рассмеялся Скрипицын, и в это время где-то неподалёку замяукала сирена. Полицейская «Татра» с мигающим на крыше маячком, обогнала их и остановилась впереди «Бенца» подполковника. Из машины вылезли двое сотрудников ДП, одетых в зимнюю униформу. Один из них сразу же стал фотографировать место аварии, а второй, демонстрируя жетон, чуточку лениво представился:

— Старшина Якубов. Владельцев автотранспорта, устроивших аварию, прошу предъявить документы. Свидетели есть?

Луиза с радостью заметила, как занервничал отставник. Времени до дуэли оставалось не так много, а значит, шанс выиграть бой, не вступая в него, для Миши увеличивался.

— Нет, мы подъехали чуть позже, — сказал старик. — Этот мужчина пытался запугать девушку, отобрал у неё телефон и требовал документы.

— Разберёмся, — старшина поглядел на растрёпанную симпатичную девицу и пышущего злостью мужчину. — Ваши права, техпаспорт…

— Они у меня в машине.

— Так принесите. Девушка…

— Да-да, сейчас, — Луиза занырнула в машину, улыбаясь про себя. Она точно знала, что инспектор поедает взглядом её зад, обтянутый пальто. Забрав из бардачка пакет с необходимыми документами, девушка выпрямилась, и пока полицейский изучал их, посмотрела на часики. Половина девятого. Хотя бы ещё десять минут продержать этого хама!

Подъехала очередная легковушка. Из неё выскочил какой-то очкарик, и, как на шарнирах, подкатился к полицейским. Представился адвокатом Скрипицына и сразу стал объяснять, кто является виновником аварии.

— Я не отрицаю, что не соблюдала интервал и врезалась в «Бенц», — огрызнулась Луиза. — Просто ваш работодатель — хам, каких поискать!

Адвокат попытался что-то вякнуть, но его живо осадил старшина. Началась рутинная работа: составление протокола, быстрый опрос свидетелей. Инспекторы взяли у них личные данные и отпустили. Скрипицын нервничал всё больше и больше.

— Господин инспектор, могу ли я уехать? У меня важная встреча. Господин Немирич может действовать от моего имени.

— Больно фамилия странная, — хмыкнул напарник старшины, закончив фотографировать побитые машины.

— Я из польской шляхты, — вскинул подбородок адвокат.

— Позвоните и попросите подождать, какая проблема, — заметил старший инспектор, залезая на заднее сиденье полицейской машины, где уже сидела Луиза.

— У меня дуэль, — голос подполковника заледенел. — Вы осознаёте, чем мне грозит опоздание?

— Дуэль — это серьёзно, — кивнул старшина. — И на чём вы поедете? Я не могу отпустить вас на побитой машине, пока не закончу осмотр места аварии.

— Возьму автомобиль своего адвоката. А господин Немерич воспользуется моей. Она, конечно, пострадала, но своим ходом дойдёт, — послышался голос Скрипицына снаружи.

Луиза скрипнула зубами. Гадёныш может успеть! Варианта с машиной адвоката она не просчитала. Плохо! Арсен с ребятами, скорее всего, уже возле клуба, ждут Михаила и Григория. «Бьюик» проехал мимо неё несколько минут назад и не стал останавливаться.

— Хорошо, господин Скрипицын, можете ехать. Для начала поставьте свою подпись. Вот здесь, да… Отлично. Если понадобитесь для дачи показаний, мы вас вызовем.

— Спасибо, господин старшина, что вошли в положение! Нерон, дай ключи от машины. Как закончишь с этим делом, мою тачку отгони к дому. Я тебе потом сам позвоню. Всё понял?

— Да, Сергей Назарович, абсолютно, — зашмыгал на морозе щуплый адвокат. — Вот, держите ключи.

Старшина вздохнул, и, прищурившись, снова взялся за ручку.

— Эх, барышня, угораздило же вас на ровном месте разбить чужую машину. О вашей уже и не говорю. У вас страховка-то хоть есть?

— Есть, господин инспектор, не переживайте, — Луиза поправила волосы, чтобы они не лезли в лицо. — Давайте закончим побыстрее, меня больная мама ждёт. Поэтому и торопилась. Кто же знал, что дорога такой скользкой окажется!

Глава 5

«Теперь сходитесь…»

Традиция проводить дуэли на рассвете явно имела под собой какое-то обоснование. Я полагаю, это для того, чтобы не только настроиться на тяжёлое и смертельное действо без большого количества зевак. Это ещё и некая форма медитации, которая даёт почувствовать, насколько человек жалок в своих страстях в огромной Вселенной. Ну и самое главное:

Но меня больше всего донимал один вопрос: а почему наша дуэль должна пройти вечером? Время её проведения шло вразрез традиции. И сам же себе ответил: это всего лишь развлечение для пресыщенной столичной знати. Когда нет угрозы смерти, чувство опасности притупляется, становится пресным. Вот и проводят дуэли при большом скоплении народа. Хлеба и зрелищ — девиз римских цезарей живёт до сих пор.

Когда я вместе с Григорием вошёл в клуб, то был ошарашен большим количеством народа. Казалось, сюда заявилась половина аристократической Москвы. В глазах рябило от сверкания значков, дорогих перстней, колец, запонок, ярких нарядов молодых женщин. Шуйского встречали как человека, вернувшегося с того света. На лицах многих людей было написано жадное желание узнать о подробностях столь невероятного исцеления. Отовсюду, пока мы пробивались к барной стойке, чтобы промочить горло минералкой, летели вопросы. Княжич на них не отвечал, только улыбался и показывал жестами, что нет времени на такие пустяки.

Шедшая под руку с братом Наталья была взволнована и чуточку испугана от такого наплыва «золотой» молодёжи. Многих она знала, поэтому пыталась улыбаться, когда кто-то обращался к ней с приветствием. Я то и дело поглядывал на девушку, поражаясь её выдержке. Княжна выглядела безупречно. На ней было длинное платье приглушённого голубого цвета, то и дело переходящего в фиолетовый. Интересный градиент, наверное, без магии не обошлось. Закрытые плечи; в меру открытое декольте с неброской золотой цепочкой на шее; золотые серёжки с сапфировыми капельками; в волосах, аккуратно собранных в замысловатую причёску, поблескивает заколка в виде бабочки — всё пристойно, не вычурно, на фоне сверкающих драгоценностей посетителей и вовсе может показаться простенько. Но это на первый взгляд. Княжна Шуйская только одним своим появлением мгновенно подняла ставки среди неженатой молодёжи. А заодно спровоцировала целую кучу вопросов, с чего вдруг младшая дочь канцлера пришла в клуб, и самое главное —ради кого? Не бывает таких совпадений.

И я вдруг понял, почему Лариса Николаевна предупреждала меня не появляться на виду высокородных с Наташей. Взгляды многих молодых мужчин, догадавшихся, зачем княжна здесь, скрестились на мне с неприкрытой злостью. Стало смешно. Неужели они увидели соперника? Кто я, и кто эта красавица, идущая по правую сторону от Григория с гордо поднятой головой?

— Наконец-то! — откуда-то выскочил граф Уваров, пожал руку Грише и мне. — Наталья Александровна, боже мой, я ослеплён вашей красотой!

Он склонился над протянутой ручкой смеющейся княжны, запечатлев ритуальный поцелуй.

— Здравствуйте, Алексей Юрьевич! — Наталья оживилась и раскраснелась. — Скажете тоже! Здесь хватает куда более привлекательных барышень, чем я. Только не говорите свою коронную лесть вроде «ваше появление затмило само солнце»!

— Разве это не так? — неприкрыто удивился Уваров и уже деловым тоном обратился к нам: — Секунданты подполковника уже здесь, а вот самого Скрипицына что-то не видно. Через полчаса мы все должны быть в дуэльном зале.

К сожалению, моих телохранителей не пропустили в клуб, и они остались сидеть в машине. Арсен успел сказать, что Луиза «вцепилась» в подполковника и есть шанс победить без драки. Мне эта идея совсем не нравилась. Хотелось выиграть дуэль на глазах аристократической публики. Я же не просто так тренировался! Мне совершенно необходимо если и не стать своим в этом обществе, то хотя бы перестать быть чужаком. И правильно проведённая дуэль — первый шаг в этом направлении. Отец ждёт результатов, и я не могу разочаровать его. Долг Семье превыше всего!

— Позвольте угостить вас коктейлем, Наталья Александровна! — кажется, граф забыл, ради чего он здесь находится.

— Охотно, Алексей Юрьевич, — кокетничала девушка. Судя по всему, ей жутко нравилось внимание мужчин, то и дело откровенно глядящих на неё, хотя в клубе хватало прелестниц.

— Какой желаете?

— Пожалуй, «Беллини», — посмотрев карту, ответила княжна. Бармен кивнул и споро принялся за дело. Сегодня из-за наплыва публики у него был помощник, который трудился на другой половине барной стойки.

— Виски с содовой и бокал минералки, — заказал Григорий и шутливо предупредил меня. — Если что, виски я себе заказал.

— Да ладно, водичка в самый раз, — усмехнулся я в ответ, поправив на плече чехол с саблями.

Попивая минералку, я поглядывал по сторонам, стараясь отыскать Софью, но нигде не находил. Ну, хотя бы сегодня поступила разумно, не пришла в клуб. Девочка любит провоцировать, насколько мне стало известно от Луизы. Рыжая тщательно прошерстила всю Сеть, выискивая информацию о барышне Темниковой. Слухов и сплетен было предостаточно, не без этого, но общая канва вырисовывалась чётко. Соня та ещё штучка. Дар Ведьмы всегда оставляет след в психике женщины. Как потом проявится та или иная заморочка, не знает никто. Поэтому московское дворянство и не спешит родниться с Темниковыми через брак с Софьей.

Мой взгляд выцепил пожилого мужчину с благородной сединой в волосах и короткой бородке. Он целенаправленно шёл в нашу сторону, и все, кто стоял на его пути, расступались, давая ему дорогу. Остановившись в паре шагов от нас, незнакомец оглядел нас и почтительно склонил голову перед Гришей.

— Григорий Александрович, рад видеть вас в добром здравии. Я был уверен, что вы сможете одолеть непонятную хворь.

— Добрый вечер, Борис Фатеевич, — улыбнулся княжич и пожал руку мужчине. — Неужели вы здесь в качестве комиссара от Дуэльного Комитета?

— Вы правы. Коллега, который должен был проконтролировать дуэль, внезапно заболел. Я решил, а почему бы и не посетить сие учреждение, посмотреть изнутри, чем оно так привлекает задиристую молодёжь.

И при этом зыркнул на меня серо-стальными глазами, оценивая степень задиристости.

— Уверяю, вам здесь понравится, — усмехнулся Уваров.

— Граф, — последовал кивок в сторону моего секунданта, — весьма рад видеть вас. Давненько вы с батюшкой не приезжали в наше загородное поместье. Уже, наверное, и

— Сочту ваш вопрос шуткой, Борис Фатеевич, — по-доброму усмехнулся Уваров. Видно было, что между этими двумя людьми давно протянута нить дружбы.

— Наталья Александровна, вы само очарование! — не представленный мне мужчина выглядел уверенным в разговоре с высокородными. Он галантно подержал тонкие пальцы княжны в своей широченной лапе и обозначил поцелуй. — Что же вас подвигло прийти в этот шумливый вертеп?

— Всего лишь поддержать человека, помогавшего моему брату излечиться от хвори, — мило улыбнулась Наталья и стрельнула в мою сторону красноречивым взглядом. Дескать, ради тебя, болвана! Цени!

— Надо полагать, этого юношу, из-за которого весь сыр-бор? — усмехнулся комиссар, теперь уже более внимательно оценивая меня. — Григорий Александрович, не представите нас?

— О, конечно! Это мой… друг, Михаил Александрович Дружинин, с Урала. Учится в МИУ. Миша, позволь представить тебе господина Басова, столбового дворянина. Борис Фатеевич призван проконтролировать ход дуэли, чтобы всё было по правилам. Поэтому если есть вопросы, можешь сейчас их задать.

— Рад познакомиться, Борис Фатеевич, — я кивнул. Басов руку не протягивал, ну а я суетиться тем более не собираясь.

— У нас ещё есть время? — Басов оттянул рукав пиджака и взглянул на часы. — Хм, интересно, где господин Скрипицын? Пора бы и быть. Иначе мне придётся объявить его поражение. Михаил Александрович, я советую вам пройти в фехтовальный зал и приготовиться. У вас есть специальный костюм?

— Спортивный подойдёт? — я хлопнул по чехлу, куда аккуратно сложил необходимую одежду и туфли. Из-за этого моя поклажа выглядела слегка раздутой.

— Лишь бы вам было удобно, — кивнул Басов. — Можно хоть в дорогущем костюме драться. Доспех защитит. Господа секунданты, проводите молодого человека в зал. А я подожду второго дуэлянта.

Фехтовальный зал находился на втором этаже. Лестница, ведущая туда, находилась за музыкальным помостом, на котором сейчас пела какая-то дородная дама с приятным контральто. Аккомпанировал ей на пианино седовласый мужчина в очках. Поднявшись наверх, мы обнаружили перед высокими двустворчатыми дверями охранника. Убедившись, что перед ним дуэлянт и секунданты, разрешил войти.

Ничего принципиально нового в помещении для дуэлей я не увидел. Единственное, что радовало, оно оказалось гораздо шире предусмотренных для такого случая залов. Для манёвров самое то. Не люблю «пеналов», в которых очень трудно устроить казачий пляс. Одна стена глухая, и там возведена трибуна. Высокие арочные окна с другой стороны сейчас закрыты плотными шторами. Пол обычный, деревянный, покрашенный зелёной краской. Хорошо видно, что в середине она стёрта до основания. Это и понятно. Большинство дуэлянтов предпочитают топтаться в центре.

Магическая защита для зрителей тоже присутствовала. Вдоль трибун стояли чёрные базальтовые плиты, которые должны гасить неизбежно возникающие при дуэли флуктуации. В зале пока никого не было.

— Для всех места не хватит, — заметил я, поглядев на пустые трибуны.

— А всех и не пустят, — усмехнулся граф Уваров. — Сюда имеют вход только обладатели клубных значков, да и то тех, кто по статусу выше. Остальным придётся довольствоваться трансляцией на большой экран в нижнем зале.

— Как продумано, — я покивал, признавая разумность такого подхода. — А где я могу переодеться?

— Видишь у дальней стены дверь? — палец графа показал направление. — За ней раздевалка и душевая.

— Даже душевая есть? — хмыкнул я. Представив, сколько народу там побывало, как-то расхотелось ею пользоваться. — Ну что ж, пошёл готовиться.

— Удачи, Михаил, — Наталья хоть и была взбудоражена происходящем, старалась выглядеть спокойной, как и полагается аристократке.

— Спасибо, Наталья Александровна, — улыбаюсь в ответ и направляюсь в раздевалку. Она представляла собой небольшую комнатку без окон, но с вентиляционной трубой, протянувшейся под потолком. Благодаря ей здесь не чувствовалось спёртого воздуха. Обстановка скудноватая, да и зачем здесь лишняя мебель? Две длинных скамейки, четыре металлических ящика для одежды, резиновые коврики (надеюсь, их периодически моют и дезинфицируют?). Вздохнув, расстегнул чехол и вытащил оттуда костюм и обувь. Уже разделся до трусов, как раздался телефонный звонок. Извлёк из висящего на «плечиках» пиджака мобильник, нажал на вызов.

— Да, Арсен, слушаю.

— Михаил, придётся всё же драться, — с досадой сказал телохранитель. — Луизе не удалось задержать подполковника. Он, гад такой, вызвал на место аварии своего адвоката, а сам укатил на его машине. Только что вошёл в клуб.

— Может, это и к лучшему, — задумчиво ответил я. — Зато по-честному.

— Ну, тогда удачи тебе, сын купеческий, — пошутил Арсен.

— Ой, хорош прикалываться, — но я не сержусь, потому что понимаю: личник пытается поднять мне настроение. — Позвони Луизе, скажи ей, что бой будут транслировать по внутреннему каналу клуба. Наверное, сможет подключиться.

— Передам. Ни пуха ни пера, Миша.

— К чёрту.

Я отключился и быстро переоделся. Раз Скрипицын уже в клубе, не хочется столкнуться с ним в раздевалке. Стало интересно, как продумали этот момент представители «Золотой клетки»? Они ведь должны отвечать не только за безопасность зрителей, но и следить, чтобы дуэлянты не передрались друг с другом ещё задолго до выхода на площадку. Или все здесь такие вежливые до умопомрачения?

Переодевшись, я извлёк из ножен сабли, положил их на лавку, после чего собрал все вещи и убрал в ящик. Ключей, видимо, здесь не предусмотрено, а дверца открывалась одним поворотом ручки. Пожав плечами, взял клинки и вышел из раздевалки.

И едва не столкнулся со спешащим переодеться Скрипицыным. Успел-таки, шельма! Вежливо раскланялись друг с другом и пошли каждый своей дорогой. Выступать перед зрителями мне уже было привычно, поэтому я равнодушно скользнул взглядом по заполненным трибунам. Сколько здесь человек? Навскидку — полторы сотни. Негоже аристократам сидеть вплотную друг к другу, да и техника безопасности диктует свои условия. Девушек гораздо меньше, чем мужчин, но это и понятно. А где Наталья Александровна? Ага, вижу её на самой верхней лавочке, под приглядом суровой молодой дамы-телохранительницы. Возле сестры сидит Григорий и что-то говорит на ушко. Княжна, глядя на арену, кивает в ответ и улыбается. Хм, почему мой секундант не на арене? А вот Уваров чётко выполняет свою обязанность. Он с заложенными за спину руками разговаривает с двумя осанистыми мужчинами. Подозреваю, что это секунданты Скрипицына. Комиссар Басов сидит на стуле прямо по центру ристалища, закинув ногу на ногу. Он откровенно скучает. Дуэли такое привычное дело, что чего-то нового вряд ли стоит ожидать.

Я вышел на середину площадки и

Мысли текут лениво, руки автоматически выполняют некие упражнения. Источник постепенно разгоняется, создавая на клинках алые разводы, постепенно превращающиеся в нераскрытые бутоны. Зрители зашумели ещё больше. Но этот шум подобен далёкому морскому прибою, и я на него не реагирую. Мне сейчас нужно найти тот баланс между хладнокровием и боевым ражем.

Раздались аплодисменты. На ристалище вышел подполковник Скрипицын в чёрном комбинезоне. На ногах у него высокие ботинки с плотной шнуровкой, руки затянуты перчатками. Небрежно неся под мышками палаши, отставник успевал раскланиваться со своими знакомыми на трибунах. Не приближаясь ко мне, Скрипицын остановился, перехватил палаши и тоже стал разминаться. Басов посмотрел на часы, но не ничего не сказал. По правилам соперники имеют несколько минут для разминки. Мой соперник не опоздал, но вышел на площадку чуть позже, поэтому времени ему будет дано меньше. А я уже почувствовал разгорающийся жар источника. Токи расплавленного серебра поднимаются по магическим каналам, заполняют меридианы и готовятся хлынуть в пальцы, сжимающие рукояти клинков. Взмахнув несколько раз своим оружием, я увидел распустившиеся розы на сверкающих в электрическом свете полотнах.

Как и ожидал, раздался смех от увиденного. Мужчины посмеивались, разглядывая странную и неудачную, по их мнению, активацию магической силы. Розы! Что может быть нелепее для мужчины, владеющего холодным оружием? Но я привык и к такому проявлению эмоций у зрителей.

