S-T-I-K-S. Скиталец

Пролог

Игорь Витте

S-T-I-K-S. СКИТАЛЕЦ. Цикл: Пекло. Книга 1 Серия: миры Артема Каменистого.

Небольшой, но имеющий федеральное значение, курортный город, расположенный в предгорье Кавказского хребта, спал. Глубокая ночь накрывала его как покрывало и кроме горящих уличных фонарей и очень редких, окон в домах, его освещали только Луна и россыпь звезд Млечного пути, огромным серпом, охватывающим весь небосвод. Уже давно успокоились мажоры и темпераментные гости с гор, которые еще два часа назад разрывали тишину ночного города громким ревом тюнингованных тачек, сжигая резину, оставляя черные следы на асфальте и вызывая проклятия на свою голову от жильцов старых, двух и трехэтажных домов, стоящих вдоль дороги. Теперь, на опустевших улицах появлялись лишь редкие машины полиции, по неизвестным причинам отсутствовавшие до этого. Жители города спали, отдыхая, чтобы утром, с новыми силами начать реализовывать свои планы и мечты. Кто-то собирался провести выходные дома, лежа на диване перед телевизором, кто-то ждал встречи с любимой бабушкой, к которой мама повезет утром. Некоторых, утром ждала нелюбимая работа, а были и такие, кто еще работал в это позднее время. Но в целом, город спал.

Дневной зной, уже давно сменила прохлада ночи и поэтому появившийся в низинах белесый туман, совершенно не удивлял патрульных, проезжающих по центральной улице. Туман, тем временем, разрастался, поднимаясь все выше и выше, накрывая плотной молочной пеленой город. Странный, кислотно-химический запах, пришел вместе с туманом, но большинство жителей его не чувствовали во сне. Только блюстители порядка, удивились и лихорадочно пытались понять, откуда появился этот запах. А туман, тем временем все сгущался и в его толще начали мелькать зеленоватые разряды электричества. Их было все больше и больше, пока наконец не сверкнул один мощный разряд и тут же, туман начал распадаться, открывая темные улицы и дома, освещаемые теперь причудливым звездным небом, по которому словно танцуя, двигались звезды и даже галактики. И первые лучи восходящего почему-то не с Востока солнца.

Город еще спал, но судьбы всех его жителей, уже разделились на до, и после! И жребий для каждого уже брошен!

Глава 1 Чудеса.

– Всё! Хватит на сегодня! – я откинулся на спинку кресла и тупо уставился в монитор. Глаза слипались, сознание цеплялось за ускользающую реальность из последних сил, то и дело проваливаясь в сладкую негу царства Морфея. Часы на панели задач неумолимо отсчитывали время с начала новых суток, наступивших три часа назад. И все бы ничего, но это были последние сутки, перед сдачей проекта.

«Дэдлайн – мать его! – я прикрыл глаза и тут же встрепенулся, возвращая ускользающее сознание, – Ладно, часа четыре нужно поспать, двое суток уже безвылазно сижу!»

С трудом оторвавшись от кресла, и растирая затекшие ноги я встал, перевел компьютер в режим сна и выключив настольную лампу пошел спать. Кот, черным пятном лениво распластался посередине кровати и всем видом показывая кто здесь хозяин, слегка приоткрыл один глаз и увидев меня быстро закрыл его, одновременно впиваясь когтями в покрывало.

– Флинт, ты мне место греешь? – я ласково потрепал его по холке, на что он повернулся на спину, потянулся, да так и остался лежать, расставив свои лапы. Это была его любимая поза. Поставив будильник на нужное мне время, я выключил свет и с удивлением увидел на стене рассеянное пятно света от уличного фонаря. Этот фонарь поставили на углу соседнего дома, чтобы осветить темный проход между домами примерно год назад и с тех пор я каждую ночь материл коммунальщиков за прекрасную иллюминацию в моей спальне. Но сейчас свет был приглушенным и за окном как-то странно все светилось. Я отдернул тюль и не увидел улицу. За окном стояла молочно-белая стена тумана, подсвеченная тем самым ненавистным фонарем.

– Вот это номер! Флинт, глянь что творится, я такого тумана не помню у нас! – я обернулся к своему черному любимцу.

– Мррр! – муркнул котейка и еще раз смачно потянулся всеми лапами, выпустив свои белые, саблевидные когти.

– Ладно, разбойник, сваливай, я спать пришел. – аккуратно отодвинув кота на край кровати я залез под одеяло и едва коснувшись подушки тут же провалился в сон.

Разбудил меня не будильник, я его просто не услышал! В квартире этажом выше кто-то громко кричал, что-то роняли на пол, и кто-то бегал из комнаты в комнату. Это было странно. Я вообще думал, что та квартира пустует, так как после того как съехали студентки, снимавшие ее, вот уже два года оттуда не доносилось ни звука. Не открывая глаз, я пошарил рукой по одеялу, кота не было. Я приподнял голову, чтобы постараться разобрать, что происходит у соседей, но приступ тошноты и головной боли заставил плюхнуться обратно, скорчившись от боли и рвотных позывов. Во рту пересохло и общее состояние было как после жуткой попойки.

«Доработался – пронеслась мысль, – и эти еще! Что вам не спится? Какого черта так орать и бегать, что вас там убивают что ли?»

В этот момент сверху опять что-то грохнуло, раздался женский визг, переходящий в душераздирающий крик и вдруг все стихло. Я с трудом оторвал голову от подушки и потянулся за водой. Дом, где я вот уже шесть лет снимаю квартиру был старый и почему-то воздух в квартире был очень сухой. Поэтому я всегда держал на тумбочке бутылку с водой. Бутылка оказалась пустой, судя по весу. Я осторожно открыл глаза и стараясь не делать резких движений сполз с кровати. Тело отозвалось дикой слабостью, ноги не слушались, то и дело пытаясь предательски уронить мою тушку на пол, руки дрожали. Головная боль, сдобренная не слабой такой тошнотой, не давала собраться и скоординировать движения. Я застыл, упершись руками в шкаф и закрыл глаза, чтобы хоть как-то обуздать дикую карусель в голове. Наконец мне это удалось, и я приставными шагами, опираясь на шкаф побрел в сторону ванной комнаты. Уже на выходе из спальни, мне удалось вернуть координацию и начать передвигаться без помощи рук, хотя головная боль, тошнота и дикий сушняк никуда не делись. Добравшись до ванной, я включил свет, но привычного жужжания вентилятора не услышал и в ванной оставалось темно.

«Опять выключатель! – я с силой стукнул по клавише, переключил несколько раз, но свет так и не зажегся. Выключатель ванной всегда жил своей жизнью.

– Да чтоб тебя! – выругался я и припал к слабеющему потоку, пытаясь унять дикую жажду.

В голове невольно всплыли воспоминания далекой боевой юности, когда я, попав в Афгане оказался один в горах после контузии и 5 дней брел, выбираясь к своим без еды и воды. Тогда было что-то на подобии и головная боль и жажда. Воду я тогда обнаружил на четвертые сутки своих скитаний в маленькой пещерке, куда забрался передохнуть. И вот сейчас, жадно глотая иссякающий поток, я вспомнил как тогда, много лет назад, я так же пил и не мог напиться ледяной водой, тонкой струйкой, стекавшей откуда-то сверху по скале. Поток воды становился все меньше и меньше и наконец прекратился, когда смеситель издал утробный звук всасываемой куда-то вглубь трубы воды и зашипел. Я оторвался от крана и прислушался к своим ощущениям. Стало полегче. Жажда отступила, тошнота немного успокоилась, да и головная боль похоже слегка спала.

«Так! Нужно сварить кофе, может голова не так болеть будет и садиться за проект! Последний день, а работы еще масса. Но я успею! – мысли как на конвейере пролетали одна за одной, – А кстати, почему это воды нет? Вроде бы не было никаких объявлений!»

Я начал вспоминать, были ли какие-либо объявления на двери подъезда, но тут же бросил это бесполезное занятие, вспомнив что безвылазно сижу дома уже третьи сутки.

«Ладно, бог с ним! Воды у меня в запасах много и питьевой, и технической! Нестрашно.» – и я направился на кухню. Поставив чайник на плиту, я включил газовую конфорку и попытался поджечь ее. Но привычного шипения газа не последовало, как и веселого газпромовского огонька. Я несколько раз покрутил ручку, попытался проделать все то же с другой конфоркой, но результат был тот же. И вновь дико захотелось пить! Я вытащил из кухонного шкафа пятилитровку с водой и пошел к компу, где лежал телефон, чтобы позвонить управляющей дома. Нужно было выяснить что за апокалипсис тут твориться. Но, как оказалось, сюрпризы этого дня еще не закончились! Сначала комп, который был в состоянии сна, не отозвался на привычное движение мышки. Я взглянул на системник, привычного мерцания светодиодов материнки не было и в электронных глубинах был полный мрак. Я щелкнул выключателем настольной лампы, тот же результат!

– Да твою же мать! Мне проект завтра сдавать, а тут! – я схватил телефон и набрал номер Светланы, управляющей нашего дома. Прошло пять секунд, десять, но в динамике телефона была полная тишина. Я взглянул на экран. «Нет сети»! Я уставился на экран и даже забыл о ломящей боли в висках и затылке.

«Как? Почему? Что тут, мать вашу происходит!» – я плюхнулся в кресло, пытаясь одновременно решить все загадки и унять доставшую уже головную боль.

«Так, первое! Нужно как-то избавиться от головной боли. Ну это просто! Пару таблеток обезбола, который у меня не переводился и через пять минут буду как огурчик! Второе! Выяснить что с электричеством, газом и водой! Это тоже не проблема! Всего лишь спуститься на первый этаж и спросить у Светланы. С телефоном будет ясно, когда узнаю, что с электричеством, может общее отключение из-за аварии какой! Хотя… вышки сотовой должны питаться от резервных генераторов! Ладно, выясним потом!» – я схватил воду и залпом выпил почти треть пятилитровой канистры.

Достав из аптечки обезболивающее, проглотил одну таблетку, а вторую положил под язык, вспомнив как однажды таким способом очень быстро погасил начинающуюся боль. Неприятная горечь «спазгана» расползлась по всему рту. Я быстро оделся, сунул ноги в тапки и вышел из квартиры.

В подъезде было привычно тихо. Вообще наш подъезд был тихим, после отъезда студенток. Здесь жили практически одни старички и бабушки. Исключения составляла молодая семья с ребенком, живущая где-то выше и парень лет тридцати со второго этажа. Так что тишину подъезда нарушал только веселый малыш, каждое утро и вечер, весело шагая по ступеням лестницы декларирующий какие-то стишки. Я быстро спустился на первый этаж и потянулся к кнопке звонка.

