Шесть оттенков одержимости

Пролог

Амалия Мо

Шесть оттенков одержимости

Ненависть проще.

Но она никогда не бывает правдой.

Сводка местных новостей, которую я открыл в зале прилёта в Пареме подсказала адрес, где открывался новый филиал клиники Морвель. Вряд ли Лидия была на месте, но там я мог узнать название отеля, куда она заселилась.

Ни Калеб, ни Демиан не отвечали на мои звонки и сообщения. Телефон Лидии вообще был отключён.

Я позволил себе закрыть глаза и представить, что именно сделаю с ней, когда доберусь. Надеюсь, в отеле хорошая звукоизоляция, потому что я буду трахать Лидию так, что её крики услышит весь этаж…

— К экстренным новостям…

Радио в такси щёлкнуло, и привычный фоновый шум сменился сухим голосом диктора.

— По предварительным данным, самолёт, следовавший рейсом из Ноктилии, потерпел крушение над Сарейнским заливом. Связь с бортом была потеряна около часа назад. По информации диспетчерских служб, на борту находились четыре человека.

Водитель потянулся, чтобы сменить станцию, но я перехватил его руку и покачал головой.

— На месте происшествия уже работают службы береговой охраны, спасательные катера и авиация. Поисковая операция осложняется погодными условиями и течением. Официальных данных о выживших на данный момент нет…

Я смотрел перед собой, на поток машин, выстроившихся перед светофором.

— Представители гражданской авиации просят воздержаться от распространения неподтверждённой информации. Имена пассажиров будут объявлены после официального подтверждения...

Четыре человека… Пассажирские самолёты не летают таким составом. Это был частный рейс.

Лидия как раз должна была приземлиться час назад…

Глаза забегали в попытке зацепиться хоть за что-то. Хоть за какую-то деталь, способную удержать.

Светофор загорелся зелёным, машины тронулись, водитель плавно нажал на газ. После сухо поданной информации по радио включили рекламу.

Я был готов проделать этот путь. Готов был войти в её номер, говорить, давить, признавать, исправлять — так, как умел и как считал правильным. Я ехал, уверенный, что время всё ещё на моей стороне, что расстояние — всего лишь пауза, а не точка…

Время, с которым я привык торговаться, в этот раз не оставило мне пространства для манёвра. Я всегда считал, что могу опоздать и всё равно успеть. Реальность показала предел этой уверенности.

Имя погибшей я уже знал.

И исправлять больше было нечего.

1

Настроение главы: RIELL — Burn our bridges down

Аэропорт в Сареме выплюнул меня в жаркий день. Солнце стояло высоко в зените. Туристы, прибывшие в курортный город, смеялись, делились планами и разбредались, кто куда. А я стояла, прячась в тени, и пыталась соображать.

Весь полёт сюда, сидя в салоне чужого самолёта, я строила план. В первую очередь нужно было найти город, в котором я поселюсь. Достаточно населённый и с храмом, где я встану на учёт. Чем больше людей и первокровных, тем лучше.

Сарем подходил идеально, но здесь был высок риск столкнуться с кем-то из прошлого. С Эребом или его братом, например…

Я вернулась в здание аэропорта и приказала себе мысленно собраться. Глаза заскользили по витринам магазинов. Для начала нужно было купить новый телефон и узнать последние новости. Старый мобильный я оставила в самолёте, который должен был взорваться…

Боги, лишь бы всё прошло по плану, лишь бы люди смогли выбраться оттуда.

Частный борт Морвель Корпорейшн уже должен был потерпеть крушение. В аэропорту не было никаких новостей на этот счёт. Возможно, из-за того, что Сарем — другая страна, а может, для того, чтобы не заставлять людей нервничать.

Я вошла в магазин, рассматривая полки, но абсолютно не понимая, что вижу перед собой. К счастью, продавец помог выбрать модель — полагаю, самую дорогую, ведь на все его вопросы я лишь равнодушно кивала.

— Вам перенести данные с прошлого телефона? — поинтересовался парень, проводив меня к кассе.

— Нет… Я потеряла телефон…

— Не переживайте, есть облачные хранилища и если всё привязано к аккаунту, то можно легко всё восстановить.

— Спасибо, я разберусь.

Действительно спасибо. Это могло стать зацепкой, по которой меня смогут отследить. Всё прошлое должно остаться в прошлом, как бы мне ни хотелось хоть ненадолго вернуться туда.

Заказав кофе, я включила телефон и дрожащими пальцами ввела поисковый запрос. Информация нашлась быстро…

«Крушение частного самолёта над заливом. Спасательная операция. Данные уточняются…»

Опустив мобильный экраном вниз, я наклонилась вперёд, уперевшись лбом в сцепленные пальцы. Всё сработало, как и было задумано. Самолёт взорвался, а вместе с ним — всё, что могло меня выдать.

План был выполнен, этого должно было быть достаточно. Но рёбра сжало, словно невидимыми тисками.

Лидия Морвель официально мертва.

Я придумала это, братья поддержали и теперь у меня есть лишь настоящее. Возможно, когда-нибудь, я смогу стать свободной и… Боги, счастливой… Но пока ни свободы, ни счастья не было.

Приказав себе пока не думать ни о чём, я глотнула горький кофе.

Бизнесмен, который думал, что я его любовница, рассказал мне о городке Кассар. Смеясь под внушением, он обещал отвезти туда, если я захочу сменить обстановку. Он считал это флиртом. Для меня это было возможностью.

Рука снова потянулась к телефону, на этот раз чтобы отыскать информацию о городе. Окружённый с одной стороны горами, с другой морем, Кассар привлекал толпы туристов. Кроме исторического района, было много современных зданий и четыре храма богов.

Я разглядывала яркие фотографии и думала о том, как надолго смогу там задержаться. Первое время будет правильным не привыкать. Лучше запутать следы на случай, если Кронвейн не поверит в историю с крушением самолёта.

Даже сейчас я не могла усидеть на месте. Поднявшись, я пошла на стойку регистрации и купила ближайший билет.

— Багаж? — уточнила сотрудница, но я отрицательно покачала головой.

Всё, что у меня было — сумка, в которую я положила несколько памятных вещей.

— Госпожа Блан, хорошего отдыха, — девушка протянула билет и документы.

На новое имя было легко отзываться. Достаточно поверить, что меня всегда так звали. Это было так же легко, как представить, что у Авроры Блан никогда не было монстра за спиной. Она никогда не жила в страхе и ненависти. Вот только как именно она жила, я пока не

Спустя пять часов я приземлилась. Как и в столице, здесь было душно, но солнце уже заходило за горизонт. Таксист, дежуривший у выхода из аэропорта, предложил свои услуги, и я, не задумываясь, попросила отвезти меня до любой гостиницы в городе.

Если мест не окажется, пойду искать пешком. Бронировать что-то просто не было желания. Эта привилегия пока мне недоступна. Есть что-то циничное, чтобы выбирать себе номер получше, когда люди, которые были на борту могли лишиться жизней из-за меня.

— Впервые в Кассаре? — водитель повернул ко мне голову.

— Нет, у меня здесь друзья, — соврала я.

— Обязательно посетите горячие источники в горах, если ещё не бывали, — мужчина продолжил рассказывать о достопримечательностях, но я не могла сосредоточиться.

Когда мы остановились, таксист махнул на какой-то отель. Я протянула ему карточку и дотронулась до плеча.

— Вы забудете моё лицо и то, что куда-то меня подвозили.

Пока я не понимала, была ли в этом необходимость, но бдительность не лишняя. Внутренний голос уверял, что авиакатастрофа достаточно убедительно звучит, чтобы стереть любые попытки меня искать. Но опыт общения с Кронвейном подсказывал, что лучше заметать все следы. На всякий случай.

В лобби небольшого отеля было немноголюдно, в основном туристы, которые либо возвращались с прогулок, либо шли исследовать вечерний город. Я не смотрела по сторонам. По большей части мне было всё равно, как выглядит это место. Задерживаться я не планировала.

— Добрый вечер, мисс. Вы бронировали? — администратор вежливо улыбнулась и оторвала взгляд от монитора.

«Мисс», не «миссис»… Это несоответствие резануло слух. Глаза сами нашли палец, на котором совсем недавно было чёрное кольцо. Его я тоже оставила в самолёте… Я была замужем чуть больше месяца, и каждый раз, когда слышала подобное обращение, не могла поверить, что это про меня.

Стоило бы порадоваться хотя бы такой мелочи, но пустота захватила в плен все эмоции.

— Добрый. У вас есть свободные номера?

— Одну минуту. На сколько ночей вам нужно?

— На три, — не задумываясь, ответила я.

Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы решить, куда двигаться дальше.

— Свободен только номер-люкс на две комнаты…

— Мне подходит.

— Сколько человек будет проживать?

— Я одна, — устав от допроса, я протянула документы и карточку.

Девушка не стала продолжать, внесла все необходимые данные и протянула мне ключи.

— Мисс, подождите, — спохватилась она, когда я развернулась, чтобы дойти до лифта. — Записать вас на экскурсию? У нас действует акция…

— Не нужно.

Я устала. Перелёты никогда не давались мне легко, а за последние сутки их было два. А сколько таких впереди, страшно было представить.

Если бы я могла как-то связаться с родными, чтобы убедиться, что Кронвейн поверил… Увы, такого шанса не было. Оставалось только молиться богам, чтобы в моей жизни больше никогда его не было.

Войдя в номер, я оценила обстановку и размеры. Я бы завалилась в кровать, но кроме брючного костюма, который был на мне, другой одежды не было.

Лидия Морвель носила деловую одежду… А что нравилось Авроре Блан, я не имела понятия.

Отложив сон, я отправилась по магазинам. В Кассаре стояла жара, нужно было выбрать что-то подходящее по сезону. Настроения на шоппинг не было, я просто брала первые попавшиеся на глаза платья, шорты, майки и несколько комплектов белья.

Проходя мимо ресторанчиков, в которых играла живая музыка, я поймала себя на мысли, что полноценно ела в Ноктилии.

Накануне моего вылета пришли Демиан и Роза. Они прихватили с собой своего пса… Мы заказали доставку, развалились на диване и болтали почти до самого утра. Это было совсем недавно, в том времени, куда больше не вернуться.

— Если бы ты просто сказала его прикончить, было бы куда проще, — заметил брат, поглаживая Грома за ухом.

— Ты знаешь, что это не выход, — покачав головой, заметила Роза.

— Знаю, но моё желание от этого не меняется… Хотя признаю, ублюдок непомерно силён. Но если бы мы с Калебом…

— Откуда в нём столько силы? Он ведь Верховный, — задумавшись, я сделала глоток вина.

— Хрен знает. Когда я прикончил Альвара и пришёл сдаваться, между нами произошло небольшое недопонимание. Габриэль схватил меня за горло и тогда мне показалось, что он не человек. Я не стал спрашивать, что с ним… было как-то не до этого.

— У него и запах другой, не как у первокровного или человека, — добавила Роза.

— Ты его нюхала? — вздёрнув бровь, Демиан повернулся к своей женщине, заставляя её рассмеяться.

— Сам знаешь, что актир чувствует всё острее. Я почуяла это в тот раз, когда чуть тебя не убила…

Они переглянулись, а мне стало неловко. Пришлось переводить разговор в другое русло, чтобы не напоминать никому о прошлом, отзывающимся неприятными воспоминаниями…

А сейчас воспоминания терзали уже меня. Мысль вернулась без спроса и встала ровно там, где болело сильнее всего.

Цена свободы предполагала, что мне придётся заплатить жизнью, в которой помимо Кронвейна было что-то настоящее. Моя семья.

И я снова приказала себе не думать слишком много и не вариться в этом котле. Настанет день, когда я увижусь с близкими. Просто чуть позже…

Вернувшись в отель, я приняла душ и легла в кровать.

Мне снился самолёт. Тот самый борт, только на этот раз я была не одна. Риэль сидел напротив, с той уверенностью, которая была всегда ему присуща. Чёрные глаза пристально разглядывали меня.

— Скажи мне, Лидия, это того стоило?

Металл вибрировал, воздух дрожал, и я точно знала момент, когда что-то пойдёт не так. Я успевала подумать об этом, успевала вдохнуть, и мы взрывались вместе.

Следующий сон подхватывал предыдущий без паузы. Я бежала, путалась в узких улицах, зная, что он идёт по следу, не отставая. Кронвейн находил меня всегда. В гостиничном номере, в толпе, за закрытой дверью.

— Ты нигде не спрячешься, serpens.

Просыпалась я каждый раз в том моменте, когда его рука до хруста сжимала мою шею.

Утром меня разбудил настойчивый стук. Я села в кровати, не сразу понимая, где нахожусь. Голова гудела, во рту было сухо, а сердце усиленно набирало ритм.

— Горничная, — раздалось за дверью.

— Уборка не нужна!

Шаги удалились. Я легла обратно и

Так прошло двое суток.

Два дня моего личного ада. Два бессмысленно потраченных на сон дня, за которые я ничего не решила. А ещё я не ела почти четыре дня. Организм первокровных мог держаться без еды, но это неизбежно приведёт к жажде.

Память решила, что сейчас самое время подбросить воспоминания о последнем разе, когда я пила кровь. Сжав кулаки, я послала её на хер…

Схватив мобильный, я сверила даты. Совсем скоро начнётся менструация. У первокровных это случалось намного реже, чем у людей. Всего два раза в год. Но несмотря на редкость каждый такой раз проходил тяжело и бескомпромиссно.

Боль накрывала волнами, выворачивала изнутри и выбивала из привычной рутины. Обычно я готовилась к этому заранее: брала отпуск, закрывалась дома и позволяла себе просто пережить эти недели.

Сейчас такой роскоши не было.

Я находилась в чужой стране, под новым именем, без плана и без запаса прочности. К жажде, усталости и беспокойным ночам добавлялась ещё одна переменная, о которой я слишком поздно вспомнила.

Я медленно поднялась с кровати, оделась и спустилась.

В лобби было тихо. Администратор вежливо улыбнулась, будто я никуда и не исчезала на двое суток.

— Можно заказать завтрак в номер?

— Конечно, мисс. Что вы предпочитаете?

Я назвала первое, что пришло в голову, и сразу добавила:

— И ещё… Есть ли возможность продлить проживание?

Девушка что-то быстро проверила в системе.

— На сколько продлеваем?

— На две недели, — ответила я, ничуть не задумываясь.

— Понравился наш город? Решили продлить себе отпуск? — вряд ли она спрашивала это из корыстных целей, скорее банальная вежливость, но я не могла позволить излишнее внимание к себе.

Когда девушка возвращала мне ключ-карту от номера, я накрыла её руку.

— Я непримечательная туристка, на меня не надо заострять внимание. Поняла? — дождавшись кивка, я отпустила её и сделала шаг назад.

Сосредоточившись на одном, я совсем забыла о другом… Когда спина врезалась в кого-то, я резко обернулась. Мужчина за моей спиной загадочно улыбнулся, склонив голову.

— Неожиданно, — подмигнув, он отошёл в сторону, чтобы мы могли получше рассмотреть друг друга.

— Кстати, Аврора, сегодня в три будет экскурсия на остров. Не желаете присоединиться? — администратор за спиной подала голос, а я, не отрываясь, смотрела на Пьера.

В голове мелькнуло сразу несколько вопросов, и ни на один из них не хотелось знать ответ. Знал ли он, что Лидия Морвель мертва? Или просто оказался здесь слишком вовремя?

Недолго продлилась моя свобода… Прилетать в Сарем было опрометчиво. Я думала, что если хочешь что-то спрятать, лучше делать это на видном месте, но как всегда просчиталась.

Пьер перевёл взгляд на девушку, затем снова на меня и медленно выгнул бровь.

— Аврора? — повторил он с лёгким интересом. — Забавно.

Он сделал шаг ближе, понизив тон ровно настолько, чтобы его слышала только я.

— При нашей последней встрече ты была Лидией. Или я что-то путаю?

Взяв себя в руки, я огляделась, чтобы убедиться, что Пьер здесь один.

— Мы можем поговорить где-нибудь… не здесь?

— Ну давай попробуем, — Стикс выглядел расслабленным, в отличие от меня. — Через полчаса в ресторане отеля. Я только заселился, хотел принять душ.

Прикусив губу, я кивнула. Хватит ли мне полчаса, чтобы сбежать?

Кажется, мне не хватит никакого времени и никаких городов, чтобы прошлое перестало о себе напоминать.

2

Настроение главы: Sleep token — Blood sport (from the room below)

— Какого хрена он здесь делает…

— Судя по бутылкам…

Я слышал женские голоса. Рядом звякнуло стекло, кажется, кто-то начал собирать бутылки в пакет. Мне не хотелось открывать глаза.

— Надо разбудить его пока Демиан не пришёл…

До плеча дотронулись в попытке растормошить, но я и так не спал. Около трёх ночей или больше. Не знаю. Время остановилось, посмеиваясь надо мной, что я больше над ним не властен.

Послышались отдаляющиеся шаги, а следом на меня обрушился поток холодной воды. Я перевернулся, приоткрыв один глаз.

Каяна Деваль и Роза Левьер стояли рядом с кроватью. Первая сложила руки на груди, а вторая держала в руке пустой стакан. На лицах обоих читалось презрение.

Они были её семьёй, её подругами и имели полное право находиться в квартире Лидии больше, чем я.

Обтерев влагу с лица, я сел и огляделся. Водки поблизости не было. Кажется, я выжрал весь ящик. Хреново…

— Верховный Кронвейн, вам нужно уходить отсюда, — кивнув на дверь, сообщила Каяна.

— Можете сходить за водкой?

— Вы понимаете, что мы говорим? Это квартира Лидии. Сейчас приедет Демиан и…

— Отлично, попросите его по дороге купить мне водки, — положив голову на подушку, я снова закрыл глаза.

— Это…

— Кая, оставь его, — актир высказала мудрую мысль и, судя по отдаляющимся шагам, потащила подругу из комнаты.

Я считал секунды, надеясь, что они помогут вернуть контроль. В памяти постоянно всплывал последний разговор с Лидией. Её голос звучал в голове, как заевшая пластинка.

Моя ненависть к Лидии Морвель была укоренившейся. Я не думал, что когда-то всё пошатнётся… Ненависть дарила оправдание и направление. С ней было проще, чем с правдой…

Правда оказалась другой и проявилась слишком поздно — в тот момент, когда я вдруг понял, что чувствую к ней нечто, чему не нашёл названия. Это было не желание и не собственничество, хотя я пытался выдать это именно за них. Это было глубже и опаснее, потому что требовало разговора, а не давления.

Я был готов к этому…

Впервые допустил мысль, что я могу слушать, а не ломать. Что могу задать вопрос и принять ответ. Что могу признать ошибку и не умереть от этого. В тот самый момент, когда решение оформилось окончательно, Лидия улетела.

Мысль о её смерти была подобна острой бритве во рту: стоит пошевелить языком — и пойдёт кровь. Для меня она была жива в голове, в мыслях и памяти. Лидия продолжала спорить и обжигать глазами, но была жива…

— Дем… там… — за дверью послышалась какая-то возня, а следом сам Морвель ворвался в спальню.

Брат Лидии уставился на меня с ненавистью. Глаза загорелись жёлтым цветом — признак того, что он потерял контроль. Я бы с удовольствием посмотрел, что он собирается сделать, но его

— Дем, успокойся, пожалуйста. Он сейчас уйдёт…

— Я не собираюсь никуда уходить, — отозвался я, закидывая руки за голову.

— Это квартира моей сестры…

— И моей жены, — мне показалось важным добавить это.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Пришлось даже посмотреть на Демиана, который сжал челюсть.

— Ты что… не в курсе? — высвободившись из рук Левьер, Дем подошёл ближе к кровати и нервно рассмеялся. — Перед… Перед тем как…

— Юрист Морвелей получил все необходимые документы для расторжения союза перед тем, как Лидия улетела, — Каяна сказала это так, словно заранее знала, как сделать больнее.

Злость поднялась вязкой массой, растекаясь по всему телу. Я не выдержал, рывком поднялся и врезал Демиану. Деваль вскрикнула и тут же кинулась проверять лицо своего возлюбленного, но я хотел больше крови.

— Почему она вообще села в тот самолёт? Это всё вы виноваты… — я схватил Морвеля за ворот, мечтая услышать хруст его шеи.

Демиан положил руки мне на плечи и ударил лбом. Нос хрустнул, перед глазами на секунду вспыхнуло белым, в ушах зазвенело, будто меня накрыли колоколом. Я отшатнулся, но не упал, машинально вытер лицо и посмотрел на кровь, размазавшуюся по пальцам.

Удар вернул в реальность. Вернул, но не остудил…

— Ты вообще понимаешь, что несёшь? — выдохнул Морвель, тяжело дыша. Жёлтый свет в его глазах не погас. — Она хотела привести голову в порядок! Из-за тебя моя сестра хотела развеяться, это ты виноват в её… смерти.

— Демиан, — Роза попыталась вмешаться, но он не останавливался.

— Ты ищешь виноватых? Пошёл на хуй отсюда и не смей заявляться на похороны. Лидия мечтала вычеркнуть тебя из жизни, не марай память о ней.

Кровь медленно стекала из носа, я видел, как тёмные капли расползаются по белому ковру, и именно в этот момент смысл сказанного наконец дошёл.

Похороны.

Лидию будут хоронить. Пустой гроб опустят под землю потому, что от тела ничего не осталось…

Глядя под ноги, я понимал, что именно здесь, в этой квартире, в этом запахе, в этих стенах, её отсутствие стало осязаемым. Её нет…

Раньше эта новость принесла бы облегчение. Я бы сказал себе, что всё закончено, что источник устранён, что можно выдохнуть и идти дальше. Я бы даже порадовался, что ещё одной твари не стало.

Сейчас внутри не было ничего, что можно было бы назвать радостью.

Беспощадная боль поселилась под рёбрами, как змея. Она жалила осознанием того, что я опоздал не на разговор, а на саму возможность что-либо изменить.

Лидия всегда убегала, надеясь, что я оставлю её в покое. А я напоминал, что от меня не получится избавиться. Оказалось, что получится…

— Орин Диркли в храме Касеи. Люди Юриэль нашли его и доставили к ней, — сухо сообщил я и направился к двери.

Казалось, достаточно просто перестать прокручивать это снова и снова — и станет легче. Достаточно закрыть дверь, сосредоточиться на настоящем и заняться тем, что требует решений.

Настоящее выглядело сделкой, в которой ещё можно было выиграть. Лидии больше нет, а твари, торгующие людьми, до сих пор живы. Я не знал их лиц, но мог представить, как заставлю их страдать. Они не виноваты в её смерти, но им придётся ответить. Потому что мне нужен хоть кто-то, кто заплатит за это.

И почти сразу стало понятно, чем она закончится.

Любая попытка не думать о Лидии будет провальной. В паузах между делами, в дороге, в коротких остановках, где раньше помещалось только время, она будет возникать снова. Сделка с собой изначально складывалась не в мою пользу: сколько бы внимания ни уходило на работу, прошлое всё равно заберёт своё.

Никто из семьи Морвель не стал ничего уточнять. Им нужно было время, чтобы принять эту информацию. Позже, когда они придут в себя, будут знать, что Орин у нас.

А пока я отправился к Юриэль. Нужно было занять мозги. Последние дни превратились в размытое чёрное пятно, в котором я цеплялся за надежду, что Лидия не умерла.

Работа оставалась единственным, что ещё подчинялось логике. В ней были задачи, сроки и последствия. Там не требовалось чувствовать — достаточно было решать. Этого должно было хватить, чтобы удержаться на поверхности.

Должно было…

— Боги, Ри, — Верховная поднялась, когда я вошёл в её кабинет. — Как ты? Я слышала новости… Звонила тебе…

— Где Орин? — сразу переходя к делу, спросил я.

Мне не нужны были ничьи соболезнования. Я их не заслужил. Лидия села в тот самолёт из-за меня… Очевидно, что она знала, что бумаги о расторжении союза совсем скоро попадут ко мне и не хотела застать бурю.

— Ты собираешься допрашивать актира в таком виде? — тёмная бровь Юри взметнулась вверх.

— А что я, по-твоему, тут делаю?

— Прости, Ри, но я тебя не пущу. Ты себя видел? Это что, кровь? — служительница подошла ко мне, касаясь рукой носа. — Он сломан?

Вероятно, что был сломан, но уже в порядке. Перехватив ладонь Юриэль, я отвёл её подальше от себя. Верховной это не понравилось. На лице пробежала обида, но я ясно дал понять, что между нами всё кончено. Смерть Лидии не изменила этого.

— Юри, клянусь, если ты сама не отведёшь меня…

— Поняла, хватит угрожать, — холодно бросила служительница.

Она дошла до стола, вытащила из тумбочки ключ и махнула на дверь.

— Ты превосходно отыгрываешь убитого горем мужа, — чуть толкнув меня плечом, заметила Юриэль. — Стоило поучиться у тебя. На похоронах Винца я едва держалась, чтобы не рассмеяться.

Слова прошли мимо, не зацепившись. Я столько лет убеждал себя и всех вокруг, что ненавижу Лидию. С чего кому-то поверить в то, что я изменил своё отношение?

Каблуки Верховной отстукивали уверенные шаги по коридорам. Мы дошли до лестницы и спустились вниз.

Нижние этажи везде отводились под камеры. Для первокровных, которые добровольно отказывались от крови, и для тех, чей возраст подходил к принуждённому отказу. Храмы брали на себя эту функцию, потому что иначе такие периоды заканчивались бы срывами, смертями и неконтролируемой жаждой.

Юриэль остановилась у стола жреца и предупредила, что мой вход согласован. Мужчина в балахоне протянул ей шприц — сыворотку, которая использовалась на актирах, чтобы временно вернуть им контроль.

Препарат притуплял жажду и загонял инстинкты глубже, давая короткое окно ясности. Самый большой

Нам разрешалось использовать сыворотку, но крайне редко. Когда действие сходило на нет, всё возвращалось на свои места, зачастую с удвоенной силой.

— Он в конце, — уведомила Верховная, протянув мне ключ и шприц. — Будь аккуратен, если он сорвётся.

Очень надеюсь, что сорвётся. Нестабильный актир сейчас как нельзя кстати, чтобы успокоить нервы.

Отворив железную дверь, я вошёл в небольшое помещение. Диркли лежал, согнувшись на кровати. Услышав лязг металла, актир дёрнул головой и оскалился.

Мне предоставили его фото, когда он пропал: тогда это был молодой парень лет двадцати пяти — ухоженный, с живым взглядом и кудрявыми волосами. Сейчас от прежнего вида не осталось ничего. Исхудавшее тело, впалые глаза, серая кожа. Обритый налысо Орин зашипел, медленно поднялся и тут же попятился к стене, действуя на одном инстинкте.

— Хреново выглядишь, — не боясь поворачиваться спиной, я взял стул и подвинул его к середине камеры. — Да, я в курсе, что у меня видок не лучше.

Орин прижался к бетону, будто пытался слиться с ним. Губы дёргались, из горла вырывались короткие хрипы. Жажда давила, и он с трудом удерживал себя на месте.

— Ты понимаешь, где находишься, — продолжил я, глядя на шприц. — И понимаешь, что будет дальше. Сыворотка даст тебе несколько минут ясности. Мне нужны ответы, Диркли.

Он сделал шаг вперёд, потом остановился, словно сам испугался собственного движения. Актир бы давно напал, если бы почувствовал, что может меня прикончить. Вот только он чувствовал, что в одной клетке с ним хищник крупнее и куда смертоноснее.

Дёргая головой, Орин принюхивался и тут же отворачивался, понимая, что моя кровь не принесёт ему должного удовольствия. И такая реакция была совершенно понятна…

Я пил человеческую кровь лишь однажды, чтобы выйти из лагеря для первокровных. Это был единственный шанс выбраться. Отец уверял, что после первого глотка я не смогу остановиться. Он продолжал верить, что я нормальный…

— Наконец-то, Габриэль! Мы уже не надеялись, что ты исправишься, — Каин подозвал горничную, опустив ладонь на её талию. — Вот видишь, мои уроки не прошли даром…

Отец смеялся, его пальцы ползли под юбку девушки, которая была под внушением. Мать с сестрой уехали на несколько дней. В тот момент в доме оставались лишь персонал и я с Каином.

— Кое-что я действительно усвоил, — встав из-за стола я подошёл к отцу и оттеснил горничную, делая вид, что хочу укусить её сам.

Глаза отца засветились от предвкушения.

— Слабых не боятся? — отводя волосы девушки, с улыбкой поинтересовался я.

— Именно! Габриэль, ты…

Каин Кронвейн не успел продолжить мысль.

Я оказался рядом быстрее, чем он закончил фразу. Врезался в него, вжал в стол и сразу же вонзил клыки в шею. Отец дёрнулся, ударил меня локтем, попытался вцепиться в горло, но силы уже были не равны. Его пальцы соскользнули с плеча, хватка стала слабой, неуверенной. Он хрипел, рычал, пытался вырваться, но всё происходило слишком быстро.

Первая капля крови коснулась языка — и я понял, в чём он просчитался.

Каин годами ломал, избивал, привязывал к стулу и подносил к губам людей, заставляя смотреть, вдыхать запах, чувствовать пульс. Когда мне исполнилось семнадцать, отец испытывал особое удовольствие в том, чтобы кусать персонал нашего дома на моих глазах. Если я отворачивался, он бил. Он смеялся, когда меня рвало от одной мысли о человеческой крови. Он называл это исправлением…

Каин добился своего. Я действительно не мог больше остановиться. Но не так, как он ожидал.

Первокровные не пили кровь друг друга не из-за запрета. Причина была проще — вкус. Он давил, резал по нервам, обострял всё, что в обычное время удавалось держать под контролем. В нем не существовало насыщения.

Человеческая кровь была проще. Она притупляла жажду, убаюкивала, позволяла не думать. Первокровные выбирали именно её, потому что с ней легче было жить и не сходить с ума.

Со мной это не сработало.

Человеческая кровь вызывала отвращение. Тело принимало её, но разум отказывался. После первого раза остались тошнота и злость, будто в меня пытались влить что-то чужеродное и заведомо неправильное.

Тело Каина слабело прямо в руках. Движения становились дёргаными и беспомощными. Он пытался что-то сказать, но изо рта вырывался только хрип. Я видел, как он сдавался, как воля давала трещину и осыпалась.

Кровь закончилась быстро. Слишком быстро для того, кто считал себя вершиной. Я удерживал до конца, пока тело окончательно не обмякло, а затем отпустил.

— Гордись отец, я стал сильнее, как ты всегда и хотел, — я присел, чтобы закрыть его глаза, запечатлевшие весь ужас осознания.

В чём-то он оказался прав. Я был нефункционирующей деталью в идеально работающей схеме. Но позже стало ясно: дело было не во мне — я изначально оказался встроен не туда…

— Либо ты сядешь на кровать и позволишь ввести сыворотку, либо это сделаю я. Второй вариант тебе не понравится, — продолжил я, понимая, что Диркли не ответит и совершенно точно не согласится ни на что добровольно.

В следующее мгновение я уже прижимал его горло локтем. Орин хрипел, попытался вырваться, но сил у него было ничтожно мало. Я вогнал иглу глубоко в шею, наплевав, что делаю парнишке больно.

Тело дёрнулось, а ноги подкосились. Я отпустил его сразу, как только шприц опустел. Орин сполз по стене и осел на пол, судорожно закрывая голову руками, будто пытался спрятаться от собственного тела.

— Я… Астория… я…

— Её убили, — без прикрас сказал я.

Диркли закрыл лицо руками и разрыдался. Мне нужны были ответы, а потому я присел рядом с ним и как следует встряхнул.

— Кто тебя похитил, Орин?

Серые глаза парня остановились на мне. Он попытался дёрнуться в сторону, но я удержал.

— Вы… запах… Кто вы…

— Я тот, кто убьёт тех, кто сделал это с тобой. Просто скажи имена.

Орин замотал головой, будто пытался вытряхнуть мысли из черепа. Ладони вцепились в виски, ногти царапали кожу. Из горла вырвался сорванный крик. Он захлёбывался, выгибался, пытался отползти и бился затылком о стену.

Я поднялся и сделал шаг назад, позволяя ему орать дальше. Ничего страшного… Времени у меня достаточно.

3

Пьер ждал меня в ресторане, непринуждённо развалившись на стуле. Он надел солнечные очки и помешивал холодный кофе. Лёд в его стакане трещал, действуя мне на нервы.

— Итак, Аврора, — растягивая буквы имени, Пьер ухмыльнулся. — Что заставило тебя бежать из Ноктилии? Да ещё и инсценировать собственную смерть…

Я шикнула, занимая стул. Вокруг было немного народу, да и вряд ли кого-то заинтересовала бы моя история, но один этот вопрос, заданный Стиксом, заставил напрячься.

— Могу я попросить тебя забыть, что ты меня видел? — доверять мужчине, которого видела третий раз в жизни — плохая идея. Но, с другой стороны, у него не было мотивов сдавать меня Кронвейну.

— Можешь просить, о чём хочешь, но какой мне от этого прок? — спустив очки ниже на переносице, Пьер встретился со мной глазами.

— Пожалуйста, — будто это волшебное слово, способное остудить чужой интерес, прошептала я.

Всем видом показывая, что никуда не торопится, Стикс медленно глотнул из трубочки.

— Расслабься, Аврора, я просто хочу утолить своё любопытство. Кстати, мой брат убит горем.

— Пьер, — надавив на переносицу, я попыталась преподнести всё так, чтобы можно было как-то объяснить последние десятилетия моей жизни.

— Я не прошу подробностей, — продолжил он. — Просто хочу понять масштаб проблемы. От этого зависит, насколько глубоко мне стоит в это «не лезть».

Удивлённо посмотрев на собеседника, я глубоко вдохнула.

— Ты ведь знаешь, что я была замужем за Верховным?

Стикс чуть нахмурился и кивнул. А после я начала рассказ, который дался легче, чем я думала. Слова будто ждали момента, чтобы прозвучать.

Я начала с учёбы, с влюблённости, которую тогда ещё хотелось называть нормальной. Студенческие годы, наивная вера в то, что чувства могут быть взаимными. Рассказала про Майлза, как он вызвался помочь и к чему это привело.

Риэль возненавидел меня сразу. Но его ненависть росла, методично, превращаясь в цель. Он решил уничтожить всё, что делало меня живой, и подошёл к этому так же, как подходил ко всему — последовательно и без сомнений.

А потом фиктивный брак. Союз без чувств и чёткие границы. На деле границы стерлись быстро…

Риэль нарушил всё первым. Зная, как я хочу ребёнка, он умело использовал мои желания против меня.

История оборвалась, когда я добавила про расторжение союза.

За всё время Пьер не перебил ни разу. Казалось, моя личная трагедия его не особо интересовала.

Я замолчала, наблюдая, как пальцы предательски подрагивают.

— Теперь ты понимаешь, почему мне было проще умереть.

— Проще было прикончить его, — заметил Стикс, не меняя выражения на лице.

— Он Верховный и… — я осеклась потому, что не знала, как сформировать мысли в слова.

Кронвейн не пил кровь, но что-то в нём оставалось нечеловеческим. Это было необъяснимо даже для первокровных. Если бы я согласилась убить его, вряд ли нашёлся бы тот, кто смог это осуществить.

Как бы Калеб и Демиан ни были настроены, но правда в том, что пострадали бы они.

— В итоге ты сама разрушила свою жизнь, как он всегда и хотел. По мне это крайняя степень глупости. Ты сбежала, бросила семью, выдумала новое имя, но свободы до сих пор нет.

— Это временно, я пока не знаю, в каком направлении двигаться и где можно осесть.

Пьер поднялся, стряхнув с брюк крошки, которых не было.

— Что ж, крайне забавная история, Аврора, — махнув рукой, Стикс направился в лобби отеля, но я догнала его.

— Подожди, — касаясь плеча, я заставила мужчину повернуться. — Я могу быть уверенной, что никто не узнает?

Пьер посмотрел на мою руку, задержавшуюся на его плече, затем перевёл взгляд на лицо. Ни удивления, ни раздражения — только короткая пауза, в которой он что-то для себя решил.

— Я не собираю чужие истории, чтобы разносить их. Это скучно.

Он высвободился и сделал шаг назад, разглядывая меня уже иначе — не как беглянку и не как проблему.

— Но, — добавил он, разворачиваясь к лифту, — свобода сама по себе ничего не решает. Ты это уже поняла. Без направления она превращается в болото.

Пьер был загадкой для меня. В его взгляде читалось нечто, присущее хитрым и расчётливым людям, но лицо оставалось безразличным. Вряд ли он собирался манипулировать мной. Единственная точка соприкосновения между нами — это Эреб.

Уверена, что его брат не станет переживать из-за моей смерти долго. Мы практически не знали друг друга, а взаимную симпатию можно забыть довольно быстро.

— У меня есть предложение, — бросил Пьер через плечо. — Как насчёт стать моим менеджером? Я постоянно гастролирую, переезды два-три раза в месяц. Полагаю, что для тебя это выгодно.

Он остановился у дверей открывающегося лифта.

— Ничего противозаконного, если тебе важно. Будешь заниматься организацией концертов, бронированием перелётов и отелей. Подумай. Это лучше, чем сидеть в номере и надеяться, что всё решится само собой.

Я нелепо хлопала глазами, не веря, что слышу это. В предложении Стикса действительно была возможность. Официально я стану его менеджером, буду выполнять работу, но при этом не мелькать на публике.

— У меня сегодня концерт в шесть, приходи, а пока хорошенько подумай… — Пьер, наконец, вошёл в кабинку лифта.

— Погоди, а адрес?

— Афиша висит на доске у ресепшн, странно, что ты не заметила, — ухмыльнувшись, ответил мужчина. — Билеты распроданы, но я предупрежу, что жду гостью по имени…

— Аврора Блан, — подсказала я.

— Что ж, мисс Блан, до вечера.

Я вернулась в номер со странными чувствами. Кроме как судьбой, ничем другим назвать наш разговор с Пьером не получалось.

Остывший завтрак ждал на столе. Сев в кресло, я подтянула тарелку к себе и принялась ковырять холодный омлет. Глаза зацепились за городскую улицу, на которую выходили окна.

Вкуса у еды практически не было. Всё было одинаково пресным, будто тело просто фиксировало процесс, не включаясь в него полностью.

Чтобы утолить голод, необходима кровь. После стресса организм не восстановится на человеческой пище. Но чтобы получить кровь, придётся идти в храм, заявлять о своём прибытии и обозначать себя.

Этот шаг был необходим, и всё же что-то тянуло изнутри, не позволяя полностью успокоиться.

Вдруг Эрих ещё не знал правды? Вдруг он не успел внести данные о Авроре Блан, как о

Если что-то пойдёт не по плану, я рискую привлечь ненужное внимание. Но кровь всё равно нужна. Я не переживу менструацию без подпитки.

Допив кофе, я отставила пустую тарелку и осталась сидеть, пока тишина оседала вокруг. Впереди был вечер и концерт. А вместе с ними — выбор, который, возможно, сможет угомонить страх.

В конце концов, если я не решусь, то хотя бы послушаю Пьера. Должно же быть хоть что-то хорошее в этих серых днях.

Хотелось лечь в кровать и снова провалиться в сон, но мне нужно было подготовиться. Не позволяя себе думать слишком много, я отправилась в магазин.

До вечера оставалось время, а идти на концерт в тех пёстрых тряпках, которые я наспех купила накануне, казалось плохой идеей. Они годились для прогулок, но не для мероприятия, в котором главной звездой выступал Пьер.

Я зашла в первый попавшийся магазин и выбрала платье цвета горького шоколада. Консультант заверила меня, что я выгляжу в нём бесподобно.

Платье держалось на плечах лишь формой и кроем, оставляя кожу открытой ровно настолько, чтобы в нём было не жарко, но и не вызывающе. Высокий разрез позволял идти свободно, не цепляясь за ткань на каждом шаге. Смогу легко сбежать, если вдруг почувствую себя некомфортно…

Мне показалось, что это достаточно элегантно, но при этом практично.

В полдень в Кассаре стояла неимоверная жара. Непривыкший организм требовал немедленно спрятаться где-нибудь в прохладе. В Ноктилии всё ощущалось иначе. Там воздух всегда был холоднее, будто вечная осень застряла между домами и не собиралась уходить. Солнце появлялось на пару месяцев в году и воспринималось как исключение, а не правило.

Я любила жаркие дни, иногда летала за ними в другие страны. Заселяясь в курортные отели, я могла часами лежать у моря, принимая солнечные лучи. Но в конце концов, яркий свет надоедал, и я всегда возвращалась домой.

Теперь дома не было, и Кассар ощущался не городком, который был способен утешить. Он ощущался, как место, готовое подсветить все неприятные стороны или спалить меня до костей.

Концерт проходил в старом театре у набережной, встроенном прямо в склон скалы. Билета на выступление не было, но, как и обещал Пьер, меня пропустили без вопросов.

Снаружи — светлый камень, арки и террасы, с которых открывался вид на море. Внутри была аутентичная обстановка, кричащая о роскоши. Старинная мебель, позолота и бархат.

Мне доводилось бывать в разных местах, но это выбивалось. Здесь роскошь не была декорацией — она давила, обязывала держать спину ровнее и не делать лишних движений. Вокруг ходили мужчины и женщины, целенаправленно купившие билет на выступление известного исполнителя. А я снова чувствовала себя самозванкой… Впрочем, я ею и была.

Поднявшись на балкон, я подошла к перилам и остановилась. Внизу мерцали огни, море тянулось тёмной полосой до самого горизонта. Именно здесь Кассар показал мне свою красоту, которую я, наконец, смогла оценить.

Днём город казался чужим, слишком внимательным, но вечером открывалась другая его сторона. Кассар переставал давить и позволял просто быть внутри него, не требуя объяснений.

Я позволила себе неуместную мысль, что могла бы здесь остаться. Могла бы найти дом на побережье и поселиться там…

— Красиво, правда?

Не знаю, как давно Пьер стоял у меня за спиной, но стоило ему задать вопрос, как я вздрогнула. Он подошёл ближе, положив руки на каменные перила.

— Ты разве не должен готовиться к выступлению?

— Я и готовлюсь. Кассар — один из моих любимых городов. Горы держат спину, море — голову. Удачное сочетание, если не хочешь сойти с ума.

Слова оказались слишком точными и прозвучали в нужный момент.

— Ты часто сюда возвращаешься?

— Настолько часто, насколько позволяют гастроли, — Пьер слегка наклонил голову, будто прислушиваясь. — Люди здесь умеют слушать.

Он развернулся и встал спиной к морю. Взгляд медленно прошёлся по моему платью и бровь поползла вверх.

— Эреб говорил, что ты занималась логистикой в корпорации брата.

К нам подошёл официант, предлагающий шампанское, и это оказалось как нельзя кстати.

— Прости, я не подумал, что тебе тяжело возвращаться к прошлому, — Стикс отпил из своего бокала и вернул уже другой взгляд. — Мне показалось, что у тебя не возникнет проблем, чтобы работать на меня…

— Я ещё не дала согласия, — напомнила я, слегка улыбнувшись. — Для начала хотелось бы узнать, зачем тебе это?

Какое-то время Пьер молчал, лениво потягивая шампанское, а после поставил бокал на перила.

— Скажу честно… Дело в Эребе. Я желаю брату счастья и хочу верить, что рано или поздно тебе надоест скрываться.

— Тебе не кажется, что это глупо? В самом деле, я знала твоего брата всего-ничего и эта история про влюблённость с первого взгляда… Ты ведь знаешь, что все эти сказки не для таких, как мы.

— Не веришь в любовь?

От вопроса в груди отозвалась тупая боль. Я была влюблена только однажды и это очень дорого мне обошлось.

— Верю в иллюзии, которые удобно так называть, — ответила я после короткой паузы. — В проекции, в желании вытащить из человека то, чего в нём может и не быть. Это безопаснее, чем разбираться с реальностью…Сам-то ты веришь?

— Увы, верю…

Море, окружающее нас, выглядело спокойным. Ровная поверхность, мягкий свет и ощущение устойчивости, которое хотелось принять за правду. Но достаточно ветру сменить направление — и вода начнёт двигаться иначе, поднимая волны, которые были скрыты глубиной.

Так происходило и со мной. Я казалась собранной, почти уверенной в себе, но память жила по своим законам. Она, как течение под гладкой поверхностью, в какой-то момент подталкивала изнутри всю боль.

Воспоминания не топили, они тянули. Ненавязчиво, настойчиво, заставляя снова и снова чувствовать то, от чего я пыталась отплыть подальше. И сколько бы ни хотелось верить в этот штиль, я знала: он временный. Просто короткая передышка, прежде чем море напомнит о своей глубине…

— В реальности Эреба меня больше нет. И я бы очень хотела, чтобы так и оставалось. Не разубеждай его. Это опасно.

Пьер покачал головой, будто моя просьба звучала невесомо.

— Я не собираюсь ничего ему говорить. Это не моя история и не моё право.

Он сделал паузу, давая словам улечься, и добавил уже иначе:

— Но если вдруг ты сама когда-нибудь захочешь…

Смешок получился нервным, без доли радости, лишь с горьким привкусом отчаяния.

— Ты вообще представляешь, как это

— Как я уже сказал, это не моя история. И не мне разбираться в ней. Просто если однажды ты захочешь быть счастливой, возможно, Эреб будет способен разделить это чувство с тобой.

Он взглянул в сторону сцены, где уже собирался оркестр.

— Хорошего вечера, Аврора. Увидимся после выступления, — Пьер галантно поцеловал мою руку и направился к сцене.

Я не стала занимать место в зале, оставаясь у перил. Отсюда сцену было видно сбоку, зато голос доходил чисто, без искажений, будто между ним и морем не существовало преград.

Пьер вышел под овации, поклонился публике и кивнул музыкантам. Оркестр взял первые ноты, и воздух изменился. Голос поднялся мягко, уверенно, разливаясь по залу и дальше — к воде, к камням, к тёмной линии горизонта.

В конце выступления, заиграла другая музыка. Что-то очевидно выбивающееся из программы. Пьер исполнил эстрадную песню о русалке и моряке. О том, как она вытащила его из шторма, как держала на поверхности, пока хватало сил. Но мужчина думал, что шторм случился по её вине, ведь девушка была не человеком. Он поверил, что русалка потопила корабль и всю команду. Моряк вернулся в родные края, собрал новую команду и отправился бороться с чудовищем. Её поймали в сети.

Русалка умирала на берегу, выброшенная туда, где не могла дышать. Последним, что она видела, были глаза того, ради кого всё это началось.

На побережье эта ария звучала особенно больно. Море принимало голос и возвращало его эхом, словно само соглашалось с каждым словом.

«На берег выбросил рассвет её без сил.

Моряк смотрел в глаза той, кто полюбил.

В них не осталось ни упрёка, ни мольбы,

Лишь тишина, где умирали все мечты...»

Я отвернулась, вцепившись пальцами в холодный камень перил, и позволила себе заплакать. Тихо, без всхлипов и почти стыдно.

Слёзы высохли так же незаметно, как появились. Осталась только тяжесть в груди и редкая, непривычная ясность. Мне больше не хотелось быть, как та русалка из песни. И я не хотела умирать за любовь, которая однажды оказалась сетью.

Когда песня подошла к концу и зал взорвался аплодисментами, решение было уже принято. Я знала, что скажу Пьеру после выступления. Пришло время выбирать не между страхом и болью, а между тем, чтобы прятаться дальше, и тем, чтобы, наконец, начать жить.

Лидия Морвель мертва, но Аврора Блан имеет шанс на будущее.

4

Настроение главы: Neoni — Bury me alive

На следующий день Пьер пригласил меня на прогулку для сближения со своей командой. Когда я согласилась, он не подал виду, лишь коротко кивнул.

Стикс вообще не выглядел мужчиной, который склонен к чрезмерной эмоциональности. Его мотивы казались мне честными, как и то, что он не станет сдавать меня Эребу.

Пьер представил меня как свою помощницу и ни у кого не возникло вопросов на этот счёт.

Среди окружения Стикса были только люди, наверняка не подозревающие, что он человеком не является. Небольшой оркестр, дирижёр, концертмейстер, администратор площадок и техник.

— Возьми купальник, мы едем на горячие источники, — сообщил Пьер, постучав в мой номер.

— У меня нет купальника.

— Ну, так купи. Выезжаем через полчаса, — поставив меня перед фактом, Стикс ушёл.

Я не стала спорить, но и в магазин не отправилась.

Находящимся здесь туристам было мало жары, и надо было тащиться ещё и в горячие природные ванны…

Ровно к назначенному времени я спустилась в лобби. Купальника у меня по-прежнему не было, как и особого энтузиазма по поводу поездки. Но это не помешало встать рядом с остальными и включиться в разговоры, которые возникали сами собой.

Ничего личного, ничего лишнего — кто сколько лет ездит с гастролями, в каких городах приходится бывать чаще, какие площадки считаются самыми неудобными.

Обо мне тоже спрашивали, интересовались, с кем я раньше работала. Вчера после выступления Пьер вошёл в гримёрку вместе со мной и сказал, что я теперь часть их команды. Вот так просто.

Только отвечать на вопросы было совершенно непросто! Я не имела ни малейшего понятия, как устроен мир известных исполнителей. Этому предстояло только научиться.

— Это мой первый подобный опыт, — неуверенно произнесла я, ожидая удивления или осуждения.

— Ничего, мы тебя всему научим, — подмигнул мужчина в возрасте, работающий дирижёром.

— Маэстро опять опаздывает, — вздохнул контрабасист.

— Это в его духе, — заметила скрипачка. — Если Стикс приходит вовремя, значит, случилось что-то действительно серьёзное.

Ребята продолжили вести беседу, а я смогла выдохнуть. Пока внимание было не на мне — всё в порядке.

Пьер появился через минут десять, будто задержка была частью плана. Поздоровался, коротко бросил, что пора выезжать, и разговоры тут же оборвались. Никто не делал замечаний, никто не торопил, просто двинулись за ним.

Стикс заранее арендовал машины, чтобы добираться было комфортнее. Все расселись кто-куда, а мне выпала «честь» ехать отдельно с Пьером.

— Тебе не кажется, что твои коллеги могут подумать о нас? — прямо спросила я.

— А что они могут подумать?

— Что ты взял на работу женщину, которая даже близко не связана с музыкой.

— И что?

— Не хочу получить клеймо женщины, получившей должность через постель…

Пьер вдруг рассмеялся, по-настоящему и без тени насмешки. Смех был короткий, но живой, будто я сказала что-то настолько далёкое от реальности, что его это искренне развеселило.

— Аврора, — он покачал головой, медленно выворачивая руль на повороте, — ты вообще не в моём вкусе.

Сказано это было спокойно, без попытки задеть или подчеркнуть. Просто констатация факта.

— Сплетни возникают всегда. Если женщина рядом с мужчиной, им автоматически приписывают постель. Это удобно, людям не нужно копать глубже. Пусть лучше воображают, что мы спим, чем начнут искать истинные причины.

Пьер перестал улыбаться, и я задумалась, что у него прекрасно получалось играть роли и надевать маски. Вот он расслабленный весельчак, а вот уже собранный и серьёзный. Каким был настоящий Стикс, я пока понять не могла. Пожалуй, единственная мысль при взгляде на него — что он глубокий.

— А если не хочешь клейма —

Разговор был закрыт так же просто, как начался, и в этом не чувствовалось неловкости.

Дорога пошла вверх, с резкими поворотами и видами, которые хотелось запоминать. Жара постепенно отступала, воздух становился легче, чище, и даже дышалось иначе.

Когда мы добрались, я уже прилично устала от поездки. Редкие разговоры с Пьером немного облегчали ситуацию, но не отменяли того, что я чувствовала себя странно. Сонливость не уходила даже после пробуждения. Я делала ставки, что это из-за высоты, на которой мы находились.

— Вы только посмотрите! — Тэсси вытащила фотоаппарат и принялась делать снимки пейзажей.

Туристов оказалось немного. Те, кто был, вели себя тихо, словно понимали, что здесь не место для суеты. Команда быстро разбрелась по кабинкам для переодевания, переговариваясь на ходу.

Я направилась в другую сторону — к бару. Он выбивался из общей картины лишь на первый взгляд. Современные линии, стекло, металл, аккуратная подсветка, но всё это было встроено так, что не резало глаз. Здесь умудрились сохранить ощущение пространства, не превращая природу в декорацию.

Усевшись на высокий стул, я разглядывала склоны, уходящие вверх резкими линиями, на камнях проросла редкая зелень. С моего места открывался вид на долину, где море угадывалось лишь тёмной полосой на горизонте.

— Готовы сделать заказ?

— Томатный сок, — не задумываясь, ответила я.

— Томатный, серьёзно? — Пьер занял соседний стул и скривился, а я лишь пожала плечами. — Почему не переодеваешься?

— Я не купила купальник, — заметив, что Стикс тоже не торопился в горячие ванны, я потянулась к бокалу с соком.

— Зря, говорят местная вода обладает целебными свойствами.

Вряд ли вода способна излечить душевные раны… Чтобы не падать в болото отчаяния, я взглянула на Пьера и чуть придвинулась.

— Слушай, а у тебя есть кровь? Я не вставала на учёт в храме, а мне скоро понадобится…

— В чём проблема укусить кого-нибудь? — абсолютно спокойно поинтересовался Стикс.

— Кусать людей запрещено, — ответила я, чувствуя, как начинаю напрягаться.

Законы существовали для всех первокровных, но, разумеется, не все их соблюдали. Я видела многих из тех, кто не воспринимал людей иначе как корм. Мне бы не хотелось, чтобы Пьер придерживался таких же взглядов, иначе работать с ним не выйдет.

Я знала цену человеческой жизни не понаслышке…

— Расслабься, Аврора, я решил проверить твою реакцию. Сама понимаешь, работать с первокровной, когда вся моя команда состоит из людей — себе дороже. Но я ничем помочь не могу, я не пью кровь, — пожав плечами, непринуждённо отозвался Пьер.

Захлопав глазами, я продолжала пялиться на молодого мужчину, но внутри поднималось непрошенное уважение.

В моём окружении были те, кто сознательно отказался от крови: отец, Калеб — для него это было выбором, за который он понёс ответственность. Даже Риэль… как бы ни хотелось не вспоминать о нём, он тоже сделал свой шаг в эту сторону. Я привыкла думать, что такие решения редки и всегда связаны с внутренним переломом.

И уж точно я не ожидала услышать подобное от Пьера.

— Я публичная личность, — продолжил он, глядя на источники. — Если я не буду стареть, вопросы начнут появляться очень быстро. Ты знала, что все первокровные, которые выбирают медийную жизнь, вынуждены отказаться от крови?

Разумеется, я знала об этом, но никогда не задумывалась так серьёзно.

— Это условие: либо ты на виду и играешь по правилам, либо исчезаешь и живёшь так, как считаешь нужным. Совмещать не получается.

Вкус томатного сока ощутимо отдавал солью, заставляя думать о крови.

— Значит, ты стареешь…

— Как все, — пожав плечами, отозвался Стикс.

— Но ты выглядишь очень молодо. Сколько тебе лет на самом деле?

— Тридцать шесть. Я отказался от крови три года назад, — ухмыльнувшись, Пьер тоже заказал томатный сок, но скривился, когда попробовал его. — Мерзость.

Переваривая услышанное, я смотрела на пар, поднимающийся над водой, на людей, которые уже погружались в источники, на горы, для которых не существовало ни возраста, ни правил.

— Так что тебе придётся заботиться о своём питании самой. Справишься? Мы уезжаем через два дня. За это время ты успеешь посетить храм.

— Не проблема. Куда дальше?

— Валления, — ответил Пьер после короткой паузы, словно сопоставлял график в голове. — Начинаем с него. Потом Риос и Лаэр. Три крупных города, полноценный тур.

Ещё одна страна и новые города. Мысленно я соображала, как далеко они находились от Ноктилии и какова была вероятность столкнуться с кем-то из знакомых. Вероятность, как выяснилось, не равна нулю. И это очевидно по тому, что я сидела с Пьером.

— По дороге я буду вводить тебя в курс дела. Ничего экзотического, просто много мелочей, за которыми нужно следить. Если что-то пойдёт не так, виноват всегда менеджер, — добавил он с едва заметной усмешкой.

— А выходные у вас бывают? Или отпуска?

— А ты уже устала? — похоже мне предстояло привыкнуть к чувству юмора Стикса. — Конечно, есть. Если нет гастролей, есть студия, записи, репетиции, переговоры. Свободные дни, иногда даже недели случаются, но их приходится выкраивать.

Вопрос сорвался сам собой:

— Где твой дом?

— В Сареме. Вся команда оттуда. Если нужно, я могу предложить тебе свою квартиру. В ней никто не живёт…

— Не нужно. Я сниму что-нибудь, если всех устроит моя работа и я продержусь до вашего возвращения домой.

Я снова посмотрела на горы. Маршрут впереди не выглядел как бегство. Скорее, как движение, в котором можно было задержаться, и попробовать встроиться в ритм, не теряя себя по дороге.

На возвышенности солнце заходило быстрее, поэтому спустя пару часов все начали собираться в отель. На обратной дороге я снова сидела рядом с Пьером, но в этот раз мы не разговаривали. Какое-то время я боролась с усталостью, но быстро сдалась и провалилась в сон.

— Просыпайся, мы приехали, — Стикс потрепал меня по плечу, заставляя разлепить тяжёлые веки. — И обязательно сходи в храм. Ты выглядишь… так себе.

Не отвечая, я вышла из машины и отправилась в свой номер. Несмотря на короткий сон, я до сих пор не чувствовала себя отдохнувшей. Сил хватило почистить зубы и завалиться в кровать.

Ночью снова пришли кошмары.

В отличие от последних ночей, этот раз отличался чрезмерной реалистичностью. Руки Риэля касались везде, губы целовали каждый участок тела, а слова звучали в голове.

Несколько раз я просыпалась в холодном поту. Я то выныривала на поверхность, задыхаясь, то снова тонула — в голосе, в прикосновениях, в его присутствии.

Под утро сон отпустил. Кажется, воображение использовало все сценарии. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за дверью кто-то ходит по коридору.

Чем больше я откладывала с кровью, тем хуже становилось…

Стикс был прав. Я выглядела так, словно меня разобрали на части и собрали впопыхах, не заботясь, чтобы всё стояло на своих местах.

На часах было всего шесть утра, но я всё же поднялась и отправилась в ближайший магазин. Необъяснимо хотелось шоколада и томатного сока.

Купив всё, что пришло в голову, я не стала возвращаться в отель. Вместо этого решила устроить себе самый странный завтрак на берегу.

Ранним утром солнце не так беспощадно слепило, позволяя не торопясь идти по узким улочкам. Воздух был ещё прохладным, с солёной примесью, которая чувствовалась даже здесь, между стенами домов. Меня встречали редкие прохожие, закрытые кафе и пустые столики под тентами.

Усевшись прямо на песок, я вытянула ноги и, не раздумывая, достала шоколадный батончик. Это был действительно странный завтрак. И именно поэтому он подходил мне больше любого нормального. Волны тихо шуршали, успокаивая и будто обещая, что всё будет хорошо. И я почему-то верила…

Солнце поднялось выше, свет стал плотнее, горячее, и воздух вокруг начал меняться: кожа на плечах ощущала жжение. Тень от меня становилась короче, будто кто-то стирал её ластиком.

Стряхнув песок с ладоней, я поднялась и посмотрела вдоль берега. Людей почти не было, только вдалеке кто-то бежал по кромке воды, и ещё дальше виднелась пара фигур у волнореза.

Нелепая мысль пробежала в голове, маня своей спонтанностью. Мне захотелось войти в прохладную воду, чтобы остудиться.

Я пошла в сторону камней. Берег ломался, становился неровным, и за выступами можно было спрятаться так, чтобы никто не заметил.

Выбрав подходящее место, я начала раздеваться. Сложила одежду аккуратно, чтобы потом не вытряхивать из неё песок. Пакет с едой оставила рядом, прижав его камнем, чтобы ветер не утащил.

Оглядевшись, чтобы удостовериться, что поблизости нет свидетелей, я вошла в море. Прохлада пробралась под кожу, заставив задержать дыхание. Я вошла глубже, пока вода не поднялась до талии, потом до груди, и только тогда позволила себе опустить плечи и отпустить напряжение.

Море обняло плотнее, оно не спрашивало, что со мной, не требовало объяснений и не пыталось утешать. И именно это мне было нужно.

Я отплыла чуть дальше, где ноги перестали доставать дно, и перевернулась на спину. Закрыв глаза, я просто лежала, слушая, как волны перекатываются подо мной.

«Всё будет хорошо…»— мысленно повторяла я, а волны поддакивали.

Решив, что нельзя позволять этому длиться дольше, я погребла в сторону берега.

И только приблизившись, заметила, что у моих вещей кто-то копошился. Несколько мальчишек крутились возле сложенного вороха одежды и пакета с продуктами. Я даже не успела толком понять, что происходит, как один из них схватил пакет, другой подцепил мою футболку, а третий потянул всё остальное…

Они оглянулись на море и, увидев меня, громко рассмеялись. Вероятно, они нашли забавным понаблюдать за женщиной, которая будет искать выход в сложившихся обстоятельствах.

— Эй! Оставьте вещи!

Они рванули к камням, карабкаясь вверх с ловкостью обезьянок, цепляясь за выступы и перепрыгивая через щели так, будто делали это каждый день. Смех катился следом, расползался по пустому берегу и возвращался эхом.

В голове начали мелькать варианты один хуже другого. Кричать? Здесь никого… Ждать? Чего именно? Прятаться за камнями? Я и так за ними, только это не решало главного. Выплыть дальше и…

Хулиганы уже были наверху. Их силуэты мелькнули между камнями и пропали. Я осталась одна. В воде, которая, хвала богам, скрывала наготу.

Кроме как ждать спасения, мне ничего не оставалось… Туристы скоро оживятся, и я попрошу кого-нибудь одолжить хотя бы полотенце. Это лучше, чем идти голышом. Вряд ли такой перфоманс кто-то оценит.

Застонав от осознания собственной глупости, я зло ударила по воде.

— Вот тебе и «всё хорошо», — прорычала я, будто море было виновато в том, что в мою голову пришла такая дурацкая идея.

Сбоку приближалась мужская фигура. Любитель ранних пробежек двигался в мою сторону. Зрение уловило, что этим кем-то был Пьер…

Я подняла руку и замахала так резко, что вода брызнула в лицо.

— Пьер! — этого хватило, чтобы привлечь его внимание.

Он поднял голову, прищурился, будто пытаясь понять, что именно видит. Я махала снова и снова, не позволяя себе замолчать, пока он не оказался ближе.

— Что ты тут делаешь? — остановившись у края воды, спросил Стикс и вытащил наушники из ушей.

— А ты как думаешь?

Непонимающе оглянувшись, Пьер рассмеялся. Поза, в которой я сидела в воде, прекрасно всё говорила за меня.

— Серьёзно? Решила поплавать голышом?

— Мои вещи утащили какие-то мальчишки…

— Это туристический город. Само собой тут воруют всё, что плохо лежит.

— Принеси мне хоть что-нибудь, — сказала я, стараясь не выдать, как сильно меня трясёт. — Халат. Полотенце. Что угодно... Просто сходи в отель.

Пьер посмотрел на меня и на секунду завис, будто не сразу понял, как на это реагировать. Разумеется, с моей стороны это была наглость, но у меня не осталось других вариантов.

— А тебя устраивает, что ты обгоришь? На воде загар ложится быстрее. И, судя по твоему лицу… ты уже начала.

Я машинально коснулась щеки. Кожа действительно горела, но мне думалось, что это от стыда.

— Пьер, пожалуйста…

Он будто взвешивал, насколько далеко я готова зайти из-за своего упрямства. Потом просто пожал плечами и без лишних слов потянулся к краю футболки, снимая её одним движением. Я не собиралась на него смотреть — не в таких условиях и не в таком настроении, но взгляд всё равно зацепился, прежде чем я отвернулась.

Когда он снял футболку, стало видно, что под тканью скрывалось больше, чем я ожидала… Не то, чтобы я что-то ожидала… но.

Кожа у него была светлая, без загара, и на фоне солнечного пляжа это сразу бросалось в глаза. Широкие плечи, сильные руки и спортивное, подтянутое тело — по животу тянулись чёткие линии мышц.

Стикс сделал несколько шагов, а потом в один прыжок нырнул. Вода сомкнулась над ним с тихим всплеском. Я даже не успела понять, зачем он это сделал, как

Он протянул футболку, чуть ухмыльнувшись. Капли воды блестели на лице, цеплялись за ресницы и скатывались по скулам. Глаза казались больше зелёными, чем жёлтыми — в таком свете, на фоне моря, этот оттенок становился почти прозрачным. Вьющиеся волосы сбились в тёмные влажные пряди, и от этого он выглядел непривычно…

Я уставилась на ткань, не сразу поверив, что это всерьёз. С таким же успехом я могла продолжать плавать в своей одежде.

— Ты издеваешься? — обречённо выдохнула я, разглядывая белую ткань. Позора не избежать…

Стикс посмотрел на меня так, будто не понимал, в чём проблема.

Я вырвала мокрую футболку из его рук и повернулась к нему спиной. Натягивать её было отдельным унижением: ткань липла к коже, путалась, цеплялась за мокрые волосы. Одёрнув её вниз, я старалась прикрыться хотя бы формально.

— Пошли, русалка, — улыбнувшись, сказал Пьер и, не дожидаясь ответа, поплыл к берегу.

Я задержалась ещё ненадолго, собирая остатки достоинства по кускам, а потом двинулась следом.

5

Настроение главы: Goddess no holy — Inside

Через два дня, когда концертная программа Пьера закончилась, мы улетели в Валлению. Я так и не сходила в храм. После позорной ситуации на пляже я действительно обгорела и на сутки выпала из жизни. Раньше со мной подобного не случалось, но отсутствие крови сильно подрывало не только эмоциональное состояние, но и физическое.

Ещё я предполагала, что это связано с приближающейся менструацией, но по моим подсчётам, у меня уже была задержка…

В итоге спасало меня лишь погружение в работу Стикса. Мы обсуждали детали за обедом и ужином, пару раз он предлагал прогуляться по городу, рассказывая о нюансах своего графика и попутно показывая достопримечательности.

Когда мы сели в самолёт, я более-менее знала, что будет входить в мои обязанности. Пьер купил для меня рабочий ноутбук и предоставил доступ ко всем необходимым программам и почте.

— Что значит внеплановые концерты? — ткнув пальцем в экран, я обратилась к Стиксу, делающему вид, что он спит.

Он приподнял край маски для сна и вздохнул, приблизившись к монитору. За два часа нашего полёта я успела порядком надоесть ему, но Пьер сам виноват, что сел рядом.

— Иногда меня просят выступить на благотворительных вечерах. Я всегда соглашаюсь, если нет пересечений с основными выступлениями. Бывает, что приходится летать из одной страны в другую и возвращаться обратно.

— Ого, — не сдержав восхищения, я посмотрела на Пьера.

Наши взгляды встретились и только сейчас до меня дошло, что мы вообще-то сидели достаточно близко друг к другу. Резко захлопнув ноутбук, я тоже надела маску, чтобы спрятать неловкость.

— Аврора?

Я поняла, что скрыться не выйдет и передвинула ткань с глаз на лоб.

— Как приземлимся, первым делом отправляйся в храм. Я серьёзно. Скоро ты станешь нестабильной…

— А тебе тяжело дался отказ от крови? — переводя тему, поинтересовалась я.

— Как сказать… Меня держали в камере два месяца. Первые недели был ад, но потом организм привык. Только не говори, что тоже планируешь…

Отказ был обязателен для зачатия, но сейчас в этом не было необходимости. После смерти Майлза эта мысль казалась правильной, но спустя столько лет привычки я не была уверена, что смогу.

Я до сих пор не пила только потому, что боялась идти в храм.

— В моей текущей реальности это не такая плохая идея.

— Тебе в любом случае надо в храм, чтобы это проходило под контролем…

— Я боюсь идти в храм, — призналась я. — Вдруг в системе ещё не появилось моё новое имя. Братья должны были рассказать отцу, но вдруг на это требуется время… Вдруг что-то пошло не по плану…

Пьер вдруг положил свою руку поверх моей. От прикосновения тело вздрогнуло. Я дёрнулась, но тут же замерла, поймав себя на том, что слишком резко реагирую на обычное движение…

Обычное. Если забыть, что ночью чужие руки не спрашивали разрешения, оставляя отметины везде. Риэль Кронвейн отказывался покидать мою голову… Его влияние до сих пор имело огромный вес, несмотря на его отсутствие в моей жизни.

Медленно вытащив руку, я будто освободилась от петли, которую никто не накидывал. В касании Пьера не было подтекста, скорее мимолётная поддержка для той, кто в этом нуждался.

— Хочешь я слетаю в Ноктилию? Встречусь с твоими братьями и всё у них узнаю?

— Это… — больше ничего сказать не получилось. Я просто хлопала глазами, глядя на Стикса.

— Одной страной больше, одной меньше, — дёрнув плечом, Пьер снова натянул маску для сна. — Скажи, если будешь готова принять помощь.

Подоткнув подушку под шею, Пьер устроился удобнее и всем видом показал, что разговор окончен, если я не собираюсь отвечать. Помощь он предложил, дальше — мой выбор.

Я уставилась в кресло спереди, завидуя такому умению отключаться в неудобных положениях. Несмотря на сонливость, уснуть у меня не получалось. До приземления оставалось около двух часов.

Салон чуть оживился. По проходу покатились тележки, послышались короткие вопросы стюардессы и шелест упаковок.

Желудок сжался от голода, и я почти обрадовалась, что смогу отвлечься на еду. Потом запах усилился, и волна поднялась выше к горлу. И радость закончилась, не успев оформиться…

Меня затошнило. Во рту набралась слюна, а голова слегка закружилась.

Место у прохода оказалось настоящим везением. Подорвавшись, я кинулась в туалет. Я успела закрыть за собой дверь и согнуться над раковиной.

Завтрак, принятый в Кассаре, покинул желудок. Стараясь делать глубокие вдохи, я думала о том, чтобы не спровоцировать новый приступ, потому что дурнота так и не прошла.

Включив воду, я плеснула на лицо и подняла голову. Бледная, с влажными ресницами и слишком ясными глазами… В последнее время вид был пугающе болезненным.

Раньше я никогда не испытывала никаких недугов…

Первый был, когда Кронвейн заставил меня выпить кровь. Тогда тошнота пришла, как протест.

А сейчас… сейчас не было Кронвейна. Не было крови. Не было давления.

Хронология пронеслась перед глазами слишком чётко, будто кто-то листал страницы без моего разрешения. Дни без крови. Слабость. Сонливость. Тошнота… Задержка…

Промокнув лицо бумажным полотенцем, я замерла, продолжая смотреть на себя в зеркало, словно отражение могло дать ответы.

— Нет… быть этого не может, — прошептала я,

Я и Риэль переспали… примерно в мою овуляцию. Но накануне я выпила кровь и… Из-за того, что меня вырвало, она не усвоилась?

— Не может этого быть…

Вместе с паникой, с этим липким холодом под кожей, внутри вдруг шевельнулось то, что я ненавидела.

Надежда…

Маленькая, предательская и неуместная. Она появилась так же внезапно, как тошнота, и так же упрямо не хотела уходить. Сжалась где-то в груди, тонко, болезненно, будто напоминание о том, что я ещё умею чувствовать не только страх.

Я ухватилась за неё, хотя не имела права. Пока не было стопроцентной уверенности, нельзя кормить себя мечтами.

Кто-то подёргал ручку двери, заставляя меня вздрогнуть. Пришлось выходить, но с ощущением, что весь салон пялится именно на меня и знает то, что знаю я…

Оставшийся полёт я просто глазела в спинку кресла, не понимая, что делать дальше. Мне нужно было попасть не в храм, а в больницу…

Прислушиваясь к собственному телу, я не могла унять лёгкую дрожь от волнения. Оно то затихало, то снова напоминало о себе неприятной тяжестью под рёбрами, слабостью в руках и вязкой тошнотой, которая не уходила, как бы я ни пыталась дышать ровнее.

Можно было списать всё на то, что меня укачало от тряски в самолёте. Но реальность отрезвляла: дело было не в турбулентности. Я — первокровная. Мне были не свойственны проблемы со здоровьем. Никогда…

Когда объявили посадку, я почувствовала облегчение, которое тут же сменилось новым приступом тошноты. Сжав ремень безопасности, я закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом ещё раз. И только когда салон начал оживать, заставила себя вернуться в реальность.

— Ты как? — Пьер всматривался в моё лицо, будто был доктором, заметившим перед собой пациента.

— Надо просто поспать, — отмахнулась я и попыталась выдавить улыбку.

В Валлении воздух был мягким. Температура держалась комфортная, без ощущения, что солнце стоит у тебя над головой и следит. Я вдохнула глубже, надеясь, что станет легче. Не стало.

Пока мы ехали до отеля, я смотрела в окно и почти ничего не видела. Город мелькал, но не задерживался в голове. Внимание возвращалось внутрь, где тошнота напоминала, что никуда теперь не собирается уходить.

— Аврора, — Стикс остановил меня у лифта, когда все получили карточки от своих номеров и собирались идти отдыхать. — Храм…

— Пьер, можно мне поспать, пожалуйста, — не дожидаясь ответа, я вошла в кабинку.

Стикс встал рядом, и, несмотря на то, что я прикрыла веки, знала, что он сверлит меня глазами. К счастью, вступать в спор он не стал.

Дверь его номера оказалась прямо напротив моей. Мы разошлись по комнатам, не сказав друг другу ни слова.

Я вошла внутрь, сделала пару шагов и остановилась, не зная, что делать дальше. Хотелось лечь. Хотелось в ванную. Хотелось исчезнуть на пару часов и вернуться уже с ответами…

Часы на стене показывали четыре часа. Если соберусь, успею добраться до клиники. Мне необходимо сделать УЗИ, иначе уснуть не выйдет.

Это не то состояние, которое пройдёт само собой. Чем дольше я в неведении, тем хуже.

Не разбирая чемодан, я вышла из номера, оглядываясь на дверь Стикса и опасаясь, что мы можем столкнуться. Отчитываться перед ним я не собиралась, но если… Если беременность подтвердится, разговора не избежать.

Пьер предложил мне работу и глупо подставлять его зная, что совсем скоро такой график может стать неподходящим для моего положения.

На ресепшене я попросила вызвать мне такси до любой ближайшей клиники.

Дорога заняла немного времени. Валления не давила жарой, как Кассар, но в машине всё равно было душно. Пальцы то сжимались на ремешке сумки, то отпускали его.

И уже в дороге стало ясно, каким будет результат…

На стойке регистрации спросили имя. Секунда заминки оказалась слишком заметной. Девушка за компьютером не подняла на меня глаз, просто внесла данные, выдала листок и показала рукой в сторону коридора.

Ожидание заняло несколько минут. Внутри всё сжималось от волнения и страха услышать подтверждение своих мыслей. Я пока не думала о том, что будет потом. Сейчас-то казалось невообразимым.

Меня позвала медсестра и я последовала за ней, молясь о… Обо всём сразу.

В кабинете сидела женщина-врач. Она подняла взгляд, кивнула и жестом показала на стул напротив.

— Проходите. Что вас беспокоит?

— Есть подозрение на беременность. Я бы хотела сделать УЗИ…

— Вы делали тест?

Я отрицательно покачала головой.

Врач, не глядя, сделала какую-то пометку в карточке и продолжила задавать стандартные вопросы. Потому что для неё это было чем-то обычным, а для меня — нет. Каждый вопрос возвращал меня в прошлое, в ту, другую жизнь, где была Лидия Морвель и Риэль Кронвейн. В их странные, болезненные отношения, в которых не могло быть места для любви, но возможно… Возможно нашлось для чего-то большего.

— Проходите, раздевайтесь ниже пояса, — женщина махнула на кушетку.

Я легла, уставившись в потолок, и попыталась дышать ровно, чтобы не выдать, как сильно трясёт.

В кабинете слышались короткие щелчки клавиш, а я ловила себя на том, что жду, когда она скажет хоть что-то. Пауза тянулась слишком долго. Потом врач чуть сместила датчик, задержалась на одном месте и снова нажала кнопку.

— Вы действительно беременны, — сказала женщина и повернулась, чтобы одарить меня улыбкой. — Срок пока очень маленький, но плодное яйцо в матке. Необходимо наблюдение…

Я перевела взгляд на экран и заметила крохотную непримечательную точку. Такую маленькую, но на самом деле такую огромную. Размером с целую вселенную, растущую прямо у меня внутри.

Врач что-то объясняла, а я продолжала смотреть, будто мне нужно было убедиться ещё раз. И ещё…

Мне дали рекомендации и отпустили.

Я приехала сюда в одиночестве, но уезжала уже не одна, и от этого осознания на глазах наворачивались слёзы.

Рука легла на живот, и я мысленно передала жизни внутри себя, что позабочусь о ней и сделаю всё возможное, чтобы мы встретились. Это было чудо. Моё персональное чудо, о котором я мечтала столько лет.

Как бы я ни хотела думать о Риэле, но в тот момент поблагодарила его. Если бы тогда он не перешёл черту, этого бы не было.

«Я хочу тебя…»— до сих пор звучало в голове.

За долгое время я позволила себе улыбку, которая держалась до самого возвращения в отель. Возможно, она бы и продлилась дольше, но в лобби я встретила Пьера.

—

— Мы можем поговорить?

Решив, что подобный разговор стоит начинать без свидетелей, я махнула Пьеру на лифт, и он, без лишних вопросов, пошёл следом. Меня не волновало, что команда Стикса проводила нас удивлёнными взглядами. Сейчас меня вообще мало что волновало…

— Я не была в храме, — закрывая дверь за Пьером, прямо сказала я.

Он сел на диван и пристально следил за мной, ожидая продолжения.

— В общем… я не смогу работать с тобой, — прикусив губу, я набралась храбрости, чтобы встретить удивление в его глазах.

— Почему? Что-то случилось?

Одно дело рассказывать о своём прошлом, и совсем другое о беременности. Я ощущала себя кошкой, которую подобрали с улицы, а она оказалась с «сюрпризом».

Пальцы сжали ремешок сумки сильнее. Слишком много деталей хотелось оставить при себе, но при этом объяснить причину.

— Ничего не произошло, — наконец ответила я. — Просто ситуация изменилась.

Стикс слегка нахмурился и подался вперёд.

— Я не понимаю… Это из-за Кронвейна? Он как-то нашёл тебя?

От произнесённой фамилии по коже пробежали недобрые мурашки. Не дай боги этому когда-нибудь случиться…

— Причина в другом. Я… была в клинике… — ожидая, что Стикс сообразит, я снова посмотрела на него. Но на лице по-прежнему не появилось понимания. — Пьер, я… беременна.