— Время, господа! — громко сказал Басов, и мгновенно наступила тишина. — Пора начинать.

Секунданты вышли на ристалище, встали сбоку от нас.

— Господа, готовы ли вы удовлетворить свои обиды прощением друг друга? — спросил граф Уваров.

— Только бой, — отрезал Скрипицын, держа палаши остриями вниз.

— Не вижу необходимости, — спокойно отвечаю я.

— В таком случае все существующие претензии снимаются в случае поражения одной из сторон, — громко проговорил граф, чтобы его услышали все находящиеся в зале. — Победителем считается тот, кто первым сорвёт магический доспех с противника и нанесёт символический укол в любую часть тела кроме головы, бёдер, паха и живота. Будьте внимательны к условиям дуэли, чтобы не получить бан. В случае нарушения одного из условий победителем признаётся другая сторона. Учитывая, что оба дуэлянта придерживаются разных боевых стилей, комиссар не станет считать применение индивидуальных приёмов за нарушение. Господа секунданты, коллеги, у вас есть претензии к озвученным правилам?

— Нет, Ваша Светлость, — кивнул один из секундантов подполковника. — Думаю, нам стоит проверить оружие дуэлянтов.

— Не возражаю, — Уваров решительно подошёл к Скрипицыну, а его помощник направился ко мне.

— Прошу ваши клинки, юноша, — такой же усач, как и подполковник, коренастый, приземистый, протянул свои широченные ладони.

Я вложил в них рукояти сабель и стал спокойно ждать, когда секундант проверит качество оружия и наличие запрещённых артефактов. Тот довольно уверенно осмотрел клинки, посверкивающие серебристо-алыми разводами, а потом перехватил их руками в самой середине, не боясь порезаться. Ладони секунданта, как я успел увидеть, покрылись мерцающей плёнкой магического конструкта.

— Хорошая сталь, — зачем-то сказал он и вернул мне оружие. — Используете ли вы артефакты усиления доспеха?

— Нет, — уверенно ответил я. Из-за таких хитроумных штучек можно сразу же получить дисквалификацию и позор.

— Прекрасно, — мужчина, тем не менее, быстрым движение ладони провёл над моим плечом, едва заметно кивнул и отошёл.

Граф Уваров закончил осмотр оружия Скрипицына и тоже вернулся на своё место. До меня дошло, почему Гриша находится на трибуне, а не здесь, рядом с графом. Клинки проверяют только те, кто умеет «чувствовать» запрещённые магические конструкты. Недаром, второй секундант соперника не двинулся с места.

— Господа, сходитесь! — чётко произнёс Уваров и вместе с коллегами отступил за плиты, которые тут же дрогнули и поднялись вертикально. Воздух в помещении неуловимо вздрогнул,потяжелел —и трибуны отделились от нас дрожащим прозрачным маревом защитного поля.

Басов, к моему удивлению, остался сидеть на месте, словно на него не действовала магия. Возможно, его Дар умел ограждать от возмущенных токов магической энергии. Но прочь лишние мысли! Не до этого сейчас!

Скрипицын неподвижно стоял передо мной, как скала. Его палаши были опущены вниз, вдоль бёдер. Подполковник усмехнулся и начал покрываться плотным, серебристо-стальным, с чёткими рёбрами по плечам и груди покровом. Доспех «Стального канона» показался во всей красе, пугая своей мрачноватой и кажущейся неповоротливостью. Демонстрация силы и мощи должна была ввергнуть меня в оторопь и растерянность. Тот доспех, в который был облачён манекен Бабича, не очень-то походил на защиту Скрипицына, но кое-какое сходство проглядывало, и это уже хорошо.

Я расслабился и дал потокам огня растечься по каналам. Появилось знакомое чувство, когда доспех облегает тело и начинает полупрозрачно мерцать, постепенно наливаясь золотисто-алым мерцанием, будто жаркое пламя. С клинков стали осыпаться ярко-алые и багровые лепестки. Пора!

Чуть на мгновение Скрипицын меня опередил. Он сделал даже не шаг — рывок в мою сторону, вздымая правый палаш, чтобы обрушить сверху вниз тяжёлый удар, а левый ставя в классический блок «Стена». Я не стал ввязываться в изматывающий обмен ударами, а ушёл вправо, по дуге, взбаламутив жаркое марево. И в тот же момент правый клинок, рассекая воздух, сталкивается с левым палашом Скрипицына. Рука у отставника крепкая, но от столкновения ушла в сторону. Тут же следует укол, которым я хочу взрезать доспех в районе бедра. Этот финт довольно необычный. Сабля рубит, а не колет, но именно такой приём помогает вскрывать защиту.

Скрипицын тоже не стоит на месте, отслеживая мои перемещения. Ему нужно установить ритм: шаг-удар-блок-пауза-шаг. Я ему не даю перехватить инициативу, поэтому подполковник вынужден делать выпады, короткие, без замаха. Удивительное дело, блоками мы работаем редко, а вот по доспехам прилетело — и не раз. Но пока никаких проблем они не испытывают.

Я перехожу на летящий шаг. Лёгкие туфли помогают мне перемещаться, заходить то с одного бока, то с другого. Применяю «три лезвия»: три быстрых рубящих удара по диагонали справа-налево, слева-направо, снова справа-налево. Скрипицын, наконец, выставляет плотный блок. Клинки с искрами соприкасаются. Воздушные спирали светло-голубого цвета срываются с палашей

Что ж, тогда просто двигаемся и «зажигаем» клинки. Вихрь атак, ложный выпад. Не терять равновесия и постоянно кружить вокруг Скрипицына! Я начинаю свой танец, изредка пробуя различные комбинации ударов. Мне важно понять, где в доспехе подполковника слабое место. А оно есть, как и в моём!

Для меня всё перестало существовать, кроме этого громоздкого доспеха противника. Скрипицын тупо пытается «пересидеть» осаду, а потом нанести решающий удар. Ладно, а так? Я бросаюсь вперёд и тут же падаю на колено. Правый клинок режет воздух под углом вверх, прямо к запястью левой руки Сониного ухажёра. Подполковник реагирует мгновенно. Правый палаш перехватывает удар. Левым-то он не может, не хватает пространства для блока. Клинки сталкиваются, разбрасывая по сторонам энергетические флуктуации в виде искр голубого и алого цветов.

Левый палаш обрушивается вниз, чтобы разрубить надоедливую двуногую муху, скачущую вокруг, разве только не жужжащую. Но меня уже там нет. В плавном вращении корпуса я взмываю вверх, одновременно с этим освобождаю Силу. Вспыхнувшие нестерпимым блеском расплавленного серебра сабли взметнулись над головой, удерживая ровную линию. Скрипицын не знаком с казацким приёмом «Жатва», но звериное чутьё подсказало ему угрозу, исходящую от моих клинков. Он скрещивает палаши, чтобы поймать сабли и лишить их убойной силы.

И в то же мгновение, превозмогая боль в кистях и пальцах, я меняю траекторию и бью по основанию палашей, ближе к эфесу. Серебряные полосысрезаютлезвия чужого оружия, и те с глухим стуком падают на пол. Скрипицын в азарте боя не понимает, что уже лишился оружия, и с торжеством победителя видит, как я раскрылся. И наносит удар огрызком палаша…

Я позволяю ему дотянуться до себя и тут же ухожу за спину. Взмах — и доспех раскрывается, как створка раковины. Сверкнув голубыми всполохами, магическая защита перестаёт действовать. Мне остаётся только нанести лёгкий укол в локоть. На кончике клинка появляется кровь. Отпрянув назад, я замер и опустил сабли к полу.

— Бой закончен! — уверенно и громко произносит Басов, увидев рассыпавшийся доспех и кровь на клинке. — Победил господин Дружинин!

В тот же миг на меня обрушивается шум трибун. Свист, аплодисменты, возмущённые крики о каком-то жульничестве, вероятно — моём. К покачнувшемуся Скрипицыну бросились секунданты. Убедившись, что с ним ничего смертельного не произошло, подтвердили кивком наличие раны. Басов поднялся со стула и вышел на середину арены. Шум стих. Я скользнул взглядом по трибунам, нашёл Григория и Наташу. Княжич вытянул руку и поднял большой палец вверх, дескать, «класс»! Княжна старательно прятала эмоции, как и положено, чтобы какой-то там юноша не счёл её улыбку за проявление сердечной привязанности.

— Что это было? — зарычал Скрипицын, вертя в руках обломки палашей. — Ты использовал артефакты, мальчишка! Я требую аннулировать результат!

— Сергей Назарович, прошу вас успокоиться, — Басов, даже не напрягая голос, перебил возгласы зрителей. — Секунданты перед боем проверили оружие и не нашли никаких признаков недозволенного магического усиления.

— Но так не может быть! — воскликнул подполковник, бешеным взглядом поедая меня.

А я вспомнил, что у Скрипицына два десятка дуэлей, из которых он выиграл то ли пятнадцать, то ли чуть больше. У меня в соперниках был опасный боец, поднатаскавшийся на подобных ристалищах. Немудрено, что его корёжит от одной только мысли,комупроиграл!

— Господа секунданты, прошу вас вывести Сергея Назаровича из зала, — голос Басова заледенел. — Я, как полномочный комиссар Дуэльного Комитета утверждаю победу господина Дружинина. Засим окончим.

Он развернулся и направился к выходу. Проходя мимо меня, приостановился, чуть склонил голову, изучающе поглядел:

— Впечатляющий удар, Михаил Александрович, — негромко сказал он. — Давненько я не видел «зажжённых» клинков. Кто был вашим наставником?

— Варяг, — ответил я и сразу поправился: — Леонид Антипов из казаков.

— Антипов… — пробормотал Басов и усмехнулся. — Надо покопаться в памяти. Он из уральских?

— Верно, Борис Фатеевич, — кивнул я.

— Слышал я эту фамилию, но не помню, при каких обстоятельствах, — комиссар улыбнулся. — Отличный пляс вышел, я был очарован им. Только об одном хочу предупредить, юноша. Не делайте этот удар фирменным. Иначе у аристократов не останется родового оружия. И тогда вас возненавидят. Отработайте несколько финтов, которыми и станете побеждать соперников. Удар со спины вышел очень удачным. Сразу же вскрыли доспех.

— Благодарю за подсказку, Борис Фатеевич, — искренне поблагодарил я, и Басов с благосклонной улыбкой направился дальше. К тому времени большая часть зрителей уже покинула зал. Григорий с Наташей, скорее всего, тоже. Как я не высматривал их, не увидел. Зато граф Уваров находился рядом. Он поздравил меня с победой и пожал руку.

— Не торопитесь в раздевалку, — усмехнулся секундант. — Пусть Скрипицын выпустит пар и уйдёт. Слишком он близко к сердцу принял своё поражение. Да ещё палаши вы ему испортили. Конфуз.

— Раз господин Басов не аннулировал мою победу, то удар не считается запрещённым, — пожал я плечами.

— Вас никто и не обвиняет в этом. Более того, уже завтра аналитики аристократических Родов будут изучать манеру вашего боя, — Уваров с таким же интересом, как и комиссар, поглядел на сабли. — Насколько мне известно, подобный уровень называется «Голос Ока». Клинки раскаляются до белизны и могут резать железо любой крепости.

— Не только железо, но и камни, — воздух в зале до сих пор был горячим от базальтовых щитов, переработавших магическую энергию в тепло. И я постоянно вытирал испарину со лба.

— Опасный вы соперник, Михаил, — рассмеялся граф. — Если в будущем понадобится секундант, с радостью приму ваше предложение.

— А на университетских дуэлях вы можете присутствовать? — полюбопытствовал я.

— Надо Устав почитать повнимательнее, — задумался Уваров. — Конечно, там есть чёткое определение, кто может быть секундантом. А знаете, я посоветую вам обратиться к моему брату Василию, если возникнет необходимость в секундантах. Он учится на четвёртом курсе экономического факультета. Я предупрежу его, чтобы не удивлялся. Василий, кстати, умеет определять наличие разных артефактов в оружии.

— Спасибо вам, Алексей Юрьевич, — я протянул ему руку, с интересом ожидая, пожмёт граф её или нет. Пожал.

Показался Скрипицын, уже переодевшийся в цивильную одежду. Он нёс в руке футляр из-под палашей. Остановившись, подобрал обломанные клинки, зыркнул на меня с нескрываемой злостью.

— До свидания, господин подполковник, — вежливо попрощался я. — Вы отлично бились.

— Это был запрещённый удар, — проворчал Скрипицын, немного смягчив выражение лица. — Когда-нибудь вы поплатитесь за такой финт, юноша.

Он отвернулся и зашагал к выходу, а я, наконец-то, получил возможность спокойно переодеться.

* * *

Дуэли Наташа не любила. Не понимала она и мужчин, которые норовили в любом слове найти оскорбление и тут же вызвать на поединок соперника. Да, в аристократическом обществе, живущем по своим правилам и законам, уклоняться от вызова считалось трусостью. А кому из высокородных хочется слыть таковым? Даже если причина дуэли была пустяковой, никто не пытался искать повод для отказа. Да и с чего бы уворачиваться? Смертельные поединки стали редкостью. Каждый Род из поколения в поколение старался усилить магический доспех, привлекая для этого ресурсы и лучших магов. А если вдруг кого-то из дуэлянтов постигала незавидная участь умереть (что было совсем дико в присутствии Целителей), то рекуперация возвращала его к жизни. Дуэли становились в большей мере развлечением, чем способом отправить на тот свет своего противника.

Именно из-за этого молодая княжна больше всего и недолюбливала дуэли. Само предназначение сатисфакции оказалось нивелировано из-за гарантированного воскрешения. Смерти, как таковой, перестали бояться. А мужчины продолжали красоваться друг перед другом, размахивая палашами, кортиками, шашками, не понимая, как глупо выглядят.

Имея трёх старших братьев, Наташа поневоле проникалась сочувствием к ним и праведным гневом к тем, кто оскорблял их тем или иным действием. Как-никак, честь Семьи должна быть защищена! Ну не головы же отрывать обидчикам! Дмитрий, как наследник Рода, обязан был реагировать на подобные мерзости. Именно он закрепил репутацию Шуйских, как записных дуэлянтов. Костя продолжил «правое дело», а вот Гриша, к удивлению многих, взял под опеку младшенькую сестру и без всяких дуэлей умел вправить мозги тем, кто считал своим долгом навязчиво ухаживать за хорошеющей княжной, а то и неосторожным словом бросить тень на честь молодой девушки. Этим и объяснялась привязанность Наташи к брату.

Она сама не понимала, зачем увязалась за Григорием в «Золотую клетку». Она, что, дуэлей не видела? Да с десяток точно! Что нового могло произойти в мужских разборках, дерущихся в магических доспехах? Красота боя, которую Наташа не понимала? Азарт, привлекающий экзальтированных барышень? Скорее, свою роль сыграло жадное любопытство, желание разгадать, кто же такой Михаил Дружинин? Загадочная личность, каким-то образом помешавшая выздоровлению Гриши ещё до знакомства и ритуала обмена аманатами, вызывала у девушки самую настоящую, незамутнённую злость. Даже когда молодой симпатичный парень (ну, это была объективность, которую княжна не могла опровергнуть) решился расстаться со своим симбионтом, она всё равно презирала его. Торгаш, он и есть торгаш! Мало того, что дрожал за свою душонку, так ещё вместе со своим папашей выцыганил привилегии. Князь Шуйский поспособствовал переводу Михаила в МИУ, куда стремились попасть многие, но у кого не было в знакомых канцлера Российской Империи; позволил уральскому клану открыть представительство в Москве.

Но больше всего Наташу потрясло то, как Григорий отнёсся к своему спасителю. Такое ощущение, что брат боготворил Дружинина. Бесконечные беседы, какие-то таинственные посиделки в комнатах… Гриша внутренне изменился очень сильно. Нет, остался тем же весёлым и любящим братом, но вот взгляд его… В такие моменты девушке казалось, что вместо брата на неё смотрел незнакомый человек, усталый, растерянный и потерявший нечто дорогое своему сердцу. Такое невозможно объяснить — нужно прочувствовать.

А вот к Михаилу после знакомства она старалась относиться нейтрально. Но, в силу женской природы, очень обижалась, что парень на неё не обращает внимания, хотя часто с ней гулял по парку, заводил разговоры на интересные темы. Только всё это было не то. Он как будто не замечал возле себя красивой юной девушки. А что может быть хуже безразличия? Наташа подозревала: он просто боится матушки. Княгине Шуйской, даме весьма строгих правил, действительно не нравился гость, живущий в их доме, и она разными невербальными методами старалась показать своё отношение к нему.

Сидя на трибуне — с самой верхней точки хорошо просматривалась арена, на которой шла дуэль — Наташа незаметно сжимала кулаки, болея за Михаила. Она со слов Григория уже знала, насколько опытен отставной офицер Скрипицын. Его магический доспех был внушительным, непробиваемым, что доказали первые минуты боя. Подполковник с показной ленцой отмахивался от наскоков стройного, худощавого паренька, как от надоедливой мухи, и даже не пробовал атаковать. Так, всего лишь несколько раз махнул палашами,царапаядоспех Дружинина.

Княжне очень понравилась магическая визуализация Силы Михаила. Сначала на серебристых клинках стали появляться алые и бордово-красные бутоны роз. По мере нараставшей активности боя, они распускались и осыпались вниз на пол. Кто-то внизу глумливо пошутил, что «такие фокусы понравятся девочкам, но для мужчины визуализировать свою Силу в видерозочек– жуткий конфуз». Григорий тоже услышал эту фразу и даже дёрнулся, чтобы осадить языкастого господина, но Наташа сжала своей рукой запястье брата и только покачала головой. Не стоило срываться из-за таких мелочей. Розы на клинках — это красиво, кто бы что ни говорил. Княжна Шуйская со смущением призналась самой себе, что Михаилу стоит почаще драться на дуэлях. Все девушки будут болеть за него.

— Почему Скрипицын не атакует? — спросила Наташа, почувствовав какую-то неправильность в действиях отставного офицера.

— Он выжидает, когда Мишка выдохнется, — проговорил на ушко сестре Григорий. Шум стоял такой, что не хотелось надрывать горло. — Видишь, какой массивный доспех у подполковника? Практически непробиваемый. Ещё пять минут…

Наташа с удивлением посмотрела на брата, не поняв последнюю фразу. Что он имел в виду? Тем временем Михаил заметно ускорился. Его клинки мелькали в воздухе, как серебряные молнии, обрушиваясь на доспех Скрипицына. Видимо, столь яростное воздействие возымело эффект. Снулый подполковник оживился и сам пошёл в атаку, обрушивая мощные удары на молодого парня. Силовые поля клинков при столкновении вспыхивали мириадами искр, по доспехам пробегали волны флуктуаций.

— Почему пять минут? — не выдержала Наташа, не отрывая взгляда от происходящего.

— Миша вынужден использовать все резервы своего

— Но ведь у каждого доспеха есть слабые места! — воскликнула Наташа, вдруг ощутив, что её ладони вспотели от напряжения и переживания.

— Есть, — кивнул брат, не отрываясь от действа, происходящего внизу. — Вот Миша его и ищет. Ага, он начал плясать!

В его голосе был такой восторг, что Наташа почувствовала самую настоящую ревность. Что происходит с Григорием? Почему он так сблизился с Дружининым? Из-за симбионта? Это его влияние?