«Черт! – остановился я, – звонок ведь не работает!». Я постучал в железную дверь. За дверью стояла полная тишина. Я постучал сильнее. Из соседней квартиры справа послышался какой-то звук, как будто кто-то скребет дверь. Я постучал в третий раз более настойчиво. На этот раз за железной дверью послышался звук открывающейся внутренней двери, и странный как будто больной голос спросил: – Кто там? Я не узнал этот голос. Может быть это мама Светланы, но на ее голос не похоже!

– Это Олег с третьего этажа! – решил я ответить без адресно.

Щелкнул замок и в открывшейся двери показалась Светлана. Вид у нее был тот еще. Как говорится, – Краше в гроб кладут! Лицо помятое, как после бурной ночи, кожа посеревшая, круги под глазами. Да и сами глаза, какие-то пустые, не видящие с постоянно меняющимся направлением взгляда, как будто она следит за полетом бешеной мухи.

– Светлана вам плохо? – я посмотрел ей прямо в глаза, которые на несколько секунд остановились на мне и по спине пробежали мурашки.

– Да голова болела! Но… – она замолчала на несколько секунд, – сейчас вода. Да вода! И мясо! Взгляд ее опять забегал. Я с удивлением смотрел на эту набольшую женщину, которую всегда отличала неуемная энергия.

– Света, кто там? – послышался из глубины квартиры голос ее матери. Светлана повернулась на голос, и по ее телу как будто волна пробежала.

– Сейчас! – буркнула она и собралась было уходить, но я остановил ее.

– Светлана, скажите, что случилось с электрикой? Почему нет света, воды, газа? Авария какая-то? – я попытался выяснить все сразу.

– Да, вода! Не знаю. Авария! – забормотала она, резко повернувшись ко мне при этом чуть не упав.

– Вам скорую нужно! Вы больны!

– Да! Скорую! Мама! Мясо! Скорую! – Она вдруг с силой вырвала свою руку и пошатываясь побрела вглубь квартиры. Я еще несколько секунд постоял, наблюдая за ней, и прикрыв входную дверь задумался: – «Как вызвать скорую, если не работает телефон? Что вообще происходит? Катастрофа? Война? Нападение инопланетян? Что?»

– Да! Вопросов много, а ответов нет! – пробурчал я и посмотрел на соседнюю дверь, откуда до сих пор раздавался скребущий дверное полотно звук.

«А тут что? Может собака? Да вроде не помню я собак в нашем подъезде! – и я решил постучать соседям, – вдруг случится чудо и у них окажется старый добрый проводной телефон!» При всех удобствах современных смартфонов, этот раритет обходит все современные гаджеты именно вот в таких ситуациях. Я постучал в обшитую деревом железную дверь. Скребущий звук затих и возле двери послышалось какое-то сопение. Как будто кто-то стоит и прильнув к замочной скважине, нюхает воздух.

«Что за хрень?» – я постучал еще раз. И вдруг дверь содрогнулась от мощного удара изнутри. Удар был неожиданный и такой сильный, что я отпрыгнул от двери, чуть не влетев спиной в дверь противоположной трешки.

– Блядь! Что за херня твориться! – я осмотрелся и под звук непрекращающихся ударов быстро побежал домой. Закрыв за собой стандартную деревянную дверь своей квартиры, я подумал, что моя калитка таких ударов точно не переживет! Отдышавшись и немного успокоив нервы, меня вдруг осенило!

«Рации! У меня ведь есть целых три радейки и можно вызвать МЧС на аварийной волне! – быстро достав из ящика стола Baofeng и включив, нажал кнопку быстрого перехода на аварийный канал. В эфире была тишина. Я нажал тангенту и быстро заговорил: – Всем, кто меня слышит! Срочно нужна скорая! Человек в тяжелом состоянии! Потеря ориентации, высокая температура и тяжелое дыхание! Телефоны не работают! Скорую вызвать не могу! Прием!

Отпустив кнопку, я вслушался в шумы эфира. Рация молчала. Я повторил вызов, но результат был тот же.

«Может здесь плохо сигнал ловит?» – я взглянул на индикатор приема и направился к окну. Именно в этот момент я услышал грозное шипение Флинта. Кот сидел на подоконнике и вздыбив шерсть на загривке, смотрел куда-то во двор. Я проследил за его взглядом и замер.

Глава 2 Чистилище.

Я не боюсь вида крови. Привык в Афгане, всякое пришлось повидать. Но то, что я увидел, ввело меня в ступор. На земле, в луже крови, лежала молодая женщина с разорванным горлом, над которой стоя на коленях склонилась маленькая, лет семи девочка, и с остервенением зубами вырывала куски мяса из бьющегося в конвульсиях тела.

– Блядь! Да что же это такое? – чуть ли не на срыве голоса проорал я, как только выпал из ступора, из которого меня вывел полный ужаса и страха женский крик, – в каком аду я очутился?

Кричала женщина, стоявшая метрах в пятнадцати от разыгравшейся на детской площадке трагедии. Малышка, пожиравшая свою маму, повернулась к ней, посмотрев пару секунд, встала, и не уверенным шагом, с вытянутыми окровавленными руками направилась в сторону орущей дамы. Та, наконец видимо справившись с охватившим ее ужасом, стремглав скрылась за углом дома. Девочка, сделав еще несколько шагов и поняв, что догнать даму не суждено, медленно повернувшись побрела обратно к распростертому на земле телу. Пока маленькое исчадье ада разворачивалось, я успел подробнее рассмотреть ее. Растрёпанные, с сосульками свежей крови волосы, пока еще белая кофточка и джинсы в крови, лицо так же все измазано кровью и при этом совершенно не выражающее никаких эмоций. На секунду мне показалось, что девочка смотрит на меня и по спине пробежало своими холодными лапками стадо мурашек. Хотя она и была от меня на достаточно большом расстоянии, да и зрение мое, испорченное постоянной работой за монитором уже не то что было когда-то, но я успел разглядеть белёсые, абсолютно пустые и холодные глаза. Или может мне показалось. Я невольно отшатнулся от окна и бессильно плюхнулся на диван. Сколько я так просидел, не знаю. Из оцепенения меня вывели звуки сирены, мчавшейся по соседнему проспекту полицейской машины. И тут же накрыла волна головной боли и тошноты.

– Сука! – сквозь зубы прошипел я, корчась от сдавившей виски боли, – да что ж так ломает то? Я схватил бутыль с водой и начал пить, в надежде хоть немного ослабить головную боль. Странно, пока я бегал по этажам, пытался вызвать скорую и был в ступоре от увиденного, я как будто забыл про нее. И стоило мне немного расслабиться, как меня накрыло с еще большей силой! Вода немного помогла. Боль слегка отпустила, да и тошнить стало поменьше.

«Боль в висках это, скорее всего, давление. Значит сосуды сужены, а чем можно их расширить? Правильно, конинкой! – я встал с дивана и пошел в спальню, вспоминая куда поставил бутылку коньяка, – и где же ты у нас спряталась?». Бутылка отвратительного «Старого Кёнигсберга» стояла там, где я ее когда-то ставил, в одной секции шкафа которую я выделил под хранение НЗ.

Увлекшись года три или четыре назад темой выживания, я стал создавать запасы продуктов длительного хранения, скупая крупы, консервы, чай, кофе, спиртное и даже табак и сигареты, хотя сам и не курил. В общем все, что по мнению интернет «экспертов» могло помочь выжить какое-то время при наступлении «большого писца» или сокращенно БП. Купил и скомплектовал тревожный рюкзак, двадцати четырех литровый RUSH 24 от фирмы «5.11», очень неудобный и как оказалось маленький по вместительности. Это уже заслуга тактикульщиков, на все лады расхваливающих данное чудо пиндосовских мастеров. Нет, я конечно же укомплектовал его всем необходимым, но для дальних и длительных походов, да и коротких, даже на три дня, его явно не хватало. В результате я купил еще боевой пояс и обвешал его различными утилитарными подсумками и сухарками. Получилось, как говорят тактикульщики – два эшелона, пояс и собственно рюкзак.

Обнаружив искомый сосуд, я сорвал пластик и открыл пробку. Пахнуло подобием коньяка, и я прислушался к своей поджелудочной. Когда-то давно, чрезмерное потребление «конины» привело меня на больничную койку с панкреатитом. Чуть не сдох тогда, и с тех пор мое «второе сердце» напоминает о себе при любом запахе коньяка или виски. Доходило до смешного, поджелудочная начинала болеть даже при слове коньяк. Друзья не верили, но как докажешь? Я осторожно

– Эх, была не была! – махнул я рукой и налив в стакан залпом выпил чуть больше половины. Жидкость покатилась вниз, обжигая пищевод, и достигнув желудка стала разливаться приятным теплом по всему телу. Я прислушался, поджелудочная молчала. Боль в висках немного утихла и я, осмелев и дополнив стакан выпел его одним залпом. Странное дело, полтора стакана за минуту, должны были свалить меня с ног минут через пять, но я сидел уже минут пятнадцать и не ощущал опьянения. Только приятное тепло, и расслабленность, да утихающие пульсации в висках. Тошнота так же ослабла.

Из расслабленного состояния меня выдернули звуки выстрелов, раздавшиеся с улицы. Было не понятно где стреляют, так как окна были закрыты, да и наш двор окружает масса домов, так что звук отражается и теряет направленность. Стреляли одиночными и очередями и явно где-то далеко. Я осторожно подошел к окну и выглянул. Обстановка во дворе явно изменилась. Вокруг места, где девочка с аппетитом поедала свою маму, стола толпа зевак, глазея на страшную картину. Большинство кричали на все голоса, видимо споря друг с другом о чем-то. Самой жертвы видно не было, а вот «маленькое исчадье ада» сидела на земле связанная и привязанная к ножке уличного стола, вкопанного в землю. Она сидела и дергалась, словно пытаясь разорвать путы и добраться до своих обидчиков. Лицо ее по-прежнему не выражало никаких эмоций, и лишь маленький рот методично раскрывался и закрывался, как будто она что-то кусает! В толпе я заметил мужика с перебинтованной рукой, который энергично жестикулируя руками что-то доказывал дородной тетке с собачкой на руках.

Я вспомнил эту тетку. Она жила в соседнем доме и по вечерам всегда гуляла со своей злобной тявкалкой, которая все время кидалась на прохожих, пытаясь укусить. Меня эта тварь обходила стороной, после того, как я, неоднократно указав хозяйке на это безобразие, пинком попытался вывести ее на орбиту. Ох, и визгу тогда было, и от шавки и от хозяйки! Не люблю таких глупых собак, хотя это всегда вина хозяина!