Его взгляд опустился к моему животу, но сам он продолжал молчать, будто требовалось чуть больше времени, чтобы переварить информацию.

Теперь ещё кто-то знал мой секрет, и от этого стало не по себе. Захотелось закрыться, спрятаться и убежать как можно дальше, чтобы снова оставить тайну себе одной.

Пьер, наконец, оторвал взгляд от живота. В его выражении не было растерянной радости или неловкости, которую обычно пытаются спрятать за дежурными словами. Скорее честное удивление. Я будто видела, как вопросы всплывают в его голове.

А потом Стикс вдруг поднялся, засунул руки в волнистые пряди и принялся ходить из стороны в сторону.

— Это… точно? — почему-то с надеждой спросил он, а я лишь кивнула.

Я не могла пошевелиться, продолжая смотреть за странной сменой в его настроении.

— Ого… беременность… То есть в тебе реально растёт ребёнок? — Пьер подошёл ближе и без позволения положил ладонь на мой живот.

— Э-э-э, что за реакция? Ты ведь в курсе, что отец не ты? — шагнув в сторону, я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного сбросить напряжение.

Стикс отдёрнул руку, будто только сейчас понял, что сделал это на автомате.

— Прости. Я не…

Пьер подошёл к окну, но смотреть на улицу не стал. Развернулся обратно и снова прошёлся по комнате, словно в нём было слишком много энергии, чтобы удерживать её внутри.

— Я просто… — Пьер коротко усмехнулся, будто сам себе не верил. — Это неожиданно. Он… ребёнок от…

— От Риэля, — подтвердила я. — С твоим братом я не спала. Так что не могу обрадовать тем, что ты станешь дядей…

Взгляд снова метнулся к моему лицу, и я заметила в нём то, чего не было раньше: искреннее, почти детское любопытство.

— Поэтому ты выглядишь неважно. Дело не в крови.

— Не в крови, — подтвердила я.

Он снова сел на край дивана, но теперь без лишних эмоций, мешающих сути.

— И ты решила, что не сможешь работать, из-за перелётов?

— Из-за всего, — честно ответила я. — Ты предложил мне график, который даже здорового человека бы вымотал. А мне теперь… мне нужно беречь его.

Сложив руки в замок, Пьер уставился на них.

— Ты можешь работать иначе, необязательно летать с нами. Я предоставлю тебе офис, и ты…

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь, останавливая меня.

— Это не спор, Лидия. В таком состоянии тебе нужна поддержка. А если ты уедешь, снова спрячешься и останешься одна — с ребёнком.

В его улыбке не было восторга, только уверенность.

— Ты улетишь в Сарем, поселишься в моей квартире и будешь продолжать работать, а когда станет тяжело уйдёшь в декрет.

— Боги, Пьер, зачем ты мне это предлагаешь? Мы едва знакомы и уж прости, но вряд ли теперь твоя история про Эреба имеет место быть.

Он посмотрел в сторону, будто проверяя себя: стоит ли говорить правду или лучше оставить удобную версию.

— Потому что ты не просишь… Даже когда тебе нужно.

Я хлопала глазами, не понимая, что это был за ответ.

— Такие, как ты, всегда «справляются». Пока однажды не становится поздно… — добавил Пьер уже тише, словно эта была его личная боль.

Он поднялся, подошёл к столику, налил воды в стакан и протянул мне.

— Я понимаю, ты мне не доверяешь, это нормально. Ты и не должна доверять. Но что ты потеряешь от того, что примешь моё предложение? Или… Чего ты боишься? Что я расскажу об этом Кронвейну или Эребу?

— Я… — слова не могли собраться во что-то оформленное.

Сейчас осторожность и бдительность были на первом месте.

Пьер вдруг закатил глаза и вцепился в свои волосы. Он будто нервничал, но я никак не могла понять причин.

— Боги, я идиот. Мне не стоило предлагать тебе столько всего, это действительно звучит странно… Давай так: ты можешь уехать, куда захочешь и жить, где понравится, но не оставляй работу. Все задачи можно делать дистанционно…

Он замолчал, словно устал от собственной настойчивости.

Пьер Стикс мог оказаться очередной ошибкой. Очередным человеком, который протянул руку не вовремя… Но отчего-то так хотелось верить в то, что он говорит искренне и никаких последствий не будет.

6

Настроение главы: Eric Zayne — Exile

Семья Лидии не хотела видеть меня на похоронах, но я всё равно пришёл, потому что того требовал устав. Верховный Эрих Морвель потерял дочь, и все служители должны были выразить свою скорбь и проводить умершую от лица своих богов.

Я бы и без этого пришёл… Я не мог не проститься, пусть и прощаться было не с кем. Лидия не оставила меня даже после смерти. Это было невозможно. Годами она существовала в моих мыслях, даже когда не была рядом.

У входа в часовню собралось так много людей, что мест внутри для всех не было. Я оглядел

Раньше была уверенность, что Лидия внушала людям, чтобы они видели в ней добродетель, но… Как же я был слеп.

— Господин Кронвейн, — Тобиус кивнул мне, обходя толпу.

Я дал водителю выходные, но не ожидал, что он тоже окажется здесь. Рядом с Тобиусом стоял мальчишка, испуганно заглядывающий внутрь. Вспомнилось, что Лидия помогала их семье…

Наверняка они не единственные, к кому она была добра.

В который раз хотелось проклинать себя за то, что у меня было достаточно времени всё изменить, а я этого не сделал. В каждом разговоре, где можно было остановиться и услышать её, я выбирал давить. В каждом моменте, где можно было отпустить, я держал сильнее.

— Примите мои соболезнования ещё раз, — Тобиус опустил глаза вниз, а я шагнул внутрь.

Я не заслуживал никаких слов сочувствия.

Внутри воняло маслами и ладаном. Запахи, которые должны были утешать, но у меня не оставалось ничего, что можно было бы успокоить.

Дойдя до первого ряда, я остановился и оглядел всех собравшихся. Семья Морвель сидела параллельно служителям. Каяна Деваль держала за руку Венеру, которая не могла остановить рыдания. Роза Левьер разговаривала с Эребом Стиксом, который какого-то хрена находился рядом с ними… Калеб и Демиан смерили меня взглядами, полными презрения. Младший Морвель порывался подняться, но брат его остановил. Никто не хотел устраивать сцен в таком месте.

Верховная Диана похлопала по скамье рядом, приглашая меня сесть. Она не сказала ни слова, но я прочитал на лице сожаление. Юриэль прошлась по мне быстрым взглядом и отвернулась, делая вид, что слушает Доменика.

Для всех Лидия оставалась моей женой. Официально я не сообщал, что мы разведены, хотя письмо о расторжении пришло мне на почту. Нужно было найти время, чтобы собрать пресс-конференцию и сделать заявление, но сейчас в этом не было никакого смысла.

Эрих смотрел на закрытый гроб, но нашёл в себе силы заговорить:

— Тебе здесь не рады.

— Устав, — ответил я, не отрываясь от возвышения, на котором стоял массивный ящик.

Внутри не было даже останков. Пламя от взрыва уничтожило всё, а то, что осталось, навечно погребено под водой.

Я прикрыл глаза, а когда открыл — наткнулся на её фотографию. Такая красивая, с широкой улыбкой и сияющими голубыми глазами. Она никогда не улыбалась мне так… Другим — да. И всё это тоже была моя вина.

Сбоку приблизилась женщина, которая остановилась рядом со мной.

— Примите мои соболезнования, Верховный, — она приложила руки к груди и покачала головой.

Глядя на неё, я пытался понять, что ответить, но меня опередил Эрих.

— Трагедия для нашей семьи, — служитель махнул женщине занять своё место. — Церемония сейчас начнётся.

Голоса стихли, когда на возвышение вышел ведущий. Он взял слово и принялся рассказывать о той, с кем пришли попрощаться.

Кто-то держал в руках цветы. Другие просто стояли, уставившись в пол, будто боялись поднять глаза и увидеть то, во что ещё не успели поверить.

— Сегодня мы отправляем в мир иной Лидию Морвель. Дочь, сестру, жену…

Я не ожидал, что об этом скажут. Вероятно, речь не была согласована с семьёй или всем было не до того, чтобы думать о таких мелочах.

Цепляясь за слова, я продолжал слушать. Ведущий говорил о её работе, о клинике Морвель, о том, что Лидия помогала тем, кто не мог позволить себе лечение. Я впервые узнал, что она спонсировала фонды для детей, потерявших семьи… Она никогда не проходила мимо чужой беды. У неё было доброе сердце… Сердце, которое я видел ледяным.

О ней говорили, не приукрашивая, и это была правда, которую я отрицал.

Каждое сказанное слово било точно в цель, уничтожая гордость и ненависть, кормящие меня годами.

После вступительной речи, ведущий стал приглашать родственников для прощания. Я бы предпочёл уйти, чтобы не слышать ничего из сказанного. Это была их трагедия, их боль, их отчаяние… О своих чувствах я не мог рассказать никому.

Та, кто должна была услышать, не услышит.

— Верховный, ваша очередь, — шепнула Диана, когда настало моё время выходить к сцене.

Я поднялся на возвышение, развернулся к толпе и вцепился руками в края трибуны. В часовне воцарилось тягучее молчание. Все ждали, когда я благословлю душу от лица Мивеи. Обычно пары сухих предложений было достаточно, но…

— Мне довелось быть мужем Лидии очень мало… Но я не стану говорить о ней так, будто она была идеальной. Она была не такой…

Демиан дёрнулся, но Роза схватила его за руку и строго покачала головой. Я бы не возражал, если бы Морвели сейчас решили выпустить на мне свою боль потому, что внутри всё равно было больнее.

— Она была живой, упрямой, иногда резкой... Иногда слишком гордой, чтобы позволить себе слабость. Она делала ошибки, и одна из них стала для неё приговором на долгие годы, — выдержав паузу, я повернулся к фотографии. — Мивея учит нас, что время не исправляет ошибок. Оно лишь показывает, что именно мы сделали, когда думали, что всё ещё можно будет переиграть.

Прикрыв глаза, я старался собраться, чтобы договорить спокойно.

— Я не имею права просить прощения у её семьи. Я не могу облегчить вашу боль и не могу вернуть то, что потеряно. Могу только признать, что Лидия заслуживала другого… Пусть боги примут тебя, Лидия Морвель… И пусть там, где ты теперь, тебе будет легче, чем здесь…

А там точно будет, ведь меня не будет в этом месте.

Я игнорировал злобные взгляды Морвелей, направленные на меня. Вряд ли они ждали, что я буду извиняться, но я не мог промолчать. Вина лежала на мне, и не хватило бы и сотни жизней, чтобы искупить её.

— Убирайся отсюда, — прорычал Эрих, придвинувшись ближе.

Спорить я не стал, не имел на это никакого права. Направившись к выходу, я обошёл часовню и остановился у скамей в небольшом парке. Вытащив из кармана пачку сигарет, я немедля зажёг её и затянулся.

Первая затяжка заставила горло сжаться, а лёгкие запротестовать и пытаться откашлять едкий дым. Стиснув зубы, я сжал сигарету сильнее, будто хотел раздавить её пальцами. Никогда раньше не курил... Мне не нравился запах табака, не нравился вкус, не нравилось то, как он въедался в одежду и кожу. Это напоминало об отце…

Теперь я сам напоминал его. Я выбрал другую дорогу, решил

Я сделал ещё одну затяжку, дым лёг в лёгкие тяжёлым комом и не принёс облегчения. Он вообще ничего не принёс, кроме горечи и ощущения, что я снова делаю что-то неправильно. Как и всегда…

— Габриэль Кронвейн закурил?

Развернувшись, я встретил тяжёлый взгляд Демиана, который зажигал свою сигарету. Он усмехнулся, рассматривая то, с каким нелепым видом я боролся с собой.

Вокруг было достаточно места, чтобы избежать встречи, но брат Лидии намеренно подошёл ближе. Я почувствовал, что Демиан хочет сделать и с вызовом встретил его взгляд, приглашая вмазать мне.

— Дем?! — Роза подбежала к своему первокровному и встала перед ним. — Что ты тут делаешь… гроб сейчас будут выносить…

— Хочу немного поболтать с Габриэлем, — убирая волосы за ухо Левьер, ответил он. — Не переживай, я не трону его. Обещаю.

Я наблюдал за этим без интереса и снова втянул мерзкий запах жжёного табака.

Она не поверила ни одному слову. Я видел это по тому, как напряглись её плечи и как она сильнее вцепилась в рукав Демиана.

— Сейчас не время, — прошептала Роза, быстро обернувшись на меня. — Пожалуйста…

— Ты пришёл убедиться, что она действительно мертва, Габриэль? — Демиан медленно выдохнул дым в сторону. — У нас даже тела нет…

— Дем, прошу тебя, — Левьер приняла попытку утянуть его подальше, но она провалилась. Морвель остался стоять на месте.

— Я ведь правда думал, что ты просто больной на голову… Что ты ненавидишь Лидию за прошлое и поэтому хочешь уничтожить. Это хотя бы было логично…

Ему нужно было выговориться. Всем им это было нужно… Демиан ждал моей реакции, ждал, что я сорвусь и покажу эмоции или хотя бы отвечу что-то. Но у меня не нашлось формы, в которую я бы смог облачить то, как мне жаль. Я не заслужил даже права говорить «жаль», потому что это слово ничего не исправило бы.

Бумага дотлела до фильтра, и горячий край облизнул пальцы, напоминая, что я всё ещё способен чувствовать. Я дёрнул рукой, но не выпустил сигарету сразу, чтобы убедиться, что боль настоящая.

— И как же приятно видеть тебя таким жалким, Габриэль. Упустил свою игрушку и теперь так расстроен…

— Ты о своей сестре говоришь, Морвель, — напомнил я.

Мы стояли на кладбище, где вот-вот память о Лидии погребут в яму, а её брат стоял здесь и высказывал, как он меня ненавидит.

— Кстати, ты превосходно отыграл роль страдающего вдовца. Я еле сдержался, чтобы не захлопать твоей душераздирающей речи.

Роза закрыла глаза. Я видел, как у неё дрожали пальцы на рукаве Демиана, но она продолжала держать его, потому что иначе он бы сорвался окончательно.

— Ты хочешь, чтобы я тебя ударил? — он бросил окурок в урну. — Думаешь, если я врежу тебе, ты сможешь сказать себе, что расплатился?

Морвель прижал Левьер к себе, наклонился к ней, будто заставляя себя держаться и напоминая, что у него есть что-то важнее вспышки злости.

— Нет, это было бы слишком просто… Живи с этим, Габриэль, — оскалившись в попытке улыбнуться, Демиан кивнул Розе в сторону выходящей процессии.

Перед тем, как они ушли, я заметил, как Роза посмотрела на меня… И в этом взгляде было нечто странное… Будто Левьер искренне жалела меня.

Я не сразу понял, что именно меня задело. Скорее не сам взгляд, а то, как он выбивался из общего фона. Калеб смотрел на меня так, будто я грязь под подошвой. Демиан так, будто мечтал закопать меня где-нибудь здесь. Эрих вообще предпочитал делать вид, что я — пустое место. В их семье у каждого было своё отношение ко мне, и ни одно из них не предполагало сочувствия.

Роза тоже не должна была сочувствовать.

Жалость ко мне выглядела бы издевательством. Но это не было похоже на издёвку. Здесь не было превосходства и не было удовольствия от того, что я получил по заслугам.

Зато было нечто другое... Напряжение или сдержанность и нечто странное, что появляется в глазах человека, который знает что-то лишнее и пытается не выдать себя.

Я поймал себя на том, что пытаюсь разложить выражение её лица на понятные части. Левьер тут же отвернулась, будто почувствовала это, и сделала шаг вслед за Демианом.

Процессия двинулась в сторону кладбища, а я зажёг новую сигарету, наблюдая за ними издалека. Стикс шёл рядом с Венерой, и эта картина заставила стиснуть зубы. Он был с её семьёй, в то время как я не мог даже приблизиться.

Дым не успокаивал, он давил изнутри, утрамбовывая боль.

Я смотрел вслед идущим и пытался удержать взгляд на чём-то конкретном. На чёрных лентах, на цветах, на Венере, которую вели под руку, на том, как Калеб шёл чуть впереди, будто держал семью на себе.

Как бы я ненавидел Морвелей, не мог не признать, что они были настоящей семьёй. Той, какой у меня никогда не было и никогда не будет.

Если бы у меня был выбор, я бы не искал оправданий и не торговался с богами. Я бы отдал свою жизнь за неё.

Стряхнув пепел, я увидел, что пальцы дрожат.

Юриэль держалась в конце и, заметив меня, не раздумывая подошла. Она остановилась рядом и посмотрела на сигарету в моей руке.

— Не знала, что ты куришь, — её губы, накрашенные красной помадой, растянулись в ухмылке.

Я докурил до фильтра, затушил окурок и только потом поднял на неё глаза.

— Зачем ты пришла?

— Ты поддержал меня, когда Винцас умер. Разве друзья не должны быть рядом в такие моменты?

— Мы не друзья.

— Хорошо. Любовники тебя устроит больше?

Юриэль начинала раздражать, и у меня плохо получалось оставаться безразличным. Каждый раз, когда я приходил в её храм для встреч с Диркли, она не теряла возможности напомнить о том, что между нами было. Я же каждый раз напоминал, что ключевое это: «было».

Не получив от меня ответа, Верховная скривилась, но быстро взяла себя в руки.

— Вчера приходил Калеб Морвель. Собирался поговорить с Орином, но он само собой ничего ему не сказал, зато накинулся. Я сказала, что Диркли говорит лишь с тобой, и если хотят получить информацию, им придётся сотрудничать, — Юри решила сменить тактику и это сработало куда лучше, чем её

Я кивнул прекрасно понимая, что без помощи служителей, Морвели не получат доступа к свидетелю. Им даже Эрих не поможет. Распределением сыворотки занималась Юриэль, эта разработка принадлежала её храму.

Оставалось дождаться момента, когда кто-то из Морвелей проглотит свою гордость и обратится ко мне. Я делал ставку на Калеба. Он был из тех, кто готов на многое, чтобы добраться до правды.

— Мне пора, — сказал я, обойдя Верховную.

— Стой, Ри. Куда ты? — Юриэль схватила меня за локоть и обеспокоенно уставилась в лицо.

— Пить.

— Боги… Ты что серьёзно? Из-за девчонки? Что же между вами было, раз ты так горюешь? Неужели она всё-таки забеременела от тебя? Поэтому она тогда отменила визит?

Юриэль сказала это с усмешкой, но за ней пряталось другое. Её раздражало, что я думал о другой. Её злило, что в моей голове снова была Лидия. Она не терпела, когда что-то выходило из-под контроля, а сейчас из-под контроля выходил я. И смерть Лидии не отменила того, что я больше не был заинтересован в служительнице.

Я посмотрел на Юриэль и вновь почувствовал отвращение. Она не имела права говорить так, даже если считала, что имеет.

Цепочка событий в голове выстраивалась в нужной последовательности. Я переспал с Лидией, перешёл черту потому, что больше не мог врать себе. Она сводила меня с ума, и я оказался не властен над тем, что хотел. Через пару дней она уже сидела в самолёте и вряд ли могла оказаться беременной… К тому же я заставил её выпить кровь.

Знай я, что она ждёт моего ребёнка, не отпустил бы от себя ни на шаг. Я бы даже не пытался убедить себя, что поступаю правильно. Не стал бы искать благородных причин, не стал бы прикрываться заботой или безопасностью. Я бы просто сделал это, потому что внутри меня всегда жило желание иметь то, что нельзя отнять…

Юриэль что-то крикнула вслед, но я не вслушивался. Я пошёл к парковке, чувствуя, как табак въелся в одежду, и как от этого хотелось сорвать с себя всё прямо на ходу.

Я вырос среди первокровных, которые не умели любить. Ни я, ни Тиара не знали нежности и счастья. Нас растили как продолжение рода, как доказательство силы, как ещё один повод показать окружению статус.

Забравшись в машину, я просто держал руки на руле, не заводя двигатель. Верховная сама того не понимая ковырнула так глубоко, что я не мог больше контролировать мысли.

Мне нравилось думать, что я отличаюсь от отца. Что я не повторяю его поступков. Что я не превращаю людей в вещи. Но в Лидии меня раздражало именно то, что она не становилась вещью, не ломалась и оставалась собой даже тогда, когда я делал всё, чтобы выбить из неё это право.

И всё равно я хотел, чтобы она была моей. Я хотел, чтобы осталась рядом навсегда. Хотел, чтобы она носила в себе часть меня и, смотря на нашего ребёнка, думала обо мне. Я хотел создать из наших сломанных частей нечто лучшее, чем мы.

Это желание было отвратительным и честным одновременно. И оно делало меня тем, кто всю жизнь боялся остаться один… никому не нужным… ошибкой…

Будь Лидия беременна, я бы следил за каждым её движением и видел в этом не угрозу, а жизнь. Я бы ненавидел всех, кто подходит слишком близко. Я бы перестал думать о продажах и всех, кто за этим стоял. Всё это стало бы шумом, потому что внутри Лидии было бы то, что принадлежало мне по-настоящему.

И в этом была бы моя слабость…

Где-то глубоко, под всей жестокостью, под воспитанием, под фамилией, под холодом, который я научился носить, всегда были именно эти мысли.

Чтобы меня выбрали.

Чтобы кто-то остался.

Чтобы у меня было то, ради чего я перестану быть палачом.

Я лишился шанса однажды проснуться и понять, что больше не нужно ломать, чтобы удержать. Что не нужно давить, чтобы не потерять. Что можно не быть тем, кем меня вырастили.

С её смертью исчезла не просто женщина, которую я называл женой. Исчезла возможность, что я когда-нибудь смогу стать мужчиной, который умеет любить, а не владеть. И самое мерзкое заключалось в том, что эта возможность появилась у меня только благодаря Лидии, а я сам её и уничтожил…

7

Настроение главы: Emilio Piano, Lucie — Maison

Десять месяцев спустя

Я не могла надышаться запахом маленькой жизни, лежащей у меня на руках. Весь мир померк на фоне маленькой Габриэлы.

Моя дочь была воплощением красоты и нежности… Она причмокивала во сне, а я не переставала улыбаться, проводя подушечками пальцев по её тёмным мягким волосам.

Уже два месяца, как я стала матерью. Габи родилась раньше срока, видимо мечтая встретиться со мной так же сильно, как я с ней.

Аккуратно переложив дочь со своих рук в кроватку, я тихо закрыла дверь и вышла на кухню. Заварив себе чай, я устроилась на мягком диване и уставилась в электрический камин, раздумывая над тем, как всё перевернулось.

Многое в моей жизни изменилось настолько, что иногда я задумывалась: а было ли что-то до этого? Аврора Блан явно выигрывала у Лидии Морвель.

Узнав о беременности, я не уехала из Валлении. Когда гастроли Пьера закончились, он с командой отправился дальше, а я осталась в неизвестном месте, в чужой стране. Стикс настаивал, чтобы я не бросала работу и не теряла с ним связи, поэтому я согласилась на его условия.

Первое время он не лез в мою жизнь, предпочитая исключительно деловое общение. Но периодически в наших разговорах проскальзывали вопросы, не имеющие отношения к работе.

На шестом месяце беременности, когда мне стало особенно тоскливо, я всё же пригласила Пьера в гости. Так он узнал место моего обитания. Мне нужна была помощь, чтобы подыскать подходящий дом, а заниматься этим в одиночку казалось сущей пыткой.

Несмотря на концертную программу, после моего предложения Стикс оказался рядом на следующий же день. Мы часто говорили по телефону, но не виделись довольно долго.

У Пьера плохо получалось скрывать удивление, рассматривая мой выпирающий живот, но держался он сносно.

— Правда говорят, что беременность красит женщин, — не удержавшись, заметил Стикс, попутно раздавая команды грузчикам, привозящим новую мебель. — Ты выглядишь

— Осторожнее, господин Стикс, я могу подумать, что вы флиртуете, — у меня было отличное настроение, поэтому не сдержав улыбки, я чуть коснулась его плеча.

Жизнь начала налаживаться. Несмотря на мои опасения вначале, я всё же побывала в храме и встала на учёт. Оказалось, что никаких проблем с новым именем не было — отец внёс Аврору Блан как первокровную, родом из Ноктилии. Не задумываясь, я приехала в храм, оказавшийся ближе всего по расположению. Верховный служитель храма Мивеи оказался на удивление приятным мужчиной в годах, который не стремился узнать больше, чем полагалось. Тогда в голове всплыло воспоминание о другом служителе…

Риэль Кронвейн покидал мои мысли лишь когда я была чем-то занята, поэтому сначала спасение было в работе, а сейчас в дочке, требующей практически всего времени.

У меня было то, ради чего всё остальное стало неважным. Была работа, которая оказалась по-настоящему интересной. Был дом, в котором я не боялась, что появиться тот, кто отказывался уходить из снов, а ещё…

Телефон тихо завибрировал. Я всегда ставила его на беззвучный режим, опасаясь, что звонок может потревожить Габи.

Увидев на экране имя, я улыбнулась и покачала головой.

— Твои ночные звонки обязательны?

— У меня день и я тоже рад тебя слышать, Аврора, — в голосе Пьера послышался смешок. — Как Габи?

— Уснула…

— Я тебя не разбудил?

Поджав колени к груди, я перевела взгляд на всполохи огня в камине.

— Нет, у меня вечер воспоминаний, — честно призналась я, зная, что Стикс поймёт.

Пьер стал настоящим другом для Авроры, и я была благодарна ему за это. Возможно, дело было в том, что он всё знал и оставался той ниточкой, которая пусть и была в настоящем, но неизбежно тянулась к моему прошлому…

— Я хотел сообщить, что лечу в Ноктилию, давно не виделся с братом и дам внеплановый концерт…

От услышанного в груди отозвалось болью, будто кто-то потянул ту самую нить, связывающую с прошлым.

— Если хочешь, — продолжил он после короткой паузы, — я могу передать твоей… семье. Всё, что попросишь. Или просто сказать, что с тобой всё в порядке.

Сразу ответить не получилось. Надежда жалобно заскулила внутри, умоляя не упускать этот шанс.

Взгляд скользнул к двери в детскую, за которой спала Габи. Маленькая, тёплая, настоящая. Моё настоящее... И всё же вместе с этим настоящим во мне жила другая часть, которую невозможно было вытеснить ни счастьем, ни покоем.

Почти год я не связывалась с родными. Следила за делами компании, читала новостные сводки, иногда открывала рабочие отчёты, чтобы знать, что в Морвель Корпорейшн всё в порядке.

Я знала, что всё идёт привычным чередом, но за этим знанием не было людей. Не было братьев, которые готовы были сделать для меня многое. Не было Каяны с её упрямством и прямым взглядом. Не было Розы, которая всегда видела больше, чем говорила. Не было племянников, которые росли без меня. И не было родителей, которые не знали о внучке…

Радость материнства была оглушающей, но даже в ней нашлось место болезненному пониманию. Мне не с кем было её разделить. Некому было показать, как Габи морщит нос во сне и сжимает пальцы, будто боится отпустить мир. Я держала всё это в себе, потому что иначе пришлось бы признать, как сильно мне их не хватает.

Мне казалось, что если не говорить об одиночестве, оно не коснётся, но это было ложью. Аврора была матерью-одиночкой, без семьи. Она отдавала себя ребёнку и не думала о другом.

— Ты собираешься отвечать? — вздохнул Пьер и только сейчас до меня дошло, что он всё это время ждал.

— Я… не знаю…

Конечно, мне хотелось рассказать близким о Габи. Они заслуживали знать, что у Морвелей появилось пополнение, но… Этим «но» оставался Кронвейн. Я не знала о нём ничего. Намеренно избегала любой информации о Верховном.

Я прекрасно понимала, что любое знание потянет за собой другое, а за ним — третье и остановиться уже не получится. В любом случае, он всегда приходил сам… Каждую ночь.

Во снах, от которых невозможно было отмахнуться, и в ощущении присутствия, которое не зависело ни от расстояний, ни от времени. Он не давал забыть, не позволял окончательно отпустить и не нуждался в напоминаниях. Этого было более чем достаточно, чтобы не искать его в реальности.

Мысль о том, что семья узнает о Габи, неизбежно вела к другой. О том, что он узнает и заберёт у меня самое ценное. Пойми Риэль о том, что я всё подстроила и к тому же родила ребёнка, он бы никогда не простил. Это было бы куда хуже, чем смерть Майлза.

— Если хочешь моё мнение, — после паузы продолжил Пьер, — я бы рассказал. Они должны знать, Лидия. — Мы договаривались, что он не будет обращаться ко мне по настоящему имени, но когда требовалось достучаться, он говорил именно так.

— А Эреб?

— Не переживай, я найду способ встретиться с твоими братьями без его присутствия. Никто не узнает. Я бы не предложил тебе, если бы не оценил все риски.

— Ты можешь передать им её фотографию? Они всё поймут… — наконец позволив себе вздохнуть, спросила я.

— Всё, что ты скажешь, — я снова услышала улыбку в его голосе и расслабилась.

Пьер оказался тем редким типом мужчин, которые стремились помогать, не прося что-то взамен. Первое время нашего общения я была насторожена и не подпускала его слишком близко. Но с тех пор, как я попросила его помощи с домом, многое изменилось.

До рождения Габи, Стикс прилетал пару раз, чтобы встретиться со мной. Как-то он сказал, что я не в его вкусе и это не было ложью.

В один из вечеров, когда мы готовили классическую вилленийскую пиццу, он рассказал о том, что был влюблён. Это была девушка, работающая в их доме. Она была обычным человеком, а он — парнем, которому суждено было стать первокровным.

Пьер не жаловался, добавляя лишь, что тогда впервые понял, как легко разрушить чужую жизнь, даже ничего не делая. Достаточно просто быть тем, кем ты являешься. Хоть он и не сказал, что отказался от крови из-за неё, я смогла прочитать это по взгляду. Весь путь, который он проделал, был из-за первой любви. Правда этого оказалось недостаточно, чтобы они были вместе.

Уехав из родительского

Мы с Пьером были похожи тем, что имели склонность превращать влюблённость в целую трагедию. После того случая он не сближался ни с кем и продолжил делать то, что умел лучше всего.

Я не могла осуждать его… Именно поэтому у первокровных были договорные браки и семейные обязанности, в которых не существовало места для любви. Иногда я задумывалась, что в нашем мире намеренно всё устроено именно так. Тяжело тащить чувства к одному всю жизнь. А ещё тяжелее, когда знаешь, что это не взаимно. Уж лучше стать частью понятной схемы, чем мучить себя сто лет.

Пройдя через собственную иллюзию, через любовь, которую я сначала приняла за ошибку, потом за проклятие, а в итоге за часть себя, я больше не могла смотреть на его историю свысока. Я понимала Пьера слишком хорошо. Понимала это желание вырвать себя из привычной жизни, отказаться от того, что кажется предопределённым, ради одного взгляда, одной надежды, одного шанса быть не тем, кем от тебя ждут.

Он не стал бороться за неё, не стал требовать, не стал разрушать чужую семью, и заплатил за это тишиной, которая тянулась годами.

— Если ты не уснула, я сочту это за грубость, — сказал Стикс, а я рассмеялась.

— Прости, мне действительно стоит пойти в кровать. Так себе из меня собеседник… Когда ты летишь в Ноктилию?

— Послезавтра.

— У тебя есть фото Габи? Просто… покажи им его, чтобы они знали. Если спросят, скажи, что всё хорошо. Может они найдут какой-нибудь способ встретиться со мной, было бы здорово, если это безопасно. Им виднее, как обстоят дела…

— Я слышал Кронвейн женится. Уверен, что он забыл тебя…

Услышанное заставило резко выпрямиться. Я не ждала таких новостей и не понимала, как к этому относиться. Радоваться?

Да, это было бы самым лучшим вариантом. Риэль забыл меня, нашёл другую женщину и, что-то мне подсказывало, что я в курсе кого именно. Юриэль родит ему наследника, как он мечтал. А я смогу не бояться, что ему есть до меня какое-то дело.

Радость точно была бы отличной эмоцией, вот только не было её…

— Это здорово, — сухо ответила я. — Пьер, я пойду спать. Напиши мне, как всё пройдёт… Хорошо?

— Я всё сделаю, но… ты в порядке?

— Само собой. Спокойной ночи, — я нажала на «отбой» и легла на спину.

Вряд ли у меня получилось убедить Стикса в том, что я в порядке. Себя-то убедить в этом не выходило.

Каждый раз, когда я брала Габи на руки и смотрела на неё, думала о том, как всё могло сложиться, если бы я не улетела. Я не жалела о том, что сделала. Кронвейн мечтал уничтожить меня, ему нравилось играть и изводить. Ничто было не способно изменить того, кто меняться не хотел. И всё же…

Во сне он бывал другим. Тем, кто давал обещания, кто ласкал, шептал нежности и умолял вернуться. В жизни Риэль не был таким, но моя память играла злую шутку. Я сходила с ума от того, что верила, что это всё на самом деле было.

С появлением Габи я надеялась, что сны прекратятся, но увы. Кронвейн терзал воспоминания, а пробуждение всегда отзывалось тянущей болью.

Это была война с самой собой, о которой никто не знал. Приходилось убеждать себя, что я никогда не была ему нужна, но стоило уснуть, он разбивал эти убеждения.

И так прошёл почти год…

Убрав чашку в раковину, я вернулась в спальню, легла на кровать и повернулась лицом к дочери. Габриэла сладко посапывала, причмокивая губами.

Мне хотелось думать, что она похожа лишь на меня, но это было неправдой. У Габи были тёмные волосы, но радужка ещё была непонятного оттенка. Я мечтала, чтобы у неё были голубые глаза, но что-то подсказывало, что гены Риэля здесь одержат верх.

Ей было всего два месяца, но она уже отменно хмурилась, напоминая Кронвейна. А ещё я дала ей имя того, в кого была влюблена…

Когда мне только положили её на грудь после родов, я была переполнена такой любовью и радостью, что не задумываясь назвала её Габриэла. Мне показалось, что это символично.

Я влюбилась в Габриэля… и благодаря этому у меня появилась дочь. Если бы не было прошлого, не было и будущего.

Пытаясь уснуть, я думала о том, что давно не пила кровь, но не испытывала никаких тревог из-за этого. Мысли о дочери вытесняли жажду и не позволяли ей влиять на моё состояние. Пока я кормила грудью, но скоро придётся вернуться к привычному образу жизни.

Верховный был в курсе, что я была беременна и отказалась от крови, но с рождением мне требовалось регулярно посещать храм, чтобы докладывать о своём состоянии.

Сон пришёл быстро, а с ним и Риэль, как неизбежная его часть. Он давно перестал гнаться за мной, пытаясь задушить, но делал куда хуже. Кронвейн ласково касался моего лица, улыбался и шептал, что скучает…

Во сне я была в той самой комнате его дома. Почему-то это место стало точкой, за которую цеплялось прошлое. Комната и дурацкий матрас, на который ложился Риэль, утягивая меня в свои объятия.

— Не уходи от меня, Лидия… Я устал просыпаться без тебя… — шептал тихий голос, а я не могла сдержать слёз.

— Отпусти меня, Риэль, пожалуйста.

— Я же говорил, что никогда не отпущу. Твоя смерть ничего не изменила, serpens. Если бы я мог, оказался рядом с тобой и плевать, через что бы пришлось пройти…

Сквозь пелену прорывался неестественный звук, требующий, чтобы я вернулась в свою реальность.

— Мне нужно уходить, — подняв голову, я встретилась с глазами Риэля, которые сейчас казались пустыми омутами.

— Даже после смерти тебе нужно куда-то бежать…

С бешено колотящимся сердцем я подскочила с кровати и потянулась к дочке, которая начала кряхтеть. Я прижала Габи к груди, вдыхая знакомый запах, и пульс медленно возвращался в привычный ритм.

Риэль остался там, где ему и было место. Во снах. В прошлом. В той части жизни, к которой я больше не имела права возвращаться.

8

Настроение главы: Goddess no holy — Run

День начался в привычной суматохе. Габи засыпала сразу после кормления, но иногда просыпалась, требуя поменять подгузник или снова припасть к груди. Три раза в неделю ко мне приходила помощница. На этом настоял Пьер в обмен на моё заявление, что я не собираюсь оставлять работу.

Я не храбрилась, просто Габриэла оказалась на удивление спокойным ребёнком. Мне удавалось спать всю ночь, просыпаясь лишь в редких случаях. К тому же работать удалённо было очень приятно. Дочь всегда была рядом, и когда она засыпала, я могла заняться делами.

Ивет тихо вошла в прихожую. Я дала помощнице ключ от дома, чтобы она не потревожила Габи, если та уснёт. Женщина махнула мне рукой и расплылась в улыбке, когда увидела, как я укачиваю дочь, чтобы уложить на сон.

— Доброе утро, вы завтракали? — Ивет опустила глаза на бумажный пакет из пекарни.

— Спасибо, — прошептала я.

У меня не было близких, и помощница стала той, кто разделял моё одиночество. Дети Ивет выросли, а внуков не было. Она искала, куда деть своё внимание, которое со временем стало никому не нужным. А я стала той, кто это внимание брал…

Невольно я ловила себя на мысли, что Венера тоже выбрала для себя такого человека — Зои. Когда мы стали отдаляться, управляющая заняла наше место в доме матери. В тот день, когда в резиденции случился пожар, мама переживала не из-за стен и мебели. Она искренне боялась за Зои, ставшей частью её мира. Именно поэтому Венера приняла её обратно, несмотря на то, что братья были против.

Я никогда не думала, что одиночество делает с нами, но теперь ощутила это на собственной шкуре.

Опустив Габриэлу в колыбель, я вошла на кухню.

— Мне нужно будет отъехать с Габи на осмотр… — и даже наличие в моей жизни человека, разделяющего пустоту, я не могла говорить правду.

Габи — дочь первокровных. Ей не требовались никакие осмотры. Зато мне нужно было ездить в храм, чтобы отмечаться. Пока я не могла доверить Ивет самое ценное, что у меня было, поэтому я всегда брала Габриэлу с собой.

— Конечно-конечно, — вытирая руки о фартук, запричитала женщина. — Я приберусь и приготовлю ужин. Есть пожелания?

— Спасибо, Иви. Вы же знаете, что я люблю всю вашу еду.

Залив в кружку кипяток, я села за стол. Ароматные булочки, которые Ивет поставила передо мной, мгновенно наполнили пространство ароматом корицы и ванили. Я сглотнула и немедля потащила сдобу в рот.

— Ох, Аврора, — Ивет рассмеялась, — нельзя питаться одними булками! Пока вы кормите грудью, калории не так страшны, но скоро это закончится, и тогда тело вспомнит обо всём. Я родила троих и была в шоке, что вес так сложно сбросить…

Женщина провела рукой по своим объемным бокам и покачала головой.

Я не стала отвечать. Беременность и роды никак не повлияли на моё тело. Исключение было лишь в том, что моё либидо выросло до немыслимых пределов. Голод требовал не жажды, а нечто иного… Чего, увы, я не могла получить.

Само собой, я могла отправиться в какой-нибудь бар и забыться на какое-то время в чьих-нибудь руках, но это значило оставить Габи. Позволить такого я не могла.

Поэтому я спасалась сладкими булками и частыми посещениями душа…

Закончив разгребать почту Стикса, я начала собираться. Чем раньше разберусь со всем, тем быстрее освобожусь.

Ивет помогла мне переодеть Габи для нашего выхода на прохладную улицу. Я закрепила люльку на заднем сиденье и двинулась к храму.

Размеренные покачивания заставили дочь быстро погрузиться в дремоту, а я включила радио. Надеялась, что музыка поможет отвлечься от надоедливых мыслей, но она стала лишь саундтреком для дороги.

Риэль Кронвейн без спроса лез в голову, копоша память. Я была так наивна, когда думала, что достаточно будет избавиться от него, чтобы забыть. Не знаю, что должно было случиться, чтобы воспоминания перестали терзать меня, как стервятники.

Словно в ответ на мои мысли, мобильный тихо завибрировал. Я улыбнулась, когда увидела на экране имя звонящего.

— Доброе утро, Аврора.

— Доброе, Пьер. Разве у тебя сейчас не ночь? — сверив в голове график Стикса, я пришла к выводу, что он находился достаточно далеко.

— Ночь, — подтвердив мои догадки, отозвался он. — Но у тебя-то утро.

— Почему не спите, господин Стикс?

— У меня вылет в Ноктилию или ты уже забыла?

Я нахмурилась, вспоминая наш недавний разговор. Тогда всё было нереальным настолько, что я не придала этому значения.

— Точно… — сердце толкнуло в рёбра с болезненной силой.

Совсем скоро моя семья узнает правду. Жаль я не могу видеть их лица… Не могу слышать, обрадуются они или забеспокоятся.

— У меня есть фотография Габи, которую ты отправляла… Та, где ты сидишь с ней у камина. Я могу показать её или…

— Да, этого будет достаточно, но прошу позаботься, чтобы это было в безопасном месте без лишних ушей.

Пьер тихо хмыкнул. Я могла представить, как он закатил глаза, несогласный с моим недоверием. Но его чувства не имели значения. На кону стояла не только моя безопасность.

— Договорились. Если обстановка будет подходящей… Хочешь поговорить с ними?

— Конечно! — не раздумывая, сказала я и покосилась в зеркало, чтобы убедиться, что не разбудила Габи.

— Хорошо… После Ноктилии я прилечу в Валлению, — вдруг заявил Пьер, и я нахмурилась, перебирая в голове график выступлений.

— Разве ты не должен быть в Сареме? У вас ведь небольшой перерыв.

Стикс тихо засмеялся, а я поймала себя на мысли, что хочу увидеть его улыбку. Мне не хватало её… и того, кому она принадлежала.

— Ты прекрасно справляешься с работой, Аврора, — уже без веселья ответил Пьер. — Сначала я прилечу к тебе. Всё-таки я ещё не видел Габи лично, хотелось бы познакомиться.

Отчего-то щёки запылали. Хотя я прекрасно знала от чего именно… Пьер стал моим другом. Настоящим. И я боялась разрушить нашу дружбу из-за голода… Мне нужен был мужчина, а Стикс был тем, кто занимал голову не только по рабочим вопросам.

— Не думаю, что это хорошая идея, — выворачивая руль на оживлённую улицу города, сказала я.

— Почему?

Пораскинув, я пришла к выводу, что могу сказать правду. Мне не хотелось выдумывать. К тому же Пьер сам был первокровным и мог понять мои опасения как никто другой.

— Я боюсь, что начну приставать к тебе. Ты ведь в курсе, что я уже долго не принимаю кровь, но голод требует… разрядки. В общем, пока это небезопасно.

На том конце повисло молчание, а после тяжёлый вдох.

— Понял, — показалось, что в нотках промелькнуло разочарование. Надеюсь, что Стикс не осудил меня за ответ «прямо в лоб».

— Прости… Просто хочу, чтобы ты понимал, что я бы рада встретиться, но не хочу испортить твоё впечатление обо мне.

«И нашу дружбу», — мысленно добавила я.

— Думаешь, существует что-то, способное испортить моё впечатление?

Я задумалась, но не успела ответить.

— Рад, что ты откровенна, но разочарован, что моё мнение тебя не интересует.

Затормозив на парковке у нужного здания, я вытащила телефон с крепления.

— Пьер, я доехала до храма. Созвонимся позже?

— Конечно. До скорого, Аврора… — не дожидаясь моего ответа, Стикс сбросил вызов.

Какой-то странный вышел разговор. Я испытывала одновременно надежду и сожаление. Причина первого была в том, что близкие вот-вот узнают правду, а второго… В том, что за всем хорошим неизбежно стояла тень Риэля.

Хотелось бы верить, что новый брак целиком утянет Кронвейна и его голова будет занята другой. Учитывая, что он женится, у него не было угрызений совести относительно моей смерти. Надеюсь, что он вовсе забыл меня.

Я прекрасно понимала, что Риэль не тот мужчина, который будет тосковать по предмету своей ненависти. Скорее всего, он облегчённо выдохнул, что избавил мир от такой угрозы.

От этой мысли внутри заныло.

Раздражённо отстегнув ремень, я вытащила спящую Габи и вошла в здание храма Мивеи. Место походило на то, где служил Кронвейн. В этом плане Верховные придерживались традиций и оставляли всё именно так, как задумывали боги.

Никогда раньше я не задумывалась о том, что первые служители были реально связаны с богами. Судя по истории, Верховные несли в мир их волю и именно по их указке основали храмы, в которых следили за первокровными. Удивительно, что раньше нечто духовное действительно было так близко к людям. Интересно, почему сейчас боги оставили мир? Неужели поверили, что служителей достаточно?

Хотя не удивлюсь, если всё это просто сказка…

Дойдя до кабинета служителя, я осторожно постучала. Мне было назначено, поэтому я не сомневалась, что Верховный Авраам уже ждал.

— Добрый день, могу войти? — приоткрыв створку, я убедилась, что служитель не занят с кем-то другим.

— А-а-а, мисс Блан, рад видеть, — Авраам принялся поправлять бумаги, разбросанные на столе.

Мужчина развернул последний лист так, чтобы я не видела, что там написано и посмотрел на Габи, сопящую в люльке.

— Как ваша дочь?

— Всё в порядке, благодарю, — я вежливо улыбнулась и положила малышку на диван, а сама прошла к столу.

Закатав рукав так, чтобы можно было взять образец крови, я вытянула руку, ожидая, когда Авраам сообразит, зачем я пришла.

— Вы всегда так ответственно относитесь к посещениям, — растянув губы в ухмылке, служитель потянулся к ящику и вытащил необходимый для сбора шприц. — Присаживайтесь.

Заняв место напротив, я ожидала, но отчего-то Верховный не спешил приступить к стандартной процедуре.

— Аврора, скажите, а ваш муж планирует перебираться в Валлению?

— Вы ведь знаете, что я не замужем, — напомнила я, но ощутила, что шея начинает болезненно ныть от напряжения.

Авраам знал, что я беременна, но в подробности мне никогда не приходилось вдаваться.

Стараясь не выдать себя, я вспомнила, как нужно улыбаться так, чтобы окружающие верили в искренность.

— Обстоятельства моей беременности весьма… — наигранно опустив глаза, я вздохнула, — весьма запутанны. Отец Габи первокровный, но он женат.

Верховный, не отрываясь, следил за мной, но за непроницаемой маской я не имела понятия, о чём он думал. История давно придумана, нужно было просто правильно её преподнести. Мне показалось, что грязная тайна прозвучит куда убедительнее, чем любые другие варианты. Пусть лучше Авраам думает, что я — любовница, чем начнёт подозревать что-то другое.

— Этому господину известно, что он стал отцом?

— Известно, но мне ясно дали понять, что у нас нет будущего. Именно из-за этого мне пришлось покинуть Ноктилию. Воспоминания, — снова вздохнув, я посмотрела на мужчину и покачала головой, давая ему возможность додумать самому.

Кровь медленно поступала в ёмкость и оставалась такой же красной, не окрашиваясь — признак того, что я не нарушала условий. Авраам довольно кивнул.

— Простите, что требую так часто приезжать. Надеюсь, вы понимаете, что отказавшаяся от крови женщина может быть опасна. Были случаи, когда первокровные теряли рассудок и нападали на невинных…

— Всё в порядке, — я поднялась и поспешила к Габи, которая начала активнее шевелиться.

— Вы назвали дочь Габриэла? — зачем-то спросил Верховный, а я обернулась, чтобы понять, с какой целью был задан этот вопрос. — Вы знали, что служителя Мивеи в Ноктилии звали Габриэль?

У меня не было сценария, как отвечать на подобное. Казалось, что это вопрос с подвохом. Как любая жительница Ноктилии, я прекрасно знала имена всех Верховных. Но про настоящее имя Габриэля слышали немногие. Когда он вступил на должность, принял сокращённое имя.

— Габриэль? — переспросила я, делая вид, что перебираю что-то в голове. — Вы, наверное, имеете в виду Риэля Кронвейна?

Пристально наблюдая за мной, Авраам кивнул.

— Не знала, что это сокращённое имя, — соврала я. — В любом случае о служителе Мивеи мне известно мало. Я относилась к храму Сирка. Там… — едва не ляпнув, что там работал мой отец, я поспешила добавить: — Там я бывала иногда.

Мне стало дурно. Причины, по которым Верховный вдруг заговорил о Риэле показались мне подозрительными. Мог ли Авраам узнать во мне погибшую жену Кронвейна?

Разумеется, я постаралась, чтобы моя внешность не могла так просто определить во мне Лидию Морвель. Всё-таки риски нельзя было отметать. Как только я решила остаться в Валлении, пошла в салон, чтобы мне выстригли чёлку, выпрямили и окрасили волосы в более тёмный цвет. Я носила мешковатую одежду, отказавшись от любимых деловых костюмов и чаще собирала волосы в

— Хорошего дня, мисс Блан. Мы пришлём вам дату следующего посещения, — продолжая пристально смотреть, сказал служитель. Даты посещения намеренно высылались так, чтобы нельзя было подготовиться.

Я так и не смогла разгадать причины нашего странного разговора, да и не хотела. Если он узнал во мне жену Верховного Кронвейна, станет ли докладывать ему или поймёт, что я здесь не просто так?

В любом случае мне нужно было подготовиться для переезда…

Когда мы вернулись в машину, Габи уже проснулась. Она хлопала глазами и смотрела по сторонам, не задерживаясь ни на чём. Решив, что у меня есть немного времени, пока она не проголодается, я отправилась в ближайший торговый центр.

Нужно было купить вещей для дочки, которая росла с неимоверной скоростью. Я могла бы заказать доставку, но хотелось немного развеяться. Всё-таки сидеть в доме бывало утомительно.

Когда мы приехали, я вытащила дочь из детского кресла и подхватила на руки. Мы отправились в магазин и на какое-то время мне удалось забыться в простых бытовых мелочах. Я поймала себя на мысли, что с интересом слушаю рассказ консультанта о качестве материала распашонки и его преимуществе над остальными.

Улыбаясь, я кивала то на одно, то на другое, и продавец заботливо складывал всё в корзину. Уже на кассе я поняла, что набрала целый пакет.

— Вам помочь донести всё до машины? — заботливо спросила девушка на кассе.

— Думаю, я справлюсь, — я даже не сомневалась в этом.

Габи весила чуть больше пушинки, и я могла с лёгкостью справляться с ней и пакетом.

Рассчитавшись, я пошла к лифту, но дойти до него не успела. Я оценила свои силы, но не могла предвидеть, что ручка пакета вдруг лопнет и всё содержимое вывалится на пол.

Раздражённо фыркнув, я уже собиралась наклониться, но незнакомый голос заставил меня остановиться:

— Давайте помогу, — темноволосая женщина присела передо мной и принялась аккуратно складывать выпавшие вещи обратно.

— Спасибо…

Незнакомка подняла карие глаза и мягко улыбнулась. Что-то в ней было знакомым настолько, что я инстинктивно прижала дочь крепче. До боли запоминающиеся черты… только мягче…

Перебирая в голове, откуда могу её знать, я не находила ответа. Женщина поднялась, но отдавать пакет не торопилась. Она смотрела на меня также внимательно, будто пытаясь вспомнить имя.

— Лидия? — глаза озарились от понимания, а я дёрнулась назад.

— Вы… ошиблись… — вырвав из её рук вещи, я поспешила уйти, но она догнала, перегораживая путь.

— Подожди, — схватив меня за рукав так, чтобы остановить, она умоляюще посмотрела в моё лицо. — Ты вряд ли помнишь меня… Я — Тиара. Сестра Габриэля…

Недостающая частичка головоломки встала на место, но легче не стало. Я испуганно огляделась, боясь… Всего сразу.

— Не понимаю, о чём вы… — глупо было врать. Правда легко читалась по тону моего голоса.

Я почти побежала к ступенькам, решив, что лифтом пользоваться необязательно.

— Клянусь, я ничего не расскажу ему. Прошу, просто выслушай меня…

Не знаю, какая сила заставила меня остановиться и поднять голову на женщину. Она смотрела сверху вниз, цепляясь за перила руками. Я видела, с какой надеждой она сжала подрагивающие губы.

— Я с ним не виделась… Последний раз был около пяти лет назад. Пожалуйста, давай просто поговорим.

Здравый смысл подсказывал, что настал тот момент, когда следовало немедленно вернуться в дом и начать собирать вещи. Валления внезапно перестала казаться безопасной. Уютный дом, булочки Ивет, редкие звонки Пьера, привычный маршрут до храма — всё это за секунду превратилось в лживую бутафорию нормальной жизни. Всё, что имело смысл, уже лежало на моих руках…

Стоило только кому-то узнать меня, и прошлое тянулось быстрее, чем я успевала опомниться.

Но так не хотелось убегать и начинать всё сначала…

Медленно выдохнув, я опустила взгляд на дочь, провела пальцем по её щеке, будто спрашивая разрешения, и только потом снова посмотрела на Тиару.

— Пять минут, — тихо сказала я.

9

Настроение главы: Chris Grey — The shadows

Расположившись в кафе на первом этаже торгового комплекса, я старалась не смотреть на Тиару. Боялась, что прочитаю на её лице то, о чём пожалею.

Я никогда не слышала, чтобы Риэль говорил о сестре и не имела понятия, какие между ними отношения.

— Не знаю, с чего начать, — призналась Тиара и придвинула меню ближе к себе, стараясь занять руки хоть чем-то.

— Ты следила за мной? — сразу перейдя в нападение, прямо спросила я.

— Нет, — встретив мой взгляд, ответила женщина.

Мне было больно смотреть в её глаза… Будто один взгляд разделили на двоих и заставили мир терпеть их прямоту и холодность. Кронвейны были похожи внешне. Память не могла подсказать, какими были родители Риэля и Тиары, но наверняка они взяли что-то от обоих.

— Для меня эта встреча такая же неожиданность, как и для тебя… Кажется, я совсем недавно отправляла брату соболезнования о твоей кончине, и вот… — уголок её губ чуть дёрнулся вверх, но до улыбки было очень далеко.

— Мне нужно оправдаться или умолять тебя не рассказывать ему о том, что ты видела меня?

Габриэла на моих руках закряхтела. Дочь проголодалась, а возможно, ей передавалась моя нервозность.

— Можешь покормить её, — Тиара обвела взглядом полупустой зал.

Мы сидели у стены в дальнем конце помещения. Идеальное место, чтобы любопытные взгляды не блуждали по матери, которая вдруг решила оголить грудь.

Вздохнув, я распахнула края плаща, приподняла кофту и положила Габи так, чтобы она могла получить доступ к молоку. Мне нравилось кормить дочь в более комфортных условиях. Этот момент был почти сакральным, и вот…

— Лидия, тебе незачем мне что-то рассказывать, — Тиара наконец улыбнулась.

На вид ей было около сорока, и я могла с уверенностью назвать её красивой женщиной. Тёмные волосы были уложены в аккуратные волны и струились по плечам. Глаза пробежали по безупречному костюму из дорогой ткани и брендовой сумочке, лежащей на стуле рядом.

Тиара не стеснялась того, что была первокровной и весь её вид говорил о статусе.

— Зачем тогда ты хотела

Женщина отвлеклась на официанта, который поставил перед нами две дымящиеся кружки. Я хотела сказать, что ничего не заказывала, но Тиара бросила короткое:

— Горячий шоколад тут очень вкусный.

Меня не волновал напиток. Меня вообще мало что волновало, кроме ответа, который Тиара, судя по всему, оттягивала.

— Я не видела брата уже очень давно… — не найдя на моём лице ничего похожего на вежливость, наконец сказала она.

Габи оторвала губы и тихо засопела, снова уснув. Я одёрнула кофту вниз и нахмурилась, не понимая, куда идёт наш разговор.

Тиара осторожно коснулась обода кружки, но взгляд не отрывался от меня.

— Выходит ты не умерла… И вряд ли потеряла память… — она вслух принялась размышлять.

— Как видишь.

— Я видела конференцию, на которой брат рассказал, что женился. Так и узнала тебя. Но ты здесь…

— Ты ведь не ждёшь, что я буду что-то рассказывать, — напомнила я.

— Верно, — Тиара кивнула. — Прости за наводящие вопросы, я просто не знаю, как подступиться к этому…

— Можешь сказать прямо и не тратить ни своё, ни моё время. Мне нужно укладывать дочь на дневной сон.

Тёмные глаза остановились на Габи. Надеюсь, что женщина не могла рассмотреть её ближе. Я была уверена, что правду говорить нельзя. Уж лучше придерживаться той истории, где родила от какого-нибудь другого первокровного.

Ложь всплыла сама собой… Если потребуется, сочиню, что забеременела от любовника и испугалась Кронвейна, поэтому сбежала.

— Он довёл тебя, да? — неожиданно спросила Тиара. — Не смотри так, я знала Габриэля и его характер. Мы оба сломанные.

— О чём ты? — во рту так пересохло, что горячий шоколад показался как нельзя кстати.

На короткий миг женщина уставилась на свои ладони, но быстро собралась и продолжила:

— У нас была крайне странная семья.

Я вспомнила шрамы на груди Риэля и то, что он сказал, что это наследство от отца. В тот день он больше не сказал ничего, но этого было достаточно, чтобы всё сопоставить.

— Кронвейны — очень древний род. Отец гордился тем, какими величественными первокровными мы были. Он с детства внушал, что мы должны стать великими и не опорочить его, — погрузившись вглубь чего-то своего, заговорила Тиара. — Увы, спасения от его мании величия не было даже у нашей матери. Так вышло, что они были идеальной парой, обладающей садистскими замашками.

Казалось, что женщина хочет выговориться. Я не смела перебивать, не понимая, в чём причина. Хотя нет… понимала.

В прошлом я часто задавалась вопросом, почему Риэль стал таким. В чём его боль и как я могу заставить его забыть о чём-то ужасном. Так думала юная Лидия, до одури влюблённая и пытающаяся найти всему оправдание.

— Мы знали, что первокровные с детства. Мне повезло чуть больше, мать рассказала и наглядно показала, что значит быть «не такой, как все», когда мне было двенадцать. Отец же решил, что Габриэль будущий мужчина и должен узнать это, когда ещё не пошёл в школу. Я знала, что брат боится и ненавидит всё, что происходило в нашем доме и не ошиблась. Когда он подрос, сказал всем, что отказывается пить кровь. С тех пор… всё изменилось.

Слушать о жизни Риэля не от него казалось чем-то странным. Будто я открывала то, что мне не принадлежало и всё равно хотела это присвоить.

Стоило уйти и забыть об этой встрече, но я молчала и ждала продолжения.

Кронвейн оставался самой большой загадкой в моей жизни и прикоснуться хотя бы к какой-то части его души стало справедливой ценой. Он знал обо мне всё, а я не имела понятия, что за мужчина был рядом.

— Каин сломал его… Он истязал Габриэля день изо дня и не остановился даже когда брат был в лагере.

— Что значит сломал?

— Однажды отец предлагал Габриэлю укусить нашу кухарку, но тот не смог… Тогда Каин вонзил лезвие прямо в её шею на его глазах. Этого мало, чтобы сломать? — будто размышляя, Тиара продолжила: — Он любил воспитывать… В лагере брата заперли в подвале. Каин запретил жрецам приносить ему еду, разрешал оставлять крыс.

От услышанного я оцепенела. Почему-то в голове рисовался образ ребёнка, но тогда Риэлю уже было восемнадцать. Каждый из нас проходил посвящение, но не каждый из нас был готов отвергнуть часть себя.

Будь в моей семье нечто подобное, хотела бы я стать такой же? Как бы относилась к другим первокровным?

Ответа на эти вопросы не было. Чтобы понять кого-то, покопаться в его прошлом мало. Нужно залезть ему под кожу, проникнуть в каждую мысль и пропитаться эмоциями. Но даже тогда вряд ли можно понять…

Будто желая поковыряться в моей жалости, Тиара продолжила:

— Даже голодая он не пил кровь. Тогда Каин начал бить его плетьми. Знаешь, он и до этого избивал его, но ничто не сравнится с раздиранием кожи до костей. Не смотри так, отец с удовольствием делился со мной и матерью тем, как происходит процесс. Особое удовольствие ему доставляло слушать, как рассекается ткань. Габриэлю нужно было сделать всего глоток человеческой крови и всё бы зажило, но он отказывался.

— Прекрати, — меня затошнило. Не выдержав, я выставила руку вперёд, заставляя женщину остановиться. Она словно не понимала, что подобное не стоило говорить кому попало.

— Прости. Иногда я забываю, что не все росли среди подобного.

— Почему никто не контролировал вашего отца? Разве это не подозрительно, что в доме первокровного происходили такие истязания?

— Полагаю, что большие деньги решали всё, — Тиара пожала плечами. — К тому же сотрудники всегда были сиротами. Я узнала об этом, когда внушила одной из горничных рассказать правду о том, что она видела. Это был мой первый опыт использования силы…

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — не выдержав, я раздражённо потёрла переносицу.

— Мы убили их, — глядя прямо в глаза, ответила Тиара. На её лице не дрогнул ни один мускул.

Стало ясно, женщина не в порядке, а я добровольно решилась на разговор с ней…

— У нас не было другого выхода. Габриэль сделал это с отцом, а я с матерью. Они не любили нас, а мы — их. После этого наши пути с братом разошлись. Я уехала в Валлению, а он стал Верховным в Ноктилии. Мы

Пальцы сжались на спине Габи чуть крепче, и я поспешила ослабить хватку, чтобы не потревожить дочь. Рассказ Тиары во многом проливал свет на личность Кронвейна. Он вынужден был стать жестоким, потому что у него не было других вариантов, но это не отменяло той боли, которую он принёс мне.

— Ты ошиблась, — тихо сказала я. — Он не из тех, кто умеет быть счастливым.

— Именно поэтому ты сбежала с его ребёнком?

Поднявшись, я постаралась вложить в голос столько холода, сколько могла.

— Очень жаль, что вы выросли в такой семье, но ты сейчас не разрушаешь жизни, в отличие от твоего брата…

— О, Лидия, не торопись, — Тиара постучала пальцами по краю стола и улыбнулась так, что у меня по спине пробежали мурашки. — Я не расскажу Габриэлю, что видела тебя в обмен на твою историю.

Так и знала, что будет подвох, но отчего-то всё равно пошла. Стиснув зубы, я села на место. Мне нужно всего лишь усыпить её бдительность и поскорее оказаться дома. А там уже простая схема: собрать вещи, купить билеты и скрыться подальше отсюда.

Собрав волю, я выложила всю историю от начала до конца. Приукрашивать смысла не было. Если Тиара расскажет брату правду, то пусть знает, что ему удалось сломать меня настолько, что я предпочла прятаться по миру. У меня не было сил, чтобы бороться с демонами прошлого. Они всё равно были сильнее.

Единственное, что меня волновало, это Габи. Поэтому когда речь дошла до рассказа о ней, я замолчала. Мне нужно было просчитать всё на несколько шагов вперёд, чтобы эта деталь либо не дошла до Риэля, либо дошла, но искаженной настолько, что у него не возникло бы желания искать меня.

— Можешь не придумывать, я поняла, что она от Габриэля. Всё-таки я всё детство провозилась с братом и прекрасно помню, каким он был малышом. Она на него похожа, — заметив моё замешательство, Тиара вдруг положила свою руку поверх моей. — Понимаю, что ты не поверишь на слово, но я не стану ему о тебе рассказывать, просто не имею на это права.

Не веря в искренность её слов, я осторожно высвободила ладонь.

— Зачем ты рассказала всё это?

— Это прозвучит странно, но я скучаю по Габриэлю… Во всём мире он единственная душа, способная понять меня. Мы с ним похожи, хоть он и отрицает это, считая всех первокровных такими же, как наши родители.

Глубина ненависти Риэля тянулась от его семьи. Неудивительно, что он презирал всех, когда не получил примера здоровых отношений.

Смерть Майлза от моих клыков наверняка лишь крепче убедила его в том, что не существует невиновных. Существуют только время и место, в которых рано или поздно свершится преступление.

— Я увидела тебя и не могла просто позволить уйти. У меня появился шанс узнать о брате больше и упускать его показалось глупо. Чтобы ты заговорила искренне мне тоже пришлось говорить честно. Именно поэтому я рассказала про наше прошлое. Но я рада, что мы встретились, Лидия…

— Пожалуйста, не называй меня так.

Переполняющие эмоции захлёстывали. Мне хотелось как можно скорее оказаться подальше отсюда и поскорее отмыться от услышанного. Раньше я и представить не могла, сколько боли сдерживал Риэль. В отличие от своей сестры он предпочитал не говорить о себе. Наверняка он прекрасно знал, что после такого на него будут смотреть иначе. Кронвейн предпочитал прятать свои шрамы, боясь увидеть сожаление… Или показаться слабым?

— Ты собираешься снова бежать? — Тиара обладала редкой проницательностью или у меня всё было написано на лице.

Ответа от меня она не дождалась, а потому продолжила:

— Я поклялась, что не продолжу род, — губы женщины растянулись в улыбке, а я инстинктивно прижала Габи ближе.

Без крови я бы не смогла противостоять первокровной. Я до сих пор не знала, что у неё было на уме и точно не могла доверять.

— Думала, что Габриэль придерживается такого же мнения. Кронвейнам лучше не плодиться с такой наследственностью… Не бойся, я не собираюсь вредить твоей дочери. И искренне рада, что у меня есть племянница. Уверена, что брат бы тоже был рад…

— С чего такие выводы? — не теряя бдительности, поинтересовалась я.

— Потому что несмотря на всю его чёрствость, я увидела, как он на тебя смотрит. Габриэль был одержим тобой и одержим до сих пор. Поверь, я знаю о чём говорю, — Тиара неожиданно поднялась, подхватив сумочку со стула. — Это моя визитка. Не надеюсь, что ты когда-нибудь позвонишь, но мало ли.

Она не стала дожидаться, когда я приму пластиковую карточку, просто положила её на край стола.

— Кстати, — женщина вдруг обернулась, — как ты назвала дочь, если не секрет?

— Габриэла, — машинально ответила я, но тут же осознала, что это могло стать началом конца.

Одно дело искать незнакомую женщину, а другое мать с ребёнком, чьё имя уже внесено в базу Верховных.

Тиара улыбнулась шире, но больше не стала ничего говорить, просто развернулась и ушла.

Задерживаться я не стала, но зачем-то положила визитку в карман пальто.

Уже в машине, когда Габи была надёжно закреплена ремнями на заднем сиденье, я позволила себе выдохнуть. Пальцы на руле дрожали от страха и напряжения.

Нужно срочно составить план… и поскорее скрыться из этого места.

Хотелось позвонить Пьеру, но он наверняка был уже в полёте. Оставалось рассчитывать только на свои силы.

Доехав до дома, я попросила у Ивет побыть с малышкой, а сама отправилась в ванную. Мне нужно было немного времени в одиночестве.

Погрузившись в горячую воду, я начала оттирать кожу, будто мочалка могла избавить от мыслей. В голову то и дело лез образ Риэля… Вся его холодность, колкие фразы и грубость. Он ненавидел меня, как любого первокровного, но всё же… Всё же вместе с этим, выцарапывая себе дорогу, прорывались другие воспоминания. То, как он целовал меня, как прижимал к себе и как прятался за маской.

Я хотела верить, что он — чудовище, это было проще всего. Зачем разбирать на части того, кто выбрал свой путь?

Тряхнув головой, я постаралась забыться, но это было невозможно. Раньше думалось, что память легко

10

Настроение главы: Gio Mkl — Problematic

Я не успел открыть глаза, как понял, что день не задастся с самого начала. Дверь хлопнула, заставляя повернуть голову на звук. На пороге моей комнаты стояла Юри.

Она сложила руки на груди и сверлила меня взглядом, полным обиды.

— Ты снова ушёл из спальни посреди ночи!

Не отвечая, я поднялся и потянул мышцы. Спать на матрасе доставляло отдельное «удовольствие», но я не мог позволить себе отказаться от этой пытки. В этой комнате ещё ощущался запах Лидии. Её духи, стоявшие на полке в гардеробной, не оставляли мне других вариантов.

Подхватив с пола пачку сигарет, я щёлкнул зажигалкой и спустя мгновение пространство окутал мерзкий дым. Юри скривилась и шагнула назад.

— Прекрати курить в доме…

— Это мой дом, — напомнил я.

— Да, но я твоя невеста, — парировала Верховная. — Если тебе так нравится спать здесь, можем перенести кровать сюда. Но спать как собака на этом… — сморщив нос, Юриэль брезгливо оглядела матрас.

Она ненавидела, когда я заходил сюда, прекрасно понимая, что раньше здесь жила Лидия. Первое время Юри высказывала своё недовольство намёками, но быстро поняла, что можно не скрывать чувства.

Я затянулся дымом и прошёл к окну, расправляя шторы. Причитания за спиной почти не трогали, а вскоре вовсе пропали. Юри спустилась по лестнице и принялась отчитывать кого-то из персонала, который она наняла для работы.

Напоминая себе, что я выбрал этот путь не просто так, я снова поднёс сигарету к губам.

Удивительно, что я никогда не страдал проблемами с памятью, но момент, когда я согласился на свадьбу с Юриэль, напрочь стёрся. Точнее, я всё помнил, но эмоционально не придавал этому значения.

Почти год я существовал. Правильнее будет сказать, что я жил лишь короткий промежуток времени и, вдохнув, не знал, как вести себя, когда кислород перекрыли. Хотелось бы умереть, чтобы оказаться со змейкой, но пока не получалось исполнить задуманное.

Юриэль вернулась спустя семь минут и бросила на матрас костюм.

— Будь добр, приведи себя в порядок. У нас конференция, — холодно произнесла она.

Я едва не рассмеялся, заметив, насколько мой мир перевернулся с ног на голову. Совсем недавно я был в роли того, кто тащил на союз, а теперь тащили меня.

У судьбы, определённо, было отменное чувство юмора. Но я предпочитал думать, что это моё возмездие.

Затушив окурок о стену, я открыл окно и бросил его прямо во двор. Следуя указу Верховной, как послушный пёс, я привёл себя в порядок. Затягивая галстук, я встретил в отражении свой взгляд. Пришлось напомнить себе, что всё сделанное — часть плана.

***

После похорон Лидии почти сразу ко мне заявился Калеб Морвель. Как я и думал, именно он из всего семейства пришёл за помощью. Ему нужно было понять, как можно попасть к Орину Диркли.

— Он в юрисдикции Юриэль. Переговори с ней…

— Я говорил. Она отказала нам во встрече с ним. Ссылается на то, что Орин не в себе и без сыворотки не может себя контролировать.

— А сыворотку она давать не хочет потому, что боится, что вы узнаете её уникальную формулу? — я хмыкнул, понимая, что у Верховной не так много рычагов власти.

Раньше я не придавал значения, что Юриэль и Морвели конкурируют между собой. Оба владели медицинскими организациями, но в последние годы корпорация Морвель явно опережала всех остальных. Кроме того, у них появились разработки препарата от актиризма, что значительно перевешивало их преимущество на чаше весов.

После суда над Демианом старший брат, как и обещал, отдал всё, что имелось. Кроме Юриэль Шанте никто толком не понимал бесконечные формулы и результаты отчётов. Каждый из нас получил экземпляр распечаток и был вправе самостоятельно разбираться в этом вопросе. Мне было не до этого, предполагаю, как и всем остальным.

— Ты же занимаешь разработкой лекарства? Его можно ввести Диркли? — продолжая размышлять, я задал следующий вопрос.

— Нет. Нам удалось добиться результатов только на недавно обращённых, — Морвель покачал головой.

— Астория Лойс разве не испытывала препарат на себе? Насколько мне известно, она была актиром приличное время.

— Кронвейн, у нас есть её разработки, но нет её мозгов. Орин — последний, кто работал с ней, ему наверняка известна та самая недостающая деталь, — Калеб опустился в кресло и надавил на глазницы.

Я предпочитал не видеть, насколько уставшим он казался. Всех нас помотало и продолжало кидать из стороны в сторону…

— Я сам просил Асторию записывать только важное, а остальное оставлять при себе. В то время у нас было мало доверия, а сейчас ещё меньше.

— Диркли нужен вам только из-за лекарства? — это был вопрос с подвохом.

Морвелям нужна была формула, но только ли она? Орин — реальный свидетель, способный вывести нас на нужный след или на ложный. Я часто думал о том, что его намеренно обратили. Создатель мог внушить ему всё, что угодно, в том числе и ложь, которая легко запутает.

Всё случившееся не могло быть простой случайностью. Очень удачно были подобраны тайминги. И этот ход был сделан для кого-то… С целью отвлечь или привлечь?

Калеб раскрыл ладони и посмотрел на меня, как на идиота.

— Лекарство сейчас наш главный козырь, — холодно ответил он. — Ты знаешь, что с его помощью очень легко выманить тех, кому оно зачем-то понадобилось. Когда Демиана и Розу судили, я отдал разработки. Думал, что совмещу приятное с полезным. Хотел увидеть, чьи глаза загорятся больше всего.

— Подозреваешь Верховных? — Этот вопрос я уже задавал его брату. В нашем состоянии подозревать надо всех.

Всех…

Отчего-то эта мысль легла тяжелее остальных.

Я делал ставки на Эриха и постоянно оказывался в тупике, но остальные служители казались мне незначительными. Доменик был полон пороков, но именно они делали его человечнее остальных. Диана была тихой мышкой, и это не было образом. Юриэль всегда казалась мне такой же, как я сам… Я знал её дольше остальных и быстро нашёл много общего.

— И чьи глаза загорелись? — не отрывая

Калеб хмыкнул, словно уже понял, что я знаю ответ.

— Ты когда-нибудь думал, чем руководствуются те, кто служит богам?

— Нас вряд ли выбирают за черты характера, соответствующие нашим богам.

— Именно, — Морвель откинулся на спинку. — Вы такие же, как все остальные, хоть и стремитесь казаться лучше. Только вамнужноказаться лучше настолько, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Так ответь мне, Риэль, кто из всех служителей обладает самой безупречной репутацией?

Я задумался. Вопрос оказался точным, как никогда. Я гнался за Эрихом, который совершал ошибки и не боялся своей репутации. Он ушёл из семьи, связался со жрицей и получил пост Верховного Сирка. Одни поддерживали его, другие — презирали. Не каждый был готов отказаться от привилегии первокровного.

Доменик был мерзким. Он служил богине порядка, но его с трудом можно было назвать идеальным Верховным. Стоило ему открыть рот, как становилось очевидно, что умных мыслей в его голове не водилось. Он не стремился показаться лучше, чем был.

Диана служила богу стихий. Она была Верховной до моего назначения. Она получила свой пост, потому что в то время другие просто не хотели взвалить на себя такую ответственность. Ей не хватило духу отказать, а потому она была вынуждена поддаться уговорам. Верховная была слишком мягкой, у неё могли быть мотивы ненавидеть всех вокруг. Когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь, невольно начинаешь черстветь.

Сделав мысленную пометку, что нужно покопать в этом направлении, я вернулся к последней служительнице.

Юриэль…

— Я пришёл к двум именам, — наконец я ответил на вопрос Морвеля.

— В моей голове только одно имя. Сначала скажи, о ком ты думал, а потом я выскажу свои догадки.

— Неужели Калеб Морвель собирается посвятить меня в курс дела? Разве ты не должен ненавидеть меня?

— Враг моего врага, мой друг, Риэль. Здесь мы на одной стороне и если не закончим с этим, то вряд ли сможем спокойно жить. Моя семья кому-то сильно мешает и рано или поздно это закончится тем, что я потеряю кого-то ещё…

— Я думал о Диане и Юриэль, — не было смысла продолжать спор, поэтому я ответил открыто.

Калеб улыбнулся, будто мои догадки обрадовали его.

— Диана несчастная женщина, но безобидная. По выходным она вышивает крестиком и заваривает себе чай с корицей. У неё три кота и две собаки. Она мечтает уехать в горы и никогда не возвращаться в Ноктилию.

— Звучит мило, но такие люди часто прячут за маской самое страшное.

— Да, тебе виднее, что прячется за масками, — не удержав колкость, Морвель фыркнул. — И тем не менее Диана не причастна к продаже людей. Она опасается всех и сторонится как людей, так и первокровных.

Я кивнул, потому что сам это знал, но зёрна сомнений всё равно прорастали в голове.

— Полагаю, что о Юриэль ты тоже знаешь? Слишком близко, насколько мне известно.

Каждый собирал информацию про каждого. Я не стал возмущаться, это было разумно. Если Морвель сейчас здесь, значит меня нет в его списке подозреваемых.

— Мы сблизились, когда я работал на бывшего Верховного Мивеи. О прошлом Шанте я знаю мало. Мне было не особо интересно, хотя она рассказывала что-то про тяжёлое детство. У неё была только бабушка. Отец и мать погибли в аварии. Вроде бак взорвался, и они просто сгорели. Опекун была к ней строга и заставляла учиться, но Юри просто хотела комфортной жизни. Именно поэтому она вышла замуж за Винцаса, когда подвернулась возможность.

— Почему она стала Верховной?

— Её бабка была безумна. Насколько я помню из рассказа, она устраивала закрытые приёмы, на которых людей истязали. Юриэль видела это и ненавидела. Она искала пути, как избавиться от этого и выбрала стать Верховной.

Удивительно, что я смог вспомнить так много из того, что мне никогда не было интересно. Юри часто спрашивала меня о прошлом, но я рассказывал ей лишь вскользь, никогда не вдаваясь в подробности.

— Я удивлён, что ты не стал безумным после твоей семьи, — Калеб намеренно или нет, наступил на кровоточащую мозоль.

Сжав челюсть до боли, я встретил его взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты мог стать таким же, как Каин… и отчасти стал. Но твоё стремление помочь людям всегда было искренним. Ты отказался от крови и терпел пытки, а что насчёт Юриэль? Она рассказывала тебе, как проходила посвящение?

Порывшись в памяти, я не нашёл ничего, поэтому мотнул головой. Верховная говорила, что люди не должны страдать из-за жестокости первокровных. Других мотивов я не знал. Мне было достаточно того, что Юри была на одной стороне со мной…

— Не знаю, насколько тебя удивит эта новость, но мы пытались отыскать жрецов, работающих в лагерях. Мы собрали информацию о каждом служителе, чтобы понять, кто из них как проходил адаптацию, как относился к крови и как легко принимал свою истинную сущность.

Мои брови поползли к переносице, напряжение обручем стянуло голову. На лице Калеба не было сочувствия, но я понял, что они узнали обо мне больше. Потяни за одну нитку, распутается весь клубок. Этот факт волновал меня не больше, чем барабанящий дождь за окном. А вот то, что за всем этим обо мне могли узнать правду…

— Так вот… Нам не удалось найти ни одного живого жреца того времени.