Михаил теперь двигался по площадке совсем иначе. Он и в самом делеплясал.Быстрые, ритмичные движения с одновременным махом сабель создавали эффект огненного вихря. Словно огромные языки пламени с клинков срывались горящие лепестки роз и падали под ноги дуэлянтов, постепенно истаивая, потеряв магическую подпитку. Молодой человек каким-то образом умудрялся одновременно вращаться, уклоняясь от ударов палашей, и кружиться вокруг начавшего терять терпение Скрипицына. Наташа даже приоткрыла рот от увиденного. Дружинин виртуозно владел своими саблями — или шашками, так, кажется, они называются у казаков? — и не только ради красоты. Каждое движение было направлено на разрушение магического доспеха противника. Удар следовал за ударом, менялся вектор атаки, вспыхивали яркие искры, гудели трибуны от завораживающего спектакля. И вдруг девушка ойкнула.

Михаил упал на одно колено и поднырнул под локоть Скрипицына. Пока тот пытался отбить направленную на него саблю, парень извернулся ужом, выскочил из-под удара и взмыл вверх, как из катапульты… А клинки в его руках сияли нестерпимым для глаз чистым белым светом! И они подобно молнии расчертили идеально прямую линию, прошедшую сквозь палаши. Никто ничего не понял до самого последнего момента, когда Дружинин оказался за спиной оторопевшего подполковника и легко вскрыл защиту. Доспех окутался серебристо-белыми всполохами и исчез, будто его снесло порывом невидимого ветра. И тут же последовал мгновенный укол куда-то в руку.

Наташа очнулась только от шума и свиста, которые перекрыл голос комиссара. Он объявил победу Дружинина. Поглядев на брата, увидела его радостную улыбку.

— Что скажешь, сестрёнка? — спросил он. — Вот настоящая магия Ока!

— Впечатлило! — чуть повысив голос, призналась Наташа. — Михаил что, клинки Скрипицыну обрубил?

— Ну да, начисто!

— А это не запрещено?

— Во все времена на дуэлях шпаги ломались, — пожал плечами брат. — Это не считается нарушением кодекса. Тем более господин Басов объявил победителя.

— Спустимся вниз? — спросила Наташа. — Надо поздравить Михаила с победой.

— Дадим ему отдышаться и переодеться, — со знанием дела ответил Григорий. — Не думаю, что сейчас самый удобный момент. Подождём его в общем зале. Я горю желанием увидеть, что там сейчас происходит. Пойдём, коктейлем тебя угощу.

— М-мм, согласна! — улыбнулась девушка, и, держась за руку брата, стала осторожно спускаться по ступенькам.

Глава 6

Проснуться знаменитым…

Противно завибрировал телефон. Будто сотня мух, накрытых пластиковым стаканчиком, мгновенно возбудилась и начала противно гудеть. Протягиваю руку, шарю по тумбочке. Найдя аппарат, разлепляю глаза и недоумевающе гляжу на светящийся в темноте экран. Половина седьмого. Сегодня первая пара начинается в девять. Можно не торопиться, тем более, что водитель под боком. Отключаю будильник и откидываюсь назад.

Луиза зашевелилась, что-то пробурчала, закидывая руку на мою грудь. В темноте её лицо очерчено мягкими контурами. Густая шевелюра рассыпана по подушке. И мне так не хочется вылезать из постели. Под одеялом уютно, особенно рядом с обнажённым женским телом.

— Уже? — сонно спросила девушка.

— Да, надо вставать.

— Тебе что приготовить?

— Кофе, яичницу с беконом, оладушки, — улыбаюсь я.

— Губа не дура, — хмыкает Луиза и прижимается ко мне, провоцируя на определённые действия. — Но так и быть, за такую ночь не жалко побаловать тебя вкусняшками.

Я хмыкнул, соглашаясь со словами рыжей. Вчера, после дуэли, мы неплохо посидели с Шуйскими и графом Уваровым, отметили мою победу горячительным. Наталья Александровна сдержанно поздравила меня, но было видно, что девушка впечатлилась. Как бы невзначай полюбопытствовала, что за магический конструкт я использовал. Так легко срубить защищённые клинки можно лишь с помощью выпестованной магемы. Секреты таких конструктов тщательно оберегают, а я вот так легко срезал зачарованную сталь. Мне оставалось только «подтвердить» догадку Натальи. Да, это родовой секрет, основанный на магии Ока Ра.

С Шуйскими я не поехал. Шепнул Григорию, что сегодня во дворце ночевать не буду. Княжич догадливо хмыкнул, легонько стукнул меня в плечо и так же тихо, чтобы не услышала Наталья, попросил передать привет рыжей. Паразит, сразу понял, куда я лыжи навострил. Княжна, сделав вид, что ей безразлично, куда меня чёрт ночью понёс, сухо пожелала хорошей дороги и залезла в машину.

Личники уже знали о моих отношениях с Луизой, и всю дорогу подтрунивали, но меня сил не осталось даже огрызаться. Откат я словил уже в машине, и всю дорогу валялся на сиденье, положив голову на колени Глеба. Вспоминал рекомендации Кузнича, как минимизировать болевые ощущения. Первым делом, нельзя опустошать переполненный источник. Его нужно закупорить, сколько бы там не оставалось маны. И заняться самым неприятным делом: «выдавливать» из каналов излишки Силы. Вот это и приносило тупую боль во всём теле. Мышцы скручивало, дёргало, растягивало во все стороны, отчего я скрежетал зубами. Знал, что это всего лишь ощущения, так называемые приступы фантомного дискомфорта, и ничего общего с настоящей физической болью они не имеют. Но от этого легче не было. Хотелось побыстрее оказаться дома.

Арсен подогнал тачку к подъезду, где проживала Луиза. Глеб с Филом проводили меня до двери рыжей, дождались, когда она откроет дверь, с ехидцей пожелали спокойной ночи и ушли, оставив нас одних.

Луиза закрылась на все защёлки и замки, и обняла меня, чувствуя моё состояние. Потом наполнила водой ванну, в которой я отмокал чуть ли час, с удовольствием ощущая, какотпускает.Но оставалась одна проблема — полный источник. Как использовать его энергию, мне однажды подсказал Варяг. И, конечно же, я не преминул воспользоваться его советом. Схватил рыжую в охапку и завалился с нею на кровать. Думаю, мой «ангел»-хранитель в обличие очаровательной девушки остался доволен…

…Одевшись, я заглянул на кухню, проверяя, как идут дела. Луиза сноровисто приготовила завтрак. Оладьи не

— Не увлекайся, — усмехнулась рыжая.

— Хозяюшка моя, — потирая руки, я уселся за стол и принялся есть. Луиза устроилась напротив меня с большой кружкой кофе. — Что с машиной?

— Вмятина на передке, — пожала она плечами. — Довольно сильная, я же чуть газу дала, чтобы авария выглядела правдоподобно, да и Скрипицына разозлить посильнее. А он вместо матюгов начал мне комплименты говорить… правда, своеобразно. Но я же видела, как он «поплыл» от моей красоты.

— Знал бы, не в локоть клинком ткнул, а в задницу, — проворчал я.

Луиза рассмеялась и взяла блин, скрутила его в трубочку, макнула в сметану.

— Не дело дворянина в ягодицу железом тыкать, общество не поймёт. Ты и без этого его чётко раскатал.

Вчера мы не обсуждали мою дуэль, занятые совсем другим делом, и весьма приятным.

— Появилось множество роликов, снятых во время поединка, — доложила рыжая, прожевав кусок блина. — Просмотров — куча. Теперь жди восторгов поклонниц, почитателей… Как ты переживёшь это?

— Боюсь, ещё больше будет тех, кто захочет скрестить клинки со мной на дуэли, — заметил я, поглощая омлет. Организм требовал много пищи, и я закидывал её в себя, как в топку. — Видела бы ты, как на меня в клубе смотрели высокородные, едва не испепелили.

— Чем ты им не угодил? — удивилась Луиза.

— Так со мной была княжна Шуйская. Вот у многих появилась мысль, что Ледяная Принцесса нашла себе избранника… торгаша.

— Ты это сам придумал или подсказал кто? — вздёрнула брови девушка.

— Лариса Николаевна предупредила, что такое будет возможно, — хмыкнул я, отправляя в рот половину блина.

— Умная женщина, — кивнула Луиза, но тему продолжать не стала, перешла на другую. — Вчера Басаврюк звонил. Он сказал, что подобрал квартиру для тебя. Надо бы съездить посмотреть. У тебя какие планы на сегодня?

— Даже не знаю, — пожимаю плечами. — Сегодня занятия до трёх. Факультативов нет. Хотя… староста может придумать какое-нибудь собрание. Девушка активная, просто так от неё не увернуться.

— В таком случае позвони мне пораньше, за час до окончания занятий. Я подскочу к университету. Вместе с ребятами сразу оттуда поедем «апартаменты» смотреть.

— А ты чем займёшься?

— Так машину надо на ремонт отогнать! — вздохнула Луиза и взялась за второй блин. — Сколько с ней провозятся, даже не знаю. Придётся пока безлошадной побыть, к Арсену в группу проситься.

— Нет-нет, даже не думай, — возразил я. — Твоя задача совсем другая. Ты же «ангел»? Вот и будь незаметной, но всегда начеку. Никто не должен знать, какая тебе задача поставлена.

— И как мы её завуалируем? Секретарша господина Дружинина, ставшая любовницей его сына?

— Да хотя бы и секретарша. Если до Рождества успеют подписать все документы, то после Нового Года филиал нашего концерна начнёт работу. А ты получишь в нём должность секретаря-референта.

— Хорош референт, который ни разу на работе не появится, — фыркнула Луиза.

— Да кому какое дело? — я допил кофе, чувствуя приятную сытость. До обеда протяну. — Главное, завуалировать твою прямую обязанность. Будешь за мной тайно приглядывать, как первое время в «Уральском».

— Ну… технически это легко. Получу доступ к твоему телефону, буду отслеживать передвижения, разговоры. Если появится угроза, сразу же свяжусь с командой Арсена, — кивнула Луиза и поинтересовалась: — Ты наелся?

— Да, спасибо, — я поднялся из-за стола, подошёл к девушке и чмокнул её в щеку. — Начиная со вчерашнего вечера и до сего момента каждая минутка была прекрасной, сладкой и вкусной.

— Ого, какой неожиданный комплимент, — усмехнулась Лиза, но чуть порозовевшие щёки показали, насколько ей приятны мои слова. — Иди, собирайся на учёбу.

Я наскоро оделся в небольшой прихожей, поцеловал на прощание рыжую и напомнил, прежде чем выйти:

— Пусть сабли пока у тебя полежат. Я их попозже заберу или Арсену скажу, чтобы к Шуйским закинул.

На лестничной площадке меня дожидался Фил. Мы спустились вниз, где встретили Глеба, который контролировал входную дверь и лифт. Арсен своё дело знал туго. Он правильно расценил мой вчерашний визит к Ирмер и догадался, что до утра я от неё никуда не уйду.

— Новости какие есть? — спросил я, заваливаясь на заднее сиденье «Бюира», мягко рокочущего на малых оборотах.

— Звонил вечером Александру Егоровичу, отчитался о твоей победе. Батюшка воспринял её, как само собой разумеющееся.

— И что, даже ни капли радости? — хмыкнул я. Папаня в своём репертуаре.

— Думаю, в душе он очень радовался, — дипломатично заявил Арсен. Дождавшись, когда напарники займут свои места, аккуратно тронул машину с места. — Сразу в университет?

— Туда, — вздохнул я, откинувшись на мягкий подголовник. — После занятий нужно будет съездить в одно место. Кажется, канцлер подыскал подходящую квартиру. Посмотрим, оценим.

— Шуйский так беспокоится за дочку-красавицу, что торопится выпроводить тебя из дому? — Пошутил Фил.

— Язык у тебя, как помело, — вздохнул Арсен, не отрываясь от дороги. — Когда-нибудь его лишишься.

— Оперился, страх потерял, — хохотнул Глеб, сидевший рядом со мной.

— Дочь-красавица — это очень сильный аргумент, чтобы меня попросить на выход, — задумчиво проговорил я. — Да и мне не нравится у Шуйских. Огромный дворец, но такой пустынный, что за день можно только пару-тройку человек встретить. Не понимаю, почему Дмитрий и Константин с семьями там не живут.

— А это знак, — хмыкнул Арсен. — Значит, папаша дюже тяжёлый человек. Ты поосторожнее с ним, Миша. Не попади под его влияние. А то не заметишь, что станешь должным ему. Кстати, вот насчёт квартирки-то. Уже начинает к себе привязывать.

— Зачем я ему нужен? — пожимаю плечами. — Всё, что князь Шуйский хотел от меня, получил.

— Кстати, как там наш симбионт поживает?

— Пока не могу до конца понять, — честно признался я. — Подселение прошло нормально, никакого конфликта душ не замечаю. Григорий ведёт себя спокойно. Самое удивительное, он воспринимает себя как прежним Шуйским, так одновременно и моим симбионтом. Какой-то странный коктейль.

— Но к тебе он относится как к младшему брату, — заметил Арсен, прибавляя газ. Дорога

Я отмахнулся. Прозвище не обидное, а уже даже привычное. Мы же называем молодых аристо «золотыми детками», и ничего, никто зубами не клацает. Правда, на Урале и в Сибири «торгашей» точно так же простолюдины клеймят. Ну, возможно, и за дело. Меня волновало другое. Насколько майор Субботин вжился в матрицу Григория? Если он давно перехватил управление, то как ему удаётся скрывать истинное положение дел от родственников? Главное, раскусил ли канцлер Шуйский своего сына? Допустим, он всё понял. Как будет использовать фактор симбионта в своих интригах? Ладно, буду ждать и смотреть со стороны в долгосрочной перспективе. Мне-то спешить некуда, скорее всего, я в Москве надолго. Опасался я только одного: как бы князь Шуйский не начал играть против нас, несмотря на договор.

…Арсен остановил машину возле корпуса правоведения, и как только я вылез на морозный воздух, уехал на стоянку. Сразу следом за нами выстроилась вереница шикарных автомобилей, из которых появлялись молодые люди или барышни в шубках и пальто. Со многими я ещё не был знаком, но Аню Палей, вышагивающую по дорожке, заметил сразу. На ней была белоснежная шапка с искрящимися на утреннем солнце ворсинками, длинное приталенное пальто с пышным светло-серым воротником. Я приостановился, чтобы поздороваться. Поднявшись по лестнице на открытую площадку, она удивлённо поглядела на меня.

— Доброе утро, Анна Михайловна, — с улыбкой поздоровался я. Мне уже было известно, что петербургская прелестница, приехавшая на учёбу в Москву, не стремится подружиться со своими однокурсниками и демонстративно держит дистанцию. Чем-то княжна была характером схожа с Натальей Шуйской, но сейчас звание Ледяной Принцессы я бы отдал Палей.

Признаюсь, мне всегда были интересны именно такие люди: замкнутые в себе или пытающиеся показаться таковыми. Что у них в душе? Какие мысли? Как они видят окружающих, что думают о них? Знаете, не хотелось бы в один прекрасный момент узнать, что рядом с тобой социопат.

— Здравствуйте, господин Дружинин, — холодно ответила она, но всё-таки задержала шаг. — У вас какой-то вопрос ко мне?

— Нет, всего лишь хотел помочь вам донести сумку до аудитории, если вы не против.

— Знаете, против, — рука девушки, затянутая в перчатку, сжала ручку стильной кожаной сумки. — Но раз уж нам по пути, не стану возражать, если составите мне компанию.

— С удовольствием, — я пристроился рядом с княжной, чей рост едва доходил до моего плеча. Но сейчас шапка и каблуки сапожек нивелировали эту разницу. Распахнув перед Анной дверь, заслужил благосклонный кивок.

Кажется, мне удалось поколебать холодную отстранённость княжны Палей. Я помог ей раздеться, сдал шубу и свою куртку в гардеробную. Пока девушка прихорашивалась перед ростовым зеркалом в фойе, укладывая прядки выбившихся из причёски волос, я стоял неподалёку и ждал.

— Михаил… — ого, а она всё-таки знает моё имя! — А почему вы до сих пор ходите на занятия не в форменной одежде?

— К сожалению, она ещё не готова, — развёл я руками, в одной из которых держал сумку Анны. — Обещали только на следующей неделе закончить.

— Понятно, — сухо бросила девушка. Но зато я ничего не понял, что она имела в виду. Она протянула руку, и я отдал ей сумку. Мы направились к широкой лестнице, уже заполненной студенческой братией, спешащей на занятия. Анна спросила на ходу: — Почему такое внимание ко мне, Михаил?

— Потому что я вижу вас в гордом одиночестве, — честно ответил я. — Мне самому нелегко в новом окружении, вот и ищу, с кем бы создать коллаборацию.

Палей фыркнула, но как-то задумчиво.

— Я не одинокая, — после недолгого молчания ответила она. — Вы сделали неверный вывод из моих предпочтений. И у меня есть подруги.

— В нашей группе только пять девушек, если считать вас тоже, — напомнил я. — Три из них более низкого сословия. Остаётся только княжна Волконская. Мне кажется, при таком диспаритете вам всем стоит подружиться и держаться вместе.

— А сами вы почему не пытаетесь создать… коллаборацию с юношами нашей группы? — полюбопытствовала княжна. — Почему ваш выбор пал на меня?

— Я пока присматриваюсь к парням, пытаюсь понять, кто есть кто, — мы поднялись на третий этаж, где должны были пройти занятия. — А через девушек мне проще вычленить самых харизматичных, агрессивных, спокойных и безразличных.

— Это каким образом? — в голосе Палей проскользнуло любопытство. Она даже поглядела на меня изучающе.

— К примеру… — я улыбнулся. — Возможно, кто-то из молодых людей уже обратил на вас внимание, но тайно страдает и боится подойти, чтобы признаться в своей симпатии к красивой девушке. А тут я, несколько нагловатый и борзый, извиняюсь за плохой французский. Как думаете, Анна Михайловна, мой демарш останется без ответа?

— Думаю, нет, — тут же ответила княжна. — Вас обязательно призовут к барьеру, выдумав какой-нибудь пустяшный повод… А вам это надо?

— Иногда дружба начинается после хорошей драки, — я заметил княжича Одоевского, разговаривающего с незнакомыми парнями возле окна, выходящего во внутренний двор корпуса. Кивнул ему, приветствуя. Тот с удивлением проводил нас взглядом. — Бывает же такое, что мальчишки подрались, разбили друг другу носы, а потом на всю жизнь не разлей-вода.

— То есть вы предпочитаете сначала подраться, а потом задружиться на всю жизнь? — усмехнулась Анна.

Мы подошли к открытой аудитории, где у нас должна была пройти лекция для всех групп факультета. Палей не торопилась входить внутрь, с любопытством ожидая моего ответа. И даже отошла в сторону, чтобы не перегораживать дорогу.

— Только в исключительных случаях, и то, если оппонент переходит все границы. Прошу, — я простёр руку в сторону двери, и мы вошли в лекционный зал. Наша группа сидела ближе к окнам, и там ещё были свободные места. Палей кивнула на прощание и села рядом с княжной Волконской. Чуть дальше, в этом же ряду примостились остальные «наши» барышни.

— Дружинин, давай к нам! — фамильярно воскликнул Шереметев, своим голосищем перекрывая шум в аудитории. — Хочу у тебя автограф взять!