Снова раздались выстрелы, где-то в районе «Белой Ромашки» и толпа, замолчав, повернулась в ту сторону. С противоположной стороны раздались сирены полиции явно приближаясь. Какой-то мужик из толпы, резво рванул к проспекту, видимо собираясь перехватить полицейскую машину. Через несколько минут во двор заехал УАЗ Патриот с надписью ППС на борту, и выскочивший оттуда сержант с автоматом начал разгонять толпу. Кто-то послушал и быстро удалился, а часть людей стала что-то с жаром доказывать полицейскому. Водитель уазика включил на миг сирену и прокричал в мегафон: – «Граждане! Просьба разойтись по домам и не покидать жилых помещений! В городе объявлен карантин! Выходить на улицу смертельно опасно! Оставайтесь в домах до особого распоряжения! Администрация города вскоре наладит поставку воды и продуктов питания! Разойдитесь и оставайтесь в своих домах!» Толпа медленно и нехотя начала расходиться. Лишь мужика с перебинтованной рукой, сержант задержал, и когда вся толпа разошлась, надел на него наручники и впихнул в обезьянник.

То, что произошло дальше, повергло меня в очередной шок. Закрыв дверь обезьянника, сержант нетвердой походкой приблизился к привязанной девочке, достал пистолет и выстрелил ей в голову. Затылок девочки разлетелся кровавыми ошметками, забрызгивая стол и землю под ним светло-серыми кусками мозга и кровью, тельце дернулось пару раз и обмякло. Сержант огляделся и пошел к машине, нервно растирая виски. Не доходя пары метров до машины он как будто споткнулся, но удержав равновесие присел, упершись руками в землю. Водитель тут же выскочил из машины и помогая напарнику, усадил его в салон.

Меня отвлекли от них близкие выстрелы, раздававшиеся со стороны проспекта. Стреляли явно не из автоматов, а из охотничьих ружей. Я побежал в спальню, чтобы попытаться увидеть, что там происходит. Но выстрелы громыхали где-то за домами. Поняв, что ничего я здесь не увижу, обратил внимание, что полицейской машины до сих пор не видно. Им просто удобнее было бы выехать из двора, проехав мимо моих окон, чем крутится, разворачиваясь или ехать задним ходом. Но мимо никто не проезжал. Я метнулся к окну зала. Полицейский Уазик так и стоял на том месте, где был. Все так же мигала красно-синяя люстра на крыше, работал двигатель, о чем свидетельствовал небольшой дымок или парок из выхлопной трубы, но автомобиль не двигался.

«Хреново, наверное, сержантику. – подумал я, инстинктивно потерев свои виски, в которых все также пульсировало и давило, правда с меньше силой, – А конинка то помогла!». Я уже хотел сесть на диван, когда уазик вдруг покачнулся раз, другой и лобовое стекло залило что-то красное. Водительская дверь вдруг резко распахнулась и из салона спиной вперед выпал водитель, держась за шею обеими руками. Сквозь пальцы толчками вырывалась кровь. Он упал на спину и ногами со всех сил ударил в дверь, пытаясь закрыть и отгородить себя от чего-то страшного. Дверь захлопнулась и в туже секунду в боковом окне показалась окровавленная рожа сержанта. Водитель оттолкнулся ногами от машины, пытаясь отползти как можно дальше, но силы стремительно покидали его с каждым новым толчком крови. Через минуту он затих, а машина так и качалась под ударами беснующегося внутри упыря.

«Оружие! – молнией сверкнуло в голове. Я как-то спокойно и отрешенно смотрел на происходящее, – Нужно оружие и там оно есть!». Я сорвался с места, лихорадочно соображая, как аннулировать оставшегося в салоне сержанта.

«Водитель выпал из машины без автомата, пистолет у него непонятно есть или нет! – мысли возникали и пропадали как падающие звезды на ночном небе – есть топор и нож, но тогда нужно будет открыть дверь! Ладно, возьму топор, а там посмотрим». Я вернулся в спальню, где рядом с моим тревожным рюкзаком стоял новенький топор с обрезиненной ручкой.

– Видимо не зря я тебя собрал, – я смотрел на рюкзак, – пригодишься значит!

Я взял топор и пошел к выходу. Выходил из подъезда осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. На улице было пустынно, лишь вездесущие воробьи да голуби оседлали крышу и верхушки деревьев, с интересом рассматривая происходящее внизу. Обогнув угол дома, я вышел на дорогу, где примерно в десяти метрах от меня стоял полицейский УАЗ. Я медленно и осторожно подошел к машине и заглянул внутрь. Окровавленный сержант успокоился и теперь с заднего сиденья смотрел через решетчатое окно в обезьянник, пытаясь просунуть руку через мелкую решетку.

Бить было неудобно, мешала крыша салона и я терпеливо ждал, когда тварь высунет свою голову в проем, и как только за срезом крыши показалась его голова я нанес удар. Топор с чавкающим звуком проломил череп и застрял. Тварь тут же обмякла и повисла на спинке сиденья.

Я огляделся. Из некоторых окон близлежащих домов выглядывали перепуганные люди, моментально прячась, как только я смотрел в их сторону.

«Вот же черт! Нужно было хоть платок на лицо повязать. – промелькнула мысль – но хорошая мысля приходит опосля! Теперь стукни кто из них и мне гарантировано светит пожизненное».

«Сука! – мысленно выругался я и тут же успокоился, – да пошли вы все! Ни телефонов, ни света, ни воды, когда еще сюда кто приедет, а я на месте сидеть не собираюсь. Соберусь и к Иванычу на базу! Только бы у него все в прядке было!».

Нужно было разобраться с оружием и боеприпасами. «Ксюха» у пэпса сержанта точно была и Макар, а вот у бедного загрызенного водилы не понятно. Я попытался вырвать топор, но он так и не поддавался, намертво застряв в черепушке упокоенной твари. Я схватился за ручку, потянул тушку на свет божий из салона. Но фокус не удался! Пришлось открывать заднюю дверь и выталкивать за ноги тело вперед. Как ни старался, все равно извозился в кровище. Хорошо хоть что на задних сиденьях ее было не так много, как спереди. Сержант выпал из салона на землю и мой топор, освободился, как ни странно.

АКСУ сержанта я нашел сразу, он валялся на полу кабины в луже крови. Вытащив его, я осмотрел со всех сторон. Автомат был полностью залит кровью, ремень пропитался так, что с него капало на землю. Я постоял в нерешительности и открыл бардачок в слабой надежде найти что-нибудь подходящее, чтобы протереть столь ценную вещь. И, о чудо! В бардачке валялись аж две больших упаковки влажных салфеток. Я поставил автомат, прислонив к переднему колесу и взял обе упаковки.

Сначала я не обратил на сверкнувшую под ворохом бумаг вороненую сталь, но подсознание четко зацепилось за этот маячок, и я заглянул в бардачок снова. Кода я приподнял бумаги, мои руки задрожали. На дне бардачка лежала Beretta М9! Я быстро вытер руки и вытащил легендарный пистолет.

«Нехило Пэпсы пятигорские живут, – я вытащил магазин и увидев стандартные патроны 9х19 успокоился, отметя последние сомнения в его подлинности.

Засунув пистолет за пояс, я продолжил мародерить машину. В бардачке был еще один сюрприз, – коробка латексных перчаток, что сильно упрощало процесс мародерки избавляя мои руки от контакта с залившей все кровью. БК к сержантской «Ксюхе» я нашел под сиденьем, Четыре полных магазина пятерки, тут же были еще два магазина к ПМ. Я повернулся, перевалил тело упыря на спину и вытащил из кобуры пистолет и с пояса, два полных магазина к нему. Так же снял баллончик с газом и рацию, которую тут же выключил, чтобы не разряжать батарею. Рация профессиональная, да еще на полицейской частоте, очень нужная вещь в таких условиях. Правда один минус, зарядки от них все в отделении. Подумав немного, снял еще и персональную камеру для фиксации. Как с ней работать конечно я не знал, но чем черт не шутит? Может и разберусь да приспособлю куда. Я встал, посмотрел на все добро и огляделся. Вроде все спокойно! Нужно переходить на сторону водителя и смотреть там, да и самого водилу досмотреть.

Водитель оказался целым капитаном. Как я и предполагал, на нем был тот же стандартный набор, газовый баллончик, ПМ в кобуре, радиостанция и наручники. С капитаном повезло больше. Кровью была залита только верхняя часть туловища. Видимо он сразу оторвался от озверевшего напарника и выпал из машины. Вся кровь ушла на землю. Сняв с него все что меня интересовало я вдруг на мгновение замер. Что-то, вернее какая-то мысль вертелась в голове, но я никак не мог ее ухватить и вдруг резануло: – «Наручники! Сержант ведь заковал мужика и запихнул его в обезьянник!».

Я встал и прислушался. В обезьяннике было тихо. Открыл заднюю дверь и тут же увидел стоящий за спинкой водительского сиденья автомат. Это был знакомый и безотказный АКМ. Я с трепетом взял в руки мощное оружие. АКМ это вам не игломёт «Ксюха»! Это вещь! К тому же он еще и практически чистый! Немного крови на прикладе, ерунда. В решетчатом окошке обезьянника что-то мелькнуло, и я моментально направил туда ствол вновь приобретенного оружия, снимая с предохранителя и передёргивая затвор. Лохматая голова тут же исчезла из проема окна и из обезьянника донеслось:

– Мужик не стреляй ради Христа! Я ни в чем не виноват! Не стреляй!

– Тише ты! – шикнул я на него и подошел ближе, – не собираюсь я в тебя стрелять. Ты как? Нормально?

– Да! – мужик вновь появился в окне, – Освободи меня!

Я обошел машину и открыл дверь обезьянника. Из машины вылез мужик лет пятидесяти в запачканной кровью рубахе, джинсах и домашних тапочках. Лицо помятое, с двухдневной щетиной. Черные с редкой сединой волосы торчали во все стороны. Роста он был чуть выше среднего и из-под застегнутой на одну пуговицу рубахи виднелась хоть и не большая «трудовая мозоль», пивное пузо. Мужик начал лихорадочно крутить головой как будто выискивая что-то.

– Чего башкой вертишь словно сова? – спросил я, держа его на всякий случай под прицелом.

– А где эти… ну… твари?

– Тварь одна была, сержант, что тебя арестовал. Его я упокоил. А тебя он кстати за что?

– Да, не знаю я! – мужик перестал крутить головой, – сними браслеты, а! А то уже рук не чувствую, затянули сильно, и он повернулся ко мне спиной, подставляя руки. Я увидел на правой руке бинт со следами свежей крови.

– Это что? – спросил я, подошёл и освободил его от наручников.

– Что? – переспросил он не понимая.

Я указал на забинтованную руку, когда он повернулся ко мне.

– А, это! – он потер бинт левой рукой, – да тварь эта мелкая, укусила меня, когда я ее вязал.