— Удивительно, что по остальным нашли, всё-таки столько лет прошло…

— Да, кому-то уже восемьдесят, — согласно кивнул Морвель. — И всё-таки, умерли они не естественной смертью, а при загадочных обстоятельствах. Один вообще числится без вести пропавшим. И практически у всех даты смерти совпадают. Интересно, когда это произошло?

Я подался вперёд, всем видом показывая, что эта информация, которую нельзя пропускать. Морвелям каким-то образом удалось то, что не получалось у меня… Точнее я двигался не в том направлении, охотясь за их отцом.

— За год до вступления Юриэль на должность Верховной, — холодно заявил Калеб. В его пытливом взгляде читалось, что он ждёт моей реакции.

— Кто из первокровных проходил посвящение вместе с ней?

— Седрик Никсон.

Я ощутил, как тело пронзил удар, будто заржавевшая деталь внезапно начала шевелиться. Передо мной мелькали вспышки воспоминаний, которые пока не складывались во что-то единое, но требовали время, чтобы как следует всё разложить.

Юриэль почему-то скрыла эту деталь. После поимки Седрика, его

Только мой план провалился… Стоило покопаться в голове первокровного, как он начал биться в конвульсиях. Обычно внушение не давало таких реакций, но тогда что-то точно сработало не так.

Помнится, я поделился случившимся с Юриэль и именно она отговорила меня от повторных визитов к Никсону… Разумеется, я умолчал, что воздействовал внушением. Но Шанте приводила разумные доводы, что Седрик — ценный свидетель, и если я с ним что-то сделаю, то мы потеряем шанс найти связь, когда это понадобится.

— Остальные мертвы. На их потоке было пятеро первокровных, — продолжил Морвель, возвращая меня в кабинет.

— Мертвы?

— Да, их было трое… — Калеб сделал театральную паузу, которая нервировала. — Тео Эйнар, Сиам Вудс и некая Ада Мелоди.

Не выдержав, я вытащил из кармана пачку сигарет и чиркнул зажигалкой.

— Не слышал эту фамилию. Что за Мелоди?

— Без понятия, нам не удалось ничего о ней узнать. Среди первокровных никто не слышал о таких. Возможно, какая-то первокровная вступила в порочную связь и родила ребёнка, решив дать ей выдуманную фамилию, чтобы никто не мог подступиться.

— Но ты знаешь, что она мертва?

— Да, мы покопались и нашли данные из архива, что её кремировали.

— Это легко подделать.

— Именно, — согласился Морвель, а его взгляд стал пристальнее. — Я выложил все карты перед тобой, Риэль.

— Давно вы это раскопали?

— Потребовалось время, чтобы всё сопоставить. Подсказку дал отец…

— Эрих что-то знает? — нахмурившись, спросил я.

— Догадывается. Он подозревал тебя с Юриэль.

— Забавно…

— Иногда зло легко спрятать под добродетель.

Я усмехнулся без доли веселья.

— А я думал ты всего лишь попросишь меня уговорить Юриэль дать вам доступ к свидетелю.

Сложив руки в замок, Калеб прищурился.

— Нет. Я пришёл не просить. Ты забрал у нас Лидию, и ты виноват в её смерти. Не существует искупления за это…

Образ темноволосой женщины чётко встал перед лицом. Она стояла за спиной брата, положив руку на его плечо и улыбалась. Лидия словно ждала…

— Помнится ты шантажировал её… Настал наш черёд шантажировать тебя, Кронвейн. Ты сблизишься с Юриэль и соберёшь всю информацию, которую только сможешь.

— Тебе напомнить, что я Верховный?

— Тебе напомнить, что ты не приблизился ни к чему? Твоя ненависть к первокровным ослепила тебя настолько, что ты не мог увидеть в своей любовнице подвоха? Она навешала тебе лапши на уши о том, что тоже стремиться защитить людей, а ты был рад. Всегда легко поверить тому, кто разделяет твою боль, верно? Твои манипуляции всегда были прямолинейными, Кронвейн, а потому ты не мог разглядеть, что за заботой скрывается ложь.

Я не реагировал потому, что слова Морвеля оказались очень точными. Смысл оправдываться? Юриэль казалась мне искренней, а Лидия лживой. Погрязнув в глубине своего болота, я не мог выбраться.

Не выдержав, я рассмеялся. Зло. Истерично. С надрывом.

Подозрения Калеба многое объясняли. То, почему я так долго топтался на месте. То, почему все свидетели так быстро исчезали. В паутине я считал, что хищник именно я, но оказалось, что мне отведена роль мошки.

Юриэль многое знала о моих поисках… Я рассказывал, сам того не ведая. Очень легко добывать то, что хочешь, когда трахаешь кого-то нужного.

Я получал ложь, а Юриэль — всё, что требовалось.

— Почему ты думаешь, что она подпустит меня? — закончив порыв, я перестал смеяться и посмотрел на Калеба уже серьёзно.

— Даже абсолютное зло способно что-то чувствовать, — это был намёк. Я каждой клеткой тела ощутил, что Морвель говорил обо мне и том, что испытывал рядом с Лидией.

В их глазах я был монстром, поддавшимся слабости.

— Полагаю, что Юриэль почему-то питает к тебе больше, чем влечение. Может чувствует в тебе родную душу, кто знает.

— Но ты открыто разговариваешь со мной, не боясь, что я имею ко всему этому отношение?

— Не боюсь, Кронвейн. Уверен, что я даже не догадываюсь, что ты… — Калеб прервался, брезгливо оценивая меня, — за существо. Но в этой войне мы на одной стороне. Кто-то очень умело расположился на своём месте и двигает все ходы на доске так, что у нас не остаётся шанса на победу.

Морвель поднялся с места, показывая, что разговор подошёл к концу.

— Мне было интересно… Почему ваша семья просто не сдастся? Вы бы могли уехать подальше отсюда.

— Продать корпорацию и попытаться жить спокойной? — Калеб обернулся. Весь его вид говорил о том, что он не раз думал, а может и говорил об этом с остальными членами семьи. — Когда я только начал работу над лекарством, не думал, что всё зайдёт так далеко. Мне и в голову не приходило, что кому-то это может не понравиться и что есть тот, кому выгодно, чтобы актиры существовали.

Он посмотрел мне за спину, где не утихал дождь. Зелёные глаза потемнели, будто первокровный погрузился в пучину собственных переживаний.

— Менять порядок привычных вещей всегда сложно. Люди ведь не сопротивляются злу, они предпочитают сражаться с неудобствами. А как с ними сражаться, если даже не знаешь о тварях, способных сожрать заживо?

— Это не ответ, Морвель. Состояния вашей семьи хватит на три поколения вперёд, — мне было важно услышать истинные мотивы. Я никогда не спрашивал об этом.

— Я пробовал всё оставить. После смерти Астории мы с Каяной уехали отсюда. В тот момент я всерьёз думал, что не хочу возвращаться, но здесь остались Лидия, Демиан и родители… Я мог бы жить подальше от этого ужаса, закрывать глаза, делать вид, что ничего не происходит, но это всё иллюзия. Людей продают везде, актиров создают в каждой стране. Но я могу что-то изменить, понимаешь? — Морвель перевёл на меня затуманенные глаза.

Я понимал его лучше, чем хотелось. Когда-то мне тоже казалось, что если я могу что-то изменить — обязан хотя бы попытаться.

И это странное осознание заставило меня скривиться.

Рядом с Калебом Морвелем я был слабее и ничтожнее. Он нёс свою тяжесть молча, а я давно превратил свою

— Я не из принципа продолжаю, — устало выдохнул Калеб. — Просто мне проще закончить, чем жить с тем, что я мог что-то изменить и не стал. Вот и вся причина, ничего великого. Просто характер паршивый.

Сигарета дотлела между пальцев, а я так и не сделал ни единой затяжки. Серый пепел, не выдержав своего веса, свалился в переполненную банку.

— Можете рассчитывать на меня, — затушив догоревший до фильтра окурок, я поднялся.

Калеб ничего не ответил, просто пошёл к двери, но мне хотелось добавить кое-что ещё…

— Морвель, — я позвал его, заставляя замереть у двери, — я не желал смерти Лидии. В тот день, когда она улетела, я хотел поговорить с ней и объясниться. Я не мог просто оставить её, думая, что всё дело в ненависти, но как оказалось, моё заблуждение было куда больше.

— Теперь это неважно. Просто делай то, что у тебя получается лучше всего, Кронвейн. Ненависть — твоя главная сила. Пусти её в нужное русло.

11

Настроение главы: Stealth — Judgement day

— Ты в последнее время какой-то задумчивый, — заметила Юриэль, когда мы сели в машину.

Я повернулся к ней и улыбнулся. Она хотела видеть меня псом, и я старался дать ей это. Удивительно, но благодаря нашим больным отношениям с Лидией, я знал, как вести себя так, чтобы удерживать внимание Верховной.

Чем больше я ждал внимания Лидии, тем сильнее она сопротивлялась, лишь иногда пытаясь играть по моим правилам. Это сводило меня с ума.

— Думаю о том, что ты хочешь получить от нашего союза, — прямо ответил я, заглядывая в голубые глаза.

— Тебя, — без раздумий ответила Юриэль и улыбнулась. — Разве этого мало? Ты видишь меня слабой из-за того, что я пошла на такое?

— Ты о том, что это было твоим условием, чтобы я продолжал приходить к Диркли?

После разговора с Морвелем я сам собирался сблизиться с Юри, но сделать это без подозрений было бы странным. Для начала я увеличил количество посещений к Орину, но Верховная быстро дала понять, что не собирается давать сыворотку каждый раз. Тогда мне пришлось пойти на риск и прямо спросить, что мне сделать, чтобы посещения не прекращались.

Юриэль не думала долго. Она сразу выдвинула условие:«Хочешь и дальше играть в расследование — женись на мне. Ты постоянно отдаляешься, а я хочу быть с тобой. Тем более сейчас нам никто не мешает».

— Но ведь я не заставляла тебя соглашаться. Просто ты получаешь выгоду, используя меня и мою сыворотку для допроса, а я — ничего. Мог бы хотя бы приезжать ко мне изредка…

— Ты не просила приезжать, а сразу сказала, что тебе нужен весь я.

Юриэль улыбнулась и положила свою руку мне на колено, двигаясь выше к бедру.

— Если бы я просила секс за каждое твоё посещение Диркли… Это было бы сравнимо с тем, что я тебя покупаю на время…

— Проще купить навсегда, — я скопировал её улыбку и убрал руку, которая добралась до моей ширинки.

Факт того, что я спал с Юриэль, сейчас выглядел как добровольное макание головы в бачок унитаза. Я не хотел эту женщину настолько, что член отказывался подниматься в её присутствии.

Лишь однажды ей удалось добраться до меня. Я был пьян настолько, что едва стоял на ногах. Сил хватило упасть на кровать и раскинуть руки в стороны. В таком состоянии Юриэль меня и подловила. Она забралась сверху и принялась раздевать меня. Закрыв глаза, я пытался уснуть, но перед глазами маячил образ Лидии.

После этого случая я перестал так нажираться при Шанте. Единственное место, где получалось уходить от реальности, — квартира Лидии. Мне удалось договориться с Калебом, чтобы я мог приходить туда время от времени.

Странно, что Верховная до сих пор не закатила истерику по этому поводу. Пока хватало моих отговорок, что все мои мысли занимала разгадка случившегося с Диркли.

Цокнув языком, Юриэль отвернулась к окну и сложила руки на груди.

— Через месяц наша свадьба. Долго ты собираешься меня отталкивать или в брачную ночь тоже сорвёшься искать тех, кто продаёт людей?

Если я всё сделаю правильно, никакой свадьбы не будет…

Всё это время я искал информацию о Юриэль Шанте и загадочной Аде Мелоди. Удивительно, что так многое упустил в прошлом… Но чем глубже копал, тем сильнее погрязал в трясине.

Мне нужно было сблизиться с Верховной, чтобы попасть к ней в дом. Я был уверен, что найду там куда больше, чем хотелось бы. Но, видимо, Шанте была не так глупа, как казалась на первый взгляд.

После помолвки она перебралась ко мне, заявив, что жена должна жить в доме мужа. Шанте постоянно что-то болтала, но я смог вычленить только то, что дом Винцаса раздражал её.

Пытаться проникнуть в поместье в одиночку я не мог. Въезд на территорию охранялся, даже если внушить охране всё забыть, камеры были не только на въезде. Каждый участок элитных построек был забит камерами, часть из которых питалась автономно.

Демиан обещал подключить своих людей, но самой большой проблемой оставалось сделать всё так, чтобы Юриэль ничего не заподозрила. И дело было не в том, чтобы отвлечь её, а в том, чтобы быть уверенными, что внутри нет чего-то такого, что выдаст нас с головой.

Сослаться на обычный грабёж не вышло бы… Вряд ли нашёлся бы хоть один вор, не знающий о том, что к Верховной лучше не соваться, не говоря уже о препятствиях в виде охраняемой территории.

Проникновение на территорию Юриэль могло стать нашей ошибкой. Поэтому я старался действовать осторожно.

Мне нужны были доказательства.

— Знаешь, я хотела предложить Пьеру Стиксу выступить на нашей свадьбе, но он отказался, а сегодня я узнала, что он приехал в Ноктилию, чтобы повидаться с братом. Как думаешь, получится переубедить его?

За размышлениями я почти не слышал, что Юриэль болтала. Она делала это бесконечно. Раньше я не придавал этому значения, но всё больше убеждался, что она делает это намеренно, сбивая с толку. Никакой сути, никакой искренности, лишь попытка заполнить пространство своим голосом.

— Да, конечно, — отозвался я на автомате.

— Я тоже так думаю. У меня после конференции работа в храме. Можешь встретиться с ним

— Откуда такая осведомлённость? — без энтузиазма поинтересовался я, но Верховная лишь дёрнула плечом.

— Когда я чего-то хочу, стараюсь получить это любой ценой.

Я напрягся, и это не осталось незамеченным.

— Расслабься, Ри, — рассмеявшись, Юриэль игриво ударила меня в плечо. — Я столкнулась с Эребом, и он рассказал мне об этом. Неужели ты ревнуешь?

Вряд ли моя ненависть была похожа на ревность. Я почти не пересекался со Стиксом со дня похорон Лидии, но прекрасно запомнил, как он сблизился с Морвелями… И я добровольно согласился встретиться с ним сегодня.

Тобиус остановился у главного входа храма. Я вышел и на автомате протянул руку Юриэль.

Дальше была конференция, где звучали однотипные вопросы и попутные поздравления о нашем желании заключить союз. Всё прошло, как в тумане.

Одни и те же лица, одни и те же фразы, одинаковые улыбки, натянутые так, будто их пришивали к коже нитками. Люди подходили по очереди, жали руки, благодарили за «работу на благо Ноктилии», желали нам с Юриэль «крепкого союза». Совсем недавно они говорили тоже самое Лидии, а теперь все будто забыли о том, что я был с ней.

Когда всё закончилось, Юри обняла меня и шепнула, чтобы я не забыл встретиться с Пьером. Я с трудом вспомнил, кто это такой… А оказывается, тот артист был братом Эреба.

Юриэль отправилась в свой храм, а я решил, что хочу поскорее закончить со всем этим бредом. Ресторан располагался рядом с отелем, в который наверняка заселился Пьер. Мне не хотелось сталкиваться с Эребом, я боялся, что могу сорваться. Поэтому я не нашёл ничего лучше, чем вызвать такси и узнать на ресепшн, в каком номере живёт Стикс.

Узнав во мне Верховного, администратор даже не стала возражать против того, что я спрашиваю конфиденциальную информацию о госте. Она широко улыбнулась и сообщила, что Пьер заселился в люкс на последнем этаже.

Я пошёл к лифту, попутно соображая, что могу сказать певцу. Мне было плевать, согласится он или нет, важнее был факт, что Юриэль проникнется ко мне доверием.

Прислонившись спиной к холодной стенке, я смотрел, как над дверью загораются цифры этажей. После конференции голова гудела, будто я не людей слушал, а стоял под колоколом.

Зеркало напротив безжалостно отражало усталое лицо. После смерти Лидии жизнь прекратила делать вид, что рада моему присутствию.

Нужный номер оказался в самом конце. Тяжёлая дверь с золотой табличкой, люкс, как и сказала администратор. В голове уже складывались заготовленные фразы. Я поднял руку, собираясь коротко ударить костяшками по дереву, но в этот момент изнутри донеслись голоса.

Сначала я не вслушивался, решив, что ошибся дверью, но следующий звук заставил замереть.

— В смысле ребёнок?!

Даже через плотную створку я узнал голос Розы Левьер. Чуткий слух моментально сосредоточился на происходящем. Я невольно напрягся, медленно опуская руку.

Мужской голос ответил тише, словно оправдываясь:

— Я же показал фото… У неё ребёнок… от него…

— Пиздануться… — без сомнений, это был Демиан.

Послышались шаги, словно кто-то ходил из стороны в сторону.

— Это же… Это хорошо, да?

— Ну, она надеялась, что вы обрадуетесь. Хотите позвонить ей? Это безопасно…

Самым разумным было уйти, развернуться, сделать вид, что ничего не слышал, и просто выполнить просьбу Юриэль позже. Но ноги будто приросли к полу.

Я стоял у двери, прислушиваясь к чужому разговору, как последний идиот, и понимал, что случайных совпадений в моей жизни давно не осталось. Если судьба снова подсовывает мне чьи-то тайны, значит, за ними обязательно последует что-то, что усложнит всё ещё сильнее…

— Лидия, это Роза, — Левьер вдруг всхлипнула.

Показалось, что я просто ослышался, что усталость играет со мной злую шутку, подсовывая знакомые звуки там, где их быть не может. Лидия была мертва.

— Я так рада тебя слышать…

— Как ты, сестрёнка? — спросил Демиан. — Знаю-знаю, мы тоже… Нет, Калеба и Каяны рядом нет, но я всё им передам…

— Не могу поверить… как её зовут? Ого… красивое имя… — судя по всему телефон передавался от одного к другой.

Ладонь ещё помнила движение, которым я собирался постучать, но рука будто больше мне не принадлежала. Взгляд метался и в итоге зацепился за золотые цифры на табличке.

Я прокручивал всё снова и снова, будто если ускориться, пазл сложится. Может, речь о другой Лидии, о совпадении или глупой случайности. Мир не обязан крутиться вокруг моей боли.

Но Морвель сказал «сестрёнка», а насколько мне известно, других родственниц с таким именем у них не было.

— Всё в порядке, он не узнает, — отозвался Демиан. — Твой друг выцепил нас так неожиданно, что мы сами ничего не поняли. Да, безопасно… Я отдам Пьеру телефон, чтобы можно было с тобой связаться…

— Мы обязаны познакомиться с ней, Лидия! Я вылечу к тебе первым же рейсом…

— Где ты сейчас? Валления?

Впервые за долгое время я боялся сделать хоть шаг. Потому что стоило постучать, и мир либо рухнет окончательно, либо окажется, что всё, через что я прошёл, было построено на лжи.

— Роза не поедет к тебе сейчас, но как только мы решим кое-какие проблемы обязательно…

— Не решай за меня! — возразила Левьер.

— Это опасно, Роза. Без препарата ты рискуешь, а я пока не могу уехать из Ноктилии, ты знаешь… Нет, Лидия, не волнуйся ни о чём. У нас временные неурядицы… Калеб сотрудничает с Кронвейном. Орин Диркли у Юриэль… Это долгая история и точно не телефонная… В смысле собираешь уезжать? Кто такая Тиара…

Информации было достаточно, но я продолжал стоять. Не знаю, чем бы всё закончилось, но соседняя дверь вдруг распахнулась и наружу вышла горничная с тележкой для уборки.

— О, добрый день…

Она узнала меня, в этом не было сомнений, как и в том, что её голос прозвучал слишком громко.

Развернувшись, я поспешил к лестнице. Не было времени ждать лифт, да и стоять на месте я больше не мог.

Лидия. Валления. Тиара. Ребёнок…

Я перепрыгивал ступени, торопясь оказаться на улице. Мне нужно было хоть что-то: глоток свежего воздуха, удар под дых или проснуться и понять, что всё это было игрой разума.

Могла ли Лидия выжить или… вообще не умирала?

Вопросов было столько, что они перебивали друг друга.

Мобильник в кармане зазвонил именно в

— Ты добрался до ресторана? Нашёл Пьера…

— Мне нужно уехать на пару дней.

— Что? Куда?

— К сестре, у неё что-то случилось, — я вытянул руку, чтобы поймать такси.

Импульсивность завладевала настолько, что здравому смыслу не оставалось шанса быть услышанным.

Лидия Морвель обманула меня, чтобы сбежать. И она теперь в Валлении. А ещё речь шла о каком-то ребёнке…

Головная боль, не мучившая меня долгое время, вдруг ударила по вискам. Я не пил кровь уже давно, пытаясь наказывать себя. И именно сейчас организм решил напомнить, каким слабым я стал…

— Ри, а как же я? Хочешь, я полечу с тобой…

— Меня не будет пару дней, — я врал потому, что мне нужна была причина, чтобы поскорее оказаться в самолёте.

Мог бы вообще ничего не говорить, отключить телефон и забыть о грёбаной Юриэль, но нет... У меня до сих пор ничего на неё не было и оставить всё на самотёк было просто невозможно.

И тем не менее я хотел получить ответы. Просто убедиться, что не сошёл с ума.

— Хорошо, обязательно держи меня в курсе… Надеюсь, что с Тиарой будет всё в порядке…

Я убрал телефон от уха, а после выбросил его в ближайшую урну.

Рядом со мной остановилось такси, и я поспешил забраться внутрь.

— В аэропорт…

У меня было около сорока минут, чтобы как следует обо всём поразмыслить. И ни одно из умозаключений не сулило ничего хорошего. Пока я не торопился делать выводы, но точно знал, куда отправлюсь первым делом. Кажется, я не виделся с сестрой около пяти лет.

И почему-то в разговоре прозвучало именно её имя. Тиара жила в Валлении, такого совпадения просто быть не могло…

Может стоило прижать Морвеля? Ворваться в номер и узнать правду?

Тряхнув головой, я отогнал эти мысли. Уверен, что мне могли снова соврать или выдумать что-то. Всегда надёжнее добывать правду самому, и я любой ценой узнаю, что произошло.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, надеясь, что это поможет боли в голове утихнуть.

«Главное в том, что ты ни разу не попытался узнать кто я…»

«Ты постоянно говорил, что я — жертва, помнишь? Жертвы больше нет.»

В день той авиакатастрофы она говорила так, будто знала что-то… Она не просто прощалась. Лидия хотела сделать мне больно словами, зная, что совсем скоро прозвучит новость о её смерти.

Надавив на переносицу, я стиснул зубы. Воспоминания проносились одно за другим.

«Хочешь я уеду? Навсегда. Ты больше никогда не услышишь обо мне. Клянусь, что не появлюсь в твоей жизни.»

«Я исчезну…»

Почему в нужное время я не придал этому значения? Лидия, осознанно или нет, оставила мне подсказку.

Я не мог достать её с того света, не мог вытряхнуть правду из пустого гроба, не мог схватить за плечи и заставить посмотреть мне в глаза. Поэтому смирился, принял смерть как приговор.

Проще было поверить, что она мертва, чем допустить, что ушла добровольно.

Но если всё это время она была жива… если это не трагедия, а выбор… Тогда это хуже любой смерти.

12

Настроение главы: Daughter — Smother

Я прижимала мобильный к уху, словно могла стать ещё ближе. Пусть на том конце звучали голоса Демиана и Розы, этого уже было достаточно…

— Кто там?

Я услышала, что кто-то постучал в дверь Пьера.

— Горничная. Я просил принести полотенца…

— Как там дети? — стараясь услышать как можно больше, я задала следующий вопрос.

— Как обычно, растут, — хмыкнул Демиан, а я прикрыла глаза, чтобы представить его лицо в этот момент.

— Дай мне… — Роза снова вырвала трубку. — Как ты себя чувствуешь? Малышка в порядке?

— Габриэла — замечательный ребёнок, — я улыбнулась. — Она очень спокойная и даёт мне спать по ночам…

— С ума сойти… Я всё-таки не понимаю, как так вышло?

— Я сама с трудом понимаю…

— То есть ты не спала с Кронвейном?

От прямо заданного вопроса я опешила. О таких подробностях я не собиралась распространяться, тем более, когда брат стоял рядом с Розой и внимательно слушал.

— Э-э-э, это сложно объяснить…

— Ладно, расскажешь всё при встрече. Я постараюсь прилететь, как только появится возможность…

— Я передам Пьеру телефон для связи с тобой. У нас будет безопасная линия. Ума не приложу, как ты додумалась до этого…

— Вообще-то это Пьер предложил. Так вышло, что мы практически сразу встретились, и я стала работать на него. Если бы не он, не знаю, что бы сейчас со мной было…

— Отблагодаришь при встрече, — послышался голос Стикса, а я заулыбалась шире.

— Я предупреждала тебя не прилетать.

— И оставить тебя в страхе собирать вещи? — вопрос прозвучал очень чётко, словно Пьер перехватил телефон и поднёс его к лицу. — Не глупи, Лидия.

Позволив себе вдох полной грудью, я кивнула. Стикс прав. Страх завладевал мной и заставлял делать поспешные выводы.

Тиара сама сказала, что Риэль с ней не общается. Даже если она попытается с ним связаться, не факт, что он ответит. А если ответит, то поверит ли? Да и будет ли ему вообще какое-то дело до этого?

— Хорошо, я дождусь тебя, и мы решим, что делать дальше.

— Тебе сейчас нельзя тревожиться, Лиди, — взяв телефон, заметил брат. — Сохраняй спокойствие. Обещаю, что мы скоро встретимся, но тебе нельзя теряться.

Так хотелось поговорить с ними подольше, но я понимала, что время Пьера не безгранично. В подтверждение моих слов, Стикс сказал, что у него встреча с братом и если никто не хочет лишних вопросов, то лучше расходиться.

Сквозь динамик я слышала, как Демиан говорит что-то о телефоне, который мне нужно передать.

— Я прилечу завтра вечером, — обратившись ко мне сказал Пьер и отключил вызов.

Развалившись на диване, я прижала телефон к груди. Сердце ускорилось от переполняющих эмоций. Сейчас я была в безопасности.

Дома…

Ивет была с Габи, и этот момент стал таким манящим, что я не заметила, как провалилась в сон.

В этот раз мне не снился Риэль и его отсутствие почему-то

Я бездумно проживала какие-то сценарии. Чьи-то лица всплывали в памяти и растворялись, не оставляя следа.

Сон был коротким, но не принёс облегчения. Когда сверху донёсся плач дочки, я обрадовалась, что проснулась.

— Кажется, кто-то проголодался, — Ивет держала Габи на руках, плавно покачивая малышку из стороны в сторону.

Забрав дочь, я села в мягкое кресло и наконец-то смогла насладиться кормлением, как следует. В кафе под пристальным взглядом Тиары мне казалось, что я обнажаю душу, а здесь всё было как прежде.

В голову в который раз лезли мысли о том, что сестра Риэля мне поведала. И неизменно за ними всплывал вопрос: для чего она говорила всё это? Зачем раскрывать незнакомке тёмные тайны семьи Кронвейнов?

Добивалась она чего-то или нет, я не узнаю, да и нет смысла.

Тиара явно не в себе… В этом она очень похожа с братом.

Я зажмурилась, отгоняя картинки, которые никак не хотели покидать голову… Риэль рос в семье больных первокровных — его истязали, заставляя принять свою суть, но это не сломало его волю отказаться от крови. И всё же сломало иначе…

Кронвейн вырос жестоким к любой несправедливости. Неудивительно, что я на своей шкуре испытала его ненависть.

Голова легла на мягкую подушку. Габи цеплялась крохотными пальчиками за край моей кофты и этот простой жест возвращал меня в реальность.

— Ты моё чудо, — проводя пальцами по нежной щёчке, прошептала я.

Останься я с Риэлем тогда, не решись на этот шаг, чем бы всё кончилось?

«Наше прошлое не изменить. Давай поработаем над настоящим…»— так он сказал, когда я пришла получить подпись.

В тот момент мной двигало желание побыстрее с ним поквитаться и забыть всё происходящее. Я не ожидала, что он меня поцелует… Это было слишком неожиданно и всё же… Сопротивляться у меня не получилось.

Как бы я ни убеждала себя в том, что это для дела, ложь не могла питать меня постоянно.

Наша ненависть была такой сильной, что стала началом чего-то прекрасного. Не будь тех больных чувств и борьбы, в которой не существовало победителей, не появилась бы Габриэла. Самое светлое в моей жизни родилось именно из тьмы, от которой я так отчаянно бежала.

Я осторожно поправила одеяльце и провела пальцем по её маленькой ладони. Сейчас Габи нет разницы, кто её отец, но настанет день, когда придётся отвечать.

— Обещаю, что ты услышишь о нём только хорошее, — прошептала я, касаясь лба дочери губами.

Если бы Риэль узнал, что у нас появится ребёнок, обрадовался бы?

Хотелось дать себе пощёчину, чтобы привести в чувство. Глупее вопросов я себе ещё не задавала…

На следующий день я ждала визита Пьера. Ивет помогла мне приготовить ужин и уложить Габи, а после уехала. Я уговаривала её остаться, но женщина оказалась непреклонна, хитро улыбаясь и бормоча, что мне нужно провести вечер в компании кого-то более подходящего по возрасту.

Оглядев стол, я вдохнула и опёрлась о стену. Всё выглядело так, словно я ждала Стикса очень сильно… На наши дружеские посиделки с доставкой еды это похоже не было.

Продолжая повторять себе, что Пьер всего лишь друг и мне не стоит так волноваться, я переоделась в обычную пижаму.

Стикс знал, что я сейчас в странном состоянии. Уверена, что он сможет остановить меня, если я вдруг перейду черту…

В дверь тихо постучали. Наспех собрав волосы в хвост, я бросила взгляд в зеркало. Загоревшиеся щёки можно было списать на интенсивное стояние у плиты…

Я открыла даже не задумываясь, что это мог быть кто-то другой. Сначала в прихожую ворвался свежий воздух, приносящий с собой крохотные снежинки. В Валлении наступила зима.

Вдохнув глубже, я подняла глаза и встретилась наконец с гостем.

— Привет, Лидия, — мягко улыбнувшись, Пьер раскрыл руки для объятий, и не раздумывая, я кинулась к нему.

Ткань пальто пахла ранней зимой. Снежинки таяли на коже, но мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Наверное, так выглядело чувство защищённости, которого у меня никогда не было.

Мягко коснувшись макушки, Стикс притянул меня ближе. Показалось, что он склонился и втянул запах моих волос. Но наверняка это было разыгравшееся воображение.

— Ты не пустишь меня на порог? — в голосе слышалась улыбка.

Неловко шагнув назад, я постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Прости, рада тебя видеть, — распахнув створку шире, я впустила его. — Ты успел отдохнуть или прямо из аэропорта?

Стоящий рядом небольшой чемодан отвечал на вопрос за Пьера.

Не зная, как вести себя, я принялась разминать руки. Старалась не смотреть на Стикса, чтобы не заметить в нём озадаченность. Он видел Аврору сильной женщиной, которая никогда не просила помощи, а теперь… Перед ним была Лидия. Испуганная. Запутавшаяся. И очень-очень одинокая…

— Отдохну позже. М-м-м, чем это так пахнет? — Пьер повёл носом в сторону кухни и склонил голову вбок. — Это что мясо с черносливом?

— Ты как-то говорил, что очень любишь это блюдо… — мне стало ещё некомфортнее.

Выглядело так, будто я очень готовилась к его приезду. И вовсе не потому, что он мой друг.

Пьер вдруг подошёл ближе и положил руки мне на плечи.

— Что с тобой? — прохладные пальцы легли на мой лоб. — Да у тебя жар…

— Я готовила часа два. Наверное, перегрелась у плиты.

— Градусник есть?

Неуверенно кивнув, я указала на ящик комода. Стикс провёл меня к дивану и помог сесть, словно у меня были с этим проблемы.

Порывшись в ящике, Пьер вернулся и нахмурился. Он нажал на кнопку, и градусник пиликнул.

— Подними руку.

Я собиралась запротестовать, но он мягко поднял мой локоть, а после без сомнений просунул руку под кофту. Костяшки пальцев дотронулись до рёбер просто случайно, но по коже прокатилась волна жара.

Наши взгляды встретились и это было очень-очень плохо…

— Прости, — одними губами прошептал Пьер и опустил мой локоть, когда градусник был подмышкой.

Если я и воспламенялась, дело было вовсе не в готовке и не в простуде.

Громкий писк привлёк внимание и Стикс снова залез мне под кофту, чтобы забрать градусник. Наверняка он прекрасно слышал, как колотится моё сердце.

Я отвернулась первой, делая вид, что внимательно смотрю на стену напротив. Лишь

— Тридцать восемь, — цокнув языков, Пьер вдруг подхватил мои ноги и положил их на диван. — Слишком высокая для первокровной. Я без понятия, что делать…

— И я… Может мне просто надо отдохнуть? Скорее всего это стресс. Столько всего случилось.

Стикс кивнул, но не отходил далеко, будто раздумывая, что делать дальше.

— Пожалуйста, поешь. Мои старания не должны быть напрасными, — повернувшись на бок, я положила ладонь под голову.

— Помнится, здесь есть гостевая комната? — оглядываясь, спросил Пьер.

— Мы ведь вместе выбирали этот дом, ты прекрасно знаешь, что есть.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Стараюсь быть вежливым… Не против, если я сначала приму душ?

Я была бы не против, даже если бы он позвал меня с собой… От этой мысли щёки загорелись сильнее. Мне нужно было привести мысли в порядок и немного побыть в тишине, поэтому я просто махнула Пьеру на коридор, надеясь, что он сам разберётся.

Моё состояние точно не было связано с простудой. Тело нуждалось в разрядке, а лихорадка была явным симптомом иной формы жажды. Хищница внутри не получала крови и оргазмов уже очень давно. И если с первым у меня не было проблем, то второе заставляло лезть на стены.

Зря Пьер приехал, без него было проще справляться, а теперь я не имела понятия, что делать дальше.

Я рассчитывала, что это будет дружеский визит и мы просто поболтаем. Казалось, у меня получится держать дистанцию, но стоило Пьеру попасть в поле видимости, как мозг перестал работать, уступив место инстинктам.

— Лидия, где я могу взять полотенце? — послышалось из дальнего конца коридора.

— Сейчас, — проще было принести, чем объяснять.

Похоже Ивет недавно прошлась по комнатам и провела там уборку. Вытащив из шкафа пару чистых полотенец, я дошла до гостевой комнаты и постучала. Не хотелось застать Стикса врасплох.

Ответа не было, поэтому я осторожно приоткрыла дверь и зажмурилась.

— Положу на кровать, хорошо?

Из душевой донёсся звук льющейся воды, и я решила, что самым мудрым решением будет просто оставить их.

Развернувшись, я собиралась уходить, но вдруг голос Пьера заставил остановиться.

— Не подашь?

Знал ли Стикс, что играл на моих нервах? Знал ли, что мне приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы смотреть куда угодно, только не на него?

Неуверенно подойдя к двери, я протянула полотенце, но Пьер не спешил брать его. Пришлось поднять взгляд, чтобы…

— Ты соврал, — заметила я.

Бёдра Стикса были спрятаны за махровой тканью.

— Признаю, — дотронувшись пальцами по моей шеи, Пьер усмехнулся. — Зато теперь ты не сможешь убежать.

Влажный воздух из душевой тянулся за его спиной и пах шампунем. Я не заметила, как оказалась у стены. Стикс первым перешёл черту. Он остановился у уголка моих губ и поднял глаза, спрашивая разрешения. В этой паузе уместилась целая вечность — страх, сомнение, память о прошлом, лицо Риэля, чувство вины и усталость.

Будь у меня больше времени, я смогла бы обдумать всё как следует, но тело вспомнило, какого это хотеть. Руки легли на его плечи, притягивая к себе.

Наш поцелуй получился медленным, переплетённым удивительной нежностью и осторожностью. Пьер словно боялся спугнуть, оттого старался не давить. Мне же хотелось, чтобы эти касания смыли всё, что память так бережно охраняла.

Ладонь легла на мою скулу, подушечка пальца надавила на челюсть. На короткий миг из головы исчезло всё лишнее, но реальность быстро отрезвила.

Я услышала плач Габи и выставила ладонь, чтобы оттолкнуть Стикса.

— Мне надо идти, — опустив голову, я выбежала так быстро, как могла. По пути едва не врезалась в угол.

Желание закончить начатое било по вискам, но я заставила себя не думать о случившемся. Сейчас было важнее добраться до дочери.

Стоило мне открыть дверь в спальню, как Габи затихла. Я подошла к кроватке и удивлённо уставилась на малышку, которая зевнула и прикрыла глаза.

— И как это понимать? — пробормотала я и поправила мягкую игрушку, лежащую в ногах Габриэлы.

Вспомнилось, что это был подарок Амель. Я не могла оставить мягкого котёнка, а потому забрала его с собой. Мог ли кто-то представить, что так скоро игрушка окажется в руках моей малютки?

— Всё в порядке? — Пьер стоял в дверях.

К счастью, он успел одеться и теперь мне хотя бы было легче дышать рядом с ним.

Я жестом позвала его.

— Кажется, да. Может ей что-то приснилось…

Стикс встал рядом со мной и заглянул в кроватку. Он смотрел на Габи, а я на него, стараясь прочитать, что таилось в его голове. Это была их первая встреча.

Он опёрся ладонью о бортик и продолжал молча разглядывать малышку. Я заметила, что та лёгкость, что была между нами минутами ранее, исчезла.

— Она… совсем крохотная, — тихо сказал Пьер, будто боялся разбудить её не меньше, чем я.

— Но очень быстро растёт.

Видимо осознав, что смотрит слишком пристально, Стикс отошёл и смирил меня внимательным взглядом. Я была в пижаме, но ощущала себя абсолютно обнажённой.

Взяв себя в руки, я жестом указала на дверь. Оставаться здесь с таким настроением было точно не лучшей идеей. Впрочем, как и продолжать…

С моей стороны всё было очевидно, но как объяснить порыв Пьера, я не имела понятия.

— Как твой жар? — поинтересовался Стикс, но дожидаться ответа не стал.

Как только я закрыла створку, он положил руку мне на лоб и тут же спустился к скулам. Его светло-жёлтые глаза задержались на моих губах.

— Как это понимать? — я намеренно увеличила дистанцию и пошла в гостиную, показывая, что разговор продолжится в другом месте.

У меня не было злости, лишь непонимание. Пьер в самом деле стал моим другом, но я испугалась, что эта дружба была такой как между мной и Майлзом. Тогда я наивно верила в его помощь, не задумываясь о том, что могу нравится парню.

Стикс однажды прямо сказал, что я не в его вкусе и я поверила. Его помощь никогда не требовала чего-то взамен. А сейчас…

Пьер уселся в кресло и провёл рукой по тёмным влажным волосам. Он старался не смотреть на меня, но по напряжённой линии челюсти, я поняла, что дело в нервах.

— Что конкретно ты не поняла? — наконец спросил Стикс.

— Зачем ты поцеловал меня? Только

— Причина в другом, — не задумываясь сказал Пьер.

Нас разделял низкий столик между диваном и креслом, но мне вдруг показалось, что расстояние увеличивается.

Болезненное понимание, что я наступила на те же грабли, что и с Майлзом неожиданно отрезвило.

Какая же я идиотка… Наивно думала, что ошибки прошлого чему-то научили.

Подтянув колени к груди, я продолжала смотреть в лицо мужчины, который убеждал меня, что старается помочь не из корыстных побуждений. Я не винила Пьера. Скорее себя, что позволила этому так далеко зайти.

Если бы не плач Габи, я бы перешла ту самую черту, после которой уже не бывает «как раньше». И тогда пришлось бы как-то жить с этим дальше — с осознанием собственной слабости. Слабости, которая могла разрушить всё.

— Я не нравлюсь тебе, как мужчина?

Не ожидая прямого вопроса, я открыла рот, но закрыла так и не сообразив, что сказать.

Нравился ли он мне?

Казалось бы, ответ должен быть простым, но ни черта простого в моей жизни не было.

Пьер был красив, глупо это отрицать. К тому же, рядом с ним мне было спокойно, как никогда. Но я не рассматривала его иначе, чем друга. В моей голове была простая установка: дружба не терпит смены ориентиров.

Перед глазами мелькали обрывки нашего поцелуя. Нежность, трепет и предвкушение. Мне не было всё это знакомо, потому что за всем этим стоял мужчина, чьи руки до сих пор намертво держали мою шею. Часть меня всё ещё принадлежала прошлому, даже если я сбежала за полмира.

Я никогда не искала отношений. Они требовали участия, отклика и внимания. А после смерти Майлза во мне поселилась лишь пустота. Мне было проще получить быстрое удовольствие с незнакомцами, не ждущими от меня ничего.

— Дело не в том, нравишься ты мне или нет…

Я подняла на него глаза, и в них, наверное, читалось больше, чем я хотела показать.

— Рядом с тобой слишком спокойно. Слишком… хорошо. А я давно разучилась верить, что мне можно испытывать что-то хорошее.

Тяжело выдохнув, Пьер поднялся. Я сильнее вжалась в спинку дивана, но Стикс присел на пол. Он не стал меня касаться, просто смотрел.

— Я привыкла не давать себе надежду.

— Прошлое до сих пор держит тебя?

— А как ты сам думаешь? — фыркнула я, но быстро вернула спокойствие, пусть и напускное. — Кронвейн снится мне…

Вряд ли говорить о мужчине, который почти сломал меня при том, кто словно обещал спасение, было хорошей идеей. Но я всегда старалась быть с Пьером искренней.

— Иногда я просыпаюсь и думаю, что схожу с ума. Мне постоянно кажется, что он найдёт меня и лишит… всего.

— И всё же, находясь в безопасности вдали от него, ты всё равно не отпускаешь.

— Не отпускаю…

Хотелось мысленно возразить, что это он не отпускал меня. Но это было бы ложью. Сейчас Риэля здесь не было. Уже почти год не было. А я всё продолжала думать о нём. Не как о своём палаче…

— Я не прошу выбирать меня. Просто… не наказывай себя за то, что тебе может быть хорошо. Ты и так слишком много пережила, — невесомо дотронувшись до моей коленки, Пьер улыбнулся, а после поднялся. — Ты обещала мне ужин.

Кивнув, я поспешила на кухню мысленно благодаря Стикса, что он не стал развивать эту тему.

13

Настроение главы: The broken view — Something better (acoustic)

После странного разговора ни я, ни Стикс не нашли ничего лучше, чем сделать вид, что всё между нами как прежде.

Разогрев еду, я поставила её на стол, ожидая реакции Пьера.

— Очень вкусно, — в привычной манере резюмировал он.

За вежливостью сложно было прочитать истинные эмоции. Уверена, что Стикс выдал бы такую же реакцию, даже если бы я поставила перед ним сваренную подошву.

Заметив мою улыбку, он отложил нож и изогнул бровь.

— Вас воспитывали в строгих традициях? — поинтересовалась я, расслабленно покручивая в руке бокал с минералкой.

— С чего такие выводы?

— Ты всегда держишься как аристократ. Неважно, что за еда перед тобой, ты ешь её будто вкус у всего одинаковый.

Услышав это, Пьер чуть расслабил плечи и позволил себе откинуться на спинку.

— У нас действительно весьма традиционная семья, — позволив себе немного обдумать ответ, сказал Стикс.

В нашем мире такое определение могло значить, что первокровные относились к людям, как к еде. Человеческая кровь — ресурс, а потому её обладатели не вызывали никаких чувств, кроме голода.

Так мыслили многие… Но мне повезло, что родители никогда не высказывали подобных идей. Венера была слишком брезгливой, чтобы касаться губами чужих людей, а Эрих чтил законы Верховных.

— И всё же, ты выбрал отказаться от крови?

Похоже, наш разговор всё же заставил рассмотреть Пьера под другим углом. Эреб как-то рассказывал об их детстве, но сейчас мне начало казаться, что в тот момент ни о какой искренности между нами и речи не было. Каждый играл свою роль, чтобы казаться лучше перед другим.

— Я говорил тебе, что влюбился в человека, — напомнил Стикс, а я кивнула в подтверждение. — Это была лишь часть той истории…

Устремив взгляд в окно, Пьер замолчал, будто перебирая в памяти не самые приятные события. Я собиралась остановить его, чтобы не касаться чего-то болезненного, но он продолжил:

— Брат узнал о нашей связи и рассказал отцу… Фрей уволили сразу же, а меня отправили в лагерь для первокровных поскольку возраст подошёл. Семья надеялась, что после инициации я одумаюсь и пойму, что у нас с людьми нет ничего общего. Но я был влюблён… И из-за того, что чувства ослепляли, я не мог мыслить здраво.

Почему-то захотелось податься вперёд и коснуться его руки, но нас разделяло пространство стола.

Грустно усмехнувшись, Пьер прикрыл веки.

— Я всерьёз думал, что если обращу её в актира, то мы сможем быть вместе. Мне было всё равно на последствия… И я отправился к ней, чтобы исполнить задуманное, — открыв глаза, Стикс посмотрел на меня, очевидно, ожидая осуждения.

— Но ты не обратил…

— Нет, ей повезло — влюбилась в другого… Примерно по

Эту версию прошлого Пьер произнёс также сухо, как и прошлую. Старая боль словно перестала его тяготить, но я могла догадаться, что это было иллюзией.

— И что ты сделал? — тихо спросила я, хотя ответ, кажется, уже знала.

Пьер взял вилку, но так и не донёс её до рта.

— Я пришёл к её дому и увидел их вместе. Если бы не Эреб, который за мной следил, я бы наверняка убил обоих, но брат спас меня от глупости, — Стикс покачал головой и натянул на лицо улыбку, полную печали. — Тогда я не осознавал, насколько мог влипнуть, но спустя время поблагодарил брата. Забавно, что в нашей семье мозги достались ему, а талант — мне.

Я поймала себя на том, что смотрю на него совсем иначе. Раньше Пьер казался просто надёжным, спокойным и правильным. Теперь в его спокойствии читалось другое — он смог это пережить и двинуться дальше.

Мне этого никогда не удавалось. Я либо сгорала, либо убегала.

— Когда ты говоришь, что рядом со мной тебе хорошо, я каждый раз чувствую себя предателем, Лидия.

— Почему? — искренне не понимая, спросила я.

— Потому что, когда я встретил тебя в Кассаре, всерьёз думал, что нельзя тебя упускать. Не из-за моих благих намерений, а из-за брата. Он сделал для меня многое и мне казалось, что отплатить ему той же монетой будет правильно. Я видел, как Эреб на тебя смотрит… и желал ему счастья. Ждал, что рано или поздно ты обратишься ко мне за помощью, а исполнить её я попрошу брата…

— Ого… — другой реакции не нашлось.

Я рассматривала Пьера, который поник.

Он уже говорил нечто подобное, но в тот момент я была поглощена мыслями о безопасности.

— Всё пошло не по плану… Чем больше я с тобой общался, тем сильнее понимал, что ты заслужила лучшего. Но я почему-то никогда не считал, что могу быть тем самым лучшим.

Мысль о том, что Пьер «сохранил» меня для Эреба, позабавила. В этом было нечто наивно-неправильное. Правда радость быстро сменилась оглушающей реальностью.

— Со мной всегда всё заканчивается катастрофой, — я запнулась, но всё же договорила: — Твой брат бы неизбежно попал в эту мясорубку. Кронвейн прямо сказал мне, чтобы я держалась от него подальше, если не хочу ему вреда.

Пьер смотрел внимательно, не отводя глаз и это меня устроило куда больше, чем сочувствие.

— Он сказал это, потому что знал, на что способен, — спокойно сказал Стикс. — Не потому, что ты опасна.

— Разве есть разница? Если рядом со мной всё равно кто-то страдает.

— Есть, — он покачал головой. — Огромная.

Я фыркнула, но спорить не стала. В его словах была неприятная логика. Слишком легко было объявить себя источником всех бед. Если всё из-за меня, значит, я могу это остановить. А если нет… тогда остаётся только признать, что жизнь просто жестока сама по себе.

— Я действительно хотел, чтобы ты была с братом. А потом поймал себя на том, что мне неприятно даже представлять вас вместе…

— То есть моего мнения ты даже решил не спрашивать? — выгнув бровь, я позволила себе обиженный тон, хотя ничего такого не испытывала.

Стикс округлил глаза, будто только сейчас осознал, насколько глупыми были его размышления о моём будущем с Эребом.

Я могла бы оскорбиться, но отчего-то не стала. Братья Стикс — первые мужчины в моей жизни, которые не были моей семьёй и не ненавидели меня. Встретив Эреба, я легко поверила в искренность его намерений, не задумываясь о том, что скрывалось за маской доброжелательности. Тогда мне это было и не нужно.

Мыслям просто нравился тот факт, что кто-то смотрит на меня иначе, чем все остальные. Что есть тот, кто не пытался растоптать и стереть с лица земли.

— Мне нравился Эреб, и ты мне нравишься. И многие мужчины, с которыми я спала, мне нравились, Пьер, но это всё не отменяет главного, — слова прозвучали непривычно жёстко, но это и к лучшему. — Дело не в вас…

Это звучало колко. Я прекрасно отдавала отчёт тому, какой эффект произнесёт на Пьера услышанное. Кому в здравом уме может быть приятно слышать о таком от женщины, которая нравится?

— Дело в нём, — уставившись на свои подрагивающие пальцы, я стиснула их сильнее. — С Риэлем всё было неправильно, больно, жестоко… но живо. Словно я тону, но в последний момент успеваю глотнуть воздуха, и он не приносит облегчения, а лишь боль. И какая-то часть меня всё ещё там. Всё ещё в этом аду, ловит воздух, зная, что это вернёт к жизни, но через пытку.

— Ты любишь его? — прямо спросил Пьер.

— Я ненавижу его. Боюсь его. И… — я заставила себя договорить, — всё равно не могу вырвать из себя.

Мы какое-то время молчали. Мои глаза зацепились за снежинки, которые непринуждённо кружили за окном.

— И дело не в том, что ты мне не нравишься. Наоборот. Ты слишком нормальный. А я до сих пор живу с призраком мужчины, который давно должен был стать прошлым, но всё ещё держит меня.

В какой момент наш разговор зашёл не туда, я уже не понимала. Да и это было неважно. Важнее, что мы вернулись к еде. Повисшая пауза затягивалась, но никто не торопился прерывать её.

Мы молча доели, и Пьер позволил себе вернуться к непринуждённым темам, но теперь каждая их них звучала острее.

В какой-то момент Стикс вышел с кухни и вернулся, держа в руках тёмный пакет. Он протянул его мне.

— Тут мобильный от твоего брата и ещё кое-что…

Заглянув внутрь, я едва не выронила содержимое из рук.

— Зачем мне пистолет? — испуганно подняв глаза на Пьера, я пыталась найти в его лице ответы, но он лишь пожал плечами.

— Это твой брат настоял. Сказал, что для твоей безопасности.

— Я даже никогда не стреляла…

— Ничего сложного нет, — оказавшись рядом, Стикс встал за моей спиной.

Вряд ли он задумывался, как тяжело мне давалась эта близость. Моя спина упёрлась в его грудь. Пьер мягко взял мою кисть, поправляя хват. Его пальцы осторожно легли поверх

— Предохранитель здесь. Снимаешь только когда действительно нужно. Палец держи вне спускового, пока не решишь стрелять.

Его подбородок почти коснулся моего виска, и я почувствовала, как дыхание шевелит волоски.

— Смотри не на него, а туда, куда целишься. Оружие — это продолжение взгляда, а не наоборот. Вот здесь магазин, — Стикс коснулся моих пальцев, показывая кнопку. — Нажимаешь, вытаскиваешь и проверяешь. Даже если уверена, что пусто.

Щелчок прозвучал слишком громко для тишины кухни. Я вздрогнула, а Пьер лишь крепче удержал меня, не давая дёрнуться.

— Мы не будем стрелять, — голос прошелестел у самого уха, отчего по спине прошёл жар, совершенно не связанный с оружием.

Я разозлилась на себя. В голове должен был быть только здравый смысл, а тело продолжало предавать.

— Держи двумя руками, — продолжил он, словно ничего не замечая. — Не сжимай слишком сильно, иначе начнёшь дрожать. Если когда-нибудь придётся стрелять, не думай о выстреле. Думай о том, кого хочешь остановить. Всё остальное сделает механика.

Стоило ему отпустить мои руки, как тяжесть оружия стала почти неподъёмной.

— Если хочешь убить первокровного — нужно стрелять сначала в сердце, это ослабит настолько, чтобы пустить следующую пулю в голову.

— Кронвейн не первокровный…

— Тогда достаточно будет ранить, кровопотеря сделает всё остальное или даст тебе время, чтобы сбежать.

Я ещё чувствовала тепло его тела за спиной, и от этого становилось неловко, будто мы занимались чем-то интимным.

— Откуда ты знаешь, как пользоваться пистолетом?

Пьер помедлил, а я поспешила спрятать оружие в пакет. Повернувшись, я встретила прямой взгляд.

— Не верится, что артист может обращаться с оружием? — усмехнулся он.

— Вообще-то да… Не верится. Ты слишком… добрый, чтобы были такие мысли…

В моей голове Пьер существовал в каком-то отдельном ящике, где была музыка, аккуратные костюмы, спокойные разговоры и чужая боль, которую он почему-то брал на себя.

— Добрый — не значит беззубый…

Одним движением он подтолкнул меня к столу, с которого мы уже убрали тарелки. Я даже не сообразила, что происходит, просто почувствовала холод столешницы под поясницей и короткий стук дерева о спину.

— Агрессия — это страх, который лезет наружу. Настоящая сила — это когда ты можешь причинить вред… и выбираешь не причинять.

Пьер шагнул вперёд, перекрывая мне путь, и я оказалась зажата между столом и его телом.

Он навис, опираясь ладонями по обе стороны от моих бёдер. Не касался напрямую, но расстояния почти не осталось. Я чувствовала его дыхание, видела, как напряглась линия челюсти, как потемнели глаза.

От мягкости не осталось и следа. Словно всё, что я видела до этого, было лишь образом, за которым скрывалось нечто настоящее.

— Я не всегда был таким, каким ты меня видишь. — На моём лице всё было написано. Не удивительно, что Стикс прочитал мысли. — Если придётся, смогу снова стать другим.

— Пьер…

— Не переживай, я не воспользуюсь твоим состоянием. Но и делить тебя с призраками прошлого не собираюсь. Я дам тебе время всё обдумать и не стану давить. Позвони, как будешь готова, — невесомо коснувшись моего лба губами, Пьер просто вышел.

Он просто уехал, оставив меня наедине с ворохом громких мыслей. Громче всего из которых звучало: «Какого хрена?».

Спрятав мобильный и оружие в шкафу, я упала на кровать. По-хорошему надо было уснуть и забыться в круговороте событий и эмоций, но сон отказывался приходить.

На стене скользили силуэты качающихся за окном веток. Можно было представить, что тени походили на змей, тянущих свои гибкие тела ко мне. Стоило закрыть глаза, как они кинуться, впиваясь ядовитыми клыками.

Габриэла больше не просыпалась, а я так и не сомкнула глаз до её утреннего тихого постанывания.

Следующий день напоминал борьбу между страхом и желанием остаться. У меня не было реальных поводов, чтобы паковать чемоданы, да и разговор с Демианом успокоил, но всё же до сих пор оставался лёгкий фоновый шум после встречи с Тиарой.

Я крутила в руках визитку, не решаясь набрать номер. Как бы я ни храбрилась, но получить ещё одно подтверждение, что первокровная не станет ничего рассказывать Риэлю, очень хотелось.

Решив отложить звонок, я занялась привычными делами. Провозилась с Габи, приготовила лёгкий перекус, проверила график выступлений Пьера…

С тех пор, как состоялся странный разговор на кухне, он не звонил. И я, как бы не хотела услышать его голос, не имела понятия, с чего начать. Я прекрасно знала, где сейчас Стикс, в каком отеле и в каком городе, но это не отменяло факта, что мы стали друг другу дальше…

К вечеру я успела вымотаться эмоционально, и несмотря на попытки отвлечься, то одна, то другая мысль настойчиво сверлила череп.

Я долго думала, что вторых шансов не существует. Есть только отсрочки, замаскированные под надежду, и повторение одного и того же круга, где ты не различаешь ни навязанную роль, ни себя.

На этот раз всё было иначе…

За дверью послышался звук свистящего чайника, который сняли с плитки практически сразу же. Подоткнув одеяло в кроватке, я направилась к выходу.

— Аврора, я вас не разбудила?

Ивет с беспокойством посмотрела в сторону закрытой комнаты.

— Всё в порядке, — покачав головой, я уселась в кресло и потянулась к книге, лежащей на столе.

— Давайте выключу телевизор, чтобы не мешал? — Ивет схватилась за пульт, когда я повернула голову в сторону мелькающих картинок.

Хотела сказать, что она мне не мешает, но вместо этого остановила её рукой.

На экране шла запись пресс-конференции. Собравшиеся журналисты тянули руки, чтобы озвучить свои вопросы, но стоящий за трибуной мужчина игнорировал их.

— Я принял решение покинуть пост Верховного служителя богини Мивеи.

Сердце испуганно сжалось, будто кто-то на мгновение перехватил дыхание изнутри. Медленно опустив руку на подлокотник кресла, я заставила себя держаться.

Целый год я запрещала себе возвращаться к этому. Не перебирать в памяти интонации, жесты, выражения. Не задаваться вопросами, на которые уже не нужно было отвечать.

Но прошлое не спрашивало разрешения. Оно смотрело на меня через экран.

Кронвейн не изменился. Та же выправка, та же безупречная осанка, и та же непроницаемая маска на лице. Глаза казались пугающе пустыми, словно он смотрел не на зал, не на журналистов, а сквозь них. И сквозь время…

— Сделать громче? — тихо спросила Ивет.

Я отрицательно покачала головой.

Риэль продолжал говорить, не объясняя причин. Просто выдавая сухие факты.

«Новый кандидат скоро займёт моё место.»

«Остальные Верховные поддержали это решение.»

«Это не связано с союзом…»

Я сделала вдох и медленно выдохнула.

Из комнаты донёсся громкий плач, заставляющий забыть об увиденном. Ивет готова была броситься на помощь.

— Всё хорошо, — тихо сказала я, останавливая её жестом. — Я сама.

Наклонившись к кроватке, я осторожно взяла дочь на руки. Маленькое тело оказалось прижато ко мне. Покачивая её из стороны в сторону, я выравнивала собственное дыхание и успокаивала малышку.

— Не переживай, Габриэлла, — прошептала я, касаясь губами виска. — Это прошлое, а ты — настоящее…

Неожиданно раздался звонок. Непривычная мелодия заставила уставиться на ящик, в котором лежал мобильный, оставленный для экстренной связи с семьёй.

На негнущихся ногах я вытащила его. Незнакомый номер продолжал настойчиво вторгаться. Габи закряхтела, и я поспешила ответить, чтобы не тревожить малышку надоедливым звуком.

— Лидия! Чёрт… это ты…

— Роза?!

— Он знает… тебе надо спрятаться…

— Что?

Ответа не было. Роза поспешила сбросить вызов.

Прошлое настигло меня внезапно…

14

Настроение главы: Rosenfeld — Dangerous woman

Тиара поставила передо мной стакан с чистым виски. Опёршись руками в барную стойку, она пристальнее уставилась. Цель моего визита была понятна как ей, так и мне. Сестра могла соврать, но не стала этого делать.

— Я рассказала тебе всё, что знаю. Мы встретились один раз и случайно. Разговор длился недолго, и она практически сбежала…

— Почему ты сразу не позвонила мне?

Этот вопрос я задал самым первым, как только переступил порог её квартиры почти два дня назад, но до сих пор не получил ответа.

— Я пообещала ей, что ничего тебе не расскажу, — пожав плечами, сестра улыбнулась.

Она практически не изменилась с нашей последней встречи. Всё тот же надменный взгляд и выверенная точность в манерах.

— Как дела с поисками? — отхлебнув вина из своего бокала, спросила Тиара.

Я не вдавался в подробности, опасаясь, что первым делом сестра может разболтать правду Лидии. Уверенности в том, что они в самом деле встретились лишь один раз, у меня не было.

Как только самолёт приземлился, мне пришлось купить новый телефон и отправиться к Тиаре. Встреча получилась сухой и без лишних сентиментальностей в виде взаимной радости. Ни я, ни сестра не были способны к подобным проявлениям чувств.

Я сразу перешёл к делу, а Тиара сразу поведала всё, что знает. Оказалось, что рассчитывать на удачу не выйдет.

У меня до сих пор не было ничего, что могло бы привести к Лидии. Несмотря на то, что пару дней назад я был в том торговом центре и лично увидел на камерах, как моя беглянка садится в машину вместе с ребёнком.

Даже нечёткая картинка позволила определить женщину, которой удалось вернуться с того света. Кроме новостей о том, что она жива, зацепок не было. Рассмотреть номер машины не вышло.

Как загнанный зверь, я метался по городу, пытаясь… Хрен его знает что.

В Валлении я не был Верховным со связями. Я был обыкновенным мужчиной, отчаянно желающим найти ту, кто не хотела быть найденной.

Осушив стакан, я шумно поставил его на стол.

— Разве у тебя не намечается свадьба?

На мой гневный взгляд Тиара лишь рассмеялась.

— Ты ничуть не изменился, Габриэль. Всё также рвёшь жилы, чтобы получить своё, да?

— Это лучше, чем прятаться, как трусливая собака.

Обмен колкостями привёл нас к тому, что замолчали оба.

Недостающее звено никак не хотело вставать на место. Сколько я ни пытался выяснить, связана ли поездка Лидии в торговый центр с её местом обитания, ответа не находил. Если бы Тиара хотя бы выяснила, под каким именем теперь ходит Лидия, это бы упростило задачу. Но простых задач в моей жизни не было.

— Как думаешь, давно она здесь? — размышляя вслух, спросил я.

— Думаю минимум несколько месяцев. Ребёнок совсем крохотный. Сомневаюсь, что она стала бы перебегать с места на место.

— Значит она должна была встать на учёт в какой-нибудь храм…

— Возможно.

Я вытащил мобильник, открыл карту города и вбил адрес торгового центра. Неподалёку от него располагался только один храм… Храм Мивеи.

Это не было зацепкой, но сидеть сложа руки не получалось. Подскочив, я бросился к выходу, не объясняя ничего Тиаре. Мы были не из тех, кто объяснял друг другу свои мотивы.

В Валлении валил снег. Я вышел на улицу и пока ждал такси, смотрел на то, как белые хлопья плавно опускаются на город.

Машину пришлось ждать дольше обычного. Снег лип к волосам и воротнику, таял за шиворотом, но я даже не пытался стряхнуть его. Холод помогал держать голову ясной.

Храм Мивеи был ближайшим, могла ли Лидия заехать в магазин сразу после планового визита? Логика подсказывала начать с него, а уже потом прочёсывать остальное.

За размышлениями я не заметил, как залез в такси, как оно колесило по городу и как остановилось у нужного места.

Я знал Авраама, когда-то мы пересекались. Тогда я был никем — просто мальчишкой на побегушках, который выполнял поручения. Он же запомнился мне странной прямотой и цепким взглядом.

Поднимаясь по ступеням, я уже просчитывал варианты. Если Лидия действительно здесь недавно и ребёнок совсем маленький, она обязана была встать на учёт. Раньше я бы засомневался в её ответственности, но сейчас был уверен, что она не стала бы рисковать. Узнай кто-то из служителей, что у них первокровная без учёта, скандалом отделаться бы не получилось.

Даже если она назвалась другим именем, дата прибытия и ребёнок резко сужали круг.

Жрецы сидели на скамьях, кто-то шептал молитву. Я прошёл мимо, не сбавляя шага, сразу к стойке регистрации. Девушка за ней подняла глаза и уже собиралась вежливо улыбнуться, но, видимо, что-то в моём лице её остановило.

— Мне нужен Верховный Авраам. Вопрос срочный.

— У него сейчас приём…

— Прервите.

Она замялась, и я добавил, не повышая голоса:

— Я Верховный из Ноктилии.

Слова подействовали лучше

Спустя четыре минуты и восемь секунд из-за угла показался пожилой мужчина. Он улыбался, но взгляд старался определить цель моего визита раньше, чем я заговорил.

— Не скажу, что твой визит — неожиданность, но в данный момент я занят, — Авраам сложил руки за спиной и склонил голову, давая мне возможность переварить услышанное.

— Где я могу подождать?

— Через дорогу есть замечательный ресторанчик. Я закончу через минут двадцать и с радостью поболтаю со старым знакомым.

Не споря, я поплёлся к месту и занял свободный столик у окна.

К счастью, Авраам оказался человеком, который ценил время также, как и я. Он появился на пороге спустя девятнадцать минут. Отряхнув тающий снег с пальто, он не торопясь снял его и повесил на спинку стула.

Верховный сел напротив, заказал себе кофе, коротко кивнув официанту, и только после этого перевёл взгляд на меня. Эта неторопливость раздражала, но я понимал, что она намеренная.

— Мне нужна информация, — устав ждать, я перешёл к делу. — В твоём храме давно появлялись новые первокровные?

— Ищешь кого-то конкретного?

— Женщину.

— Ох, все беды от женщин, — улыбка тронула его губы, но взгляд продолжал цепляться за меня. — И какую женщину ты ищешь?

— Авраам, прошу, хватит, — надавив на виски, я пытался унять головную боль. — Я задал простой вопрос.

— Да, в моём храме были новые первокровные. Среди них есть женщины.

— Есть кто-то с маленьким ребёнком? Голубоглазая брюнетка…

Улыбка служителя стала шире ровно в тот момент, когда перед ним поставили чашку.

— Я знаю о ком ты говоришь, Риэль, — лениво помешивая содержимое, ответил Авраам. — И полагаю, что она оказалась здесь не просто так. Насколько разумно мне передавать о ней какую-то информацию?

— Абсолютно не разумно, но она нужна мне…

— А ты нужен ей? — от прямого вопроса и такого же взгляда, я замер.

— Уверен, что нет…

— Вот видишь, как бывает просто разобраться с проблемой, когда задаешь правильные вопросы. Лидия оказалась здесь из-за страха. И я был бы плохим служителем, если бы не заботился о тех, кто приходит в мой храм.

— Я не собираюсь тащить её обратно силой, — пытаясь оправдаться, сказал я. — Мне нужно только убедиться, что с ней всё в порядке.

— Это ты так думаешь сейчас, — Авраам сделал глоток кофе. — А когда увидишь её?

Ответа у меня не было.

— Ты всегда был честным парнем, — продолжил он. — Поэтому скажу прямо. Она пришла сюда не за помощью храма. Она пришла спрятаться. А храм — последнее место, которое я позволю превратить в охотничьи угодья, даже для Верховного.

Какое-то время мы молчали. Я слушал гул зала, стук посуды, чужие разговоры и вдруг отчётливо понял, насколько нелепо выгляжу со стороны. Верховный из Ноктилии, который пересёк полконтинента, чтобы выспрашивать у старика адрес женщины, сбежавшей от него.

— Если она боится меня… значит, я уже всё испортил, — произнёс я скорее для себя.

Авраам внимательно посмотрел.

— И хочешь исправить? Зачем?

— Если скажу, что ради неё — совру. Если ради себя — прозвучит ещё хуже… Она предпочла сделать вид, что мертва из-за меня…

Слова давались тяжело, будто я вытаскивал их из себя щипцами.

— Я не хочу возвращать, — добавил я после паузы. — Не хочу снова ломать ей жизнь. Мне просто нужно увидеть своими глазами, что с ней всё в порядке. Что это не очередная злая шутка. И тогда… тогда, возможно, я смогу оставить её в покое.

Авраам чуть наклонил голову, разглядывая меня так, словно пытался отделить правду от самообмана.

— Я отвезу тебя к ней, но буду рядом, чтобы ты не натворил глупостей. Как бы странно это ни звучало, но Лидии тоже пора тебя отпустить. Она больше похожа на тень, чем на женщину…

Услышанное тяжело легло на плечи. Я довёл её… Сломал, как всегда и мечтал. И осознав это почему-то не испытал радости.

Перед глазами всплывали обрывки — её злость, упрямство, то, как она смотрела на меня исподлобья, будто каждый раз готовилась к войне. И я каждый раз эту войну принимал. Ни разу не задумавшись, что, возможно, ей нужна была не схватка.

— Если она стала тенью, значит, я выжег в ней всё остальное.

— Рад, что ты это понимаешь, — махнув официанту, Авраам рассчитался. — Поехали, я предпочитаю ложиться спать рано.

Мы вышли из ресторана вместе. Снег усилился, улицу уже припорошило белым, и город стал тише, будто кто-то убавил громкость. Я шёл рядом, сунув руки в карманы пальто, и впервые за долгое время не строил план.

Раньше я бы готовился к встрече как к операции: аргументы, давление, пути отхода. Сейчас в голове была пустота. Потому что любые слова звучали жалко. Что можно сказать женщине, которая была вынуждена умереть, лишь бы избавиться от тебя?

— Сразу предупрежу, — произнёс Авраам, забираясь в свою машину, — если ты повысишь голос или попробуешь надавить на неё, я просто разверну тебя и отправлю обратно в Ноктилию. Мне плевать на твой статус.

Я кивнул, прекрасно понимая, что Верховный подставлял себя в этой авантюре.

— Если бы не тот факт, что ты, будучи помолвленным, притащился в такую даль, я бы послал тебя к чертям, — заметил Авраам, ведя машину по улицам, на которых из-за снегопада образовались пробки. — Новая женщина не помогла тебе спастись от прошлой? Можно ли это списать на истинные чувства?

Дворники лениво скребли по стеклу, разгоняя мокрый снег, но через секунду всё снова затягивало белой пеленой. Вопрос Авраама прозвучал буднично, почти насмешливо, но попал точно в цель.

— Перед её смертью я собирался… Не знаю… поговорить по душам. Обсудить прошлое. Извиниться… Я ненавидел Лидию и много лет превращал её жизнь в кошмар. На союз с ней я решился тоже не из-за светлых побуждений. А потом понял, что всё это время заблуждался. Мне привычнее было врать себе, чем выслушать её хоть раз.

— Не мудрено, что девчонка решила подстроить свою смерть.

— Я бы хотел сказать, что еду извиниться или отпустить. Но если честно… я просто не могу жить, не убедившись, что это не очередной обман.

Авраам ничего не

— Смотри и уходи, Кронвейн, — сказал Верховный, затормозив у однотипного дома в конце улицы. — Иногда это единственное, что остаётся мужчине, который всё испортил.

В окнах не горел свет, а дорожка, ведущая к двери, была заметена.

— Ты уверен, что она ещё в городе?

— Теперь не уверен… — фыркнул Авраам. — Иди, проверь. Я посмотрю почту, вдруг она уведомила, что покидает город.

Я выбрался из машины и сразу провалился в снег. Подошва утонула в рыхлой каше. Каждый шаг давался тяжело — снег цеплялся за ботинки и скрипел, будто пытался задержать.

Остановившись у двери, я какое-то время просто смотрел на неё. За этой деревяшкой могла быть она… Или никого.

Костяшки сами постучали по дереву, но дом остался молчаливым к моему вторжению. Сбоку торчал звонок, но, нажав на него, я не слышал звука.

Рука легла на ручку и потянула её вниз. Это было вторжение, которого я не должен был совершать. Старая привычка — влезать туда, где меня не ждали.

Щёлкнул замок, и дверь тихо приоткрылась, словно к моему приходу здесь подготовились, или, наоборот, уходили в спешке и забыли закрыть.

В прихожей было темно, как и везде, но глаза, способные видеть в темноте, рассмотрели детали интерьера. Тёмная кофта, брошенная на спинку дивана, чашка с недопитым чаем на краю стола, закрытая книга в кресле… Здесь пахло Лидией Морвель, и я не мог сопротивляться, чтобы не опуститься на диван, закрыв голову руками.

Как давно она уехала, было неизвестно, но я оказался к ней так близко, как только мог за последний год.

Я думал, что Лидия мертва, и наивно верил, что её душа где-то в лучшем месте, в таком, какое она заслужила. А на деле это я находился в аду… В своём личном аду. С её запахом, с вещами, оставленными в спешке и с упущенным временем.

Хотелось пройти дальше, открыть каждую дверь, проверить каждый угол, убедиться, что дом действительно пуст, но я боялся. Потому что если она уехала — это конец. Очередное опоздание, которое уже ничем не исправить.

Из глубины коридора послышался характерный щелчок.

Из темноты медленно выступил силуэт. Губы поджаты, брови сведены, взгляд прямой и жёсткий, без тени сомнений. Она сжимала в руках пистолет, направленный на меня.

— Лидия, — вместе с именем с губ сорвалось облегчение.

Моя беглянка выглядела также прекрасно, как и всегда. Её не могла испортить даже злость.

Я заметил, как пальцы дрожали, как она стискивала их сильнее, чтобы не дать пуле вылететь раньше положенного.

Продолжая сидеть, я наблюдал за тем, как она, словно хищница, подходила достаточно близко, чтобы точно не промахнуться. Мне и не хотелось вставать. При других обстоятельствах хватило бы двух секунд, чтобы оказаться рядом с ней. Но этот прекрасный призрак не оставлял других вариантов, кроме как наслаждаться её присутствием.

— Как ты меня нашёл?

— Надеюсь, что умер. Иначе как можно было с тобой встретиться? Мёртвые же не возвращаются.

Лидия стиснула зубы. Ей не нравилась эта игра, а меня забавляла.

— Подслушал разговор твоего брата и того артиста, — я всё же решил говорить откровенно.

— Ты пришёл отомстить за то, что я сбежала?

— Нет. Будь у меня возможность, я бы сам от себя сбежал, — честно ответил я, позволив себе скупую улыбку.

— Зачем тогда?

— Хотел убедиться, что ты действительно жива и я не сошёл с ума окончательно, — поднявшись, я сделал шаг к ней.

— Стой на месте, грёбанный Риэль!

— Боги, Лидия, выстрели. Прекрати мои мучения раз и навсегда…

— Мучения? — она оскалилась. — Бедный мученик ищет смерти?

От её ледяного тона стало не по себе. Я впервые видел её такой и не мог игнорировать, что причина была во мне.

Я мог двигаться быстрее взгляда, мог пережить пулю, мог за секунду лишить её оружия. Она же оставалась хрупкой женщиной с дрожащими руками и громко бьющимся сердцем. И всё равно именно Лидия сейчас держала меня на прицеле, а не наоборот.

— Я не за тобой пришёл, — наконец сказал я. — И не за ребёнком. И не мстить.

Стоило прозвучать слову «ребёнок», как внутри дрогнуло, но я не позволил себе показать это. Я хотел спросить слишком многое. Чей он. Когда появился. Как она жила всё это время. С кем… Хотел узнать всё до последней детали, словно от ответов зависело, смогу ли я вообще дальше дышать.

Но я заставил себя молчать. Стиснул зубы и удержал вопросы. Пуля была бы благороднее, чем услышать то, к чему я не был готов.

— Тогда проваливай, Кронвейн. Я не собираюсь придаваться ностальгии.

— Я пришёл… извиниться.

На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же исчезло.

— Что… — едва слышно пробормотала она.

— Прости, Лидия.

— Ты серьёзно? — она коротко усмехнулась. — Думаешь, одно «прости» что-то изменит?

— Нет. Ничего не изменит.

Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость накатывает волной. Боль в висках нарастала.

— Это не отменит того, что я делал. Не отменит всего дерьма, через которое ты прошла из-за меня. Я это понимаю и не прошу тебя простить или вернуться. Мне вообще от тебя ничего не нужно.

Она нахмурилась сильнее и прикусила губу, но быстро взяла себя в руки.

— Раз ты решила начать всё сначала… Я не хотел, чтобы единственным, что ты когда-либо от меня услышала, были приказы и угрозы.

— Мог бы исповедаться в своём храме. На хер ты притащился ко мне? Я не верю ни единому твоему слову! Если ты пришёл из-за дочери, я убью тебя и не моргну!

Мне захотелось её успокоить. Просто положить руку на плечо и глядя в глаза ещё раз повторить, что я не собираюсь разрушать её жизнь. Сделав два шага в темноту, я услышал выстрел.

Удивительно, что боль я ощутил лишь когда за первой пулей вылетела следующая. И обе попали точно в сердце.

Края пальто распахнулись, по белой рубашке стремительно растекались красные разводы.

— Я… — пистолет выскользнул из пальцев и глухо стукнулся о пол, отлетев в сторону.

Она замотала головой, будто пытаясь стереть увиденное. По щекам тянулись слёзы, злые и беспомощные.

Я всё же подошёл к ней, решив довести начатое до конца.

Лидия отступила на шаг, потом ещё, пока спиной не упёрлась в стену.

— Не подходи… — прошептала она, но в голосе слышался страх.

Ладонь легла на бетон — иначе я бы свалился. Лидия смотрела на расползающееся пятно крови, потом на моё лицо, и слёзы текли всё быстрее, будто она не понимала, что происходит.

Медленно подняв руку, чтобы не спугнуть, я большим пальцем аккуратно стёр мокрую дорожку с её щеки.

— Ты молодец, змейка. Всё правильно сделала.

— Риэль… — Лидия всхлипнула и вцепилась пальцами в рубашку.

Голубые глаза метались по месту выстрела.

Позволив себе улыбку, я медленно осел на пол.

Пожалуй, это была лучшая смерть…

Воображая себе, как это будет, ни в одном из сценариев не было таких удивительно красивых глаз и женщины, которая оказалась моим ядом и противоядием одновременно.

15

Настроение главы: Sarah Lola — How cruel

Продолжая сжимать рубашку, я не могла поверить в то, что убила Риэля. Пальцы погрязли в вязкой крови. В какой-то момент я начала его трясти, умоляя прийти в себя.

— Ты ведь не можешь вот так умереть… Не можешь…

Я проклинала себя и заодно Демиана, додумавшегося передать мне пистолет, а ещё Пьера, показавшего, как им пользоваться…

Когда Роза позвонила, чтобы предупредить, я не могла поверить, что это случилось на самом деле… Следом за одним звонком случился второй, где Демиан попытался меня успокоить. Они собирались прилететь, но рейсы отменили из-за снегопада. Брат заверил, что ищет тех, кто может обезопасить нас, но добавил, чтобы я держала оружие наготове.