Сидящие рядом с ним Гагарин, Маврос и Трубецкой рассмеялись. Зотов, как всегда, смотрел исподлобья, изучающе. Я пожал плечами и по ступеням поднялся наверх, по пути

— Здорово, Ваши Светлости, — с усмешкой сказал я, добравшись до кресел, занятых аристо. — Местечко-то найдётся, или мне возвращаться?

— Давай, проходи, — Алексей что-то тихо сказал сидящему рядом Матвею Мавросу, и тот с недовольным видом пересел на свободное кресло, хотя мест здесь было предостаточно.

Надо сказать, лекционные аудитории на нашем факультете (да и по всему МИУ, думаю) были шикарными. Большие, светлые, с современной отделкой, выполненной в едином стиле: серебристо-серые панели по стенам, мягкие кресла с тёмно-синей обивкой, длинные аудиторные столы, множество светильников на потолке. Демонстрационная зона включала в себя меловую доску, экраны, таблицы и место для самого лектора. Акустическая система позволяла слышать его даже на самых дальних местах. В аудитории поддерживалась постоянная температура с помощью климат-контроля. Студента ничего не должно отвлекать от учёбы: ни жара, ни тихий голос преподавателя, ни какие-то другие факторы. В общем, здесь всё было солидно и основательно.

Я сел в кресло между Шереметевым и Мавросом. Алексей тут же пихнул меня кулаком в плечо, но так, легонько, словно показывая, что всё это по-дружески, в шутку.

— Рассказывай, как тебе удалось раскатать этого солдафона? Смотрел вчера вашу дуэль. И знаешь, уже опасаюсь бросать тебе вызов.

— А хотел? — усмехнулся я.

Шереметев рассмеялся.

— Так надо же прощупать на гнильцу новичка, — честно признался он. — Без обид, Дружинин. Но дрался ты неплохо, признаюсь. И этот завершающий вау-эффект со вскрытием доспеха. Как говорится, не стоит к тебе спиной поворачиваться, ха-ха!

Шереметев тот ещё балагур, оказывается. Или провокатор. Как-то слишком откровенно со мной разговаривает.

— Родовой секрет, — пожал я плечами. — А что насчёт проверки? Шутка или какой-то способ «прописки»?

— Счастлив тот, кому не ведомо будущее, — проворчал Матвей.

— Граф, не поделитесь подробностями? — вежливо попросил я. — Видимо, вы знаете гораздо больше.

— После вашего блистательного выступления в «Золотой клетке» возросло число желающих скрестить клинки с дерзким новичком, — подлил масла в огонь княжич Трубецкой, навалившись грудью на парту.

— Я же никого не обидел своей победой, — играю удивление и беспокойство.

— Это старших не волнует, — произнёс загадочную фразу граф Маврос, но тут в зал вошёл преподаватель. Лекция началась.

Ну, чего-то такого я ожидал. Нравы местного студенчества мною ещё до конца не были поняты, но слухи о некой «прописке» ходили устойчиво. Всё, что не касалось учёбы, стен МИУ не покидало. Вероятно, здесь помимо клубов существовало какое-то братство, объединявшее высокородных, что-то вроде «Фи Бета Каппы» в Соединённых Штатах. Не думаю, что меня хотят принять в тайное общество. Скорее всего, это обычная проверка «на вшивость». Или — не стоит упускать из виду версию, озвученную княгиней Шуйской — кто-то из старших студентов присутствовал вчера в «Золотой клетке» и увидел меня с княжной Натальей. Не разобравшись в ситуации, воспылал ревностью и решил проучить дерзкого провинциала. Пока раздумывал над смыслом всех этих странностей, пришла мысль поговорить с канцлером Шуйским. Мне нужен полный расклад, кто проявляет интерес к его дочери, как к потенциальной невесте. Вот эти-то персонажи гораздо опаснее обычных воздыхателей.

После первой лекции группы стали расходиться по своим кабинетам. Следующая пара у нас должна была пройти на втором этаже. Ко мне подошли Строганов, Демидов и Рябушинский с Морозовым.

— Что от тебя князья хотели? — поинтересовался мой тёзка Рябушинский.

— Поздравить с блистательной победой в дуэли, — усмехнулся я.

— Кстати, да! — воскликнул Морозов. — Я-то всё понять не мог, чего это народ с утра взбудораженный, о какой-то дуэли трещит. Только когда посмотрел ролики, сразу дошло. Ты вообще как умудрился вызов схлопотать от армейского офицера?

— Он неправильно расценил ситуацию и сразу же сделал вызов, — ответил я уклончиво. — А что мне оставалось делать, когда вокруг находилась куча зевак? Дашь слабину, сразу уважение потеряешь. Пришлось принимать вызов.

— Ну так-то правильно, — рассудил Демидов. — Когда тебе в лицо оскорбления кидают, делать вид, что это всего лишь пошлый анекдот — самое хреновое, что может случиться.

— Да этот Скрипицын вечно обиженного играет, — усмехнулся Морозов. — То на него не так посмотрят, то с его дамой кто-то танцует, то оскорбили его офицерскую честь.

Мы спустились на второй этаж, нашли нужную аудиторию, но не стали заходить, удобно расположившись возле окна.

— А у него есть жена? — поинтересовался Строганов и стал оправдываться: — Я же в столичных раскладах ни в зуб ногой. Это наши аристо всё про всех знают.

— Он неженат, но идут слухи о скорой помолвке с Софьей Темниковой, — пояснил Рябушинский с лёгкой снисходительностью. — Сдаётся мне, наш новый друг по незнанию увлёкся ведьмочкой, а сердце Скрипицына обуяла ревность.

— Миха, ты языком-то перед новичком не мели, — посоветовал ему Демидов. — А то Дружинин тебе его враз окоротит.

— Ладно, перегнул палку, извиняюсь, — криво улыбнулся Рябушинский и приложил руку к груди.

— Пустяки, — отмахнулся я. — У меня правило: на первый раз прощаю.

Мы посмеялись, разряжая обстановку. Но Ряба, так-то, и в самом деле излишне болтлив. Или считает, что если мы из одного сословия, то должны принимать его шуточки как само собой разумеющееся?

— Кстати, а как тебе удалось разговорить Палей? — поинтересовался Андрей Морозов.

— А что здесь такого? — искренне удивляюсь я. — Встретил на входе, поздоровался, предложил помощь: сумочку донести до аудитории.

Парни заржали, что ещё больше заинтриговали меня. Возможно, я чего-то не знаю, вот и веселятся.

— Ну, колитесь, коллеги, — я тоже смеюсь. — Что не так с Палей?

— Да она от парней шарахается, как от чумы, — пояснил Строганов, с трудом убирая улыбку с лица. — Любые попытки подкатить к ней, познакомиться поближе оканчиваются гордым вскидыванием головы. Какой-то пунктик у Анечки насчёт сильного пола.

— Не заметил ничего подобного, — возразил я, и под смех компании закончил: — Сначала, конечно, попыталась отбрить меня, но потом смирилась с моим присутствием.

— О чём и речь, — кивнул Ряба. — Она не хочет общаться с нами. Я говорю о всех парнях с нашей группы, начиная от князей и заканчивая Пашкой Кузнецовым. Мы даже ставки делали, кто больше всех сможет удержать диалог с Палей.

—

Я хотел добавить, что Анечка позволила мне свою шубку в гардеробную сдать, но передумал. Начнёшь, как Ряба, языком молоть, и вляпаешься в историю, куда худшую, чем со Скрипицыным. Да и не дело свои успехи с девушками оглашать, тем более, если ничего не знаешь про них.

— Может, у неё уже есть жених, поэтому и боится компрометации? — выдвинул я свою версию. — Или отец очень строгий? Какая-то причина должна быть?

— Анна живёт у родной тётки, — поделился информацией Морозов. — Родители остались в Питере. Её отец занимает какую-то важную должность в военном министерстве. Но вместе с дочерью послал нескольких телохранителей. Мне известно, что здесь у неё жениха нет. Может, в Питере…

— Братья-сёстры есть?

— Двоюродные братья точно есть, — кивнул Андрей.

По коридору разнёсся оглушительный звонок, приглашающий студентов в аудитории. Пришлось прервать увлекательный разговор. Во время лекции я то и дело бросал взгляд на Палей, сидящую в правом ряду вместе с княжной Волконской. По сравнению с фигуристой старостой она выглядела худенькой, почти как подросток. Длинные ресницы то и дело трепетали, когда она опускала взгляд к раскрытой тетради и делала какие-то записи. Не сказать, что Анечка меня заинтересовала как женщина. У меня почему-то в сердце зашевелилась нежность к ней, как к младшей сестрёнке. А она и в самом деле чем-то походила на Иринку.Стройная, как былинка, худенькая, с проступающими лопатками, как будто в родительском доме её плохо кормили. Может, болеет? Какой-нибудь магический недуг, например. С обычными хворями Целители справляются на раз. А вот болезни магического происхождения гораздо тяжелее поддаются лечению. Подперев подбородок ладонью, я задумался, глядя на склонившую голову Палей, и упустил момент, когда она посмотрела в мою сторону. Сердито сверкнула тёмными зрачками и отвернулась. Но щёчки-то заалели! Я улыбнулся и, чтобы не смущать девушку, полностью сосредоточился на лекции. Профессор Штейн, который вёл «Римское право», слыл человеком сухим и педантичным. На занятиях он требовал от студентов точности в высказываниях и цитатах. Ляпнешь что-нибудь не так, потом всё аукнется на зачётах и экзаменах. Настоящий немец, любящий «орднунг».

Большая перемена начиналась после третьей пары, и огромная столовая наполнялась гулом оголодавших студентов. Я сразу обратил внимание, что разделения на сословные кластеры здесь не приветствовалось. Меню было одинаковым для всех. Разнообразие блюд поражало. На длинном раздаточном столе размещались первые и вторые блюда из трёх-четырёх наименований, салаты, десерты и разнообразные напитки. Выбирай на свой вкус. Если хочешь, чтобы тебе приготовили что-то по индивидуальному заказу, нужно заранее обговорить меню с кухонным администратором и оплатить услугу.

А вот рассаживались студенты в большей степени по сословному признаку. Аристо занимали самые лучшие места — возле широких окон, на которых стояли горшки с зеленью, колыхались полупрозрачные тюли. Середину столовой прочно держали «магнаты» и «купцы». Ну а остальные довольствовались дальними столами, задвинутыми куда-то к дальней стене.

Понимая, что сходу качать права, почему я не могу сидеть возле окна и греться под лучами солнышка, не стоит, пристроился к уже сбитой компании: Демидову, Строганову, Морозову, Рябе и Глебушке Абрамовичу. Болтая о разных пустяках, мы неспешно насыщались, когда к нам подошёл какой-то долговязый парень в форменном университетском костюме, на котором посверкивал значок с цифрой «4». Высокомерно поглядывая на нас сверху, спросил:

— Кто из вас Дружинин?

— С какой целью интересуешься? — сразу же спросил Ряба.

— Разговор есть, — скупо ответил парень. — Уважаемые люди хотят поговорить с Михаилом.

И поглядел на меня, ожидая ответа. Нетрудно догадаться, что среди большого количества студентов сидящий за столом человек в «неформатном» костюме, который так и остался на мне после поездки в клуб, и есть Дружинин Михаил Александрович.

— А уважаемые люди совсем не уважают личное время обедающего человека? — Рябе, оказывается, палец в рот не клади. Очень дерзкий парень, не боится идти на обострение. — Почему бы им не поговорить минут эдак через двадцать?

— Так никто и не настаивает, чтобы господин Дружинин прямо сейчас изъявил желание поговорить, — вывернулся долговязый из непростой ситуации. Он явно не хотел идти на обострение, но волю своего хозяина — вероятно, это был один из свитских — выполнил. Передал его слово, получил ответ. Молодец, соображает.

— Через двадцать минут, — я едва сдержал улыбку, — буду ждать в вестибюле главного корпуса. Вас устроит это место?

— Возможно, — дипломатично ответил парень. — Я передам ваше пожелание. Через двадцать минут в вестибюле. Приятного аппетита.

Он развернулся и пошагал в сторону стола, за которым сидело пять человек, делавших вид, что увлечены поеданием гуляша.

— Что скажете, сокурсники? — поинтересовался я, уничтожая тефтелю. — Меня приглашают на «прописку» или хотят познакомиться?

— Думаю, всё же о «прописке» разговор пойдёт, — задумчиво ответил Демидов.

— Как она проходит? — деловито спросил я, принявшись за вторую тефтелю, обмакивая кусочки в густом соусе.

— Нужно продержаться против опытных фехтовальщиков университета пятнадцать минут, — ответил всезнающий Ряба. — Но не думай, что будешь драться тет-а-тет. Тебя возьмут в кольцо и начнут поочерёдно атаковать, меняя друг друга каждые две минуты, а то и одну. Там короткий интервал. Темп просто бешеный, почти никто из первокурсников не выдерживает. Доспех слетает — ты проиграл.

— Ну и в чём смысл продержаться четверть часа, если никто не может уложиться в этот интервал? — пожал я плечами. — Допустим, у меня получилось. Мне значок победителя дадут? За руку самые знаменитые студенты-аристо будут здороваться? Какой-то же цимес в этом должен быть? И как относятся к тем, кто не уложился во времени?

— Это традиция, в которой ты должен показать своё мужество, умение владеть клинком, — сказал Андрей. — Не обязательно побеждать. Да и не сможешь ты, несмотря на свою выучку. Я, например, не смог. Мой доспех развалили на третьей минуте. Говорю, это такая жуткая карусель, что твой мозг просто перестаёт воспринимать действительность. Ты просто не знаешь, на чей удар отвечать. Прыгнешь на одного, а тебе защиту со спины вскроют.

— То есть все выступают в магических доспехах? — уточнил я, принявшись за компот.

— Конечно, — кивнул Ряба, допивая чай. — Иначе по дурости можно покалечить соперника или самому получить рану, дай бог — не смертельную. Кому нужны проблемы с

— Теперь ещё вопрос. Кого выставят против меня? Княжичей или «магнатов»?

— Не важно, — Ряба махнул рукой. — Кто виртуозно владеет палашом, кортиком или саблей, тот и будет тебя экзаменовать.

— Можешь фамилии назвать? Ты же шустрый, уже всех знаешь, — подмаслил я его.

— Да ладно, прямо уж всех, — тёзка был польщён, по лицу видно. — Меня, например, «прописывали» Злобин, Шеин, Бутурлин и Симский. Они все из столбовых дворян. Был ещё княжич один…

— Черкасский Яромир, княжич, — подсказал Демидов. — Он всех «экзаменует». Маньяк какой-то.

— Всё же интересно, какой бонус за победу? — пробормотал я. Телефон у меня включён. Луиза, если прослушивает, сообразит, как использовать информацию. Пусть досье на всех собирает.

— Миша, брось ты эти мечты, — поморщился Строганов. — Покажи, что умеешь драться. Тут мало кто знаком с казацким плясом. Вот и устрой веселье. Продержишься пять минут, уже герой. Но и особо не выделывайся. Одно дело, когда тебя «прописывают» без особой на то жёсткостью, и другое — когда приходится отстаивать свою честь.

Совет был разумным. Мне сейчас совсем не нужно собирать в один пучок недругов, врагов, недовольных, да ещё неизвестных воздыхателей Натальи. Вот когда она появится под ручку со своим ухажёром, то можно расслабиться. Так и быть, проиграю бой… А с другой стороны, может, от меня ждут совсем иного? Например, увидеть ставший знаменитым удар «зажжёнными» клинками?

Мы пообедали и отнесли подносы с грязной едой к приёмному окошку. Выйдя из столовой, я направился в вестибюль, но ко мне неожиданно присоединились Пашка и Иван. Парни заявили, что не оставят земляка без присмотра. Мало ли, как пойдут переговоры.

Меня уже ждали. Четверо крепких парней, тех самых, из столовой, со значками на лацканах пиджаков, стояли возле лестницы и о чём-то тихо переговаривались, не обращая внимание на снующих туда-сюда студентов, но на весёлые группки девушек тут же делали стойку и обменивались с ними шутками.

Я показал землякам жест, чтобы они оставались на месте, а сам подошёл, держа руки в карманах. Но без всякой расхлябанности, предельно собран.

— Доброго дня, господа, — поздоровался я. — Вы хотели меня видеть? Вот он я.

На меня воззрились четыре пары глаз, внимательных, насмешливых, безразличных. Красивый высокий брюнет с тонкой полоской усиков, судя по цифре на значке — пятикурсник, склонил голову к плечу, задумчиво проговорил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Первокурсники нынче дерзкие пошли. Каждый свой норов показывает, как будто уже царём горы стал.

— Не строевым же шагом подходить и докладывать, — в тон ему ответил я. — Или я ошибся, и в военное училище угодил по незнанию?

— Хам, — сказал, словно клеймо поставил, стоявший с ним блондин с короткой причёской и выдвинутым вперёд подбородком с ямочкой. Такие девочкам нравятся. На значке цифра «5». Тоже последний курс. — Посмотрим, как ты в «Круге» повертишься. Это тебе не бедолагу-подполковника, жиром заплывшего, по ристалищу гонять.

— Дэн, осади, — поморщился брюнет. — Что ты сразу в бутылку полез? Ну, дерзит юноша — так все зубы показывают. Я же говорю, времена другие пошли. Надо дипломатичнее разговаривать. Михаил… Я правильно ваше имя назвал?

— Абсолютно, — киваю в ответ. — Михаил Дружинин, сын уральского магната. Хотелось бы узнать ваши имена.

— Яромир Черкасский, княжич, — представился брюнет-пятикурсник. И по очереди, показывая рукой, назвал стоящих рядом парней. — Денис Шеин, Василий Симский — Бутурлин Семён. Все столбовые дворяне.

Симский — крепыш с борцовскими плечами и массивными скулами, как и Бутурлин, смугловатый и темноволосый, с выделяющейся горбинкой на носу, синхронно кивнули. Блондин Дэн тоже засунул руки в карманы брюк и демонстративно, с какой-то неприятной ухмылкой, окинул меня с головы до ног.

— Очень приятно, господа, — мне надоело тянуть кота за хвост, поэтому сразу пошёл в наступление. — Я так понимаю, ваше желание поговорить со мной связано с «пропиской»? К сожалению, не имею ни малейшего понятия, как всё устроено.

— На всех факультетах «прописывают» по-разному, — пояснил Черкасский. — На спортивном, например, заставляют продержаться на ринге десять минут против группы старшекурсников. Вот там бьют по морде… Но большинство предпочитают бой на клинках.

— И руководство университета ничего об этом не знает? — усмехнулся я.

— Догадывается, — не стал скрывать княжич с редким именем Яромир. — И даже пытается бороться с традициями, заложенными ещё в начале девятнадцатого века. Как вы понимаете, подобные мероприятия бессмысленны по своей сути. Поэтому ректорат поступил мудро: возглавил то, что не может запретить.

— И как? Присылает комиссара? — У меня на лице был написан, наверное, такой скептицизм, что Черкасский поморщился.

— Да бросьте вы, господин Дружинин. Всё устроено благочинно. Никто не пытается унизить новичков. Это всего лишь инициация, принятие встаю.Бывают ссадины, лёгкие травмы — не без того. Но, повторяю, мероприятие проходит под строгим контролем выборной группы студентов старших курсов. Впрочем… если боитесь, можете отказаться, никто слова не скажет. Вы же человек неглупый, Михаил, и должны осознавать, чем это грозит вашей репутации. С вами перестанут здороваться за руку, девушки демонстративно начнут сторониться вашего общества. И через пару-тройку месяцев у вас возникнет ощущение, что находитесь в вакууме.