– Блядь! – я отскочил от мужика и направил на него автомат!

Глава 3 История Палыча.

– Стой на месте, не приближайся! – я стоял напряженный как пружина и

Мужик, ошарашенно глядя на меня замер на месте боясь пошевелиться.

– Ты… Ты, чего? – наконец выдавил он из себя, заикаясь, – Я же не убил никого! А то что эта малая с ума сошла, я не виноват!

Он стоял не шевелясь, со страхом смотря на направленный ему в грудь автомат.

– Размотай бинт – приказал я, – но только медленно и аккуратно. А потом пристегни себя за руку к решетке на двери. Мужик, съежившись от страха начал разматывать бинт. Последний слой должен бы по идее прилипнуть к ране, но на мое удивление спокойно отделился, обнажив иссиня-розовую, тонкую кожу, закрывающую бывшую рану.

– Вот черт! –мужик уставился на свою укушенную руку, – Она ведь мне кусок мяса вырвала! Он поднял непонимающий взгляд, и протянул в мою сторону свою руку.

– Затянулось уже, – дрожащим, удивленным голосом тихо сказал он, – смотри!

Такого я не ожидал. Опустив автомат, но все же держась от него на почтительном расстоянии я спросил: – Ты как себя чувствуешь? Что-нибудь, температура, озноб есть? Или что-то не обычное?

– Да нет! – протянул он, – только голова болит и тошнит, но это с утра как этот долбаный кислый туман прошел, так через несколько часов и заболела.

Я окончательно расслабился и подошел к мужику. Рана его и в самом деле странным образом затянулась. Там, где судя по всему должна быть рваная рана с остатками сосудов, тонкой синеющей пленкой виднелась новая кожа.

– Да… чудны дела твои Господи! – протянул уже я, не веря в увиденное, – ладно! Извини! Тебя как звать?

– Палыч… э… Сергей! – растеряно проговорил он, – а ты чего так на меня вызверился? Он немного отошел и заговорил более уверенно.

– Да понимаешь Палыч… – я немного задумался, – насмотришься всяких жгутиков про зомби, а потом глядь в окно, а там дочка мамку жрет, да причмокивает! А тут ты заявляешь, что тварь эта мелкая тебя погрызла! Как думаешь, что бы ты сделал на моем месте?

– Ну да, так-то! – буркнул он себе под нос, – а что не пристрелил тогда?

– И слава богу, что не пристрелил! – усмехнулся я, – Проверить решил, ты ведь человек, а не тварь, урчащая как эти вот. Я кивнул на трупы девочки и сержанта.

– А что это за туман кислый был? Тот что я ночью видел? – я с любопытством уставился на него, – Давай, рассказывай! Меня кстати Олег зовут. Я протянул ему руку.

История Палыча была простой, но достаточно интересной. Интересной с точки зрения понимания происходящего. Как я понял, все произошло именно тогда, когда я спал! Жил Палыч в соседнем доме с женой. Детей двое и два внука. Вчера вечером жена с невесткой, внуками и младшей дочкой, уехали на дачу, и он остался дома один. Решил отдохнуть. Ну, как водится, при отсутствии контроля после отъезда жены, что называется «наступил на пробку», да так, что уснул за столом на кухне. Проснулся ночью, часов около четырех от холода. Окно было открыто вот и замерз. Стал закрывать окно, а на улице туман стоит, да такой, что кажется его прямо рукой можно черпать как кисель. Посмотрел, подивился на чудо природы, как вдруг почувствовал странный химический запах, с кислинкой вроде. Принюхался еще, не показалось ли? Нет! Не показалось, кисляком несет все сильнее и сильнее. Палыч не на шутку испугался, служил ведь в РХБЗ и не понаслышке знал про химоружие. Закрыл окно и все форточки, законопатил двери и стал ждать.

Примерно через десять минут увидел какие-то искорки и всполохи в тумане, да и сам воздух стал трещать и гудеть как на подстанции высоковольтной и вдруг сверкнула молния, и сразу пропал свет! Туман стал потихоньку исчезать и с рассветом от него ни осталось ни следа. Палыч так и просидел на кухне, наблюдая это светопреставление. А через пару часов почувствовал головную боль, тошноту и сушняк. Пошел набрать воды, а нет! Газ так же не зажегся, телефон не работает, так и промучился до того самого момента, когда услышал дикий крик тетки какой-то. Выглянул в окно, а там… Выбежал и рванул на детскую площадку. Девчонку и ее мамашу он не знал, видимо недавно здесь живут и не в их доме. Как увидел всю картину, так сразу вывернуло наизнанку.

Очнулся от того, что маленькая тварь эта приближалась к нему, щелкая зубами, выдернул ремень из брюк и накинув его на девочку прижал ее руки к телу. Тут народ начал прибегать, кто-то, увидев, как он пытается обездвижить маленького монстра притащил веревку. И вот когда он обвязывал ею монстрика, пытаясь привязать к ножке стола, она и умудрилась его грызнуть. Да так, что вырвала кусок мяса. Потом кто-то привел полицию. Руку ему к тому времени перебинтовали, и он успел даже поругаться с этой дурой Татьяной, той что с шавкой гуляет. Ей видите ли не понравился бардак на детской площадке, то что тут человека живьем загрызли ее не волнует! Ей с собачкой нужно гулять! Послал ее в пешее эротическое! А сержантик тот ему сразу не понравился. Кожа серая, глаза бегают, да и говорит что-то не впопад. Корче, когда сказал ему что укушенный, тот одел на него браслеты и засунул в обезьянник.

– Понятно! – задумался я на мгновение, – Дальше я все видел. Только вот не понял, как с капитаном получилось так?

– Да он сержанта вперед посадил, а сам на свое место сел, пока собирался ехать, Сержанту еще хуже стало. Ну капитан к нему наклонился и начал отпаивать его водой. А тот упарь вдруг как заурчит, как желудок голодный и впился капитану в шею. Видимо кусок вырвал, повредив артерию. Капитан его чем-то огрел, вырвался, да и выпал, захлопнув дверь. – Палыч замолчал, – страху я тогда натерпелся… а этот меня учуял и начал пытаться достать. Рожа в крови вся, слюни капают, зенками своими белыми зыркает и урчит. Я забился в уголок, так и сидел. Очнулся только когда ты дверь открыл. Выглянул, вроде нормальный ты, не урчишь.

Палыч замолчал и на его лице отобразилось сомнение. Он поднял какой-то грустный взгляд и спросил: – Слушай! А я точно, не обращусь в такую тварь? Не хочу! Пообещай, что пристрелишь!

– Не дрейфь Палыч! Живы будем не помрем! Раз раны на тебе зарастают как на собаке и даже лучше, точно не обратишься! – а где ты говоришь твоя дача?

– Да за рынком «Бетта»! Туда раньше еще автобус пускали! – он

– Э… дома! Давай-ка собирать все добро и ко мне, там договорим и полечимся немного. – я подхватил АКМ и пошел глушить машину, которая так и работала все это время. С трудом разобравшись как погасить люстру и случайно перепугав всех окружающих воем сирены, я наконец закрыл все двери, и мы с Палычем, прихватив собранное добро направились ко мне. Я инстинктивно поднял взгляд на свои окна и улыбнулся. Флинт грозной черной тенью с тревогой наблюдал за нами.

«Сторожевой кот! – подумал я, улыбаясь, – Нужно ведь его покормить». Краем глаза заметил какое-то движение в окне первого этажа, как раз в квартире Светланы. Я пригляделся.

– Опа! – я остановился, глядя на смотрящую прямо на нас Светлану. Точнее не Светлану, то чем она стала. За окном стояло нечто, с белесыми безжизненными глазами. Лицо перемазано в крови, эмоций ни каких, лишь холодный голодный взгляд да легкое покачивание из стороны в сторону.

«Вот как оказывается, превращаются в тварей. – я вспомнил рассказ Палыча про серомордого сержанта, – вот и Светлана теперь уже не человек! Нужно в подъезд аккуратнее заходить».

Глава 4 Адские врата.

– Ты как, с оружием? – спросил я Палыча, подходя к подъезду, – Стрелять умеешь?

– Да черт его знает! – Палыч пожал плечами, – В армии, конечно, стрелял, но это когда было!

– Ясно… – я немного подумал и протянул ему «Ксюху», которую уже успел оттереть от крови, – держи! Только меня не подстрели! Ставь на одиночный, патрон в патроннике и палец на спуске не держи! Лучше за спусковым крючком, так вероятность что соскользнет и случайно пальнешь меньше. Понял? Я внимательно смотрел как Палыч рассматривает автомат.

– Понял? – переспросил я, оторвав его от созерцания оружия, – И еще, ствол всегда вниз держи пока передвигаемся, прикрывать будешь тылы наши. Смотришь по сторонам и на меня в вполглаза. Я остановлюсь, и ты замирай! Если начну стрелять, не нужно поворачиваться и помогать пока не позову! Всегда держишь тыл под контролем! Всегда!

Палыч внимательно слушал и кивал головой.

– Так! Повтори! – я постарался не засмеяться, видя его сосредоточенное лицо. Как будто школьник слушает любимого учителя.

– Слежу за тылами – начал перечислять Палыч, подняв глаза к небу, как будто там написана шпаргалка, – Тебе помогаю только когда скажешь, наблюдаю за тобой и ствол всегда в пол! Палыч закончил и довольный уставился на меня.

– Верно! – похвалил я, едва сдерживаясь от смеха, – только вот еще палец с крючка спуска убери, вот сюда, на защитную скобу за крючок. Так и не шмальнешь нечаянно и в случае опасности очень быстро среагируешь. Я поправил его палец.

– Ну что, пошли? – я приоткрыл дверь подъезда, – Идем тихо, не шумим и не разговариваем. Следи за дверями в квартиры. Нам на третий этаж. Дверь в подъезд закрой как можно тише! Вперед!

Я не спеша вошел в тамбур и прислушался. Вроде тихо. Металлическая дверь в квартиру Светланы так и осталась открытой, но внутренняя дверь была закрыта. Я осторожно поднялся по ступеням и надавил на дверное полотно. Дверь не поддалась.

«Ага, значит закрыта, – обрадовался я, – нужно еще и железную закрыть».

Очень медленно, стараясь не скрипнуть, я прикрыл железную створку и посмотрел на Палыча. Тот стоял напряженный, чуть сгорбленный, автомат стволом вниз и палец держит как я сказал.

«Молодец! – похвалил я его про себя, – и головой крутит по сторонам». Палыч, как будто почувствовав повернулся ко мне и вопросительно кивнул. Я поднял большой палец вверх и жестом показал на лестницу. Все квартиры были закрыты, кроме одной, на втором этаже. Но я ее трогать не стал, так как это была внешняя железная дверь и она была прикрыта, оставив лишь небольшую щель. Несмотря на то, что мы немного пошумели на переходной площадке между вторым и третьим этажами, уронив из поклажи наручники, в квартирах так и осталась подозрительная тишина. Наконец, мы зашли в мое жилище и закрыв дверь выдохнули. На лице у Палыча выступили крупные капли пота, сам он был красный как помидор.