Сначала я думала бежать, но улететь не получилось бы… Затем возникла идея просить на время укрытия у Ивет, но я боялась, что из-за меня она пострадает. Так я добралась до мыслей об отеле, но столкнулась с пониманием, что безопасности не будет нигде.

У меня был только один шанс покончить с этим раз и навсегда — встретиться лицом к лицу с монстром из кошмаров. Но я не была готова к последствиям…

— Лидия? — вслед за голосом, загорелся свет.

Я уставилась на Верховного Авраама, а он перевёл взгляд от меня к Риэлю.

— Помогите, умоляю… Я, кажется, убила его…

Медленно пройдя к месту преступления, служитель присел и коснулся пальцами шеи Кронвейна. Он держал руку так долго, что внутри меня успел поселиться мертвецкий холод.

— Он жив, но действительно умирает.

— Надо вызвать скорую…

— Боюсь, скорая нам не поможет. Будьте добры принести нож.

Не знаю, какие силы помогли мне бегом кинуться на кухню. Я не задавала вопросов, на них у меня просто не было подходящих слов.

— Перед тем, как я сделаю это… Должен спросить, действительно ли вы хотите, чтобы Габриэль жил?

Времени на раздумья было мало.

— Всё может закончиться здесь раз и навсегда.

Нож дрожал в руке, когда я протянула его Аврааму. Пальцы не слушались, будто я до сих пор сжимала рукоять пистолета. В ушах стоял глухой звон, и только сейчас до меня по-настоящему дошло, что именно произошло.

До последнего я была уверена, что не смогу нажать на курок. Думала, что это просто способ держать его на безопасном расстоянии. Оружие было границей между нами.

Я ведь не собиралась стрелять…

Стоило Риэлю войти, как мои лёгкие перестали принимать воздух. Я стояла в коридоре, глядя на него, и не могла поверить в то, что это не один из моих снов. Кронвейн повертел головой и сел на диван, запустив руки в волосы.

Раньше мне не удавалось видеть его таким, и я просто не знала, что делать. Вряд ли бы он ушёл по своей воле… а дожидаться его хода я просто не стала.

Всё в нём напоминало о боли. О тихой, тянущей и не желающей уходить.

Я даже не помнила самого выстрела, только отдачу в ладонь и то, как его тело качнулось назад.

Взгляд упал на Риэля, лежащего на полу, и впервые за долгое время ненависть отступила. Осталась тупая и раздирающая на куски паника. Сколько бы я ни убеждала себя, что он монстр, разрушивший жизнь, что мне нужно держаться от него подальше… видеть его умирающим оказалось невыносимо.

— Пожалуйста… спасите его…

Авраам едва заметно улыбнулся.

— Могу я попросить вашу ладонь, Лидия?

Игнорируя, что служитель обращается ко мне по настоящему имени, я вытянула руку. Лезвие тут же полоснуло по коже.

— Что вы делаете? — одёрнув ладонь, я прижала её к груди. — Я ведь первокровная… моя кровь может убить его или… лишить рассудка.

— Боюсь, что этот мужчина уже давно лишён здравомыслия, — цокнув языком, Авраам как-то странно посмотрел на Риэля.

Не понимая, что происходит, я поджала губы и покачала головой.

— Лидия, — служитель глубоко вздохнул, — Габриэль необычный первокровный. Его организм отвергает кровь людей, но охотно принимает кровь себе подобных. Это делает его одновременно слабее и опаснее. В первом случае потому, что он сам себя изматывает, а во втором — из-за той силы, которую он получает.

— Это… — во рту пересохло. Язык едва не царапал нёбо. — Это противоестественно…

— Для большинства — да. Но ведь среди людей тоже рождаются те, кто не вписывается в нормы, — спокойно продолжил Авраам. — Одни не переносят лекарства, другие — еду, третьи живут с сердцем, которое сбоит. Природа редко заботится о благополучии. Габриэль — такой же сбой системы. Просто более… специфический.

Кожа на моей ладони начала медленно затягиваться. У меня был выбор: либо убить, либо воскресить…

Встав на колени, я осторожно приподняла голову Риэля и приложила руку к его губам, надеясь, что хоть капля попадёт внутрь. Я старалась не думать больше, чем могла переварить. Любая мысль могла привести к другой и так до тех пор, пока я не сойду с ума.

— Откуда вы это знаете?

— О, Лидия… — Авраам покачал головой, словно вопрос показался ему неуместным. — Я был знаком с Верховным Йеном, который был до Габриэля. Он поведал мне о необычном юноше, который обладал уникальными для нашего мира качествами — благонадёжностью и высокой нравственностью. Йен рассматривал молодого помощника в качестве следующего служителя и выяснил о нём много удивительных вещей. О многом он не рассказал даже своему старому приятелю…

Авраам поднялся и отряхнул колени.

— Поведал

Рана полностью затянулась, но я не была уверена, что этого достаточно, а потому полоснула снова. На этот раз надавила на щёки, чтобы приоткрыть рот Кронвейна.

— И насколько был риск?

— На все двести процентов… К счастью, за всё время службы Кронвейн ни разу не запятнал свою честь. Он всегда был на стороне людей, но не устраивал кровавую расправу над первокровными, — глаза Верховного на мгновение потемнели, он будто погрузился куда-то вглубь себя. — Словно некто посланный на землю самими богами для защиты людей.

Рассказ Авраама не помогал. Я слушала о чём-то, но постоянно возвращалась к бледному лицу Риэля.

— Почему он не открывает глаза? — в панике припав к груди Кронвейна, я пыталась услышать толчки сердца.

— Полагаю, ему нужно время, — пожав плечами, ответил Верховный. — Поможете затолкать его в машину?

— В какую машину?! Вам что, всё равно? — мои губы задрожали от обиды, перемешанной со злостью.

— Честно — да, — Авраам взглянул на свои наручные часы. — У меня график, Лидия. Через двадцать минут я должен быть в кровати. Дороги замело снегом, а это значит, что с учётом пробок мне добираться больше часа. Я лягу в кровать с опознанием и завтра буду не выспавшимся…

Я медленно подняла голову и посмотрела на Авраама так, словно видела впервые.

— Вы серьёзно сейчас это говорите?

— Разумеется. Если вы не собирались убивать Габриэля, вам остаётся только дождаться его пробуждения или помочь мне погрузить его в машину...

Служитель оценил, что я не собиралась подниматься. Вероятно, это послужило ответом. Но я находилась в шоке настолько, что не могла взвесить ни последствия, ни предложение.

— Предполагаю, что вы оба будете благоразумны и не станете делать ничего опасного. Я успел убедиться, что он не навредит вам, — Верховный прошёл к двери, но в последний момент обернулся. — Доброй ночи, Лидия.

Стоило Аврааму покинуть дом, как всё происходящее показалось воспалившейся фантазией. Может, его здесь не было, а моё воображение лишь придумало этот образ?

Не понимая, что только что произошло, я вернула взгляд на Риэля.

— Пожалуйста, очнись, — прошептав это, я осторожно упёрла лоб в его грудь.

На одно крохотное мгновение рука Кронвейна дрогнула и задела моё бедро.

Какое-то время я просто сидела над ним, но быстро сообразила, что вся эта картина может быть пугающей для Ивет. Я попросила помощницу забрать Габи до утра и готовилась к худшему…

Сообразив, что надо стереть кровь и убрать все следы преступления, я поплелась в ванную.

Я усердно работала тряпкой, гоня от себя тошноту и мысли о будущем. Важнее, чтобы Риэль пришёл в себя, а так как-нибудь разберусь…

Аккуратно стянув пальто, я принялась за рубашку. Оставить его в таком виде было жестоко. Пальцы дрожали, когда я переходила от одной пуговицы к другой.

Кровь на ткани уже начала подсыхать, делая рубашку грубой. Расстегнув последнюю пуговицу, я замерла. Две аккуратные дырки прямо у сердца выглядели неправдоподобно маленькими. Пули торчали у выхода, как доказательство, что Риэль действительно восстанавливается. Но почему-то очень медленно…

Смочив полотенце тёплой водой, я осторожно стёрла кровь с его груди. Кожа была холодной, словно я протирала мрамор. Проведя пальцами по рёбрам, я вдруг вспомнила, как когда-то боялась даже случайно к нему прикоснуться. А теперь раздевала его посреди собственной гостиной, как раненого зверя, которого пыталась выходить.

Взгляд зацепился за шрамы. Целую вечность назад я уже видела их, но тогда не могла рассмотреть, как следует. Отметины прошлого разных размеров говорили больше, чем мне бы хотелось услышать.

После признания Тиары я смотрела на него иначе. Жалость крохотным лучиком пробивалась сквозь темноту внутри.

Накрыв его пледом, я принесла подушку из гостевой спальни. Объяснения происходящему у меня до сих пор не было. Я была уверена, что Риэль пришёл, чтобы забрать у меня Габи, и не могла этого допустить.

Я упрямо боролась с сонливостью, но последствия от пережитого оказались сильнее. До дивана было каких-то пару шагов, но и они дались с трудом. Рухнув на поверхность, я продолжила смотреть на Риэля, пока сон не одолел окончательно.

Проснулась я резко, словно меня кто-то толкнул. Сердце колотилось так, будто я проспала что-то важное. Я просто сидела, не понимая, где нахожусь, а потом взгляд сам метнулся к полу. Там, где лежал Риэль, было пусто.

— Ты меня спасла? — послышалось сбоку.

Кронвейн сидел в кресле у камина и рассматривал меня с неподдельным интересом. Отверстия от пуль затянулись, не оставив и следа. Моя кровь действительно подействовала. Но я не понимала, радоваться или бежать от него со всех ног.

Флёр пережитого быстро спал, будто не было никаких выстрелов, не было разговора с Авраамом и не было спасения.

— Верховный сказал, что нужно делать, — преодолевая пересохшее горло, ответила я.

— И зачем? — тёмные глаза Риэля смотрели без осуждения, но и радости в них не нашлось. — Могла бы раз и навсегда всё решить.

— Не знаю, — честно сказала я и отвела взгляд. — Просто… не смогла.

Вся ненависть куда-то сдвинулась, словно плита льда под ногами треснула и поплыла по бурному течению.

— Я до последнего была уверена, что не нажму, — тихо добавила я. — Пистолет в руках держала, чтобы напугать. Чтобы ты развернулся и ушёл.

Собрав силы, я подняла глаза и впервые не увидела в нём врага. Только измотанного мужчину, который сжимал виски, будто мир давил на него со всех сторон.

Прошлое не просто выстрелило в мужчину, которого боялось. Оно стреляло в свой страх…

— Если бы ты умер, я бы с этим не справилась. Понимаешь? Я ненавижу тебя, Риэль. Но смотреть, как ты умираешь у меня на полу…

Он кивнул, а после поднялся, подхватил пальто и поплёлся к выходу. Я подскочила следом и остановила его, схватив за руку. Нечто необъяснимое взяло верх над разумом.

— Куда ты собрался?

Риэль задержал взгляд на руке, потом поднялся к моему лицу.

— Спасибо, что спасла… Как я и сказал: мешать твоей жизни не собираюсь. Я больше не потревожу тебя, Лидия. Можешь вернуться в Ноктилию к семье или…

— Ты собираешься вот

— Лидия, я пришёл извиниться. Извинился. Ты выстрелила в меня. Я выжил. На этом, по-моему, всё логично заканчивается…

Оценив его вид, я пришла к единственному логическому выводу: отпускать его, как минимум в таком виде, нельзя.

— На улице валит снег… дороги замело. Тем более сейчас ночь, ты не доберёшься до города. А пешком ты замёрзнешь…

На мои жалкие попытки остановить Риэль лишь слабо улыбнулся.

— Утром приедет моя помощница. Я попрошу её довезти тебя. Но пока… — у меня не хватило смелости сказать: «прошу, останься.»

— Ты уверена? Я не хочу…

— Это не ради тебя, — перебила я быстрее, чем следовало. — Мне просто не нужно, чтобы ты сдох по дороге и потом Авраам пришёл ко мне с вопросами.

— После всего увиденного ты думаешь, меня так просто убить?

— Да, достаточно двух пуль… — я убрала руку и махнула в сторону кухни. — Хочешь чай?

На лице Риэля промелькнуло удивление, но он быстро спрятал его.

— Хочу.

От его «хочу» у меня едва не подкосились ноги. Сколько раз он говорил это в моих снах? В реальности слышать это было ещё невыносимее. Я поспешила развернуться, чтобы не выдать эмоции, отразившиеся на лице.

Кухня вдруг стала безопасным местом, где можно было спрятаться за бытовой суетой.

Меня накрыло запоздалым осознанием абсурдности происходящего. Я предложила чай мужчине, которого несколько часов назад чуть не убила.

Чайник щёлкнул, и я вздрогнула так резко, будто снова услышала выстрел. Перед глазами на секунду всплыл тот момент: отдача в ладонь, его тело, качнувшееся назад, тёмные пятна на рубашке…

— Боги… — сжав края раковины, я пыталась собраться, чтобы не показать своих страхов.

Я не хотела его смерти. Хотела только, чтобы он исчез. Это были разные вещи, но мозг почему-то понял разницу слишком поздно.

Чуть не расплескав наполненные чашки, я поставила их на стол. Риэль сидел прямо, руки покоились на столе. Он не смотрел на меня, и от этого стало невыносимо.

Отодвинув стул, я схватила чашку и сосредоточилась на тепле, согревающем пальцы.

— Не надо винить себя. Ты поступила правильно, — вдруг сказал Риэль, заставляя меня поднять голову.

— Я думала, ты пришёл, чтобы убить меня и забрать… — прикусив язык, я запнулась. Называть имя дочери всегда было проще-простого, но сейчас это могло привести к непоправимым последствиям.

— Зачем мне тебя убивать? — Риэль провёл рукой по белым волосам, убирая пряди со лба.

— Ты всегда ненавидел меня…

— И это было моей ошибкой, которую я осознал слишком поздно.

Стараясь не выдать то, как сильно удивилась, я поджала губы.

— Вмешиваться я не собираюсь. Твоя фальшивая смерть показала мне многое…

— Как ты узнал, что я здесь? — почувствовав, что надо перевести тему, я задала вопрос.

— Чистая случайность. Мне надо было встретиться с тем артистом…

— Пьером?

Кронвейн кивнул.

— Зачем?

Взгляд Риэля опустился к рукам.

— Юриэль попросила его выступить на нашей свадьбе.

О их союзе я знала… Но почему-то внутри образовался огромный ком, мешающий вдохнуть.

— Я решил не тратить время и отправился в отель, куда он заселился, — продолжил Риэль, словно сам не желая задерживаться на этом факте. — Там услышал твоё имя и обрывки разговора… Потом сразу отправился сюда. Пытался выяснить у Тиары подробности, но она ничего толком не рассказала. Так я вышел на Авраама, который привёз меня к тебе.

— Значит, чистая случайность, — тихо произнесла я, проводя пальцем по ободку чашки. — Судьба решила, что мне мало проблем.

— А как ты узнала, что я буду здесь? Ты ведь не каждый вечер встречаешь гостей с оружием в руках?

— У тебя была назначена встреча с Калебом, но ты не явился. Тогда ему пришлось позвонить в твой храм, где сообщили, что ты улетел по личным вопросам в Валлению. Такое совпадение им не понравилось… Демиан сообразил, что ты мог узнать правду только в одном месте… Роза в панике позвонила вчера вечером, а сегодня ты уже оказался в моём доме…

— Совсем забыл, что мы должны были идти к Диркли… — хмыкнул Риэль.

Некоторое время мы сидели молча. За окном ветер гнал снег по стеклу, и этот шорох заполнял паузу. Я украдкой рассматривала его, пытаясь уложить в голове новую картинку. Передо мной был не тот Кронвейн, которого я помнила. Не холодный, не злой, не уверенный в своей правоте. Этот мужчина выглядел… уставшим.

— Ты правда не собираешься… — я замялась, подбирая формулировку, — вмешиваться?

— Нет. Ты можешь вернуться домой.

— Лидия Морвель умерла, и чудесное воскрешение вряд ли можно как-то оправдать, — заметила я и поморщилась.

— Твоя семья ведь знает, что ты не умирала?

— Все, кроме Венеры… Мы боялись, что она может рассказать тебе.

Раздумывая над сказанным, Риэль коснулся рукой чашки, придвинув её ближе.

— Не знаю, как можно оправдаться перед ней. Это очень жестоко, и я уверена, что она не простит меня, — я поймала себя на мысли, что говорю перед ним открыто, не боясь последствий.

Думать о том, что будет дальше, мне не хотелось. Голова норовила лопнуть от переполняющих мыслей и сценариев будущего.

— А ты не хочешь меня ни о чём спросить?

Это был нелепый вопрос. Я прикусила язык уже в следующее мгновение, когда слова сорвались с губ. Зачем я вообще это спросила, было непонятно даже мне самой.

Риэль знал, что я жива. Знал, что у меня есть ребёнок. Но вряд ли у него было больше этой сухой, обрывочной информации. А я, вместо того чтобы молчать, сама подбросила ему повод для новых мыслей.

Раньше в его тёмных глазах всегда читался приказ, даже когда он молчал. Сейчас там было только ожидание, почти осторожность.

— Очень хочу, но боюсь, что не стоит этого делать, — на моё резонное удивление он продолжил: — Любой ответ снова привяжет меня к твоей жизни, а я обещал себе этого не делать.

Я моргнула, не сразу понимая смысл. Это было… неправильно. Кронвейн, которого я знала, вытряс бы из меня всё, что могло пригодиться. Он бы давил, шёл напролом, считая это своим правом. А этот сидел напротив и сознательно отказывался знать.

— Тебе даже не интересно… как я жила? — упорно

— Интересно, — он чуть усмехнулся. — Слишком. Поэтому и не спрашиваю.

Столкнувшись с безразличием, я опешила. Просто смотрела, пытаясь понять, когда произошли такие кардинальные изменения.

— Но ты можешь задать свои вопросы. Наверняка у тебя их достаточно.

Он больше не выглядел непобедимым чудовищем. Морщинки у глаз, усталые тени под ними, седина, которая раньше казалась серебряной, а теперь человеческой. Просто мужчина, который слишком долго воевал со всеми подряд и в итоге остался один.

— Ты пьёшь кровь первокровных? — горло сжалось от воспоминания.

Когда мы заключили союз… Когда я впервые оказалась в его спальне… Тогда мне снился кошмар, что нечто вгрызается в шею.

Пальцы неосознанно легли на ключицу, и, кажется, Риэль распознал ход моих мыслей.

— Я кусал тебя, — скривившись, произнёс он. — Не смог устоять от соблазна.

— Почему я ничего не помню?

— Потому что я заставил тебя забыть об этом.

— Разве это возможно?

— Моё внушение действует на первокровных, потому что я пью их кровь. Так что да — возможно.

— Сколько раз ты вторгался в мою голову?

Постукивая по столешнице, он пристально посмотрел в мои глаза.

— Тот раз был единственным.

— Но зачем?

— Потому что я хотел тебя, Лидия. И боялся признаться себе в этом. Я списал всё на жажду и решил утолить её.

Запоздалое признание не оставило внутри ничего, кроме ноющей пустоты. Прошлое осталось в прошлом… И я могла представить себе, что Кронвейн реально был на такое способен. Несомненно, это должно было напугать, но после случившегося — не напугало.

Риэль отвёл взгляд первым. Пальцы перестали стучать и сжались в кулак, будто он удерживал себя от чего-то.

— Я мог выпить кровь любого первокровного. Проблем с этим никогда не было. Просто… рядом с тобой у меня всё ломалось. Я привык объяснять чувства слабостью, поэтому выбрал самый удобный вариант. Сказал себе, что это инстинкт.

Он усмехнулся без веселья, и эта усмешка показалась мне болезненнее любых оправданий.

— Проще назвать себя зверем, чем признать, что ты просто мужчина, которому кто-то небезразличен.

— Ты… украл у меня воспоминание, — выдавила я. — Это всё равно вторжение.

— Знаю. Если бы мог, вернул бы его тебе. Даже если после этого ты возненавидела бы меня ещё сильнее.

Чай остывал. Рассвет неминуемо подкрадывался, напоминая, что за чем-то тёмным всегда приходит нечто светлое.

Я не знала, что будет дальше… Не могла придумать даже малейшего намёка на предположение. Из меня выкачали все эмоции, оставив с болезненной ясностью.

Страх, который копился так долго, вдруг просто испарился, а я смогла оценить то, каким он незначительным был всё это время. Выдуманным мной самой.

— Ты ничего не спрашиваешь о…

— О ребёнке? — Кронвейн покачал головой. — И не стану. Не потому, что мне всё равно, а потому что боюсь. Если спрошу… автоматически решу, что имею право знать. За правом знать всегда приходит желание вмешаться. Проверить, помочь, а после — контролировать. Я слишком хорошо знаю себя, Лидия.

Я готовилась защищать Габи от него, прокручивала в голове сцены побега, оправдания и лжи, а он даже не пытался задать главный вопрос.

— Её зовут Габриэла… — сглотнув болезненный ком, вдруг сказала я, — и она от тебя, Риэль.

Он вдруг поднял голову, словно пытаясь разглядеть второй этаж через потолок.

— Я попросила помощницу увезти её до утра. Сейчас Габи не здесь…

— Габи, — повторил он, пробуя имя на вкус.

В этот момент я поняла, что совершила, возможно, самую большую ошибку. Этого нельзя было говорить. Я берегла эту правду, продумывала варианты отступления, оправдания, ложь… а теперь сама разрушила всё одним предложением.

Но что-то упрямое внутри толкнуло показать ту часть моей жизни, о которой я всегда боялась говорить.

Очень глубоко появилась крошечная, почти постыдная надежда, что Риэль поймёт. Поймёт, что тот единственный раз, которого между нами не должно было случиться, всё-таки оставил после себя больше, чем воспоминание. И я была благодарна ему за это…

16

Настроение главы: Allan Rayman & James Vincent — Pretty bug

Голова раскалывалась от мыслей. Боль резанула в черепе с такой силой, что я не понял, как оказался на ногах.

Имя моей дочери эхом звучало в ушах. Я не видел её улыбку, не слышал дыхание, не имел понятия, как она пахнет… И это было моей виной.

— Риэль? — Лидия подскочила следом.

— Мне… надо уходить… — пробормотал я, сдавливая черепную коробку.

Перед глазами плыло. Образы то вспыхивали, то терялись в темноте.

Нащупав дверную ручку, я собирался покинуть это место, но Лидия неожиданно положила свою ладонь поверх моей.

— Что с тобой?

Оказавшись рядом, я не понял, как вдавил тело в стену. Стараясь не провалиться в темноту окончательно, я искал, за что мог зацепиться и остановился на её лице. Мягкий оттенок кожи, подрагивающие ресницы, распахнутые глаза и… приоткрытый от удивления рот.

Я смотрел, не моргая, будто от этого зависело равновесие, и только спустя секунду понял — именно это равновесие я сейчас терял.

Сглотнув, я поймал языком металлический привкус. Челюсть напряглась, а дёсны заныли. Клыки откликались.

Опёршись ладонью в стену, я взглянул в глаза, на линию бровей, куда угодно, лишь бы не возвращаться к этим губам.

Сделав медленный вдох, я начал считать удары сердца, пережидая очередную волну.

— Что с тобой? — повторила Лидия и задрала голову.

— Теряю контроль, — честно ответил я.

— Тебе нужна кровь? Я ведь уже…

— Ты вернула моему организму возможность восстановиться, но этого мало, — не сдержавшись, я провёл рукой по её мягким волосам.

Лидия сглотнула, отчего горло дёрнулось.

— Я очень давно не пил, поэтому не могу контролировать жажду. Тем более рядом с тобой…

Разглядывая меня, Лидия прищурилась, а после убрала волосы с шеи.

— Кусай. Я не могу позволить тебе уйти в таком состоянии.

Глаза с жадностью вцепились в оголившийся участок кожи. Медленно выпрямившись, я отошёл.

— Всё в порядке, я справлюсь…

Будто не принимая возражений, она толкнула к стене уже меня, привстала на носочках и упёрла руки в плечи.

— Тебе в таком состоянии нельзя на люди.

Лидия правда допускала, что ответ может быть отрицательным, и всё равно не отступила.

Я вдруг понял, насколько она слабее, чем пыталась казаться, когда спорила или упрямо лезла вперёд. Моя спина упиралась в стену, её ладони держали, будто могли остановить, если я сорвусь. Наивная уверенность…

— Лидия… Я не хочу проверять.

Жажда от близости стала ярче, словно кто-то выкрутил контраст. Внутри шевельнулось осознание, что ещё шаг, и я перестану различать, где заканчивается желание защитить и начинается желание просто взять.

Медленно склонившись, я дал себе возможность передумать… Но аромат не позволял мозгу работать в нужном направлении. Губы коснулись кожи почти невесомо. Я не укусил, даже не попытался, просто прижался лбом к виску и провёл губами по изгибу шеи, чувствуя, как под ними бьётся упрямая жилка.

Тело требовало продолжения. Челюсть ныла от боли. Пальцы сдавили её бёдра, притягивая ещё ближе.

Лидия рвано выдохнула.

Я отстранился, оставляя между нами пространство, которого едва хватало, чтобы мыслить.

— Больше я не причиню тебе боль. Никогда, — опустив взгляд, я заставил себя не вспоминать.

Пришлось разжать руки, медленно отрывая пальцы от упругих бёдер.

— Ты уже кусал меня… почему сейчас не стал?

— Тогда я относился к тебе иначе, — искренне ответил я.

— А сейчас?

— Сейчас я просто не хочу ничего испортить. Мне достаточно было увидеть тебя живой… Не останавливай меня, Лидия…

Я дёрнулся в сторону, но она преградила путь. Лидия вернула руки на плечи.

Лишь когда я заглянул в голубые глаза, осознал, что первокровная выглядит ничуть не лучше меня. Радужка подсветилась ярким свечением.

— Ты не пьёшь кровь, да? — покачав головой, я попытался остановить руки, уверенно заползающие под пальто.

— Браво, господин Верховный. Вы как всегда проницательны, — Лидия улыбнулась и потянулась к моим губам.

— Ты совершаешь ошибку…

— Да? Ну так останови меня, Кронвейн. Помнится, ты всегда мог меня контролировать. Помнишь, тогда в ванной? Я вот частенько вспоминаю тот момент… Твои пальцы внутри, м-м-м…

Лидия прижалась и с надеждой заглянула в глаза. Жар горячей груди ощущался даже через ткань футболки. Сейчас она заковала меня в наручники и для этого ей не требовалось брать в руки металл.

Я замер. Мог бы удержать или перехватить запястья и напомнить, кто из нас сильнее. Раньше делал это без труда. Сейчас любая попытка «контролировать» казалась чем-то унизительным, почти насилием.

— Сделай хоть раз, как я прошу… — с мольбой простонала она. — Не как считаешь правильным. Не как ты хочешь… Разве это большая цена…

Рывком запрыгнув, она обвила ногами мою талию и прижалась вплотную. Это было ошибкой… или искуплением…

Лидия застонала, когда мой язык ворвался в её рот. В фантазиях я всегда целовал нежно, но в реальности держаться не получалось.

Запустив руки в мои волосы, она царапнула кожу головы. Это одновременно приводило в чувство и затуманивало рассудок сильнее.

Я ощущал вкус, наслаждался теплом тела и звуками, которые, считал, никогда больше не услышу.

Когда она укусила за нижнюю губу, я понял, что это призыв к большому. Лидии было мало поцелуев, чтобы утолить голод. Мне тоже было мало, но я не мог насытиться.

— Там есть комната… — оторвавшись, она махнула в сторону.

Не отпуская, я открыл первую дверь. На оценку интерьера не было времени, радовало само наличие кровати.

Лидия сняла с меня пальто и потянулась к ремню, но я покачал головой, перехватив руки.

— Риэль, — прищурившись, она попыталась высказать недовольство, но я закрыл её прекрасный рот поцелуем.

Как бы я ни хотел Лидию, спать с ней не собирался. Это было бы крайней степенью моего личного дна. Голод завладел её контролем, и я не мог воспользоваться этой слабостью.

Она извивалась подо мной, царапала кожу и стонала в рот. Пытка была столь мучительной и невероятной, что я терялся от ощущений.

— Прекрати надо мной издеваться! Я хочу тебя! Всё это время хотела только тебя, — у уголков её глаз выступили слёзы. — Будь ты проклят…

— Я уже проклят…

Отстранившись, я вытащил из брюк ремень. Лидия вздёрнула брови, не понимая, что будет дальше. К счастью, она не успела сообразить, я перехватил кисти, обмотал чёрную кожу вокруг запястий и крепко зафиксировал, чтобы не было соблазна выбраться.

— Что…

— Прости, Лидия, — оценив вид, я удовлетворённо улыбнулся.

Она лежала на спине, футболка задралась, почти обнажая округлую грудь, руки остались над головой. Лидия свела бёдра и всхлипнула, понимая, что продолжения не будет.

— Ты всегда всё делаешь, как считаешь правильным! Даже сейчас…

Склонившись, я осторожно поцеловал шею, затем коснулся ключицы и края груди. Положив ладонь на живот, я жестом остановил любые попытки шевелиться. Лидия замерла, дыхание участилось.

Добравшись до края домашних штанов, я медленно спустил их вниз. Она подалась вперёд, очевидно мечтая почувствовать прикосновения иначе и в другом месте.

Издеваться над ней и над собой я больше не мог. Раздвинув ноги, я медленно прошёлся языком по нежным складкам. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не сдавливать её ягодицы с такой силой.

— Сейчас достаточно правильно? — подняв взгляд, я встретил дикий огонёк в голубых глазах.

— Ты двигаешься в нужном направлении, Кронвейн. Продолжи, и я смогу дать более точный отве-е-т…

Заняв рот более важными делами, я углубился. Язык танцевал над её телом, нащупывая точки, отзывающиеся в ней ярче всего.

Мне удалось однажды ощутить её вкус, но тогда всё случилось так быстро, что я не успел насладиться. Сейчас останавливаться не было ни желания, ни возможности.

Лидия стонала, и это единственное, что имело смысл. Её удовольствие стало моей целью. Моим смыслом существования… И искуплением.

Член болезненно ныл, но я игнорировал боль, не разрешая даже мысль, что могу оказаться в ней.

Не останавливаясь, я усиливал темп и нажим. Ловил её дыхание. Каждый грёбанный сорванный с губ звук казался благословением, возносящим меня к небесам.

Переступая порог этого дома, я рассчитывал, что она жива. Мне не нужно было большего. Точнее я заставлял себя не думать «о большем». Не имел на это никакого права.

Но вот она лежала подо мной…

Пусть из-за проснувшегося голода, пусть не по своей воле, но значит какая-то крохотная часть внутри неё думала обо мне. Этого было достаточно.

— Я хочу почувствовать тебя, — прошептала Лидия.

Как бы мне не хотелось это прекращать, в какой-то момент Лидия выгнулась. Она прижалась плотнее, позволяя моим губам ловить её оргазм. Нехотя отстранившись, я осмотрелся.

— Принесу полотенце.

За дверью оказалась небольшая душевая. Я снял ткань с крючка и вернулся к Лидии, аккуратно стирая смазку.

Продолжая следить за мной, она попыталась отстраниться, но я удержал ногу и закончил начатое.

— Не стоит, я схожу в душ. Развяжешь? — она пошевелила руками, но я мотнул головой.

— Я первый. Ты пока отдохни…

— Ты серьёзно? — округлив глаза, Лидия смирила меня ненавистью.

Не удержав улыбку, я ничего не ответил. Это не было игрой, скорее мерой предосторожности. Вряд ли один оргазм был способен утолить голод первокровной. Тем более, если она ждала довольно долго…

Зайдя в душ, я поморщился от мыслей, которые пришли неожиданно. Я не хотел думать, что она была с кем-то другим, но всё равно думал. Свербящее представление о том, что она стонала так для другого, вернуло боль в голове.

Ледяная вода не помогала успокоиться. Сжав кулаки, я подставил лицо под поток и начал считать, надеясь, что вот-вот придёт долгожданный контроль.

Лёгкий сквозняк от открывшейся двери заставил повернуться. Лидия стояла на пороге с недовольным лицом. Порванный ремень выпал из её рук.

— В следующий раз свяжи чем-нибудь покрепче, — ухмыльнувшись, она стянула футболку, кинув ткань на пол.

— Лидия… — вздохнув, я попытался найти слова, способные остановить голодную змейку.

Дослушивать она не стала, шагнула за стеклянную перегородку и просто обняла меня со спины. Сначала показалось, что это сон. Игра памяти с моим слабым состоянием… Но Лидия плавно заскользила ладонями. Сначала по спине, очерчивая следы от плетей. Потом сместилась на рёбра и направилась вниз.

— Сделай погорячее, вода ледяная…

— Я пытаюсь успокоиться, — заметил я и ощутил лёгкое дуновение на коже, когда она хмыкнула.

— Мог бы взять меня…

Она стояла за мной, заставляя прилагать немало усилий, чтобы не думать о возбуждённых сосках, трущихся о кожу.

— Не мог. Я не имею на это никакого права, Лидия…

Когда её ладонь двинулась ниже, а костяшки пальцев как бы случайно задели член, я зашипел. Услышав реакцию, Лидия осторожно коснулась рукой головки, заставляя меня остановить её.

— Ну уж нет, я доведу дело до конца, — цокнула она и сжала член так, что удовольствие смешалось с лёгким дискомфортом.

Пальцы задвигались сначала медленно, но темп возрастал. Контроль, который я пытался выстроить под ледяной водой, утекал в слив.

— Покажи, как тебе нравится…

«Мне нравится в тебе…»— я хотел ответить именно так, но вместо этого положил ладонь поверх её и задал ритм.

Это станет моей любимой фантазией, которую придётся вспоминать в душе…

Прижавшись лбом к прохладной стене, я пытался удержаться ещё мгновение — хотя бы одно. Вода уже не ощущалась, только её рука и собственный пульс, который гремел в висках.

Движения стали точнее. Я задавал скорость, но основную работу делала именно ладонь Лидии.

Как бы мне ни хотелось продлить это безумие, но само её присутствие и факт, что она по какой-то причине до сих пор не оттолкнула, сломали всё.

По телу прошла слабая судорога, а дыхание сорвалось в короткий, хриплый выдох. Сильнее прижавшись лбом к стене, я позволял телу завершить то, что разум пытался оттянуть.

Закончил я, чувствуя, как напряжение выплеснулось между её пальцев. Лидия не убрала руку сразу, а лишь замедлилась, растирая семя по члену.

— Я так ненавижу тебя, Риэль, — положив голову на спину, прошептала она. — Казалось умереть достаточно, чтобы избавиться от тебя… но нет. Ты везде. В моей памяти, в мыслях и даже во снах. Я закрываю глаза и вижу тебя. Твою злую насмешку. Почему я постоянно думаю о прошлом? Что бы было, если бы я не улетела…

Я повернулся и приподнял подбородок, чтобы заглянуть в голубые глаза. Мечтая прижать её, заставить забыть о прошлом и избавить от боли, я стоял неподвижно.

— Прости, — сдавленно прохрипел я, понимая, что никаких слов не хватит, чтобы что-то изменить.

— Почему ты сломал меня? Почему… — она сжала руки в кулаки и ударила меня в грудь. Потом ещё и ещё пока обессиленно не разрыдалась.

Не зная, имел ли право, я провёл рукой по её плечу и всё-таки прижал. Пальцы запутались в волосах.

— Я чудовище, Лидия… Нет никакого оправдания, чтобы это объяснить. Не нужно копаться в прошлом и искать связи.

Вода стекала по моим плечам, по рукам, смешивалась со слезами, и я уже не различал, где что. Лидия не пыталась вырваться. Наоборот, держалась за меня, как за опору, которую сама же ненавидела.

— Чудовище? — хрипло переспросила она, подняв голову. — Чудовища не думают о том, чтобы не причинить боль, и не боятся воспользоваться, когда представилась возможность. Они не думают ни о ком, кроме себя, Риэль. И это самое большое твоё противоречие и самая большая моя загадка сейчас… Я помню тебя жестоким и отталкивающим, но… вот ты здесь… И совершенно не похож на того, кого я запомнила.

— Ты видишь только последние пару часов, — ответ потерялся в шуме воды. — Этого недостаточно, чтобы делать выводы.

Память поднималась, вороша прошлое. Я не изменился, всё также готов был идти по головам.

— Того, кого ты запомнила, не нужно выдумывать.

Говорить это оказалось легче, чем слушать её. Откинув потяжелевшие от воды тёмные пряди, я провёл рукой по нежной шее. Когда была возможность, я должен был целовать, касаться каждого сантиметра тела и доставлять удовольствие. Она была моей, но я сделал всё, чтобы это потерять…

— Сейчас одна мысль, что тебе может быть больно из-за меня, заставляет ненавидеть себя.

Это не звучало героически, скорее раздражало. Потому что сказанное не отменяло сделанного.

Мне не хотелось, чтобы она смотрела на меня иначе и заблуждалась. Единственное, что я мог сделать — дать ей наконец свободу и позволить жить без воображаемого меча, занесённого над головой.

— Так что не ищи во мне загадку, Лидия. Я не стал лучше, просто… начал чувствовать последствия.

Выключив воду, я схватил полотенце и обмотал его вокруг её тела, а после помог выбраться. Лидия молчала, но глаза продолжали блестеть от

Мне показалось, что я достаточно сказал, чтобы убедить, что можно больше не бояться. Любая надежда, которую она могла во мне увидеть, рано или поздно обернулась бы новой болью.

Надев пальто и брюки, я пошёл к выходу, на этот раз не сомневаясь, что Лидия станет останавливать.

Шаги отдавали тупой тяжестью в груди. В голове вспыхивали слишком живые детали: дыхание у меня на спине, пальцы в волосах, голос, когда она называла меня по имени. Я приказал памяти запомнить всё до мельчайших деталей.

Столько лет я принимал решения без колебаний, а сейчас обычный поворот ручки двери ощущался как самое трудное действие в жизни.

Я знал, что если обернусь, всё закончится. Один взгляд, и я найду оправдание, объяснение и любую причину не уходить. А потом рано или поздно снова сделаю больно…

Входная дверь распахнулась раньше, чем я успел открыть сам.

На пороге замерла женщина, держащая в руках… крохотный свёрток.

— О, доброе утро… Я — Ивет, — женщина улыбнулась, стараясь не смотреть на распахнутое пальто и мои влажные волосы. — Жуть какой снег, валит и валит… Пришлось ехать очень медленно…

Я не слушал, что она говорила. Взгляд опустился к объёмному одеялу в руках Ивет. Сквозь плотную ткань было видно лишь пухлые щёчки, надутые губки и закрытые глаза.

Доводы о правильности, о необходимости уйти, о том, что так будет лучше, вдруг рассыпались в пыль перед этим маленьким телом на чужих руках…

— Ивет? — Лидия оказалась рядом и поспешила забрать дочь.

— Доброе утро, — женщина расплылась в улыбке, переводя хитрый взгляд от меня к первокровной. — Я звонила, но у вас телефон выключен. Габи с утра капризничала, пришлось ехать без звонка…

— Ничего страшного… наверное, мой телефон разрядился…

— Понимаю, — Ивет кивнула, продолжая улыбаться. — Что ж, я поеду. Дороги только начали чистить…

Нужно было уходить, но я не мог сдвинуться с места. Лидия что-то поговорила помощнице, но голос потерялся во внезапном детском кряхтении, быстро переросшем в громкий плач.

Не понимая, что творю, я оказался рядом с Лидией и без слов забрал свою дочь. На меня смотрели глаза непонятного оттенка, беззубый рот открылся, но малышка замолчала.

Я смотрел на неё, а она — на меня, словно в этот самый момент узнала во мне того, кому можно доверять.

17

Настроение главы: Mellina Tey — Not A Love Letter

Несмотря на мои уговоры, Ивет уехала, сославшись на срочные дела. А вот Риэль, напротив, передумал уходить. Он бережно держал Габи на руках и… улыбался.

Внезапный порыв крика неожиданно прекратился. Габриэла затихла, а я стояла, не понимая, что делать. Забрать дочь и выставить Кронвейна за дверь, когда он с такой нежностью прижимал малышку, было бесчеловечным.

— Какая ты красивая, — прошептал он, а моё сердце сжалось от боли.

Я никогда не слышала такого голоса и не видела у него такой улыбки.

— Она… просто невероятна, — подняв глаза, Риэль продолжил искренне улыбаться, словно видел перед собой настоящее чудо.

Габи чудом и была, но я привыкла думать, что только моим.

— Надо покормить её… Я давала молоко Ивет, но оно закончилось. Думаю, малышка проголодалась.

Нехотя вернув дочь, Риэль потоптался на месте, запустил руку в волосы, осмотрелся. От этой растерянности я лишь покачала головой.

— Можешь побыть рядом, если хочешь.

Что двигало мной в эту секунду, я не имела представления. Кормление всегда было моментом сближения между мной и Габи.

— Хочу, — не сомневаясь, ответил Риэль.

Я указала в сторону спальни на втором этаже. Кронвейн шёл позади, боясь шумом спугнуть что-то хрупкое. Это было странно видеть. Он всегда занимал пространство, подчиняя его, а сейчас будто старался стать меньше.

Добравшись, я положила Габи на кровать и расстегнула меховой конверт, в который её закутала Ивет. Малышка нахмурилась от шевелений, а спустя пару минут протестующе закряхтела.

— Подожди немного, — не удержавшись, я коснулась нежной щеки дочери и расцеловала её.

Подхватив Габи, я села в мягкое кресло и обнажила грудь, не задумываясь о свидетеле происходящего. Кронвейн отвернулся, словно боялся смотреть, но время от времени возвращался, проигрывая любопытству. В этом не было мужского интереса или неловкости.

Габи жадно зачмокала, схватилась пальчиками за ткань, а я привычно выдохнула.

Риэль не успел отвести глаза, и я смогла разглядеть эмоцию. Там была почти детская растерянность и что-то ещё… боль, которую он даже не пытался скрывать.

— Рассказать тебе о ней? — правильнее было не спрашивать о таком. Кронвейн ясно разложил мотивы, из-за которых не хотел ничего знать.

Но его вид говорил сам за себя. Он хотел ещё как.

Неуверенно кивнув, Риэль сел на край кровати, сцепил руки в замок и стал слушать. А я не могла остановиться, пуская его в ту часть жизни, которую считала священной. Как Габриэла спит, как смешно морщит нос, когда я протираю её салфетками, как успокаивается, когда кругами ношу её по комнате, как смешно показывает недовольство, когда купается…

— Твои… роды прошли хорошо? — тщательно подбирая слова, поинтересовался Риэль.

— Да. Всё произошло так быстро, что я и понять ничего не успела, — погрузившись в воспоминания того дня, я вдруг поникла. — Габриэла родилась раньше срока, не критично, но я тогда сильно испугалась. Воды отошли и мне пришлось вызвать такси, чтобы добраться до клиники, которую посоветовал Авраам.

— Ты была одна?

Натянув улыбку, которая не могла скрасить настоящие эмоции, я кивнула. Риэль поморщился и отвернулся.

— Я старалась не думать о том, что со мной нет близких. В тот момент Габи захватила всё внимание. Её положили мне на грудь и всё остальное вдруг померкло перед ней… Такой маленькой, но такой необъятной…

— Почему никто не прилетел к тебе? Они ведь знали, что ты жива.

— Мы боялись, что ты догадаешься и заподозришь что-то. Тебя я увидела раньше, чем кого-то из своей семьи. Всё это время я даже не пыталась с ними связаться, боялась, что это станет ошибкой…

Риэль повернулся. В глазах сквозило столько нескрываемой боли, что отвернулась теперь я.

— Жалеешь, что я здесь?

Мыслей было так много, что они так и не сформировались в слова.

Жалела ли я? Когда только услышала, как дверь открывается, когда осознала, что он

— Стоило Пьеру передать что-то обо мне, и ты узнал сразу же. Случись это раньше, отреагировал бы ты так же? Хотел бы уйти или забрать? — в ответ спросила я.

— Пьеру? — повторил Риэль, будто из всего услышанного именно это имело значение. — Ты встречаешься с ним?

Задав вопрос, он не отвёл глаз, напротив, впился в меня в ожидании.

— Нет. Я на него работаю. Пьер постоянно в разъездах и видимся мы очень редко.

Клянусь, что услышала облегчённый выдох. Плечи Кронвейна чуть расслабились, а взгляд перестал сквозить такой пристальностью. Я старалась не анализировать эту реакцию и не думать, что Риэлю может быть какое-то дело до того, с кем я сплю.

Не удержав неуместный порыв, я спросила:

— Стала бы я тащить тебя в кровать, будь у меня отношения?

— Ты не пьёшь кровь и выглядишь очень изнеможённой. Голод способен вытворять и не такие вещи.

Я не стала разубеждать его и себя в том, что причина могла быть в чём-то другом. Этому всё равно не было объяснения. Прекрасно понимая, что выводы, к которым приду, размышляя над случившимся — не приведут меня ни к чему хорошему, я промолчала.

Только полная идиотка с отсутствием инстинкта самосохранения станет желать того, кто ей угрожал.

Так и не отыскав правильного ответа, я перевела тему.

— У неё пока мало достижений… Она ещё толком не держит голову, заваливается на бок, если не подпереть подушкой, и смотрит на мир растерянно…

— Разве сам факт её существования — не достижение? — Риэль спросил так, словно оскорбился.

— Ещё какое, — согласилась я, а взгляд Кронвейна потемнел от воспоминаний. Я прекрасно понимала, куда уносит его память.

Раздался громкий звонок мобильного. Того самого, который передал Демиан. Удивительно, что на время я забыла обо всём.

— Это телефон для связи с семьёй. Если не отвечу, они примчатся сюда. Можешь подержать Габи? — мне не было страшно просить о таком.

Я ощущала странную правильность от того, что Риэль был здесь. Словно недостающая деталь наконец заняла законное место в хаотичной мозаике и открыла передо мной картину целиком.

Забрав малышку, Кронвейн снова заулыбался и принялся ходить по комнате. Я схватила телефон и поспешила выйти.

— Лидия?! — голос Калеба звучал встревоженно. — Мы звонили тебе… Демиан не может вылететь, все рейсы в Валлению переносят из-за погоды…

— Со мной всё в порядке, — я постаралась сложить во фразу всё своё спокойствие.

— Кронвейн…

— Он здесь… Всё в порядке! Риэль ничего мне не сделал.

— Какого чёрта он тогда притащился?

Сказать брату то, что услышала от Кронвейна, я не могла.

«Хотел убедиться, что ты жива...»

— Решил проверить, что не сошёл с ума, — выдохнула я.

Калеб замолчал, вероятно только сейчас осознав, что это наш первый разговор за долгое время. Я могла представить, сколько мыслей и примерно столько же вопросов крутится в его голове.

— Мы просили Пьера приехать к тебе, но он тоже не в Валлении… Чёрт…

— Слушай, я в безопасности, правда. Скорее Риэль пострадал…

— О чём ты?

— Мне пришлось выстрелить в него дважды. Случайно.

Повисло молчание. Я пыталась сообразить, как могу сгладить углы, но, как ни старайся, всё произошедшее звучало абсурдно.

— Поэтому он до сих пор с тобой?

— И поэтому тоже…

— Лидия! — рявкнул Калеб. — Включи мозг, это грёбанный Кронвейн! Он не заслуживает, чтобы ты его выхаживала… Дай ему телефон, если он в состоянии говорить…

— Я не думаю, что это…

— Ты уже подумала, Лидия!

Как бы я не злилась на тон брата, прекрасно понимала, какая причина. Сложись всё по-другому, вряд ли бы они когда-нибудь услышали мой голос…

— Сейчас, — вернувшись в комнату, я протянула мобильник Риэлю. — Можешь поговорить с Калебом?

Кронвейн не повёл бровью. Я указала на кроватку, и он положил заснувшую Габи на мягкий плед.

— Слушаю… Не ори, Морвель, я прекрасно… — фразы потерялись за закрытой дверью, когда Риэль вышел.

Я не нашла ничего лучше, чем упасть на мягкий матрас и закрыть глаза. Мысли, словно мячик на поле, бились одна к другой. Всё случившееся за одну ночь вдруг стало целой жизнью, за которую я успела убить прошлое и… взглянуть в глаза настоящему.

Образы стонов, поцелуев и тела Риэля в душе я старалась не анализировать. Произошедшее не поддавалось логике. Животный голод смешался с желанием ощутить именно этого мужчину, именно в тот самый момент.

После всего пережитого, я не выставила его прочь из дома. Почему-то я не сомневалась, что уйдёт Риэль навсегда.

И, наверное, именно это меня и остановило.

Если бы он остался, боролся, доказывал, давил своим привычным упрямством, я бы нашла силы противостоять. Я слишком хорошо умела обороняться. Но он с самого начала вёл себя так, будто уже прощался.

Нельзя выгнать того, кто уже одной ногой за порогом. Поэтому гнать его было бессмысленно, словно я лишь ускоряла неизбежное.

Я ненавидела прошлого Кронвейна, но совершенно не понимала, как вести себя с настоящим…

Сообразив, что Риэля долго нет, я подорвалась, испугавшись, что он всё-таки ушёл.

Даже смешно наблюдать за собой… Лидия сбежала от него, а Аврора будто не хотела отпускать.

Почти столкнувшись с Кронвейном в коридоре, я уставилась на его опущенные руки, сжимающие мобильник. Он выглядел растерянным, словно собирался с мыслями, чтобы зайти в комнату.

— Мне нужно возвращаться в Ноктилию, — протянув мне телефон, Риэль отступил и, будто желая прервать любые мои попытки остановить его, добавил: — Юриэль ждёт…

Пока я вспоминала его руки, его губы, то, как он держал Габи, он уже мысленно собирался к другой женщине. К той, что имела на него куда больше прав, чем я когда-либо…

— Да… конечно, — опустив глаза, я сосредоточилась на небольшой трещинке в паркете.

В груди неприятно потянуло, как от ревности, на которую я не имела ни малейшего права. Я сама столько лет убеждала себя, что ненавижу его, что рядом с ним небезопасно, что его нужно вычеркнуть из жизни, а теперь стояла и чувствовала себя так, будто у меня что-то отбирали.

Кронвейн заметил перемену в моём настроении. Он всегда слишком хорошо считывал малейшие изменения, даже когда делал вид, что ему всё равно.

Мы

Тёплые пальцы коснулись моего подбородка, потом щеки, и он аккуратно, почти бережно заставил меня поднять голову. Пришлось посмотреть ему в глаза.

И я не узнала этот взгляд… В нём не было ни привычной насмешки, ни холода, ни той тяжёлой усталости, к которой я привыкла. Он смотрел так открыто, что становилось не по себе.

— Не делай такое лицо, — сказал Риэль полушёпотом, большим пальцем стирая влагу под моим глазом, и только тогда я поняла, что всё-таки плачу. — Мне проще уходить, когда ты злишься.

Он смотрел на меня долго, будто пытался запомнить лицо. Так делают перед расставанием, когда знают, что следующей встречи может не быть.

— Мы не так должны были разойтись, — последние слова он выдохнул в мои губы, закладывая смысл вместе с поцелуем.

Поцелуй вышел медленным, тёплым и каким-то тихим. Он не углублял его, не притягивал меня к себе, не сжимал в руках, как делал раньше. Губы были солёными от моих слёз, и от этого вкус стал странно горьким.

Я чувствовала, как Риэль сдерживается, как контролирует каждое движение, чтобы не перейти грань и не сделать этот поцелуй чем-то большим. В нём не было голода, лишь усталость и нежность, от которой внутри всё сводило сильнее, чем от грубости.

Словно он заранее лишал себя права хотеть.

Словно ставил точку…

Горечь медленно расползалась по языку. От этого хотелось не продолжать, а остановить момент, но я слишком ясно понимала: второго такого не будет. Ни второго поцелуя. Ни второго разговора. Ни второго шанса.

Мы истратили все попытки быть вместе, будто у нас их изначально было ограниченное число, и последнюю мы только что потратили.

Когда он отстранился, между нами остался прохладный воздух, и стало физически больно от того, как быстро он лишил меня тепла. Я машинально подалась вперёд, но он уже отпустил.

Больше он ничего не сказал.

Риэль Кронвейн вышел за порог моего дома, окончательно освободив меня от своего присутствия…

Опустившись по стене вниз, я закрыла лицо руками и зарыдала.

Наверное, так и должно происходить освобождение от чего-то, что вырываешь из себя с корнем. Больно. Пусто. Одиноко.

Губы до сих пор пульсировали от прикосновений, я провела по ним пальцем, проверяя, было ли это на самом деле. Сначала исчезло покалывание, потом стёрся вкус, и поцелуй начал распадаться на детали, будто память сама заботливо стирала лишнее. Совсем скоро от него останется только сухое знание, что это было. Потом — образ. А спустя время — один из тех эпизодов, которые вспоминаются без боли.

Жизнь продолжалась с раздражающей, почти оскорбительной нормальностью. Я столько лет делала вид, что он — центр катастрофы, вокруг которой всё крутится, а оказалось, что он всего лишь мужчина, который может развернуться, уйти и вычеркнуть меня из жизни.

Слёзы закончились. В какой-то момент мозг решил, что хватит изводить себя.

Заключив с собой мысленную сделку, я взамен обещания не возвращаться к случившемуся оставила себе право вспоминать Риэля Кронвейна без боли и страха. Пусть всё между нами останется в прошлом, где не нужны были никакие оправдания и решения.

Он будет счастлив с Юриэль, а я… Я тоже должна двигаться вперёд.

Игнорируя протестующую боль под рёбрами, я пошла разбираться со своей жизнью. Первым делом поставила на зарядку разряженный телефон и тут же написала Пьеру, от которого было непомерно много сообщений и пропущенных.

Стикс перезвонил почти мгновенно.

— Ты в порядке? — первым делом спросил он. Я услышала нотки тревоги в голосе и звук диспетчера в аэропорту.

— Уже да. Ты где?

— Пытаюсь прилететь к тебе. В Валлении какой-то апокалипсис со снегопадом… Он приходил к тебе?

— Приходил, — опустившись на диван, я невольно взглянула на пол, боясь увидеть там следы, которые не стёрла.

— Он что-то сделал? — голос Пьера стал жёстче. — Лидия, скажи прямо.

— Нет. Ничего такого. Просто… поговорили.

Слово «поговорили» стало неуместным в сложившихся обстоятельствах. В него не помещались ни поцелуй, ни его руки, ни то, как внутри всё перевернулось.

— Ты плакала? — вдруг спросил Стикс.

— С каких пор ты слышишь такие вещи по телефону? — мне не хотелось знать ответ, он бы снова завёл на дорожку, в которой между нами были странные отношения. — Куда ты собрался лететь… у тебя же концерты! — спохватившись, добавила я.

— Лидия, ты пропала, не отвечала, а потом говоришь, что к тебе приходил Кронвейн. Как я должен реагировать? К чёрту концерты.

На фоне послышались голоса, но Пьер, видимо, отошёл в сторону, потому что стало тише.

— Ты была права, когда хотела уехать, а я тебя отговорил…

— Не надо винить себя. Как выяснилось, мне действительно пошла на пользу встреча с Риэлем. Мы поговорили… он больше не будет лезть в мою жизнь, — я старалась тщательно подбирать слова, но чтобы не сказала — всё казалось неправдоподобным.

Я словно убеждала в этом не окружающих, а себя. Встреча с Риэлем должна была расставить всё по местам и… расставила. Правда не так, как я планировала.

— Послушай, всё в порядке. Сейчас мне нужно немного времени, чтобы переварить случившееся. Не подумай, что я не буду рада твоей компании, просто…

— Ты уверена?

— Да. Мы обязательно встретимся, как только будет подходящее время.

— Хорошо.

В сказанном «хорошо» слышалась печаль, но я не могла скрасить этого. Мне действительно нужно было время и пытаться занять его мужчиной, которому я нравлюсь — не лучшая идея.

Пьер ждал от меня взаимности, но пока я неизбежно сделаю ему больно. Моё сердце, хоть и свободно, но ноет по другому мужчине…

— Я позвоню чуть позже? — с надеждой спросил Пьер, и я ответила коротким «конечно».

Вина добиралась, пытаясь утянуть в свои объятия. Но я гнала её прочь. Я ничего не обещала Стиксу и уверена, что он сам понимал, что у меня не то состояние, чтобы размышлять о новых отношениях.

Настоящее ещё можно было удержать в руках, найти спокойствие в простых вещах: подогреть чай, искупать Габи, ответить на звонок, заняться работой. С прошлым тоже всё было ясно. Сложнее всего с будущим… Его приходилось строить самой.

После всего, что произошло, я снова стояла на

И почему-то мысль взять и «выбросить» всё, что связано с Риэлем не приносила облегчения…

18

Настроение главы: Rilan & The Bombardiers — Walking on fire (radio edit)

Тиара встретила меня в своей квартире и не стала вдаваться в подробности моего отсутствия. Она лишь бегло прошлась по моему виду и ухмыльнулась.

— Я собираюсь обратно.

— Так скоро?

Новый мобильный так и лежал на столе, там, где я его оставил перед тем, как отправиться к Лидии. Набрав по памяти номер Юриэль, я ждал ответа, но кроме гудков ничего не последовало. Этот факт скорее обрадовал. Мне не хотелось оправдываться перед своей невестой, но я понимал, что разговора не избежать.

— Меня ждут…

Под пальцами будто оставалась мягкость крошечных ладоней, а в носу застрял запах молока и кожи младенца. Я ехал к Лидии с одной мыслью — убедиться, что она жива, увидеть собственными глазами и закрыть этот вопрос. Казалось, этого будет достаточно, но нет.

Я услышал о ребёнке ещё в Ноктилии, стоя за дверью в отеле, но не мог оценить всю глубину. Да и никакие мысли не могли привести к реальному осознанию. У нас родился ребёнок… Крохотная малышка. Моя и Лидии.

Стоило уйти раньше, чем я убедился в этом. Прекрасно понимал, что если увижу дочь, все слова о том, что я прилетел лишь «убедиться», пойдут трещинами.

Если бы не звонок Морвеля, вернувший меня к реальности, вряд ли бы я нашёл силы, чтобы покинуть дом Лидии. Сел бы рядом с кроваткой под предлогом «пять минут» и просидел бы там до утра, наблюдая, как она дышит.

Я запоминал каждый звук: короткий вздох, тихое сопение, шорох ткани. Память цеплялась за такие мелочи, будто заранее пыталась наверстать годы, которых у меня никогда не будет…

— В таком виде поедешь? — прищурившись, Тиара покосилась на распахнутое пальто, под которым отсутствовала рубашка. — Неужели встреча с Лидией была такой жаркой.

Я не стал отвечать, но сестра и не ждала историй с подробностями.

— Погоди, у меня есть какие-то мужские вещи, — она скрылась в комнате, а спустя три минуты вывалила на стол пару рубашек в чехлах.

— Откуда?

— У меня были отношения какое-то время, — в голосе послышался лёгкий упрёк.

После того, как наши пути разошлись, я не искал встречи с сестрой. Сам факт её существования напоминал о прошлом, в которое я не хотел возвращаться. Я не имел понятия, чем живёт Тиара, в каких кругах вертится и состоит ли в отношениях.

— Были? — распаковав первую попавшуюся под руку рубашку, я поспешил надеть её.

— Да, были. Он женат и ясно дал понять, что между нами возможны лишь редкие встречи, — сестра держала лицо непроницаемым, будто её это совершенно не волновало.

Собственная холодность вдруг показалась чем-то мелким и почти жалким. Я столько лет считал себя тем, кто пережил всё и никому ничего не должен, а на деле с единственным близким человеком вёл себя хуже, чем с посторонним.

Нас связывала семья, в которой мы выросли, но каждый из нас принял решение, что без родителей жизнь станет лучше. Я убил отца, а Тиара — мать. В тот день, когда я вгрызся в шею Каина, оставил тело валяться на полу, где его обнаружила сестра и мать, вернувшиеся с поездки раньше.

Женщина, которая должна была нас защищать, оказалась ничуть не лучше своего мужа. Мать орала, что я получу по заслугам за содеянное, и я был готов принять любое наказание, но вмешалась Тиара.

Сестра свернула шею матери. Ненависть, которая плескалась в её глазах была ни с чем несравнимой. За всем тем количеством наказаний Каина, мне было неизвестно, через что проходила Тиара. Но в тот момент я понял, что мы были похожи.

«Она это заслужила. Закопаем их на заднем дворе?»

Мы молча избавились от трупов и это было, пожалуй, единственное, что мы сделали вместе, как семья…

Ни я, ни Тиара не испытывали мук совести. А спустя несколько дней сестра сказала, что уезжает, она предложила поехать с ней, но я отказался. На этом история великого рода Кронвейнов была закончена. Каждый из нас выбрал себе новую версию будущего.

Я взял сокращённое имя, когда стал Верховным. Наивно думал, что это избавит от прошлого, где были кровь, крики и истязания. Габриэля запирали в темноте и учили кусать по команде. Я решил, что могу просто оставить имя там, в доме, вместе с трупами родителей в выкопанной яме.

Из прошлого осталась лишь Тиара, но я предпочитал забыть о ней. Казалось, что если не отвечать и не вспоминать, связь между нами истончится, и мне не придётся снова вспоминать, кем мы были.

Пальцы замерли на пуговицах рубашки. Удивительно, но после встречи с Лидией во мне словно зашевелилось нечто давно забытое. Какие-то странные чувства, которые я раньше намеренно отторгал.

С той секунды, как я увидел её, наружу вырвалось так много всего. Вина, тоска, злость на себя за каждый прожитый без неё день… Впервые за долгие годы стало тесно в собственной роли. Рядом с Лидией я перестал быть тем, кем меня сделали, и стал тем, кем мог.

Я перевёл взгляд на Тиару, и она подняла бровь.

— Прости, что столько лет игнорировал тебя.

Сестра, пережившая со мной тот дом, годами говорила в пустоту, пока я делал вид, что у меня нет семьи.

Собственная холодность казалась трусостью, аккуратно замаскированной под равнодушие.

— Габриэль, — Тиара тяжело выдохнула и села за стол, сцепив руки в замок, — я всё понимаю. Всё-таки сколько бы лет не прошло, ничего не изменить. Мы так и остались двумя поломанными детьми, пытающимися выжить. Ты спрятался за должностью, а я… Просто спряталась.

Между нами не было близости, лишь общее прошлое, тяжёлое и склизкое, как тина, но этого было достаточно, чтобы стало стыдно за годы молчания. Сбежать от семьи было проще, чем признать, что мне всё ещё нужен хоть кто-то, кто помнит меня не Верховным, а кем-то другим. Пусть и мальчишкой, который пошёл на преступление, чтобы выжить.

— Я рассказала Лидии о том, что мы сделали, — вдруг призналась Тиара и выжидающе посмотрела на меня.

—

— Потому что она имела право знать, с кем жила, — спокойно ответила сестра. — Ты думаешь, можно любить человека и не понимать, из какого дерьма он вылез?

— Не преувеличивай — чувства Лидии далеки от любви.

Во всяком случае теперь. Раньше, может, и было нечто иное, но обстоятельства и поступки быстро превратили влюблённость в прах.

Тиара постучала ногтями по краю стола.

— Когда ты объявил на конференции, что женился… Пусть ты старался выглядеть собранным и равнодушным, есть то, что нельзя скрыть… — сестра покачала головой и улыбнулась. — Если у тебя и был шанс стать… другим, то рядом с ней. И если она когда-нибудь решит вернуться или, наоборот, сбежать от тебя навсегда, это решение должно быть осознанным.

Винить Тиару я не собирался. Вряд ли бы я сам когда-нибудь рассказал о таком. Не из-за страха, что Лидия могла рассказать кому-то и меня ждали бы последствия, а по другой причине. Я помню тот её взгляд, когда она водила пальцами по моим шрамам. Тогда в глазах Лидии была жалость… А мне меньше всего на свете нужно было её сострадание.

— Мой рассказ её не сильно напугал… Скорее она выглядела озадаченной.

— Какая ещё должна была быть реакция от новости, что она жила в одном доме с убийцей? — я ухмыльнулся.

— Мне хотелось, чтобы хоть кто-то понял, почему ты стал таким. Ты сам никогда этого не расскажешь.

От мысли, что Лидия могла когда-нибудь смотреть на меня без страха, стало больно. Я не заслужил её прощения. Года слишком мало, чтобы получить шанс на что-то, кроме ненависти.

Она достойна лучшего, а не монстра с ворохом смердящего прошлого.

— А ты сама? — переводя тему, я посмотрел на сестру. — Удалось тебе найти того, кто видит в тебе не чудовище?

Сестра равнодушно пожала плечами.

— Чудовищ любят только в сказках. В жизни с ними спят по необходимости, а потом возвращаются домой к нормальным. Кстати, ты серьёзно собрался снова женится?

Стоило Тиаре задать вопрос, как зазвонил мобильный.

— А вот и моя новая невеста, — без радости взглянув на экран, я нехотя ответил.

— И как это понимать Кронвейн?! — Юриэль отбросила попытки быть вежливой и сразу перешла в атаку.

— Я потерял телефон, в Валлении какое-то стихийное бедствие…

— И что даже у твоей сестры нет мобильного, чтобы позвонить?

Прикрыв глаза, я приказал себе затолкать раздражение подальше. Вопрос с Верховной до сих пор не был решён, и я не мог взять и бросить всё на полпути.

Сейчас мне как никогда нужно быть осторожным. Теперь уже не только из-за себя, но и из-за Лидии и… Габи. При воспоминании моей маленькой дочки, захотелось улыбнуться…

— Ри, скажи честно, что происходит? Ты сорвался на ровном месте, бросил дела и просто уехал…

— Расскажу при встрече, у Тиары были кое-какие личные проблемы.

Сестра приподняла бровь, явно удивившись, что я вмешал её.

Через динамик послышался облегчённый выдох.

— Я возьму билеты на ближайшее время. Скоро буду в Ноктилии, — не дожидаясь ответа, я нажал на отбой.

У меня не было истории, которую можно было преподнести, как оправдание моего поступка. Единственное оправдание — мне было плевать на Юриэль. Это звучало жестоко, но правдиво. За всё время рядом с ней я так и не смог заставить себя почувствовать хоть что-то похожее на привязанность. Удобство, расчёт, общий статус и договорённости — да.

Ко всему прочему добавилось подозрение, что Верховная может быть замешана в продаже людей. Пока лишь косвенные факты, которым требовалось время, чтобы стать уликами.

Когда-то мне казалось, что мы похожи. Два первокровных, отказавшихся от крови ради людей, два упрямца, решивших, что способны пойти против собственной природы. Я видел в ней отражение себя и, возможно, именно поэтому подпустил слишком близко. Проще лечь в одну постель с тем, кто якобы понимает твои мотивы, чем объяснять их вслух.

Но кое-что не давало мне покоя… Как у Верховной оказался Диркли? Зачем держать его так близко, контролировать доступ, решать, кто может с ним говорить? Любой здравомыслящий человек понял бы, что после обращения с ним рано или поздно захотят пообщаться.

Если только ей не нужно, чтобы он говорил ровно то, что требуется…

Вспомнилось, что чудесная «находка» появилась именно в тот момент, когда я сказал, что между нами всё кончено. Я был с Лидией и несмотря на всё, что происходило, был намерен изменить наши отношения.

— Мне пора, — резко поднявшись, я засунул телефон в карман пальто. — Спасибо, Тиара.

— Ты ещё навестишь меня? — с надеждой спросила сестра.

— Когда решу кое-какие дела.

Теперь эти «дела» ставили под сомнение всё моё будущее, и нужно было перешагнуть через принципы. Я должен очень сильно постараться, чтобы получить от Верховной признание раньше, чем она сочтёт меня угрозой.

В Ноктилии меня встретил Калеб Морвель. Это не было неожиданностью, я сам позвонил в его Корпорацию, оставив сообщение о времени прилёта. Нужно было расставить кое-что по местам.

— Какого хрена, Кронвейн? — не тратя время на приветствие, бросил Калеб.

Я забрался в салон машины и одарил брата Лидии равнодушным взглядом.

— Могу спросить тебя о том же. Чья это была идея — инициировать её смерть?

Колёса скрипнули по асфальту, когда Морвель надавил на газ. Он выровнял ход, но я заметил, с каким трудом ему давался контроль.

— Это была идея Лидии. Она попросила помощи сразу после вашего союза.

Я намеренно не стал спрашивать её, понимая, что в тот момент это знание бы ничего хорошего мне не принесло. Впрочем, как и сейчас…

Понимать, что Лидия так ненавидела меня и боялась, что предпочла разыграть свою смерть, было больнее, чем получить пули в сердце. После ранений я выжил и вполне мог дальше существовать…

— Зачем ты к ней сунулся?

— Хотел своими глазами увидеть чудо, — хмыкнул я и отвёл взгляд к дороге.

В Ноктилии не было никакого снега, всё та же слякоть и непрекращающиеся дожди.

Мы ненадолго замолчали. Я ощущал, что Морвель хочет о многом спросить, но тщательно переваривает всё внутри.

— Она родила дочь… Знаю, что вы все были не в курсе.

— Об этом мы узнали в один день с тобой… От тебя? — нахмурившись, Калеб повернул на меня голову, а я кивнул.

Морвель выругался сквозь зубы и снова уставился на дорогу.

— Твою мать… Конечно от тебя. Кого ещё могло так угораздить…

Дворники методично скребли по стеклу, размазывая дождевую воду.

— Я не собираюсь лезть в её жизнь. Лидия достаточно от меня получила…

— Вот уж не думал, что услышу от тебя что-то подобное.

— Тебя вряд ли это волнует, но перед тем, как она улетела… Я узнал, что Лидия была в меня влюблена, — не знаю, что заставило меня заговорить об этом. — Пока я пытался растоптать её, она смотрела на меня влюблёнными глазами… до момента, когда окончательно не превратила свои чувства в ненависть.

Не перебивая, Калеб сбросил скорость. Я знал, что он слушал внимательно. Вряд ли мои слова могли стать каким-то оправданием, но мне было важно сказать об этом.

При встрече с Лидией подходящих слов не нашлось. Да они были и не нужны. Я добрался с одной целью и был рад, что она убедилась, что сделала верный выбор в пользу себя.

— Я правда думал, что она убила Майлза. Других вариантов даже не было… И мне казалось, что следить за ней и контролировать — правильно. Только жениться на ней действительно было моей ошибкой. Чем больше я с ней находился, тем сильнее терял рассудок. Ни подпустить её, ни оттолкнуть раз и навсегда я не мог.

Разговор с Морвелем меньше всего походил на исповедь, но именно сейчас врать или прятаться за привычной холодностью было бессмысленным.

— В какой-то момент я перестал понимать, что именно делаю, — продолжил я. — Всё, что касалось Лидии, ломало логику. Я искал в ней угрозу, а находил человечность. Мне было проще считать её врагом, так всё выглядело оправданно. Но по факту я просто боялся, что если отпущу, она исчезнет из моей жизни окончательно.

— Наконец-то до тебя дошло… Нам всем было очевидно, что ты докапываешься до неё не из-за прошлого, Кронвейн. Только ты и Лидия продолжали играть в ненависть. Но даже признай ты раньше, что она тебе не безразлична, никто в нашей семье вас бы не поддержал.

Я не удивился. Вряд ли моя кандидатура стояла в топе мужчин, которых жаждут в мужья для своих сестёр.

Разговор о Лидии постепенно выдохся. Слова закончились и копаться дальше не имело смысла.

— Своим внезапным исчезновением ты здорово взбесил Верховную, — Морвель перешёл к делу, чему я был благодарен.

Я повернул голову, ожидая продолжения.

— Седрик Никсон повесился в душевой.

— Когда?

— Отец сообщил нам вчера. Наверняка ты в курсе, что за ним велось пристальное наблюдение.

— Первокровный, который покончил с собой? Забавно, — ничего «забавного» в этом не было.

Больше не осталось свидетелей, который могли подтвердить причастность Юриэль. Очередное «удачное» стечение обстоятельств…

— Никсон бы не стал убивать себя, это факт. Тут и дураку понятно, что инстинкт самосохранения бы не позволил ему залезть в петлю, — заметил Морвель.

— Ну, по какой-то причине он смог откусить себе язык.

— Полагаю, что он очень боялся чего-то или кого-то.

— Думаешь, Юриэль имеет такую власть? — я задал вопрос, а сам задумался над другим.

Никсон мог и не хотеть своей смерти. Его могли попросту заставить это сделать. Я не знал других первокровных, которые питались кровью себе подобных. Но что, если Верховная была действительно похожа на меня не просто идеологией, а самой природой?

Но тогда появлялся другой вопрос… Имея такую же особенность, почему она не укусила меня раньше? Поводов сделать это у неё было достаточно. И я уверен, что воспользоваться таким шансом Шанте было бы выгоднее, чем искать подход ко мне.

У меня появилась очередная догадка, и я не имел понятия, что с этим делать…

— Я без понятия, Кронвейн, но то, что к ней не так-то просто подобраться — факт.

— Камеры, свидетели? — спросил я, заранее зная, что все следы подчищены. Как и всегда.

— Никто ничего не видел, идеальное самоубийство.

В голове нарисовалась параллель. Верховная знала, что я погружён в дело о пропаже людей. И сейчас неожиданная новость с появлением Орина больше не выглядела как случайность. Впрочем, это касалось и смерти Никсона.

Оба эти события могли стать удачным крючком, на который я охотно клюнул.

— Позвони Лидии, — сказал я, пребывая в своих мыслях.

— Это ещё зачем?

— Мне нужно кое-что проверить.

Калеб не стал спорить, он достал из кармана куртки телефон, разблокировал его и нажал на громкую.

Спустя три длинных гудка, я услышал голос женщины, которую предпочёл бы видеть перед собой.

— Калеб? Что случилось?

Морвель стрельнул на меня предупреждающим взглядом и вернулся к дороге.

— Это Риэль, — я хотел бы взять мобильник и прижать его к уху, чтобы только я мог слышать её голос. — Твой брат рядом…

— Риэль… Всё в порядке?

— Да, Лиди, просто Кронвейну понадобилось задать тебе какой-то важный вопрос, — ответил Калеб и закатил глаза.

— Когда мы заключили союз, ты не замечала ничего странного? — надавив на переносицу, я попытался сообразить, как можно спросить иначе, но ничего не приходило в голову.

— Э-э-э, в каком смысле?

— Тебе никто не угрожал?

Ненадолго повисло молчание. Похоже, Лидия перебирала в памяти все события, которые ей удалось пережить за наш короткий брак.

— Кое-что странное было перед тем… Перед тем, как я улетела.

Я и Калеб переглянулись.

— Помнишь похороны мужа Юриэль? Там ко мне подошла жена Доменика. Кажется, она была под внушением и несла какой-то бред, который теперь…

— Что она тебе сказала?

— Что ты убил свою семью и я буду следующей. Меня тогда это не волновало, я и так собиралась расторгнуть наш союз. А почему ты спрашиваешь?

— Просто сверяю детали… Если вспомнишь ещё что-нибудь странное, сразу скажи Калебу.

— Хорошо… Риэль, что у вас происходит? — в тоне послышалась обеспокоенность.

Мне хотелось прижать Лидию и навсегда забыть обо всём, но это желание было запретным.

— Перезвоню, — Морвель спас положение, отключив вызов. Возможно, он почувствовал угрозу, когда не услышал в голосе сестры ненависти. А может дело было в моём лице, на котором всё было написано. — У тебя есть какие-то мысли на этот счёт?

Мысли, определённо, были.

Юриэль ловко управляла моим вниманием. Оставляла ровно столько, чтобы я шёл дальше, и делал то,

— Что-то мне подсказывает, что выдуманная смерть Лидии спасла ей жизнь…

19

Настроение главы: Portishead — Roads

Погода перестала нещадно заваливать улицы снегом, и на следующий же день после ухода Риэля ко мне приехали Демиан, Каяна и…

— Амель?! — я растерянно переводила взгляд от одного родного лица к другому.

Первой сделала шаг Кая, она кинулась мне на шею и всхлипнула. Я сжала её в ответ, чувствуя под пальцами ткань пальто, пряди волос и знакомый запах фруктовых духов.

Демиан дождался своей очереди и молча притянул, облегчённо выдохнув. Ладонь легла мне на затылок, и на секунду я снова стала младшей сестрой, которую он прикрывал от всего мира.

— Где Роза?

— Осталась с Микой и Лукой, — внимательный взгляд Дема рассматривал моё лицо, словно выискивая скрытые детали.

Я много раз представляла в голове этот момент, но он не шёл в сравнение с реальностью. Несмотря на радость, меня одолевал страх…

С чего начать разговор? Как уложить последние события в слова? Что мне сказать племяннице… когда она не выглядит удивлённой при виде воскреснувшей родственницы…

— Мы сказали детям, что ты уехала в длительную командировку… Они не были на похоронах. Пришлось тщательно скрывать, — Кая придвинулась ближе, чтобы только я могла слышать.

Малышка Амель за год вытянулась, лицо постепенно теряло миловидную пухлость и заострялось. В чертах проступало что-то взрослое, и от этого щемило ещё сильнее.

— Пчёлка, — выдохнув, я шагнула к племяннице и уткнулась лицом в её макушку.

— Почему не звонила? Я просила родителей, чтобы они хоть раз дали с тобой поговорить, — Ами отстранилась и надула губы.

Я собиралась ответить, но плач проснувшейся Габи заставил всех повернуть головы в сторону лестницы.

— Располагайтесь, я сейчас, — улыбнувшись, я поспешила к дочери.

Габриэле предстояло познакомиться не только со своим отцом, но и с остальными членами моей семьи. Мысль, что совсем недавно здесь был Риэль, продолжала отзываться внутри. Не знаю, сколько должно было пройти времени, прежде чем я смогу принять, что он решил оставить нас…

Смахнув прилипшие пряди со лба Габи, я быстро переодела её. Мне не терпелось показать своё сокровище.

Демиан первым поднял взгляд. На лице было написано очень явное удивление, и я прекрасно поняла, что одно дело: слышать о малышке, но совсем другое — увидеть по-настоящему.

— Это… — Кая сделала шаг вперёд и осторожно коснулась пальцами края пледа. — Лидия…

Брат подошёл ближе, но не тянул руки, будто спрашивал разрешения одним взглядом. Я кивнула и осторожно передала ему дочь. Он держал её неловко лишь первые секунды, потом ладони легли увереннее, поддерживая голову и спину. Габи открыла глаза и посмотрела на него серьёзно, без страха, словно давно знала.

— Привет, маленькая, — выдохнул Дем, и в его голосе появилась та мягкость, которую я видела в нём лишь по отношению к Розе.

Кая рассмеялась сквозь слёзы и провела рукой по щеке Габи. Амель вытянулась на носках, пытаясь рассмотреть малышку, и на секунду в её лице проступило детское любопытство, которое она старалась прятать за взрослостью.