Черкасский не пугал, и я осознавал его правоту. Так оно и случится в случае моего нежелания влиться в студенческое общество главного университета Империи. В «Уральском» подобное мероприятие должно было пройти после Нового Года, поэтому и не ожидал, что в МИУ «прописка» проходит столь быстро. В каждой избушке свои погремушки, как любил выражаться Субботин.

— Где и когда? — время уходило, и надо было что-то решать.

— Я и не сомневался в вашем правильном выборе, — с каким-то странным торжеством в голосе произнёс Черкасский. — Мы обсуждали с коллегами этот вопрос и решили устроить мероприятие перед Рождеством. Двадцать второго числа в корпусе журфака в шесть часов вечера. Форма одежды… можете надеть свой счастливый спортивный костюм, в котором одолели подполковника Скрипицына…

При этих словах княжич усмехнулся, давая понять, что знает о моей дуэли в «Золотой клетке».

— Почему именно корпус журфака? — удивился я. — Дуэльный зал, вроде бы, находится в главном корпусе…

— Кто же будет столь открыто мутузить новичка на глазах руководства университета? — хмыкнул доселе молчавший Бутурлин. — Ну и ты и даёшь, салага!

Я оставил без внимания

— Это один из старых корпусов, там после пожара был большой ремонт, — пояснил Черкасский. — Северное крыло здания, как наименее пострадавшее, не трогали, а со временем, когда появились новые пристройки, из него сделали что-то вроде малого гимнастического зала. Там девочки из групп поддержки акробатикой занимаются.

При этих словах парни заулыбались, чуть ли не облизываясь. Ох, подозреваю, что туда уже широкая тропа натоптана! Надо же, какие-то группы поддержки есть! А чего я удивляюсь? Студенческих команд по игровым видам спорта здесь хватает, уже узнал. Даже какой-то фут-бокс экзотический существует.

— Допустим, — я посмотрел на часы. Перерыв заканчивался, а я тут лясы точу. — Кто меня туда проведёт? Как всё организовано? Насколько сильна магическая защита?

— Ничего сложного. Подойдёте в половине шестого к аудиторскому корпусу, — пояснил Черкасский, в отличие от своих сопровождающих, старавшийся быть вежливым. — Вас проведут. Не переживайте. Драться можно своими клинками. Магический доспех обязателен.

— Кто моиэкзаменаторы?

— Не положено новичкам знать, — ухмыльнулся Дэн. — А то нароешь информацию, подготовишься.

— Воля ваша, — я пожал плечами. — Со мной будут телохранители.

— Важная шишка, — подал реплику Симский.

— Телохранители не имеют права входить ни в один из корпусов университета, — жёстко ответил княжич. — Это уже ваша проблема, господин Дружинин, как от них избавиться. Но личники должны остаться за пределами учебной территории. В МИУ существует право личной безопасности. Никакого физического воздействия. Любой конфликт решается вне стен заведения, за исключением разрешённых дуэлей.

— Я об этом уже знаю, — киваю в ответ. — Всё понял. Последний вопрос. Друзья могут присутствовать?

— Максимум двое, — Черкасский посмотрел на стоящих неподалёку уральцев. — Итак, вам всё понятно?

— Предельно, — я окинул взглядом парней-старшекурсников, запоминая каждого. — Если будут изменения, постарайтесь донести их до меня заранее. До встречи, господа.

И, развернувшись, направился по лестнице вверх. Земляки догнали меня и пристроились рядом.

— Какие вежливые, — прервал молчание Пашка. — Всё объяснили, разжевали, попугали. С нами-то не церемонились. Вошли в аудиторию и сквозь зубы процедили, чтобы мы в такое-то время пришли в такое-то место.

— Вас всем скопом принимали, что ли? — удивился я.

— По группам, — хмыкнул Иван. — Для каждой свой день.

— А «прописку» для всех устраивали? У нас Пашка Кузнецов и Игорёк Иванов из мещан, — я задумался. — Афанасьев, Бахрушин, Гучков — из «купцов». Они-то магией не владеют.

— Да, их не проверяют на «вшивость», — подтвердил мои сомнения Строганов. — Но проставляться перед «экзаменаторами» — святое дело… Ты не забывай, что университет в большей мере остаётся аристократический, раньше мещане и мечтать не могли попасть в него. Времена меняются, а традиции остались прежними. Поэтому дуэли на магических клинках проходят сугубо между аристо и «торгашами». И то… если бы не появилось у нас Око Ра, смотрели бы на нас с презрением.

— Это точно, — поддержал друга Демидов. — С большими деньгами можно менять мир и покупать аристократов, но их отношение к тебе останется прежним. Но когда есть Око Ра и деньги, то становишься серьёзной силой, которую нельзя игнорировать.

— Только отношение останется прежним, — добавил я.

— Это точно, но мы переживём, — усмехнулся Демидов, и мы рассмеялись, ощущая намечающуюся дружбу. И дело даже не в нашем землячестве. Паша и Иван оказались нормальными парнями. Они, кстати, жили в Москве очень давно, чуть ли не с пяти лет, когда их родители приехали в столицу по делам Рода. Например, отец Павла Строганова — Григорий Фёдорович — был младшим братом Главы. В Москве он возглавлял филиал уральского родового концерна. Так же можно было сказать и о Ване Демидове. Но это не мешало им считать меня земляком…

Урок от Мастера

…Последним занятием на сегодня был факультатив с интересным названием «Магическая дуэльная практика». Так получилось, что для меня она стала первой с тех пор, как я оказался в МИУ. Остальные уже успели побывать на двух занятиях. Да, пусть это и был факультатив, но с обязательным посещением для аристо и дворянских семей обоего пола. Мы, несколько человек, имеющие «торговый» статус, и обладающие Даром Ока, тоже должны были присутствовать на каждой лекции. С магией в этом мире не шутили. А учитывая большую концентрацию молодых одарённых в престижном университете — требование к посещению факультатива исходили напрямую от Министерства Просвещения. Впрочем, никто не волынил, за исключением ребят, не имеющих магических навыков. Кстати, если бы они обнаружились, их попытались бы развить за счёт государственных грантов.

Да и мы понимали, что без умения защитить свою честь в дуэли, у нас не получится полноценно вписаться в столичное общество. Аправильнозащититься, используя Дуэльный Кодекс, занятия по которым нам ещё предстояло, тем более необходимо.

Зал для магической дуэльной практики находился в отдельном корпусе, на другой стороне улицы. Это было старое длинное здание из красного кирпича, бывшее когда-то манежем. Теперь здесь были тренировочные площадки, защищённые магическими куполами. Студенты называли его просто, не мудрствуя лукаво: Манеж.

Я грешным делом думал, что преподавать дуэльную практику будет какой-нибудь аристократ, хорошо знающий не только Кодекс, но и великолепно владеющий всеми видами колюще-рубящего оружия. В нашем случае — саблей, шпагой, шашкой, кортиком, палашом. Оказалось, нет. Им оказался «обычный» одарённый дворянин, Борисов Сергей Алексеевич, бывший офицер, трёхкратный чемпион Российской Империи по дуэльному бою. Да-да, вот такой экзотический вид спорта существовал в нашей необъятной стране. Мало того, будучи на службе, Борисов и там успел нахватать разных кубков и медалей.

Как мне сказали, сейчас шли вводные занятия, перемежающиеся с практикой. Поэтому каждый студент должен был приносить с собой спортивный костюм. Посещение факультатива вменялось не только юношам, но и девушкам. Поэтому отдельные раздевалки в Манеже не вызвали у меня удивления.

Господин Борисов ждал нас в зале №3 — так для верности обозначали лекционные помещения. Это был высокий, подтянутый сухопарый мужчина с жёсткой линией челюстей, с внимательным и цепким взглядом серых глаз. Выглядел Мастер лет на тридцать пять. Мне подсказали, что ему уже далеко за сорок. Вот что значит держать себя в хорошей спортивной форме.

Мы — восемнадцать человек с магической одарённостью — выстроились вдоль глухой стены, как под линеечку, и ждали

— Здравствуйте, господа студенты, — сочным баритоном сказал Мастер, нарушая тишину помещения. Его голос взлетел под высокий потолок. Обведя взглядом строй, заметил меня. — Вижу, что в ваших рядах пополнение. Назовитесь, студент.

— Дружинин Михаил, торгово-промышленное сословие.

— Для меня не важно, каков ваш статус, потому что буду гонять всех одинаково, невзирая на знатность и пол. Но благодарю за дополнительную информацию. Итак, — Борисов заложил руки за спину. — Я ваш преподаватель по магической дуэльной практике. Зовут меня Сергеем Алексеевичем. Я тот, кто научит вас искусству дуэли, которое включает в себя не только слепое махание клинками, но и умение правильно подать себя перед вызовом, раскроет тонкости Дуэльного Кодекса. На этом закончим вводную часть для новичка.

В ряду раздались смешки. Борисов зыркнул в ту сторону, где стояли развеселившиеся — смех мгновенно прекратился.

— Не надо думать, что дуэль — это лишь про умение махать клинками и сшибать магические доспехи? — Мастер продолжал стоять на месте. — Про магию? Про победу? Нет, дуэль предполагает выбор. Выбор между встать на линию огня, когда можно отступить. Вы выбираете рискнуть жизнью, когда могли уйти. Вот что такое дуэль. Остальное — техника.

— А как же честь? — спросил Трубецкой. — Ведь она не оставляет выбора, не даёт нам права уйти.

— Дружинин, ответьте мне на вопрос, — Борисов перевёл взгляд на меня. — Когда вам бросил вызов подполковник Скрипицын… Да, я следил за увлекательным цирком, который устроил отставной офицер, но об этом говорить не будем… Вы могли отойти от линии огня?

— Мог, — честно ответил я, вызвав удивлённый ропот среди аристо.

— Почему поступили иначе?

— Княжич Трубецкой только что дал ответ, — спокойно проговорил я.

— Ага, боязнь потерять честь в глазах сотни бездельников, жаждавших развлечений! — усмехнулся Борисов и покачался на носках.

— Ну, если отбросить романтическую шелуху — я так и думал.

— А вы не думали, что Скрипицын вас провоцировал?

— Мне потом об этом сказали…

— Что ж, вам простительно. Вы приехали в столицу совсем недавно и ещё не знаете, какими приёмами наивных новичков втягивают в дуэли. Дуэль, господин Дружинин, стала большим развлечением среди аристократии и дворянства, — повысил голос Борисов, как только снова зароптали княжичи. Добившись тишины, он продолжил: — Рекуперация нивелировала истинную ценность жизни, увы. Но это реальность, с которой приходится мириться. Так вот… если бы, Михаил, знали о хитростях, которыми воспользовался господин Скрипицын, выбрали бы жизнь вместо рубки на клинках?

Я задумался. Меня такая мысль посещала после дуэли, кстати. А так ли бы моя репутация пострадала, если бы проигнорировал вызов?

— Вы задумались? — суровые черты лица Борисова дрогнули в улыбке. — Это прекрасно. Вот именно этого и я требую от вас, господа студенты: хладнокровия и правильной оценки ситуации. Дуэль не должна быть развлечением. Можно и нужно защищать честь Рода, честь женщины, матери, сестры, своей девушки… да и любой молодой особы, за которую некому заступиться. Но опять же, умейте думать головой, не позволяйте эмоциям взять верх. Возможны провокации, как в случае со студентом Дружининым. Он поддался эмоциям по незнанию, что его оправдывает. Но если бы хорошо знал отставного офицера Скрипицына, то просто проигнорировал бы того, нашёл бы правильные слова, и ни один зевака в клубе не посмел бы подвергнуть сомнению личную репутацию Михаила Дружинина.

В зале стояла мёртвая тишина.

— Дуэль — способ восстановить справедливость не по законам и уложениям, а по чести. Не будем сейчас дискутировать, что справедливость каждая из сторон видит по-своему. Вы должны уметь правильно оценивать важность дуэли.

— Это сложно для мужского мозга, — съязвила наша симпатичная княжна Волконская. Девчата захихикали.

— Не буду спорить с этим тезисом, уважаемая староста — усмехнулся Борисов. — Но наши юноши, надеюсь, поняли мой посыл.

— Господин Мастер, — подал голос граф Зотов, — вы предлагаете отказаться от большинства дуэлей, возникающих по очень серьёзным причинам. Мой отец, например, провёл за последний год три дуэли. Как раз в таком случае репутацию и честь нужно защищать.

— Но зато весьма искусно избежал ещё с десятка таковых, — спокойно ответил Борисов. — Или вы не знаете об этом, студент Зотов? Я слежу за каждым случаем дуэли среди московских одарённых и составляю аналитику. Можно считать, что это моё хобби, но для факультатива — прекрасный теоретический материал.

Я почувствовал уважение к этому поджарому и моложавому мужчине.

— Что ж, не буду затягивать занятие, — Борис оглядел застывшую в молчании группу, развернулся и направился к противоположной стене, у которой стоял длинный стол, взял в руки два палаша. Я рассмотрел их внимательно. Судя по всему их намеренно затупили и покрыли защитными рунами, чтобы в пылу тренировки студенты не нанесли друг другу серьёзных ран. Ловко прокрутив клинки обеими руками, он спросил:

— Назовите мне способы магических дуэлей, разрешённых в Империи?

Повисла тишина, а потом, к моему удивлению, подняла руку Анечка Палей. Увидев, что Борисов кивнул, она чётко ответила:

— Три, господин Мастер. На клинках, пистолетах и на кулаках с помощью магических конструктов. Что-то вроде бокса…

— В принципе верно, — кивнул Сергей Алексеевич. — На клинках — это классика, повсеместно распространённый способ. Дар питает оружие, клинок становится продолжением не только руки, но и души. На пистолетах — гораздо реже. Пуля имеет свойство разрушать магический доспех, особенно та, что покрыта особыми рунами с мощным пробивным действием. Так что в этом случае исход зависит от техномагической оснащённости дуэлянтов, ну и точности вкупе с удачей. Кулаками пользуются самые отчаянные, когда хотят нанести как можно больше увечий телу и духу противника.

Он снова покрутил палаши в руках.

— Я хочу показать вам, как быстро и эффективно преодолеть магическую защиту. Вы увидите, как Дар питает оружие, как нужно уклоняться от атак и наносить смертельное поражение. Кто хочет попробовать?

— Разрешите? — Ряба выступил вперёд.

— Студент Рябушинский, у вас какой Дар? Я первокурсников ещё плохо изучил…

— «Вода».

— Хороший Дар. Вода течёт, огибает преграды, просачивается сквозь щели. Ну что ж, посмотрим, как она найдёт свой путь. Держите палаш.

Ряба сжал рукоять оружие, ожидая отклика от своего Дара,

— Атакуйте, — приказал Борисов, отойдя на несколько шагов.

Ряба не стал медлить. Он молниеносно, скользяще прыгнул вперёд, делая резкий выпад, и клинок с влажным шипением рассёк воздух. Борисов даже не пошевелился, предсказуемо уведя в сторону левое плечо. В строю зашептались, комментируя каждое движение бойцов.

Между тем Мастер, в свою очередь, сделал шаг вперёд и нанёс ответный удар, плавный и почти ленивый. Его клинок, тускло-серый, без видимых признаков магии, вдруг вспыхнул ярко-синими протуберанцами и с лёгкостью отвёл палаш Рябы в сторону. Не знаю, может, Сергей Алексеевич вложил в своё оружие очень много Силы, но моего тёзку повело в сторону.

— Ещё раз, — потребовал Борисов. — Не нужно демонстрировать свои фехтовальные умения. Просто бейте, стараясь вскрыть мой доспех.

На этот раз Ряба не метался, не торопился нападать и оголтело махать палашом. Но амплитуда его движений стала другой: сложной, обманчивой. Клинок в его руке пульсировал Силой. «Вода» то сжималась вокруг лезвия, то отпускала его, создавая эффект зыбкости. Я с интересом наблюдал за демонстрацией Стихийного Дара Рябушинского. Несомненно, Дар был природным, родовым. Никаких признаков присутствия Ока Ра.

— Нападайте, — кивнул преподаватель и тут же ушёл в сторону, как только палаш Рябы попытался обрушиться ему на плечо. Клинок просвистел в опасной близости от правого уха. Понятно, что навредить он Борисову не мог, так как Мастер был облачён в защитный доспех. Только брызнули искры от соприкосновения с палашом. — Не собираюсь говорить банальности про «Воду». Вас уже напичкали всевозможными сентенциями, — продолжил говорить Борисов, с лёгкостью отбивая тычки и удары студента. — Но скорость и точность хороши, когда видишь слабое место…

Он неуловимо переместился по простой траектории в момент очередного удара и оказался в опасной близости от Рябы, там, где образовалась неприкрытая зона. И нанёс довольно чувствительный тычок в район подмышки. Доспех дрогнул и «раскрылся». Борисов прижал кончик палаша к этому месту и заставил Рябу замереть.

— А в чём смысл вашей демонстрации? — язвительно заметил Борис Зотов, смотревший на всё это действо с нескрываемой на лице скукой. — Мы прекрасно знаем, что в каждом доспехе есть слабые места, и найти их — задача дуэльных аналитиков. Нам остаётся только добраться до этого места и вскрыть защиту.

— А самому-то лень найти уязвимости соперника? — спокойно спросил Борисов, забирая у Рябы палаш и кивком разрешая ему становиться на место.

— Зачем утруждаться, если на то есть спецы? Главное, дотянуться до слабой точки.

— Ошибки тоже могут быть, — прокрутив в руках палаши, Борисов протянул один из них вперёд. — Давайте, студент Зотов, покажите свои умения. Вы всё время критикуете и продолжаете демонстрировать пренебрежение к занятиям. Хоть и присутствуете на них.

— Так вы же изучили характерный почерк боя Рода Зотовых, — усмехнулся граф, но всё же не стал игнорировать вызов. Взяв один из палашей, тоже довольно умело прокрутит его в руке с открытой ладонью, демонстрируя хорошую координацию.

— Вашу технику я не изучал — моя задача состояла совершенно в другом. Поэтому не знаю, где в доспехе слабая точка, — Борисов принял обороняющуюся стойку. — Начинайте.

Зотов мгновенно превратился в хищника. Он пригнулся, словно готовился к прыжку, и начал обходить Борисова кругом, постепенно «разжигая» палаш. Сразу стало видно, что граф — «огневик». По клинку заструились багровые ручейки, стекавшие к кончику клинка. Мастер следил за ним с большим вниманием. Судя по напряжённому лицу — про умение Зотовых в дуэльных стычках он знал достаточно, чтобы воспринимать молодого графа не как дилетанта, а опытного бойца.

И вдруг парень взорвался каскадом ударов, постоянно перемещаясь с одного места на другое. Он то появлялся сбоку, то нырял под свободную руку и пытался пробить доспех — то есть проверял надёжность защиты соперника. Доспех Борисова мерцал и переливался от ударов, но держался. Я заметил, что преподаватель ни разу не показал Зотову свою спину. Значит, там слабое место? Пока непонятно. Справедливости ради, Сергей Алексеевич не уходил в глухую оборону и тоже атаковал с одной целью: прощупать прочность доспеха. Но Борис (какое забавное сходство имени с фамилией Мастера!), казалось, построил идеальную защиту, подпитывая её с помощью источника.