– Ух! – Палыч стер рукавом пот со лба, – Прошли! Слушай Олег, а ты откуда все знаешь? И как оружие держать и как передвигаться?

– Бурная молодость… – усмехнулся я, – если вкратце, Афган.

– Понял… Ух ё…! – он уставился куда-то в зал. Там во всей красе, с настороженным и изучающим взглядом сидел мой котейка.

– А… это Флинт! Знакомьтесь! – я шагнул в зал и положил на ковер все наше добро, – Автомат на предохранитель не забудь поставить.

Следующие полчаса мы отмывались, отпивались водой, глотали обезбол, чуть ли не ведрами и допив начатый мной коньяк, приступили к разбору хабара. На полу, на расстеленном предварительно покрывале лежали два пистолета Макарова, шесть полных магазинов к ним, АКСУ, АКМ, четыре полных магазина пятерки, шесть магазинов семерки, которые я обнаружил за задним сиденьем. Кроме этого тут же лежала всякая мелочь в виде пары баллонов с газом, пара наручников, две рации. Беретту я выкладывать не стал, как и еще два магазина к ней, которые обнаружились так же за задним сиденьем. Забрал и аптечку из машины пэпсов. Ремень от «Ксюхи» я завернул в найденный пакет, он был весь в крови и можно было попытаться отмыть его.

– Какие планы? – спросил я, прежде чем начать дележку хабара.

– Своих пойду искать. – с надеждой в голосе сказал Палыч, – автомат мне оставишь?

– И не только автомат. – улыбнулся я, – У меня предложение! Давай объединимся! Я в принципе собирался в ту же сторону. У моего друга там база и мы с ним давно договорились, в случае чего сбор у него. Доберемся до него, а там и до твоих, рукой подать! Как тебе?

– Ну… – Палыч смотрел на меня не верящим взглядом, – Здорово! Конечно, да!

Кот, который все это время ходил вокруг Палыча, обнюхивая его, подошел ко мне и со своим неизменным – Мррр, ткнул меня холодным носом в руку.

– Что, голодный? Пора котов кормить? – погладил я его, – Пойдем!

Кот весело вильнув хвостом пошагал на кухню, оглядываясь на меня через каждые два шага. Но как только он вышел в коридор, тут же повернулся к входной двери, зашипел и шерсть на загривке встала дыбом! В ту же секунду раздался удар в дверь. Кот, стремглав сорвавшись с места, рванул в спальню под кровать. Палыч, схватив «Ксюху» вылетел ко мне в коридор и замер, вопросительно глядя на меня. Я отрицательно мотнул головой, приложив палец к губам и жестом

Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда мертвяк, замахнувшись для нового удара начал движение в сторону двери. Я схватил нож двумя руками и со всех сил ударил ему в глаз. Мертвяк тут же обмяк, начал заваливаться назад, а по моим рукам потекла противная бурая жижа.

– Палыч, все! Помоги оттащить! – позвал я напарника. Палыч, с автоматом на перевес вышел на площадку и увидев представшую перед ним картину, тут же опорожнил содержимое своего желудка. Когда он немного отошёл и стал не такой серо-зеленый, мы перетащили труп на площадку выше и закрыли дверь. Было видно, как Палыч с трудом преодолевает новые рвотные позывы.

– Как тебя не выворачивает от такого? – допивая второй литр воды спросил Палыч, – я вроде не впечатлительный, но не могу сдержаться!

– В Афгане еще и не на такое насмотрелся! – я посмотрел, как он опять приложился к баклажке с водой, – А ты не переживай! Привыкнешь! Похоже нам теперь это всегда видеть придется!

– Слушай! – встрепенулся он, а как думаешь, что это вообще? Что случилось на самом деле?

– Да хрен его разберет! – задумался я над терзавшим ранее вопросом, – ты же говорил, что туман какой-то странный, кислый был?

Палыч нахмурился, почесал затылок: – Туман-то был странный, химией отдавал. Что это вообще может быть?

– Вот и думай! Может какая авария! Хотя химических производств вроде рядом нет, курорт все-таки! А может вояки наши чего нахимичили, что более вероятно! Этих в округе понатыкано знатно, а что у них там на складах храниться, сам черт не разберет! Вот рванул какой склад с химическим и бактериологическим оружием и привет курорту.

– А молнии тогда откуда? – не унимался Палыч.

– Не знаю! И гадать можно до ишачьей пасхи! Все равно не угадаешь… – я немного помолчал, – Но разобраться нужно! Ладно! Давай собираться и рвем отсюда.

Но прежде чем заняться сборами я успокоил и накорми котейку. Тот ел и все время посматривал на дверь.

Сборы были быстрыми. Я отдал Палычу свой малый на 16 литров рюкзачок, пересобрал свой выкинув оттуда то, что посчитал лишним и забил боеприпасами и консервами. К Палычу в рюкзак тоже загрузили консервы и БК. Взял я и пояс, где была аптечка, Альп шнур с карабинами и прочая мелочь, добавил туда солнечную переносную панель и пару заряженных пауэрбанков. Оружие распределили поровну. Почти. Палычу отдал «Ксюху» с магазинами к ней и ПМ с тремя магазинами, газовый баллончик и наручники. Обе полицейских радейки оставил себе, а ему отдал Retevis, небольшой, простой, но для связи на небольшом расстоянии хвати. В придачу к нему еще и скрытую гарнитуру, чтобы не орать в микрофон. Двигаться решили на Уазе Пэпсов, предварительно отмыв что можно и застелив все покрывалами. Это Палыч обещал устроить, жена у него любитель покрывал и пледов. Кота посадил в переноску, когда-то сшитую на заказ с возможностью прикрепить ее на систему Молле или превратить в маленький рюкзак. Аптечку дополнил обезболом и тремя бутылками Remy Martin. Четвертой мы с Палычем регулярно снимали головную боль. Странное дело, пьем, пьем, а ни в одном глазу, как говорится.

Осторожно спустившись, вышли из подъезда и пошли к машине. Тут же образовалась проблема! Возле трупов пэпсов собралась уже целая толпа, и урча, толкая друг друга, рвали их на куски! Как-то не пришла мысль в голову проверить обстановку, выглянув в окно. Еще несколько кучек мертвяков, медленно двигались в сторону пиршества. Увидев нас, они оживились и слегка ускорились.

– Палыч, хватай одеяло, воду и застилай все передние сиденья. Я постараюсь их отвлечь и задержать. – бросил я напарнику, – садись и оттирай, отмывай лобовик! Палыч бросился к машине со стороны пассажирской двери, а я, выхватывая нож и ПМ к водительской. За спиной раздался звук открываемой двери и отборный мат Палыча. Мертвяки, жевавшие Пэпсов повернулись и радостно заурчав, толпой двинулись в мою сторону. Я стоял в нерешительности, лихорадочно выбирая что выбрать, нож или пистолет, но в это время позади раздался звук открывающейся двери и срывающийся голос Палыча проорал: – Олег! Прыгай сюда!

Я повернулся, увидел открытую дверь Уаза и мгновенно оказался на водительском сиденье. Только я закрыл дверь, как в боковое стекло забарабанило несколько рук и распласталась пара отвратительных морд, впившихся в нас белесыми глазами. Палыч уже успел завести движок, поэтому я недолго думая включил передачу и сорвал машину с места! Разогнаться не удалось, так как выезд из двора был перпендикулярно нашему движению, через ворота. Немного притормозив, я повернул и тут же увидел бегущего на нас мертвяка. Бегущего! Он так резво сорвался с места, что я даже сначала подумал, что это человек. Но увидев белесые глаза, и подстегнутый криком Палыча: – «Дави!», я утопил педаль в пол и рванул на мертвяка. Удар отбросил его в сторону и мы, проехав еще несколько метров повернули к проспекту.

На проспекте было пусто. Машин не видно. Толи полиция поработала и разогнала всех по домам, толи еще что произошло, но гадать было некогда. Я повернул в сторону Универсама и помчался вперед. Только тут я почувствовал запах крови и гниения. Замкнутое пространство и солнце сделали свое дело. Я взглянул на Палыча. Тот напряженно оглядывался по сторонам, не выпуская из рук автомат. Я начал открывать свое окно, и Палыч вздрогнул.

– Все, вроде вырвались! – я глотнул свежего воздуха и подставил лицо набегающему потоку из окна, – Открой, проветри. – я кивнул на окно.

– А… да, точно! – Палыч закрутил рукоятку стеклоподъемника, – Ну страху натерпелся! Откуда их столько?

– Не знаю! А этот спринтер? – меня аж передернуло, – Откуда он взялся? Шустрый такой! Хорошо, что те были как черепахи.

– Да уж! – протянул Палыч, и добавил, немного помолчав, – как поедем?

– Думаю через объездную, там этих тварей

Я невольно притормозил, увидев то, что творилось на площадке перед гостиницей, и в ней самой. Точнее на балконах номеров. Вся площадка перед гостиницей была заполнена тварями в пересмешку с обглоданными трупами. Мертвяки молча стояли, пошатываясь и смотрели вверх, ожидая очередную порцию еды. А наверху, на козырьке над вестибюлем скопилась куча полумертвых толи людей, толи мертвяков. Вся эта куча шевелилась, создавая впечатление огромного организма, слепленного из тысячи тел. На некоторых балконах еще виднелись люди, успевшие закрыться там и тщетно молящие о помощи. На других, мертвяки доедали кого-то, а доевшие, пытались добраться до оставшихся людей. Но срывались и падали на гору тел на козырьке, из-за чего с горы на площадку скатывалось очередное тело или два, и толпа набрасывалась на него, разрывая на куски за несколько секунд. Звук двигателя и визг тормозов привлек их внимание и они, оторвавшись от трапезы дружно повернулись в нашу сторону. Несколько сотен мутных белесых глаз уставились на странный предмет, из которого так сладко и сильно пахло кровью и свежей едой!

– Гони! – заорал Палыч, выводя меня из ступора, гони, гони, гони!

Я вдавил педаль газа и УАЗ чихнув, и чуть не заглохнув, рванул к проспекту Калинина еще до того, как вся эта толпа пришла в движение.

– Адские врата какие-то! – Палыч уставился на меня, – я чуть в штаны не наложил!

– Аналогично, когда движок чуть не заглох! – я посмотрел на него и улыбнулся, сдерживая смех. Палыч в ответ громко заржал, хватаясь за живот. Ну тут уж и я не сдержался! Истерический смех был последствием адреналинового отката!