— Знакомьтесь, это Габриэла…

Выгнув бровь, Каяна посмотрела на меня, но я лишь слегка покачала головой, показывая, что не готова к подобным вопросам.

— А я — твой дядя, крошка, — Дем расплылся в улыбке. Если у него и были вопросы, сейчас это не имело значения.

Амель осторожно коснулась крошечной ладони, и Габи сжала её палец. Племянница замерла, а потом подняла на меня взгляд, в котором было столько восхищения, что я едва удержалась от слёз.

— А мы кем ей приходимся?

— Ты — старшая сестра, — прижав племянницу, сказала я.

— Ну теперь мы хотя бы сравняли счёт, а то с Микой и Лукой уже нет сил разговаривать, — Ами закатила глаза, а мы рассмеялись.

Присутствие близких собирало рассыпанные части в одно целое. Дом перестал казаться временным убежищем — он наполнился голосами и теплом.

Пусть рядом были далеко не все, но на душе уже становилось легче.

Осознать, что на меня свалилось столько всего, было тяжело, но пора было брать себя в руки…

— Вы надолго?

— Нет. Вечером улетаем обратно, — с грустью в голосе ответил брат. — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке…

— А где твой муж? — внезапно спросила Амель, заставляя нас испуганно переглядываться.

— Это долгая история, но Риэль больше мне не муж…

Почему-то мой ответ прозвучал не так твёрдо, как бы хотелось. Словно этот факт расстраивал меня, а не радовал.

Решив, что не найти более удачного времени, чтобы сообразить перекус, я оставила Габи на семью, а сама отправилась на кухню. Кая пошла следом.

— Я так рада, Лиди, — вновь заключая меня в объятия, сказала Каяна.

В этом «рада» умещалось так много всего, что я снова растрогалась.

— Я соскучилась, — искренне ответила я, прижимая подругу ближе.

— Расскажи мне всё!

Мы принялись вытаскивать продукты из холодильника и, не сговариваясь, взялись за приготовление сэндвичей. Кая резала сыр и овощи, а я укладывала всё на поджаренный хлеб.

Собираясь с мыслями, я какое-то время молчала, а потом выдала всё, как на духу. Слова лились потоком, не желая останавливаться. То, что я так долго держала внутри, наконец, нашло подходящее время и человека.

Остановилась я на моменте, когда Риэль снова появился в моей жизни, но не для того, чтобы уничтожить… Каяна, всё это время внимательно слушающая, вдруг подала голос:

— Погоди, я хочу уточнить: Пьер — брат Эреба? И он почти признался тебе в чувствах, а после заявился Риэль?!

— Из всего услышанного ты спросила именно про это? — застонав, я схватилась за голову.

— Это ведь самая горячая часть истории. То есть, прости-прости, я до сих пор в шоке от беременности, но…

Кая даже не пыталась скрыть огонёк любопытства.

— Я уже забыла про Эреба, — признавшись, я ощутила укол вины.

Стикс старший действительно нравился мне, но ничего кроме симпатии и наивного «если бы» так и не случилось. В то время было совсем не до мыслей об отношениях. Я была замужем и старалась сосредоточиться лишь на том, чтобы избавить себя от этого статуса.

Да и с качелями Кронвейна думать

— Наверняка ваше знакомство тогда было не случайно, — мечтательно вздохнув, заметила Кая. — Вдруг сама судьба столкнула тебя с Эребом, чтобы ты потом была с Пьером? Эй, не смотри так! Риэль ведь сказал, что не намерен больше вмешиваться в твою жизнь, а тут уже кандидат нарисовался…

Подруга пыталась поддержать, я знаю, но сейчас любые размышления об отношениях заставляли желать одного: спрятаться под одеялом и не вылазить оттуда, пока не смогу забыть о том, что произошло между мной и Кронвейном.

— Есть ещё кое-что, — решив, что буду честна до конца, я добавила: — После того, как Риэль выжил… я не смогла отпустить его. Не знаю, что двигало мной в тот момент, но…

Карие глаза Каи расширились от осознания. Она замерла с чайником, кипяток в котором так и не заполнил кружку.

— Лиди, он ведь… Ты же сама от него сбежала… И вы переспали?

— Не совсем… Он отказался…

— Он?! — поставив чайник, Кая всплеснула руками. — Серьёзно, Лиди? Я знаю, что веду себя хуже, чем твои братья, но чем ты думала?

Правда в том, что я никогда не жила без мыслей о нём... Сначала это была наивная влюблённость: он посмотрел, и казалось, что в этом взгляде есть подтверждение, что я стою чего-то. Я ловила интонации, примеряла на себя его внимание, как одежду, которая всё равно казалась не по размеру.

Потом я научилась его ненавидеть. За всю ту боль, которую несли его слова. За взгляды, полные отвращения. За то, что Риэль даже не дал мне шанса оправдаться. Это было подходящее состояние: когда злишься, не нужно разбираться в чувствах. Он стал источником боли, а я той, кто больше не смог терпеть его отношение.

И когда я поняла, что рядом с ним меня ждут лишь страдания, пришёл страх. Не за себя даже — за то, что он способен разрушить всё вокруг, если захочет.

— Это трудно объяснить, — пытаясь уложить чувства в слова, я прикрыла глаза. — Когда он выжил, во мне ничего не вспыхнуло. Не было «ура, любовь всей жизни» … Я хотела просто понять, кем я стала. И почему, даже без него, я всё равно о нём думаю.

Кронвейн слишком долго был внутри моей системы координат. Я принимала решения с оглядкой на него, даже когда его не было рядом. Уходя, я думала, как он это воспримет, представляя его реакцию.

— Возможно, это стало моей болезненной зависимостью. Только не той, при которой теряют себя полностью. Я себя не потеряла и не питала иллюзий насчёт Риэля. Когда моя влюблённость к нему прошла, я поняла, что никогда бы не получила и крошки тепла и заботы… А потом он оказался здесь и… —я сжала волосы, чтобы привести мысли в порядок.

Всё стало так сложно, что я сама запуталась во всех хитросплетениях наших отношений.

Я злилась на себя годами. За то, что после его отношения, во мне всё равно что-то оставалось. Не светлое и нежное, но живое. Это чувство становилось жёстче, осторожнее и пряталось глубже. Иногда превращалось в раздражение, иногда — в равнодушие напоказ. Но никогда не исчезало полностью…

— Ладно-о-о, — Каяна подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. — С тобой всё ясно, а что сам Риэль? Я уже поняла, что он приехал, чтобы просто увидеть тебя, но как он повёл себя, когда увидел Габи?

От воспоминаний я невольно улыбнулась. И эта реакции куда больше, чем могли бы слова…

— Понятно, — протянула подруга. — Ну я в любом случае тебя поддержу, какое бы решение ты не приняла.

— Какое ещё решение? — удивившись, я подняла на Каю глаза. — Риэль женится. Наша встреча была прощанием, поэтому мне остаётся только разобраться в своих головняках и жить дальше.

— Ох, Лидия, ты же ничего не знаешь, — Каяна отодвинула стул, села и взяла меня за руку. Я поняла, что настала её очередь рассказывать о том, как прошёл год.

Ловя каждое слово, я погружалась в другую реальность… по ту сторону. Новость о моей смерти шокировала многих. Пока братья организовывали похороны, Риэль поселился в моей квартире. Хоть Кая старалась не акцентировать внимание на том, что он переживал, я всё равно это ощутила… Кронвейн будто пребывал в горе. И это стало ещё одной каплей в кувшин моих сомнений…

Я думала, что он обрадуется и выдохнет от новости, что жестокая первокровная погибла, но рассказ Каяны не вязался с моими ожиданиями.

— Демиану приходилось пару раз буквально вытаскивать его из твоей спальни, — покачав головой, заметила подруга. — В какой-то момент Кронвейн предложил выкупить твою квартиру…

— Серьёзно?!

— Ага… И, кстати, прости, но ему как-то удалось убедить Калеба, и он согласился.

Стараясь не показывать, насколько шокирована, я кивнула и Кая продолжила рассказ, который пестрил странностями ещё больше.

Выяснилось, что пропавший Орин Диркли объявился, но стал актиром, который и по сей день пребывал в бесконтрольном состоянии. Каким-то образом Юриэль удалось получить его под свою юрисдикцию. И несмотря на попытки моих братьев добраться до лаборанта, Верховная каждый раз давала отказ.

Встречи разрешались только с условием, что на них будет присутствовать Кронвейн. Если бы не то, что я услышала дальше, я бы могла подумать, что Юриэль таким образом пыталась просто обратить внимание Риэля на себя.

Я хорошо помнила, какими глазами служительница смотрела на него и какой ненавистью одаривала меня…

— Калеб с Демианом откопали что-то на Юриэль. Зацепка существенная, но нужно больше улик, чтобы прижать её.

— В смысле?

— В смысле, что Верховную подозревают в организации подпольного рынка, — Демиан появился на пороге кухни. — Габи уснула, Амель осталась её сторожить.

Я кивнула, а брат прошёл вглубь, хватая с тарелки сэндвич.

— Так и знал, что еды не дождусь, — он улыбнулся, но взгляд оставался цепким.

Волнение поднялось где-то в животе. Как бы я не старалась держать маску спокойствия, получилось из ряда вон плохо. Братья посвящали меня в свои дела крайне редко и, как правило, я узнавала о чём-то, когда кого-то из них собирались лишить жизни.

Разумеется, я была в курсе про чёрный рынок людей и про то, что Калеб с Демианом стали одними

— Риэль как-то замешан во всём этом? — догадавшись, сдавленно поинтересовалась я.

Брат не оценил моего вопроса. Точнее оценил, но реакция так и говорила, что ему не понравилось, что я опять спрашиваю о Верховном.

— Замешан, — наконец ответил Дем, — он, как и мы, пытается найти что-то существенное на Юриэль. Эта змея умудрилась обвести всех нас вокруг пальца.

— Как вы поняли, что это она?

— Вообще-то мы начали копать под служителей из-за предположения Розы. Ещё до обращения, она выдвинула мысль, что Верховные могут быть причастны. В итоге мы решили перепроверить всё, что уже имели и обнаружили нечто необычное… Юриэль была знакома с компашкой, которая когда-то напала на Каяну…

Я перевела взгляд на подругу, которая поджала губы и отвела взгляд. Очевидно, что вспоминать о прошлом ей было неприятно.

Демиан мог улыбаться сколько угодно, шутить про сэндвичи и делать вид, что всё под контролем, но я слишком хорошо знала этот тон. Он говорил спокойно, когда понимал масштаб риска и не хотел пугать лишний раз.

— Вы понимаете, во что лезете? — прозвучало равнодушно, но внутри всё переворачивалось от осознания, что у злодеяний появилось лицо красивой женщины.

Если никто до сих пор не мог приблизиться к Верховной, значит она умело просчитывала ходы и была совершенно не той, кем представала перед обществом.

Вспомнилось то, как Юриэль смотрела на меня на благотворительном вечере, когда застала меня с Риэлем на улице. Она в самом деле была неравнодушна к Кронвейну… и, возможно, в тот самый момент показала себя настоящую.

— Понимаем, — коротко ответил Дем. — Но это не может продолжаться, Лидия. Мы сильно насолили ей, когда взялись за лекарство. Наша семья у неё поперёк горла и ты, в том же числе.

— Причём тут я?!

— Верховная одержима Габриэлем, если ты ещё не успела заметить. Останься ты с ним, вряд ли всё закончилось бы хорошо… Поэтому он собирается жениться на ней. Нам нужно, чтобы она почувствовала себя в безопасности рядом с ним, но этот идиот сорвался к тебе… — Демиан провёл рукой по волосам, смахивая их с глаз.

Теперь ясно, зачем звонил Риэль и спрашивал про «странности». Пока я здесь жила в страхе за себя и будущее, в Ноктилии всё это время находилась угроза куда ужаснее, чем Кронвейн.

Когда я была рядом с ним, боялась, что именно Риэль уничтожит меня, но я никогда не думала о его любовнице… Наивно полагала, что я — не угроза для неё и Юриэль сама это понимает. Очевидно, я заблуждалась. И тот странный случай с женой Доменика подтверждал мои догадки.

— Если вы ошибаетесь, — тихо сказала я, — она уничтожит вас за одно только подозрение. А если не ошибаетесь — тем более…

— Ага, ставки очень высоки, — подтвердил Демиан в привычной ему шуточной манере. — Если не прижмём эту суку, вряд ли сможем спокойно жить дальше…

— Она догадывается о чём-то? — сдавив переносицу, спросила я.

— Вряд ли, мы действуем осторожно и делаем вид, что заинтересованы только в Диркли, чтобы добиться от него знаний по препарату. Калеб строит из себя моралиста, который помешан на помощи актирам, а я давлю на то, что хочу найти ублюдков, которые подожгли наш дом. В общем, мы само очарование, как и всегда.

Мы с Каей переглянулись и одновременно закатили глаза. Братья вряд ли догадывались, что они и очарование существовали где-то в параллельных вселенных.

После всего услышанного, в груди потеплело от неуместной надежды, объяснения которой не существовало. Риэль женился не из-за любви, а потому что собирался вывести Верховную на чистую воду. Возможно, он понимал, насколько рискует и прощался именно по этой причине…

Каждый из моих близких шёл на риск.

— Ты сказал, что Риэль женится, чтобы она почувствовала себя в безопасности? — медленно начала я, понимая, что сказанное дальше приведёт к урагану.

— Угу…

— А что, если наоборот, — я подняла взгляд на Демиана, — ей слишком долго было безопасно?

Демиан ещё не понял, куда я клоню, а потому слушал не перебивая.

— Вы хотите, чтобы она расслабилась и почувствовала контроль. Но она и так в нём живёт. Она годами устраняла тех, кто мешал и играла по своим правилам. Если свадьба ничего не изменит, она просто продолжит водить вас за нос.

В кухне стало тише.

— Нам нужно не усыплять её, — продолжила я, чувствуя, как мысль начинает оформляться, — а выбить из колеи.

— Лиди… — осторожно начал Дем.

— Подумай сам. Что её может по-настоящему зацепить? Что заставит выйти из образа безупречной Верховной и начать ошибаться?

Я вспомнила, что новость о смерти Винцаса прозвучала сразу после благотворительного вечера, на котором Шанте, возможно впервые ощутила, что теряет контроль над Риэлем. И предупреждение на похоронах сразу после этого.

Пришлось рассказать об этом, чтобы подвести к своей мысли.

Демиан свёл брови к переносице, а Кая замерла с чашкой в руке.

— Есть только один способ заставить её нервничать…

Демиан медленно выпрямился, кажется, только сейчас понимая, к чему я веду.

— Даже не начинай.

— Моё возвращение, — продолжила я, проигнорировав то, как он нахмурился.

— Ты с ума сошла? — Кая округлила глаза.

— Возможно… Но если я появлюсь, вся её выстроенная картина посыплется. Она считает меня мёртвой и привыкла просчитывать шаги. А вот мёртвые, которые возвращаются, в планы обычно не входят.

— Это не игра, Лидия.

— Сейчас Шанте уверена, что получила своё, она не боится потому, что у неё, наверняка, всё схвачено. Один раз она уже начала допускать ошибки — когда ощутила, что теряет Риэля. Та угроза явно показала, что является её слабостью. Нам нужно, чтобы желанный ей мужчина снова ускользнул, тогда-то покажется настоящее лицо Верховной.

— И ты, конечно, собираешься подставить свою жопу, чтобы помочь? — брат рассмеялся, но без доли радости.

— Вы все рискуете…

— Да, и мы осознаём, что делаем, Лидия. Будь наша воля, могли бы давно её прикончить, но пока мы не уверены, что во всём замешана одна Юриэль. Нам нужно больше времени и больше улик. Именно этим занимается Габриэль, а ты хочешь вернуться с того света и эффектно испортить всё своим появлением.

— Не испортить! — возразила я, сжимая кулаки. — А дать

Кая медленно поставила чашку на стол, сжимая виски пальцами.

— Лиди, — тихо сказала она, — если ты появишься, Юриэль не станет паниковать на публике. Скорее всего она просто избавится от тебя.

— Мы не станем рисковать, тем более сейчас, когда у нас всех появилась Габи, — добавил Демиан, продолжая стоять на своём.

Раньше я могла позволить роскошь рисковать только собой. Теперь у меня была Габи и это всё меняло. Я больше не могла идти в открытую, руководствуясь только принципами или упрямством.

Но и сидеть в стороне, делая вид, что меня это не затронет, тоже не выйдет. Потому что это касается моей семьи… Каждый из них рисковал. И не только братья, но и Риэль…

Если этот упрямый осёл уже попрощался со мной, значит в его голове у сценария был не самый лучший исход.

20

Настроение главы: Lamb — Wise enough

В итоге разговор не был закончен. Демиан психанул и вышел из кухни, сообщив холодное:«Не суйся».Каяна не стала подливать масла в огонь, но по напряжённым чертам лица было понятно, что моя идея показалась ей абсурдной.

— Я тоже волнуюсь за них, — помогая мне убирать со стола, сказала Кая. — Калеб в последнее время отдалился, ходит задумчивый и молчаливый. Но я постоянно чувствую его страх. За всех, за будущее…

Почувствовав вину перед подругой, я отложила дела, за которыми могла спрятаться и просто обняла её. Всё время я только рассказывала о себе и новой жизни, но толком так и не спросила, как она.

— А пару дней назад я услышала, как он с Демом всерьёз обсуждал наш переезд куда-нибудь. Они перечисляли страны и имущество, которые у них там есть, чтобы нам с Розой и детьми было комфортно. Калеб ничего мне так и не сказал, но я поняла, что уезжать с нами они не планировали, — Каяна всхлипнула и прижалась сильнее.

От таких новостей я ещё больше убедилась в своём решении вернуться в Ноктилию. Братья ни за что не согласятся с моей идеей, и я прекрасно понимала почему.

Они привыкли полагаться на свои силы, не признавая, что это может ранить тех, кто их любит. Демиан вообще недавно чуть не умер… Сообщи он Розе о своих планах, не думаю, что это обернётся чем-то хорошим.

— Именно поэтому мне надо вернуться, — поглаживая спину Каяны, заявила я. — Братья вечно действуют как привыкли и удивляются, что ничего не выходит.

Подруга подняла на меня карие глаза, полные слёз. Я увидела, как приоткрылся её рот в попытке остановить меня.

— Кая, подумай сама, если они имеют дело с повёрнутой женщиной, то и мыслить должны, как она. А Калеб, Демиан и даже Риэль упёртые ослы. Они ищут улики, зацепки, стараются приблизиться, но для этого нужно быть хитрее, а не прямолинейнее.

— Может в твоих словах и есть смысл, Лиди, но как ты себе это представляешь? Вернись ты обратно, никто не сможет сосредоточиться, думая, лишь о том, чтобы ты была в безопасности. Если ты собираешься дразнить Юриэль, она наверняка не станет такого терпеть.

— Я пока не продумала детали…

— Вот и не дай этим мыслям превратиться в навязчивые идеи. Ты сейчас должна думать о малышке.

— Я и так думаю о ней, Кая! — шагнув назад, я посмотрела на подругу серьёзнее. — О ней, о вас, о родителях, о…

Запнувшись, я мысленно произнесла имя Риэля.

— Если что-то случится, я себе этого не прощу. Мы ведь все думаем так же, но если сплотим силы, сможем сделать что-то толковое наконец-то.

Шумно выдохнув, Каяна опёрлась руками о стол. Я буквально слышала, как мысли в её голове перекрикивали одна другую, но решила надавить на болезненную мозоль.

— Ты ведь хочешь забеременеть, — мягко касаясь её плеча, начала я, — и Калеб этого хочет, но пока где-то висит угроза, он ни за что не пойдёт на такое. Да и Демиан с Розой… Пока есть инъекция, которая помогает ей, но это не полноценное лекарство, все мы это понимаем. Каждый из нас думает о будущем… Я сбежала в попытке отыскать это самое «будущее», но знаешь, что?

Каяна подняла голову, ожидая ответа.

— Будущего не существует в отрыве от нас, — тихо произнесла я, чувствуя, как слова проходят через боль. — Мы не спасаем друг друга расстоянием, лишь даём врагам больше пространства. Калеб боится за тебя и детей, Демиан — за Розу… Если мы всё время откладываем жизнь, однажды проснёмся и поймём, что прожили только подготовку к ней. Я и так потеряла столько лет, живя в страхе и надежде на лучшее. И да, я до сих пор боюсь… За Габи… Но разве так может продолжаться? Мы неизбежно будем оглядываться и ждать подвоха…

Закончив порыв, я вздёрнула подбородок, готовая ответить на любое сомнение, но Кая лишь улыбалась. А за её спиной стоял Демиан.

Наши взгляды встретились, но на лице брата не было привычного желания высказать недовольство. Он лишь качнул головой и прикрыл глаза рукой.

— Тебе бы в полководцы, — хмыкнул Дем. — Отличная бравада.

Быстро растеряв весь пыл, я виновато опустила глаза в пол. Снова почувствовала себя подростком, над которым стояли старшие в попытке образумить и показать, что мир не такой наивный, как кажется.

Я в принципе никогда не ощущала себя взрослой, но рядом с братьями особенно.

— У меня есть Габи, но до сих пор нет спокойствия внутри, — рухнув на стул, призналась я. — Раньше я боялась, что Риэль придёт и заберёт всё, но вот он явился и… Просто сказал, что больше не будет беспокоить.

Демиан напрягся, а Каяна шумно вздохнула, но мне было всё равно на их реакцию. Важнее, наконец-то объясниться.

— И я хочу вернуться не из-за него… Вся моя жизнь была в Ноктилии, рядом с вами и… Венерой… Знали бы вы, как я скучаю по ней, как ненавижу себя за то, что так поступила. Она стала бабушкой, а я даже не могу рассказать ей, и всё из-за страха! Я сбежала, потому что боялась и существовала здесь оглядываясь назад, но

Снова оказавшись на ногах, я сжала кулаки и взглянула на брата с решимостью.

— Мы полетим домой вместе, ясно?

— Калеб меня убьёт, — застонал Демиан и, развернувшись, скрылся за углом.

Я смотрела на пустой проём и не могла поверить в то, что всё случилось так просто — никаких уговоров и весомых аргументов. Очевидно, брат понимал, что в конце концов я всё равно сделаю по-своему. Не сейчас с ними, так чуть позже, но сяду в самолёт, и тогда они будут вынуждены импровизировать.

— И меня… — прошептала Каяна.

— Полагаю, моё имя тоже будет в списке смертей, — чмокнув подругу, я уверенно отправилась в спальню собирать вещи.

Времени было немного, но и вещей у меня оказалось ничтожно мало. В основном одежда и принадлежности Габриэлы. Каяна помогала, складывая вещи в чемодан. Демиан качал на руках малышку, словно не хотел расставаться с ней ни на секунду. Амель предпочла остаться в гостиной за игрой в телефоне.

Появившийся импульс сложно было удержать, я боялась, что стоит остановиться и задуматься над идеей — передумаю из-за страха. Сомнения только ждали мгновения, когда я окажусь уязвимой. Но я больше не была намерена прятаться.

Не знаю, что так сильно повлияло на моё решение… Возможно, встреча с Риэлем и то, что страх, так долго державший, вдруг рассеялся. Он больше не был призраком, способным прийти и разрушить всё щелчком пальцев.

Я столько лет строила планы, исходя из тени, а тень оказалась просто человеком. Наверное, именно в тот момент я поняла: страх разрастался только в темноте. Пока я обходила его стороной, он казался огромным. Но стоило повернуться к нему лицом — и он уменьшился до размеров реальности.

— Кажется, тут всё, — Каяна сдула прядь волос со лба и попыталась застегнуть чемодан.

— Я взял билеты, — добавил Демиан, — Калебу пока говорить ничего не стал.

— Мы со всем разберёмся, до этого можете поселиться у нас…

— Почему у вас? У нас с Розой довольно большой дом, — перебил брат, нахмурив брови.

— Я хотела бы отправиться к Венере.

— Уверена?

Нет, уверенности не было, и я не представляла, что скажу матери.

— Мы будем рядом, — Дем боднул меня лбом в плечо, выражая поддержку.

Нехотя кивнув, я выдавила улыбку. Поддержка — это хорошо, но разговор с Венерой предстояло пройти в одиночестве.

Габи проснулась и закряхтела, пришлось отвлечься, чтобы покормить её. Демиан вышел, чтобы не мешать, а Каяна осталась со мной в комнате. Я видела трепет на её лице и то, как глаза заблестели.

Формально она была приёмной матерью и любила своих детей, но я понимала, что ей хотелось ощутить всё иначе.

— Каково это? — шёпотом поинтересовалась Кая, опустив глаза в пол.

Я поняла, о чём она спрашивает, ещё до того, как она договорила. Хотелось прижать подругу, сказать, что у них с Калебом обязательно получится, что она ещё очень молода и всё впереди, но уверена, Кая и так это знала.

— Это странно, — призналась я, поглаживая спину дочери. — Ты не становишься матерью в один момент, а постепенно входишь в это. Сначала боишься, потом привыкаешь к мысли, потом начинаешь разговаривать с животом, просить не пинаться по ночам… И когда ребёнок появляется, ты уже знаешь его.

— До сих пор не могу уложить в голове, что ты прошла через всё это в одиночку.

— Мне правда было одиноко, но не прошло и месяца после моего уезда, как я узнала про Габи. С тех пор я уже не была одна.

Оторвавшись от груди, малышка провалилась в сон.

— Она снова уснула?

— Ага, сон и еда — это сейчас её главные потребности, — переложив дочь в кроватку, я оглядела комнату.

— Будешь скучать? — ненавязчиво поинтересовалась Кая, но я мотнула головой.

— Не думаю. Я почему-то всегда думала об этом доме, как о временной точке.

С местом меня не связывало ничего, но здесь была Ивет. Она стала единственным близким человеком, которому я доверяла несмотря на то, что помощница толком ничего обо мне не знала.

Вытащив мобильный, я собиралась с духом, но в конце концов позвонила ей. Прощаться не хотелось, поэтому я просто предупредила, что на какое-то время уеду повидаться с родственниками. Ивет восприняла эту новость с радостью, удивившись, что у меня вообще были родственники. До этого я всегда уходила от этой темы.

Следом пришлось отправить письмо на почту Верховного Авраама, чтобы предупредить, что уеду из Валлении.

Я отложила телефон и некоторое время просто стояла, глядя в экран, будто ожидала, что кто-то перезвонит и скажет:«Стой. Не делай этого».Но мир не пытался меня остановить.

Спустя пару часов, я закрыла дверь в дом, спустилась на крыльцо и оглянулась на прощание.

Слово «побег» внезапно перестало звучать героически. Это не было спасением. Это был перерыв. Передышка, которую я выпросила. Если бы не Валления, не этот дом, не Ивет, я бы никогда не решилась вернуться обратно.

Здесь были крохи от моей прежней жизни, но всё же были…

— Готова? — Кая встала рядом, рассматривая дом вместе со мной.

— Угу.

Демиан арендовал машину и уже устраивал кресло Габи на заднем сиденье. Амель забралась назад, не отрывалась от мобильного, в котором переписывалась с подружками со школы. И это заставило меня улыбнуться.

Я уезжала в панике, но возвращалась в ясности. Разница оказалась больше, чем я ожидала.

По пути в аэропорт я написала Пьеру, чтобы предупредить, что возьму пару дней выходных. Ответ прилетел незамедлительно.

«Всё в порядке?»

Вроде «в порядке», но впереди столько всего, что я не была уверена…

«Да»,— напечатала я, решив позже позвонить, чтобы рассказать подробности.

Пьер прочитал, но больше ничего не написал, что, с одной стороны, вызывало облегчение, а с другой — вину.

Решив не впадать в мысленное пережёвывание событий, я отвлеклась на непринуждённую беседу о Валлении. Демиан сокрушался, что здесь просто отвратительная погода, да и сам город будто безжизненный.

— Роза вообще ничего не потеряла, — фыркнул брат.

— Вряд ли она собиралась оценить город, — заметила Кая, и в голосе послышался лёгкий упрёк.

— Только не говори, что ты запретил ей лететь с тобой?

Демиан встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. Он нахмурился, готовый в привычной манере ответить, но будто задумался. Тяжело

Я понимала, что братья вели себя невыносимо из-за желания защитить любимых. Вероятно, Демиан побоялся, что могут возникнуть проблемы с сывороткой. В перелёте могло случиться что угодно, и я, пожалуй, была согласна с его решением не подвергать Розу опасности.

— Она недовольна, да? — поинтересовался он, обращаясь к Каяне, сидящей рядом на пассажирском сиденье.

— Конечно недовольна! Вы с Калебом в последнее время совершенно наплевали на нас, — последние слова Кая прошептала, чтобы Ами не услышала.

Но пчёлка и так вставила в уши наушники, глядя в экран. Её рука лежала на животе посапывающей Габриэлы.

— Я услышала, что вы собираетесь сплавить нас подальше, пока сами играете в героев. Разумеется, я поделилась с Розой.

Демиан ударил головой в подголовник и прошептал своё фирменное:«Пиздануться».

— А я-то думал, почему она такая злая в последнее время… Не собирались мы вас никуда «сплавить», просто подбирали варианты, чтобы обезопасить.

— Зачем?

— По-моему это очевидно, Кая, — медленно проговорил Демиан. — А в итоге я везу сестру обратно и мне жопа. Калеб с меня шкуру снимет…

Я чуть подалась вперёд, чтобы Амель не услышала нашего разговора.

— Нам нужно будет как-то продумать моё чудесное воскрешение.

— Подумаем об этом потом. Первое время никто не должен знать, что ты вернулась.

— Как вы думаете, Венера сможет меня простить?

Всё время, что они были рядом, я боялась спросить, как она вообще. Прекрасно знала, что ответ не принесёт ничего хорошо, лишь заставит меня сильнее погрузиться в вину.

— Ну-у, эта ситуация её сильно подкосила. Сначала она, как обычно, начала пить, но спустя пару месяцев взяла себя в руки и стала просить, чтобы ей привозили детей чаще.

— Мы ужасные дети…

— Просто отвратительные, — согласился Демиан, — но семью не выбирают. Ей придётся пройти через твоё возвращение и, возможно, факт, что ты стала матерью, сильно сгладит углы.

— Надеюсь, — вернувшись на место, я прикрыла глаза.

Внутри сидело столько эмоций, что я не могла ухватиться за ту, которая была ярче остальных. Казалось, меня разорвёт, но я продолжала делать вид, что всё под контролем.

Я возвращалась туда, где меня похоронили и оплакали. Где научились жить без меня. И никто не обязан был радоваться тому, что я вдруг передумала быть мёртвой.

Ещё недавно я считала, что продумала план побега. Сценария по чудесному возвращению не существовало.

Можно было оставаться в тени ещё год, два, десять. Можно было вырастить Габи под другим небом, привыкнуть к новому ритму, убедить себя, что прошлое осталось прошлым. Но я всё равно проверяла бы новости, вздрагивала от звонков и мысленно возвращалась туда, где меня больше не было.

А я устала жить, будто меня не существовало.

Аврору Блан стоит поблагодарить за то, что нашла смелость попробовать, но пора было возвращаться к Лидии Морвель.

21

Настроение главы: Madrugada — Nobody loves you like I do

Морвель остановил машину у моего храма, как я и просил. Он повернулся ко мне и вцепился пристальным взглядом.

— Как ты выжил после выстрела? — прямо поинтересовался Калеб.

— Чудо, — хмыкнул я, но внутри заворочалось неприятное ощущение, будто он копал глубже, чем позволено.

Несмотря на то, что мы, вроде как, были на одной стороне, рассказывать об особенностях своего организма я пока не хотел. Это не та новость, которой стоило швыряться на каждом углу.

— И куда Лидия попала? — глаза принялись блуждать по моему телу, словно могли найти пулевые ранения сквозь рубашку.

— В сердце, — признался я и вышел из машины прежде, чем он задал следующий вопрос.

Моего ответа было достаточно, чтобы Морвель ещё больше убедился в своих догадках относительно моей «ненормальности».

Я поспешил оказаться в своём кабинете, разгребая дела, которые накопились за время моего отсутствия. Было проще спрятаться здесь, чем тащиться в дом, где была вероятность встретиться с Юриэль.

Мне всё это порядком надоело, а потому я решил, что сделаю то, что поможет нам поскорее вытащить правду. За всё время общения с Верховной, я ни разу не кусал её. Это было данью уважения и доверия. Но это доверие оказалось подорвано и было глупо дальше тянуть.

Верховные формально не были первокровными, но и людьми нас назвать было нельзя. Мы не питались кровью, но и внушение на нас не работало так, как на людях.

После решения служить богам, служители проходили процедуру «очищения», но старели медленнее и какое-то время сохраняли свои способности. Со временем, конечно, всё это стиралось, почти приравнивая нас к людям.

Я не нарушал закон. Иногда мне приходилось питаться, чтобы не потерять контроль. Так я узнал, что моё внушение работало не только на людях, но и на себе подобных. Первое осталось, как рудимент, а второе, вероятно — приобретённое.

Когда-то давно я пытался искать информацию о таких, как я, но кроме факта, что кровь себе подобных смертельна для первокровных, не нашёл ничего. Я принял то, что являюсь сломанным и не искал этому других оправданий.

Моя «особенность» много раз играла мне на руку, но теперь я намеревался сделать финальный ход. После встречи с Лидией и Габи, я был просто обязан раз и навсегда прихлопнуть всех виновных.

Факт, что Верховная угрожала Лидии, стал последней каплей.

Она не только внушила кому-то, чтобы её напугали, но и пыталась убить её. Вспомнился тот мальчишка Саймон и его отец. Любовницей Рамона была жрица их храма Мивеи и это ещё одно удачное «совпадение».

И этой жрицей была Кларисса, которая какое-то время работала на Демиана в его отряде.

Детали складывались в единую картину, которая ещё недавно показалась бы мне незначительной. Сейчас нельзя было больше игнорировать очевидное.

Юриэль Шанте пыталась избавиться от семейки Морвель. Вероятно, дело в препарате, отчего братья стали её мишенью, но после, когда они сделали вид, что отошли от дел, она переключилась на Лидию. Правда на неё она обратила внимание уже из-за меня…

Я годами спал с Верховной, не задумываясь, что она могла что-то чувствовать ко мне. Секса хватало, чтобы обозначить границы наших отношений. Но я снова облажался.

Глупо было отрицать, что происходящее — не следствие моих поступков. И пришло время исправлять ситуацию, пока не стало поздно…

Вечером я приехал в дом со стальным желанием вытащить из головы

— Наконец-то! — увидев меня Верховная поспешила спуститься и кинуться на шею. — Я так соскучилась…

Когда я не ответил, она оторвалась и пристально взглянула в лицо.

— Что-то случилось?

Случилось очень многое… Я размышлял, как лучше впиться в её шею, но вспомнил, что теперь в моём доме сновал персонал. Делать это на глазах посторонних точно не лучшая идея.

— Твоя сестра в порядке? — с приторным любопытством, поинтересовалась Юриэль, и я кивнул. — Ты какой-то бледный… устал после перелёта?

И снова кивок. Я не мог заговорить с ней не после того, как сложил два плюс два.

Предательница всегда была так близко…

— Ладно, прими душ, а я попрошу накрыть на стол у меня для тебя новости…

— Про Никсона? — ляпнул я, не подумав.

Верховная нахмурилась словно мой вопрос застал её врасплох.

— Нет, — вернув на лицо улыбку, она хитро прищурилась. — В этот раз не о делах, Ри. И даже не пытайся гадать, такой новости ты точно не ожидаешь.

Мне было всё равно на все новости, которые она собиралась преподнести. Я поднялся в спальню и пошёл в душ попутно соображая, как лучше укусить Юриэль и не прикончить её после того, как узнаю всю правду.

Кажется, я вдруг понял Калеба и Демиана, которые не раздумывая уничтожали угрозу для своих женщин. Тогда я считал их идиотами, но сейчас сам был на черту, разделяющей меня от ошибки.

Возможно, не имей отношения Верховная к Лидии, я бы мог закрыть на это глаза. Но она намеренно пыталась подставить её через пацана Саймона, потом угрожала через жену Доменика и это только те случаи, о которых я знал.

Побег Лидии стал её спасением не только от меня…

Переодевшись, я спустился вниз. Стол уже накрыли, а Юриэль сидела с идеально ровной спиной и улыбалась.

Предчувствия, сигнализирующего о подвохе, у неё точно не было.

Отодвинув стул, я занял место и ко мне тут же подбежала женщина. Я не знал её имени, как и всех, кого Юриэль наняла в качестве помощников. Эта деталь раздражала ничуть не меньше того, что Верховная возомнила себя здесь хозяйкой. До этого мне было как-то плевать, но сейчас злость отозвалась.

— Я сам в состоянии взять еду.

— Хо-хорошо… — женщина подняла испуганный взгляд на Юриэль, но та лишь кивнула её.

— Вижу у тебя плохое настроение, но очень надеюсь его улучшить.

— Не томи, — равнодушно бросил я, наливая вино в бокал.

— Я беременна!

Взгляд метнулся к её лицу в попытке найти там ложь, но Юриэль широко улыбалась, ожидая моей реакции.

— Повтори.

— Беременна, Ри. Мы станем родителями.

Сказано было слишком уверенно, чтобы принять это на веру, и слишком спокойно, чтобы сразу отмахнуться. Первой мыслью было, что она лжёт. Это выглядело слишком удобно. В тот самый момент, когда я решил вытянуть из неё правду, она объявила о ребёнке, словно знала, что я собираюсь сделать.

— Знаю, как ты хотел ребёнка, — продолжила она, не подозревая, что только отсрочила свою скорую смерть. — Хочешь съездить завтра на узи?

— Сейчас, — стараясь сохранить спокойствие, ответил я.

Мне нужно было увидеть это собственными глазами. Я держал лицо, следил за голосом, чтобы он не выдал лишнего, но внутри всё уже сдвинулось. Ещё минуту назад решение казалось очевидным. Теперь его больше не существовало.

Я отвёл взгляд, чтобы она не увидела, как меняется выражение лица. Руки казались тяжёлыми, пальцы едва слушались. Всё, что я выстроил в голове, рассыпалось за один миг.

— Ты не рад?

Нельзя было показывать истинных эмоций. Нужно было срочно что-то с собой сделать, но я не мог найти сил, чтобы хотя бы взглянуть. Кроме отвращения я не испытывал к Юриэль никаких чувств, но ребёнок…

Этот факт менял многое. В первую очередь то, что пока я не мог осуществить свой план. Если она на самом деле беременна — кусать её было опасно.

Хотелось орать.

Из-за моей тупости всё снова катилось в бездну.

— Ты уверена? — пытаясь разыграть удивление, я повернул голову.

Глаза Верховной блестели от слёз, но я не верил в их искренность. Она могла врать, как делала это годами. Ей ничего не стоило обвести меня вокруг пальца. И не будь всех тех подозрений на её счёт, возможно, это бы сработало.

— Я рад… Просто это очень неожиданно… — выдохнув, я поднялся и подошёл к ней.

Пальцы, которые я положил на её плечо едва не сместились к шее, чтобы сжать до хруста.

— Хочу его увидеть, ты не против? — вложив в тон мягкость, я наклонился к её уху.

— Конечно, — Юриэль поднялась и уткнулась лицом мне в грудь. — Я тоже удивилась, но, видимо, наш малыш решил, что пора нам стать родителями.

Стиснув зубы, я промолчал. Позволяя ей обнимать меня, я чувствовал, как внутри поднимается нечто вязкое. Всё, что я собирался сделать этим вечером, оказалось подвешенным.

Я отстранился, стараясь делать это естественно. Юриэль посмотрела на меня внимательнее, пытаясь вычитать реакцию по лицу. Я дал ей то, что она ожидала: провёл рукой по её волосам, заправляя прядь за ухо.

— Собирайся.

— Ри… — начала она мягче, словно хотела растянуть момент.

— Сейчас, — повторил я и стиснул зубы, чтобы не сказать и не сделать чего-нибудь лишнего.

Всю дорогу до клиники я думал о том, что делать дальше. Если беременность подтвердится, выкачивать кровь нельзя, но план остаётся прежним — прижать её и добраться до правды. Пусть не через внушение, но получить нужные улики, чтобы усадить Юриэль за решётку. Она может оставаться в камере, а когда родит, я вытащу всё, что нужно и прикончу её.

— У меня ощущение, что ты зол, — смотря в окно, заметила Верховная. — Будто я сделала что-то не так, Ри.

— Разумеется это не так. Просто я разбирался с Тиарой, а потом новость о смерти Никсона. Мне тяжело переключать эмоции, но я рад, — получилось так равнодушно, что вряд ли мне можно было поверить.

— Может быть наш малыш прекрасный стимул, чтобы наконец отойти от этой погони?

Сжав руль, я промолчал. Да, «стимул» действительно удачный, но не для меня. Интересно, Юриэль давно планировала это? Сначала союз, потом ребёнок и я, по её мнению, должен повестись на эту хрень… Хотя, наверное, это тоже

Верховная знала, что брак с Лидией — фарс. Я сам ни раз говорил, что от неё мне нужен лишь наследник. Мне было проще выдать такую версию, чем признаться всем, в том числе и себе, что я хотел обладать Лидией полностью. И моя идея была именно в этом. Заполучить её и привязать к себе. В нашем союзе ребёнок для меня был вторичен… На первом месте была ядовитая змейка, которой хотелось насытиться сполна, но теперь…

Теперь мне снова приходится сталкиваться с последствиями своих решений.

— Похоже на то, — заторможено ответил я. Пусть Юриэль думает, что её новость меня шокировала. Это ведь нормальная реакция на такое заявление?

Хотя вряд ли… Нормальная реакция — это радость. Во мне не было ничего похожего на радость.

Если бы Лидия не сбежала, и я узнал, что она носит моего ребёнка, радость бы была. Правда вперемешку с контролем. Я бы точно запер её где-нибудь, наслаждаясь тем, что она всецело принадлежит мне…

Когда мы доехали, Верховная вышла из машины, не дожидаясь, когда я открою дверь. Наверняка, моя реакция обидела её.

— Госпожа Шанте, добрый вечер! Вы поздно, что-то случилось? — женщина на ресепшн обеспокоенно посмотрела на свою начальницу.

— Кабинет УЗИ свободен? Можешь позвать медсестру, — Юриэль не дожидаясь ответа, двинулась по коридору к нужному кабинету.

Я шагал следом, пытаясь сообразить, можно ли подделать запись на экране. Верховная владела клиникой и, не удивлюсь, если для неё это не стало бы проблемой.

Может это вообще не мой ребёнок…

Эта идея показалась мне очень здравой. Я переспал с Шанте около месяца назад… Наверное по срокам всё соответствовало.

Запустив ладонь в волосы, я сжал их. Мужчину очень легко обмануть в этом вопросе.

Верховная открыла дверь и поздоровалась с медсестрой. Я слышал слова, но смысл не доходил, кажется, мне сказали сесть. Взгляд не отрывался от аппарата, который включили на моих глазах. Запись бы не получилось запустить…

Юриэль легла на кушетку, подняв края блузки.

— Снова здравствуй, — служительница улыбнулась, глядя на серый экран, где происходили какие-то движения.

Поймав мой непонимающий взгляд, медсестра указала на тёмную точку.

— Вот здесь, — пояснила медсестра, — эмбрион.

Я не сразу понял, что именно должен видеть. Серый фон, пульсирующая тень, нечто, напоминающее светлую точку внутри затемнённого овала. Аппарат негромко щёлкал, выводя показатели.

Глаза зацепились за верхний угол экрана. Дата и время совпадали, секунды шли... Аппарат работал в реальном времени, реагировал на движение датчика — изображение менялось, когда медсестра чуть смещала его.

— Сердечная активность только формируется. Срок небольшой…

Пытаясь заставить мозг воспринимать изображение не как абстрактное пятно, а как доказательство, я пялился в экран.

— Это точно? Ошибки быть не может?

— На таком сроке мы ориентируемся по размерам плодного яйца и эмбриона. Всё соответствует и протекает нормально.

Юриэль лежала молча, наблюдая за моей реакцией. Но я не мог реагировать, как полагалось. Верховная наверняка знала, что я не испытываю к ней ничего. Её попытки сделать меня мужем и показать ребёнка, возможно, возымели бы должный эффект при других обстоятельствах, но…

Во-первых, она была нашей главной подозреваемой. И если всё подтвердится, то количество преступлений, совершаемых по её указке, грозило не просто сроком, а казнью.

Во-вторых, я уже был отцом… И Габи… От имени, которое прозвучало в голове, я моментально скривился. Не хотелось вспоминать лицо дочери, её запах, крохотные пальчики… Но памяти было плевать, она упорно продолжала подкидывать образы, возвращая меня в дом Лидии.

Была лишь одна женщина, которая имела смысл и наш общий ребёнок, к которому я успел испытать нечто неописуемое.

— Поздравляю, господин Кронвейн, — формально сказала медсестра и улыбнулась. Наверное, это в порядке вещей говорить подобное.

Но поздравить меня можно было лишь с собственной тупостью.

Юриэль приняла салфетки, а я поднялся и вышел, так и не найдя слов, способных показать мои эмоции приемлемо. Да, к Верховной у меня не было ничего, но ребёнок не виноват.

Когда Шанте вышла, я притянул её в объятия, сообразив, что именно так и должен был среагировать.

Она ждала радости и благодарности, и я обязан был отыграть идеально. Планы не изменились и нужно было как можно скорее встретиться с Морвелями, чтобы сообщить им новости.

— Ты уйдёшь с поста Верховной, — положив подбородок ей на голову, заявил я.

Подняв лицо, Юриэль нахмурилась.

— Мы же договорились, что уйдёшь ты…

— Да, но теперь ты беременна, и я не намерен подвергать опасности здоровье своего ребёнка.

Голубые глаза служительницы расширились, но далеко не от удивления, а от осознания. Она хотела получить меня, что ж, пусть поверит в то, что получила. Но ту версию, которая была невыносима даже мне…

— Не думаю, что это…

— Вот и не думай, Юри. Тебе полагается выносить и родить мне здорового ребёнка, и я очень надеюсь, что ты справишься.

— Ри…

Я смотрел на неё сверху вниз и впервые за весь вечер чувствовал не растерянность, а холодную определённость.

Беременность не спасала её от последствий. Она лишь меняла порядок действий.

— Мы обсудим это дома, — произнёс я, убирая руку с её талии. — Тебе нужен покой.

Юриэль кивнула, всё ещё пытаясь понять, в какой именно момент партия развернулась не туда. Она получила то, чего добивалась годами: официальное признание, защиту и почти статус моей жены. Но вместе с этим — контроль. Заигравшись, Верховная забыла, что я никогда не был её послушным псом.

Я открыл дверь машины, дождался, пока она сядет, и лишь потом занял место за рулём.

Пускай действовать быстро не получилось, но и Юриэль теперь сильно ограничена. Я превращу её жизнь в ад, а после заберу своего ребёнка и уничтожу Верховную окончательно.

22

Настроение главы: Charlotte Cardin — Sad girl

Вся моя уверенность резко спряталась, стоило самолёту приземлиться в Ноктилии. Каяна купила бейсболку, которую я натянула, пряча глаза.

Дем позвонил Калебу, предупредив, чтобы тот ждал нас дома. Он не стал говорить, что привёз «сюрприз», но от меня не скрылось, как брат нервничал. Вряд ли его в самом деле беспокоила реакция Калеба, скорее то, что ко всему прочему добавилась забота о моей безопасности.

— Эриху я тоже написал, — забираясь в машину, оповестил Демиан.

Эта новость не вызвала отклика. Всё неизбежное произойдёт независимо

Спустя час дороги, который показался мне пролетевшим, как один миг, мы остановились у дома Калеба и Каяны.

Амель убежала в дом, Кая оглянулась и встретилась со мной глазами.

— Готова?

Я мотнула головой, но всё-таки собралась. Поздно думать о последствиях, я уже здесь…

Демиан помог вытащить Габриэлу и пошёл в дом. Подруга взяла меня за руку, выражая поддержку. В доме всё выглядело привычным и одновременно чужим.

Калеб остановился в проходе, будто заранее выбрал точку, с которой удобно контролировать всё вокруг. Взгляд скользнул по бейсболке, по моему лицу и задержался на Габи, которую держал Дем. Я заметила, как у него дёрнулась челюсть.

— Лидия!

Роза появилась из гостиной и на секунду застыла, будто мозг отказался верить глазам, а потом просто рванула ко мне и обхватила так крепко, что я едва не потеряла равновесие.

Её глаза метались по моему лицу, а после сместились к Габи, и я быстро перестала быть центром внимания. Подойдя к Демиану, Роза осторожно открыла капюшон комбинезона, заглядывая в спящее лицо малышки.

— Ох-ре-неть, — шепотом проговорила она.

— Что ты здесь? — Калеб старался говорить тихо, понимая, что рядом младенец, которого резкие звуки могут разбудить. — Демиан?

Брат без лишних слов вложил племянницу в руки своей женщины и подошёл к Калебу, встречая его тяжёлый взгляд.

— Давай поговорим в кабинете?

Не так мне представлялось воссоединение…

Пока эти двое скрывались за углом коридора, я обратилась к Каяне и Розе.

— Я поговорю с ними, — набрав в лёгкие побольше воздуха, я пошла следом.

Ответственность за содеянное лежала на мне, но я прекрасно знала, что Калеб начнёт обвинять Демиана. Видеть то, как они в очередной раз спорят, я не хотела. Проще сразу расставить всё по местам.

Дверь за ними не успела закрыться, как я юркнула внутрь.

— Это была моя идея! Мне надоело отсиживаться, когда моя семья подвергает себя опасности! — пройдя вглубь кабинета, я уселась в кресло за столом и сложила руки в замок. — Вы — два идиота, которые никого кроме себя не слышат, а чтобы прижать Шанте вам надо быть хитрее. У меня есть мысль, как мы можем вывести её, именно поэтому я здесь. Но, разумеется, без вашей помощи ничего не получится.

Калеб округлил глаза, а Демиан поднял голову к потолку, будто вознося молитву.

— Ты ей рассказал? — Калеб с осуждением посмотрел на своего близнеца.

— Ты вообще слышишь, что я сказала? От вас хрен дождёшься правды! Вам ведь проще разобраться самим, не думая о последствиях. Я же предлагаю нам объединиться…

— И как же ты хочешь объединиться? — перебил Калеб, скрещивая руки на груди.

Несогласие старшего брата невозможно было скрыть. Наверняка он обдумывал, как быстрее посадить меня в самолёт.

— Я не просто так решила приехать… Юриэль уверена, что Кронвейн принадлежит ей, она не боится, и каждый ход продуман до мелочей, поэтому вас так легко водить за нос. А я хочу показаться ей на глаза и напомнить, что не всё под контролем. Представьте, как Шанте удивится? Она начнёт нервничать, а это неизбежно приведёт к ошибкам…

— Это приведёт к тому, что она избавится от тебя, Лиди, — сжав переносицу, заявил Калеб и был прав с большей вероятностью.

— Попытается, — кивнула я, — и именно в этот момент мы прижмём её.

— С чего ты решила, что она будет делать это сама? Напомнить тебе, сколько подозреваемых у нас было и сколько таких, о которых мы ничего не знаем, — в очередной попытке переубедить, заявил Калеб. — Розу пытались убить чужими руками, и мы вообще не думали, что Верховная может быть замешана...

— Именно поэтому нам нужно думать наперёд! Я не собираюсь действовать импульсивно, но и в стороне не останусь. Габриэла растёт, и я обязана думать о её будущем. Она не должна бояться, что рано или поздно кто-то может посчитать её угрозой, потому что она Морвель!

Демиан не выдержал и прошёл к бару, чтобы налить себе виски, который близнец хранил в кабинете лишь для него. Я бы тоже не отказалась, но кормление накладывало ограничения. Калеб сел на диван, закрыв голову руками.

— Как бы мне не хотелось этого признавать, но Лидия права, — хлебнув алкоголя, сказал Дем. — Шанте помешанная на Габриэле сучка. Она наверняка в курсе, что Кронвейн неравнодушен к нашей сестре. Тот факт, что она жива и снова здесь заставит её нервничать. Риэль сейчас рядом с ней и ему будет проще ждать момента, когда Верховная облажается.

— Вот именно! — подтвердила я, чувствуя уверенность, разрастающуюся в груди. От чего именно: от поддержки Дема или его слов о том, что Кронвейн неравнодушен ко мне — было не ясно.

Пока я старалась не открывать ту дверь, где поселились мысли о нас с Риэлем. Решила оставить это до лучших времён, пока были дела поважнее.

— Нам надо всё обдумать, — отозвался Калеб и этих слов было достаточно, чтобы я поднялась и немедля кинулась обнимать его.

— Я скучала…

Брат поднялся, прижал меня к груди и погладил по волосам.

— Я тоже. Очень… Ты не отступишь, да?

Я подняла глаза и покачала головой, вынуждая Калеба фыркнуть.

— Ладно. Познакомишь меня с племянницей?

В гостиной Роза устроилась на диване с Габи на руках и рассматривала её с таким сосредоточенным выражением, словно изучала редкий артефакт. Кая сидела рядом, а племянники крутились вокруг, пытаясь заглянуть поближе.

Лука кинулся обнимать меня, как только увидел, а Мика сдержанно поздоровался, словно моё отсутствие его ничуть не удивило. Калеб подошёл ближе и осторожно коснулся крохотной ладони. Габи сжала его палец, и разговоры стихли, будто все одновременно почувствовали одно и то же.

Это был тот самый момент, когда я ощутила небывалый прилив радости. Мои близкие в одном месте, изучали мою дочку и улыбались от навалившегося осознания. Даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что всё будет именно так.

К вечеру напряжение окончательно ушло, оставив нам лишь момент счастья. Общий ужин, смех, разговоры и споры, кто возьмёт Габи следующим, когда она проснётся.

Малышка словно почувствовала свою семью и ни разу не пыталась капризничать. Просыпаясь, она смотрела на новое место, получала свою порцию молока и снова засыпала, оставив разочарованные вздохи родных, которые хотели провести с ней чуть больше времени.

Я заметила,

Забытое ощущение быть лишней проснулось неожиданно. Я прекрасно понимала, что не мешаю, но хотелось оказаться на своей территории. Вспомнилась горячо любимая квартира и тоска приняла меня в свои объятия.

— Кажется Эрих приехал, — оповестил Демиан, когда на улице послышался звук двигателя.

Спина приняла ровное положение ещё до момента, как отец открыл дверь. Я переживала по поводу Венеры, но плана насчёт Эриха у меня не было. Он знал, что я жива, пусть от братьев, но сам факт…

Войдя в дом, отец оглядел всех собравшихся и остановил взгляд на мне.

— Лидия, — нахмурившись, произнёс он.

Я не знала, подойти первой или дождаться. Неловкость между нами невозможно было не заметить. Уезжая, я не думала о том, что своим решением могла обидеть Эриха. Всё-таки о побеге знали лишь те, на кого я могла положиться. Отец к их числу не относился…

Накануне моей «смерти» я встречалась с ним, но обсуждали мы лишь вопрос расторжения союза. В тот момент ни он, ни я не знали, как начать нормальное общение, которое бывает между отцом и дочерью.

Много лет назад мне не хватало Эриха, но тогда он был занят новой должностью и женщиной, которую выбрал вместо Венеры. Став взрослее, я научилась обходиться без него… У меня были братья.

Пауза затянулась, но отец подошёл первым и заключил в крепкие объятия. Ладонь легла мне на спину, вторая — на затылок. Сердце Эриха билось быстро, словно пульс подскочил от одного моего вида.

— Могла сказать мне, — произнёс он без нажима.

— Не могла, — честно ответила я. — Тогда не могла.

Послышался тяжёлый вдох, но отец не стал продолжать.

— Главное, что ты здесь.

— И не одна…

Эрих посмотрел удивлённо, а я не смогла сдержать улыбку. Отступив в сторону, я указала на диван, на котором мы сообразили импровизированный кокон для Габи.

— Это… — Эрих сделал шаг, но замер.

— Твоя внучка. Габриэла, — пояснила я.

Взгляд скользнул по маленькому лицу, задержался на закрытых веках, на пальцах, которые сжались в кулачок.

— Внучка… — тихо произнёс отец, словно проверяя слово и заодно новую роль на вкус.

Габи шевельнулась, открыла глаза на секунду и снова их закрыла. Эрих слегка кивнул, будто получил подтверждение тому, что видел. Он перевёл взгляд с малышки на меня. Я видела, что вопросов у него больше, чем ответов, но сейчас он решил не тратить на это время.

Пройдя к Габи, Эрих присел и улыбнулся.

— Можно? — поинтересовался он, замерев с рукой в воздухе.

Я наблюдала за тем, как Эрих нежно дотронулся до малышки. После реакции остальных, я должна была привыкнуть к этому, но это было невозможно. Эмоции родных на нового члена семьи заставляли меня чаще моргать, боясь разреветься.

— Ну здравствуй, Габриэла.

Эрих не стал уточнять, почему именно такое имя, впрочем, как и остальные. Вероятно, это наталкивало на определённые выводы, но я и не скрывала, что отцом был Кронвейн.

Мы вернулись к столу, за которым разговор перешёл в более серьёзное русло. Отцу было интересно узнать, почему вернулась обратно. Умалчивать правду не было смысла, поэтому я выдала всё, как есть.

Братья хмурились, но не пытались высказаться.

В конце концов, все решили сойтись на том, что необходимо чуть больше времени, чтобы сообразить, что делать дальше. Эрих попрощался, взяв у меня обещание, что я больше не потеряюсь.

Нерешённым оставался лишь вопрос с Венерой, который мне хотелось закрыть как можно скорее. Я сообщила всем, что намереваюсь посетить её завтра и братья поддержали моё решение.

Каяна выделила нам с Габи гостевую спальню, и после того, как я искупала и покормила дочь, мы уселись в гостиной, делая заказы для малышки в интернет-магазине.

— Если мама выставит меня за порог, надо будет поселиться где-нибудь. У Калеба и Демиана квартиры в городе, но я бы не хотела пока быть на виду… Может стоит арендовать дом недалеко от вас? — размышляя вслух, поинтересовалась я.

— Уверена, что всё будет хорошо, — приобняв меня, Роза улыбнулась.

Во мне такой уверенности не было. У матери всегда был сложный характер. Она могла не показывать виду, но таить обиду годами. И самое ужасное, что перебирая в голове слова, я не могла найти подходящих, чтобы объясниться перед ней.

— А что Кронвейн? — Роза вряд ли хотела задеть меня, но у неё получилось.

— А что с ним? — выдала я резче, чем нужно было.

Демиан переглянулся с Калебом, а Каяна отвела взгляд в сторону.

— Он ведь притащился к тебе, чего он хотел?

Выдохнув, я откинулась на спинку дивана. Каяна знала детали, но у остальных были лишь догадки, без подробностей. Пришлось поделиться, упустив только факт, что между нами до сих пор сохранялось нечто необъяснимое. В первую очередь тот порыв, когда я изнывала от желания, а он отказался заняться со мной сексом.

От воспоминаний внизу живота заворочалось томительное чувство, которому сейчас не полагалось просыпаться.

— И я до сих пор задаюсь вопросом, как этот ублюдок выжил после выстрелов, — резюмировал Калеб, словно из всего рассказа именно эта деталь была важной.

В истории я упустила и то, что Кронвейн был… крайне необычным мужчиной. Я сама не знала как к этому относиться. Риэль пил кровь себе подобных… мою в том числе. Это было противоестественно, но факт.

Сообразив, что эта новость точно может привести братьев к неправильным выводам, я промолчала. Для начала нужно было встретиться с самим Кронвейном и узнать у него, стоит ли говорить о таком другим.

Всё-таки он мог сам рассказать об этом кому-то из моей семьи, но раз промолчал, значит, не считал нужным открываться.

— Думаешь, он пьёт кровь и всё это хрень, что он такой благочестивый? — поинтересовался Демиан.

— Эй, ты о чём задумалась? — Роза взяла мою руку и заглянула в глаза.

— Обо всём, — призналась я. — Могу я взять чью-нибудь машину?

Впечатлений за последние сутки было столько, что я не могла уместить их в своей голове. Мне требовался глоток свежего воздуха.

— Я не буду делать глупостей, просто прокачусь. Габи спит всю ночь, но я могу сцедить молока на всякий случай…

—

Мне не нужна была конкретная остановка, лишь немного времени наедине с собой и мыслями, бесконтрольно гуляющими в голове.

Петляя по переулкам и дорогам, я неожиданно остановилась у знакомого дома. Там наверху ждала квартира, которая больше не была моей… Я намеренно вычеркнула себя из неподходящего сценария, не подумав о том, что вернусь, но уже с другой ролью.

Запарковав машину, я не поняла, как направилась к лифтам. На всякий случай, накинула капюшон, чтобы не светить лицо, но к счастью, по пути не встретился ни один человек.

Во всей Ноктилии только это место хранило меня настоящую. Хотелось просто взглянуть на дверь… Напомнить себе, что там я была счастлива.

Кабина остановилась и открылся вид на прихожую и знакомую створку. Рука на автомате потянулась к датчику на стене. У меня не было надежды, что дверь откроется, всё-таки Каяна сказала, что теперь апартаменты принадлежат Риэлю.

Замок щёлкнул, а я просто смотрела на ручку, не зная, что делать дальше. Но желание вдохнуть запах родных стен пересилило здравый смысл…

Прикрыв глаза, я шагнула внутрь и тут же замерла. В ноздри ударил удушливый запах табака, который пропитал здесь всё.

Я огляделась, пытаясь совместить увиденное с тем, что хранилось в памяти. Квартира изменилась до неузнаваемости. На столе стояли пепельницы, заполненные окурками, на полу валялись пустые бутылки. Какие-то бумаги, одежда и пакеты были разбросаны беспорядочной грудой.

Это был не творческий беспорядок, в котором царил привычный уют. Это был настоящий хаос, пустивший корни на моей территории…

Остановившись посреди комнаты, я поняла, что искала не стены. Я хотела убедиться, что где-то ещё существовала та версия меня, которая жила здесь. Но квартира больше ничего обо мне не помнила.

Мне предстояло вернуться в прошлое и начать всё с чистого листа… И, как бы не было больно признавать, но моя уверенность, помогающая не опустить руки, вдруг замолчала.

Двинувшись к окну, я намеревалась раскрыть шторы, чтобы пустить хотя бы огни ночного города внутрь, но нога зацепилась за что-то тяжёлое. Я с силой пихнула предмет подошвой, но он не сдвинулся, зато внизу послышалось бурчание.

— Риэль?! — сфокусировавшись на крупном теле, развалившемся прямо на полу у дивана, я поспешила помочь ему.

Вот только судя по виду Верховного, помощь ему вряд ли требовалась…

23

Настроение главы: Wamen — La vie d`adulte

Уважаемый служитель валялся в окружении бутылок и на мои попытки привести его в чувство отвечал несвязными фразами.

— Как я рад, что ты мне приснилась… — его рука потянулась, чтобы дотронуться до моего лица, но с координацией были проблемы.

Кронвейн промахивался, задевая воздух. Пришлось сбегать на кухню, чтобы принести воды. Вряд ли это могло помочь, учитывая количество выпитого, но всё же лучше, чем оставить его в таком состоянии.

— Сколько ты выпил? — застонала я, поднимая его голову, чтобы влить воду.

— Не считал… Какая ты красивая…

— Во что ты превратил мою квартиру? — не сдержав порыв, я оглядела гостиную и чуть не застонала от досады.

— Прости… Я уберусь… Поцелуй меня…

Оттолкнув стакан, отчего вода выплеснулась, Кронвейн подался ближе. Целовать его я не собиралась, но зато с радостью отвесила звонкую пощёчину, которая возымела куда лучший эффект.

В тёмных глазах Риэля загорелся неестественный серый огонь. На мгновение показалось, что он приходит в себя, но это было заблуждением…

— Ладно… сам поцелую…

Несмотря на опьянение, Верховный умудрился схватить меня за плечи, развернуть и вдавить лопатками в пол. Он навис сверху, рукой убирая прядь с моего лица.

— Я такой идиот… Лидия… — остановившись у моих губ, он замер и зажмурился.

Если бы я и хотела дать отпор, вряд ли моя затея потерпела успех. Оставалось лишь наблюдать и в очередной раз делать выводы, которые заставляли сомневаться.

Решив воспользоваться его затуманенным сознанием, я задала вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как он появился в моём доме:

— Ты был рад, когда решил, что меня больше нет?

Риэль медленно сфокусировался. Вопрос будто прошёл сквозь промилле и дотронулся до глубины.

— Рад? — переспросил он, морщась.

— Тебе стало проще? — уточнила я. — Без меня, постоянного раздражения и без повода злиться.

Серый отблеск в глазах потух, оставив только усталость и лицо мужчины, который выглядел несчастным.

— Когда я услышал, что твой самолёт… — он запнулся, словно язык внезапно стал слишком тяжёлым. — Я ничего не почувствовал. Сначала.

— А потом? — подтолкнула я, стараясь, чтобы голос не выдал напряжения.

Он согнул руку в локте и неожиданно лёг на мою грудь, будто старался вдохнуть мой запах и раствориться в нём.

— Потом я понял, что не смогу ничего исправить…

— А ты хотел исправить? — с дрожью, произнесла я, боясь и одновременно мечтая услышать ответ.

— Хотел… Хотел, чтобы ты знала… — Риэль не договорил.

Пальцы на моей талии сжались, будто ему требовалось убедиться, что я что-то большее, чем сон.

Я не нашла сил, чтобы просить его закончить фразу. Побоялась, что услышанное сдвинет то, что я растила годами.

— Тогда, в моём доме… ты выглядел иначе…

— Как?

— Сломленным. Будто что-то у тебя отняли.

Риэль безрадостно хмыкнул.

— Я не успел возненавидеть настолько, чтобы обрадоваться твоей смерти. И злился, что не сказал тебе того, что нужно было сказать, пока ты была рядом.

— А что нужно было сказать?

— Это слишком даже для сна, змейка… Просто побудь со мной…

Решив не спорить, я затихла. Поза и сам факт, что мы валялись на полу среди бардака, были вторичны. Я вновь видела Риэля кем-то, кого я никогда не знала.

Не ту версию, в которую я влюбилась. Не ту, которая пыталась стереть меня в порошок… А какую-то другую, сталкиваться с которой я пока не была готова.

Немного подвинувшись, я собиралась поменять позу, но в лопатку что-то упёрлось. Вытащив мешающий предмет, я застыла.

— Откуда они у тебя? — разглядывая старинные часы на длинной цепочке, поинтересовалась я.

Вечность назад, когда моя жизнь трещала по швам, а у Риэля, напротив, шла в гору, я купила кое-что. Кронвейн тогда только вступил в должность служителя и об этом рассказывали из

Гуляя по улочке города, я наткнулась на старьёвщика, который продавал по большей части всякое барахло. Но среди неприметных антикварных вещиц, мне приглянулись винтажные часы.

— Мой прадед был владельцем,— с широкой улыбкой, заявил продавец.

— Вам не жалко продавать такую реликвию?— не отрываясь от медного корпуса, на котором были выгравированы тончайшие узоры, спросила я.

— Реликвия ценна, когда её носят. А если она десятилетиями лежит в ящике, то это уже просто металл с историей. Истории должны продолжаться, иначе они затухают.

В тот день я купила их для себя, но внутри знала, кому бы мне хотелось их подарить. Воображение рисовало, как бы я поздравила Кронвейна с должностью.

Часы как напоминание о том, что власть — это не рывок вверх, а годы, складывающиеся в последовательность решений. И иногда одно решение способно разрушить чью-то невинную жизнь…

Само собой часы остались со мной. Не могло быть и речи, чтобы отдать их Риэлю…

— Нашёл в тумбочке, — перехватывая цепочку, ответил Кронвейн. — Красивые.

— Я… Я тебе их купила… — от подступающих слёз зрение начало расплываться. Пришлось сделать пару глубоких вдохов.

— И всё это время они лежали в тумбочке? — спросил он, раскачивая цепочку, словно маятник.

— Да. Я не смогла ни подарить, ни выбросить…

— Хорошо, что не выбросила… Я их завёл и время снова идёт в нашу пользу… — сжав часы в ладони, Риэль положил кулак на мой живот и затих.

Нашим странным отношениям требовалось так много времени. Словно мы из прошлого просто не были созданы друг для друга, а мы из настоящего встретились слишком поздно… или, наоборот, вовремя…

Спустя время Кронвейн провалился в сон, а я осторожно выбралась и поспешила покинуть квартиру, боясь, что он придёт в сознание раньше, чем я сбегу.

Я хотела лишь увидеть родные стены и ненадолго погрузиться в прошлое, но никак не ожидала увидеть Риэля.

Вернувшись в машину, я завела двигатель и поспешила обратно.

Существовало миллион причин, по которым я и Кронвейн — плохая идея. Проще было вспоминать его психом, помешанным на идее, что я — убийца. Но я опять увидела мужчину, который похоронил себя вместе со мной…

Не было оправдания его отношению ко мне и сожаление было не способно исправить этого. Но… глупому сердцу было всё равно.

Повторяя себе, что мой возраст далёк от наивности, я в очередной раз попадала в капкан.

— Тебе давно не двадцать… — шипела я, глядя на дорогу. — Ты взрослая… соберись!

Мне объяснили, что значит быть первокровной, но никто не удосужился рассказать о чувствах. О том, что они могут стать ловушкой, из которой не выбраться несмотря на время и расстояние.

Пьяные ответы Риэля не должны были трогать, но отчего-то внутри проросло желание услышать его уже без алкоголя. Понять и прикоснуться к тому, что он прятал ото всех, даже от самого себя.

Тяга к нему была неправильной, болезненной и отравляющей. Я всё понимала, но понимать — не значит чётко следовать.

Когда я вернулась в дом, Каяна успокоила, что Габи не просыпалась. Мне хотелось ещё раз оправдаться и извиниться, но семья и без того всё понимала. Проверив дочь, я вернулась в гостиную и уселась на диван.

Следовало бы поспать, но сна не было.

— Дем и Роза ушли домой. Просили передать, что завтра придут тебя поддержать, — протягивая мне кружку с горячим шоколадом, сказала Кая.

Сил на реакцию не осталось. Буря событий на мгновение обострила каждую эмоцию, но быстро отступила, оставив после себя штиль.

Каяна не стала о чём-то спрашивать, просто придвинулась ближе и положила голову на моё плечо.

Горячий шоколад постепенно остывал в кружке, оставляя на поверхности тонкую плёнку. В голове прокручивались обрывки прошедшего вечера — квартира, запах табака, часы на цепочке и тяжёлая ладонь Риэля на животе.

Кронвейн ведь не курил… Но запах и окурки говорили сами за себя.

Хотелось узнать, когда он закурил и что стало причиной… Как бы не старалась, я не могла отпустить мысли о нём. Что-то не давало мне покоя.

Кая вскоре задремала, и пришлось осторожно сдвинуться, чтобы уложить её на диван. Я собиралась принести плед, чтобы укрыть, но показавшийся Калеб опередил меня.

Брат замер над своей женщиной, а после провёл рукой по её щеке. Он знал, что я стою сбоку, но не боялся показать слабость, которую питал к Каяне. Чтобы не потревожить, он осторожно просунул руки под коленки и талию, подхватив её.

— М-м-м…

— Тебе полагается спать в нашей кровати, — шепнул Калеб, касаясь губами виска Каи.

Могу ли я считать себя плохой сестрой, если завидую братьям? Они были счастливы… Несмотря на все проблемы, фоном окружающие нашу семью, они имели то, ради чего стоило жить.

У меня была Габи, и я была по-настоящему рада новой роли, но…

У этого «но» были чёрные, как бездна глаза и десятки шрамов не только на коже.

Сон так и не пришёл, уступив место тяжёлым размышлениям и ожиданию утра. Проиграв очередной попытке уснуть, я напечатала Пьеру сообщение, в котором рассказала, где нахожусь. График его концертов бесследно растворился в памяти, и сейчас я не имела понятия, сколько у него времени и в какой стране он находился.

Когда за окнами посветлело, дом постепенно начал оживать. Где-то хлопнула дверь, на кухне зашумела вода, в коридоре послышались шаги.

Каяна повезла детей в школу, но пообещала, что скоро вернётся. Сегодня никто не собирался оставлять меня одну, и я была благодарна за это.

Габи посасывала грудь, когда приехали Дем и Роза. Вместе с ними в гостиную ввалилась огромная туша. Гром стал ещё больше с тех пор, как я последний раз его видела. И, несмотря на одолевающую тревогу, я выдавила улыбку.

— Боги… Вы вырастили слона, — заметила я, когда пёс подошёл ко мне и принялся обнюхивать.

Мокрый нос прошёлся по моим коленям, а после поднялся к малышке на руках. Инстинктивно я прижала Габи ближе, опасаясь реакции Грома.

— Эй, дружок, знакомься, — Демиан присел рядом и похлопал пса по спине. — Не бойся, Лиди, ему надо запомнить запах.

Неуверенно кивнув, я подалась чуть вперёд и Гром зашмыгал носом усерднее. Он собирался высунуть язык, чтобы облизать щечку моей дочери, но я резко отстранилась.

— Держи свои слюни при себе, — улыбнулась я.

Дем взял мячик и кинул его на

— Какая она мелкая, — устроившись на краю дивана, брат украдкой поглядывал на племянницу. — Не перестаю удивляться.

— Скоро вырастет и устроит всем нам.

В голубых глазах Демиана что-то проскользнуло, но он быстро поднялся, скрываясь в кухне. Я никогда не задавалась вопросом, хотел ли брат детей.

Розу обратили актиром и даже с препаратом она не сможет родить. При обращении организм человека теряет свою способность к размножению…

Хотя у меня были сомнения. Всё-таки, если использование лекарства будет длительным и на постоянной основе, возможно, что шанс есть. Нужно будет узнать у Калеба, были ли у него догадки на этот счёт.

Братья переговаривались за стеной, Роза развлекала Грома на заднем дворе, а я снова вернулась к мыслям о предстоящей встрече.

Что можно было сказать, чтобы оправдаться перед родной матерью за инсценировку смерти?

Ничего.

Таких слов просто не существовало.

Когда Каяна вернулась, всем стало ясно, что оттягивать больше нет смысла. Габи уснула и я переложила её в люльку. Тяжело вздохнув, я кивнула семье.

— Пора…

Датчик на стене вдруг издал звук и все синхронно уставились на дисплей, выводящий вид с камеры у ворот.

— Это ещё кто? — спросил Дем, подходя ближе. — Пиздануться…

— Что там? — Роза подошла к экрану, но тут же перевела на меня взгляд, полный ужаса.

— Ему-то что здесь надо?! — возмутился Калеб.

Я не выдержала и тоже двинулась, чтобы узнать, кого принесло в такую рань. Случайных гостей у братьев не бывало…

Дисплей вывел картинку, на которой было видно машину Риэля.

Я медленно подняла взгляд на Демиана.

— Только не говори, что ты виделась с ним?

Выражение на лице сказало само за себя. Я надеялась, что Кронвейн был пьян и воспринял всё как сон. Знай Риэль в здравом создании, что я в Ноктилии, вряд ли бы наша встреча прошла так легко.

— Впусти его, — не сдерживая раздражения, Калеб сжал переносицу.

Мне не хотелось в очередной раз подводить семью, но именно это я делала. На лицах братьев мелькнуло разочарование.

Оставаться в гостиной означало встретиться с ним лицом к лицу, а на это не хватало сил. Сделав шаг назад, я молча скрылась в гостевой спальне. Дверь закрывать не стала, чтобы слышать разговор…

Да, это было трусостью и бегством, но на смелость пока не хватало ресурсов.

— У нас проблемы, — без приветствий начал Риэль.

Лица я не видела, но почему-то могла с лёгкостью представить его фирменную смесь раздражения и злости.

— Сразу к делу? — холодно уточнил Дем.

Ненадолго повисло молчание и доносились лишь тяжёлые шаги, будто Кронвейн искал место, чтобы сесть, но не мог его найти.

— Юриэль беременна…

Сознание повторило услышанное. Смысл был кристально чист, но я почему-то принялась искать ложь.

— Это шутка? — глухо спросил Калеб.

— Я похож на шутника?

Во всяком случае Кронвейн не сказал ни слова о нашей встрече. Значит, действительно подумал, что это сон. Это должно было обрадовать, но места для радости не нашлось.

Зато язвительный голос внутри заметил, что для Риэля я призрак прошлого, к которому он испытывал вину. И не больше.

— Она могла соврать… — вмешалась Роза.

— Разумеется, я удостоверился, что она не врёт. УЗИ показало беременность, дата и время на экране были актуальными.

— Пиздануться!

Осознание приходило постепенно, раздвигая привычную картину мира. Ревность не подходила для этого чувства. Злость тоже. Скорее тихое, тягучее понимание, что где-то в стороне жизнь Риэля продолжала идти своим ходом…

Голоса за стеной смешались в один глухой шум. Смысл слов постепенно расползался, оставляя мысль, возвращающуюся снова и снова.

Юриэль беременна… Женщина, которую мы подозревали в продаже людей и собирались отдать под суд…

Я подозревала, что Шанте умная и очень хитрая, но недооценила насколько.

Вчерашние слова Кронвейна теряли прежний вес. То, что было откровением, теперь выглядело случайной слабостью пьяного мужчины, запутавшегося в собственных сожалениях.

Реальность расставляла всё по местам гораздо быстрее, чем хотелось бы.

Габи зашевелилась, а после громко заплакала. Я успела подбежать и подхватить дочь на руки, но её крик совершенно точно не остался без внимания.

В гостиной затихли.

— Тише, малышка, — прошептала я, покачивая Габи на руках питая надежду, что это не привлечёт внимание.

За стеной началась какая-то возня. Дочь не успокаивалась, и я не нашла ничего лучше, чем выйти из укрытия. Больше не было смысла прятаться.

Стоило переступить порог, как перед глазами открылась сцена, которую сложно было назвать обычной. Братья удерживали Риэля. Демиан прижимал Кронвейна к стене, вдавливая его предплечьем в горло, а Калеб стоял сбоку, перехватив запястье. Пальцы брата были сжаты на суставе так, что любое неосторожное движение могло закончиться переломом.

Ситуация больше напоминала удержание зверя, чем разговор в гостиной.

Крик Габи быстро выдал моё присутствие и чёрные глаза Риэля моментально устремились к нам.

Роза и Кая встали по обе стороны от меня, готовые защищать, если потребуется. Вряд ли они могли сделать хоть что-то, но поддержка была оценена.