— Граф хоть и исключительный сноб, но дерётся неплохо, — тихо проговорил Демидов, стоя справа от меня.

— А на «прописке» как дрался?

— Продержался пять минут, но его заклевали, — усмехнулся Иван. — Почуяли, что граф хочет драться до последнего, и навалились, чтобы не выделывался. Поэтому и советую тебе для вида помахаться — и слиться.

— Да понял уже, — я кивнул, не отрывая взгляда от танца, который демонстрировали нам Мастер и граф. Они, кажется, уже забыли, ради чего здесь находятся. А кто-то из наших стал позёвывать. Девочки откровенно скучали.

И в этот момент Борисов показал класс. Он словно скопировал мой бой со Скрипицыным, вернее, завершающую фазу атаки. Сначала прошла отвлекающая комбинация ударов, от которых Зотову, совершенно забывшему, что нужно контролировать пространство не только перед собой, пришлось активно защищаться. Мастер упал на правое колено и снизувзрезалдоспех графа. Клинок, как по маслу, пошёл вверх, разваливая полыхающую искрами и алыми переливами защиту. Доспех развалился, Зотов резко рубанул сверху-вниз, но палаш провалился в пустоту. С недоумением взглянув туда, где должен находиться поверженный противник, не обнаружил его там.

Преподаватель, ничуть не запыхавшись, стоял в сторонке и без эмоций смотрел на графа.

— Вы потерпели поражение, господин студент, — холодно констатировал Мастер. — К сожалению, из моего вводного курса вами не сделан правильный вывод. Вы могли отказаться от «дуэли», приведя аргументы, позволявшие сохранить лицо и не наткнуться на более опытного бойца. Вместо этого выбирается странная позиция скепсиса и надменности. Я вас спровоцировал, а вы поддались. Плохо. Когда студент не понимает посыл преподавателя, я очень огорчаюсь.

Зотов молча отдал палаш Мастеру и встал в строй, напустив на себя безразличие. Но вряд ли кого обманул своим поведением. Я точно видел, что граф раздосадован поражением и тем фактом, что любитель аналитических разборов дуэлей положив себе в копилку важную информацию об уязвимости защитного доспеха Рода Зотовых. Воистину мудр Сергей Алексеевич, когда говорил, что прежде всего нужно тщательно обдумать мотивы противника, ищущего способ поквитаться с тобой. И это при том, что господин Борисов дуэлей не сторонится, и умеет драться. А казалось бы

— К сожалению, вынужден закончить занятие, — Мастер оттянул рукав спортивного комбинезона и посмотрел на часы. — Но мне кажется, оно сегодня прошло с большой пользой. Так как в вашей группе появился ученик, я решил повторить некоторые тезисы. Господин Дружинин, на следующей встрече хочу с вами провести спарринг. Вы не откажете мне?

— Это не завуалированная дуэль? — поинтересовался я на всякий случай.

— Что вы, ни в коем случае, — уверил меня Борисов, но хитринка в глазах промелькнула. — Мне очень редко удавалось встретиться с носителем магии Ока Ра. Удовлетворите моё желание.

— И моя техника будет занесена в вашу секретную аналитическую папку?

— Для этого мне нужно скрестить клинки раз десять-пятнадцать, не меньше, — улыбнулся Мастер. — Как понимаете, это слишком долго, да и зачем? Вот когда ваше имя будет греметь по столице, вот тогда я заинтересуюсь.

— Благодарю за честный ответ, Мастер, — я склонил голову. — И буду с нетерпением ждать следующего занятия.

Глава 7

Танец заговорщиков

Штаб-квартира Орлеанской ветви Бурбонов находилась на левом берегу Сены, в округе Люксембург, неподалёку от монастыря Дешо, Уютный трёхэтажный особняк, хозяином которого являлся граф Шарль де Монтгомери, прятался в тени старых платанов, и был настолько скромен, что почти не привлекал внимание парижан, за исключением тех, кому по долгу службы было положено бдеть за противниками легитимной власти. В отличие от дворцов Бурбонов старшей ветви, здесь предпочитали скромность, за которой угадывалась многовековая история и не меньшие амбиции в борьбе за французский трон.

Граф де Монтегю был не только владельцем особняка, но и доверенным лицом Орлеанского Дома. Сейчас он сидел в просторном кабинете с высокими окнами, выходящими в зимний сад. За окнами падал снег, но в камине горел огонь, и комната была наполнена теплом и запахом старого дерева, книг и дорогого табака.

Напротив него, утопая в роскошных кожанах креслах, расположились двое: барон Филипп де Водре, старый дипломат той ещё школы, которая славилась не только интригами и жёсткой неуступчивостью, но и умением искать компромиссы на фоне политических кризисов, и господин Анри Ларош — банкир, финансирующий политические проекты Орлеанов. Четвёртый участник беседы был на связи. На мониторе компьютера виднелась комната, в которой находился всего лишь один человек, прячущий лицо в искусно созданной тени. Умелая подсветка показывала только фигуру, закинувшую ногу на ногу, и пальцы рук, сцепленные на колене. На пальцах красуются два массивных перстня, повёрнутых внутрь. По ним нельзя идентифицировать человека, но сидящие в особняке люди знали. Его.

Кабинет был полностью закрыт от прослушивания магическим конструктом «Завеса», поэтому мужчины могли спокойно обсуждать самые животрепещущие проблемы и секреты.

— Пришло срочное сообщение из Москвы, — глядя в монитор, сказал Монтегю, и в его голосе не было никаких эмоций: ни злости, ни разочарования, ни досады на общую оплошность всей группы людей, готовивших провокацию. — И он не просто жив. Княжич внезапно для всех выздоровел и вышел в свет. Танцует, пьёт, общается с друзьями.

Барон Водре поморщился и недовольно проговорил:

— Мы использовали лучший магический конструкт заражения с пролонгированным действием. Его невозможно уничтожить обычной магией. Можно сказать, лекарства оттакойсмерти в мире сейчас нет.

— Выходит, что это лекарство нашли, — заметил Ларош. — Или у Шуйских появились сильные маги, которые изобрели противоядие. По данным нашей агентуры несколько месяцев назад в Царицыно провели ритуал, запрещённый Русской Церковью.

— Запрещённый? — Монтегю усмехнулся. — Для Шуйских нет запретов. Они делают то, что нужно, чтобы сохранить свою власть и влияние на политическое общество. Что для канцлера запрет? Так, очередная возможность его обойти. Кстати, какой ритуал, Анри? Вы смогли выяснить?

— Слухи очень разноречивые. Но наши аналитики из этих слухов выудили два более-менее правдивых, — Ларош задумчиво сплёл пальцы рук на животе. — Первый: маги Шуйского пытались с помощью древнего ритуала вызвать демоническую сущность из другого мира, чтобы та взяла над телом княжича Григория контроль и переборола яд. Так как организм демонов имеет иную генетическую структуру, была выдвинута смелая идея эту структуру вживить в ДНК Григория… Второй: канцлер Шуйский не зря охотится за осколками артефакта под названием Ока Ра. Возможно, «небесный камень» каким-то чудесным образом положительно воздействует на отравленный организм.

— Получается, наш план провалился, — сказал Водре.

— Не совсем, — граф покачал головой. — Княжич Шуйский жив, но сильно изменился. Наши люди в Москве заметили: он стал другим. Его холодность, расчётливость, грубоватость каким-то чудесным образом перестали быть отличительными чертами характера. Проще говоря, он показывает невероятную общительность и дружелюбие в общении с русским аристократическим обществом. Пока невозможно составить точную характеристикунового Григория Шуйского, но задание агентуре уже дано.

— И что это значит? — поинтересовался Ларош.

— Это значит, что родовые маги Шуйских использовали что-то, что не только вылечило княжича, но и изменило его психологию, душу. Вполне допускаю: ритуал-таки был проведён, в матрицу души княжича Григория могла быть подселена некая сущность. Месье, что скажете?

Монтегю посмотрел на человека в мониторе. Оттуда раздался тихий, с лёгкой хрипотцой властный голос:

— Сейчас нужно решать другую проблему. Шуйский подозревает, что отравление было заказным, и его люди из системы государственной безопасности очень плотнокопаютв нескольких направлениях. В подозреваемых находится и Орлеанский дом. Вопрос: на кого он подумает?

— На Романовых, — уверенно ответил Водре. — Это было задумано с того момента, когда императору доложили о тайных намерениях канцлера Шуйского собрать все осколки Ока Ра по эту сторону Уральского хребта для личных дел. Мы воспользовались конфликтом, и через влиятельных аристократических русских лиц заставили князя Шуйского думать, что император Романов хочет ослабить его Род. Была запущена дезинформация, которая привела к отъезду канцлера в Москву. Государственная власть сейчас в России фактически разделена на два сегмента. Удар по княжичу Григорию, который в то время служил в МИДе, ещё больше усугубил трения между императором и оппозицией, возглавляемой канцлером.

— Если бы сын канцлера умер, Шуйский начал бы войну с Бурбонами, что выгодно Орлеанскому Дому, — сказал банкир Ларош. — Цепочка взаимосвязей проста. Канцлер ссорится с императором. Тот посылает сына князя Александра в Париж в составе мидовской делегации, которая должна была заключить важные торговые договоры. Бурбоны не

— Как мы видим, из болезни молодого княжича мы не извлекли никакой выгоды, — мрачно заметила фигура в мониторе. — Он не умер, как ожидалось, и Шуйский не начал войну с Романовым. Более того, канцлер сейчас совершенно спокоен, и по последним данным, отправляет Григория в Петербург. Шувалов нашёл ему место в МИДе. А граф Шувалов, на минуточку, ставленник Романова.

— Вы полагаете, месье, канцлер знает правду? — нервно спросил Ларош.

— Я этого не знаю, — хриплый голос незнакомца был настолько тих, что приходилось напрягать слух. — Но мы должны быть готовы к тому, что наша агентура в Москве может быть раскрыта. У нас есть люди среди тех, кто недоволен Романовыми и мечтает привести к власти совершенно другую династию. Если Шуйский выйдет на них, он поймёт, что именно Орлеанский Дом инициировал покушение на его сына.

— В таком случае мы должны убрать канцлера, — поспешил с выводом Монтегю.

— Нет, — голос с экрана стал жёстким. — Нельзя сейчас действовать в открытую. Пока только наблюдение и сбор информации о выздоровевшем княжиче Григории. Возможно, этот удивительный феномен даст нам разгадку, почему Александр Шуйский не торопится обострять отношения с императором. Дайте указание нашим московским друзьям снизить активность и обратить всё внимание на Григория Шуйского. Что именно помогло ему выжить? Артефакт? Или какой-то дикий шаман из Сибири проявил целительские чудеса? Пусть роют землю носом, но найдут разгадку. Докладывайте мне, как идут дела в Москве, каждую неделю. Связь по магическому каналу, как и сегодня.

— Да, месье, — чуть ли не хором сказали все трое, находившиеся в кабинете.

Свет в загадочном помещении погас, и они некоторое время смотрели на чёрный экран. Человек, который при удачном стечении обстоятельств мог стать императором Франции, незаметно ушёл из комнаты. Монтегю встал и выключил монитор.

— Анри, как у вас обстоят дела по финансовому обеспечению наших русских друзей? — задал он вопрос банкиру.

— Они не жалуются, — усмехнулся Ларош. — Каждый месяц на счета этих людей поступает достаточная сумма. Но я бы хотел ужесточить требования к союзникам. Пора бы уже начать работать по-настоящему, а не собирать по Москве пустые слухи. Граф, мне кажется, что спасение княжича Григория должно быть тщательно исследовано. В том деле что-то не так, поверьте моему чутью.

— Вы боитесь демонов? — улыбнулся Шарль де Монтегю.

— Признаться, да, — банкир сделал какой-то охранительный знак левой рукой, поведя ею по кругу перед собой. — Ритуалы подобного толка существовали в далёком прошлом, и если магам Шуйского удалось разыскать гримуары вызова демонических сущностей, мы можем столкнуться с большой проблемой. Шарль, знаете, мне очень не хочется однажды столкнуться в своей комнате нос к носу с подосланной русскими тварью. А у нас нет бойцов, умеющих драться с демонами.

— Будьте спокойны, Анри, — хозяин особняка улыбнулся, не воспринимая всерьёз слова банкира. — Я более чем уверен, что Шуйские нашли способ победить болезнь, только и всего. Природа дуалистична, дорогой Анри. Чёрное и белое. Холод и жар. Мужчина и женщина. Такова же природа магических вещей. На каждый яд найдётся противоядие. А у канцлера очень сильные чародеи-целители.

— Вы меня немного успокоили, граф, — вздохнул банкир. — И всё-таки очень прошу вас не отмахиваться от моей версии. Разыщите охотников за демонами. Не может такого быть, чтобы их услуги за последние двести лет отпали из-за нецелесообразности.

— И где же их искать? — скептически спросил Филипп де Водре.

— Орден Торквемады, — со всей серьёзностью ответил Ларош. — Он прекратил своё существование в конце восемнадцатого века, перейдя под крыло Святой Католической Церкви. Но я уверен, что умения Ордена нашли применения и в современном мире.

— Хорошо, — чуть подумав, ответил граф Монтегю. — Я постараюсь без всякой огласки разыскать потомков членов Ордена и выяснить, не разучились ли они держать в руке магическое оружие.

* * *

На Арбате хватало старых особняков, когда-то выкупленных предприимчивыми и умеющими глядеть в будущее людьми, чья принадлежность к столбовому дворянству не вызывала никакого сомнения. Они не были купцами, не принадлежали к «торгашескому племени», но деньги считать умели. Со временем земля в центре столицы взлетела в сотни раз, что позволило владельцам особняков значительно улучшить своё благосостояние, или продав их, или сдав в аренду.

В общем, за полвека в этом районе сменились почти все владельцы. Но один из немногих трёхэтажных особняков до сих пор оставался прибежищем и крепостью для старинного Рода Волынских. Именно здесь частенько любили собираться люди, объединённые одной целью, которая могла быть расценена имперской безопасностью как «политический заговор с целью смены династического правления». Но Волынские и иже с ними заговорщики считали иначе. Для них «восстановление справедливости» было куда важнее, чем стабильность и спокойствие целой империи. Старые обиды, накопившиеся за сотни лет противостояний, дуэлей, склок не могли бесследно исчезнуть. Может быть поэтому, не мудрствуя лукаво, постоянная группа высокородных господ, скрывавшая свои собрания под видом ежемесячных званых ужинов, называлась «Союзниками». Тут, скорее всего, многовековая обида накопилась на Шуйских, чем на Романовых. Новая династия, отодвинувшая Рюриковичей и Гедиминовичей от русского престола, с поляками не сотрудничала, члены её Рода в Семибоярщину не входили. Да и позже никому из старинных семей не мстили уж очень откровенно. Соблюдали паритет, компромиссы не нарушали. А вот Шуйские… Эта деятельная семейка немало крови попортила столбовому дворянству. И то, что уже почти две сотни лет Шуйские крепко стояли подле Романовых, ещё больше распаляло желание «Союзников» снести эту власть.

Сейчас, в один из предрождественских вечеров, в доме Волынских встречались трое — те, кто давно копает под канцлера и готовит почву для смены династии. Но в приоритете был, конечно, князь Шуйский.

— Щенок выжил, — сказал один из мужчин, высокий, с густой сединой на висках. — Прискорбно.

— Вся Москва гудит об этом, — подтвердил второй, более молодой по сравнению со своими компаньонами. У него был острый взгляд и тонкая, не совсем приятная улыбка. — Григорий уже появляется на публике, посещает клубы, с помощью пресс-службы Шуйских даёт бодрые интервью.

— Как такое могло случиться? — семидесятилетний Волынский, уже патриарх Рода, а не только

— Бес его разберёт — что, — проворчал мужчина с седыми висками. — Медленно помирал Гришка, даже намеренная эвтаназия для последующей рекуперации не помогла. Слухи из дворца Шуйскийпросачиваютсяплохо, но кое-что удалось узнать. Совсем плох был мальчишка, и вдруг ожил, забегал.

— С чем это связано? — спросил моложавый.

— Аналитики утверждаю, что было найдено средство, которое смогло победить магический отравляющий конструкт, — пожал плечами Воронцов, кем, собственно и был мужчина с седыми висками. — Но связано ли оно с Оком Ра, никто не даёт уверенного ответа.

— А они просчитывали вариант с появлением магната Дружинина в доме Шуйских? — спросил Волынский. — Как-то удачно совпал приезд уральского торгаша с выздоровлением Гришки. А ведь именно на Урале и в Западной Сибири большая концентрация Семей, обладающих Оком. Могло случиться так, что Дружинин предложил канцлеру противоядие в обмен на открытие филиала «Уральской логистики» в Москве? Шуйский ведь очень жёстко проводит политику недопущения сибирских торгашей в западные губернии.

— Да, совпадение интересное, — кивнул моложавый. — Надо покопать в этом направлении.

— К тому же здесь остался сын Сашки Дружинина, — заметил Воронцов. — Он перевёлся из Уральска в МИУ. Тоже интересная деталь.

— Алёшка, вот ты и покопайся, — фамильярно обратился к моложавому Волынский. — У тебя обширные связи с местным дворянством, вдруг кому-нибудь да удастся узнать детали.

— Хорошо, — кивнул тот, нисколько не обидевшись на такое обращение. Или хорошо скрыл недовольство. — А помните, года полтора назад ходили слухи, что Карп Лиходеев упорно искал старинные гримуары с какими-то давно забытыми магическими ритуалами?

— Знать бы, какими именно, — проворчал Воронцов, — и тогда можно понять, что за лекарство нашли маги Шуйских.

— Я информировал наших коллег из Орлеанского Дома о сложившейся ситуации, — сказал Волынский. — Пусть тоже голову поломают, как нам обезопасить себя от возможной мести канцлера. Если он узнает, кто был истинным бенефициаром устранения княжича Григория, не поздоровится всем нам.

— Отрицание — самый действенный способ доказать нашу непричастность к отравлению мальчишки, — заявил Алексей Мишурин, тоже из столбовых дворян. — Мы патриоты, радеем за сильную Россию, и никогда не порочили своё имя связью с иностранцами-компрадорами.

— Только Сан Санычу этого не говори — помрёт со смеху, — Волынский поморщился, словно не уловил едкого сарказмаАлёшки. — Патриот… надо же. Сквалыга ты, Лёша, а не патриот. Хотя бы здесь будь честен перед собой.

— Когда платят за идею, я от денег не отказываюсь, — оскалился Мишурин. — Пусть даже из рук чужеземцев.

— Совсем совести нет у человека, — покачал головой Воронцов.

— Кто бы говорил! — усмехнулся в ответ Алексей. — Ты, Павел Иванович, тоже не стесняешься брать по любому поводу, лишь бы прибыток в кармане ощущать.

— Хватит! — Волынский пристукнул тяжёлыми ладонями по подлокотникам кресла, желая прекратить бессмысленную пикировку. — Заняться нечем, что ли? Лягушатники требуют разобраться, почему яд не убил княжича Григория. Вот и сосредоточьтесь на этом. Подкупайте людей Шуйских, собирайте слухи, да что угодно, только дайте результат!

— Есть у меня одна идейка, — почесал затылок Мишурин. — А что, если мальчишку, который сын Сашки Дружинина, расспросить? Вдруг да узнаем, как Шуйские парня на ноги подняли.