«Точно! – подумал я, немного успокоившись, – Адские Врата!».

Глава 5 Лабиринты Ада.

Я проехал по кольцу на проспекте Калинина и направил УАЗ на выезд из города. Но не успев разогнаться, тут же начал тормозить. Дорога шла под уклон и с этого места была хорошо видна огромная пробка в том месте, где раньше был пост ГАИ. Машины стояли хаотично, перекрывая не только трассу, но и все обочины. Некоторые горели, много было перевернутых. И практически возле каждой стояли люди. Я остановился и выхватил из рюкзака маленький китайский бинокль.

– Мертвяки! – сказал я, отвечая на немой вопрос Палыча, – Нам не прорваться! Машин немного, но стоят плотно. А дальше, где Иноземцево начинается, сплошная стена тумана стоит.

– Давай может через Теплосерную? – Палыч взял у меня бинокль и стал рассматривать пробку и туман, – Похоже на ночной туман, но не такой плотный!

– Боюсь там тоже пробки! Лучше тогда назад по проспекту на Нальчинский выезд. – сказал я после недолгого размышления, – проспект по шире будет, да и если пробка можно попробовать объехать!

Я развернул машину и рванул обратно. Проезжая перекресток с поворотом на место дуэли Лермонтова, мы отчетливо услышали стрельбу где-то справа. Причем стрельба была интенсивная и велась из автоматического оружия.

– Где-то в районе Лермонтовской. – определил Палыч, – интересно кто там воюет?

– Нам туда точно не нужно! – ответил я, прибавляя скорость.

Адские врата почти опустели. На балконах еще мелькали отчаянно машущие нам люди, но мы ничем не могли им помочь! Шевелящаяся куча из окровавленных тел, так же осталась на козырьке, а вот на парковке остались обглоданные костяки и несколько ползущих в сторону Универсама мертвяков. Остальные беспорядочной толпой брели мимо универсама в сторону комсомольского парка. Видимо их привлекли звуки выстрелов, которые отчетливо слышались со стороны Лермонтовкой.

«Ага, не зря я тишину соблюдал! – я мельком глянул на остаток толпы скрывающейся за строящимся зданием Универсам, – они на звук реагируют».

Машина неслась по почти пустому проспекту, лишь изредка объезжая брошенный транспорт. Но чем ближе мы подъезжали к автовокзалу, машин становилось все больше и больше, и вот мы опять уперлись в пробку. Проезд под местным Бродвеем был затоплен, и возле него скопилась куча машин. Мертвяков здесь так же было достаточно. Некоторые сидели запертые в машинах, но большая часть медленно бродила по дороге.

– Смотри! – Палыч показывал на одну из крайних машин, – по-моему там живые!

В одном из крайних автомобилей, вдруг резко распахнулась дверь, сметая с ног облепивших ее мертвяков, и оттуда как кошка вылетела миниатюрная девушка, прижимая к груди ребенка. Чуть не запнувшись об завалившегося мертвяка, она побежала в нашу сторону.

– Палыч, прикрывай! – заорал я уже выскочив из машины, и рванул ей навстречу.

Между нами было метров двадцать, но мне показалось что я бегу вечность.

– Ребёнка давай! – гаркнул я, схватил ребенка, поддел девушку за руку, и потащил к машине.

Палыч не растерялся и заранее открыв заднюю дверь, уже стоял, целясь из «Ксюхи» в двинувшую в нашу сторону толпу. Запихнув девушку в салон, я передал ей ребенка и прыгнув на свое место стал разворачивать машину. Палыч уже был в салоне и следил из своего окна за толпой тварей.

Только когда мы отъехали на достаточное расстояние, я обернулся, чтобы рассмотреть наших случайных пассажиров. Девушка, казалось так и не поверившая до сих пор в их спасение, не моргая сидела с широко раскрытыми карими глазами, в которых был ужас и страх, и обхватив двумя руками девочку лет трех, прижимала ее к груди, пытаясь укрыть ее ажурной, вязанной кофтой. Девочка сидела с зажмуренными глазами и тихо что-то шептала, изредка всхлипывая. Длинные, густые черные волосы, слегка растрепанные, локонами спадали на лицо девушки, чуть прикрывая лоб, мешая рассмотреть ее получше.

– Вы как? – тихо спросил я, но реакции не последовало, и я решил оставить их пока в покое, чтобы они сами отошли от пережитого ужаса.

У меня мурашки побежали по всему телу, когда я представил, что им пришлось пережить запертыми в маленьком авто, окруженными злобными мертвяками.

«Так вот почему так мало машин! – мелькнула догадка, – Многие, с утра рванули из города и застряли в пробках».

– Ну что, куда дальше? – вывел меня из раздумий Палыч, – Через Теплосерную?

– Да! Давай попробуем. – я повернул на перпендикулярную улицу, по которой можно было выехать на Теплосерную, – Заодно и друга своего проверю! Он вообще-то на базе должен быть, но, кто его знает!

Пересекая проспект Кирова, я переключил канал своей рации на заранее оговоренный со своим другом.

– Иваныч прием! Я в пяти минутах от твоего дома. Ты где? Прием! – рация молчала. Я повторил вызов.

– Может не достает? – спросил Палыч, – Далеко дом?

– Нет, дом совсем рядом! Скорее всего он на базе… – меня прервали звуки рыдания с заднего сиденья.

Мы

Я повернул на Теплосерную и остановив машину быстро осмотрелся, оценивая ситуацию. Справа, за забором санатория стояло несколько мертвяков, на дороге особых препятствий не было, да и шатунов не наблюдалось, к счастью. Слева стояли старые двухэтажные здания, где в окнах иногда выглядывали перепуганные лица людей, и кое-где, кровавые морды мертвяков, приникших к окну, в тщетных попытках вырваться. Прямой угрозы не было, лишь арочный въезд во двор одного из домов вызывал беспокойство. Немного впереди, примерно там, где располагалась управа ФСБ, в небо поднимался дым и доносились звуки боя.

– Палыч, следи за аркой. – кивнул я напарнику на въезд во дворы и повернулся к девушке, – Вы как? Успокойтесь, пожалуйста, пока все безопасно!

Девушка подняла на меня заплаканные глаза с растекшейся тушью и схватив меня за руку затараторила: – Спасибо вам! Спасибо!

– Успокойтесь, пожалуйста! Возьмите себя в руки! – я накрыл ее руку своей ладонью, – Все почти закончилось! Скажите, как вас зовут!

Толи мои слова подействовали, толи то, что я накрыл ее руку ладонью, но девушка успокоилась.

– Я… меня… Рина! –наконец представилась она, сдерживая рыдания. Слезы так и текли по щекам.

– Ну все Рина! Успокойтесь! Все позади! Я Олег! А это Сергей! – указал я на Палыча. Тот повернулся, подмигнул малышке и улыбнулся Ирине.

– Ну а тебя, принцесса как звать? – как можно спокойнее и добрее спросил я малышку.

– Пуговка! – буркнула она и уткнулась маме в грудь, обнимая за шею.

– А имя у Пуговки есть? – стараясь хоть немного отвлечь ребенка от творящегося ужаса, задал я вопрос.

– Сафенька! – буркнула она и повернувшись, уставилась на меня большими серыми глазищами, – А вы нас не скуфаете?

Ребенок переводил серьезный взгляд с меня на Палыча.

– Ну что ты деточка! – вступил в разговор Палыч, – Мы вас защищать будем!

Я наклонился между спинками сидений и достал переноску с котом.

– Смотри кто здесь! – сказал я Сашеньке ставя переноску на сиденье. Флинт, ошарашенный всем происходящим сидел, забившись в дальний угол.

– Кыся! –вдруг радостно вскрикнула Сашенька, – Мама, смотри кыся!

– Это Флинт! Он разбойник и пират! Приедем на место, я дам тебе с ним поиграть! – ответил я на вопросительный взгляд ребенка.

В этот момент со сторон управления ФСБ раздалась беспорядочная стрельба. Мы с Палычем тут же переглянулись.

– Проскочим? – спросил он.

– Попробуем! Стреляют Фейсы скорее всего, а управа в пойме стоит. Нам туда не нужно, так что есть возможность.

– Рина! – обратился я к пассажирам, – Если крикну «Ложись», падайте на сиденье и прикрывайте Сашеньку. И ничего не бойтесь!

Пока мы переговаривались и медленно двинулись в сторону невидимого боя, стрельба усилилась, раздалось несколько взрывов, дикий рев и все стихло. Рев был похож на рев взбешенного медведя, только во много раз сильнее. Я даже затормозил прислушиваясь. Но все было тихо. Мы переглянулись с Палычем.

– Что это было? – в глазах Палыча я увидел не просто страх, – Может, ну его!

– Палыч, вроде тихо все сейчас. Давай потихоньку подъедем, глянем. Здесь просто самая удобная дорога! – я напряженно всматривался вперед, – двинем?

Палыч подумал и кивнул. Я обернулся к пассажирам. Рина сидела бледная, от страха, прижимая Пуговку к груди.

– Рина, не бойтесь, пожалуйста! Нам нужно обязательно проехать. Там, куда едем, друзья, и там будет безопасно – попытался успокоить ее я и подумав немного добавил, – Надеюсь.

Рина посмотрела на меня полными ужаса глазами и молча кивнула.

УАЗ медленно подъезжал к повороту на мост, в сторону Горячеводска. Уже было понятно, что здание управления ФСБ горит, и стрельба, скорее всего, была там. Но самое неприятное то, что впереди, за поворотом, вся улица Теплосерная была забита автомобилями. Где-то за поворотом, со стороны моста послышался приближающийся надрывный звук мотора и через секунду, еле вписавшись в поворот, на нас вынеслась вазовская семерка. Не снижая скорости, машина пронеслась мимо нас. Я только и смог разглядеть перекошенное страхом лицо водителя и его круглые от ужаса глаза. Он даже не посмотрел в нашу сторону, как будто нас не существовало.

– Олег? – в голосе Палыча чувствовались страх и неуверенность.

– Развернемся на повороте, – ответил я, – здесь не смогу. Попробуем через автовокзал.

Я прибавил скорость и выехав на перекресток затормозил!

– Это что за… – только и смог сказать, показывая Палычу на открывшуюся картину.

Часть города исчезла! Был мост, была дорога за мостом вместе с трамвайными линиями, и даже часть домов частного сектора. Но дальше, вместо привычной картины, было ровное поле с уходящей в даль проселочной дорогой, упирающейся примерно через километр в густой, хвойный лес. Я не верил в то, что видел! Част города как будто отрезало по какой-то невидимой, ровной линии. При этом, асфальтированная дорога, просто обрывалась и сразу за ней шла грунтовка. Не было привычных перепадов холмов и абриса Кавказского хребта, только чистое поле и лес!