Мышцы под рукой Кронвейна напряглись, и Демиан вдавил его в стену. А Калеб с силой ударил запястье, будто на всякий случай.

— Даже не думай, — процедил брат.

Он позволил им удерживать себя, проверяя предел. Плечи оставались напряжёнными, но сопротивления не было, словно происходящее его больше не интересовало.

Риэль прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

А следом… Кронвейн рванул так молниеносно, что удержать его стало невозможно. Рука, зажатая у стены, вывернулась из хватки Калеба, и кулак Верховного с силой врезался брату в лицо.

Послышался хруст ломающейся кости. И даже зная, что это не так опасно для первокровных, такой звук заставил кровь в жилах похолодеть. Каяна кинулась помогать Калебу подняться. Представляю, как она испугалась…

Демиан попытался перехватить, но Риэль сместил вес. Резкий толчок плечом и брат отлетел в сторону, врезавшись спиной в стену.

Выпрямившись, служитель стряхнул с рукава невидимую пыль. Взгляд оставался прикованным ко мне, будто остальные перестали существовать.

Роза вышла вперёд, но Кронвейн лишь ухмыльнулся и покачал головой.

— Отойди Левьер, — тон голоса не вязался с просьбой. Да и просьбой это не было, скорее угрозой.

И будто услышав Риэля, Габриэла затихла. Я удивлённо посмотрела на неё. Такое уже было недавно, но тогда мне подумалось, что это просто случайность…

Братья успели подняться и собирались разнести всю гостиную, но допустить этого я не могла.

— Прекратите!

Затолкав подальше все нелепые чувства, неизбежно просыпающиеся при виде Верховного, я вздёрнула подбородок.

— Почему ты здесь? — жила на лице Кронвейна дёрнулась.

— Вернулась домой, — равнодушно бросила я. — Подумала, что хватит отсиживаться, пока братья пытаются поймать одну суку.

Роза потянулась к Габи, намекая, что с ребёнком на руках я звучу не очень убедительно.

Риэль пугающе дёрнул лицом, наблюдая, как я передаю дочь.

— Поздравляю, кстати… — Фраза прозвучала ровно, однако смысл оказался слишком острым, чтобы спрятать его за спокойной интонацией.

Всё-таки сквозь барьер напускного равнодушия, вырвалась боль, облачённая в злость.

Хорошо, что Кронвейн ответил не на все вопросы вчера, так проще убедить себя, что нельзя зацикливаться на нём…

24

Настроение главы: Hooverphonic — Mad about you

— Мы можем поговорить наедине?

— Нет, — холодно отрезала Лидия.

Конечно, она всё слышала… Разумеется, сделала выводы. Несмотря на внешнюю стену, я видел всё, что скрывалось за равнодушием. И это сжирало меня изнутри.

Я не представлял, что могу сказать и как оправдаться, но просто хотел остаться с Лидией вдвоём. Без давления её семьи и без попыток Морвелей оторвать мне голову.

— Лидия, пожалуйста, — вытянув руку, я вложил во взгляд всю мольбу, на которую был способен.

Демиан попытался остановить сестру, но она дёрнулась из его хвата.

— Всё в порядке… Не прикончит же он меня, — фыркнула она.

Пожалуй, за всё время наших с ней отношений, это был тот раз, когда я мог с уверенностью сказать, что страх Лидии исчез. Она больше не смотрела на меня, как раньше…

Морвели обменялись взглядами, явно не разделяя её уверенности. Калеб сделал шаг вперёд, но остановился, когда Лидия коротко качнула головой.

— Я скоро вернусь, — бросила она и шагнула к двери.

Пришлось заставить себя двинуться следом. Двор закончился невысокой оградой, за которой начиналась узкая тропа. Лидия свернула на неё, и ветви деревьев постепенно сомкнулись над дорожкой.

Остановилась она, когда впереди показалась кромка леса. Какое-то время Лидия просто смотрела вперёд, но спустя мгновение сжала руки в кулаки и развернулась.

— Говори.

Холод голубых глаз пробирался под одежду. Я привык видеть на лице Лидии ненависть, которая обжигала и пропитывала каждую клетку в теле.

— Тебе нужно уехать, — не пытаясь сгладить углы, заявил я.

Змейка сложила руки на груди и склонила голову.

— Боишься, что я помешаю твоей счастливой жизни?

— Боюсь, что твоё присутствие заставит Юриэль слететь с катушек окончательно. Я не хочу, чтобы ты или Габриэла пострадали.

— А я не хочу, чтобы пострадала моя семья, — с вызовом ответила Лидия. — Твоя невеста уверена, что я мертва, но я намерена удивить её.

— Решила сделать из себя приманку? — соображая, на какую глупость она пошла, я стиснул зубы. Этого ещё не хватало.

— Решила, что не могу остаться в стороне, когда мужчины, которых я люблю, совершают одну ошибку за другой, — Лидия договорила, но тут же округлила глаза, понимая, как это прозвучало.

Абсолютно точно она не имела меня в виду, но почему-то её реакция дала какую-то глупую надежду.

Не выдержав, я подошёл почти вплотную. Улыбка была неуместной в данный момент, но я не мог сдержаться. Пальцы подхватили прядь гладких волос.

— Лидия, я прошу по-хорошему. Уезжай, — прошептал я, склоняясь к уху.

— Можешь сразу переходить к плохому, потому что я не собираюсь снова убегать, — она попыталась отстраниться, но я положил руку на талию, притягивая её обратно.

С тех пор, как Лидия подписала контракт, я хотел лишь её. Справедливости ради я хотел задолго до этого, но предпочитал не признаваться в подобном.

— Беременность Юриэль ничего не значит. Я по-прежнему хочу прикончить её и непременно сделаю это, как только она родит…

Неожиданно змейка выставила ладони и пихнула меня в грудь.

— Вперёд, Кронвейн! Можешь не посвящать меня в свои планы! — глаза заблестели от подступающих слёз.

И снова внутри поселилась противоречивая реакция. С одной стороны уверенность, что Лидия счастлива без меня, но с другой — радость, что она расстроена. Совершенно точно ей было не всё равно.

Но я по-прежнему оставался мудаком.

— Так это был не сон? — вдруг поинтересовался я, вспоминая, как ночью видел змейку.

Тогда я просто обрадовался, что она снова начала мне сниться. После новости от Шанте, я нажрался как никогда прежде. Я отвёз Юриэль в дом, а сам отправился в квартиру Лидии. Это место стало единственным, где я мог спрятаться и упиваться своей слабостью.

— И освободи мои апартаменты. Ты превратил их в свалку! — своеобразно отвечая на вопрос, зло бросила змейка.

— Ты имеешь право злиться, но я не хотел этого, Лидия. Я переспал с ней случайно…

Истерично рассмеявшись, она покачала головой. Сказанное звучало нелепо, но что ещё я мог? Само собой мне было жаль, я винил себя за тупость, но было поздно что-то менять.

— Подробности твоей личной жизни меня не касаются, Риэль. Ты спал с Шанте всё это время. Удивительно, что она не забеременела раньше, — улыбка на губах не вязалась с глазами, наполненными тоской. — Просто я пытаюсь уложить в голове… что ты скоро станешь отцом ребёнка, родившегося от женщины, которая так тебе ненавистна. Хотя, погодите-ка, я ведь тоже именно такая женщина!

Я снова потерял контроль рядом с ней. Развернул и припечатал её к стволу дерева, стоящего рядом.

— Мне плевать на Верховную и, если бы не новость о ребёнке, я бы вытянул правду, а потом лично выдрал её глотку, — склонившись над Лидией, я встретил растерянный взгляд. — И я ненавижу себя за то, что всё вышло именно так. Будь у меня шанс что-то изменить…

Это была правда… Когда-то я осудил Демиана Морвеля за то, что он убил Альвара и лишил нас ценного свидетеля. Но оказавшись на этом же месте, понять его оказалось несложно.

«Если когда-нибудь встретишь ту, за кого умереть не жалко, тебе будет плевать на собственную жизнь…»— так Морвель однажды сказал. А я не воспринял слова всерьёз, лишь позлорадствовал, что он оказался таким слабым.

— Нечего менять, Риэль, — тихо произнесла она. — Ты попрощался со мной, но я почему-то не могла смириться с

Ветер прошёлся по верхушкам деревьев, и ветви тихо зашуршали над головой. Лидия стояла у ствола, к которому я прижал, но теперь между нами не было прежнего напряжения. Осталась только болезненная ясность, словно расползающаяся под ногами и отдаляющая нас друг от друга.

Она сделала шаг в сторону, освобождаясь из пространства, в котором я имел над ней хоть какую-то власть.

— И да… спасибо за предупреждение. Только пока все твои попытки оборачиваются провалом. Но хорошая новость тоже есть: ниже падать уже некуда, Риэль. Именно поэтому я помогу своей семье, чтобы каждый из нас мог жить, не боясь, что однажды помешает психопатке.

Я боролся с желанием схватить Лидию, прижать снова и заставить услышать правду, которую прятал даже от себя: обещание отпустить её никогда не было искренним. Свободу я предлагал лишь на словах, рассчитывая однажды вернуть Лидию, когда появится момент, достаточно безопасный для этого.

Только теперь становилось ясно: жизнь не обязана дарить такие возможности. И вполне вероятно, что шанс, на который я рассчитывал, никогда больше не появится.

Глубоко вдохнув, я поплёлся в дом. Проблема никуда не делась и мне нужно было обсудить это с Морвелями.

Лидия забрала Габи и села на диван. Её братья пялились на меня с нескрываемым отвращением, впрочем, как и их спутницы.

— Я собирался внушить Шанте рассказать мне всю правду, но она ошарашила беременностью.

— В смысле внушить? — выгнув бровь, спросил Демиан.

Не было смысла продолжать скрывать правду.

— Я не пью человеческую кровь, но для существования мне необходима кровь первокровных.

Демиан нахмурился, будто на секунду перестал понимать речь. Калеб медленно выпрямился. Роза перестала гладить собаку, а Каяна едва заметно подалась к Лидии.

— Ты сейчас серьёзно? — первым нарушил тишину Демиан.

— Абсолютно.

Калеб перевёл взгляд с меня на сестру, словно пытался понять, знала ли она об этом.

Лидия сидела на диване, прижимая Габи. Голубые глаза оставались спокойными, будто она предпочитала дистанцироваться, чтобы не участвовать в этом разговоре.

— То есть ты… — Калеб сделал паузу, подбирая слова, — питаешься первокровными?

— Да.

— Пиздец, — коротко подвёл итог Демиан.

— Разве это возможно? — спросила Левьер, переводя взгляд с одного брата Морвель на другого.

— Как оказалось — да. Кровь людей не подходит для меня, но кровь первокровных вполне. Вероятнее всего я какая-то генетическая ошибка. Моё внушение действует для обоих видов. Но если с людьми работает всегда, то с первокровными лишь после укуса.

Коротко посмотрев на Лидию, я увидел, как она скривилась.

Эта новость шокировала всех, пожалуй, даже больше, чем беременность Шанте. Я бы предпочёл, чтобы мы вернулись к более актуальной для всех нас теме.

— А если… Верховная тоже обладает такой… способностью, — Деваль подняла испуганные глаза.

— Я тоже думал об этом, но она не кусала меня.

— Откуда ты знаешь? Может она просто-напросто внушила тебе забыть об этом, а ты передаёшь всё ей на нашими спинами! Раз выясняется, что ты «не такой, как остальные», то есть риск, что ты в принципе не один такой! — Демиан повысил тон, отчего вены на его шее взбухли.

— Я могу заняться этим, — спокойно заявил старший Морвель, — могу хотя бы изучить кровь Кронвейна и лабораторным путём выяснить, что это за особенность. Сделаю выборку первокровных и посмотрю на реакцию остальных.

— Когда ты кусал меня, я помнила ощущения тела, потому что они были не типичными. Но тогда организм воспринял всё, будто это был кошмар. Ты знаешь, как реагирую остальные первокровные, когда ты кусаешь их? — задумчиво произнесла Лидия.

— То есть… мало того, что ты знала об этом, так он тебя ещё и кусал?! — Демиан выглядел самым неуравновешенным из всех. В принципе он всегда вёл себя подобным образом, позволяя эмоциям захлестнуть здравый смысл.

Я ожидал, что следом будет очередная попытка вмазать мне, но кроме разгневанных взглядов, продолжения не было. Возможно, Морвели поняли, что это бесполезно…

— Без внушения укус болезненный всегда, но я не могу воздействовать пока не укушу. Поэтому сначала боль, а после стирание памяти. Рискну предположить, что чем больнее телу, тем выше вероятность запомнить это. Твой сон может быть этому подтверждением, — наконец ответил я, смотря на Лидию.

— И это твоё внушение сохраняется навсегда? Если ты один раз укусишь, можешь воздействовать постоянно? — вопросы Калеба начинали походить на научный интерес.

— В моём случае — нет, не навсегда. Предполагаю, что пока мой яд держится в крови.

— Мне нужно взять образец твоей крови для исследования, — Калеб не спрашивал разрешения, но я и не возражал. У меня был шанс узнать о себе что-то новое, возможно, научно объяснимое.

Старший Морвель вышел из гостиной и вернулся спустя три минуты шесть секунд. В его руках лежал медицинский лоток и простой пластиковый шприц. Быстро собрав образец, он кивнул мне.

— Шанте беременна, — повторил я, возвращая мысли собравшихся к актуальным новостям. — Никсон убит. Диркли не приходит в себя. У нас по-прежнему нет никаких зацепок относительно Мелоди… Что дальше? Я женюсь и ждать девять месяцев?

От образа Верховного, у которого всё было под контролем, не осталось ничего. Я и раньше ловил себя на никчёмности, но сейчас это состояние помножилось.

— Что за Мелоди? — поинтересовалась Лидия, намеренно избегая взглядов в мою сторону.

Моя дочь спала у неё на руках. И как бы я не сдерживался, до боли в костях хотелось подойти и просто дотронуться. Будь моя воля, я бы не отпускал малышку из рук, изучая её привычки. Всё, что рассказала Лидия, я запомнил, но хотел сам видеть, как растёт Габриэла.

Я мечтал просыпаться по первому её крику, брать на руки, когда захочу и успокаивать своим голосом. В моём мире было мало хорошего, я не имел понятия, что могу дать Габи, но верил, что любви будет достаточно…

Любви?

— Ада Мелоди была вместе с Шанте в лагере для первокровных. Там же Никсон, Эйнар и Вудс, — ответ Демиана вывел меня из задумчивости.

— Получается Юриэль в молодости была знакома с теми, кто был причастен к продаже людей? — переваривая информацию, Лидия нахмурилась.

— Да. И почти все мертвы. Даже некая Мелоди, якобы, мертва, — Калеб подошёл к окну, сложив

Он успел отмыть лицо от крови и сменить рубашку. Нападать на них я не собирался, но как только Габи заплакала, всем стало очевидно, что уйти меня не заставят.

— Мы пытались найти зацепки из прошлого, но там всё подчистили.

— Почему ты не внушил Шанте рассказать хоть что-то раньше? — Демиан сел за стол и сжал кулаки на коленях. — Мы бы давно могли вывести её на чистую воду, блять! Тупо иметь такую способность и так её просрать…

— Да, тупо. Но я был не в том состоянии, чтобы соображать, — холодно отозвался я. — Если бы вы не подстроили смерть Лидии, я бы не валялся в забытье…

— Принести тебе платочек, чтобы поплакаться? — рыкнул Демиан. — Если бы Лиди осталась, ты бы продолжал уничтожать её, и толку от тебя не было бы никакого!

— Дем прав, — добавил Калеб. — У тебя было время, но ты не видел очевидного, предпочитая винить во всём нашу семью, Кронвейн.

— Получается, что подстроенная смерть сыграла нам на руку больше, чем кажется? Лидия не просто спасла себя от… — Левьер запнулась, но я мог догадаться, что за слово не было озвучено. — Это помогло увидеть истинные мотивы Шанте.

— Оценить последствия можно спустя время, — пожав плечами, закончила Деваль.

Осуждение было неминуемо. Я и сам злился, что не нашёл повода залезть в голову Шанте. Раньше я мог уверенно заявить, что доверял ей. Но когда зацепки стали слишком существенными, я упустил возможность.

Она какое-то время жила со мной под одной крышей, а я предпочитал прятаться в квартире Лидии и глушить боль в водке.

Габи зашевелилась и начала кряхтеть. Все мысли о поимке Юриэль моментально испарились. Я не мог удержаться, шагнул вперёд и опустился на колени рядом с Лидией.

Змейка распахнула глаза, приоткрыла рот, но говорить ничего не стала, вероятно, чтобы не провоцировать братьев на скандал.

Осторожно положив руку на спину Габи, я невольно улыбнулся. И снова всё остальное отошло на второй план. Если бы можно было остаться в этом моменте навсегда…

— Габриэль, ты охуел?

Я повернулся к Демиану, который явно недоумевал от происходящего. Зато дочь перестала ворочаться и продолжила сладко сопеть. Мне нравилась мысль, что она ощущает моё присутствие на каком-то глубинном уровне.

— Ты и сейчас не в том состоянии, чтобы соображать, — фыркнула Деваль, и я был с ней согласен.

Именно поэтому присутствие Лидии с Габриэлой всё усложняло. Я не хотел ничего для мира. Впервые в жизни, я хотел чего-то для себя.

— Если эта Мелоди жива, то она должна быть близко к Шанте, — высказалась Левьер, подходя к своему мужчине.

Демиан поднял на неё взгляд и нахмурился.

— Кларисса? — сощурившись спросила Роза.

«О, не переживайте. Рисса — жрица…»

Рисса… Кларисса… Знакомое имя вернуло воспоминание, когда я искал сына Рамона. Саймон случайно подслушал разговор отца со своей любовницей, которой оказалась жрица Юриэль.

В тот раз мальчишка говорил, что видел одного «вампира» и он укусил его водителя. Тогда я не придал этому значения, но сейчас…

Резко поднявшись, я уставился на Демиана, который, судя по лицу, тоже что-то понял.

—Почему ты не рассказала мне, что твоя жрица любовница Рамона?

—Ждала более подходящего момента…

Рамон утверждал, что сын не мог украсть из сейфа пистолет. А я был занят мыслями о наших с Лидией странных отношениях.

Шанте собиралась убить Лидию подослав к ней пацана. Она сказала, что следила за ней. Верховная призналась ещё тогда, но я не видел в этом угрозы.

— Вы объясните хоть что-нибудь? — не выдержала донор Морвеля, скрещивая руки.

— Когда мне дали отряд, Верховные решили, что их жрецы должны входить в него. Доменик выделил финансового консультанта, а Юриэль — Клариссу, которая искала зацепки по препарату. Это было не основное наше направление, поэтому жрица редко появлялась, но имела доступ к офису, — ответил Демиан.

— Она ведь точно была человеком? — Левьер принялась ходить из стороны в сторону.

— В теории да, но у меня не было надобности проверять доверенное лицо Верховной.

Калеб обернулся, складывая руки на груди.

— Как вы проверяете жрецов?

— Те, кто собираются стать жрецами, поступают в специальные учебные заведения. Там рассказывают другую историю, более углублённую и правдивую, уделяя внимание первокровным не просто как вымышленному термину, а как отдельному виду. Учёба длится несколько лет, потом практика в храме. Все люди живут в отдельных общежитиях, а перед посвящением должны пройти пост, после которого стандартная сдача анализов на проверку крови. Но ты и сам знаешь, что первокровный с легкостью может определить себе подобного.

Морвель-старший медленно кивнул.

— А если первокровный перестанет пить кровь? Тогда его могут определить? — потирая подбородок, поинтересовалась Левьер и покосилась в мою сторону. — Вы его ощущаете, как первокровного?

— Я ощущаю его, как мудака, — Демиан закатил глаза.

— Нет, Кронвейн не ощущается, как первокровный, — серьёзно ответил Калеб.

— Актир тоже чувствует его иначе, как нечто… необычное, — добавила Роза, скривив нос.

— Конечно, жрать себе подобных…

— Хватит, — вдруг перебила Лидия, поднимаясь. — Если эта Кларисса вертится рядом с Шанте, её надо проверить, возможно, воздействовать внушением…

— Если она первокровная, от нашего внушения толку не будет, зато Юриэль узнает, что мы подозреваем её, — Демиан размял шею.

— От нашего — да, но Риэль может это сделать…

Лидия выглядела очень воинственно, но держала на руках нашу дочь. Слова не вязались с нежным образом матери… Она действительно вернулась с намерением прижать Верховную. Это не могло не восхищать.

— Займись жрицей, а вы, — Лидия махнула головой в сторону Калеба, — организуйте пресс-конференцию, где расскажем, что инсценировка была вынужденной мерой, чтобы защитить меня. Скажем, что мне угрожали, и мы были вынуждены пойти на такое, чтобы вывести злоумышленников на чистую воду. Официально, угроза ликвидирована и сейчас ничего не угрожает. О Габи никто не должен узнать.

Глаза змейки с прищуром остановились на мне.

— Всем нужно вести себя естественно и не вызывать подозрений. В честь моего возвращения нужно будет организовать торжественный приём.

— Лиди, — Деваль подошла к подруге, заглядывая в её лицо. — Это всё очень опасно…

— Мы давно перешагнули черту просто опасно, Кая. Тебя едва не убили, чтобы прикончить Калеба. Розу обратили,

Слова Лидии повисли в воздухе комнаты, и вместе с ними внутри поднялась тяжёлая смесь ярости и гордости.

Возвращение змейки в Ноктилию ломало всё, что удавалось удерживать на грани. Появление женщины, которую Верховная считала мёртвой, могло окончательно лишить её рассудка.

Рядом с Лидией находилась Габриэла, и мысль об этом сразу стянула грудь тугой тяжестью.

Я принял как данность её отсутствие и даже посчитал это удачей. Лидия и Габи были в безопасности далеко отсюда. Юриэль не могла до них дотянуться и навредить, а сейчас…

Здравый смысл упрямо требовал злиться, но вместе с этим внутри росло что-то ещё....

Гордость.

— А теперь мы можем поехать к Венере? Габриэла скоро проснётся и я хочу, чтобы мама познакомилась с ней.

Братья Морвель переглянулись. На их лицах читалась та же гордость, которая поселилась и во мне. Разница заключалась лишь в одном: для них она была сестрой. Для меня — женщиной, которую я заставил меня ненавидеть.

Лидия исчезла из моей жизни из-за желания сохранить хотя бы остатки свободы.

И я правда приехал тогда лишь убедиться, что она жива. Никаких требований и попыток удержать. Простая уверенность, что где-то за пределами Ноктилии существовал мир, где Лидии не приходилось ежедневно бороться за право дышать спокойно.

Решение уйти принадлежало ей.

Так и должно было остаться.

Но судьба редко придерживалась правил, которые люди пытались выстроить. Лидия вернулась. Вернулась не прятаться и не искать защиты, а встала в центр самой опасной игры, словно заняла законное место.

Прежнее обещание больше не имело смысла. Если змейка сама вошла в эту бурю, отступать в сторону уже выглядело не благородством.

Передо мной снова стояла женщина, выбранная однажды и так и не вычеркнутая из жизни. И раз судьба снова поставила её рядом, оставалось лишь одно — вернуть себе то, что я когда-то отпустил по собственной глупости.

25

Настроение главы: Bella Barbe — Ten toes down (acoustic)

Когда приблизительный план был выстроен, мы смогли наконец отправиться к Венере. Не знаю, что повлияло на мою уверенность, но я ехала с чётким пониманием, что смогу донести правду до мамы.

Я сидела на заднем сиденье машины Калеба, положив руку на живот дочери. Но мысли крутились вокруг Кронвейна. Ему хватило наглости предложить поехать с нами, словно он был частью моей семьи.

Как же я злилась на него…

У меня не было иллюзий, что наш союз значил для него нечто большее, чем просто условия, выдвинутые им же. Разум принимал эту правду спокойно, потому что обмана между нами никогда не существовало.

Но внутри поселилось нечто другое… Несправедливость заключалась даже не в его поступках. Несправедливость заключалась в той лёгкости, с которой Кронвейн продолжал движение вперёд, тогда как мне пришлось заново собирать жизнь и подстраиваться под него.

Пока он делал вид, что мы муж и жена, его постель с радостью согревала Верховная. Он спал с женщиной, которая годами плела интриги и была замешана во стольких преступлениях, что и не сосчитать.

И теперь Шанте беременна…

Зажмурившись, я постаралась привести мысли в порядок, но это было невозможно.

— Как думаете, Кронвейн сможет довести дело до конца? — вдруг спросила я, обращаясь к Калебу с Каяной.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался брат.

— Юриэль носит его ребёнка, вдруг это станет весомым поводом, чтобы дать ей на какое-то время послабление. Вдруг он…

— Боишься, что Кронвейн встанет на её сторону? — кивнула Каяна, будто сама думала о том же.

— Да, — честно призналась я. Такие мысли действительно звучали всё громче.

Не знаю, сколько лет Риэль и Шанте спали и какие у них были отношения «до», но теперь в любом случае всё менялось. Если я наверняка знала, что когда забеременею, Кронвейн запрёт меня. То с Верховной он вряд ли станет так поступать.

Ребёнок от женщины, которую считаешь абсолютным злом, не равен ребёнку от той, с кем были другие отношения. Это могло поменять многое.

— Факт, что он не стал ей что-то внушать после новости, о многом говорит, — Калеб коротко посмотрел на меня, но быстро вернул взгляд на дорогу. — И тем не менее, он пришёл к нам, чтобы рассказать об этом.

— Может он уже обо всём рассказал Шанте, и они только ждут момента, чтобы прикончить всех нас? Вдруг она правда могла ему что-то внушить? — Каяна поморщилась.

— Демиан усилил охрану. Мы попросили актиров Арчи о помощи, но для круглосуточного присутствия нужна экипировка. ИКВИ оказали помощь. Стикс предоставил экипировку.

— Вы просили Эреба?!

— Да. Чтобы защитить вас обычных людей недостаточно.

— Вы рассказали ему, что я жива? — боясь выдать бурную реакцию, я старалась держать голос ровным.

— Нет, Лидия. Мы не раскрывали своих мотивов, просто пришли к договору…

— За мной что следят? — удивилась Кая, повернувшись к Калебу.

— И за детьми. Думаешь я бы отправил их в школу без защиты? — спокойно ответил брат.

— Почему не сказал мне?

— Потому что забыл. Кая, у нас столько всего происходит… Мне проще сделать всё, как считаю нужным, чем выносить это на семейный совет.

Раздражение подруги я ловила, даже не будучи первокровной, с которой она связана. Очевидно, что все были на взводе. Моё неожиданное возвращение добавило братьям головняков, но выбора не было.

Конечно, я могла отсиживаться в Валлении, дожидаясь хороших новостей. Но что, если бы вместо них пришли другие — более реалистичные и мрачные?

— Так что думаете о Кронвейне? — решив вернуть разговор в актуальное для всех русло, спросила я.

— Я не знаю, — признался брат и тяжело вздохнул. — У меня столько мыслей о нём и одна не утешительнее другой. Но я верю, что он действительно ненавидит всех, кто нарушает порядок. Лучше бы он был на нашей стороне…

— О чём вы говорили? — развернувшись, Кая вдруг уставилась на меня.

— Ничего необычного. Риэль просил меня уехать.

— В тот момент, когда вы вернулись… мне показалось, что Верховный чем-то расстроен. А потом онтаксмотрел на Габи…

— Кактак?

Кая покосилась на Калеба, будто размышляя, стоит ли говорить

— Словно ты и Габриэла его собственность, которую он защитит любой ценой. — Руль в руках брата слегка повернулся, и машина мягко вошла в поворот.

Показался забор семейной резиденции и всё лишнее улетучилось.

Я моментально забыла о своём вопросе и ответе. Осталась неумолимая реальность и считаные минуты до встречи с Венерой.

Машина Демиана остановилась за нами. Брат вышел и открыл заднюю дверь, выпуская Грома.

— Есть какой-то план? — спросила Роза, помогая мне выбраться.

— Абсолютно никакого…

Калеб первым поднялся по широким ступеням и толкнул тяжёлую дверь резиденции. В этом доме всегда поддерживали идеальный порядок, и сегодня всё выглядело так же, словно мир за его пределами не рушился.

Услышав шаги, из глубины коридора вышла Зои.

— Доброе утро, госпожа Венера не ждала вас…

Управляющая замерла на секунду, переводя взгляд с одного лица на другое. Сначала на Калеба, затем на Демиана, потом на Каю… и только после этого глаза остановились на мне.

Зои отшатнулась и прижала руки в груди, словно увидела призрак. Фактически, она его и видела. Лицо женщины побледнело.

— Лидия?

Я едва заметно кивнула.

Зои прикрыла рот ладонью и просто смотрела, не находя слов, а затем взгляд опустился на Габи. Маленькое лицо дочери, выглядывающее из пледа, заставило её окончательно растеряться.

— Боги…

— Мать трезвая? — сразу перейдя к делу, спросил Калеб.

— Она… выпила бутылку…

Венера всегда любила вино. Дорогие бутылки появлялись на столе так же естественно, как цветы в вазах. Она говорила, что хороший напиток — единственная роскошь, которую можно позволить себе без последствий. Тогда все относились к этому как к безобидной привычке.

Первокровные почти не пьянели. Надо сильно постараться, чтобы добиться хотя бы лёгкого головокружения. Алкоголь проходил через кровь быстро, оставляя лишь короткую тень опьянения.

Именно поэтому никто не видел в её увлечении ничего тревожного. Теперь же это звучало иначе.

Бутылка, выпитая в одиночестве, говорила о другом: о попытке хоть ненадолго притупить пустоту…

— Идём, — Каяна приобняла меня за плечи.

Хрупкая человеческая женщина сейчас была куда сильнее, чем я — первокровная.

Зои поспешно отступила в сторону, всё ещё не сводя с меня глаз, будто боялась моргнуть и увидеть пустое место. Коридор тянулся вперёд знакомой линией, но шаги давались тяжело. Даже вес Габи казался непосильным…

Заметив мою растерянность, Калеб принял люльку

Демиан остановился у двери спальни и на секунду сжал ручку, прежде чем открыть.

— Мы рядом, — прошептал брат и распахнул створку.

Возможно, следовало бы подготовиться… Придумать план, чтобы преподнести новость о моём «чудесном воскрешении» как-то иначе… Выбрать подходящее время.

Но сколько я не прокручивала варианты, ничего не подходило. В этом случае не существовало анестезии, способной притупить боль от реальности.

Венера сидела в кресле у окна. Бутылка стояла на столике рядом, бокал в её руке почти не двигался. Голова была слегка склонена, взгляд направлен куда-то в сторону леса.

Демиан сделал шаг вперёд.

— Мама.

Глаза матери медленно скользили от одного лица к другому. Я стояла позади, у самого выхода, боясь войти полностью.

На лице Венеры появилась знакомая холодная сосредоточенность — та самая маска, за которой она прятала всё, что происходило внутри. Она остановилась на мне и лицо не выдало ни единой эмоции.

Я ожидала удивления, за которым неминуемо последует осуждение. Но было лишь ледяное спокойствие и невозмутимость, будто меня не существовало в этой комнате.

Поднявшись, она оставила бокал на край стола.

— Очень жестоко, — тихо произнесла Венера, переводя взгляд на сыновей. — Даже для вас.

— Ты… в курсе? — нахмурился Калеб.

— Удивлены, что есть кто-то помимо вас, способный рассказать, что моя родная дочь не умерла? — мама поджала губы, но вдруг опустила глаза вниз туда, где в одеяле была завёрнута Габи.

Венера смотрела на малышку так, словно перед ней вдруг открылось что-то, к чему она не готовилась. На лице не появилось растерянности. Годы научили её держать выражение под контролем, даже когда внутри происходило что-то совсем другое.

— Об этом Эрих умолчал, — задумчиво пробормотала она, склоняясь ниже. — Значит это твой ребёнок? — равнодушно спросила мама, сталкиваясь со мной взглядом.

— Эрих? — коротко переспросил Демиан.

Мама подняла голову и посмотрела на сыновей так, будто вопрос показался ей странным.

— Ваш отец счёл нужным поставить меня в известность, — спокойно произнесла Венера, словно речь шла о какой-то бытовой мелочи. — Вчера вечером. Он посчитал, что это может подготовить меня, чтобы я не прикончила… родную дочь собственными руками… Почему, Лидия?

Пошевелиться я не могла, просто стояла, как вкопанная и разглядывала Венеру. Ни один из сценариев, которые рисовало воображение — не подошли под реальность.

Мама знала, она злилась и одним богам известно, сможет ли когда-нибудь между нами что-то наладиться.

Наэлектризованное напряжение уже в который раз, разрядил плач Габриэлы.

Дочь оставалась тем редким постоянством, которое мгновенно собирало мысли в порядок. Я уже потянулась к ней, но Венера вытащила малышку из люльки и подняла её на руки так, словно делала это уже тысячи раз.

— Волосы темные, — Венера провела пальцем по легкому пушку на голове Габи. — Это в тебя. А вот подбородок… — она запнулась, и я увидела, как дернулся ее кадык.

— Её зовут Габриэла, — Калеб отставил переноску в сторону и против воли улыбнулся.

— Значит Габриэла, — попробовав имя на вкус, Венера тоже неожиданно позволила своим губам слегка растянутся в подобии улыбки. — Она проголодалась. Ты кормишь её грудью?

Все слова, к которым я готовилась, рассыпались ещё до того, как успели прозвучать. Воображение столько раз рисовало эту встречу, что внутри давно сформировалась готовая картина: холодный взгляд, сдержанная ярость, отстранённость, за которой навсегда закрывается дверь.

Реальность оказалась другой… И эта простота оказалась невыносимой.

Ноги вдруг потеряли привычную твёрдость, и я опустилась на край кровати, закрыв лицо ладонями. Слёзы побежали мгновенно, словно всё, что копилось дошло до точки и стремилось выплеснуться.

— Оставьте нас, — потребовала Венера.

Никто не стал противится, понимая, что дальше разговор между нами состоится один на один.

Воображение всегда создавало картины куда страшнее реальности. Я готовилась увидеть женщину, которая больше не захочет называть меня дочерью. А передо мной стояла мать, держащая на руках уже мою дочь…

— То, как ты со мной поступила… Бесчеловечно, пусть это определение и не подходит для

— Мама…

— Нет, Лидия! — повысив тон, но тут же взглянув на Габи, боясь побеспокоить её, Венера подошла ко мне. — Покорми её.

Я молча взяла дочь на руки, возвращая себе крупицы уверенности.

— Значит дело было в Кронвейне? — вернувшись в кресло, Венера взяла бокал в руки, но пить не стала.

Открыв доступ к груди, я приложила дочь, которая принялась тут же чмокать губами.

— Дело было в нём, — подтвердила я, встретив цепкий взгляд матери.

Какое-то время Венера молчала, покручивая ножку бокала в руках. Фирменная ледяная маска матери выглядела пугающе. Я много раз видела это выражение лица, но никак не думала, что однажды испытаю на себе.

— Мой дом всегда открыт для тебя, — наконец сказала она. — Я не оставлю тебя и свою внучку, но и простить не смогу.

Губы дрогнули от обиды на саму себя. Это было ожидаемо, но не отменяло боли от последствий. Какой бы взрослой я ни была, перед родной матерью всегда буду той самой неуверенной в себе девчонкой.

— Понимаю и не прошу тебя прощать меня прямо сейчас…

— Лидия, ты даже не можешь вообразить, что я пережила, — зло перебила мама. — Многим кажется, что мы не испытываем таких чувств, как люди. Но мы испытываем в сотни раз сильнее. Если любовь — одна на всю жизнь. Если горе — не имеющее конца. Я потеряла мужа, который клялся любить, потом едва не потеряла сыновей… и думала, что потеряла тебя! Вы давно выросли, я понимаю, но когда раз разом сталкиваешься с предательством самых дорогих…

Оставив бокал в сторону, Венера перевела взгляд в окно, словно смотреть на меня ей было тяжело.

— Когда ты родилась, я была так счастлива… Я не могла насмотреться на тебя. Помню, как ты начала ходить и все следили, боясь, что ты разобьёшься или свернёшь шею на лестнице. Твоим первым словом было не «мама» или «папа», ты пролепетала «Дем», потому что твой брат постоянно был рядом. Тебя любили все… И я так желала тебе счастья… Моё сердце болело, когда твоя жизнь пошла под откос, но я знала, что рано или поздно ты справишься.

Незатянувшаяся рана на сердце начала пульсировать не от остроты слов, а от их смысла.

— А потом Демиан, который возился с тобой всё детство, сказал, что ты умерла. Я тогда удивилась, почему на его лице не было ни одной эмоции. Но сейчас пониманию… Он не потерял тебя, как и Калеб, Каяна, Роза и даже твой отец. Все, кого ты по-настоящему любила, знали, что ты жива. А мне выпала честь оказаться среди тех, кто такой участи не заслужил, — улыбка Венеры получилась какой-то пустой.

Оправдание короткой вспышкой промчалось внутри, но я промолчала. Слова, не подтвержденные действиями, не имели смысла.

Венера имела право говорить так и была права. Я думала о себе, о своей безопасности и о будущем без Риэля.

Но я сбежала не только от него, но и от родной матери, посчитав, что она ненадежна.

Может ли это быть весомым доводом? Вряд ли…

— Знаешь, что самое мерзкое в нашей памяти? — спросила Венера, но не дожидаясь ответа, продолжила: — Мы не забываем даже того, чего на самом деле не было. Воображение рисовало, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не «умерла». Ты ведь так мечтала о союзе и детях…

Скривившись, я отвернулась. Моё желание было очевидным, хотя вслух я об этом никогда не говорила.

— Но та ли это жизнь, о которой ты мечтала? — тихо спросила Венера.

— Брак с Кронвейном подарил мне дочь. Это всё того стоило, и я ни о чём не жалею.

— Значит подстроить собственную смерть того стоило. Ты перехитрила властного мужчину и забрала у него то, для чего он ваш союз и создавал.

— Именно так.

Уголки губ матери поползли вверх в попытке улыбнуться.

— Ты всегда отрицала, что мы похожи, — хмыкнув, Венера поднялась и снова медленно подошла ко мне. — И в чём-то ты оказалась права, Лидия. Мы действительно не похожи… Ты гораздо сильнее. У меня не хватило сил изменить что-то в жизни. После ухода твоего отца, я закрылась и каждый день винила себя за то, что не уберегла брак. Сама знаешь, что у нас не принято расторгать союзы. Но сейчас… мне почему-то хочется думать, что всё изменится.

Коснувшись головки Габи, мама посмотрела на меня, безмолвно спрашивая разрешения взять уснувшую малышку. Я протянула дочь.

— Можно мы останемся у тебя на какое-то время?

— Могла бы не задавать этот вопрос. Это твой дом. Эрих рассказал, что ты собираешься сделать. Я не стану тебя разубеждать, это бесполезно. Но ты можешь быть уверена, что Габриэла здесь под моей защитой и я никому не позволю причинить ей вред.

— Знаю, — ответила я и, поднимаясь, подошла к маме ближе. — Мне потребовалось время, чтобы понять, что моя семья — это сила. И я часть этой силы, а не слабость.

Это был шаг. Маленький, но уверенный в сторону улучшения отношений. Потребуется время, разумеется. Но наличие Габи, определённо, сыграет свою роль. Как бы Венера не злилась на меня, малышка не была виновата в случившемся.

Выйдя из спальни, я решила дать маме время побыть со своей внучкой. Это меньшее, на что я сейчас была способна.

Рухнув на диван рядом с Демианом, я положила голову ему на плечо.

— Мебель и вещи для Габи привезут через пару часов, — оторвавшись от мобильного, сказала Кая.

— Вы даже не сомневались, что всё пройдёт… приемлемо? — хмыкнула я, понимая, что доставку сразу делали по этому адресу.

— Иначе и быть не могло, — потрепав меня по волосам, Дем улыбнулся.

День только начался, а я уже готова была спрятаться под одеялом, чтобы отдохнуть от происходящего. А это было лишь начало…

— Я хотела узнать, — повернув голову к Калебу, я сжала руки в кулаки. Этот вопрос не давал мне покоя, но я оттягивала, боясь получить ответ. — Те люди, которые были в самолёте… Они…

— Живы, — брат кивнул, а я позволила себе облегчённо выдохнуть. — Сейчас они где-то на островах, живут свою лучшую жизнь. Демиан внушил им всё забыть, так что никаких зацепок, раскрывающих правду, не будет. На конференции заявим, что работала команда профессионалов и никто

— Когда заявим о выступлении?

— Предлагаю не оттягивать. Сегодня встречусь с Эрихом, согласуем с ним время и узнаем, как лучше подать информацию.

Все волновались, это было очевидно по задумчивым лицам. Но я уже здесь. Уже приняла решение и дороги назад не было.

В кармане завибрировал мобильный. На экране светилось имя мужчины, о котором я забыла. Не выбросила из головы, нет. Просто навалившиеся проблемы заставили всё остальное сдвинуться, потеряв чёткость.

Я быстро поднялась и поспешила выйти из гостиной, чтобы не ловить на себе удивлённые взгляды.

— Пьер?

— Я уже не ждал, что ты ответишь, Лидия. Ты не отвечаешь на сообщения…

— Прости, столько всего случилось, что я пока не могу толком думать…

После отправленного ему сообщения, я напрочь забыла об этом.

— Ну-у, тогда можешь не думать, а рассказать всё лично. Вечером я прилетаю в Ноктилию.

— Серьёзно?! А как же концерты?

— Есть дела поважнее.

Прислонившись спиной к стене в коридоре, я на мгновение выключилась из происходящего.

Пьер умел брать на себя хаос и превращать его в понятный план действий. Рядом с ним становилось проще дышать и двигаться дальше. Но сейчас этого не происходило.

Мысль о встрече отозвалась напряжением, которое не имело ничего общего с радостью. Слишком многое изменилось… Но совсем скоро мне придётся встретиться не только с Пьером, но и с его братом.

Появление Стикса неизбежно возвращало к выбору, который так и не был сделан. Теперь же этот выбор стал ещё запутаннее.

26

Настроение главы: Neoni — Wasteland

После встречи с Морвелями я пытался прийти в норму. Нужно было отыгрывать всё, как прежде, но реальность рассыпалась от появления Лидии. Она начала трескаться ещё от новостей о беременности Шанте, а сейчас я, как ни пытался, не мог собрать всё по кускам.

В очередной раз я убедился, насколько Юриэль ловко манипулировала. Мной в том числе. Решение о союзе, моё увольнение с поста Верховного, вытекающее из этого. Следом история с беременностью. Дата свадьбы была назначена через пару месяцев, но наверняка она начнёт настаивать, чтобы это произошло быстрее.

Сидя в кабинете храма, я позволил себе улыбку. Шанте даже не представляет, что её ждёт. Беременность не даёт особых привилегий, напротив, сейчас я буду давить, чтобы она покинула свой пост и сидела дома.

Очевидно, статус Верховной давал Юриэль слишком много. Настало время перекрыть эту возможность. И пока она будет пытаться что-то изменить, у меня появится время найти больше улик.

Первым делом я планировал навестить Рамона, того политика, чьей любовницей была Кларисса. Мне нужно было узнать об их связи больше. Что-то мне подсказывало, что жрица начала с ним спать именно в тот момент, когда я женился на Лидии. Очередное «удачное» совпадение, явно указывающее на Юриэль.

А следом нужно было встретиться с самой подопечной Шанте. Я не имел понятия, где живёт эта жрица, но здесь тоже рассчитывал на помощь Рамона. Если они спали, он должен был знать о ней хоть что-то полезное. В крайнем случае у меня всегда оставался вариант приставить за ней слежку.

Доверенные люди у меня имелись и никто, кроме меня, не имел понятия о работе с ними.

Нужно сделать всё как можно быстрее, пока Лидия не сделала какую-нибудь глупость.

Я до последнего надеялся, что она не станет провоцировать Шанте. В первую очередь, потому что это было очень опасно. А я не собирался рисковать змейкой и своей дочерью.

Надо будет наведаться к старшему Морвелю, чтобы они не торопились озвучить появление Лидии… Логичные мысли не пришли вовремя. При виде змейки я забыл обо всём. Да и сейчас с трудом мог сосредоточиться.

Она была в своей квартире и видела, в каком состоянии я валялся на полу. Я предстал перед ней не тем, от кого она сбежала. Но я и больше не был «тем самым».

Любая деталь цепляла сильнее, чем должна была: её голос, взгляд, то, как она держала нашу дочь. Сейчас как никогда требовалось хладнокровие, но всё сводилось к одному.

Я хотел Лидию, но на расстоянии легче было поверить, что без меня ей будет проще. Мне-то без неё точно не проще.

Уже в машине, после рабочего дня, я набрал Шанте.

— Юри, ты дома? — я скривился от обращения, но сейчас важно заставить Верховную поверить в мою искреннюю заботу.

— Ри, милый… Нет, я ещё на работе, а что?

— На какой работе? Тебе сейчас нужно заботиться о ребёнке.

Через динамик послышался смех.

— Всё в порядке, срок ещё маленький. Не о чем беспокоиться…

— Юри, — угрожающе прорычал я, — отправляйся домой. Сейчас же. Это не обсуждается. Мне надо закончить дела, и я приеду. Приготовь ужин.

— Зачем мне готовить ужин? У нас есть персонал…

Я ухмыльнулся от озадаченности Шанте.

— Хочу ужин от тебя. Ты ведь никогда мне не готовила. Я подумал, что сейчас самое время этим заняться. Слышал, что любящие жёны заботятся о мужьях и детях. И отпусти работников, побудем вдвоём.

— Да, но… Мы пока не женаты, и я только жду ребёнка… — я слышал, как она растерялась, как тон голоса стал неуверенным.

— Ключевое тут «пока», Юри. Собирайся домой, скоро увидимся.

Выключив мобильный, я направил машину по адресу Рамона.

Пальцы нащупали кнопку радио. Мысли цеплялись одна за другую, не давая сосредоточиться, и потому сторонний шум казался спасающим.

Меня впустили на закрытую территорию без вопросов. Лицо Верховного делало всё за меня. Раньше я не задумывался, сколько возможностей давал статус.

Сейчас я видел в этом лишь очередное подтверждение: получается у меня, значит получается и у Шанте.

— Господин Верховный? — Рамон вышел лично встретить меня, когда я хлопнул дверцей машины.

Я предполагал, что ему позвонили с поста охраны, чтобы предупредить о моём визите.

— По какому поводу? — политик выглядел растерянным, но старался держать лицо безучастным.

— По личному, мы можем поговорить внутри?

Рамон пожал губы, но не стал перечить, махнув мне на дверь.

— Предложить чай или кофе? — усаживаясь на диван в гостиной, поинтересовался он.

— Нет, — я прошёл к комоду, на котором стояли фотографии семьи.

На снимках все выглядели счастливыми, ни намёка на личную трагедию. Взгляд зацепился за фотографию, стоящую сбоку. На ней был Саймон у входа в колледж. Рядом

— Ваш сын поступил? — заходя издалека, спросил я.

— Да, он решил учиться не в Ноктилии. Собирается стать финансистом, — с гордостью ответил Рамон. — Так по какому поводу вы лично посетили меня?

— У меня возникли вопросы по делу Саймона.

— По делу… Вы имеете в виду ту шалость, когда он сбежал? — политик в наигранной манере выдавил улыбку, будто это действительно была «шалость». — Давно это было, к тому же, насколько мне известно, дело закрыто.

И это на самом деле было так. Когда я вернул Саймона домой, сообщил Шанте о том, что разобрался с этим. Тогда Верховная заверила меня, что разберётся откуда у пацана появился пистолет.

Очередной провал с моей стороны. Я был полностью зациклен на Лидии и не думал логически. Надо было хотя бы уточнить у Юриэль, как продвигаются дела… Ведь именно она просила меня о встрече с политиком, чтобы помочь ему отыскать сына.

Сейчас стало ясно, что Шанте планировала подставить парнишку, надеясь, что Лидия сожрёт его.

— Скажите, вы до сих пор в отношениях со жрицей?

Пристально посмотрев на политика, я прочитал на его лице замешательство. Кадык дёрнулся, а голова дёрнулась в сторону, словно он опасался, что кто-то может стать свидетелем нашего разговора.

— Э… простите, а к чему этот вопрос?

Я подошёл к нему ближе и положил руку на плечо. Не было желания искать подходящие слова.

— Расскажи, что ты знаешь о жрице, с которой спал? — не отрываясь от его глаз, я применил внушение.

Взгляд Рамона стал мутным, память проваливалась в глубины, выискивая нужную мне информацию.

— Мы с Клариссой познакомились весной, за пару месяцев до пропажи Саймона. Это было во время моего визита в храм Верховной Юриэль. Я вносил крупную сумму пожертвования… Не помню, зачем… Кларисса тогда принесла в кабинет служительницы чай. Кипяток случайно капнул на мои брюки… Тогда она протянула мне платок, а потом я взглянул на неё иначе… Увидел, какой красивой она была… Я позвал её на свидание несмотря на присутствие госпожи Шанте. Она согласилась… Мы повстречались недолго. После того, как Саймон вернулся, я понял, что не хочу быть с этой женщиной. Страсть прошла также быстро, как вспыхнула…

Услышанного хватило, чтобы сделать полезные выводы.

— Ты знаешь, где она живёт?

— Она говорила, что все жрецы живут в общежитиях, поэтому встречались мы всегда у меня.

— Хоть раз ты забирал её из общежития?

— Конечно нет! Я отправлял к ней водителя Саймона.

Ещё одна деталь встала на место. Пацан говорил, что видел, как кто-то кусал его водителя. Вряд ли бы он умолчал о том, что это была любовница отца. Тогда он сказал просто «вампир».

Не было сомнений, что Кларисса воздействовала на Рамона и Саймона внушением. Она намеренно пролила чай, чтобы коснуться его и воздействовать.

Их семья стала удобной приманкой, которую собирались скормить, чтобы подставить Лидию. Шанте думала, что Морвель — кровожадная тварь, я и сам часто упоминал это. И благодаря моему заблуждению, сама Верховная пошла по ложному следу.

Впервые моя ненависть подарила мне что-то полезное.

— Ты знаешь, фамилию этой жрицы?

Пелена на глазах Рамона стала плотнее. Пора было убирать руку, чтобы не заставлять беднягу мучиться мигренями ближайшие дни.

— Она не представлялась полностью, но… кажется госпожа Шанте обращалась к ней Мэл… Я тогда подумал, что это второе имя…

— Я приезжал, чтобы узнать, как дела у твоего сына и не спрашивал ничего другого.

Рамон кивнул, а я, наконец, одернул ладонь.

Задерживаться больше не было смысла. Теперь я знал куда больше.

Кларисса… Мэл… Мелоди?

Жрица, которая лишь играла роль жрицы, но совершенно точно была первокровной. Осталось выяснить, где проживает эта загадочная «погибшая» особа, а дальше мы получим ответы.

Я собирался домой, но решил заехать к Морвелю старшему, чтобы лично передать новую информацию.

Разумеется, это была удобная причина встретиться с Лидией и Габи.

Но на месте меня ждало разочарование.

— Где Лидия? — спросил я, когда сообщил всё важное.

Морвель провёл меня в кабинет, и я толком не успел разглядеть, кто ещё был в доме. Я прислушался, но голоса змейки не было.

— Мне казалось, ты приехал, чтобы поделиться новостями, — Калеб сложил руки на груди.

— Не вынуждай меня искать её самому, — предостерегающе прищурился я.

— Ты всерьёз думаешь, что можешь угрожать мне в моём же доме? — Морвель расправил плечи. — Кронвейн… давай на чистоту. Что тебе надо от Лидии? Она запрещала мне с Демианом говорить с тобой после союза и просила не вмешиваться. Но даже вмешиваться не надо было, чтобы понять, насколько наша сестра несчастна с тобой. Раз ты притащился к ней в Валлению, просто убедиться, что она жива и не собирался большей мешать, что тебе надо сейчас?

— То же, что и всегда, — спокойно произнёс я. — Убедиться, что она не наделала глупостей.

«И сделать своей разумеется, раз и навсегда»,— эти мысли я оставил при себе.

— Это не твои заботы, Верховный. У тебя есть задача разобраться с Шанте и сделать это так, чтобы моя сестра не попала под удар.

— Не учи меня расставлять приоритеты. С Шанте я разберусь. А вот ты сейчас берёшь на себя то, что не должен, — холодно ответил я.

Морвели и так не упускали возможности напомнить, что я виноват в смерти Лидии. При том, что они знали, что она жива. У меня не было претензий по этому поводу. Но сейчас речь шла не о прошлом.

— Риэль, — Калеб шумно выдохнул, будто весь этот разговор порядком ему надоел, — Лидия собирается начать нормальную жизнь… Она постоянно говорит о Пьере Стиксе. И я уверен, что если ты не станешь мешать, моя сестра сможет стать счастливой по-настоящему. Прошу по-хорошему, не вмешивайся.

— Стикс? — переспросил я, будто проверяя, не ошибся ли.

Когда Лидия была моей женой, я знал одного Стикса, вечно крутящегося рядом с ней. Оказывается, оба брата представляли угрозу… Тем более, Лидия говорила, что работает на артиста, но опровергла, что у них отношения.

Сейчас у меня было два варианта: либо она соврала, либо между ними всё только начиналось. В первом случае она не возражала, когда я доводил её до оргазма языком, что как-то не вязалось с чувствами к другому. А

— Мне не нравится выражение на твоём лице, — заметил Морвель, сводя брови к переносице.

— Я не стану вмешиваться, но вам надо быть готовыми, что выбор будет сделан в мою пользу, — поднявшись, я пошёл к выходу. Основная информация была сказана, а в который раз выслушивать чьё-то неодобрение, мне было неинтересно.

— Откуда такая уверенность, Кронвейн?

Медленно повернув голову, я посмотрел на него через плечо.

— Лидия может говорить что угодно. Может убеждать себя, тебя, кого угодно ещё, что ей так проще. Может даже поверить в это. Но она уже выбрала меня много лет назад и выберет снова. Только на этот раз я не буду таким идиотом, как раньше.

Это было правдой, которую нельзя спрятать.

Пусть Морвель и не сказал, где Лидия и Габи, я понял, что они в доме матери. Ещё у меня не было ни малейших сомнений, что мы скоро встретимся, ведь змейка нуждалась во мне также, как и я в ней.

И, разумеется, освобождать её квартиру я не собирался, но навести там порядок для нашей будущей встречи, действительно не помешает.

Машина направилась в дом, где ждала Шанте. Пусть я и делал всё, чтобы заставить одну женщину мне поверить, в голове мысли были о другой. И в какой-то степени Лидию тоже нужно убедить, что мои намерения серьёзны, только иначе, чем Верховную.

Когда я вошёл в дом, меня встретила непривычная тишина. За время, что Юриэль навела здесь свои порядки, я привык к работникам, которые мелькали перед глазами. Сейчас никто не спешил меня встречать и не предлагал помочь снять пальто.

Я прошёл на кухню. Юриэль стояла у стола, спиной ко мне. Пакеты были разложены неровно, будто она просто высыпала всё и не знала, за что взяться. Локти упирались в столешницу, пальцы зарылись в волосы.

— Юри?

Верховная обернулась, а после кинулась обниматься.

— Ри, прости… Я накупила столько всего, думала приготовить рыбу с овощами, но не знаю, с чего начать…

Моя рука легла ей на талию просто, чтобы выдать хоть какую-то реакцию. Ужин был неважен, но я хотел показать Шанте, как сильно она заблуждается, думая, что союз со мной даст ей какую-то выгоду.

— Очень жаль, — отстранившись, я направился к лестнице.

— Ри… Давай поужинаем в ресторане?

— Аппетит пропал, — шагнув на пару ступеней, я оглянулся. — Когда ты выступишь с заявлением о прекращении работы?

Глаза Шанте округлились. Эта реакция точно была искренней. В её планы не входило расставаться с должностью. По задумке, это я должен был уйти, чтобы избежать возмущений, что двое служителей стали мужем и женой. На моё место даже начали подыскивать кандидатов, но я мог отозвать решение в любой момент. Во всяком случае, заставить своим заявлением Шанте нервничать.

Когда Юриэль предложила такой вариант, я не стал возражать. Мне было всё равно. Но теперь складывалась иная ситуация.

— Я могу уйти в декрет чуть позже…

— Нет, — оборвал я, наслаждаясь превосходством.

У меня не было жалости к Шанте. Не после всего, что она проворачивала. Отдать должное, она казалась по-настоящему растерянной.

Но что говорить, я не проявлял сочувствия даже к женщине, которая нравилась мне. Юриэль к этой категории вообще не относилась. Не после всего, что всплывало и открывало много интересного о личности Верховной.

А это была лишь верхушка айсберга…

— Юриэль, ты носишьмоегоребёнка. И тебе надо понимать, что если с ним что-то случится из-за твоей невнимательности и нежелания отдыхать, я сверну твою шею, — это прозвучало также равнодушно, как и всё остальное.

Приоткрыв рот, Верховная будто соображала, как на это реагировать. Её руки опустились вдоль тела, а взгляд оставался рассеянным.

— Ты сейчас серьёзно? — шёпотом, спросила Шанте.

— Да. Юри. Ты не понимаешь по-хорошему.

— Это угроза?

— Предостережение. Мне нужен ребёнок, и я рад, что ты смогла обрадовать меня. Теперь постарайся не перечить, я этого не люблю, — на этот раз я показал, что разговор закончен.

Очень надеюсь, что этого достаточно, чтобы она поняла не только «предостережение», но и своё место.

Пока Шанте носит ребёнка, я не причиню вреда, но если она встанет у меня на пути, пытаясь манипулировать беременностью, всё станет иначе.

27

Настроение главы: Darren Phillips — Drifting slow

Демиан собирал кроватку в моей спальне. Доставка прибыла недавно и можно было занять мысли за разбором вещей и обустраиванием нашего с Габи нового места в доме матери.

Венера забрала малышку, заявив, что ребёнок должен отдыхать в тишине.

— Не думала, что ты так быстро справишься, — кивая на готовую работу, я улыбнулась.

Демиан покрутил головой и принялся за следующую коробку, судя по всему, пеленальный столик.

— У детей что, существуют все версии уменьшенной мебели? Микро-кухню вы тоже заказали?

Я принялась распаковывать розовый матрас для кроватки. Каяна действительно заказала чрезмерно много всего, наверняка опасаясь, что в чём-то ошибётся.

— Ну-у, рынок для детей очень прибыльное место. Ты знал, что есть даже выставки, на которых представляют всякие инновации?

— Какие ещё инновации?

— Подгузники с датчиками, которые отправляют уведомления на телефон…

Демиан рассмеялся и я подхватила его настроение. Сейчас это действительно показалось забавным, но когда я увидела сайт производителя, подумала, что это не такая плохая идея.

Тогда я искала способы упростить жизнь, будто от этого зависело, справлюсь ли вообще. Сейчас в этом не было необходимости. Рядом были те, на кого можно опереться, и этого было достаточно, чтобы не просчитывать каждый шаг наперёд.

— Не удивительно, что на детские товары такой спрос, беременные и родившие совершенно… Импульсивные личности…

— Пф-ф, посмотришь, как ты заговоришь, когда Роза забе… — я не договорила, поймав взгляд брата. — Прости.

Демиан не выглядел обиженным или задетым. Он просто продолжил заниматься сборкой мебели.

— Извини, что спрашиваю, но вы разговаривали по этому поводу?

— Разговаривали, Лиди, — отложив отвёртку, брат подошёл ко мне. — Всё в порядке. Пока нам вполне хватает племянников, а дальше посмотрим.

— Роза…

— Мы прошли через столько дерьма, что пока планируем просто насладиться друг другом, — положив руки на мои плечи, Дем притянул меня в объятия. — Сейчас я больше беспокоюсь о

— Обо мне?

— Да, Лиди. Ты выглядишь уверенной, но все мы понимаем, что дальше всё будет накаляться. Шанте будет снова пытаться избавиться от тебя. Тем более сейчас.

— Как ты сказал, беременные женщины ведут себя крайне странно… Она ждёт ребёнка и это может сыграть нам на руку. Если Юриэль станет совершать ошибки из-за эмоций…

— Ты можешь умереть, Лидия, — Демиан посмотрел на меня так серьёзно, что стало не по себе. — Мы подготовились, но что, если этого недостаточно?

— Надеюсь, что всё обойдётся… — тихо ответила я, растеряв прежнюю уверенность.

— И я надеюсь, но прошу, будь осторожнее.

Демиан задержал взгляд, будто проверяя, услышала ли я его, затем отпустил и вернулся к коробкам.

Калеб уехал на встречу с отцом, и я ждала новостей, стараясь скоротать время. Вечером прилетал Пьер… И одни события смешивались с другими, погружая меня в вихрь эмоций.

— Как ты думаешь, Венера не станет возражать, если я приглашу Пьера сюда? Всё-таки пока опасно встречаться где-то ещё…

С матерью я говорила редко, в основном про Габи. Остальные темы оставались очень острыми для откровений.

— Венера не будет против даже если ты позовёшь сюда весь гарем своих мужчин, — не отрываясь от работы, ответил брат.

— У меня нет никакого гарема.

— Хочешь поговорить об этом? — Демиан хитро ухмыльнулся, но я замолчала, делая вид, что очень занята закреплением бортика.

Через несколько часов комната оказалась достаточно комфортной для жизни с малышкой. Всё нужное было под рукой. И хотя детская мебель выделялась на фоне дорогого интерьера, который Венера считала нестареющей классикой, пространство подстроилось под новые правила.

— Справишься дальше? — спросил Дем, собираясь оставить меня одну.

— Да, спасибо. Пьер написал, что приземлился. Надо узнать у Венеры про гостей. Если что-то пойдёт не по плану, буду звонить тебе.

— Увидимся позже, — брат поцеловал меня в макушку и вышел из спальни.

Собрав волю в кулак, я отправилась к матери.

Венера была у себя в спальне, сидела в кресле и смотрела, как Габи сопит на кровати. Я заметила улыбку перед тем, как она спряталась за привычной холодностью.

— Мы закончили, Дем уехал.

— Хорошо.

— Отнести Габи или она тебе не мешает?

— Будто я сама не смогу отнести её, — отозвалась Венера, чуть приподняв бровь. — Кстати, сцеди молока, чтобы я могла кормить малышку. Я попросила Зои купить пакеты, чтобы заморозить на всякий случай.

Венера могла сколько угодно держать дистанцию со мной, но рядом с Габи это давалось ей всё хуже. В голосе мамы появлялась та мягкость, которую она даже не пыталась скрыть, когда речь заходила о внучке.

Как бы ни складывались наши отношения, было очевидно одно — Габи она не отдаст никому. И я начала задумываться, что я тоже отношусь к категории «никому». Пожалуй, в этом плане мама могла соперничать только с Кронвейном…

Поморщившись, я поспешила спросить то, зачем пришла.

— Мам, ты не возражаешь, если мой друг заедет на ужин?

— Твой друг? — она посмотрела внимательнее, будто уточняя, не ослышалась ли.

— Да, Пьер Стикс, может ты слышала что-то о нём… Он знаменитый артист, выступает на сцене с концертами. Я работала его менеджером, когда… — заканчивать предложение не хотелось, но Венера кивнула.

— Слышала о таком, разумеется. Его брат Эреб Стикс — управляющий ИКВИ?

— Да, они братья, — отводя глаза и молясь, чтобы моё лицо не выдало, насколько всё было запутанным, ответила я.

— После твоих похорон Эреб приезжал ко мне. Он был подавлен и рассказал, что у вас были близкие отношения.

— Я бы не сказала, что близкие. Он был мне симпатичен, не стану отрицать. Только я была замужем.

— А его брат?

— Мы просто друзья…

— Боги, то ни одного мужчины годами, то столько кандидатов, — мама позволила себе короткую улыбку. — Конечно, я буду рада таким именитым гостям.

Я могла бы поспорить, что у меня были какие-то кандидаты. Ни один из них не выглядел так в моей голове. Ни Эреб, с его ощутимым интересом в прошлом, ни Пьер, с которым всё было проще, но не переходило во что-то настоящее.

— А господин Кронвейн не станет возражать, что твой друг приедет к тебе?

Вряд ли Венера пыталась намеренно задеть меня, но у матери получалось это даже без усилий.

— Не думаю, что ему есть до меня дело. Ты слышала, что он женится на Юриэль Шанте? К тому же… она ждёт от него ребёнка.

Я постаралась, чтобы сказанное прозвучало равнодушно, словно это была сплетня о ком-то постороннем.

— А что насчёт тебя?

— В каком смысле?

— Лидия, ты назвала дочь его именем. Обычно так не поступают, если не испытывают к мужчине никаких чувств. Он ведь в курсе, что ты здесь?

— В курсе…

— Что ж, в какой-то степени это даже интересно, — ухмыльнулась мама. Но продолжать разговор не стала.

А я не стала ни о чём спрашивать. Окружающие придавали слишком много значения тому, что нельзя было назвать чем-то важным.

Это была только моя проблема, что я позволила себе слабость, когда Кронвейн оказался со мной в одном доме. Но тогда произошёл эмоциональный перегруз и не более. Мне хотелось поверить, что он изменился… что я для него не просто та, кого он ненавидел.

Здесь, в Ноктилии, он мог сказать мне хоть что-то… А не простые фразы: «Уезжай», «Я не хотел спать с Шанте», «Если бы мог что-то исправить». Риэль всё так же принимал решения за двоих, просто теперь пытался придать им другой оттенок. Не приказ, а забота. Не отстранённость, а якобы попытка что-то исправить.

Как бы сердце не ныло, мне нужно было научиться либо жить с этим не реагируя, либо забыть его навсегда. И ввиду последних событий, я, кажется, сделала выбор.

Пьер приехал в назначенное время.

К этому моменту я успела показать Венере, как Габи купается и как правильно держать её, чтобы не тревожить лишними движениями. Мама с восторгом впитывала новую информацию, а потом заявила, что не спустится к ужину, потому что хочет посидеть с внучкой.

Я впервые видела маму такой… уязвимой по отношению к кому-то. Когда ушёл отец, Венера просто закрылась, а сейчас она открывалась для меня с другой стороны.

Клод, наш семейный повар, приготовил ужин: телячью вырезку с соусом

Зои была единственной, кто знал о нас. Мама доверяла ей, да и братья успели убедиться, что поджёг дома и похищение Диркли в прошлом — не её вина…

— Ты выглядишь задумчивой, — Пьер привлёк моё внимание, словно специально возвращая в реальность.

С тех пор, как он вошёл в дом, неловкость стала незваным гостем в нашей компании.

Мы обнялись, а потом я пригласила его за стол, стараясь до последнего оттянуть разговор. Сначала были банальные вопросы о перелёте, потом о работе и вот, наконец, настал момент искренности.

— До сих пор не могу поверить, что дома, — призналась я.

— Ты счастлива?

— В какой-то мере, — отчего-то я не любила этот вопрос и толком не понимала, как на него отвечать. — Здесь моя семья и я, наконец-то, познакомила всех с Габи.

— И твой приезд сюда не временное решение? Ты планируешь остаться?

— Да, — уверенно ответила я.

Я не стала говорить о Шанте и о том, что моя семья на протяжении многих лет подвергалась нападениям. Эту информацию не стоило распространять во всяком случае пока.

— Что ж, могу только порадоваться, что ты, наконец, сделала выбор.

Какой именно выбор имел в виду Пьер, я не стала уточнять.

— Извини, что говорю об этом вот так… Но пока я не смогу работать на тебя. Мы собираемся выступить с заявлением, что крушение было инсценировкой в целях моей безопасности.

— В целях безопасности? — Стикс потянулся к бокалу с вином и сделал глоток. — Так ты называешь бегство от Верховного?

Нельзя было игнорировать, что Пьер раздражён этим фактом. Да и то, что я вернулась в Ноктилию после визита Риэля, наталкивало на определённые выводы.

— Мне действительно угрожали, — призналась я. — Перед тем, как я улетала… Ко мне подошла жрица под внушением, она намекала, чтобы я ушла от Риэля, потому что он опасен…

— И где она не была неправа? Может это была не угроза, а предостережение.

В голове всплыл момент, когда Алиса заговорила со мной на похоронах.

«Ты следующая»,— звучало совершенно не как желание обезопасить.

Сказанное должно было напугать.

Что, если бы я оставалась с Кронвейном? Рано или поздно, он бы заметил мой страх и потребовал рассказать, в чём дело. И что бы случилось, скажи я ему, что знаю о его убийстве семьи?

Тот, кто это затеял рассчитывал, что Риэль не станет рисковать и прикончит меня.

Улыбка в данный момент была неуместной, но я не сдержалась. Юриэль Шанте искала способы избавиться от конкурентки.

— Кронвейн не станет меня трогать, — с полной уверенностью в словах, заявила я. — Он ведь женится и… Я тебе ничего не говорила, но Шанте ждёт ребёнка.

— И именно поэтому ты вернулась? Подумала, что раз у него другая семья, то тебе нечего опасаться?

— Пьер, я вернулась к родным. Риэль здесь не при чём. Почему мы вообще говорим о нём?

— Ты права, прости.

Стикс услышал меня, но всё равно оставался напряжённым. В перерывах между едой, мы перекидывались короткими вопросами и такими же короткими ответами. Я догадывалась, что моё решение вернуться не нравилось Пьеру. Может быть он волновался, а может боялся угрозы в виде своего брата.

К концу ужина Венера всё-таки спустилась к столу. На ней был безупречно сидящий костюм из дорогой ткани сапфирового оттенка, подчеркивающего цвет глаз. В руках была радио-няня, и этот предмет выглядел по-настоящему чужеродно.

Пожалуй, собственная мать могла стать идеальным примером, в котором образ статной женщины, не терялся на фоне детских погремушек и подгузников.

— Рад познакомиться, госпожа Морвель, — Стикс поспешил подняться и наклонился, оставляя короткий поцелуй на её кисти.

Артист, привыкший играть на публику, и Венера, способная составить ему конкуренцию, принялись за светскую беседу. К счастью, разговор не касался опасным тем, в которых легко было напомнить, какая я ужасная дочь, что поступила подобным образом с родной матерью.

Мы переместились в гостиную. Персонал принёс чай и свежие тарталетки с ягодами. На мучное я накинулась, не стесняясь взглядом матери.

— Откуда такой аппетит? — тихо спросила Венера, подавшись ко мне.

— Я больше года не пью кровь, — пришлось напомнить очевидное, — сладкое стало спасением.

— У меня не было такого аппетита, — задумчиво произнесла Венера, но я не стала вдаваться в подробности своей физиологии.

Будь у меня секс на постоянной основе, моя потребность в выпечке тоже не была бы такой очевидной…

Дверь в прихожей хлопнула, а я подскочила с места, готовясь встречать Калеба с новостями.

И брат действительно не заставил себя ждать, но в компании Эриха и… Кронвейна.

Глаза тут же испуганно уставились на Пьера, невозмутимо поднявшегося, чтобы встретить вошедших. Стикс сделал пару уверенных шагов навстречу и протянул руку, здороваясь сначала с моим братом, а после — отцом. Риэля он проигнорировал, но можно было подумать, что это Верховный оставил его без внимания, двигаясь в мою сторону.

Венера привлекла моё внимание своим смехом.

— Ну вот, а ты говорила, что ему всё равно, — прошептала она мне на ухо.

Я намеренно не рассказала матери о том, что у нас был план не просто по моему возвращению. У меня не было уверенности, о чём ей рассказал Эрих, но сама я побоялась ступать на эту дорожку. Одно дело сказать, что «вернулась», и совсем другое: «вернулась, чтобы прижать одну суку».

— Госпожа Морвель, могу я увести вашу дочь на пару слов?

— Само собой…

— Нет…

Прозвучало одновременно.

Я до сих пор не могла понять, что Кронвейн здесь делал и почему Калеб и Эрих так просто пустили его в дом.

— Лидия, это важно, — прищурившись, Риэль протянул руку, но я проигнорировала этот жест.

— Мам, займи, пожалуйста Пьера, я скоро вернусь, — намеренно делая акцент на имени гостя, попросила я.

Короткое отсутствие вряд ли станет проблемой. Эрих увлёк моего гостя в беседу и тот даже не оглянулся, когда я уходила.

Открыв дверь первой комнаты, я уверенно вошла и сложила руки на груди. То, что Кронвейн отрезал нас от остальных, защёлкнув замок, мне не понравилось. Как и его наглое наступление в мою сторону.

— Слушаю, — стараясь спрятать дрожь в голосе, я подняла на

— Завтра в шесть вечера в главном храме будет озвучено официальное заявление о твоём «возвращении». Будет много журналистов, тебе надо подготовиться к ответам.

— Хорошо… но зачем было звать меня сюда?

Уверена, Калеб бы мог преподнести эти новости не хуже Риэля. Во всяком случае с братом я могла бы позволить себе тревожных бабочке в животе. Сейчас же приходилось сдерживаться, чтобы не показать, как сильно волнуюсь.

— Чтоонтут делает? — Кронвейн сократил расстояние, останавливаясь слишком близко.

Захотелось отступить, но эта мысль осталась намерением. Прошлая я сделала бы шаг назад, позволяя ему занять пространство и перехватить контроль.

Но сейчас я не двинулась с места, гордо поднимая голову и не давая ему ни малейшего повода думать, что что-то осталось прежним.

— Если ты спрашиваешь про Пьера, я пригласила его. А вот что ты тут делаешь, это действительно хороший вопрос.

— Мне позвонил твой брат, предложив обсудить детали. Всё больше косвенных улик, которые доказывают причастность Шанте и её жрицы…

— В этой комнате нет Калеба. Позову его, чтобы можно обсудить детали, — язвительно заявила я, делая акцент на последнем слове.

Я уже забыла, каково это, когда Риэль властно останавливал, перехватывая руку. Признаться, в этом жесте было нечто… приятное… Могло показаться, что Верховный боялся меня отпустить и могло показаться, что мне это понравилось…

— Лидия, если ты не выгонишь своего друга, это сделаю я, — дёрнув меня за руку, он притянул ближе, заставляя вцепиться в его плечи. — У нас дела и его присутствие сильно мешает, — добавил Риэль, опускаясь к моим губам.

Все конструкции, кажущиеся надёжными, ломались стоило Кронвейну дотронуться. Это было неправильно во всех существующих плоскостях. В первую очередь в моей голове, где я клялась себе, что сделала выбор и больше не окажусь под влиянием Риэля.

Он не стал целовать в губы, лишь прикрыл глаза и позволил короткому касанию скользнуть по моей щеке. И это было также горячо, как если бы поцелуй случился.

Во мне вспыхнуло всё спрятанное, в который раз показывая, что нет таких мест и замков, которые способны скрыть настоящее.

— Я ненавижу тебя… — зажмуриваясь, в очередной раз призналась я.

— Знаю… Но мы это исправим, просто дай мне время.

— Ты же служитель богини времени…

— Значит, у меня получится всё изменить, — приподняв моё лицо, Риэль пристально заглянул в глаза и улыбнулся…

Я не думала, что чужая улыбка может возродить тех самых крылатых созданий в животе. И в этот раз они запорхают, поднимая не тревогу, а то самое…

Воистину, любовь самое жестокое из всех чувств, подаренных богами. Она одновременно возносит и лишает рассудка.

Боясь, что Риэль увидит то, что не получилось спрятать даже у меня, я поспешила к выходу.

— Где Габи? — прилетело мне вслед.

— Спит.

— Могу я… посмотреть на неё?

Вздохнув, я кивнула. Отказать всё равно не вышло бы.

28

Настроение главы: Massive attack — Live with me (remastered 2006)

Лидия осторожно открыла дверь, пропуская меня вперёд.

Комнату освещал стоящий на тумбочке светильник в форме кота. Он выглядел нелепо, но я всё равно хмыкнул, отмечая, что такая деталь была вполне в стиле Лидии.

Кроватка стояла сбоку. Я сделал несколько шагов и заглянул внутрь. Габриэла лежала на спине, раскинув ручки в стороны. У её лица лежала соска, которую она, по всей видимости, выпустила изо-рта, когда крепко заснула.

— Она не засыпает без соски? — понизив голос, я обернулся на Лидию.

— Засыпает, — так же тихо ответила она. — Просто иногда ей так спокойнее.

Лидия подошла ближе и осторожно поправила край одеяла.

— Габи уже реагирует на голос? Я читал, что младенцы узнают интонации…

— Читал? — Лидия уставилась на меня глазами, полными удивления.

— Пришлось, — пожав плечами, ответил я.

На смену недоумению пришла какая-то другая эмоция. Лидия отвернулась и покачала головой.

— Да… я совсем забыла, что ты скоро станешь отцом. Полезно знать о таких вещах. Дай угадаю, Шанте настояла?

Теперь у эмоции появились очень явные черты. Моя змейка была обижена и никакие попытки скрыть это не помогали.

Я встал сзади, положив руки на бортик так, чтобы не дать Лидии шанса отступить. Это было подло, ведь при спящей малышке она не могла сопротивляться, но мне показалось, что момента идеальнее не найти.

— Не из-за неё, — тихо сказал я, склоняясь над ухом. — Читал не из-за неё.

Лидия выпрямилась, почти задевая мою грудь спиной.

— Я не врал, когда говорил, что переспал с Шанте случайно. Это случилось один раз и не потому, что я хотел…

Прикрыв глаза, я положил голову на плечо Лидии. Одна рука осталась на бортике, а вторая обняла талию, притягивая её ближе.

— Водка стала моим единственным спутником и нажирался я так, что отрубался, где придётся. Я жил с мыслью, что тебя больше нет, но ты возвращалась постоянно. В снах, в мыслях, в любых мелочах…

— Так тобой воспользовались в уязвимом положении? — Лидия вывернулась и заглянула мне в глаза.

— Ну-у-у, это звучит как-то жалко, — губы тронула тень усмешки. — Также жалко, как мои оправдания перед тобой…

— Я не должна злиться на тебя, — выдохнув, Лидия спрятала лицо у меня на груди. — Но так сильно злюсь… Хочу, чтобы ты отпустил, но при этом никогда не отпускал. Хочу забыть тебя и влюбиться в какого-то другого… В моей жизни появился Пьер, но из-за тебя я не могу ответить ему взаимностью… Я даже пыталась переспать с ним, но в голове только твой образ… Ты хоть понимаешь, как мне тяжело?

Слова змейки ранили филигранно, с медицинской точностью. Один порез, второй, третий… Это были те сечения, которые не могли затянуться несмотря на мои особенности.

Когда-то я делал больно Лидии намеренно, а она сейчас — просто стараясь избавиться от мыслей обо мне.

— И самое ужасное, что я не могу представить нас вместе. Я не вижу в тебе мужчину, готового к нежным поцелуям, объятиям, разговорам и поддержке в трудные минуты. Меня тянет к ледяной глыбе, это просто абсурд…

Пальцы зарылись в её волосы, нащупав хрупкую шею.