— Ну и как это ты представляешь? — усмехнулся Волынский. — Может, юнец вообще не в курсе произошедшего?

— Так говорят, княжич Григорий был у него секундантом на дуэли, — заметил Мишурин.

— Что за дуэль? — заинтересовался хозяин особняка.

— С этим нервным офицером-отставником, Скрипицыным, сцепился из-за бабы, — хохотнул Алексей. — В «Золотой клетке» дуэль была недавно. Парень умудрился намять бока Серёге.

Новость для Волынского ничего не значила. Раз победил — значит, умеет драться. Гораздо интереснее для него было услышать о том, что молодой Шуйский стал секундантом Дружинина. С чего вдруг такая честь для какого-то «торгаша»? Парень приехал с Урала в столицу совсем недавно и уже засветился в компании с Шуйским. С чего бы? Мишурин, кстати, подсказал интересную мысль.

— Я вот что думаю, — заметив, что Волынский жестом руки показывает, дескать, говори-говори, Мишурин развил идею: — Мой внук-балбес Юрка дружит с Андрюхой Морозовым, сыном Ивана Тимофеевича, Главой «Русского текстиля». А мальчишка учится в МИУ, как и Дружинин. Почему бы парням не подружиться? Пригласят на пивко раз-другой, в клуб сходят, поближе познакомятся. В своей компании языки куда лучше развязываются.

Мишурин с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Пусть хотя бы так, — задумчиво откликнулся Воронцов. — Мы же понимаем, что Сан Саныч всем болтунам языки вырвет, поэтому ждать каких-то откровений от слуг не стоит. А вот от чужого человека можно многое узнать по обмолвкам.

— Тогда работайте, — разрешил Волынский. — Только постарайтесь не показывать своего прямого интереса. Не спугните мальчишку. И учитывайте, что Шуйский может за ним приглядывать, как за своими детьми. Если Дружинин имеет какое-то отношение к выздоровлению княжича Григория, он уральского щенка из-под своего контроля не выпустит.

Ещё не свой, но уже и не чужой?

Квартира, которую мне любезно подыскал Басаврюк по приказу канцлера Шуйского, находилась неподалёку от Краснохолмской набережной, в районе Таганки. Вернее, это был целый высотный комплекс из четырёх корпусов разной этажности. Вроде бы так сейчас модно строить, пояснила Луиза. Дескать, это новое архитектурное веяние в столице, отличное от петербургского строгого стиля. Да и сами дома построены из кирпича разного цвета. В общем, весёленький «конструктор», как я его окрестил сразу, когда мы заехали во двор. Судя по унылости и пустоте, управляющая компания ещё не бралась за благоустройство новостройки. Зато автомобилей было много. Они занимали большую часть пустыря. Если бы не детская площадка, огороженная высокой сеткой, и туда бы понаставили своих железных коней.

«Моя» квартира находилась в светло-бежевом двенадцатиэтажном корпусе, третьем по счёту. Глеб, сидевший за рулём «Бюира», подкатил к среднему подъезду (здесь все четыре корпуса имели одинаковое количество подъездов) и остановился.

— Кажется, здесь, — сказал он, вглядываясь в табличку с номерами квартир на двери. — Какая у нас?

— Пятидесятая, — подсказала Луиза, вылезая из машины.

Глеб остался за рулём, а я вместе с рыжей подошёл к двери, но Арсен с Филом опередили нас. Наполовину стеклянная дверь была открыта, поэтому они первыми вошли

Просторное фойе с лифтовой кабиной и уютной комнаткой в углу — видимо, для консьержа — оказалась пустой. Мы поднялись пешком на пятый этаж. Луиза с улыбкой помахала перед моим носом связкой ключей, но не доверила мне открыть дверь с цифрой «50». Сделала это сама и отошла в сторону, давая право Арсену и Филу осмотреть незнакомое помещение. И кстати, Арсен уважительно кивнул ей, проходя мимо. Луиза права. А вдруг Шуйский решил устроить здесь какую-нибудь пакость, вроде минной растяжки, чтобы угробить меня… хотя зачем ему это после всего произошедшего? Тем более, я с удивлением узнал, что «Камень аманата», вернее, его половина, находящаяся в руках отца, до сих пор активирован. Значит, и у канцлера такая же ситуация. Можно не переживать за свою безопасность со стороны старшего Шуйского?

Через пять минут Фил разрешил нам войти. Кто больше всех горел желанием поглядеть на новую квартиру, так это Луиза. Она с огромным любопытством совала нос во все комнаты, санузел, вышла на балкон, поглядела на замёрзшую реку.

— Пять раздельных комнат и большая гостиная, — сказала рыжая, подводя итоги осмотра. — Симпатичная кухня, два санузла, техническая комната для бытовых нужд. Думаю, Басаврюк всё предусмотрел. Охрана будет жить вместе с тобой, Миша. Как раз по спальне на брата. И у тебя остаются две комнаты. Из одной сделаешь себе кабинет.

— А ты? — удивился я.

— А я останусь в своей квартирке, — огорошила меня Луиза. — Мне там нравится. И не смотри таким жалобным взглядом. Свои аргументы на отдельное проживание я давно озвучила. Рано или поздно вы повесите на меня домашние хлопоты, а я ненавижу кормить и обстирывать целую банду крепких мужиков. Нанимайте горничную, чтобы убирала здесь. Кстати, неподалёку отсюда есть какое-то кафе. Можете заказывать там обеды и ужины, если самим не хочется возле плиты стоять.

Луиза была непреклонна. Я про себя вздохнул, но правоту её признал. И не только из-за бытовых проблем. Она хотела встречаться со мной наедине, а не когда в доме находятся трое телохранителей. Зато я спокойно могу приезжать к ней, не боясь отказа. Да и мне уютнее в её спаленке.

— Ладно, это твоё решение, — я развёл руками. — Только будь всегда на связи, не теряйся.

Есть ещё один момент, почему Луиза не хочет проживать со мной под одной крышей. Она — «ангел», у неё могут быть иные задачи, поставленные отцом. Например, создать «ангельскую» сеть из бойцов для каких-нибудь спецопераций. Рано или поздно у нас появятся недруги, противники, конкуренты. Вот здесь и понадобятся люди со специфической подготовкой. Но мои поездки к рыжей всё равно не останутся в тайне. Да тот же канцлер Шуйский вдруг захочет присматривать за мной, и сразу сообразит, какого беса я катаюсь к «секретарше».

— Надо проверить квартиру на «жучки», — предложил разумную мысль Арсен, когда мы собрались в пустой гостиной. — А то меня как-то напрягает такая забота о Мишке со стороны Шуйского.

— Миша, тебе понравилось? — спросила Луиза. — Если хочешь здесь жить, я позвоню сегодня Басаврюку, и начнём оформлять покупку.

— Да вроде бы неплохая, — я неопределённо пожал плечами, не зная, как реагировать на столь щедрое предложение. Сдерживал желание развернуться и уйти отсюда только один момент: эту квартиру мне не дарят, а предлагают купить. За денежки Дружининых.

— Зато подальше от Шуйских, — заметил Арсен, оценивающим взглядом продолжая что-то высматривать на потолке и стенах. — Ладно, завтра тебя отвезём в университет и приедем сюда с аппаратурой, проведём полное сканирование.

— Ладно, покупаем, — решил я. Квартира-то и в самом деле неплохая. Просторная, светлая, окна на набережную выходят. — Кто будет оформлять?

— Один юрист со знакомой тебе фамилией, — усмехнулась Луиза.

— Неужто Фишлер сюда приехал? — обрадовался я.

— Нет, не приехал, — девушка рассмеялась. — В Москве живёт его племянник, Анатолий Карлович. Твой отец уже переговорил с ним насчёт ведения семейных юридических консультаций, тот согласился. Так что теперь можешь обращаться к нему, если возникнут проблемы.

— Надеюсь, он опытный?

— Хват, каких поискать. Это его сам Генрих Оттович охарактеризовал, — в глазах Луизы сверкнули изумрудные звёздочки. — Я послала ему сообщение. Ага, сразу ответил. Назначает встречу, чтобы обсудить детали. Едем?

— Почему бы и нет? — я решил познакомиться с этим Фишлером. При личной встрече лучше видно, на что годен человек. — Надеюсь, Рождество встретим в новой квартире.

— Надо кошку найти, чтобы она первой в дом вошла, — вдруг заявил Фил.

— Да мы и так уже вошли, — хмыкнул Арсен. — Поздно…

— Это не считается, — возразил младший личник. — Формально квартира еще не в собственности Михаила. Вот когда купит её, обставит мебелью — вот тогда с полным правом животину надо запускать.

— Мебелью займусь я, — решительно сказала Луиза. — Надо соответствовать статусу. А то знаю вас, мужчин: наберёте хлама и будете довольны.

— А кошку потом куда? — опасливо спросил я. Не то чтобы не любил пушистиков, но кто заниматься ею будет? В доме целыми днями никого не будет, зверюга от одиночества одуреет, всю мягкую мебель попортит.

— Есть два варианта, — деловито ответил Фил. — Пройдёмся по соседям, поспрашиваем, у кого есть кот или кошка. Думаю, на пару минут в аренду отдадут. Ну, или купить котёнка.

— Не-не! — замахал я руками. — Лучше аренда!

Решив столь насущную проблему, вы вышли из квартиры. Луиза закрыла дверь, отцепила от связки два ключа. Один забрала себе, другой отдала Арсену, а мне достались два последних. Пока мы стояли на площадке, открылась дверь напротив, и из-за неё выглянула пожилая женщина с аккуратной причёской.

— Господа, это вы владельцы пятидесятой? — поинтересовалась она красивым грудным голосом.

— Вот этот симпатичный юноша, — сдала меня Луиза, коварно улыбаясь.

— Ой, а я думала, молодая пара будет нашими соседями, — дама перевела взгляд на меня. Видно, что расстроилась. Странная тётенька. — Вы не подумайте, я ничего против молодого человека, владеющего такой дорогой квартирой, не имею. Лишь бы шумные компании не собирались…

— Этого не будет, не переживайте, — твёрдо заявила рыжая. — Я прослежу за своим братом.

— А, так юноша — ваш брат? — расплылась в улыбке незнакомая соседка. — Меня Ангелиной Петровной зовут.

В этот момент на лестничную площадку степенно вышла пушистая белая кошка (по мордочке было видно, что это не кот). Она сделала несколько шагов и уселась, пристально глядя на меня.

— Марго! — воскликнула женщина и выскочила следом. На ней был чёрный шёлковый халат с золотыми драконами.

Я едва не рассмеялся, услышав имя кошки. Надо же, Марго! Надо потом Ваньке позвонить, рассказать, какая у меня соседка хвостатая появилась. А кошечка (я угадал!) с недовольной миной покосилась на хозяйку, когда та схватила её на руки. Дескать, ну и что ты мне запрещаешь знакомиться с новыми людьми?

— Ой, Ангелина Петровна, а вы можете нам потом дать Марго? Мы ее в квартиру запустим перед новосельем! — быстро сообразила Луиза.

— Конечно, с удовольствием! — расплылась в улыбке дама. — Традиции новоселья нельзя игнорировать!

Мы попрощались с говорливой соседкой и спустились к машине. Пора было ехать на встречу с племянником адвоката Фишлера. Он ожидал нас в каком-то кафе на Москворецкой набережной. На Генриха Оттовича племянник не был похож совершенно. Это был высокий поджарый мужчина лет сорока, с крупными и жёсткими чертами лица, присущими скандинавам или немцам. Очки в тонкой золотой оправе, идеально пригнанный по фигуре костюм, холёные пальцы с парой массивных перстней — всё говорило о достатке сего господина.

Но в целом Анатолий Карлович оказался знатоком своего дела. Он внимательно изучил договор купли-продажи, документы компании-застройщика и фирмы, которая занималась риэлтерскими услугами, но пока ничего не говорил. Мало того, Фишлер пару раз оставлял нас, чтобы сделать важные звонки. И лишь после очередного разговора с неизвестными нам людьми улыбнулся и уверенно сказал, что никаких проблем не видит. Можно смело покупать. Квартира отличная, в перспективном районе, да ещё не в доходном доме. А то вдруг окажется, что я живу у чужого дяденьки, и ему захочется выкупить у меня квартиру, применяя разнообразные методы давления. Бывали такие случаи, подтвердил Фишлер. Поэтому и проверяет тщательно.

В общем, договорились встретиться через несколько дней, чтобы окончательно подписать договор и стать владельцем квартиры. Мне ещё нужно счёт в банке открыть, чтобы отец мог туда деньги пересылать. Что поделаешь: пока я учусь, без отцовской помощи никуда. Придётся смириться с этим.

Луиза увлечённо занялась покупкой мебели и на какое-то время я перестал ездить к ней в гости. Чтобы сбросить напряжение от недостатка женского внимания, усиленно тренировался под присмотром Бабича. Пока живу во дворце, нужно пользоваться моментом. Мастер клинков специально для меня программировал големов под определённую тактику боя. Таким образом, я познакомился не только со «Стальным каноном», но и с флотской школой фехтования. А вот «пляс» мы отрабатывали в спаррингах. Пусть он в основе своей был одинаковым для всех казачьих войск, но некоторые техники отличались деталями. Тем не менее, Бабич охотно устраивал со мной бои, на которые приходили смотреть свободные от дежурства охранники. Григорий готовился к поездке в Петербург, поэтому с утра до вечера где-то пропадал вместе с отцом. Надеюсь, «майор» полностью втянулся в новую жизнь, и мне теперь не нужно его контролировать столь часто. Хотелось бы гарантированно знать, что между Субботиным и княжичем Шуйским не возникнет «конфликт душ».

Накануне отъезда Григорий заглянул ко мне с парой бутылок пива.

— Слуги на меня так смотрели, как будто обезьяна из кирпичей дом сложила, — со смехом сказал княжич, когда мы расположились в креслах и потягивали хмельное. — Гришка-то никогда не пил пиво дома, боясь матушку рассердить. А я его «уговорил» попробовать. Всё равно в Питер завтра уезжаю.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я. — Моя помощь не требуется?

— Кажется, слияние проходит нормально, — кивнул «майор». — У меня вдруг такая мысль возникла, что парень сам не понимает, какую карту ему посчастливилось вытянуть. Но постепенно привыкает.

— То есть он не исчез полностью? — уточнил я.

— Нет. Он во мне — я в нём. Полнейшая взаимозаменяемость, — Григорий отхлебнул из горлышка. — Знаешь, Миша, он каким-то образом «видит» мою прошлую жизнь и признаётся, что хочет однажды жениться на девушке, которая похожа на мою Наденьку. Понимаешь, он «проживает» моё прошлое, жадно учится. Правда, не догоняю, зачем ему знать о чужом мире.

— Хм, интересный у вас симбиоз, — я почесал переносицу. — Со мной так не было. Я чётко определял границы нашего взаимодействия…

— Потому что ты не хотел жить с чужой душой, — тихо сказал княжич. — А я чувствовал твоё сопротивление. Григорий оказался слабее, но почему-то мне не удаётся полностью заместить его.

— Может, дело в магии?

— Пока не знаю. Сложный вопрос. Ты ведь тоже одарённый…

— Я получил свой Дар через привязку к Оку Ра, а до инициации был обычным ребёнком. У «природных» одарённых искра зарождается с первой минуты жизни. Так что к пяти-шести годам они уже ощущают источник, — пояснил я. — В этом вся разница. Причём, очень существенная. Правда, к двадцати годам она нивелируется. Око Ра чем хорошо? Оно даёт возможность быстро прокачать источник и выйти на пик владения магии наравне со «старой» аристократией.

— Простолюдины и здесь «пролетают», — с непонятной интонацией сказал Григорий.

— Почему же? Они могут найти или купить за огромные деньги осколок Ока и привязать его к своей крови. Правда, для этого потребуется пройти очень долгий путь. Опытным путём доказано, что для закрепления магических способностей нужно потратить уйму лет и чужой крови. Оку нужно питаться. Не каждый сможет преодолеть этот психологический барьер: перерезать жертве горло и отдать его кровь Алтарю, — ответил я и промочил горло. — А ты сам чувствуешь магию?

— Это классно! — оживился Григорий. — Даже не знаю, как описать всё, что ощущаю, когда по жилам и венам растекается приятное тепло, а твои руки формируют какие-то интересные магические конструкты!

— Осваивайся, — улыбнулся я. — Подключай Григория, вместе веселее будет.

— Ну да, — кивнул княжич и задумался. — Даже не знаю, ехать в Питер или нет. Как-то не по себе становится. Бросаю тебя одного, без поддержки.

— Не переживай. Скоро я перееду на Таганку, Шуйским не буду мозолить глаза. А то уже спиной ощущаю нетерпеливые взгляды Ларисы Николаевны и слуг.

— Да уж, мамаша — та ещё штучка, — засмеялся Григорий. — Но красивая,

Я удивлённо поглядел на княжича.

— Вот как? Она же со мной держится довольно сухо, старается часто не контактировать. Понимаю, что Наташа не станет перечить матери и портить с ней отношения из-за какого-то «торгаша».

— Нет, Мишка, ты всё-таки плохо женщин знаешь, — усмехнулся Григорий. — Вроде бы опыт с Лизой был, с рыжей Ирмер опять же… Ты мою сестру очень даже заинтересовал. Но она девушка, причём, ещё очень молоденькая. Боится ошибиться, сделать неверный шаг. Поэтому и изучает тебя исподволь.

— И что предлагаешь? Тоже проявить заинтересованность? Тогда твои братья живо с меня кожу сдерут где-нибудь в подмосковном лесу.

— Не знаю, думай, — пожал плечами княжич. — Проявляй ненавязчивые знаки внимания, чтобы между вами протянулась ниточка.

— А зачем мне это надо? — задал я логичный вопрос. — У канцлера Шуйского трое сыновей, есть кому наследство оставить. А мы не в сказке живём, тут царя-бобыля с единственной дочерью нет.

— Не знаю, — неуверенно пожал плечами Григорий. — Мне почему-то показалось правильным рассказать о своих ощущениях. Вы бы роскошной парой были. Магия Стихий и Ока Ра — гремучий коктейль получится.

— Ты про какой коктейль сейчас говоришь? — с подозрением спросил я, на что Шуйский весело рассмеялся, махнул рукой. Дескать, не обращай внимание.

— Если удастся перед Рождеством домой вернуться, пригласи меня с Натальей на новоселье, — подмигнул он. — Посидим, пообщаемся.

— Намёк понял, — я рассмеялся. — Но, боюсь, княгиня Шуйская на дыбы встанет.

— Не встанет, — уверенно ответил Григорий и осушил бутылку. Цокнул языком и поставил её на столик, давая мне эксклюзивное право выбросить её в мусорное ведро. — Я знаю, что она ищет Наталье самого лучшего жениха в Москве и Питере. Но это дело небыстрое. Как сказала одна легендарная царица: «Мы в женихах-то как в сору каком роемся!»

— Это какая царица? — хохотнул я.

— Из сказки «Волшебное кольцо». В моём мире по ней мультфильм сняли.

— Нет, вряд ли Лариса Николаевна будет рыться в сору, — я покачал головой и встал, чтобы проводить Григория. На пороге мы крепко обнялись, похлопали друг друга по спине.