– Что за фокусы? – ошарашено посмотрел я на Палыча, – Куда город делся? И горы! Где горы?

Палыч повернулся с не менее ошарашенным видом. Я выбрался из машины, забыв про автомат и не знал, что делать! Ни базы Иваныча, ни дачи Палыча! Куда ехать? Где мы вообще?

– Там кто-то есть! – крикнул Палыч из машины, указывая в сторону здания ФСБ, – кажется живой.

Я посмотрел в указанном направлении и чуть не присел от страха. Метрах в тридцати от нас, за скрученным в невообразимую фигуру шлагбаумом на въезде к зданию управы лежало нечто. Огромное чудище, валялось на земле, раскинув длиннющие лапы с громадными когтями. Лапы были обвиты тугими мышцами и выглядели как у перекачанного на стероидах качка. Головы не было видно из-за мощного торса. Но чудище похоже было мертво.

Я посмотрел на Палыча, и понял, что ему не видно этого чудища, а показывает он куда-то ближе. Метрах в пяти от нас, на склоне обочины лежал боец и слегка шевелился, пытаясь или отползти, или встать.

– Серега, бери автомат и давай ко мне! – крикнул Палычу и побежал к военному.

На земле лежал крупный человек в камуфляже, остатках бронежилета и каске. Грудь его, наискось от правого плеча к животу пересекали три глубокие, практически до костей раны, правой руки не было ниже локтя. Я наклонился над ним. Щека справа так же была рассечена. Видимо боец успел затянуть жгут на оторванной руке и только потом потерял сознание.

– Ух, ё…! – за спиной стоял Палыч, во все глаза глядя то на чудовище, то

– Не знаю! – мне показалось что боец пошевелил губами, и я наклонился над ним, пытаясь услышать.

– Спек! – чуть слышно прошептал боец.

– Что? – не понял его я, – Что за спек?

– В кармане! – бойцу с трудом давалось каждое слово, – Вколи! Спек!

Я аккуратно проверил карманы и в нарукавном, слева, обнаружил жестяную коробочку, в которой лежали 3 шприца с золотистой жидкостью. Я сел и положив голову бойца себе на колени, вытащил один шприц.

– Это оно? – спросил в надежде на ответ, но боец молчал. Пощупал пульс. Пульс был очень слабый, лицо постепенно приобретало синеватый оттенок. Я нервно сжал шприц, не зная, сработает ли это. Времени на сомнения не оставалось – он мог умереть в любую секунду. Не дожидаясь ответа, всадил иглу в бедро, как когда-то, кололи промедол раненым в Афгане, и выдавил поршнем содержимое. Прошло около минуты, боец дернулся, кожа лица порозовела, он с шумом вздохнул и открыл глаза.

– Ты кто? – прохрипел он, уставившись на меня, – Свежак?

– Какой свежак? – и обращаясь уже к Палычу крикнул, – Палыч, подай мой пояс, там есть ИПП и израильские бандажи! И воду тащи! И коньяка пузырь!

Палыч стремглав бросился к машине.

– Парень! – прохрипел боец, – не суетись! Я уже все! Отбегался! Единственное чем можешь помочь… – он закашлялся и замолчал, набираясь сил.

– Хрена тебе! Даже не думай! Я тебя вытащу! Кто тебя так? – пытаясь привлечь его внимание, что бы он не впал в шоковое состояние, тараторил я.

Он качнул головой и взял мою руку своей целой рукой.

– Нет! Я не о том. Спек в вену нужно! И живчик дай. – он опять замолчал.

Спек в вену! Ну то что эта хрень золотистая и есть спек, я уже понял, а вот живчик…

– Что за живчик?

Парень указал глазами на флягу на поясе. Я взял флягу, открыл и понюхал.

– Фу бля… Ты что это пить собрался? – скривился я от мерзкого запаха с нотками алкоголя.

– Дай! – прохрипел боец

Я поднес флягу к его губам, и он жадно сделал несколько глотков. Потом немного подождав, приложился еще раз. В этот момент подбежал Палыч со всем необходимым. Я разорвал израильский бандаж и наложив на обрубок руки начал заматывать. Следом такими же бандажами попытался изолировать раны на груди.

– Серег, давай вату и коньяк – попросил я, смотря на рваную щеку, – Зашить бы, но нечем, да и не умею я! Извини брат, ща промою кожу вокруг и попытаюсь пластырем стянуть! Есть у меня волшебные полоски! Так все-таки, кто тебя так?

– Рубер! – видно было что парень еле держится, – трое их было. Не ожидали мы. Они раньше пришли и засаду устроили. Он замолчал отдыхая.

– Это вон та милая зверушка? – пытался я шутить, привлекая его внимание, – крупный экземпляр! И где же таких держат то?

Я закончил с раной на щеке и взял шприц.

– Подожди! – боец перехватил мою руку, – слушай внимательно и запоминай!

Он сделал паузу.

– Запомни вот что! Это уже не твой город и даже не Земля! Это Улей! Еще называют Стикс. Потом все подробно прочтёшь, в рюкзаке брошюрка есть. Не перебивай! – вновь остановил он меня, – Вам нужно бежать отсюда! Как можно быстрее и как можно дальше. Руберы эти явно были не одни! Где-то рядом Элита бродит! Они ее свита! А еще, скоро здесь будут зараженные и их будет много!

– Да их и так полный город!

– Это медляки! Они не опасны! А придут такие, что вот та зверушка покажется птенчиком. Укусов не бойтесь, вы уже заражены, но имеете иммунитет. Так что бегите или прячьтесь где-нибудь. Еще плохая новость для вас! То, что прочтешь в книжке, это цветочки! Вам не повезло, вы попали прямиком в Пекло!

Мы с Палычем слушали и не верили своим ушам.

– По глазам вижу, не веришь! – горько ухмыльнулся он, – прочтешь и еще вот что! У меня на каске камера. Найди безопасное место и посмотри. Прячьтесь на верхних этажах, на стройках, что бы людей не было рядом. Вам нужно пересидеть, пока волна не схлынет. Потом идите лучше в стаб…

– Штаб? – удивился я, – Какой штаб?

– Стаб! –боец вздохнул, – Это стабильный кластер. Мой стаб называется Горный. Там поселение на отдельной скале. Увидишь, не перепутаешь. Сообщишь что группа Ирбиса погибла. Ирбис, это я!

– Не братан! Сам сообщишь! Мы тебя здесь не бросим! Давай ка в машину! Палыч помоги! И Рину с Пуговкой на переднее сиденье пересади.

– Погоди! Вновь остановил меня Ирбис, – Кошмар забери!

– Какой кошмар? – удивился я.

– Там, где-то – он кивнул в сторону газона. Я встал и пройдя несколько шагов увидел странный автомат, валявшийся в траве. Не похож ни на что, известное мне, спуск стоит перед магазином, магазин судя по размеру под крупный калибр, на стволе похоже глушитель или банка и еще и рамка как на пиндосовских М16.

– Заберу, только давай мы тебя в машину положим и вколю я тебе твой спек!

Через несколько минут, собрав все вещи Ирбиса и прихватив из раскуроченного Тигра еще один «Кошмар», кучу БК к нему, несколько гранат к подствольнику и еще всякую мелочь мы ехали в сторону моего дома. Ирбис, после внутривенной инъекции золотистой жидкости, расплылся в блаженной улыбке и отключился. Пуговка сидя на руках у мамы, с интересом рассматривала странного дядю, лежащего на заднем сиденье и Палыча, который придерживал голову раненного.

Мы ехали и не знали, что в город уже пришла Смерть. Страшная, жестокая и беспощадная Смерть!

Глава 6 Назад в будущее.

Улей! Стикс! Мир, где кто-то или что-то играется, складывая куски иных миров как пазлы, филигранно стыкуя лишь пути передвижения! Шоссе может перейти в проселочную, разбитую дорогу, река соединится с иной рекой или каким-либо водоемом. Но при этом игроку абсолютно наплевать на людей, попавших сюда! Люди, это топливо, энергия для этого мира! Кто-то превратится в монстра, а кому повезло, станет иммунным! Одним нужно сожрать как можно больше и эволюционировать в высшую тварь. Другим, умудриться не стать едой, не попасть в лапы к мурам или внешникам и не сдохнуть от трясучки и спорового голодания. Но и у тех и у других одна главная задача – выжить!

Монстры, кластеры, стабы, перезагрузки! Твари с их классификацией, спораны и живчик, горошины и жемчуг! Чем дольше я читал брошюрку для новичков, тем больше не верилось! Все казалось бредом сумасшедшего, если бы не наглядные доказательства. Брошюрку от какого-то Института, я нашел

Добрались до дома не без приключений. На улицах стало более оживленно. Хаотично бродили толпы мертвяков, оборачиваясь на звук проезжающей машины и провожая взглядом бездумно шли вслед. Стали попадаться спринтеры. Завидев нас, они срывались с места как спортсмены, но пробежав несколько метров останавливались, явно потеряв весь запас энергии. Пару раз приходилось сбивать этих бегунов, кинувшихся под колеса. Все это, на фоне яркого голубого неба и зелени деревьев и цветов, и ослепительного солнца выглядело сюрреалистично! Но картина еще недавно живого, цветущего, летнего города менялась на глазах. Брошенный транспорт, пока еще редкие пятна подсыхающей крови на асфальте и стенах домов, медленно бродящие, перепачканные в крови мертвяки, все дальше и дальше отдаляли нас, от той беззаботной жизни, которой каждый из нас жил еще вчера! Город умирал, и лишь возникающая то тут, то там стрельба и редкие звуки сирен, обозначали островки жизни. Рухнули все надежды и планы! Где-то там, далеко, за порогом прошедшей ночи остались все мечты. В душе еще теплилась надежда, что все это скоро закончится, все пройдет и вернется назад, но разум, наблюдая происходящее, кричал: – «Беги! Прячься! Спасайся! Выживай!».

«Выживай! – я вспомнил свое увлечение выживальческой темой и свои приготовления, – А ведь хоть и не полностью, но я подготовился! Есть запас еды, хоть и небольшой, есть вода, есть оборудование, которое поможет выжить! Выжить! Теперь нужно просто выжить!».

Из переулка нам на перерез вылетел навороченный лифтованный «Крузак» и я еле успел отвернуть и затормозить, чтобы не столкнуться. Рину с Сашенькой от резкого торможения кинуло на лобовое стекло, и они бы наверняка пострадали, если бы не пришедший на помощи Палыч.

– Что он творит! Баран! – Палыч отпустил девушку и ребенка из своих объятий.

Из джипа вылез грузный мужик в дорогом костюме, постоянно пытающийся куда-то позвонить по мертвому телефону и бегом направился к нам.