— Лидия, — шёпотом обратился я, намереваясь развеять все сомнения. — Я знаю, что делал тебе больно…

Она нехотя подняла голову.

— То притяжение, которое ты чувствуешь, взаимно, и оно никогда не было только твоей проблемой. Я сходил с ума по тебе, но не мог принять ничего, кроме ненависти. Моя тупость упорно заставляла отрицать, что желание вызвано не просто похотью. Ты удивительна… всегда была… и моё упущение, что я потратил столько лет впустую, хотя мог бы целовать, — губы коснулись её виска прокладывая линию к уху. — Мог бы обнимать … Мог бы засыпать и просыпаться с тобой в одной кровати… Мог бы быть рядом, когда на свет появлялась наша дочь…

Прикусив мочку, я хотел, чтобы она не просто услышала, но прочувствовала смысл слов. Впервые мне приходилось говорить нечто подобное. Вряд ли получилось красиво, но хотя бы искренне.

Лидия всхлипнула, заставляя сердце разрываться от этого звука.

— Ты нужна мне. Только ты и Габриэла… Перед тем, как ты улетела, я собирался… найти компромисс между нами. Уже тогда осознал, что не смогу без тебя. Прости, что так долго тянул, чтобы сказать это.

Взгляд метался по моему лицу, ища подвох, который она привыкла находить в каждом жесте. Но подвоха не было.

— Вся моя жизнь будет вашей, если ты примешь этот выбор. Да даже если не примешь, я останусь в стороне, но ни за что не исчезну.

Закончив мысль, я медленно склонился к губам, давая ей последний шанс отстраниться. Она не увеличила расстояние. Положив ладонь на затылок, я погрузил пальцы в её волосы и углубил поцелуй, впитывая вкус Лидии.

Опустив руку к шее, я услышал, как быстро бьётся жилка под кожей. Упрямый пульс толкался в подушечку пальца, а у меня внутри рассыпался контроль.

Клыки выступили, касаясь нижней губы острыми краями, и я уже собирался отстраниться, чтобы не напугать, но Лидия не позволила. Пальцы сжали ворот моей рубашки сильнее, и она ответила жарче, словно чувствуя опасность, но не избегая, а подчиняя её себе.

Я позволял клыкам касаться нежной кожи. Самая грязная часть меня соприкасалась с самой прекрасной частью, которая не оттолкнула.

— Нам… — с трудом разорвав поцелуй, Лидия пыталась привести дыхание в норму.

— Пора, — согласился я, поправляя её выбившиеся пряди.

Змейка кивнула и собиралась проверить нашу дочь, но я поймал руку.

— И ещё кое-что, — вытащив из кармана небольшую коробочку, я вложил её в ладонь Лидии.

— Что это? — глядя то на меня, то на прямоугольник, спросила она.

— Открой.

Подцепив ногтем край, Лидия приподняла крышку, а я старался угадать реакцию.

Украшения от меня она получала только однажды. Тогда это было обручальное кольцо из редкого металла, выполненное на заказ. В тот раз я хотел, чтобы змейка видела в нём мою метку.

Сейчас выбор был иным, и смысл в него вкладывался другой.

На тонкой цепочке из чёрно-серебристых звеньев покоилась подвеска с буквой «G», и каждая линия этого символа была выверена до миллиметра тем же ювелиром, что когда-то создавал наши кольца.

Тогда я хотел пометить… Теперь — связать.

— Риэль, — брови Лидии сошлись на переносице, а нижняя губа трогательно задрожала.

— В прошлый раз я хотел, чтобы ты носила что-то связанное со мной…

— Когда ты это заказал?

— Как только прилетел от тебя. Пришлось поторопить ювелира, — потянувшись к вороту, я поддел похожую цепочку, но чуть толще, чем у Лидии. Но кулоны у нас были одинаковые.

Голубые глаза метнулись к моей шее, потом к коробочке. Крупные слезинки скатились по щеке, и я протянул руку, чтобы стряхнуть их. Такие слёзы мне нравились куда больше, они были не из-за боли, которую я причинял в прошлом.

— Позволишь? — встав сбоку, я перекинул тёмные волосы.

Лидия вложила кулон в мою руку и замерла, когда я застёгивал украшение на замок. Пальцы справились быстро, но я всё равно задержался у нежной кожи, поглаживая её подушечкой. Вслед за рукой в ход пошли губы.

— Риэль, нам надо идти, — в голосе слышалась улыбка, и я с трудом оторвался.

— Теперь можем идти, — перед уходом я ещё раз посмотрел на мирно спящую Габи, мысленно обещая скоро снова встретиться.

Лидия шагала по коридору впереди, а я пытался угомонить желание затащить её в какую-нибудь комнату… Но этот порыв быстро схлынул, когда она обернулась и смирила меня серьёзным выражением на лице.

— Между нами всё как прежде, — обозначила Лидия. — Не провоцируй никого из моей семьи на ссоры… и… соблюдай дистанцию.

Всё из сказанного противоречило моим намерениям. Но мне оставалось лишь затолкать свою гордость подальше и кивнуть. Я был не в том положении, чтобы выдвигать условия.

К компании присоединился Демиан со своим актиром, но больше меня напрягло, что этот артист продолжал спокойно сидеть на диване. Увидев Лидию, он улыбнулся, будто только её и ждал.

— Ну наконец-то, — выходящая из столовой Венера Морвель держала в руках какую-то пластиковую штуковину.

Лидия замерла, глядя на мать распахнутыми глазами.

— Не волнуйся, я вышла, когда вы оказались в комнате, — вкладывая в ладонь Лидии неопознанный предмет, похожий на рацию, сказала Венера.

— Что это?

— О, господин Верховный, это крайне полезная вещица, которой могут позавидовать шпионы. Называется радио-няня. Передаёт плачь ребёнка, если он вдруг проснётся. И другие звуки, само собой… — женщина ухмыльнулась и прошла мимо нас.

Я не стал ждать, пока Лидия отойдёт от ступора. Меня в принципе не волновало, что кто-то мог услышать, что я говорил. Если бы не обстоятельства, мог бы повторить это ещё раз при всех присутствующих…

— Почему так долго? — раздражённо поинтересовался Эрих, стоило мне подойти ближе.

— Виделся с дочерью, — в тон ему, ответил я.

Артист поднялся, когда Лидия оказалась рядом.

— Проводишь меня? — с нелепой улыбкой, спросил он, и змейка смущённо кивнула.

Сейчас я был близок к тому, чтобы наплевать на просьбу Лидии. Меня раздражало то, как какой-то жалкий сопляк клал руки на её плечи, уводя подальше. Никто не смел трогать мою женщину…

— Боги, ты можешь не пялится на мою сестру! — Демиан подошёл ко мне и заглянул в глаза. — Отъе…

— Демиан! Не смей сквернословить в моём доме. Как ты вообще разговариваешь с Верховным? — Венера взмахнула руками, будто правила приличия играли какую-то роль.

Меня ненавидели так сильно, что даже не пытались

Формально мы пока не обсуждали будущее, но это было неизбежно. Для моей змейки во всяком случае.

Лидия вернулась, и я прошёлся по её фигуре внимательным взглядом, отмечая, что выглядит она как прежде. На лице ни тени смущения или чего-то, что могло выдать, что артист пытался перейти границу дозволенного.

В голове до сих пор сидело раздражающее:«Я хотела с ним переспать».

— Теперь вы, наконец, расскажите, что за собрание? Может попросить Клода подать ужин? — заговорила Венера.

— Нет надобности, — отмахнулся Калеб и посмотрел на Лидию, которая уверенно кивнула.

— Мама, мы здесь, чтобы обсудить конференцию, на которой будет заявление, что я инсценировала свою смерть.

— Я говорил тебе об этом, Венера. По версии, которую мы придумали, это было сделано в целях безопасности. Лидии угрожали, — дополнил Эрих.

Венера переводила удивлённый взгляд с одного члена семьи на другого.

— Да, но ты сказал, что Лидия сбежала от… господина Верховного… Причём здесь угрозы?

Стало очевидно, что Морвели скрыли правду от матери. Я вмешался, потому что увидел, как Лидия виновато отвернулась. Предполагаю, что её встреча с матерью прошла не так тепло, как хотелось бы.

Роза подошла к змейке и молча взяла за руку.

— Лидия сбежала из-за меня, но угроза была реальной. В тот момент никто не придал этому должного внимания. Верховная Юриэль Шанте пыталась избавиться от вашей дочери. Сначала это было неочевидно, поскольку я отрицал… Отрицал невиновность Лидии. Сейчас есть подтверждённые факты, что Шанте причастна не только к угрозам, но и ко всем эпизодам преступлений, совершённых по отношению к вашей семье.

Венера вскочила с места.

— Почему она до сих пор не за решёткой?! — гневно уставившись на Эриха, бросила женщина.

— Потому что это не так просто, как кажется, — ответил Демиан.

— Мы только недавно сопоставили факты и начали двигаться в нужном направлении, — добавил старший Морвель.

— И? Вы собираетесь… Боги… Только не говори, что твоё возвращение как-то связано с этим? — мать с осуждением посмотрела на дочь. — У тебя ведь ребёнок, Лидия! Как ты можешь так безрассудно поступать?

— Именно из-за Габи я это и делаю! Я не хочу продолжать жить в страхе, мам…

— Ты могла бы остаться в Валлении … Строила бы свою жизнь подальше от всего этого! Уверена, Пьер бы принял Габи, как свою…

Вряд ли Венера отдавала отчёт своим словам, но я всё равно предостерегающе взглянул на неё.

— Причём тут Пьер? Я уже говорила, что он всего лишь друг. Знаешь, почему я не сказала тебе о своём побеге, мама? — на этот раз Лидия не отводила глаз. — Потому что ты не видишь меня отдельно от кого-то! Мне не нужен мужчина рядом, чтобы дать отпор стерве, которая пытается уничтожить мою семью.

Здесь я готов был вмешаться. Мотивирующая речь змейки, конечно, заслуживала уважения, но мне не понравилось, что она пыталась поставить меня в один ряд с каким-то артистом, на которого не имела планов.

— Венера, уверяю, я бы не пошёл на такой шаг, если бы мы не продумали всё как следует, — добавил Эрих, но Венера поджала губы и покинула компанию, не удостоив никого ответом.

— Если семейные неурядицы улажены, предлагаю обсудить основное, — я отошёл к стене, чтобы можно было наблюдать за Лидией с расстояния.

Змейка, несмотря на сказанное, выглядела расстроенной. Бросив на меня короткий взгляд, она села на диван.

Эрих Морвель повторил то, что Лидия уже слышала от меня, но добавил, что будет рядом с ней. Официально он берёт на себя ответственность, что идея с инсценировкой принадлежала ему. Отвечать на вопросы будет он или Калеб, от змейки требуется вести себя естественно и отыгрывать искреннее сожаление, что пришлось пойти на такой шаг.

— Теперь ты, — посмотрев на меня, Демиан скрестил руки на груди. — В зале будут наши люди. Они обеспечивают безопасность Лидии. Твоя задача следить за Шанте и не упускать её ни на секунду, понял? Наверняка дальше она попытается что-то предпринять…

— Что насчёт жрицы? — уточнил я, понимая, что Шанте действует не в одиночку.

— Я проверил, в общежитии при храме, Клариссы Мэл там нет. Управляющий впервые слышал это имя и заверил, что среди жриц такой женщины никогда не было, — добавил Демиан.

— Я боюсь, что Шанте может снова оказаться здесь… — Лидия нахмурилась, и я прекрасно понимал её переживания.

Здесь оставалась наша дочь и нужны были те, кто сможет обеспечить её безопасность, пока мы будем не рядом. Люди, с которыми я много лет работал тоже были привлечены, но они оставались людьми, а против первокровных это не эффективно.

— Я и Роза останемся, — ответил Демиан, переводя взгляд на актира. — С нами будут Сомиль, Мика и Арчи. Брискофф выделил отряд, а Эреб снабдил каждого экипировкой, чтобы можно было дежурить даже днём.

— Актиры Альвара?! — эта новость привела меня в замешательство.

В прошлом двое приближенных к Константину, которых мне удалось спасти от казни, теперь были с нами на одной стороне. Тогда я сделал это не из моральных побуждений, а потому, что Арчи заключил со мной соглашение. Он предложил сделку, что будет передавать полезную информацию по первокровным, прикреплённым к моему храму. Я счёл это выгодным предложением, всё-таки в клубе актира часто было столько информации, что глупо было отказываться.

— Да, им можно доверять, — уверенно заявила Левьер, но я всё равно не мог скрыть напряжение.

— Не отходи от моей дочери ни на шаг… — я обратился к Левьер, потому что неожиданно поверил, что она не подведёт.

— Габриэль, ты сейчас говоришь с моей женщиной, — прорычал Демиан. — Ещё раз прикажешь ей, я не посмотрю, что ты пьёшь кровь себе подобных!

— Что это значит? — на этот раз вмешался Эрих.

Я ухмыльнулся такому развитию событий. Когда-то у меня были козыри, чтобы прижать Демиана, а теперь всё перевернулось. Вряд ли он сказал это намеренно, но Верховный Сирка точно не упустит шанс воспользоваться этой информацией.

В любом случае, я и

Им я готов служить до последнего вдоха.

29

Настроение главы: Jacob Lee — Demons

Остаток вечера прошёл на повышенных тонах и обвинениях моего отца в том, что Кронвейн годами превышал полномочия, пользуясь своей «особенностью». Эрих грозил тем, что после заключения Шанте непременно выдвинет обвинения против Риэля. Правда, сам он не возражал, кивая на каждое вменяемое ему преступление.

— И вы все знали об этом?! — возмутился отец, глядя почему-то на меня.

— Узнали недавно, — отмахнулся Калеб. — Сейчас это в любом случае нам на руку…

— Ты мог давно всё это искоренить!

— Мог, если бы подозревал Шанте…

Зло рассмеявшись, Эрих поднялся.

— Да, но ты подозревал мою семью и изводил мою дочь. Я этого так не оставлю. Ты следующий в очереди за решётку.

Роза сидела рядом со мной и успокаивающе поглаживала по плечу. Но меня не надо было утешать. По поводу сложившейся ситуации я не испытывала никаких переживаний.

Больше всего меня волновало, чтобы Габриэла была в безопасности, пока меня не будет рядом. Само собой никто не скажет, что у меня дочь, эта информация пока останется конфиденциальной.

— Ты убрал мою квартиру? — прерывая крики, обратилась я, смотря на Риэля. — Я вернусь в апартаменты, чтобы никто не знал о Габи.

Для всех стало понятно, что мое решение подразумевало на какое-то время отдалиться от дочери. И хотя это было для её же безопасности, я не могла сдержать накатывающих слёз.

Мне нужно отыграть женщину, которая вернулась к той точке, из которой была выдернута. Шанте не знала, что за время моего отсутствия я приобрела нечто ценное. Нужно было, чтобы так и оставалось.

Ей должен двигать страх, что Риэль снова обратит на меня внимание. А он обратит… У нас всех была общая цель, но к моей добавлялись личные счёты. Я сделаю Верховной так больно, что у неё не останется другого выбора, кроме как показать своё истинное лицо.

— Я не занимался твоей квартирой, — ответил Кронвейн.

— Тогда едем вместе. Заберёшь свои вещи…

— Ты собираешься ехать прямо сейчас? — не сдерживая удивления, Демиан посмотрел на меня, как на умалишённую.

— Именно. Если Юриэль начнёт копать, то она узнает, что я вернулась в квартиру, а не живу в доме матери.

Полная решимости, я поднялась. Предстояло дать напутствие Венере, но я не сомневалась в том, что она справится. Мать может не принимать мой выбор, может злиться и обижаться, но это не имело значения. Каждый из нас старался ради будущего.

— Лидия, — Роза заглянула в глаза, стараясь поддержать.

— Я должна это сделать… Шанте увидит меня уязвимой, слабой и одинокой…

Ногти впились в ладони, когда я сжала руки. Одна мысль, что мне придётся притвориться, что Габи не существует, вызывала отторжение. Оставить её здесь и уйти, зная, что не увижу её завтра утром, было противоестественно.

— Пойду собираться…

— Кто-то может увидеть тебя, — добавила Роза, будто это была последняя попытка вразумить меня.

— Это уже неважно, завтра мы сообщим всем правду. Даже если слухи появятся, они не сыграют роли.

На этом разговор был закончен. Я собрала немного одежды, сцедила молоко, поговорила с Венерой, которая предпочитала не смотреть на меня и не давать никаких комментариев. Потом задержала в комнате Габи, стараясь держать слёзы.

Ещё я сделала кое-что, чего сама от себя не ожидала… Вытащив забытую визитку от Тиары, я набрала текстовое сообщение и выдохнула. Вариантов обезопасить себя и остальных, у меня было не так много, а не использовать шанс, казалось глупым.

Когда я спустилась, Калеб дал короткие инструкции на завтра, а Демиан велел слать Кронвейна подальше, как только тот заберёт вещи. Я кивала на автомате, потому что не было никаких сил на слова.

Риэль забрал сумку с вещами и закинул её на заднее сиденье своей машины. Когда я оказалась в салоне, он потянулся ко мне, чтобы застегнуть ремень.

Я не собиралась обсуждать наш разговор в спальне и не собиралась давать какое-то объяснение поцелую. Только мои пальцы всё равно легли на шею, нащупывая кулон, подтверждающий, что всё было реально.

«Моя жизнь будет вашей, если ты примешь этот выбор».

Прохлада металла отозвалась, когда я провела по букве «G» подушечкой. Это было чересчур символично. Первая буква в имени нашей дочки и первая буква в имени мужчины, которого я полюбила давным-давно.

Сколько раз я прокручивала в голове этот сценарий? Тогда я была наивной девчонкой, которая ждала, что он просто посмотрит не с презрением или равнодушием…

Я питала иллюзии, а он молчал или говорил то, что должно было добить окончательно. Со временем я перестала верить, что за его холодностью вообще что-то было.

И вот теперь слова пришли… и это было больно так, что ощущалось почти физически. Потому что Габриэль бы с большей вероятностью, вырвал себе язык, чем сказал, что сходил по мне с ума. А Риэль не побоялся, возможно, впервые в жизни…

Дорога прошла в тишине, и я была рада, что Кронвейн не пытался заполнить пространство разговорами. Казалось, мы предусмотрели и обсудили всё, что только можно. Дальше — крупная ставка на красное и ожидание.

Остановив машину на подземном паркинге, Риэль провёл меня к отдельному лифту, ведущему прямо на наш этаж. Шансы столкнуться с кем-то были равны нулю.

Как и при последнем визите, квартира встретила отвратительной вонью табака и мусором, разбросанным повсюду.

— Ты закурил? — зло бросила я, обернувшись на Верховного, который принялся шарить по ящикам на кухне, видимо, в поисках пакетов.

В прошлый раз я тоже заметила новую очевидную привычку, но тогда я не рассчитывала получить внятные ответы.

— Уже бросил, — коротко ответил Риэль.

Я подошла к нижней полке и вытащила упаковку чёрных мешков.

— Вот и правильно, вонь от твоих сигарет отвратительная.

— Спасибо…

Закатив глаза, я пошла в спальню, боясь столкнуться с тем, во что Риэль мог её превратить. Ожидаемого шока не случилось… Пара пустых бутылок на ящике, хоть и выбивались, но не создавали трагедии.

Принюхавшись, я отметила, что и сигаретами здесь не пахло. Зато смятая кровать намекала, что он

Решив не давать этому объяснений, я отправилась в гардероб, чтобы разложить вещи. Удивительно, что на вешалках до сих пор висели брючные костюмы и платья, которые я надевала на работу.

После новостей о том, что Кронвейн забрал квартиру, казалось, что он избавится от всех моих вещей. Во всяком случае, так я думала в прошлом… Принять другую версию до сих пор было тяжело.

Теперь гардероб деловых вещей пополнился бесформенными кофтами, лосинами и широкими футболками. Я отошла назад и оценила, насколько одежда соответствовала всему происходящему, где прошлое смешивалось с настоящим и на первый взгляд казалось, что всё это несовместимо.

Переодевшись в одну из чистых футболок, я вздохнула и направилась в гостиную, чтобы придать квартире хотя бы что-то похожее на «нормальность».

— Здесь нет твоих ве… — начала я, но за замерла, когда обнаружила Кронвейна стоящего на коленях на полу и собирающего пустые бутылки в пакет.

Не поза вызвала столько удивления, а то, что он решил снять рубашку, оставшись в одних брюках. Кулон свисал с шеи и покачивался, когда он тянулся к очередной стекляшке.

Подняв тёмные глаза, Риэль прошёлся от моих ног к глазам и сглотнул.

— Если тебя смущает, я могу одеться… Просто решил не пачкать одежду, запасной у меня нет…

Меня смущало до неприличия. До тех самых мыслей, которых не должно было быть сейчас в голове. Голод проснулся от понимания, что мы одни в квартире.

Выпрямившись, Кронвейн поднялся. Я собиралась развернуться и спрятаться в спальне, но он быстро догнал, припечатывая меня грудью к стене.

— Здесь есть всё, что мне нужно, — прошептал он, склоняясь к уху и намеренно задевая мочку губами.

— М? О чём ты?

— Ты спрашивала про мои вещи.

— Как-то ты непоследовательно подходишь к ответам, — заметила я, разворачиваясь и заглядывая в глаза. — Меня смущает…

— Кто бы говорил о непоследовательности, — Риэль хмыкнул, но отцепил руки, которые, оказывается, успели сжать мою талию.

— Раз твоих вещей тут нет, можешь ехать, я справлюсь.

— Лидия, — цокнув языком, Кронвейн покачал головой. — Если с завтрашнего дня я буду вынужден следить за Шанте, то как ты думаешь, воспользуюсь я шансом перед этим провести время с тобой или нет?

— Это… риторический вопрос?

Улыбнувшись, Риэль подхватил меня на руки и отнёс в спальню. Не было смысла возражать, это было бы крайней степенью лицемерия по отношению к нашим желаниям, которые сошлись в этом моменте.

Матрас прогнулся, когда он уложил меня, нависнув сверху.

Пальцы коснулись моей щеки, спустились к шее, затем к ключице и вороту футболки. Рука замерла у колона, а глаза засветились серым.

— Не вздумай кусать, — предупредила я, ничуть не боясь, что у него в самом деле есть такие мысли.

— М-м-м, раз кусать нельзя, — склонившись к шее, Риэль оставил дорожку поцелуев на чувствительной коже. — Ты не представляешь, сколько раз я представлял это…

— Звучит мило… — я улыбнулась, хотя боролась с тем, чтобы не сказать, что представляла ничуть не меньше.

В прошлый раз секс между нами был… необъяснимым. Чистая страсть без попытки придать этому понятную форму. Сейчас всё было по-другому. Привыкшая видеть Риэля властным, я не могла скрыть удивления, когда он неторопливо стянул с меня футболку.

Поймав взгляд, я растерялась, потому что не нашла там привычного расчёта, собственничества или похоти. Я испугалась собственной реакции и не нашла ничего лучше, как поменять нас местами.

— Что-то мне это напоминает…

В прошлом я забиралась на него в попытке соблазнить и поскорее избавиться. Тогда Риэль оттолкнул меня, сейчас лишь улыбнулся шире, вжимая меня в ощутимую эрекцию. Через ткань его брюк ощущения были совершенно не теми, но я всё равно задвигала бёдрами, отмечая, что вполне могу кончить даже так.

— До сих пор не могу поверить, каким идиотом я был, — накрывая мою грудь, Риэль нежно прошёлся пальцами по соскам.

Даже такие касания могли стать потенциальной проблемой несмотря на то, что я сцедила молоко не так давно. Решив, что нет времени объяснять очевидные вещи, я убрала руки и плавно спустилась вниз, чтобы освободить его от одежды, которая в данный момент была некстати.

Пуговица на брюках поддалась с лёгкостью, а Риэль приподнял бёдра, помогая мне стянуть мешающую ткань. Я замерла, разглядывая его. При других обстоятельствах у меня не было такой возможности, но сейчас это показалось уместным.

Пальцы, не торопясь, прошлись по стволу, отмечая выпуклые вены. Риэль замер, он не торопил и не давил, позволяя мне сделать выбор самой. И я сделала…

Склонилась к головке, проводя по ней языком. Рваный вдох Кронвейна показал, что я двигаюсь в нужном направлении.

— Это ты тоже представлял? — хитро улыбнувшись, я продолжала держать его.

— Это… даже чаще… — его рука ощутимо сжала волосы на затылке, задавая ритм и глубину.

Воплотить ещё одну фантазию Верховного стало моей первостепенной целью. Опыта в подобном у меня практически не было, но я старалась двигаться с осторожностью, чередуя язык и губы. Оказалось, что такие поцелуи тоже могут приносить удовольствие обоим.

Тело буквально изнывало от желания ощутить его иначе, но я не могла остановиться. Рука легла на клитор, стараясь унять хотя бы часть напряжения. Если бы Риэль не схватил меня за плечи и не усадил на себя, не знаю, когда бы я остановилась.

Он вошёл сразу на всю длину, заставляя вскрикнуть от этой заполненности и цельности.

Это было не так, как в прошлый раз, когда страсть затмевала, оставляя только вопросы и чувство, что мы перешли черту, которую не должны были переступать. Сейчас не было лихорадочной спешки и желания доказать что-то себе или друг другу.

Риэль был внутри и это было по-настоящему правильно, будто природа давным-давно заложила именно такую формулу, и никакая другая переменная бы не подошла, как ни старайся её подстроить.

Его ладони поудобнее перехватили бёдра, меняя угол и буквально насаживая меня с новой силой. От каждого толчка моя грудь подпрыгивала. Почувствовав уверенность, я подняла руку и медленно облизнула указательный и средний пальцы.

Глаза Риэля вновь засветились — явный признак удовлетворения от увиденного.

Моя ладонь плавно коснулась шеи и двинулась к груди, слегка задевая соски. Чуть подтянув колени, Риэль полностью забрал себе контроль в движениях. Я скользила дальше по рёбрам вниз и ещё ниже. Добравшись до клитора, я вновь смочила пальцы, но

Господин Верховный предпочитал не мешать происходящему разговорами. Как и я, он принял как данность, что в данный момент хватало громкого дыхания, стонов и шлепков.

И если бы юная Лидия узнала, что за бронёй Габриэля скрывалось такое… она бы ждала гораздо больше. Потому что вся его ненависть и причинённая боль в прошлом стоили той нежности, которая в нём пряталась.

Я чувствовала, как его тело напрягается, как он сдерживается. Желание Риэля дать мне всё, даже когда сам был на грани, стало последней каплей перед тем, как меня накрыл оргазм.

Толчки не прекратились несмотря на то, что я остановилась и откинула голову назад. Это только усилило ощущения, насыщая меня куда сильнее, чем могла насытить кровь.

Не было накрывающей волны. Разрядка получилась такой же необычной, словно это случилось не физически, а где-то глубже. Верховный сделал последние толчки и догнал меня, заставляя почувствовать пульсацию внутри.

В этот раз я не упустила момент, когда он кончил. Глаза на мгновение закрылись, а губы сомкнулись в плотную линию. В этой мужской сдержанности было нечто прекрасное, но я поставила себе цель в следующий раз услышать его стоны.

Я упала на его грудь, пытаясь отдышаться. Рука Риэль легла на спину, осторожно поглаживая.

— Это было… — начала я, но замолчала, не найдя слов.

— Правильно, — закончил он, приподнимая мой подбородок и заставляя посмотреть в глаза. — Это было правильно…

Послышался тихий металлический звон. Я опустила голову и усмехнулась, заметив, что мой кулон зацепился за кулон Риэля.

— Смотри.

Риэль проследил за моим взглядом.

— Не хочешь разъединить?

— Не хочу, — он обнял меня, прижимая обратно, а два кулона теперь лежали между нами, сцепленные, как и мы.

Расслабившись в тёплых объятиях, я уснула. Никаких снов не было, лишь обволакивающее присутствие Риэля, пробивающееся несмотря ни на что.

Когда я проснулась, обнаружила, что оказалась в постели одна. Мысль, что Кронвейн ушёл, не попрощавшись, оцарапала грудь острыми когтями.

Раздраженно скинув одеяло, которым Верховный меня любезно укрыл, я натянула футболку и вышла в гостиную.

— Ты не ушёл, — вырвалось, когда я увидела Риэля, стоящего у распахнутого окна.

В комнате больше не было мусора, даже пакетов не осталось. Посмотрев под ноги, я с недоумением обнаружила, что полы были влажными, будто по ним недавно прошлись шваброй.

Улыбка растянулась на губах, когда Кронвейн протянул руку, подзывая меня. Я подошла ближе и прохладный воздух из открытого окна облизал открытые участки кожи.

На бёдрах Риэля было затянуто полотенце, а влажные волосы от зачесал назад, отчего захотелось провести по ним рукой.

— Ходил в душ без меня? — лукаво прищурившись, я встала перед ним, рассматривая городской пейзаж.

Тонкие полоски света разрезали небо на лоскуты. Огни зданий ещё горели, но становились бледнее на фоне подкрадывающегося рассвета.

— Ты так сладко спала, не стал будить, — руки сомкнулись на моей талии, а вибрация его голоса заставила кожу покрыться мурашками.

Может сны на самом деле снились, и это был именно один из них? Риэль Кронвейн обнимал меня, нежно прижимая к себе… до этого он убрал весь бардак и даже помыл пол. Верховный служитель работал шваброй, а я пропустила такой момент…

— Откуда такая улыбка? — поинтересовался он, забираясь рукой под мою футболку.

— Представила, как ты мыл пол, теперь буду жалеть, что уснула.

— Фу, какие грязные фантазии, Лидия.

— Я не могу поверить, что это правда… — улыбка схлынула, стоило подумать обо всём, что неизбежно начнётся с новым днём.

Риэль мягко развернул меня, коснувшись щеки. И это тоже выглядело пугающим несоответствием, заставляющим всерьёз бояться, что с моей психикой непорядок. Вдруг я выдумала это… вдруг на самом деле никакого нежного Кронвейна никогда не существовало…

Или…

Внезапная мысль, что он мог притворяться таким, чтобы усыпить мою бдительность, вдруг остро полоснула по сердцу. Шанте могла внушить ему играть…

— Это правда, — прошептал он, касаясь подушечкой пальца губ.

— Вдруг это всё внушение? Вдруг Верховная подсадила в твою голову идею, чтобы ты втёрся к нам в доверие…

— Лидия… внушение на первокровных не работает долго. Во всяком случае у меня. После укуса я могу потребовать рассказать о чём-то или заставить забыть, но манипулировать сознанием на расстоянии — невозможно. Шанте могла потребовать что-то ей рассказать, если мы допускаем мысль, что она на такое способна. Но я не подпускаю её близко уже давно, не позволяю даже дотрагиваться. Не говоря уже о том, что ночевать мне приходится либо в твоей спальне в моём доме, либо здесь…

— А если её способности отличаются от твоих?

— Я думал об этом … Что-то мне подсказывает, что Юриэль не способна пить кровь первокровных, иначе… Её влияние было бы безгранично. Она бы давным-давно воспользовалась шансом заполучить всё, что только пожелает. Включая препарат… Разве ей не было бы проще внушить что-нибудь твоим братьям, а не пытаться от них избавиться?

— Звучит разумно…

Я попыталась закончить мысль, но Риэль увлёк меня в поцелуй, рассеивая все сомнения. За короткий срок он переворачивал представление о себе. И было уже неважно, что мы до сих пор ничего не решили с будущим, главное, что отпускали прошлое…

Служитель богини времени показывал, что не намерен торопиться. Он словно разбирал меня на части, ловя каждую реакцию. Язык прошёлся по нижней губе, отчего я тихо застонала, но Риэль поймал сорвавшийся воздух, углубляя поцелуй.

Оторвавшись на мгновение, он пристально заглянул в глаза, позволяя мне делать тоже самое. В отражении тёмной радужки угадывался собственный силуэт. Зрачки расширились, а после он снова поцеловал…

Руки стали смелее, вновь заползая под ткань. Прижавшись к нему, я ощутила эрекцию и новый прилив желания. Мои пальцы без стеснения выдернули край полотенца, отбрасывая его в сторону. А Риэль развернул меня к закрытой створке окна.

— Лидия? — обратился он, когда я уже сгорала от предвкушения, что почувствую его внутри.

— М?

— Я… влюбился в тебя…

30

Настроение главы: XxCaveinxX — No safe word

Лидия Морвель, сама того не ведая, возглавила моих демонов. Она стала предводителем всего тёмного, что у меня было, но умудрилась обернуть всё в свою пользу.

Я не врал, говоря, что влюбился, и это был не способ прекратить её

Змейка пыталась вывернуться, чтобы услышать продолжение, но сейчас я был намерен продолжить другое. Пальцы погрузились в густые пряди, собирая их в кулак и оттягивая. Лидия выгнулась и подалась навстречу, принимая меня сразу на всю длину.

Город за окном просыпался, а я смотрел в отражение и любовался женщиной, которую никогда больше не собирался отпускать. Она опиралась ладонями о стекло, ворот футболки сполз на одно плечо и этот небольшой участок сводил меня с ума ничуть не меньше, чем всё остальное.

Недавно я показал Лидии, что могу быть нежным, но мне приходилось сдерживаться, чтобы не вдавить её в матрас и не трахнуть по-своему. Я хотел, чтобы она увидела, что я могу быть разным и то, что мягкость — мой собственный выбор ради неё.

Я продолжал стягивать волосы одной рукой, а вторую держал на талии, придерживая Лидию и задавая ритм. Стекло под её ладонями запотело, а пальцы принялись сжиматься, стараясь найти опору, которой не было.

— Риэль, — сквозь стоны послышалась мольба.

Опустив волосы, я позволил ей выпрямиться, но быстро развернул спиной к стеклу. Подхватив бедро, я отвёл ногу вбок и снова вошёл. В такой позе я был в ней не так глубоко, как хотелось, но мог целовать, что компенсировало все неудобства.

— Какая же ты красивая, — прошептал я и поцеловал, воспользовавшись удивлением на лице Лидии.

Закинув вторую ногу себе на поясницу, я подхватил её, сжимая пальцами бёдра и управляя ритмом и глубиной. Я уже был внутри, но мне до сих пор было мало.

Хотелось присвоить себе всё, заклеймить каждый сантиметр её тела и показать, что только я могу всем этим владеть. Мой запах должен пропитать кожу, чтобы каждый, кто к ней приближался, знал — она моя.

Ловя губами стоны, я чувствовал, как сильно голодал всё это время. Наверстать время разлуки было невозможно, но я уже придумал план, в котором снова вернулся к идее запереть змейку. Только в этот раз, чтобы трахать и слышать голос, когда она получает удовольствие от меня.

— У тебя глаза светятся, — с улыбкой заметила Лидия.

— Это потому, что я придумал план, — признался я, не переставая толкаться в неё.

— Поделишься?

— Нет, но тебе понравится, serpens… — не позволяя долго раздумывать над ответом, я опустил ноги и встал на колени перед ней.

Лидия собиралась что-то сказать, но мой язык скользнул по клитору. Раньше мне казалось, что насытиться можно лишь кровью, но вкус этой женщины дарил эффект куда сильнее.

Она так быстро кончила, что я не успел как следует втянуться в процесс.

— Ты запомнила, что я влюблён в тебя? — поднимаясь, поинтересовался я.

Сфокусировав затуманенный взгляд, змейка неуверенно согласилась.

— Умница…

Я хотел снова войти, но Лидия схватила меня за плечи, на этот раз хитро улыбаясь. Собрав волосы, она опустилась передо мной. Опёршись о стену плечом, я с удовольствием рассматривал то, как губы касаются головки, как язык плавно скользит вниз. Она заглатывала, пытаясь взять больше, чем было возможно.

Держаться долго не получилось. Кончить можно было только от этого вида.

— Ты мне тоже нравишься, — облизнувшись, Лидия поднялась. — Продолжай в том же духе и, возможно, я тоже скажу тебе такое.

Волосы качнулись, когда она развернулась, чтобы уйти.

— М, звучит заманчиво, змейка, — перехватив руку, я дёрнул её на себя и стиснул в объятиях. — Но ты скажешь прямо сейчас.

— Двух раз недостаточно, господин Верховный, — Лидия облизнула мои губы и рассмеялась.

— Могу сразу приступить к третьему?

— Нет, — она покачала головой. — Нам… надо готовиться… Сколько времени вообще?

— Четыре двадцать два, — не задумываясь ответил я.

Змейка подняла на меня удивлённый взгляд.

— Откуда ты так точно знаешь время?

Раз Лидия знала о моём прошлом, не было смысла увиливать от ответа.

— Меня запирали в подвалах. Иногда жрецы отвечали на мой вопрос о времени и после их ухода я продолжал считать. Это помогало не сойти с ума. Потом я вышел из лагеря и иногда практиковался, а после смерти Майлза стал делать это чаще.

От услышанного имени Лидия напряглась, но я поцеловал её в висок.

— Всё в порядке. Это тоже не должно нас держать.

— Я в душ, — на лице змейки скользнула тоска, но я не собирался отпускать её в таком состоянии, подхватил на руки и понёс в ванную.

Спустя полчаса я уехал… Хотел побыть с ней ещё немного, насладиться ароматом, улыбкой и поцелуями, но в какой-то момент Лидия не выдержала и просто вытолкала меня из квартиры.

У нас был выстроен план, успешность которого в какой-то мере зависела от меня.

— Доброе утро, Риэль…

Войдя в дом, я обнаружил Шанте, расслабленно сидящую в кресле. По выражению лица невозможно было что-то прочитать.

— Где ты опять был? — равнодушно поинтересовалась она.

Юриэль прекрасно знала, где я проводил ночи, впрочем, я и не стремился это скрывать. И именно поэтому вопрос заставил меня пристальнее взглянуть на неё.

— Как ты себя чувствуешь? — не отвечая, я подошёл к ней и присел на корточки, касаясь рукой её живота.

— Не могла уснуть, звонила тебе, — Юриэль посмотрела с осуждением, а я пытался сообразить, как отыграть поубедительнее. — Я надеялась, что ты будешь проводить со мной больше времени, Ри. Всё-таки я ношу нашего ребёнка…

От моего касания она напряглась, но на короткое мгновение, что вполне можно было принять за случайность.

— Да, прости. Теперь буду ночевать только здесь.

Шанте не повела бровью. Кажется, я вложил в слова недостаточно искренности…

— Ты… чем-то странным пахнешь, — подавшись, Верховная втянула воздух рядом со мной.

Ещё один факт в копилку, что Юриэль не отказывалась от крови людей, во всяком случае до недавнего времени. Только первокровный мог так остро слышать запахи. Но она была беременна, значит, на какое-то время ей всё же пришлось отказаться от крови, чтобы зачатие произошло.

Или я был прав, или у неё могла измениться чувствительность из-за гормонов. Я не был особо посвящён в такие детали организма первокровных женщин, особенно тех, кто решался на беременность.

В прошлом я надеялся, что пройду всё вместе с Лидией. На состояние Шанте мне было всё равно. Главное, чтобы с моим ребёнком всё было в порядке.

— Пойду переоденусь, мне надо на работу… Кстати, —

— Да, на рабочую почту приходило письмо. Интересно, что за срочность такая? — Шанте задумчиво уставилась в окно, а я пожал плечами.

— Я заеду за тобой, поедем вместе, узнаем, что за новости.

Юриэль кивнула, а я пошёл в спальню, чтобы надеть чистый костюм.

Мои вещи действительно пахли Лидией и не каким-то парфюмом, а ей настоящей. Кровь, пульсирующая под кожей, нотки расслабленности после оргазма, её молоко, успевшее впитаться в футболку, а ещё напряжение от будущего. Это всё невозможно было описать, но я остро ощущал, автоматически помечая, что это мой любимый аромат.

Стянув рубашку, я прислонил ткань к лицу и прикрыл глаза. Пахло слишком хорошо, правильно и больно одновременно, что я довольствуюсь лишь остатками.

Оскалившись, я бросил рубашку в корзину для белья. Желание быстрее разобраться с Шанте заполнило каждую клетку. Потому что оно было согласно, что хватит возиться с чем-то отвлекающим, когда поблизости та, кто заслуживала всё моё внимание.

Не будь беременности, я мог бы спуститься и прикончить Верховную без малейшего сожаления. Иногда не нужны никакие доказательства.

У Лидии были доказательства и что в итоге? Я видел, но не слышал. В случае с Шанте я слышал, но не видел. И этого было более чем достаточно…

Время решило поиздеваться надо мной. Я занялся работой в храме, попутно раздавая жрецам указания. Кого из актиров и первокровных в нашем районе требовалось проверить, кому отправить письма с приглашением на стандартный визит.

К полудню я сделал почти всё из запланированного.

В ящике стола лежала пачка сигарет, к которой я потянулся автоматически, но остановил руку на полпути.

«Вонь от твоих сигарет отвратительная…»— я улыбнулся комментарию Лидии, всплывающему в памяти.

Порыв закурить возник, когда я мечтал наказать себя хоть чем-то. С появлением Лидии у меня появилась другая привычка. Я снова хотел всю её, без остатка… И не имел понятия, можно ли как-то поубавить это желание, чтобы снова не напугать змейку.

Когда время наконец подошло, я отправился в храм Касеи. Напечатав Шанте короткое сообщение, чтобы заканчивала работу, я сел в машину и велел Тобиусу трогаться.

— Как твой сын? — я поинтересовался из желания оттеснить мысли в голове.

— Отлично, господин Кронвейн. В выходные идём на его первое соревнование по плаванию… Ещё раз спасибо.

После новостей о том, что Лидия помогала моему водителю, я поднял ему жалование.

Я усилил безопасность в храме и в общежитиях жрецов на всякий случай. Дополнительно проверил всё, что только можно, на устройства слежения, чтобы о моём общении с Морвелями никто не узнал.

Шанте села в машину спустя пять минут после моего сообщения о прибытии. Я не мог не отметить, что Юриэль выглядела бледной и слегка растерянной.

— Что с тобой? — повернув голову, поинтересовался я.

Голубые глаза забегали по сторонам, словно Верховная не могла найти быстрого ответа на вопрос.

— Давай поедем домой? — сжав пальцы на юбке, она уставилась на меня с мольбой.

Никогда прежде я не видел Юриэль Шанте такой… подавленной. Первая мысль, что с ребёнком могло что-то случиться. Опустив глаза на её живот, я нахмурился, пытаясь понять, не произошло ли чего-то непредвиденного.

— Меня просто подташнивает, — поспешила добавить Верховная. — Никогда раньше не было таких симптомов. Оказывается, это не очень приятно…

В прошлом мне бы хватило сказанного, но сейчас… Я внимательно посмотрел в её глаза. В них не было боли или слабости. Был лишь страх, который появляется, когда зверь чует опасность раньше, чем видит её.

Шанте вновь играла, и делала это так естественно, что при любых других обстоятельствах я бы поверил и не стал сомневаться.

— Эрих созвал всех служителей. Твоё отсутствие будет выглядеть странно. Вдруг Морвели опять что-то натворили… Хотя я даже не сомневаюсь, что дело в них, — я вложил в слова максимум презрения для убедительности.

Играть на ненависти у меня действительно получалось лучше всего. Верховная поджала губы.

— Хо-хорошо, но ненадолго… Узнаем, что случилось, и сразу домой?

— Разумеется.

«Разумеется, Шанте. Ты-то уже наверняка знаешь, в чём дело, поэтому не хочешь оставаться там дольше положенного…»

Когда мы подъехали к главному храму, у входа уже собралась толпа. Журналисты, люди с камерами, любопытствующие, которым нечего делать в будний день. Юриэль смотрела на это скопление с лёгким недоумением, но я видел, как она быстро взяла себя в руки.

— Что-то слишком много народу для обычного собрания, — заметила она, поправляя воротник пальто.

Я вышел из машины и подал ей руку. Жест был необходим для тех, кто мог смотреть. Шанте приняла её с улыбкой, которую отрабатывала годами: благодарная, немного смущённая, идеальная женщина…

Увидев нас, журналисты оживились, но благо жрецы главного храма ловко оттеснили всех, освобождая проход.

Совсем недавно здесь мы сообщили, что собираемся пожениться, и я планирую уйти с поста, а сегодня мир узнает, что Лидия Морвель вернулась.

Предвкушение, что моя змейка вот-вот появится с гордо поднятой головой и испепеляющим взглядом, заставляло кровь кипеть. Ещё немного и Шанте окажется за решёткой… а после я дождусь, когда она родит и собственноручно оторву её башку.

Доменик сидел в первом ряду, развалившись в кресле и сложив руки на груди. Рядом с ним находилась его молодая жена. Увидев меня и Юриэль, жрица округлила глаза, но тут же отвернулась, делая вид, что разглядывает кого-то в толпе.

Реакция показалась мне странной. Лидия говорила, что жрица была под внушением, когда подходила к ней на похоронах. Если так, то она вряд ли бы что-то запомнила.

Появился повод проверить и эту зацепку…

— Верховный Кронвейн, Верховная Шанте, — Диана похлопала по месту рядом с ней, предлагая сесть. — Не знаете, что за срочность?

— Без понятия, но сейчас узнаем, — взглянув на Юриэль, я снова отметил, что она выглядела потерянной.

Верховная выдавила улыбку и переплела наши пальцы. Я хотел вырвать её руку, но лишь уставился вперёд, стискивая челюсть.

Зал постепенно заполнялся. Фотографы поднялись на специальные помосты у стен, настраивая объективы на трибуну. Кто-то из них переговаривался вполголоса, проверяя свет. Главный жрец храма проверил микрофон, и по залу прокатился короткий дребезжащий звук.

Рядом со мной сел Эреб Стикс.

— Добрый вечер, господин Кронвейн, — холодно бросил руководитель ИКВИ и коротко посмотрел на Шанте.

— Добрый, —

— Не нашёл времени поздравить вас, — язвительно продолжил первокровный, намекая на наш союз.

— Переживу такое упущение.

Присутствие здесь Стикса не удивляло, но раздражало. Он ещё не знал, что Лидия была жива и я не имел понятия, насколько в нём отзовётся эта новость. Очень надеюсь, что он давно забыл мою змейку и не попытается снова ошиваться рядом с ней.

Впрочем, Лидия в любом случае принадлежит мне. Вопрос времени — заставить остальных принять этот факт…

— Благодарю, что нашли время, — Эрих вышел к трибуне, голос разнёсся под высокими сводами храма. — Я знаю, что у каждого из вас есть дела, но случилось нечто, что требует нашего общего внимания.

Посторонние мысли улетучились, вернув меня к более важным делам.

С разных сторон послышались щелчки затворов, а я только и ждал момента, когда появится Лидия.

Верховный Сирка говорил всё то, что я уже знал о важной новости, о непредвиденных событиях, затронувших их семью, но пока не переходил к сути, разогревая интерес публики.

Взгляд Шанте не отрывался от сцены, ожидая. Её пальцы слегка подрагивали в моей ладони.

— Почти год назад моя дочь, Лидия Морвель, погибла в авиакатастрофе…

В зале послышался непонимающий ропот.

— Сегодня я хочу исправить эту ошибку, — продолжил Эрих. — Лидия жива. Исчезновение было вынужденной мерой, связанной с угрозами в её адрес. Мы сочли необходимым инсценировать гибель, чтобы обезопасить её жизнь.

Журналисты зашептались, перебивая друг друга, кто-то из фотографов опустил камеру, не веря услышанному. Жрецы в задних рядах подались вперёд, будто это могло прояснить смысл сказанного.

Доменик выпрямился в кресле, на лице его застыло недоумение, быстро сменившееся чем-то похожим на возмущение.

Диана прижала руки к груди, выдавая искреннее потрясение. Губы шевельнулись, будто она пыталась что-то сказать, но слова не находились.

Лицо Стикса побледнело, пальцы вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что побелели костяшки. Он смотрел на трибуну, и я видел, как в глазах мелькнуло что-то, чего я не мог прочитать. Но очень надеюсь, что это была не надежда, иначе я заставлю его забыть обо всяком интересе.

Мне стоило сосредоточиться на другой реакции.

Губы Верховной ненадолго сжались в линию, но я успел заметить, как побелела кожа над верхней губой. Ногти вцепились в мою ладонь и Шанте точно не отдавала себе отчёт в этот момент.

— Юри? — обратился я, чтобы заглянуть в её глаза.

Мне тоже следовало что-то отыграть… Я как-то не продумал, какая реакция должна быть у мужа, который узнал, что смерть его жены была инсценирована. А ещё я не продумал что Верховная тоже может ждать моей реакции.

Всё, что можно было я уже прожил и это было искренне…

— Я… в порядке… — пробормотала Шанте, ослабляя хватку на моей руке.

— Верховный Морвель, это очень сильное заявление! — возмутился Доменик, спасая ситуацию. — Почему мы узнаём об этом только сейчас?!

— Потому что моей сестре поступали серьёзные угрозы, — ответил Калеб, вставший рядом со своим отцом.

Шум в зале усилился. Журналисты тянули руки, фотографы ловили каждый кадр, а я повернул голову на двойные двери в дальнем конце зала, будто почувствовал, что Лидия вот-вот выйдет.

И не ошибся…

Лидия появилась на пороге без сопровождения. Чёрное платье до колена, строгое, без единого излишества. Волосы собраны в низкий узел, открывая шею и линию скул. Никаких украшений, лишь тонкая тёмная цепочка у ворота, спрятанная наполовину под тканью.

Змейка гордо подняла голову и прошла к сцене, игнорируя выкрики и вспышки камер. Брат подал ей руку и встал рядом, выражая поддержку, а я сдержал раздражение от того, что это делал не я…

Мне нужно было следить за Шанте, но я не ожидал, что вокруг будет столько выводящих из себя факторов.

Стикс подался вперёд, уставившись на мою женщину так, будто всё это время он переживал боль утраты ничуть не меньше, чем я.

— Что за цирк, — тихо фыркнула Юриэль, выдавая неприязнь.

Лицо Верховной исказило отвращение, которое у неё не получилось скрыть. Остальные выражали искреннее удивление происходящему, но служительница явно выделялась.

— Понимаю, что моё появление стало большой неожиданностью для всех, — начала Лидия, опустив взгляд. — Мы обязательно ответим на все вопросы, которые посчитаем уместными.

— Лидия Морвель, вы утверждаете, что инсценировали собственную смерть. Скажите, кто именно стоял за угрозами? — самый смелый журналист поспешил подать голос.

— Верховный Кронвейн был вашим супругом в тот период? Ему было что-то известно об этом?

— Ваше возвращение означает, что угроза исчезла… или вы больше не боитесь?

Зал взорвался вопросами, но я их не слышал. Я смотрел на Лидию, которая старалась игнорировать моё присутствие. Она держалась, с хладнокровием отвечая на весь поток любопытства.

Юриэль рядом затихла, словно начала соображать. Я заметил, как дёрнулся уголок её губ при взгляде на сцену.

— Какая продуманная постановка… Что скажешь, Ри? Знал, что она не умерла? — насмешливо спросила Шанте, поворачивая голову на меня.

31

Настроение главы: Klergy — Fight for survival

Риэль уехал, а я сидела на кухне, сжимая пальцами кружку с остывшим кофе.

Я не могла собраться и заставить себя хотя бы переодеться. Хотелось сорваться к Габриэле, прижать её к себе и прошептать, как сильно люблю. Но я могла довольствоваться лишь сообщением от Венеры, что у них всё хорошо.

Телефон лежал рядом, экран уже погас, но я всё равно время от времени бросала на него взгляд, будто там могло появиться что-то ещё. Что-то большее, чем сухая фраза о том, что всё в порядке.

Случившееся с Риэлем должно было выбить почву из-под ног, заставить снова сомневаться, искать выход или бежать. Вместо этого внутри осталась странная, почти пугающая ясность.

«Я влюбился в тебя…»

Я никогда не ждала от него этих слов. Даже не допускала мысли, что однажды услышу их. Риэль Кронвейн не был тем, кто признаётся в чувствах.

Признание не отменяло того, кем он был. Не стирало того, что происходило между нами раньше, но игнорировать его тоже не получалось.

Слишком серьёзно прозвучало. Слишком вовремя. И слишком сильно задело, чтобы просто сделать вид, что этого не было.

К счастью, от копания в мыслях меня прервал звонок в дверь.

Я открыла, не сомневаясь, кого впускаю.

— Тиара…

— Лидия,

— Будешь кофе или чай?

— Я бы предпочла узнать причину, по которой ты меня пригласила, — выгнув бровь, женщина перевела на меня взгляд.

Закрыв дверь, я прошла на кухню, не оглядываясь, но точно зная, что Тиара последует за мной.

Чемодан тихо прокатился по полу и остановился у стены.

— Спасибо, что приехала, — засыпая зёрна в кофемашину, я оглянулась на Тиару. — Мне нужна твоя помощь.

— Это я уже поняла, — хмыкнула она. — И я люблю зелёный чай.

Первокровная была настолько же собранной, насколько её брат — холодным. Я в который раз отметила, насколько они были похожи друг на друга.

Оставив затею заварить кофе, я поставила чайник, а следом выпалила всё, как на духу. В этот раз не было смысла бояться и утаивать. Мне нужны были сильные союзники, способные защитить в случае чего. И я не сомневалась, что Тиара была той, на кого я могу положиться.

— Так… подожди, ты говоришь про Шанте? — хмурясь, перебила мой рассказ первокровная.

— Именно. Есть подозрения, что она причастна… ко всему.

— И мой брат собрался жениться на ней, чтобы выведать побольше информации? А ты вернулась, чтобы встать у неё поперёк горла? — Тиара пыталась переварить услышанное, а я кивнула. — Ну, звучит как что-то очень интересное… Спасибо, что позвала, с удовольствием поучаствую.

— Это не какая-то игра, — заметила я, не понимая, откуда у первокровной появился такой задор.

— Да, я уже поняла. Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? — сестра Риэля ещё раз огляделась.

Было сложно прочитать какие-то эмоции на её лице. Казалось, что моя квартира не очень удовлетворяет её требованиям, но я могла и ошибаться.

— Да, там есть свободная комната, — я указала на коридор.

— А где Габи?

От вопроса, моё сердце сжалось. До сих пор казалось, что я не могу говорить о дочери открыто.

— Она… не здесь…

Тиара сухо улыбнулась, но не стала продолжать расспросы.

— Можешь на меня рассчитывать, Лидия, — поднимаясь, сказала она. — Раз ты и Габи теперь часть моей семьи, будь уверена, что я сделаю всё, чтобы защитить вас.

— Ну-у, формально я разведена с Риэлем, и мы не семья…

— Да? А я отчётливо ощущаю здесь его запах, — Тиара подмигнула и скрылась за углом, оставив меня с ворохом мыслей.

Я пока не понимала, не обернётся ли моя просьба чем-то непоправимым, но думать ещё и об этом было невыносимо. О приезде Тиары я не стала рассказывать, посчитав, что она станет моей личной защитой в стенах этой квартиры.

Когда приехал Калеб, я была полностью готова. Брат, хвала богам, не стал спрашивать о Кронвейне. Зато присутствие Тиары незамеченным не осталось.

Первокровная подняла голову, когда Калеб показался в поле её видимости.

— А ты повзрослел, Калеб Морвель, — растянув губы в улыбке, заметила сестра Риэля.

— Тиара? Что ты тут делаешь?

— Личная охрана твоей сестры, — дёрнув плечом, ответила она.

— Риэль попросил тебя?

— Я попросила… Мы можем обсудить это по дороге?

Калеб уставился на меня, но не стал спорить. Чем ближе подходило время, тем сильнее я нервничала. Мне было совершенно не до светских бесед. Хотелось побыстрее перешагнуть черту, после которой ставки повышались.

По дороге в храм брат всё же вернулся к вопросу о Тиаре. И мне пришлось рассказать, как мы встретились в Валлении.

— И ты решила позвать её, потому что она сестра Кронвейна? — в голосе Калеба не было упрёка, лишь попытка понять.

— Да. Мне кажется, что я могу ей доверять.

— Лиди, мы усилили охрану настолько, что тебе позавидует президент. Вряд ли помощь Тиары потребуется.

— Калеб, я ценю это, но вы мыслите, как мужчины. Усилить охрану, перекрыть входы — это работает, когда опасность приходит снаружи, но Шанте вряд ли будет ломиться в дверь.

— И как она, по-твоему, поступит?

— Без понятия, но лучше, если со мной будет кто-то, кому я могу доверять.

Машина сбросила скорость и свернула с основной дороги. Поток людей остался впереди, у парадного входа, где уже собрались журналисты.

Калеб объехал здание и остановился у служебного входа, скрытого от лишних глаз.

Эрих встретил нас и провёл по коридору.

— Мы пока подготовим толпу, — отец серьёзно посмотрел на меня, словно пытаясь понять, готова ли я официально вернуться к жизни.

Ничуть не сомневаясь, я кивнула.

— Здесь везде охрана, ты в безопасности, — добавил Калеб.

— Я сделаю объявление, выходи, как будешь готова.

Стоя за дверью, я слушала, как поднимался шум. Страха не было, лишь чёткая, почти холодная концентрация.

Коснувшись пальцами подвески, я сделала глубокий вдох и шагнула внутрь.

Нацеленные камеры и вспышки нервировали, но я уверенно шла к трибуне, где меня ждали отец и брат. Стараясь не смотреть в сторону служителей, я поднялась.

С усилием воли я выдавила что-то, лишь бы сбить напряжённую тишину, воцарившуюся в зале. И тут же со всех сторон посыпались вопросы, на которых не получалось сосредоточиться.

Взгляд метнулся к первому ряду. Я видела Доменика, округлившего глаза, и его супругу, не скрывающую шока. Диану, приложившую ладони к груди в такой человеческой манере. Эреба, оказавшегося среди собравшихся…

Стикс смотрел с искренним непониманием, и его реакция была абсолютно понятна.

А ещё я видела Шанте, которая держала Риэля за руку…

— Задавайте вопросы по одному, пожалуйста, — Калеб обратился к залу, вероятно, решив, что я опешила от количества перекрикивающих друг друга голосов.

— Мы не разглашаем информацию о нападавших, — прочистив горло, ответила я. — На данный момент моей жизни ничего не угрожает.

— Что насчёт господина Кронвейна? Он был в курсе…

— Нет, мой бывший супруг не был в курсе. Увы, в тот момент я не могла поделиться с ним правдой, — я снова посмотрела на Риэля и это было ошибкой…

В прошлом Риэль прекрасно владел своими эмоциями. Он оставался загадкой, которую невозможно было разгадать. Если он злился, это читалось по напряжённой линии челюсти. Если его что-то забавляло — уголок губ мог дрогнуть на долю секунды, но так быстро, что можно было принять это за игру света.

Сейчас Риэль смотрел так, будто я была единственной, что было по-настоящему важно. Он словно пытался прочитать что-то, написанное очень мелким шрифтом у меня под кожей.

Я

— Господин Кронвейн, дадите какие-то комментарии…

— На данный момент мы не можем поделиться большим, — вмешался Эрих, намекая, что конференция окончена.

Даже когда охрана начала оттеснять журналистов к выходу, в зале всё ещё звучали обрывки вопросов, щелчки затворов и приглушённые возмущения.

Я отступила назад поближе к Калебу, позволяя отцу взять на себя остатки официальной части.

— На этом мы завершаем открытую часть, — сообщил отец, коротко оглядев зал. — Благодарю за внимание.

Свои места покинули лишь те, кто не имел доступа к неофициальной части, на которой общение проходило уже более неформально. В зале остались Верховные, жрецы, политики и первокровные, чьё присутствие показалось отцу приемлемым.

Люди получили информацию, которая совсем скоро разойдётся по всем новостям. Теперь свою порцию должны получить те, кто имел отношение к другой стороне нашего мира.

Один из жрецов подошёл к отцу и что-то тихо сказал. Эрих перевёл взгляд на меня.

— Приглашаем всех на закрытую часть вечера. Вы можете задать волнующие вопросы нашей семье, но прошу принять, что мы не можем называть вам имена и фамилии, — предупредил отец.

Гости не стали медлить, привыкшие к подобным форматам, они быстро перестроились, сменив официальный тон на более гибкий.

Я отошла от трибуны и вместе с Калебом последовала за Эрихом.

В зале, скрытом от посторонних, уже накрыли фуршет. Было странно видеть шампанское и закуски, которые предлагали гостям после новостей о моём воскрешении.

Усилием воли, я старалась держать голову прямо, чтобы не посмотреть на Риэля. Лопатки горели, и я могла с уверенностью сказать, что его взгляд сейчас был направлен только на меня…

— Лидия, это… так неожиданно! — Диана первая подошла ко мне и увлекла в объятия. — Признаться, это шокировало меня даже больше, чем весть о твоей гибели. И я очень рада, что всё обошлось.

— Спасибо, — ответила я, веря в искренность слов Верховной Ваара.

Калеб держался рядом, не отходя ни на шаг. Остальные разбрелись, кто куда, бросая на меня косые взгляды. Открыто подходить пока не решались, предпочитая беседовать с Эрихом.

Но когда к нам подошёл Эреб, я посмотрела на брата, мысленно прося разрешения оставить нас.

— Буду рядом, — буркнул Калеб и отошёл к отцу.

— Вы умеете удивлять, госпожа Морвель, — целуя мою руку в привычной манере, сказал первокровный.

— Эреб, — выдохнула я, не понимая, с чего начать.

Совсем недавно Стикс казался мне идеалом… Я смотрела на него, невольно сравнивая с Кронвейном и видела столько всего, чего мне не хватало. В голове рисовались образы нашего с ним возможного будущего. Наивная вера в то, что в мире существовали другие мужчины, которые не ставили своей целью мое уничтожение.

Сейчас это был просто мужчина. Красивый, внимательный, правильный. Но не мой…

— Как ты, Лидия? — прямо спросил Эреб, решив не тратить время на банальные вопросы.

— Уже в порядке… Извини, что так вышло, — зачем-то добавила я, хотя не понимала, за что именно извиняюсь.

— Ты сейчас в безопасности? — почему-то Стикс взглянул в сторону Кронвейна, словно было само собой разумеющееся, что он как-то причастен к моей «смерти».

Я открыла рот, чтобы ответить, но в зал вошёл Пьер, присутствие которого ещё больше усложнило ситуацию. Артист осмотрел и, заприметив меня, немедля подошёл.

— Не знал, что ты прилетел, — удивился Эреб.

Но ещё больше он удивился, когда его брат, без лишних слов притянул меня в дружеские объятия. Могло показаться, что не дружеские, но при нашем последнем разговоре, когда я провожала Пьера, мы расставили чёткие границы:

— Пьер… — я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы сказать, что думаю.

— Лидия, избавь меня от слов, какой я правильный и хороший. Я уже понял, что это не наша история, — Стикс притянул меня к себе и поцеловал в макушку. — И как бы не было неприятно, что ты выбрала не меня, имей в виду, что я всегда в твоём распоряжении. Как друг, разумеется.

— Да, решил поддержать Лидию, — отозвался младший брат и подхватил шампанское у официанта.

Эреб переводил непонимающий взгляд с меня на Пьера.

— Так получилось, что твой брат сильно помог мне. Мы случайно встретились, как только я улетела…

— То есть… Ты обо всём знал и не рассказал мне?! — Сначала Эреб округлил глаза, но вовремя осознал, что обстановка, в которой мы находились, была не соответствующей.

— Не имел права, — пожав плечами, спокойно ответил Пьер и отпил шампанского. — Лидии нужна была безопасность…

— И ты подумал, что я для этого не подхожу?

Кажется, старший брат перестал себя контролировать, сжав руки, он смирил родственника таким испепеляющим взглядом, что мне стало не по себе.

Да, ситуация была не очень приятной, но не настолько, чтобы так злиться. Всё-таки наше общение с Эребом в прошлом было… Да ничем не было, всего лишь флирт и капелька симпатии. Если Стикс и рисовал себе какое-то будущее со мной, это было глупо с его стороны также, как и с моей.

— Добро пожаловать домой, — послышалось за спиной.

Я постаралась придать лицу безучастный вид, но уверена, что все заметили, как дёрнулась моя бровь.

— Верховная Шанте, — оборачиваясь, я налепила фальшивую улыбку.

Юриэль пристально прошлась по мне и замерла при виде Пьера, до сих пор стоящего ко мне слишком близко. Пока служительница глазела на нас, я мельком оценила Кронвейна…

— Неожиданные новости, госпожа бывшая супруга, — ухмыльнувшись, холодно отозвался Риэль.

Хотелось улыбнуться, но я лишь мысленно покачала головой от того, что он всё же собрался. Изобразить отвращение у него получилось отменно. Хотя… возможно, отвращение было реальным, ведь я стояла с двумя братьями Стикс.

— Отчего же вы не поделились со мной своими планами? Если вам угрожали, я мог бы с этим разобраться. Всё же мы заключили союз и те, кто угрожал вам, угрожали и мне…

— Господин Кронвейн, есть вещи, которые жёны не рассказывают даже собственным мужьям, но охотно делятся ими с любовниками, — я игриво подмигнула ему. Это был перебор, но отменная игра, заставившая Шанте поднять брови в удивлении.

Все собравшиеся поняли намёк, а Пьер охотно включился, кладя руку на мою талию. Я ждала читаемой злости на лице, но Риэль удивил. Уголок губ чуть приподнялся, отчего у меня по

— Кстати, я с удовольствием принял ваше предложение выступить на вашей свадьбе. Госпожа Шанте позвонила, и я не смог отказать, — казалось, Пьер пытается сгладить углы, но это было невозможно.

— И я в который раз благодарю вас, — Верховная улыбнулась. — Что ж Лидия, рада, что всё позади и вы снова дома. Со своей семьёй.

Вряд ли кто-то из собравшихся смог уловить нотки ехидства в словах служительницы. Но я уловила. То, с каким презрением она сказала «семьёй» и то, что это был тот самый намёк.

— Госпожа Шанте, — приблизившись к её уху, обратилась я, — вы можете быть уверены, что я не претендую на Риэля. Я в курсе, что он спал с вами, когда мы были женаты. Рада, что у вас получилось добиться своего…

Мне хотелось увидеть на её лице ту самую трещину, но Верховная оставалась безучастной, лишь сжала губы в тонкую линию.

— Я не стану мешать вашему счастью, — я повернулась к Эребу. — Поговорим чуть позже?

Стикс согласился, но я заметила, с каким недовольным видом он косился на брата. Но это уже не имело значения, моя роль на этом вечере была выполнена. Жаль уезжать всё равно было рано.

Эрих принялся подводить ко мне каких-то политиков, представителей влиятельных первокровных и других незнакомцев, которым приходилось отвечать на банальные вопросы.

Я отвечала, улыбалась, кивала, пожимала протянутые руки и каждое движение давалось через силу. Мысли были не здесь. Они снова вернулись в комнату, где спала Габи... Я скучала по запаху её волос, по тому, как она причмокивала во сне, по маленькому телу на моих руках.

Сжимая пальцы на бокале с шампанским, я поглядывала на часы.

Очень надеюсь, что Шанте не затянет со своим следующим ходом… Иначе мне придётся самой подтолкнуть её.

32

Настроение главы: Florence + The machine — Seven devils

Лидия Морвель обладала удивительной способностью. Даже будучи моей, она умудрялась создавать впечатление, что это не так.

Я в который раз отметил, как она прижималась к певцу и искренне улыбалась. В то время как Калеб стоял у стены и просто следил за сестрой, Стикс младший ходил за ней хвостом.

Юриэль что-то говорила, я кивал, не слыша ни слова. Моё внимание было приковано к Лидии, которая смеялась над чем-то, сказанным Пьером, и этот смех резал по нервам похлеще плетей.

Она делала это намеренно. Я знал, но всё равно не мог остановить глухую, животную злость. Каждый раз, когда рука артиста касалась её локтя, когда он наклонялся к её уху, когда она отвечала ему улыбкой, которую я никогда не видел обращённой к себе, — во мне с хрустом что-то ломалось.

Мы все здесь должны были отыгрывать, но в своей роли я фальшивил…

Шепнув что-то Пьеру, Лидия направилась в сторону уборной. Мне следовало включить голову и заняться более важными вопросами, но я проигрывал магнетизму этой женщины.

Шанте разговаривала с руководителем ИКВИ и, кажется, не обращала на меня никакого внимания. Воспользовавшись моментом, я шепнул ей, что отойду покурить. Верховная поджала губы, но не стала спорить и навязывать свою компанию.

— Не спускай с неё глаз, — проходя мимо Калеба, бросил я.

Он сжал челюсть, но не сказал ничего, что могло бы меня вразумить, понимая, что это может привлечь ненужное внимание.

Змейка только вышла из уборной, стряхивая капли воды с рук, но я втолкнул её обратно.

Лидия распахнула глаза, собираясь что-то сказать, но я затолкал язык в её рот, не оставляя шанса возмутиться. Пальцы вцепились в мои плечи в попытке оттолкнуть, но было поздно и бесполезно.

Я повёл её к столешнице, вдавливая в край. Рука потянулась к крану, открывая его, чтобы шум воды скрыл то, что здесь происходило. Брызги полетели в стороны.

Пытаясь сопротивляться, змейка что-то шипела, но быстро сдалась, включившись в поцелуй. Пальцы, которые двенадцать секунд назад впивались в мои плечи, теперь скользнули вверх и сжали волосы.

Шум заполнял пространство, но я всё равно слышал её дыхание — прерывистое, сбитое, переходящее в стоны.

Обхватив её лицо ладонями, я оторвался, но всё ещё был слишком близко.

— Какого хрена… — осознав, что я сделал, Лидия метнула взгляд к двери.

— Почему он так на тебя смотрит? — перебил я.

— Что?

— Этот… артист… Он не отлипает от тебя. Даже когда ты отходила, он провожал тебя взглядом. Я считал… Четырнадцать раз за сорок минут. Не считая тех моментов, когда ты смотрела на него и улыбалась.

— Риэль, — Лидия покачала головой, словно это было чем-то неважным.

— Ты сказала, что хотела с ним переспать, или у вас что-то было? — руки сместились с её лица к ягодицам, до боли стискивая их.

— Это сейчас неважно. Соберись, чёрт возьми! Тебе надо следить за Шанте…

— Ответь, — процедил я, понимая, что от этого зависит… многое.

— Я не спала с ним, только поцеловалась один раз… Ой, да ладно, Кронвейн! Ты вообще переспал с Верховной и заделал ей ребёнка. Не надо смотреть с таким осуждением…

— Это было случайно, — сдерживаясь, напомнил я. — И я думал только о тебе...

— А я думала о себе, но не могла отделаться от тебя! — Лидия толкнула меня в грудь, вынуждая отступить. — Не ожидала, что эта твоя сторона окажется ничуть не лучше другой.

— Другая сторона, — повторил я, пробуя слова на вкус. — Про ту, которая держала тебя за горло?

— Именно, Риэль. Сейчас ты тоже не ждёшь, а врываешься, давишь и требуешь.

— А ты не требуешь? — я подался ближе, чувствуя её дыхание. — Ты не врываешься в мои мысли, когда я пытаюсь думать о другом? Не давишь, когда я пытаюсь забыть? Не требуешь, чтобы я смотрел только на тебя, даже когда ты смотришь на него?

— Давай сосредоточимся на более важных вещах…

— Ты самое важное, Лидия! Я не могу думать ни о чём, пока вижу, как ты заигрываешь с другим…

— Риэль…

— Я не могу дышать, когда тебя нет. А когда ты рядом — задыхаюсь от того, что не могу тебя коснуться. Это сводит меня с ума… И когда я

— Ты ошибаешься, — сказала Лидия, на этот раз касаясь моего лица. — Я люблю тебя, и это самое страшное, что со мной случалось. Потому что я не знаю, как перестать… И не уверена, что хочу…

Взгляд не мог оторваться от её лица, продолжая выискивать подтверждение услышанному, но Лидия молчала и улыбалась.

— Ты услышал, — едва касаясь меня губами, сказала она. — Но нам надо отыграть до конца. Верни ту версию Риэля, которая могла уничтожать одним взглядом… а то сейчас ты только раздеваешь и меня это сбивает.

— Хорошо, — заправляя прядь за её ухо, я кивнул.

Возможно, если бы Лидия призналась раньше, я бы не был так заведён. В квартире она предпочитала отмалчиваться, а я не стал давить. Но увидев её с тем артистом, просто не мог отделаться от мысли, что между ними что-то было.

— Кстати, — обернувшись у двери, змейка хитро прищурилась, — Пьер в курсе, что я всегда была влюблена только в тебя. И тебе стоит сказать ему спасибо, что он так отменно отыгрывает.

Лидия вышла, а я ещё двадцать секунд стоял у зеркала. В глазах угасал серый огонь, который я не мог контролировать, когда дело касалось её. Рядом со змейкой всегда просыпалась моя звериная часть.

Проведя ладонью по лицу, я постарался стереть запах Лидии. Не помогло. Она была везде — на коже, в лёгких, в голове.

Я поправил ворот рубашки, где пальцы сминали ткань, сделал вдох и направился к выходу. Лидия была права. Нам всем нужно поскорее прихлопнуть надоедливую мошку, которая выкачала слишком много крови.

Но для начала мне нужно было проверить жену Доменика. Реакция жрицы на Шанте показалась мне чересчур странной.

Чтобы обезопасить жрецов и служителей в других храмах, им всегда давали специальный отвар, который делал запах их крови непривлекательным для первокровных и актиров. Стопроцентной гарантии безопасности не было, но так мы могли хотя бы быть уверенными, что никто не подвергнется случайному нападению. Впрочем, во время причастий на службах, обычным людям тоже давали именно такой отвар.

Раньше было достаточно того факта, что это защита и инцидентов нападения не было, но что, если Шанте воздействовала на жрицу, наплевав на отталкивающий запах?

В зале я не обнаружил Верховную и… Калеба. Лидия тоже вертела головой по сторонам.

— Ты не видел Юриэль? — подойдя к Эребу, поинтересовался я.

— Она пошла за тобой, но так и не вернулась, — ответил он с лёгкой улыбкой на лице. — Может увидела или услышала что-то не то?

Я медленно повернулся к Стиксу.

— Что? Тут только идиот не заметит, как ты смотришь на Лидию. Вряд ли это понравилось твоей невесте, — хмыкнул Эреб, но не стал дожидаться ответа. Кивнув кому-то знакомому, он перевёл внимание.

Прикидывая, как далеко могла убраться Шанте и успею ли я догнать, я подошёл к Эриху.

— Калеб отправился за ней, — процедил он, стараясь не смотреть на меня. — Я отвезу Лидию, отправляйся за ними и постарайся не облажаться на этот раз.

В последний раз скользнув по змейке взглядом, я бросился на парковку, где должен был ждать Тобиус. Увы, машины с водителем не было. Немедля вытащив мобильник, я набрал Верховной.

— Юриэль, ты где?

— Буду ждать тебя дома, Ри. Постарайся побыстрее и не задерживайся, — ответила Шанте и тут же сбросила вызов.

Я сжал телефон, но быстро взял себя в руки, оглядываясь по сторонам. Из храма как раз вышел Доменик, крутящий ключи от машины на пальце.

— О, Кронвейн, где ты пропадал? Юриэль сказала, что её тошнит и попросила Алису проводить…

— Что? — я собирался вырвать ключи, но вместо этого замер.

— Ну-у, Верховной Шан…

— Зачем она попросила твою жену?

— Я-то откуда знаю, может, потому что тебя рядом не было? — Доменик пожал плечами и собирался сесть в машину, но я оттолкнул его. — Кронвейн! Какого чёрта?!

— Позже объясню, — кинул я, забираясь на водительское сиденье.

Я вдавил педаль газа в пол, и машина Доменика, жалобно взревев, вырвалась с парковки. Липкое, холодное предчувствие сжало грудную клетку.

Что-то было не так… или, наоборот, именно так, как должно быть, но у меня не было понятия, что придумала Шанте.

Казалось, я упустил её всего на короткий миг, но уже не имел понятия, чего ждать дальше.

— Морвель? — дождавшись ответа, я попытался выдохнуть, но воздух застрял в лёгких.

— Я двигаюсь за Верховной, судя по всему, она едет к тебе домой, — спокойно сказал Калеб.

— Жрица с ней?

— Да, они вместе садились в машину…

Только я собирался сказать о своих опасениях, как Морвель, судя по всему, резко дал по тормозам. Через динамик послышался скрип колёс.

— Что там у тебя?

— Каяна… — глухо ответил он. — Что-то случилось… Перезвоню!

Я мог догадаться, что Морвель почувствовал связь со своим донором. Игнорируя светофоры, я гнал машину и параллельно пытался дозвониться до Демиана, но гудки так и остались гудками.

Выругавшись сквозь зубы, я ударил кулаком по рулю.

Спустя семнадцать минут я вылетел из машины и ворвался в дом, который встретил давящей тишиной.

Я огляделся, но не увидел Шанте и жрицу пока не прошёл глубже. Юриэль стояла у плиты спиной ко мне. Жена Доменика сидела за кухонным столом, вытянув руки перед собой.

Верховная была здесь и только это имело значение. Лидия с отцом и под охраной. Морвели с Габи и ей ничего не угрожает. Мы всё просчитали и именно сейчас всё складывалось как нельзя лучше, чтобы получить признание и прижать Шанте.

Взгляд скользнул по поверхности, на которой было что-то неестественное…

Из пакета, прорезая тонкую плёнку, торчали кости. Земля сыпалась из прорех, оседала на поверхности мелкими чёрными крупинками.

Я узнал кости раньше, чем мозг обработал увиденное. Когда-то это были первокровные, подарившие мне жизнь и желавшие видеть во мне своё отражение…

— А ты, оказывается, умеешь слушать меня, когда хочешь, — Шанте не повернула голову, но я услышал смешок в голосе.

— Что здесь происходит?

— А на что похоже? — она всё-такие обернулась. — Почти семейный ужин, но не переживай, Алиса скоро уйдёт. Только передаст тебе кое-что.

Если Юриэль и рассчитывала, что я удивлюсь, то просчиталась. Медленно пройдя

— Приятно, что ты такой послушный. — В её руке лежал пакет с донорской кровью.

Она потянулась к ножницам и отрезала край, отчего в воздухе закружил металлический запах. Шанте наклонила пакет и из уголка в бумажный стаканчик из-под кофе полилась кровь.

— Знаешь, я так люблю эти штуки, — улыбнувшись, сказала она, закрывая стакан пластиковой крышкой. — Никто и не догадается, что внутри. Вот за эту разработку действительно стоит поблагодарить человечество. У них так мало достижений, но некоторые, правда, полезны.

— Тебе нельзя пить кровь. Ребёнок…

Откинув голову, Шанте громко рассмеялась.