— Мишка, запомни одно: Москва слезам не верит, — сказал княжич. — Никого не бойся, но и в глупые ловушки старайся не попадать, как с этим придурком Скрипицыным. Тебя будут проверять на вшивость, будут подмазываться, чтобы набрать компромата. Учись выбирать друзей. Я не знаю, как у меня получится со службой. Может — вернусь, а может — останусь в Петербурге. Но звонить тебе буду. И ты меня не забывай. Кстати, если возникнут какие-то серьёзные проблемы с местным бомондом, то смело обращайся к графу Уварову. Алексей обещал присматривать за тобой.

— Да ладно, не маленький, — мне стало приятно, что «майор» так беспокоится о человеке, с которым у него, возможно, в скором будущем разойдутся жизненные пути. Но почему бы и нет? Мы прошли вместе нелегкие месяцы, понимая, что нужны друг другу. Я обещал майору Субботину найти ему тело — и сделал это. Пусть не совсем так, как хотел, но стать сыном канцлера Российской Империи, княжичем, аристократом по духу и крови — это прекрасный подарок для русского офицера, отдавшего свою жизнь за Родину. Пусть и за «параллельную». Но разве этот факт поменял моё отношение к майору, ставшему настоящим княжичем? Нет. Надеюсь, что и Григорий останется моим другом.

Он уехал в Петербург на следующий день. Вернее, улетел на частном самолёте вместе с канцлером-отцом. Князь Шуйский сказал, что вернётся через день-другой, а пока все вопросы, связанные с деятельностью Рода и его безопасностью будет решать князь Дмитрий Александрович. При этом старший сын-наследник переехал в родовой дворец вместе с женой и двумя детьми к радости Ларисы Николаевны. Теперь она целыми днями возилась с внуками, забыв о своём долге приглядывать за мной.

А я пока оставался жить на правах гостя в огромном московском дворце, ожидая, когда Луиза закончит обставлять квартиру на Краснохолмской набережной мебелью. Господин Фишлер провёл сделку, получил свой процент и раскланялся. У него хватало иных дел, связанных с открытием филиала «Уральской логистики». Арсен с парнями прошерстил всю квартиру с помощью специальной аппаратуры, выявляющей «жучки» и магические закладки-«подслушки». К счастью, ничего не нашли. «Хата чистая, можно обставлять», — вынес вердикт Арсен. Луиза пообещала закончить суету с мебелью за неделю, и просила пока в новую квартиру не ездить.

А я, чтобы не погрузиться в пучину скуки, нагружал себя учёбой, факультативами, до изнеможения фехтовал с Бабичем и бездушными, но умными големами. И понимал, что без друзей здесь очень легко свихнуться. Тем не менее, компания в университете начала постепенно вырисовываться. «Аристократический» блок упорно меня не принимал, да я и не стремился туда, хотя Катенька Волконская пыталась всех нас объединить какой-нибудь идеей, но пока всё было тщетно.

Егор Мясников, Пашка Строганов, Ваня Демидов, прилипший к нам Ряба, Андрей Морозов, Глеб Абрамович — вот с кем я поддерживал тесные отношения. Мы частенько после занятий стали заходить в «Колибри» — молодёжное кафе на Воздвиженке. Болтали, обсуждали разные новости, просмотренные фильмы, музыкальные коллективы. Периодически к нам присоединялись «купцы» и ребята из «простого» сословия. И к середине декабря я вдруг обнаружил, что у нас сколачивается неплохая команда.

Княжич Григорий остался в Петербурге. Вернувшийся домой канцлер Шуйский «обрадовал» родных, что сына взяли на службу, и какое-то время (сколько точно, Сан Саныч и сам не знал) тот будет жить в северной столице. Может год, может и все пять. Но за границу Гриша точно не поедет, потому что есть вероятность повторного покушения. Теперь к младшему княжичу приставлена охрана, целитель и четвёрка боевых магов. В общем, «майор» скучать не будет.

За неделю до Рождества мы небольшой компашкой зашли в «Колибри». Ряба с Егором, Пашкой и Ваней тут же навострили уши, увидев за дальним столиком девушек с филологического, и сразу же направились туда знакомиться поближе. Как-никак, впереди праздники, а без барышень довольно скучно веселиться на рождественских каникулах.

— А ты чего не идёшь? — спросил Морозов, вернувшийся с десятком пивным банок, прижимая их к груди. Он аккуратно поставил их на середине стола, потёр руки. Пивко Андрей взял из холодильного бара.

— Уравниваю статистические показатели, — усмехнулся я.

— Девушек — четверо. Парней столько же. Я туда не вписываюсь.

— А-аа! Мудрец, однако! — хмыкнул Морозов. — Тогда неси закуски, я на барной стойке оставил тарелки с рыбными чипсами, орешками и копчёными колбасками.

— Не вопрос.

Я сходил к бару, забрал закуски и вернулся к столику. Наши парни до сих пор осаждали крепость с четырьмя неприступными башнями в виде изящных молодых дам. Судя по тому, что те с аппетитом поедали мороженое, в ход пошёл банальный подкуп. А вот с Морозовым сидел незнакомый парень, чуточку полноватый, широкоплечий, с грубоватыми чертами лица. Судя по сбитым костяшкам на пальцах рук — тот ещё уличный забияка или кикбоксер какой-нибудь.

Парень расслабленно положил одну руку на спинку стула, с ленивым любопытством поглядел на меня. Андрей помог мне расставить тарелки, а потом чуточку торопливо проговорил:

— Знакомься, Миха. Это Юрка Соколик, мой друг детства.

— Здорово, — кивнул я и протянул руку. — Михаил.

— Юра, — ответил парень и сжал мою ладонь в жёстких тисках. Но я к подобным фокусам был готов, поэтому не зевал. Юрий хмыкнул и ослабил хватку.

Он бесцеремонно взял одну банку и дёрнул колечко. Зашипело, вверх взвился дымок углекислоты. Я чуть приподнял бровь и поглядел на Морозова. Тот досадливо поморщился.

— Дюша рассказал мне, что ты с Урала, — сделав глоток, обратился ко мне Соколик. — Как там вообще жизнь? Кипит?

— Бурлит, аж крышка слетает, — усмехнулся я в ответ и тоже открыл банку. Странный тип. Одет прилично, по виду не гопник, но речь развязная, будто привык общаться с хитровской или таганской шпаной, при этом чётко осознавая, что сам таковым не является. Да и серебряный перстень с незнакомым мне гербом явно указывает на дворянское происхождение Юры.

— Зашибись, — кивнул Соколик. — Значит, сюда за знаниями приехал?

— К чему такой интерес? — я отпил из банки, кинул в рот пару солёных орешков.

— Особо — никакого, — признался тот, — просто ты человек новый в окружении Андрюхи, вот и хочу узнать, чем дышишь, каков по жизни.

— А ты не ошибся адресом, дружище? — я пристально взглянул на Соколика. — Тут же не воровской притон или сборище пацанское. Сюда приходят студенты из добропорядочных дворянских семей, аристократических кланов. Давай по-человечески общаться.

— Хм… — Юра зажевал перчёной колбаской приличный глоток пива. — Зубы умеешь показывать, вижу… Ладно, расслабься, Миха. Я в Замоскворечье живу, зачастую приходится общаться с такими элементами, что самому тошно. И не важно, что сам ты из дворянской семьи, а твой папаша запросто здоровается с высокородными. Если не умеешь сам за себя постоять — грош тебе цена.

— Логично, — я кивнул на руку, которой он держал банку. — Вижу, что чужие морды часто лупишь.

Юра рассмеялся, поднял свободную руку, покрутил ею в воздухе.

— А, это… Нет, мы в фут-бокс играем частенько. У шпаны экипировка-то говнистая, вот и приходится руки обматывать чем попало. Ну и частенько кожу сдираю, когда о чью-нибудь челюсть неудачно приложусь.

Что такое фут-бокс, я уже знал. Довольно странный гибрид командной игры, в которой совмещены элементы футбола, регби и бокса. Правила простые: загнать мяч в ворота противника. Но тут начинается самое интересное. Чтобы до них добраться, нужно устранить с пути кучу игроков чужой команды, у которых аналогичная задача. Вот и представьте картину, когда по полю мчится нападающий и уворачивается от тычков, подножек, ударов в корпус или голову (вот здесь и понадобится шлем, капа, перчатки, щитки), нырков под ноги. Игроку с мячом тоже разрешено многое: бить кулаками, расшвыривать защитников, но с тем же внимательно смотреть на ситуацию в поле. Если есть возможность отдать пас свободному игроку, лучше сделать это незамедлительно, иначе затопчут. Не удивительно, что большая часть игры проходит в центре поля, где сходятся основные силы противников. И сама игра зачастую заканчивается со скромным счётом. Как говорят букмекеры, «низовой матч».

В общем, фут-бокс — прекрасный образчик силовой игры, развивающей не только силу и ловкость, смелость и наглость, но и коллективную ответственность. Трусам здесь реально делать нечего. Фут-бокс в последние годы приобрёл такую популярность среди молодёжи, что в крупных российских городах были созданы Лиги для проведения местных чемпионатов. Частенько команды гастролируют по тем городам, где игра очень популярна. Студенческая Лига сформировалась три года назад и постепенно набирает обороты. Чемпионами успели побывать казанцы, питерцы и нижегородцы. Реально, игра по своей энергетике превосходит всё, что придумано в спорте. Зато молодёжь выплёскивает свой негатив и ярость на полях, а не на улицах в молодёжных разборках.

— И на какой позиции играешь? — полюбопытствовал я, прикидывая по комплекции Юрика, что он может быть защитником или хавбеком.

— Левый полузащитник, — Соколик снова припал к банке.

Всё правильно. Какой из него нападающий с таким рыхловатым телом? Нападающий должен быть крепким, сильным, жилистым, быстроногим и с хорошим ударом, как с ноги, так и с руки. Такие особо ценятся. Иногда ведь приходится продираться сквозь такие защитные порядки, что через десять минут можно без сил упасть на землю. Поэтому замены в игре весьма часты. И команда зачастую насчитывает до тридцати человек. На поле же выходят пятнадцать.

— Сам-то не пробовал? — поинтересовался Юра.

— Да какой из меня фут-боксёр? — я рассмеялся. — Если бегать ещё могу, то свалить соперника не получится. Сам видишь, по комплекции не дотягиваю.

— Ну да, запросто поломают, — оценив меня, ответил парень. — Но центровые бегунки как раз такие. Подкачаться только…

— Не агитируй, не буду играть! — я выставил перед собой руки. Соколик хохотнул и показал жестом, что всё понял.

В этот момент к столику с довольным видом вернулись парни и сообщили, что они договорились с филологинями насчёт рождественского бала в университете. Кстати, да. Надо бы пару найти. Я бы Наташу Шуйскую пригласил, но ведь мамаша на дыбы встанет. Анечку Палей? Почему бы и нет?

Оказывается, Соколика наша компания хорошо знала. Все бурно поприветствовали гостя и пригласили за стол, хотя он уже давно сидел здесь и нагло присвоил себе чужое пиво. Но Юрик сбегал до бара и купил ещё десяток банок. Так что не совсем пропащий паренёк. Мы хорошо посидели, пообщались. Я «травил» анекдоты, услышанные от майора Субботина. Все ржали, как ненормальные. Юрка предложил прогуляться до «Бриллианта» — какого-то малознакомого клуба на

А я впервые за долгое время ощутил спокойствие и свободу. Новая жизнь, которая мне казалась пугающе чужой, обретала новые краски. Москва не такая страшная. Рядом со мной Луиза, Арсен с ребятами, земляки-уральцы… Когда-нибудь появятся настоящие друзья. Вернусь я в Оренбург или нет — сейчас не имело значения. Нужно идти вперёд, устраивать свою жизнь. Но самое главное, что согревало душу: я выполнил обещание перед майором Субботиным. Пусть он будет счастлив.

Новое назначение

Григорию казалось, что он давно не был в Петербурге: лет двести или триста. Странно ощущать, что вот эти изящные особняки и дворцы, монументальные сооружения, показывающие величие Русской Империи княжич Шуйский уже где-то видел, и они почему-то отличались — хоть и ненамного, но всё же — от архитектуры главной столицы. Но Дворцовую-то площадь Григорий узнал сразу. Как и здание Генерального штаба, в котором находилось Министерство иностранных дел.

Двойственность осознания своей жизни «до» и «после» слегка нервировала и пугала, но княжич постепенно осваивался в новой ипостаси. И это ему нравилось.

Граф Шувалов, занимающий пост министра, встретил Шуйских с обаятельной улыбкой, будто старых друзей, отсутствовавших долгие годы. Он распростёр руки и даже приобнял Григория, слегка ошалевшего от происходящего. А потом, придерживая молодого человека за плечи, внимательно окинул взглядом с головы до ног.

— Григорий Александрович, а вы молодец! Выстояли, выдюжили! Признаться, не чаял увидеть вас снова.

— Я ещё жив и полон сил, Иван Владимирович, — улыбнулся княжич, ощущая цепкую хватку министра. — И только благодаря поддержке моей семьи.

— Это прекрасно, что вы переполнены оптимизмом, — хмыкнул Шувалов и повернулся к князю Шуйскому, терпеливо ждавшему, когда граф изольёт свои эмоции. — Александр Александрович, рад встрече!

— Здравствуй, Иван Владимирович, дорогой, — искренне улыбнулся князь и пожал протянутую руку. — Соскучился по моему обществу?

— Не то слово! — усмехнулся Шувалов и жестом руки пригласил гостей присесть в мягкие кресла. Уголок для отдыха и релаксации находился в глубине огромного кабинета. Туда и направились мужчины. Но прежде всего министр вызвал секретаря и распорядился приготовить чаю и лёгких закусок к нему. — В Петербурге тяжело от непроходимых идиотов, а с тобой я душой отдыхаю. Ты всё же один из немногих, кто меня поддерживает до сих пор и не верит в чудовищные слухи… Понимаешь, о чём я?

Он сел по другую сторону столика, чтобы видеть обоих Шуйских. Графу уже было далеко за шестьдесят, и из них двадцать лет были отданы службе на самом высоком посту в МИДе. Достаточно, чтобы приобрести опыт и лоск, а к ним — седину в волосах. Которая совсем не старила Шувалова, а придавала ему благородства и стати.

— Чем чудовищнее слухи — тем легче в них верят, — неожиданно произнёс Григорий.

— Согласен, — кивнул граф, пристально глядя на княжича. Закинув ногу на ногу, он поудобнее устроился в кресле. — Это нас с императором и беспокоит. Но, прежде всего, я хочу с твоим сыном обсудить его будущую должность. Вы готовы, Григорий Александрович, приступить к службе тотчас?

— Так точно, Ваше Сиятельство, — кивнул молодой человек. — Для этого я здесь, а не в Москве.

— Прекрасно, — улыбнулся граф. — Ещё один вопрос: насколько вы понимаете свой долг перед Родиной в плане жертвенности?

— Готов жизнь отдать без колебаний, но только с оружием в руках, а не выблёвывая яд из желудка, — честно ответил Григорий. — А ещё я хочу найти тварей, которые заставили меня страдать, и покарать их собственной рукой.

— На это я и рассчитываю, — Шувалов посмотрел на канцлера, и тот едва заметно склонил голову. — Что ж… Теперь, когда я вижу перед собой целеустремлённого и с горящими глазами человека, приоткрою некоторые детали. Ваш отец, возможно, ещё не делился подробностями…

— Нет. Я хотел, чтобы это ты сделал, Иван Владимирович, — заметил старший Шуйский.

В кабинет вошёл секретарь с подносом, на котором стояли три чашки со свежезаваренным чаем, розетки с печеньем, конфетами, блюдце с тонко нарезанным лимоном, сахарница. В полной тишине он накрыл столик и удалился.

— Прошу, угощайтесь, — произнёс Шувалов.

Понимая, что маленькие чашечки с ароматным чаем всего лишь знак гостеприимства, и граф не собирается долго задерживать гостей, все сделали по паре глотков и вернулись к обсуждению того, зачем они здесь сидят.

— Григорий Александрович, при дворце зреет заговор, — сказал Шувалов. — Зреет давно, как нарыв на мягком месте. Но заговор этот не против императора, как ни странно. Он против тех, кто влияет на его решения. Ваш отец — одна из ключевых фигур, поддерживающих государя, но никак не весь клан Романовых. Это важно знать. Так вот, если канцлера Шуйского убрать из системы, император останется без надёжного и верного советника. Слом хорошо работающего механизма грозит переделом влияния. Ближний круг может смениться кардинально, и тогда мне будет очень трудно поддерживать государя.

— Вы знаете, кто стоит за заговором? — спросил Григорий, которому было приятно чувствовать, что один из советников так доверительно с ним разговаривает.

— Мы не знаем точно, — Шувалов отпил из чашки, придерживая блюдце рукой. — Но ниточки тянутся из Франции, из Орлеанского Дома. Младшая ветвь Бурбонов хочет ослабление влияния России на политику их страны, Западной Европы в целом. Апологетом сей политики является ваш отец, княжич. Младшие Бурбоны считают, что если поссорить Шуйских с Романовыми, империя начнёт разваливаться изнутри.

— Они заблуждаются, — уверенно ответил Григорий. — Развала не будет, а вот хаос устроить могут.

— Я о том же думаю, — кивнул граф. — Но это не отменяет опасности, которая таится в наших пенатах, скрытых в туманах петербургских болот. Орлеанский Дом — это предположительная угроза, а вот кто в России продался за французское золото, нам предстоит узнать.

— Какова моя роль? — спокойно спросил княжич, чувствуя лёгкое возбуждение.

— Ты станешь приманкой, — вместо Шувалова ответил отец. — Твоё громкое возвращение в МИД станет сигналом для тех, кто хотел твоей смерти. Значит, рано или поздно наши доморощенные иуды попытаются выйти на тебя и закончить начатое.

— То есть мне ждать очередного

— Мы этого не допустим, — ответил граф. — У вас будет двойная охрана: как личная, так и из службы безопасности, лучшая из доступных. Но вы должны понимать: игра, в которую мы вас вовлекаем — опасна.

— Ну, пусть попробуют, — усмехнулся молодой княжич. Глаза его странно блеснули.

— Твой сын изменился, Александр Александрович, — заметил Шувалов. — Раньше он не бросался оголтело в авантюры.

— Я теперь сам жду от него сюрпризов, — улыбнулся канцлер.

— Надеюсь, они станут неприятными для твоих недругов… Что ж, ближе к делу, — министр внимательно поглядел на замершего Григория. — Ваша новая обязанность, княжич: второй секретарь в департаменте внешней торговли. Служба знакомая, сложностей с адаптацией возникнуть не должно. Будете заниматься документацией, участвовать в переговорах второго уровня. Это даст вам доступ к зарубежным контактам и специфической информации.

— То есть к тем, кто и раньше работал в этом направлении, — «вспомнил» Григорий. — К сожалению, некоторые контакты выпали из моей памяти во время болезни. Видимо, магическое воздействие повлияло на мозг.

— Ничего страшного, — понятливо кивнул граф Шувалов. — Я поговорю с Хвощинским. У него есть досье на всех, с кем ваш отдел контактировал во Франции, Германии, Италии. Почитайте, повспоминайте.

— Всё ясно. Когда приступать к работе?

— Даю вам три дня на обустройство, привыкание к столице, налаживание старых связей, — улыбнулся министр. — Ну, а потом, за работу, княжич Шуйский.

Конец третьей книги

2026©

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Симбионт 3