— О, право! Твоё желание иметь детей действительно достойно восхищения, — оставив стакан, она подошла ближе и провела пальцами по краям костей.

Взгляд скользнул по ним лишь на секунду, фиксируя увиденное, и тут же вернулся к ней.

Верховная выглядела абсолютно спокойной, будто в её картине мира всё давно было предопределено. И меня нервировало это. Я не любил, когда ситуация ускользала из-под контроля, и тем более не терпел, когда кто-то контролировал её лучше меня.

Шанте не пыталась скрыть происходящее, не суетилась, не оправдывалась, не искала выхода. Напротив — позволяла мне рассмотреть всё до мелочей, будто ждала оценки.

— Кости тут, кстати, с утра лежат, я рассчитывала, что ты заметишь, но, очевидно, ты был так вымотан после встречи со своей шлюхой, что пропустил это… — обиженно надув губы, Верховная покачала головой. — И ты не тронул меня до сих пор из-за ребёнка, ведь так? Знала, что это сыграет мне на руку.

Не выдержав, я подскочил, готовясь прямо сейчас оторвать её башку. Шанте выставила ладонь и цокнула языком.

— Ну, куда же ты так торопишься, Ри? Я ведь ещё не рассказала тебе главного, милый. Разве ты не хочешь признание? — она захлопала глазами.

Слова прошли сквозь сознание, будто не за что было зацепиться, и лишь спустя секунду сложились в единую картину. По телу медленно разлился вязкий холод.

Здравый смысл вцепился в затылок мёртвой хваткой. Я сжал кулаки и медленно, через силу выдохнул.

— Садись, Ри, — Юриэль говорила почти ласково, будто впервые не отыгрывала, а показывала себя настоящую. — Не порти момент.

Преодолевая желание услышать хруст ломающихся костей вместо слов, я вернулся на место. Годы ушли на поиск виновного. Годы пустоты, тупиков и вечной погони не за теми.

Верховным я стал, потому что мечтал изменить мир. А в итоге я только сильнее погряз в паутине. Время, которому я поклонялся, не вернуло мне прошлое и не приблизило будущее. Но здесь и сейчас у меня было настоящее и та правда, за которой я годами гнался…

Шанте подхватила стакан и плавно прошла к другому концу стола, усаживаясь напротив. Разделяющий нас стол с костями казался алтарём, на котором она собиралась принести в жертву правду.

Алиса продолжала неподвижно сидеть, пялясь в одну точку.

— Я много раз говорила тебе о своём детстве, но, полагаю, ты никогда не вдавался в детали. Мои родители были мясниками, не в прямом смысле этого слова. У них были заводы по производству мяса. Иронично, правда? Но это была целая империя, ведь, как и нам, людям нужно что-то есть. Мы кормили их, чтобы потом их же есть, забавная пищевая цепочка.

Шанте покачала головой, и в этом жесте было столько снисходительности, что я едва сдержал порыв снова на неё кинуться. Мысленно хотелось побыстрее перейти к сути, но я продолжал подыгрывать.

— Потом у бизнеса отца появились конкуренты среди обычных людей. Простые человечишки посмели угрожать первокровным. Представляешь? Отец не придавал значения, а потом машину, на которой он ехал с моей матерью, взорвали. Вот так в один день я потеряла тех, кого любила и всё из-за… этого мяса, возомнившего себя здесь богами. Мы всегда были идеалом, но мир велел нам молчать и подстраиваться, нам, Риэль!

Хлопнув по столу, Верховная впервые показала истинное лицо, искажённое ненавистью. Маска сползла, обнажив глаза, налившиеся кровью и губы изогнутые в гримасе отвращения.

— Я ещё не прошла инициацию, но уже знала, что мы отличаемся от них… Опеку надо мной взяла бабка по линии отца. До этого я никогда не видела её, мне говорили, что она умерла. А оказалось, что не умерла, но придерживалась традиционных взглядов на мир. Свою первую кровь я попробовала в четырнадцать. Бабуля разрешила обескровить мальчишку, который приносил газеты, — на губах растянулась улыбка, — это было… приятно.

Копаясь в памяти, я не мог вспомнить таких подробностей о прошлом Шанте. Она обходилась лишь тем, что родители мертвы и её воспитывала родственница. Знай я такие детали, давно бы двигался в нужном направлении.

— Позже было посвящение и знакомство с другими первокровными. Все из влиятельных семей, кроме меня и Ады… Ах да. Ты же не знаком с ней лично. Ты уж извини, у меня очень мало друзей, но их я предпочитаю не показывать… Хотя с Альваром получилось так неожиданно… — Шанте провела пальцем по крышке и облизнулась. — Так вот, родителей убили и весь их бизнес быстро растащили акционеры. А моя старуха, хоть и была обеспеченной, но любила делать ставки. Как ты уже мог догадаться, удача была к ней неблагосклонна. Она проиграла всё, что у нас оставалось.

Я внимательно слушал, стараясь не упускать ни единой детали в рассказе.

— Мне буквально пришлось вытаскивать нашу семью из дерьма. Тогда-то и пришла первая идея открыть свою ферму, — голубые глаза оценивающе уставились на меня, но я оставался неподвижным. — Мы с Никсоном любили устраивать вечеринки «для своих» и быстро поняли, что первокровным нравится не просто пить из сосуда, но и делать ставки. Так мы открыли аукцион… Как сейчас помню тот вкус денег, который хлынул к нам таким потоком, что было трудно устоять перед соблазнами.

Когда-то я считал, что мы похожи… Пожалуй, я мог составлять личный топ ошибок, которые совершил в жизни, и эта заняла бы в нём почётное первое место.

Но потом я вспомнил, как годы считал Лидию убийцей. Нет, всё-таки заблуждение с Шанте сместилось на второе…

— Первое время покупали сирот из детских домов. Потом заключили контракты… — в её голосе не было ни сомнений, ни пауз, только выверенная до безумия уверенность, что всё сделано правильно. — Ты знал, что дети без семей тоже зовут мамочек, когда им страшно? Мы вот с Тео тогда очень

В голове не укладывалось, как она могла так легко говорить о чужих жизнях. Я знал, что среди нас есть звери, но даже звери останавливаются, когда не голодны… У Шанте же не существовало меры.

— Наш бизнес процветал, мы обрастали связями и знакомствами. Так я познакомилась с Константином. У нас быстро завязался роман. Мы были молоды, горячи и жадны до денег и крови. Что-то я не вижу на лице ревности, Кронвейн, — Юриэль рассмеялась и покачала головой, будто оценила собственную шутку. — Именно Альвар первым высказал, что нам нужна «крыша» и мы в самом деле начали не просто продавать, а собирать досье на всех наших клиентов. Многие из них оказались крайне полезными экземплярами.

Я постукивал пальцами по столешнице, ощущая внутри приятный трепет от того, как легко Шанте подписывала себе смертный приговор с каждой произнесённой фразой.

— А потом Эйнар высказал сумасшедшую идею! В тот момент как раз пересматривали Верховных и искали тех, кто готов занять освободившиеся места. Я не заканчивала колледжи, но поддельные документы, которые сделал один из знакомых ректоров первокровных, помогли мне занять должность. О да, Ри, в этот период мы с тобой и познакомились, — Юриэль приложила руки к груди. — Ох, какой же ты был… невероятный! Я влюбилась, как идиотка, но не имела понятия, как к тебе подобраться. Ни намёка на жажду, ни капли интереса к человеческой крови. Я не могла поверить в то, что ты на самом деле такой праведник и всё пыталась найти к тебе подход.

Образ, на который я когда-то купился, давно рассыпался, но я не ожидал, что за всем этим скрывалось нечто подобное.

— Да, мне пришлось стать праведной мученицей, чтобы понять тебя. Безупречная репутация, клиники, пришлось даже в самом деле пойти учиться на врача, чтобы не быть дурой. Мы продолжали свой бизнес, но всё стало куда проще. Оказалось, что должность Верховной дарит такие возможности, что и представить страшно…

— И когда же что-то пошло не так? — усмехнулся я, поймав на лице Шанте разочарование.

— Когда мы получили новости, что Корпорация Морвель готовит лекарство, — тяжело вздохнув, ответила она. — Представь, какую долю мы грозились потерять?! Альвар только наладил рынок обращения и терять такие деньги никто из нас не собирался. Тогда впервые я узнала, что такое удача… Мы даже не успели прикончить Калеба Морвеля, как он сам заявился в храм и признался, что обратил свою сотрудницу.

— Да, помню тот день. Тогда его отец просил вместо казни ввести ему «проклятье».

— Ага, — кивнула Шанте. — Я тогда даже возражать не стала, надеялась, что он благополучно сдохнет, но…

— Донор? — теперь улыбнулся уже я.

— Именно! Ты вообще можешь себе представить? Я о них никогда ничего не слышала, это же просто чудо... Представь, за сколько я могла её продать, как диковинку! Благо удалось максимально близко её изучить, хоть Морвель до сих пор охраняет свою «избранницу».

— Даже не представляю, как ты расстроилась, — с сарказмом заметил я. Дальше у меня в голове уже всё сложилось. — И когда ты поняла, что Морвель останется жить, пыталась прикончить его через донора? Умрёт она, сдохнет и он.

— Именно так. Там как раз пригодился Берроуз. Альвар успел втереться ему в доверие, пообещав прихлопнуть второго брата. Так идеально всё складывалось… Но Морвель убил Тео, а он был моим хорошим другом! Как же я разозлилась тогда… Пришлось прикончить ту учёную и забрать себе всё, что связано с препаратом. Мы хотели всё уничтожить, но Константин придумал, что мы можем сами продавать товар. Сначала обращать актиров, а потом давать им надежду. Двойная выгода, двойная прибыль…

— И снова где-то просчитались?

— Ты должен был проголосовать за признание вины Калеба Морвеля…

Пришлось напрячь память, чтобы понять о чём шла речь.

— Донора Морвеля едва не убили мои мальчики, но всё обошлось для неё, а для нас нашёлся удобный повод, чтобы выдвинуть ему обвинения за неисполнение обязанностей. Если бы ты тогда проголосовал, чтобы посадить его, ничего этого бы не было! Но в итоге он оказался на свободе и убил Сиама, а Седрик был вынужден откусить себе язык! Он так испугался, что пошёл даже против природы…

— Какая грустная история… Но вы зачем-то оставили в живых свидетельницу, которая подожгла дом Морвелей, — напомнил я.

— Ах, это… Альвар оставил девчонку для себя, планировал дождаться подходящего момента, чтобы обратить. Она должна была сыграть свою роль, но Константин отвлёкся, а потом… — Шанте свела брови к переносице и вздохнула, будто сожалея о смерти друга.

— А Диркли забрали, чтобы он изготовил препарат?

— Да, но Диркли оказался бестолковым идиотом! Без внушения он постоянно ныл и не соглашался работать. В какой-то момент я не сдержалась и обратила его, надеясь, что хоть так он станет послушнее… В итоге только потратила время. У меня никогда не получалось создать таких послушных шавок, как у Альвара…

— Мало практиковалась? — откинувшись на спинку, я склонил голову.

Шанте только сейчас поняла, что я дразню её. Сначала она нахмурилась, не распознав во мне удивления, но внезапно дёрнула головой.

— Я была хороша в другом, — она посмотрела без тени сомнения. — Годами училась манипулировать и искать слабости. Шантаж работал не на всех и не всегда, но манипуляции — безотказно. Достаточно найти слабость и, неважно, человек или первокровный, оказывались в моих руках.

— Кости ты для этого откопала? Надеялась шантажировать меня этим? — хмыкнул я, указав на серые останки.

— Ну-у, всегда надо прощупывать почву… Ты такой уверенный, Ри. Думаешь, что у тебя нет слабостей?

— Ты уже поняла, что они есть.

— Да-а-а, раздражающая особа эта Лидия Морвель. Знала бы, что так всё обернётся — давно бы убрала её.

— И почему же раньше не убрала? Разве не проще было избавиться от них всех…

— Я думала! — крикнула она, снова хлопнув по столу, но, внезапно рассмеявшись. — О, как же я хотела… Могла взорвать их, как взорвали мою семью… Но это методы примитивных людишек, Ри! Они копошатся внизу, жрут друг друга за бонусы в супермаркете, а я… я смотрю на всё это сверху. Всегда сверху.

Шанте поднялась, прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Ты родился в дерьме и вырос в нём, но так и не научился им наслаждаться,

Лениво пройдя по кухне, Верховная обняла себя руками.

— И эти Морвели… Убить их можно, но я хочу, чтобы каждый из них перед смертью понял, против кого пошёл. Они могли сдаться… Твоя Лидия, — запрокинув голову, Шанте рассмеялась. — Она меня даже удивила. Я ведь правда поверила, что она сдохла! Подумала, что это пресловутая удача снова оказалась на моей стороне… Но… Сука вернулась! И ты был с ней! Сорвался, как только узнал… Ты мог прикончить её, но вместо этого предпочёл трахать!

Не делая резких движений, я поднялся. Можно было слышать о многом, но когда Шанте произнесла имя змейки, терпение кончилось. Отодвинув стул, я медленно подошёл к Верховной, положив руку ей на плечо.

— Ты должен был остаться со мной. Я была вынуждена пробивать себе место и доказывать свою значимость… А эта дрянь никогда не знала, что такое настоящее дно…

У меня до сих пор были сомнения, почему Юриэль оставалась такой спокойной, ведь наверняка уже поняла, чем для неё всё кончится…

— Не хочешь узнать, для чего здесь наша гостья? — указав в сторону жрицы, спросила Шанте. — Давай, Ри, она хочет показать тебе кое-что интересное. Я уже знаю, что твоё внушение никуда не исчезло. Признаться, твоя уникальная особенность стала ещё одной причиной, по которой я тобой заинтересовалась. Мужчина, который может воздействовать не только на людей, но и на первокровных… — она склонила голову, и в этом жесте было столько наигранного любопытства, что меня передёрнуло. — Я даже экспериментировала на других, давая им кровь себе подобных. Перед смертью они все так страдали в муках, но ты… Ты отличаешься…

— Мне польститься?

— Нет, но ты можешь посмотреть, что я для тебя приготовила, — сложив руки на груди, Шанте пристально посмотрела в моё лицо.

Правильнее было закончить этот разговор… Но я зачем-то подошёл к жрице, касаясь шеи.

— Расскажи, — потребовал я, и сквозь проносящиеся картинки воспоминаний Алисы, услышал мерзкий смех Верховной.

— Достаточно найти слабость, Ри… У каждого она есть!

33

Настроение главы: Ólafur Arnalds — So far

Губы горели от поцелуя, но я вернулась в зал с гордо поднятой головой. Риэль грозился разрушить весь наш план, и я не могла позволить ему сделать это. Я не собиралась говорить о своих чувствах так скоро… боги, и тем более в туалете…

Не стоило переступать черту между нами. Внутри я понимала, чем это всё могло обернуться, но глупому сердцу было всё равно. Душа требовала Габриэля, которому когда-то отдала частичку себя.

— Где Калеб? — Не обнаружив его среди собравшихся, я подошла к отцу.

— Как только Кронвейн пошёл за тобой, Шанте уехала. Твой брат отправился за ней… Чем вы думали? — повысив тон, Эрих огляделся, боясь привлечь внимание.

Клубки тревожащих змей заползали в груди. Немедля я вытащила телефон и напечатала сообщение Розе. Ответ не заставил себя ждать, у них всё было спокойно.

На мгновение я облегчённо выдохнула, но тревога не покидала, ядом разгоняясь под кожей.

Риэль подошёл к нам и отвёл отца в сторону. Перебросившись с ним парой фраз, он поспешил из зала.

— Лидия, я сегодня улетаю, — Пьер снова оказался рядом и заглянул мне в глаза. — Не возражаете, если я провожу вашу дочь? — обратился он уже к Эриху, вернувшемуся ко мне.

— Возражаю…

— Всё в порядке, — я приблизилась к Эриху. — Я не одна и доверяю Пьеру.

— Лидия, — отец попытался предостеречь, но, если бы я хоть каплю сомневалась в Стиксе, ни за что бы не согласилась на его компанию.

— Калеб сказал, что вокруг толпы охранников. Калеб с Шанте, Риэль поехал за ними. Я должна вести себя естественно, а если вы будете меня постоянно сопровождать, вопросы неминуемо появятся, — надавила я, говоря шёпотом.

— Я против…

— Если что-то пойдёт не по плану, это станет заметно ещё по пути в квартиру. К тому же дома я под защитой.

Эрих поджал губы, я отчётливо видела его несогласие. Но у меня не было выбора. Точнее, выбор был, но каждый из них вёл к одному и тому же — к риску.

Я сделала свой ход — осталось ждать следующего шага Верховной. Мог ли он случиться, пока моих близких не будет рядом? Совершенно точно — да. Но я рассчитывала, что Шанте потребуется время, чтобы напасть, и этого времени хватит, чтобы Риэль смог ей помешать.

— Охрана отправится следом. Если что-то пойдёт не так, мы сможем быстро среагировать, — добавил Эрих.

— Хорошо.

Я подошла к Пьеру, принимая его руку и направляясь к служебному выходу.

— В дом твоей матери? — поинтересовался Стикс, когда мы вышли на улицу.

— Нет, я вернулась в свою квартиру.

— А Габи?

— Пока осталась с Венерой. Мне надо уладить кое-какие дела… Кстати, ты что-то зачастил с прилётами сюда? Разве у тебя нет концертов?

— Пришлось немного поменять планы. Вряд ли мы с тобой увидимся в ближайшее время, хотел попрощаться как следует, — Пьер открыл передо мной двери машины.

Но я не успела забраться, как сбоку показался Эреб.

— Так-так-так, собирались уехать и ничего мне не рассказать? — он мягко оттеснил меня, занимая сиденье спереди.

Я переглянулась с Пьером, который покачал головой.

— Не говори про Габи…

— Захочешь — сама расскажешь. И я не знаю, куда ехать. Сядешь за руль?

Без лишних слов я пошла к пассажирскому месту. Присутствие Эреба больше не казалось лёгким, как было раньше.

Машина тронулась по знакомому маршруту, а я старалась не думать о том, что за нами, скорее всего, следуют люди Эриха.

— Расскажете, когда успели спеться? — поинтересовался Эреб, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Чистая случайность. Я только улетела и сразу же столкнулась с Пьером, который прилетел на гастроли в Кассар. Пришлось рассказать про побег от Риэля.

— Ты всё-таки из-за него всё это придумала? — повернув на меня голову, мужчина прищурился.

— Да…

— Могла

— У меня тоже получилось помочь, — фыркнул Пьер с заднего сиденья.

— Да что ты? И как же ты помогал?

— Я работала на твоего брата и благодаря его поддержке смогла справиться… со всем, — поспешила ответить я, чтобы избежать недопонимания.

— Ясно, — буркнул Эреб, складывая руки на груди. — Но ты всё равно вернулась?

— Да. Устала убегать и соскучилась по семье, — сворачивая на дорогу, ведущую к дому, ответила я.

— А что Кронвейн? Опасность миновала?

— Ну, он же женится… Вроде ему не до меня.

Боковым зрением я заметила, что Стикс расслабился и позволил себе лёгкую улыбку. Уж не знаю, что там было в его голове, но очень надеюсь, что не мысли о нашем будущем. Нужно было объясниться и расставить всё по местам, как можно скорее…

— Вообще-то я собирался поговорить с Лидией вдвоём, — послышалось недовольное замечание от Пьера.

— У вас что… успело что-то закрутиться? — Эреб обернулся на брата, но я не видела выражения их лиц.

Пальцы стиснули руль сильнее. Неловкость от происходящего повисла в салоне.

— Эр, при всём моём уважении к тебе, не задавай тупых вопросов. Ты же вроде с мозгами, — заявил Пьер, а я едва не нажала на тормоз, чтобы возмущённо на него посмотреть. — Я помог Лидии, а не пытался ей воспользоваться.

— Ясно, — Эреб развернулся, но всю оставшуюся дорогу предпочёл молчать.

Впрочем, молчание разделяли все. Я боролась с виной, нашептывающей, что мой поступок вполне мог разрушить отношения между двумя братьями. Хотя и не обещала никому из них ничего, но всё равно чувствовала себя крайней.

Когда я затормозила у входа, Пьер вышел из машины и поспешил подать мне руку. Эреб как-то странно отреагировал на этот жест, пробурчав какое-то ругательство.

— Можно навязаться на чашку чая? — мило улыбнувшись, Пьер провёл ладонью по волосам, смахивая их со лба. — Всё-таки, кто знает, когда мы встретимся в следующий раз…

— Говоришь так, будто прощаешься навсегда, — я прищурилась, легонько ударив его в грудь.

Мне не хотелось, чтобы между нами оставалось какое-то напряжение и, тем более недосказанность. Пьер стал моим другом… Я часто думала о том, что могла бы дружить так с Майлзом, если бы не произошло всего того, что произошло.

— Не навсегда, но я решил уйти со сцены, — неожиданное признание заставило меня ошарашенно взглянуть на артиста.

— Что?!

— Говорят, что надо уходить на пике, вот я решил прислушаться. Устал…

— Вы долго собираетесь торчать на проезжей части? — Эреб вышел из машины. — Могу подождать внутри, пока вы закончите…

Пьер посмотрел на меня так, словно спрашивал разрешения. В этом взгляде было что-то до абсурда забавное — взрослый мужчина, известный на весь мир артист, сейчас мялся на парковке, ожидая от меня кивка.

— Не против поговорить в моей квартире? — поворачиваясь к Эребу, поинтересовалась я, на что он только пожал плечами.

Венера сказала, что Эреб поддерживал её и даже приезжал в гости. Пока его брат помогал мне, сам Стикс старший искренне переживал мою потерю, не зная, что это спектакль.

И сейчас, стоя на парковке, глядя на его спину, я вдруг остро почувствовала эту несправедливость. Он не заслужил быть втянутым в наш хаос. Не заслужил смотреть на меня с надеждой, которая не оправдается. Но заслужил хотя бы объяснений.

Мы поднялись и только на пороге я вспомнила, что в квартире была гостья.

Я вошла в гостиную и включила свет. К моему удивлению, Тиары поблизости не было.

— Располагайтесь, — махнув братьям Стикс на диван, я пошла на кухню. — Что будете пить?

В комнату гостьи я заглядывать не стала, подумав, что сестра Риэля вполне может выйти, услышав голоса.

— Без разницы, — ответил Эреб, подошедший ближе.

Пьер вошёл следом и занял место за столом. Я не стала спрашивать, что ему налить, прекрасно зная, что он ответит.

— Две ложки сахара? — склонив голову, я улыбнулась другу.

— И я всё-таки никак не могу понять, — задумчиво перебил старший брат, отодвигая для себя стул. — Почему ты не рассказал мне, что Лидия жива?

— Возможности не представилось.

— Серьёзно? Помнится, мы виделись, да и созванивались часто. Ты ведь знал, что…

— Что ты собирался сделать предложение? — фыркнул Пьер.

Я стояла к ним спиной, стараясь оттягивать момент, когда нужно будет встретиться лицом к лицу с каждым из них.

— Помню, как ты рассказал мне об этом, перед тем как я сам познакомился с Лидией. Но вот незадача, я встречался с матерью, и она даже в курсе, что наша семья отправляла какое-то предложение… А ты так убедительно мне тогда заливал, что я даже поверил.

Ложка с сахаром выпала у меня из рук. Крупинки рассыпались по полу. Медленно оглянувшись, я перевела взгляд с одного брата на другого.

Эреб расслабленно сидел на стуле и ухмылялся.

— Каюсь, — прикрыв глаза, он кивнул. — Чуть приукрасил, чтобы произвести впечатление.

Сахар хрустнул под подошвой, когда я сделала шаг вперёд.

— Чуть приукрасил, — повторила я, пробуя слова на вкус. — Значит, никаких писем не было?

— Но симпатия в самом деле была! Я был бы не прочь отыметь тебя где-нибудь, — Эреб рассмеялся, а я не могла пошевелиться.

Страшно было не от услышанного, а от того, как легко я повелась. Как легко впустила в свой дом кого-то…

— Что ты несёшь?! — Пьер вскочил с места, но сделать ничего не успел.

Движение было таким быстрым, что даже мой взгляд не уловил происходящее. В один момент Эреб сидел, а уже в следующий стоял над братом. Я услышала один короткий глухой удар и зажмурилась.

Стикс присел и приложил пальцы к шее Пьера.

— Фух, кажется, рассчитал верно, — улыбнувшись, он повернулся ко мне. — Не смотри так Лидия. Тебе бы о себе позаботиться…

— За-зачем…

Я пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Животный страх сковал каждую клеточку, дрожь била, а сердце застучало так, что я услышала его в ушах.

Страшно было не за себя, а за Пьера. Кровь он не пил, а значит, был слабее. Я слышала этот звук, с которым Эреб впечатал его голову в пол. Люди после такого не выживают…

Эреб сделал шаг ко мне. Он не переставал улыбаться, уверенный в том, что исполнит задуманное.

Мыслей было невыносимое количество, и каждая перекрикивала предыдущую.

Я хотела позвать Тиару, закричать во всё горло, но слова застряли в глотке. С тех пор, как я вошла, не чувствовала её присутствия. Год без крови сказался на моих способностях.

Мелькнула колючая мысль, что её могло не быть здесь… Вдруг она ушла куда-то…

— Это как-то связано с Шанте? — осипшим голосом спросила я, в надежде оттянуть время.

— Да, моя проницательная крошка. И она знала, что ты вернулась раньше, чем ты так смело сообщила об этом. Ну зачем ты сунулась? О тебе бы, возможно, забыли. Растила бы свою дочь где-нибудь далеко отсюда…

— Откуда…

Вся смелость, с которой я прилетела в Ноктилию, рассыпалась от услышанного. То, что я так трепетно защищала, стало тем, что оборачивалось против меня.

Стикс знал о Габи, значит и Шанте знала…

— Твой Кронвейн провонял тобой. Верховная сразу поняла, что он был с тобой. После этого она готовилась ко встрече. Ладно, мне пора, и так задержался.

— Стой, Эреб! — я вытянула дрожащую ладонь вперёд. — Я имею право узнать правду перед… смертью. Зачем ты пошёл на это?

— Потому что у меня нет выбора, — спокойно ответил Стикс. — У Верховной много компромата на меня. Я был невнимателен, когда приобретал у неё товар. Собственно, она и рекомендовала мою кандидатуру в ИКВИ. Хрен бы я согласился, но Шанте оказалась убедительной. Знаешь ли, лучше сидеть в кабинете, чем сдохнуть…

— Ты ведь в курсе, что здесь охрана? Тебя будут судить за мою смерть, — в попытке выкрутиться буквально пропищала я.

— Не будут, Лидия. Это ведь ты напала на моего брата, а я защищался и убил тебя по неосторожности. Ты же не пьешь кровь, а я не рассчитал силу.

Стикс двинулся на меня с пугающей осторожностью. Тело среагировало, и я, не сводя с него взгляд, обогнула стол.

— Тебе необязательно убивать меня… Шанте поймают в ближайшее время… Моя семья уже всё знает…

— Ах да, твоя семья, — рассмеявшись, Эреб покачал головой. — Они обращались ко мне недавно за снаряжением. Верховная в курсе, что вы готовились и успела предугадать это. Предполагаю, что сейчас они уже все мертвы…

Стикс говорил с улыбкой, осознавая, что с каждым словом вбивает мне клин в грудь. Весь карточный домик, который я так старательно выстраивала, сложился за секунду, оставив оглушающую тишину.

Слёзы зазмеились по щекам.

— Нет… — я мотала головой, стараясь стряхнуть голос.

— Ну-ну, Лидия, не плачь. Ты сейчас с ними встретишься.

Эреб кинулся на меня. Шансов на отступление не было.

Сильные пальцы сдавили шею, воздух оборвался, будто его просто вырвали из меня. Мысли метнулись в стороны, цепляясь за всё сразу и не успевая оформиться.

Лица родных вспыхивали одно за другим, не задерживаясь, словно память сама отбрасывала всё лишнее, оставляя только важное. Сознание остановилось на том, в чём нуждалось больше всего.

Габи... Моя Габриэла... Мой лучик света.

И я сама привела всё к этому…

Ни Шанте, ни Риэль, ни этот мир не сломали мою жизнь так, как это сделала я своими решениями. Я выбрала исчезнуть, выбрала спрятаться, выбрала поверить, что смогу всё просчитать и защитить её на расстоянии. Я оставила дочь, убеждая себя, что так будет безопаснее, и не заметила, как превратила эту безопасность в иллюзию.

До боли в костях хотелось сопротивляться, чтобы не позволить плохому случиться. Я была обязана защищать дочь. Я должна была оставаться сильной…

Эреб перекрыл кислород, оставив меня одну в пустоте, где нечем было дышать, не за что зацепиться и некуда бежать.

Мне нужно было продолжать дышать, чтобы думать о Габи. Чтобы умолять хотя бы богов спасти всех, кого я любила…

Перед глазами поплыли тёмные пятна, но я не закрыла их. Смотрела на Стикса, на спокойное, почти скучающее лицо...

Ногти сдавливали его руку, но не приносили никакого эффекта. Я была безнадёжно слаба и никчёмна.

— Давай, Лидия, отключайся или оторву башку прямо так, — зашипел Эреб, напрягая пальцы.

— Не хочу прерывать беседу, но ты, кажется, больше не собираешься ни в чём признаться? — вопрос прозвучал или мне показалось…

Я была близка к абсолютной темноте, но внезапно Стикс швырнул меня в сторону.

Лёгкие, лишённые воздуха, принимали каждый вдох с надрывом. Глотка горела огнём. Пальцы, которые секунду назад царапали, легли на холодный кафель. Я попыталась подняться, но отшатнулась и снова рухнула.

— Кое-чего твоя хозяйка не учла, малыш.

Мне не послышалось. Тиара стояла в дверном проёме, привалившись плечом к косяку, и смотрела на происходящее так, будто была случайным свидетелем.

Стикс замер. Я заметила, как напряглись его плечи.

— Ты ещё кто?

— Далёкая родственница, — с ухмылкой произнесла Тиара и лениво оторвалась от стены. — Гляди, что у меня есть, малыш. Помаши мамочке ручкой, потом увидит, какого мудака вырастила.

В руках первокровной был телефон, на который она, судя по всему, успела снять всё происходящее.

— Сука, — зарычал Эреб и кинулся прямо на неё.

Превосходящий в габаритах Стикс мог в одно движение обезглавить Тиару. Я не успела даже вскрикнуть, как она ловко ушла в сторону.

Тиара двигалась, словно играя с ним, позволяя приблизиться ровно настолько, чтобы в следующую секунду уйти в сторону. Лёгкий шаг назад, поворот корпуса, ленивый наклон головы.

— Осторожнее, малыш, — протянула первокровная с лёгкой усмешкой, отступая и специально давая ему ещё одну попытку. — Ты же так старался выглядеть убедительно, что случилось сейчас?

Осознав, что Тиара сможет за себя постоять, я медленно поползла к сумке, в которой лежал мобильный. Нужно было написать отцу и предупредить его…

«Хоть бы успеть», — пальцы дрожали, когда я вытаскивала телефон и нажимала на вызов.

Долгие гудки только раздались в динамике, но, отвлекшись на звонок, я не заметила Стикса.

— Это лишнее.

Мобильный разлетелся о стену, когда Эреб швырнул его. Я осталась без хода, который ещё мог что-то изменить.

Опёршись о край стола, я выпрямилась. Я была первокровной… сильнее, быстрее и выносливее, чем обычный человек. Но даже в мире хищников я оставалась слабой и не способной дать отпор.

— Ладно, я и так тут задержался, — Стикс в одно движение кинулся на меня, хватая

Большой палец упёрся в висок, другой — в затылок.

На краю сознания мелькнула Габи, но даже этот образ не успел развернуться. Он просто вспыхнул и тут же исчез, будто и ему не хватило времени. За ним появилось другое воспоминание… Взгляд Риэля. Наше прошлое проносилось перед глазами. День, когда я впервые увидела серьёзного мальчишку… Момент, когда мы столкнулись в колледже… Вся ненависть, которую он бережно хранил… А потом, желая окончательно добить меня, память подбросила его признание…

Опора уходила из-под ног. Всё исчезало, рассеиваясь и безнадёжно показывая, как легко можно потерять самое ценное…

Я могла думать лишь о том, как трещат кости черепа, когда их сдавливают с такой силой. И ещё о том, что в темноте не было ничего. Ни страха. Ни сожаления. Ни надежды, что кто-то успеет… Был лишь хруст и конец.

34

Настроение главы: Klergy — Caught in the fire

Сквозь шум в ушах я слышал смех…

Шанте надрывала глотку, испуская мерзкий звук, долбящий по перепонкам.

Оторвав руку от жрицы, я упёрся в стол. Приоткрыв рот, впустил в лёгкие воздух, потому что иначе он просто не проходил.

— Признаться, я сама себе поражаюсь! Так идеально всё продумала…

Перед глазами стоял тот день… похороны Винцаса. Я видел всё через жрицу: её воспоминания, обрывки чьих-то слов, а затем, как Эреб Стикс подошёл к ней и поцеловал руку в знак приветствия.

— Иди к Лидии Морвель и передай всё, что я скажу…

Он сделал это так легко — наклонился к уху так, что никто из проходящих мимо ничего бы не понял. Лишь когда он отстранился, скривился от запаха жрицы с примесью отвара.

Через Алису я видел, как он направился к Шанте и что-то сказал. Верховная поднесла платок к лицу, но скрыть эмоцию не успела. Сука улыбалась…

— Я никогда не убивала сама, Ри. Всегда через кого-то. Зачем подставляться, когда вокруг всегда найдутся те, кто сделает всё за меня? Эреб стал моим новым другом… правда, не уверена, можно ли назвать это дружбой, всё же я грозилась рассказать всем про его маленькое увлечение. Он, знаешь ли, любит заказывать девушек и устраивает на них самую настоящую охоту…

Слова пролетали мимо. В прошлом Стикс постоянно крутился рядом с Лидией… Это тоже было не случайно. Не случайно он появился ровно в тот момент, когда она стала моей женой. Тогда я никому не говорил про союз. Он стал неожиданностью, потому до этого Шанте не обращала внимания на Лидию…

— Хочешь убить меня, несмотря на ребёнка? — Верховная приложила руку к животу и наигранно надула губы.

Спина выпрямилась, позвонок за позвонком. У меня не осталось терпения. Верховная мыслила верно. От распираемой ярости сдавливало рёбра. Я будто вдыхал горячий пар, оседающий внутри горечью.

— Ри, ты ведь не думаешь, что я так просто тебе всё рассказала, чтобы потом сдохнуть? — широко улыбнувшись, Шанте склонила голову. Её глаза горели безумием. Удивительно, как всё это время у неё получалось прятать истинное лицо. — Жизнь научила меня просчитывать всё наперёд.

Вытащив из кармана мобильный, она пустила его скользить по отполированной поверхности.

— Посмотри, Ри, и я, наконец, скажу, какую роль ты сыграешь.

Пальцы потянулись к телефону и разблокировали экран. На высветившемся изображении была Лидия, стоящая спиной на своей кухне. Это фото было сделано недавно… то же платье, что было на конференции…

Я поднял голову и взглянул на Шанте, и в этот момент сполна прочувствовал всё это спокойствие, которое она швыряла в меня. Казалось, я получаю то, что хочу… Но на деле она ждала момента, чтобы сказать главное.

— Да, мой дорогой, Риэль, — кивнула она, будто подтверждая мои мысли. — Эреб прикончит её, если ты попытаешься что-то со мной сделать. Какая драма… Недавно ты думал, что твоей Лидии нет и так страдал. Наверное, будет очень больно потерять её по-настоящему.

Я презирал свою животную часть, считая себя больше человеком, чем первокровным. Но сейчас рассудок оставался кристально чистым, а нечто тёмное плавно отвоёвывало себе право взять верх.

Дёсны разорвало от выступивших клыков, и я зарычал.

— Ты злишься, Ри? Понимаю, но ты сам виноват. Прикончи ты Лидию Морвель раньше, ничего этого бы не было. Но ты поддался чувствам, и это стало тем крючком, благодаря которому я смогла найти к тебе долгожданный подход. Ни моя любовь, ни моё внимание, ни даже ребёнок, которого я на самом деле хотела для тебя родить…

Я следил за тем, как она подошла к стакану и жадно сделала несколько глотков.

— Оказывается, очень удобно скрывать от всех свои секреты, находясь на посту Верховной. Система идеальна, когда работает на тебя. Но ребёнок на самом деле был, здесь я была чиста. Думала, что он станет моей гарантией в случае чего, — язык собрал остатки с губ, а её глаза загорелись от возбуждения.

И это доказывало, что ребёнка нет… а может и не было. Первокровные не могут пить кровь до зачатия и во время беременности. А Шанте сделала это так легко, будто никогда не прекращала.

Мои пальцы впились в край столешницы. Дерево треснуло. Я не слышал звука, но видел, как разбегаются тонкие линии по лакированной поверхности.

— Я поняла, что в моей беременности нет смысла, когда узнала, что у тебя уже есть дочь. Для чего было так мучиться, если ты не ценил моих стараний? Да-да, ты всё верно услышал, — Верховная не побоялась двинуться ко мне. — Про твою дочь я тоже знаю. Венера Морвель сама пустила волка в дом. Несчастная мать так искала поддержки, что не заметила, как Стикс установил жучки.

Я устал от её голоса. Шанте сама совершила ошибку, когда подошла ближе. Пальцы сомкнулись на тонкой шее, но она продолжала улыбаться. У меня больше не было оправдания, чтобы оставлять её в живых. Была ли она вообще беременна или «скрывала свои секреты, находясь на посту Верховной», мне было неведомо. Сейчас это не имело значения, она призналась и развязала мне руки.

Шанте держала это до последнего. Раз она уже знала, что я могу прикончить её или внушить то, что захочу, и призналась, у этого была причина. Причина, которая, несмотря ни на что, не позволит мне её прикончить…

— Неужели ты ещё не понял, что

Зрачки Шанте расширились, у уголков глаз лопались капилляры, но она продолжала улыбаться. В её взгляде не было страха, лишь безумие, десятилетиями прятавшееся за образом безупречной Верховной.

Я оторвал пальцы и ударил по столу. Щепки разлетелись в стороны, кости подпрыгнули и с грохотом приземлились на то, что осталось.

— Верный выбор, — оттолкнув кусок дерева ногой, сука кивнула. — Морвели, как ты уже понял, сдохнут. Ведь это они продавали людей по твоей указке.

Взглянув на Шанте, я замер.

— Да, эта история должна логично закончиться. И ты примешь на себя вину. Оправдаться у тебя не получится. Кто поверит первокровному, который пьет кровь себе подобных? К тому же ты убил свою семью, и снимки костей уже отправлены журналистам, которые совсем скоро дадут этому огласку.

Мне было плевать на себя уже давно. Я и до этого не заботился о том, что со мной станет. Всю жизнь я только и делал, что доказывал себе свою же значимость. Рождённый чудовищем, но не принимающий эту суть, я встал на защиту людей. Это казалось справедливым и правильным.

А потом появилась Лидия, которая стала переломным моментом. Я оставался верен себе, но не упускал её. Яд, которым она на меня воздействовала, стал катализатором. Ненависть, которую я носил, превратилась во что-то другое.

— Но за твоё признание я позволю Лидии исчезнуть вместе с дочкой. Готов пожертвовать собой, чтобы они были живы?

Заходя в дом, я не сомневался, чем закончится наша встреча. Но Шанте оказалась не просто свихнувшейся сукой. Она была умной свихнувшейся сукой. И это было неудивительно. Годами она оставалась в тени, манипулировала, плела сети и дёргала за нитки тех, кого было выгодно.

Я тоже считал себя умным… У меня ведь не было ничего, что можно было потерять. До тех пор, пока не появилась Лидия и Габи…

— Оглянись, Ри, — кивнув мне за спину, Верховная потёрла шею.

Повернув голову, я увидел направленное на меня оружие. В поле видимости было десять актиров в экипировке ИКВИ. Несомненно, это были именно они, потому что я не чувствовал их присутствия до этого.

— Всё кончено, но признаться, я получила удовольствие. Давно не было так весело…

— Мне тоже, — я вернулся к Шанте и одарил её оскалом.

Не ожидая такой реакции, она непонимающе нахмурилась. Но кое-чего она не учла, как и я.

Когда-то я считал Демиана Морвеля идиотом, который не справился со своими эмоциями и убил ценного свидетеля. Теперь я был на его месте и прекрасно понимал, почему он так поступил.

— Отличный план, браво, — я захлопал в ладоши.

Шанте вздёрнула бровь, будто в самом деле задумалась над сказанным. Она искала не подход, а рычаг, за который можно было потянуть, чтобы я подчинился. И у меня было на что давить и чем пугать.

— Но ты кое-что не учла в своей схеме… Ты не оставляешь тех, кого используешь, в живых, не отпускаешь, не даёшь шанса исчезнуть и не закрываешь глаза на тех, кто знает слишком много. Шанте, это не сделка, это оттягивание времени…

— Стреляйте!

Верховная показала, насколько я был прав. Она кинулась в сторону в тот момент, когда открыли огонь. Я не слышал выстрелов, чувствовал, как воздух разрывается. Пули крошили кафель за моей спиной, выбивали щепки из разбитого стола, вгрызались в стены.

Тело жрицы подбросило, когда ей прошибли висок. Алиса рухнула на пол, даже не вскрикнув, оставаясь под внушением. Кровь растеклась по светлому кафелю, жадно обгоняя осколки гипса и щепок.

В плечо попали из-за секундной заминки. Я не чувствовал боли, лишь тёплое скольжение по лопатке. Вероятно, это были усиленные пули для первокровных и у меня оставалось не так много времени, но и этого хватит.

Я вернул внимание на Шанте, которая уже почти выскользнула за угол. Пальцы сомкнулись на её запястье, дёргая на себя и разворачивая всем телом. Она вскрикнула от неожиданности, когда её спина впечаталась в мою грудь.

Выстрелы прекратились мгновенно, но тут же двое актиров кинулись на нас.

— Благодарю за признание.

Мне нужны были силы, чтобы выбраться отсюда и кровь Шанте оказалась как нельзя кстати. Даже нескольких глотков хватило, чтобы почувствовать себя лучше.

— Сиди смирно, — прошептал я и откинул Верховную в сторону.

Первый подлетел ко мне со скоростью, присущей актиру. Выставив руку, он хотел схватить, но запястье хрустнуло, когда я вывернул его. Послышался сиплый стон, но я прервал звук, выдирая челюсть. С остальными я расправлялся также быстро, не было времени возиться.

Оторванные руки повисали на коже, шеи ломались с хрустом, кровь брызгами летела на стены и пол, словно краска, окрашивающая холсты. Выжившие пытались стрелять, но благодаря крови Шанте я был быстрее. Хоть в чём-то она оказалась полезной…

Я потратил годы впустую и сейчас, добравшись хоть до кого-то, способного принять мой гнев, не останавливался, пока последний актир не рухнул на пол.

Одежда пропиталась красным и липла к коже. При других обстоятельствах это доставило бы дискомфорт, но сейчас были дела поважнее.

— Что с Лидией и Габи? — хватая Шанте за шею, я заставил её вытянуться, едва касаясь носками пола.

— Стикс убил её сразу, как ты уехал за мной, а Мэл отправилась в дом к Морвелям с отрядом ИКВИ. Все должны быть уже мертвы.

Из горла вырвался крик… нет, это был рёв. Рёв, который рвал изнутри, не требуя слов. Я знал физическую боль — когда моё тело калечили. Знал душевную, когда думал, что Лидия мертва. Но это было несравнимо ни с чем.

Хотелось вырвать из своей груди сердце, чтобы оно прекратило эту пытку.

Но вместо этого я посмотрел на Шанте. Ярость нашла объект моей боли.

Медленно отцепив руку, я переместил пальцы, хватая волосы и оттягивая голову. На бледной шее пульсировали вены.

— Жаль ты не сможешь осознать свой конец, — сказал я, а после вонзил зубы в глотку.

Я не хотел крови, лишь ощутить, как рвётся кожа и ломается трахея. Шанте забилась подо мной, как птица в силках, но я держал мёртво. Пальцы разжали челюсть, не давая ей закрыть рот, чтобы крик, который рвался наружу, утонул в булькающем хрипе.

Кровь заливала

Когда она затихла, я оторвался. Горло превратилось в месиво, но в груди ещё слышались слабые толчки. Обхватив её голову, я сделал одно точное движение. Хруст прозвучал коротко. Быстрая смерть и недостаточная, чтобы искупить всю вину…

Я пытался собраться, пытался мыслить, но слова до сих пор звучали в ушах.

«Должны быть мертвы…»

Даже сдохнув, Шанте продолжала говорить. И я понял, что её манипуляция работала даже после смерти. За стенами этого дома Стикс убил Лидию в одном месте… А в другом Морвели могли не защитить Габи.

Я стоял посреди разгромленной кухни и смотрел на тело, на вывернутую голову, на лужу, которая растекалась всё шире, и не мог сделать шаг.

Потому что каждый шаг был выбором. И этот выбор раздирал меня на куски.

Два места были в разных концах города, а время таяло с неумолимой скоростью. Я был один, а мест и тех, кого я хотел видеть — двое. Двое, ради которых я готов был сжечь этот мир. И этот же мир заставлял меня самого сгорать.

Преодолевая боль в мышцах от напряжения, я кинулся к машине, в которой оставил телефон. Я впервые молился, чтобы мне ответил хоть кто-нибудь.

Стикс добрался до Лидии. Я видел фото… ему бы хватило доли секунд, чтобы убить её. Чудо бы не произошло.

— Блядь! — швырнув мобильный, оставшийся равнодушным, я завёл двигатель и нажал на газ.

Слёзы не останавливались, но я не мог ничего поделать. Я орал и бил по рулю, но машина не могла преодолеть порог скорости, а время не собиралось останавливаться.

Я думал, что могу опоздать и всё равно успеть. Впервые это убеждение сломалось, когда я думал, что потерял Лидию… Но тот момент был лишь предупреждением, которое я проигнорировал.

Время не оставляло пространства для ошибок. Оно не давало второго шанса, не ждало, пока ты определишься, и не прощало промедления. Один неверный шаг, одно решение, принятое слишком поздно, — и всё рушится, не оставляя возможности что-то исправить…

Дорога тянулась бесконечно. Каждый поворот казался последним, но за ним открывался новый, такой же пустой, такой же долгий.

Оцепленный дом наконец показался, и я резко ударил по тормозам. Ворота были открыты. На территории стояли машины ИКВИ, но живых не было, лишь остывающие трупы.

Дверь в дом была приоткрыта. Не было пальбы или чьих-то голосов. Даже запаха пороха в воздухе не было…

Пальцы дрожали, когда я толкнул прошибленное деревянное полотно.

На вылетевшую сверху пулю я среагировал мгновенно, увернувшись. Глаза тут же нашли Левьер, стоящую на лестнице. На её лице была запёкшаяся кровь, а глаза горели яростью.

Осознав, кого видит перед собой, она опустила ствол.

— Габи… — прохрипел я, но ответа не услышал.

Сбоку на меня кто-то навалился, вдавливая лицом в стену.

— Дем, это Риэль! — крикнула актир.

Хватка тут же ослабла, и я столкнулся с горящими глазами Морвеля.

— Габи? — повторил я, хватая его за ворот куртки.

— С Венерой… — облегчённо выдохнув, Демиан опустил голову.

Слов было мало. Кинувшись наверх, я мечтал убедиться в этом лично.

Я сделал выбор, из-за которого внутри образовался вакуум. И этот выбор разорвал меня на части, оставив в одной из них пустоту, которую ничем нельзя заполнить. Лидия бы ни за что не простила меня, я это знал… Наша дочь была нашим смыслом… И мне нужно было беречь его хотя бы ради неё…

Я не успел открыть дверь в спальню, где мы были с Лидией совсем недавно. Меня снова кто-то прижал… На этот раз это был Калеб. Он смотрел на меня с ненавистью, но осознав, кто перед ним, тут же отступил.

— Где Шанте?

— Убил… Лидия… — я не смог договорить, рухнув на колени.

Дверь в комнату приоткрылась, и я заметил Венеру, прижимающую мою дочь к себе…

— Что с Лидией? — испуганно спросила первокровная.

— Стикс… убил её.

Слова дались с трудом. Я произнёс это, но мир не рухнул. Тогда я не выдержал и ударил кулаком о пол. Раз. Другой. Дерево треснуло, осколки впились в костяшки, но я не остановился. Бил снова и снова, пока руки не стали мокрыми, пока боль не пробилась сквозь туман, пока кто-то — Демиан, Калеб, не важно — не схватил меня за запястья, не прижал к стене и не заставил остановиться.

— Эрих до сих пор не отвечает. Телефон Лидии выключен… — послышалось сквозь глухую стену.

— Нет…

— Я поеду…

Меня отпустили и из горла снова вырвались крики. Кто-то ударил по лицу кулаком, но это не помогло. Я слышал обрывки голосов, но это не помогало. Ничего не помогало…

Я снова потерял Лидию. Это всё было моей виной. Я хотел убедиться, что она жива и это заставило её вернуться. Пусть лучше бы она жила в страхе, с моей тенью за спиной, чем возвращалась…

Нет… мне не стоило вообще входить в её жизнь. Нужно было и дальше ненавидеть, и никогда не приближаться…

Закрыв лицо ладонями, я продолжал кричать, ломая голос.

— Риэль… Риэль, ты слышишь?! Посмотри на меня!

Я сходил с ума. Разум не выдержал боли и подбрасывал галлюцинации. Лидия говорила со мной, но я не мог ответить. Не мог подобрать слов, чтобы сказать, как мне жаль. И я не хотел видеть, потому что боялся, что открою глаза и встречу пустоту…

Мои ладони накрыли чьи-то ледяные пальцы.

— Я жива, Кронвейн! Ну же, посмотри…

Медленно убрав руки, я посмотрел вниз. Ладони снова обхватили моё лицо, вынуждая поднять голову.

— Я здесь… — прошептала она и кинулась мне на шею, крепко обхватывая. — Мы оба здесь…

Виденье что-то шептало, а я осторожно коснулся спины и провёл вдоль позвоночника пальцами.

— Лидия?

Она заглянула мне в глаза и кивнула. И только сейчас я увидел не галлюцинацию, а реальную женщину с блестящими глазами, с тушью, размазанной по щекам и с красными, искусанными губами.

— Пиздануться! Лидия, приведи его в порядок, а то мало ли какие нас ещё ждут сюрпризы…

— Где Эрих?

— Он остался с Тиарой.

— Тиарой? — проговорил я, едва шевеля языком.

— Расскажу всё, как придёшь в себя...

Я коснулся её щеки, проверяя правда ли то, что вижу.

— Габи только заснула, если бы не твои

На долю секунды Лидия замерла, глядя им вслед, но быстро взяла себя в руки, толкнув меня в комнату.

Если я и сходил с ума, то это было лучшее безумие. Не веря в реальность, я сжал талию Лидии и притянул к себе. Она пыталась что-то сказать, но я заткнул ей рот. Хотелось не слушать, а чувствовать. Хотелось убедить каждую клетку в теле в том, что это была именно она.

Лидия оторвалась, а после влепила мне пощёчину.

— Риэль, приди в себя! Я здесь и жива, — она оттолкнула меня, но снова вернулась, прижимаясь к груди. — Тиара спасла меня…

Я стоял, чувствуя тепло, дыхание, пальцы, вцепившиеся в мою рубашку, и не мог поверить, что это реальность.

Проведя рукой по её волосам, я собирал их в кулак и потянул назад, заставляя Лидию запрокинуть голову. Она посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты правда здесь?

— Правда… Что с Шанте?

— Я убил её.

Глаза Лидии расширились от услышанного. Не знаю, какие мысли проносились в её голове, но я не мог начать говорить. Пока не мог. Тяжесть пережитого до сих пор не отпускала, несмотря на то, что всё закончилось.

Проведя большим пальцем по её щеке, я стёр свежую слезу, и почувствовал облегчение. В этот момент в этой комнате с этой женщиной в моих руках я позволил себе просто дышать.

35

Настроение главы: Ibeyi — River

Голова с треском отделилась от тела. Но не моя… а Стикса.

Тиара смотрела на меня серыми, светящимися глазами. Она не улыбалась, лишь оскалилась и швырнула голову в сторону.

Я замерла, хотя следовало немедленно бежать. Пьер зашевелился и застонал, закрывая лицо руками.

— Прости, отвлеклась на этого… — Тиара обернулась. — Он был не при чём?

— Кажется, да… — не узнавая голос, ответила я. — Как ты…

— Правильное питание, йога два раза в неделю… Впрочем, не думай об этом. Главное, что я выполнила свою роль, — она подмигнула мне.

Дальше происходило то, что не могло уложиться в целостную картину. В квартиру ворвались, и я заметила Эриха, который быстро обвёл помещение глазами и остановился на мне.

— Габи…

— На дом твоей матери напали…

Не соображая, я кинулась к выходу. Кто-то попытался меня остановить, но это было невозможно. Врезав по челюсти, я вырвалась. Отец что-то кричал, но я не слышала, забегая в кабину.

Двери лифта закрылись, отрезая меня от голосов и от попыток остановить. Пространство сжалось до металлической коробки, в которой не осталось ничего, кроме меня и одной мысли, вытесняющей всё остальное.

Ошибку, которую я совершила, невозможно было исправить. Я сама оставила Габриэлу в надежде, что так смогу обезопасить её…

Лифт двигался слишком медленно, став местом, в котором на время осталась я и страх. Секунды тянулись, как отдельный отрезок, в котором успевали появиться десятки вариантов, и каждый из них заканчивался плохо.

Габи ещё слишком маленькая, чтобы понять, что происходит… Она не позовёт, не убежит, не сможет защититься. Она просто будет лежать и ждать, пока к ней подойдут.

Стервятник уже настойчиво кружил над головой, истошно вопя, что я опоздала… Но я не останавливалась.

Машина, на которой я привезла своего палача, стояла на том же месте. Я кинулась в салон и погнала вперёд. Впервые я ненавидела, что дом матери был так далеко.

Стальной хваткой вцепившись в руль, я приказывала себе не впадать в отчаяние. С Габи были те, кто мог её защитить. Эта мысль помогла не провалиться в пропасть. Я знала, кому доверяла жизнь дочери…

Оставалось только добраться.

Шанте была уже одной ногой за решёткой. Она думала, что просчитала всё и так бы и было, если бы не моё сообщение Тиаре.

Я не была сильной в том смысле, в котором привыкли говорить об этом в нашем мире. Я ошибалась, сомневалась, принимала решения, которые потом приходилось расхлёбывать. Я доверяла там, где следовало бы проверять, и слишком часто выбирала не расчёт, а чувства.

И именно это едва не убило меня, и это же спасло…

У резиденции стояли пустые машины. На земле валялись трупы, и я не понимала, свои это или те, кто решил напасть. Не было времени анализировать — я влетела в дом, не боясь и одновременно цепенея от ужаса от того, что могло ждать внутри.

Меня перехватила незнакомка, сжимающая шею почти до хруста.

— Соми! Это Лидия, отпусти её! — крикнула Роза, а следом выбежала из укрытия, стискивая меня в объятиях.

— Габи…

— Всё в порядке. У нас незначительные потери, но все живы. Но твой Риэль, кажется, слетел с катушек…

— Ри-эль? — я заглянула в лицо, перепачканное кровью, и Роза кивнула.

— Он думает, что ты умерла…

Я отстранилась и услышала раздирающий крик сверху.

Всё это время в голове было только одно — добраться, успеть и убедиться, что Габи жива. На остальное просто не оставалось места.

Но стоило услышать этот жуткий звук, как грудь пронзило болью.

Ноги сами понесли меня вверх по лестнице, ступени сливались в сплошную линию, а мысли начали догонять с той скоростью, с которой я пыталась убежать от них всё это время.

Я знала, что это значило для Риэля… он уже переживал это. Тогда он не успел и остался с этим один на один. И сейчас проживал потерю снова.

У меня было желание ворваться и прижать дочь к себе, но этот душераздирающий крик заставил сменить ориентиры. Я не имела понятия, что случилось и почему он здесь, но это всё не имело значения…

Демиан почти влетел в меня, но замер. На вопросы и ответы не было времени.

Кинувшись к Риэлю, я заговорила. Несла что-то, чтобы привести его в чувство, но он был словно не здесь.

— Я здесь… — он убрал руки, но продолжал пялиться в пол. Пришлось схватить его, заставляя взглянуть на меня. — Мы оба здесь…

Я крепко обняла его, пропитываясь чужой кровью. Робко коснувшись меня, Риэль наконец очнулся. Демиан что-то кричал. Калеб задал вопрос, и я ответила на автомате, продолжая смотреть на своего мужчину.

Пальцы цеплялись за него, не в силах поверить, что мы оба были здесь…

За спиной послышался голос Венеры, и я увидела

А Риэль…

Он оставался один.

Я чувствовала, как он держался за меня, как боялся отвести взгляд и моргнуть. Он возвращался, но был где-то между своим страхом и реальностью.

Наша дочь была в безопасности, а Риэль — нет.

Втолкнув его в комнату, я закрыла дверь. Он тут же вцепился в меня и поцеловал. Комок напряжения, сотканный из всех эмоций, грозился лопнуть. Мы нуждались друг в друге.

Сжимая его, я пыталась удержать, вернуть и не дать снова провалиться в отчаяние, которое уже тянуло его в пропасть.

— Ты правда здесь? — потянув меня за волосы, Риэль медленно моргнул.

— Правда… Что с Шанте?

— Я убил её.

Вопросов не было, потому что всё стало кристально ясно.

Впервые за всё время я сделала глоток воздуха и ощутила, что лёгкие приняли его полноценно. Я даже не осознавала, насколько ледяные пальцы держали внутренности, пока не услышала те самые слова.

От неожиданной лёгкости меня повело в сторону, но Риэль быстро подхватил и повёл нас к кровати.

Слова были лишними. Будущее было неясным, но пока мы были вместе, всё остальное перестало существовать.

Риэль опустился на край кровати, а я толкнула его в плечи. Он упал на спину, не сопротивляясь, и в глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Нечто, похожее на благодарность…

Я забралась сверху, коленями сжимая его бёдра, и провела ладонями по груди. Липкая кровь покрывала его целиком, пропитав ткань и волосы.

Коснувшись его губ, сначала кончиками пальцев, я провела по нижней губе, ощущая, как он вздрагивает. Потом наклонилась ниже и поцеловала. Я хотела излечить все его раны, рассеять тьму и прогнать всю боль, чтобы он никогда больше не возвращался к ней.

Руки вцепились мне в бёдра, сжимая до боли, и я застонала ему в рот от облегчения.

— Не исчезай, — прошептал он, мягко отстраняя меня.

Я провела пальцами по скулам, по влажным от слёз дорожкам — не помнила, когда он успел заплакать, — и наклонилась снова.

— Никогда, — ответила я, прежде чем поцеловать снова.

Мы не позволяли себе больше, чем поцелуи. Сейчас они стали нашим исцелением. Губы болели, но никто не решался оторваться.

— Кхм, — послышалось за спиной. — Момента поудачнее не нашлось?

Калеб смотрел на нас, но осуждения на лице не было, скорее намёк, что стоит взять себя в руки.

Брат не торопил, но не спешил нас оставлять, словно понимал, что мы снова окажемся под влиянием друг друга.

— Ты хотел что-то сказать? — под моими ладонями напряглись мышцы. Риэль с трудом выпрямился, поддерживая меня за талию.

— Спускайтесь вниз, надо всё обсудить.

Риэль поднялся и потянул меня следом. Если бы не его рука, не знаю, смогла бы я найти в себе силы, которых во мне не оказалось. Опасность миновала, но вместе с этим пришло что-то иное. Облегчённое опустошение…

Я не понимала, как давно была конференция, когда Тиара сломала шею Эребу и был ли этот же день или уже другой. Я перестала следить за временем, потому что оно напоминало, что я могла умереть. Что могли умереть все, кого я любила.

Но Риэль вёл меня за собой, я видела его напряжённую спину и чувствовала тепло пальцев. Без него я не могла бы двинуться с места. Без него я бы уже давно рассыпалась на части, несмотря на то, что должно было отпустить.

Когда я входила в дом, не видела тела, разбросанные везде. Не видела во что превратили это место. Гостиная напоминала поле боя. Кровь была повсюду. Я не хотела смотреть, но и отвернуться не могла.

Моя дочь была здесь… Габи слышала, возможно, кричала, не понимая, чем всё могло обернуться. А я понимала… Глядя на побоище, я видела другие версии будущего.

Слёзы покатились из глаз, размывая пространство. Риэль остановился и усадил меня на ступеньку.

— Лиди, всё хорошо, всё обошлось… — Каяна появилась передо мной, кидаясь на шею. — Мы смогли отбиться… Если бы Калеб вовремя не приехал…

Стирая влагу, я посмотрела на брата.

— Когда я поехал за Шанте, почувствовал страх Каяны. Я успел в тот момент, когда в дом ворвались…

— ИКВИ и наёмники подготовились, — процедил Демиан, оттаскивая чьё-то тело.

— Розу едва не убили и Дем отвлёкся… — Кая тяжело вздохнула, и я увидела, что она тоже не сдерживала слёз. — Их было так много, что казалось, что…

— Всё обошлось.

Все мы здесь переживали ад в разных местах. Все мы могли умереть…

Я сжимала подругу, не прекращая выпускать через слёзы страх.

— А у тебя что? — поинтересовался Калеб, поворачиваясь к Риэлю. Звучало так, будто он спрашивал о будничных делах, а не о финальной точке во всём случившемся.

— Я узнал всё, что надо, — пожав плечами, ответил Кронвейн. — Шанте не сможет понести наказание. Вы поймали Мелоди?

— Да, — отозвалась Роза, показываясь из-за угла. — У нас есть свидетель и язык она откусить не сможет.

— Ты убил её несмотря на беременность? — этот вопрос прозвучал от Демиана, который выпрямился, словно только сейчас осознал смысл услышанного.

— Она сказала, что избавилась от ребёнка, но перед этим говорила, что легко всё подделать на посту. Я не уверен, что ребёнок вообще был…

— Это ведь был её козырь, почему она так легко выдала тебе это? — удивился брат.

— Шанте до последнего манипулировала. Каждое её слово было сказано не просто так. Мне кажется, она не сомневалась, когда… когда дала последний аргумент про Габи.

Никто не удивлялся, не было всплеска эмоций. Слишком многое уже произошло, чтобы реагировать. Лишь у меня внутри поднялась тихая волна ненависти. Шанте знала, что Риэль не прикончит её из-за ребёнка. Из-за своего нерождённого или рождённого. Неважно…

Я отстранилась и провела ладонями по лицу, стирая остатки слёз, но они продолжали появляться, уже не от паники, а от того, что всё закончилось. Разговоры продолжались, вопросы и ответы звучали один за одним, но всё проходило мимо.

Поднявшись, я молча пошла к дочери.

Хотелось просто почувствовать её тепло, коснуться нежной кожи и понять, что это реальность.

Шаг за шагом я шла вперёд, не смотря назад, не позволяя взгляду

Венера сидела на кровати в своей спальне, прижимая к себе Габи. Она не качала её, не шептала, просто держала. Взгляд матери поднялся на меня, и в нём не было вопросов. Всё было и так понятно.

Горло сжалось, и вместо слов вышел только неровный выдох. Я подошла ближе, опустилась рядом и коснулась руки Венеры, сжимая её пальцы.

— Спасибо…

Мама кивнула, не отводя взгляда, и этого было достаточно. В прошлом я думала, что не могу доверять родной матери, но сейчас я понимала, насколько ошибалась.

Габриэла спала. Лицо было спокойным, а дыхание ровным. Для неё ничего не произошло. В её памяти этот день не останется... Он разорвал наш мир на части и не оставил после себя ничего, кроме последствий, с которыми нам теперь жить. Но для неё… это просто день.

Я осторожно взяла её на руки, боясь разбудить, боясь сделать что-то не так, хотя делала это сотни раз.

— Не корми её грудью. С молоком могут передаться твои эмоции.

Венера поднялась и пошла к выходу, а вскоре в дверях показался Риэль. Он успел снять рубашку и умыться.

Он замер на пороге, и я увидела, как его взгляд перепрыгнул с меня на Габи, задержался, словно проверял, всё ли с ней в порядке, и только потом вернулся обратно.

— Иди сюда, — тихо сказала я.

Не говоря ни слова, я переложила Габи в центр кровати и легла сбоку не сомневаясь, что он последует моему примеру.

Риэль медленно выдохнул, и напряжение в его плечах чуть спало. Он повернул голову, встретившись со мной взглядом, и маска, которую я ненавидела столько лет, дала трещину. Под ней не оказалось ни чудовища, ни Верховного, ни палача. Только мужчина, который боялся закрыть глаза, потому что не знал, что увидит, когда откроет их снова.

Когда он оказался рядом, я переплела наши пальцы.

— Я так люблю тебя, Риэль…

Сказанное заставило его поднять голову. Он замер, словно слышал это впервые, но я не остановилась, продолжая повторять это снова и снова, пока Риэль не сжал меня чуть крепче.

— Я тоже люблю тебя, Лидия. И нашу дочь…

В этой комнате, между нами, всё ещё лежали годы ненависти, невысказанных слов и причинённой боли. Они не исчезли, но перестали быть главными.

Риэль смотрел на меня ещё долго. Я чувствовала его взгляд даже когда закрыла глаза и проваливалась в темноту. Мне не было страшно, ведь я знала, что мужчина, которого я так долго считала чудовищем, способен защитить меня от всего мира.

Месяц спустя

После смерти Шанте началось расследование. Мир первокровных оказался в таком шоке, что годами держал преступницу так близко. Впрочем, часть этого возмущения была не более, чем страхом перед тем, что их грязные секреты окажутся раскрытыми.

За десятилетия своей подпольной деятельности Юриэль успела собрать внушительные архивы с компроматом на влиятельных первокровных. Их обнаружили в подвале, в доме её покойного супруга.

Расследованием занимался мой отец, в то время как Демиан и Роза взяли на себя руководство над ИКВИ. Это было неожиданное решение, но брат заявил, что такая организация не должна быть в управлении теми, кому нельзя доверять.

Аду Мелоди, известную как жрица Кларисса, арестовали. На самом деле Шанте инсценировала смерть подруги, чтобы та стала её тенью — незаметной исполнительницей, способной проникать куда угодно под видом неприметной жрицы. Удивительно, что смерть «подруги», Ада восприняла спокойно и не оказывала сопротивления в даче показаний.

После смерти Шанте Орин Диркли смог прийти в себя и рассказать обо всём, что произошло. Калеб взял на себя ответственность и предотвратил его казнь. После этого они углубились в разработку препарата и целыми днями пропадали в лаборатории. Параллельно брат изучал природу Риэля — образцы крови, взятые у Кронвейна, дали неожиданные результаты. Никто раньше не сталкивался с мутациями у первокровных. Мы ведь были совершенными в своей природе, но, как оказалось, даже у совершенных случаются «сюрпризы». Выводы делать было рано, но Калеб обещал, что вернётся к этому вопросу.

Пьер исчез из моей жизни. Я не была рядом, когда он пришёл в себя, но Тиара рассказала, что он не смог до конца принять происходящее. Оказалось, что смерть брата он видел собственными глазами. Сначала я пыталась с ним связаться, но всё было без толку. Демиан сказал, что поможет с поисками, но все мы понимали, что есть вещи поважнее.

И несмотря на то, что всё казалось законченным, было кое-что, чего я не могла ожидать…

Риэля задержали на следующий день после убийства Шанте. Сначала я думала, что он выступит свидетелем, но всё оказалось сложнее.

Доменик собрал совет из Верховных других стран. И хоть причастность самого Доменика не удалось доказать, он так яростно пытался выставить Кронвейна крайним, что это сработало. Кто-то считал, что служитель так мстил за смерть своей жены, которая оказалась случайно втянута в эту историю.

Но как бы там ни было, Риэля взяли под стражу. Очень удачно останки его родителей стали достоянием общественности. СМИ быстро растащили эту новость, и она была не менее актуальной, чем раскрытие тайны Шанте.

Дни сливались в одну ленту, в которой одни события сменяли другие. И всё это время я старалась не впадать в отчаяние и гнала от себя мысль, что Риэля могли казнить.

По версии Доменика, Кронвейн был соучастником Шанте и убил её из-за разногласий. Этот абсурд даже кто-то поддержал.

Мой отец, который сам грозился посадить Риэля, теперь вставал на его защиту. Хотя после всего пережитого ничего удивительного не было. Адвокаты, которых нанял Эрих, раз за разом упирались в стену. Слишком удобно было свалить всё не на мёртвую и безумную, а на живого и опасного.

В день слушания я не могла найти себе места…

Зал был переполнен. Верховные из других стран, журналисты, которым позволили присутствовать на закрытой части, жрецы, первокровные — все они смотрели на Риэля как на зверя в клетке. Он сидел за решёткой и выглядел так, будто судили не его.

Тёмные глаза не отрывались от меня и со стороны могло показаться, что это было пугающе, но я не могла сдержать улыбку, покачав головой.

Целую вечность назад судили меня. Правда тогда Кронвейн давал показания не в мою пользу. Как же всё изменилось…

Эрих выступал первым. Он говорил долго, сухо, перечислял факты, которые мы

Потом к трибуне вышел Доменик. Он нёс что-то о правосудии, о том, что никто не должен быть выше закона. О том, что Кронвейн убил свою семью и посмел занять пост, будучи нечистым перед теми, кого поклялся защищать.

— Это не герой, — сказал Доменик, обводя взглядом зал. — Это монстр, который вовремя сменил маску.

Да, в чём-то Верховный был прав. Риэль Кронвейн всегда был монстром, и я действительно рада, что он сменил маску, позволив мне увидеть то, каким он может быть на самом деле.

Спектакль продолжался, голоса звучали, свидетели выступали, сторона обвинения и защиты перекрикивала друг друга. А я старалась отыгрывать до последнего, хотя давалось это с трудом.

Никто из моей семьи не верил в справедливый исход. Мы уже начали придумывать план, чтобы Риэль мог исчезнуть так же, как я недавно, но этого не потребовалось…

Вмешалась Тиара.

Она единственная, кто знал, что на самом деле произошло, и она встала на его защиту, взяв ответственность на себя. Никто не ожидал признаний. В тот момент в зале повисла тишина, и только спустя пару мгновений Риэль осознал, что сделала его сестра. Он орал, чтобы она не совершала ошибку, но никто уже не слышал.

Сыграно было безупречно. Тиара Кронвейн подставила себя, и ей грозились вменять обвинения, если бы не Верховный Авраам, который выступил с последним словом.

— Дело о гибели семьи Кронвейн в нашей юрисдикции. После совершенного преступления, Тиара Кронвейн призналась и понесла наказание. Дело было закрыто.

— Почему её не казнили?! — Доменик до последнего пытался отстаивать свою точку зрения, но на него бросали всё больше косых взглядов.

— Потому что госпожа Кронвейн пошла на сделку, деталей которой я не могу разглашать. Работа Тиары сейчас куда полезнее, чем её бессмысленная смерть.

Это стало переломным моментом, перевесившим решение на нашу чашу весов.

С Риэля не сняли обвинения полностью. Бесчисленные суды продолжались до тех пор, пока все участники процесса окончательно не выжались. В конце концов сдался даже Доменик, который счёл согласиться с мнением, что Кронвейн будет снят с должности Верховного.

Всё это время я и Риэль были порознь, но когда его выпустили… Мы праздновали победу. Впереди ждало ещё много нерешённых вопросов, но самое главное, что мы были вместе.

Эпилог

Странное чувство — любовь… Я в который раз пробовал на вкус это слово и в который раз удивлялся, как приятно это произносить.

Открыв глаза, я провёл пальцами по обнажённому плечу Лидии, отчего она заворочалась. Тёмные волосы разметались по подушке, и я зарылся в них лицом, позволяя себе просто быть рядом.

Мы пережили ад и смогли выйти из него живыми. Покалеченными, да, но невредимыми…

В жизни я отрицал многое. Отталкивал тех, кому стоило довериться. Строил свои убеждения на ненависти. Не прислушивался, считая свою точку зрения единственно верной.

В конце концов время расставило многое по местам. Я больше не был один, и бороться предпочитал не за мнимые идеалы, а за тех, кого любил.

После суда я встретился с Тиарой. К ней у меня появились вопросы, но она сразу дала понять, что не собирается мне ничего рассказывать.

— У каждого свой путь, Габриэль, — обняв меня на прощание, прошептала она. — Ты нашёл свой, а мне ещё только предстоит. Увидимся, может быть…

Впервые я смотрел на сестру и не чувствовал вины за то, что мы разошлись. Мы не стали теми, кем нас хотели видеть родители, но стали кем-то другими…

— Ты всегда просыпаешься так рано, — прошептала Лидия с закрытыми глазами.

— Привычка…

— Да, но Габи сегодня с Венерой, и можно поваляться подольше.

— М, я бы предпочёл потратить это время по-другому, — касаясь губами нежной кожи за ухом, ответил я.

Змейка подалась навстречу и что-то пробормотала, но сопротивления не было. Сопротивляться у неё никогда не получалось. Но раньше Лидия хотя бы создавала видимость. Сейчас в этом не было необходимости.

— Лидия, — я провёл большим пальцем по её скуле, заставляя открыть глаза, — я не заслуживаю тебя.

— Но ты же не уйдёшь? — прищурившись, она обхватила мою шею.

— Никогда.

И в этом не было ни капли сомнения. Потому что время, которому я служил, наконец перестало быть моим врагом. Оно перестало убегать, перестало давить, перестало напоминать о каждой ошибке. Время просто текло, наполняя каждый миг тем, что я когда-то считал выдумкой для слабых.

Счастьем.

Эпилог 2

Тиара

Потянув мышцы, я поднялась и ещё раз оглядела пространство.

Надо отдать должное — дом выглядел впечатляюще, а сам его владелец вполне мог оказаться моим приятелем. Чувство вкуса у нас с ним точно было схожее.

— Охренеть! — воскликнула я, подлетая к небольшой лампе, подвешенной на трёх тонких тросах.

Внутри стеклянного шара плавала золотая пыль, создавая иллюзию застывшего времени. Я коснулась пальцем холодной поверхности, и частицы пришли в движение, закружившись в медленном, гипнотическом танце.

— Где ты это достал?! Этот дизайнер продал всё со своей выставки буквально за час!

Вопрос остался без ответа, но я всё равно цокнула языком.

— Бесишь, — вытаскивая нож из длинного сапога, я покрутила лезвие в пальцах, ловя баланс. — Тебе просили пере…

Звонок мобильного внезапно прервал мою речь.

— Никуда не уходи, — я улыбнулась и вытащила телефон. — О, это мой братишка! Сиди смирно…

Мужчина в кресле не пошевелился. Он даже не удостоил меня коротким кивком-согласием.

— Габриэль, рада слышать.

С тех пор, как я стала спасительницей, брат звонил мне чаще. Признаться, эти его звонки начинали порядком раздражать, но я проглотила свои чувства.

— Ти, как ты?

— Фу! Никогда ко мне так не обращайся! Понимаю, что ты размяк в статусе отца, но давай-ка не будем переходить границы.

Через динамик послышался короткий смешок. Вот чего я действительно не ожидала, так это того, что Габриэлю так понравится такая жизнь… Мы вместе росли и прекрасно запомнили ту бездну, после которой не становятся нормальными.

— Я по делу…

Боковым зрением я заметила шевеление и поспешила в дальний угол, чтобы случайные звуки не помешали нашему разговору.

— М-м-м, слушаю, — обхватив мясистую

— Через месяц мы планируем сыграть свадьбу. Хотел предупредить, чтобы ты ничего не планировала в эти даты.

— Звучит заманчиво…

Мужчина в кресле дёрнулся, но я уже перехватила контроль — левая рука обвила его шею, правая надавила на затылок, заставляя согнуться вперёд. Локоть упёрся точно в кадык, перекрывая дыхание не полностью, а лишь оставляя лёгкий шанс на надежду.

Телефон пришлось прижать ухом к плечу.

— Что там у тебя за звуки?

— Я гуляю… Шумно тут.

Отброс вцепился пальцами в моё предплечье, пытаясь ослабить хватку. Хотелось выругаться, но ситуация оказалась не совсем подходящая. Не ожидала, что он так быстро придёт в чувство…

— Мы решили сыграть три свадьбы…

— О, ну до чего же вы милые, ребят…

Резко качнувшись вперёд, мужик надеялся, что инерция поможет вырваться. Я удержала. Ноги упёрлись в пол шире, центр тяжести сместился вниз. Локоть вдавился в горло с новой силой, и из его горла вырвался булькающий хрип.

— Габриэль, я тут в дерьмо наступила. Перезвоню, — убрав руку с затылка, я быстро отключила вызов.

Спустя полчаса я уже забиралась в свою машину. Настроение было просто превосходным, ведь из дома отброса я прихватила мыльницу, которая стояла на краю раковины в гостевой ванной. Она была отлита из мутного, почти чёрного стекла, и на первый взгляд казалась просто стилизованной ракушкой. Но стоило перевернуть её на свету, как внутри проступал рисунок — тонкие, едва заметные линии, образующие гребни волн. И в каждой такой «волне» прятался крошечный пузырёк воздуха, застывший навечно.

Это тоже была работа дизайнера с недавней выставки, на которую я не попала…

Подпевая себе под нос мелодию, я потянулась к кнопке, чтобы завести машину, но предчувствие заставило волосы на загривке зашевелиться.

— Вот ты и попалась, дрянь, — прошелестел незнакомый мужской голос за спинкой сиденья.

И даже дизайнерская мыльница перестала иметь значение ведь следом за словами послышался щелчок предохранителя…

Благодарности

Я долго думала над тем, какую поставить точку. И стоит ли вообще её ставить. С любимыми героями всегда очень тяжело прощаться. Хочется бесконечно рассказывать их истории, но всему рано или поздно приходит конец.

Как и в жизни, в книге нет какого-то оформленного завершения. И да… у них всё хорошо. Настолько, насколько это вообще возможно в их мире.

Я очень благодарна вам, что вы прошли путь вместе со мной и моими беспокойными Морвелями.

В эпилоге 2, как вы уже поняли, история мира продолжается. Пусть она закончена для одних, но кое-кто тоже очень хочет поведать о своих мрачных тайнах. А там, поверьте, есть о чём рассказать! И я говорю не только про Тиару ;)

Спасибо за поддержку. Спасибо, что оставляете оценки, отзывы и пишите мне в телеграм, делясь своими впечатлениями. Это очень ценно.