– Ты куда летишь, баран? – крикнул ему Палыч в приоткрытое окно.

Мужик отвлекся от телефона и скорчив, угрожающую гримасу, стараясь придать срывающемуся на фальцет голосу начальственный тон заорал: – Вы что! Вы обязаны обеспечить…вы должны… Да вы знаете кто я! В этот момент он разглядел нас и поняв, что мы не полицейские замолчал.

– Ты нам дорогу перегородил! – я старался говорить, как можно спокойнее, хотя внутри все кипело, – убери свою колымагу! У нас раненый и женщина с ребенком. Быстрее!

Мужик посмотрел поросячьими бегающими глазками на меня, на Рину с ребенком и снова пошел в наступление.

– Вы не понимаете! Я важный человек! И хоть вы и не полиция, вы обязаны сопроводить меня!

Мое терпение подходило к концу.

– Мне насрать кто ты и куда тебе нужно! – прорычал я, останавливая его словесный поток и выставляя в окно свой АКМ, – сел быстро в свою телегу и убрался с дороги!

Глаза мужика округлились при виде направленного на него ствола. Он побледнел, губы его затряслись, и он медленно попятился к своему джипу, бормоча: – Ну как же… я ведь… мне нужно!

– Стой! – рявкнул я, чуть не доведя мужика до сердечного приступа, – Спрячься где-нибудь! Выехать все равно не сможешь, пробками все перекрыто, и если выживешь, убегай! А теперь, сел в машину и убрался на хрен с нашей дороги!

Мужик потупил несколько секунд, затем подхватился, влетел в салон своего джипа и развернувшись рванул в сторону Бештау.

Во двор своего дома я заезжал медленно. Все окна закрыли, хотя духота и запах крови не давали нормально дышать. Кровь уже подсохла почти везде, и только на полу под ногами она липла к подошвам, противно чавкая. Я аккуратно на холостом ходу повернул к своему дому, внимательно осматриваясь вокруг. Мертвяков не было видно. Лишь в окнах виднелись окровавленные хари, молчаливо провожающие нас взглядом. Ни одного живого лица я не увидел! Скорее всего тот, кто раньше смотрел или обратился, или был съеден своими обратившимися родственниками.

– Палыч! Я сейчас поднимусь в квартиру и заодно все проверю. – я подъехал и остановился напротив подъезда, – Ты останься, прикрой. Только не стреляй если мертвяки покажутся. По рации мне сообщи. Давай проверим!

Палыч вытащил рацию и нажав тангенту забубнил: – Первый я второй, прием!

– Слышу! Прием! – ответил я, и подмигнув Пуговке, стараясь подбодрить ее, продолжил, – Ничего не бойся! Дядя Сережа с тобой, а я скоро вернусь!

Открыв подъезд, я прислушался. Вроде тихо, лишь иногда слышны звуки, как будто в двери кто-то скребется. Запах уже изменился. Смесь трупного запаха перемежался со сладковато приторным запахом свежей крови. Дверь квартиры второго этажа, где жил тот парень я закрыл еще когда мы уходили. Стараясь не шуметь и наступая как можно тише, я поднялся на свой этаж, попутно открыв окна, чтобы хоть немного убрать мерзкое зловоние. У соседей стояла полная тишина. Сосед слева жил один и пересекались с ним очень редко. А справа жила бабуля с великовозрастным сыном. Открыв дверь в свое жилище, я вызвал Палыча.

– Слушаю – раздалось в наушнике.

– Как обстановка?

– Тихо все пока, только далеко во дворе один стоит, шатается, но смотрит в другую сторону от нас. – отрапортовал Палыч.

– Принял! Спускаюсь! Готовь девчонок и весь скарб! Ирбиса понесем вторым рейсом.

Когда я, спустившись, открыл дверь подъезда Палыч, навьюченный двумя рюкзаками и оружием, вместе с девчонками стояли у двери.

– Поднимаемся очень тихо! – предупредил я и обращаясь к девочке сказал, – Сашенька! Пожалуйста, не разговаривай и не кричи! И дыши через вот этот платочек, там плохо пахнет! Я протянул ей бандану взятую дома.

– Договорились? – посмотрел я на нее.

Девочка молча кивнула. Оставив Рину с дочкой и весь наш скарб дома, мы двинулись за Ирбисом оставив из оружия только пистолеты. Он не приходил в сознание с того момента как я ввел ему cпек. Предусмотрительно прихватив синтетический полог, мы уложили тяжелого Ирбиса на него и с трудом подняли в квартиру. Наконец, закрыв дверь, я облегчённо выдохнул.

– Ну вот, гости дорогие мы и дома! Располагайтесь! – я улыбнулся уставившейся на меня Пуговке.

Ирбиса положили на диван в зале. Рину с Пуговкой я решил разместить в спальне, закрыв пледом и шторами предварительно окно. Зачем я это сделал, не знаю, но мне показалось что так будет безопаснее. В зале закрыл просто шторы. Головная боль и тошнота, мучившие нас все это

– Рина, у вас голова болит? Тошнит? – спросил я, видя, как она жадно смотрит на наши процедуры.

– Да! Очень сильно! И пить хочется постоянно!

– Держите! – протянул я ей пару таблеток обезболивающего и бутылку коньяка, – поможет ненадолго! А вот что с Пуговкой делать, не знаю! Не поить ведь ее коньяком?

– Может разбавить и попробовать дать? – предложил Палыч.

– Может! – задумался я и вдруг в памяти всплыли слова Ирбиса о книжице в рюкзаке.

Я схватил рюкзак и достал тонкую брошюрку, на обложке которой было написано – «Институт. Инструкция для новичка по выживанию в Стиксе»

Я открыл брошюрку и углубился в чтение, попросив Палыча понаблюдать за Ирбисом

«Привет, новичок! Добро пожаловать в Стикс…».

Уже через минуту я прочитал про живчик и понял его назначение и как его готовить! Оказывается, мы теперь обречены пить это пойло постоянно. Это лекарство для нас, иммунных. Оно помогает от спорового голодания и если его не принимать, то сдохнешь в муках как наркоман от ломки или можешь превратиться в зараженного. Я посмотрел на рюкзак Ирбиса и недолго думая вытащил одну фляжку. Запах был тот еще! Настойка носков, в которых ходили несколько месяцев не снимая, на самогоне. Ну по крайней мере у меня возникли такие ассоциации.

«И как они его пьют? – меня передернуло от мысли что это нужно пить, – Ну… была не была!». Я приложился к фляжке и сделал пару глотков, загасив желание моментально выплюнуть. Прислушался к ощущениям и сделал еще пару глотков. Палыч, сидя у дивана с Ирбисом, с интересом наблюдал за моими манипуляциями. Я протянул ему флягу.

– На, попробуй! Только не нюхай! – предупредил я, – и не выплюни! Говорят, это лекарство!

Но Палыч не послушался моего совета, поднеся горловину к носу. Тут же скривился и отвел руку в сторону. А я, вдруг отчетливо почувствовал, как уходит головная боль и тошнота! Еще несколько секунд и от надоевшей боли не осталось и следа! При этом сил и энергии как будто бы прибавилось.

– Пей! – кивнул я на флягу, – а то сдохнешь или упырем станешь! Не нюхай! А так это как слабоалкогольный коктейль!

Палыч подумал немного, махнул рукой и приложился к горлышку фляги, зажав нос пальцами. Отпив три или четыре глотка, он сжал губы, преодолевая рвотные позывы и выпучил глаза!

– Держи, держи! – пытался я его поддержать, – Держи Палыч, нужно!

Наконец он проглотил последнюю порцию и скривившись вытер губы рукавом.

– Вот же гадость то! Как это пьют?

– Привыкнешь! – раздался тихий голос Ирбиса.

Глава 7 Откровения.

Я соскочил с пола и подошел к дивану.

– Ирбис, ты как? – склонился я над ним, – Может еще спек вколоть?

– Нет! – прохрипел боец, – лучше живчика дай.

– Мы тут немного похозяйничали. – я забрал флягу у Палыча и передал Ирбису, – Ты уж извини!

– Все правильно сделал! – сказал боец, оторвавшись от горлышка, – Вам теперь его нужно всегда пить! Много не пейте, грамм сто пятьдесят или двести в день. Пей по несколько глотков как почувствуешь, что голова начинает болеть. Если частить начнете, можно отравится.

Ирбис замолчал, прикрыв глаза. Было видно, что каждое слово ему дается с трудом. Помолчав он продолжил: – Этих двух фляг вам вдвоем дней на десять хватит! А потом… коробочку железную в рюкзаке поищи.

Я видел коробочку, когда осматривали вещи, поэтому быстро достал ее и протянул Ирбису.

– Открой! – покачал он головой, – только аккуратно!

Я открыл крышку и увидел внутри три холщовых мешочка по типу кисетов для табака. В оном из них лежали разноцветных шарика, один черный, и два красных, причем один из красных слегка отличался, радужно переливаясь. В другом хранились шарики поменьше, примерно, как крупный горох и по виду похожи на спрессованный желтоватый сахар. А в последнем совсем мелкие как виноградина серые. Я поднес коробочку ближе к Ирбису.

– Это главная наша ценность! – продолжил он, – Те, что серые, как виноградинки – спораны. Основная валюта здесь и лекарство для нас!

Он посмотрел на меня и спросил: – Брошюрку читал, наверное, раз живчик хлебать стали.

Я кивнул.

– Так вот! Из споранов готовят живчик. Как готовить читал? – он вновь посмотрел на меня. Я молча подтвердил, – Значит не забывай фильтровать! Добавлять можно любое спиртное по вкусу.

– А для детей как готовить? – перебил я его волнующим меня вопросом.

Ирбис уставился на меня внимательным взглядом и спросил: – Откуда дети?

– Да не двое нас! Четверо! Еще девушка с дочкой, вытащили случайно. Ты без сознания был, не видел их.

– Зови! – коротко приказал Ирбис.

Из спальни выглянула настороженная Рина.

– Здравствуйте! – тихо поздоровалась она, – я слышала. Дочку тоже привести? Она просто плохо чувствует себя!

– Принеси! – Ирбис посмотрел на Палыча и тот скрывшись в спальне быстро вышел с Сашенькой на руках. Ребенок был бледный и тихонько постанывал. Ирбис посмотрел на нее, нахмурился, несколько секунд что-то решал, а потом начал командовать.

– Неси воду, полулитровую банку, литровую банку и какой-нибудь сок! Есть? – скомандовал он, глядя на меня.

– Сок есть! – вспомнил я о пакете сока в холодильнике.

– Ты! – он посмотрел на Рину, неси одеяло, подушку и какую нибудь марлю или хэбэшку. И стели рядом.

– Как организуете постель, положишь девочку туда, а пока поднеси ко мне. – это было направлено Палычу.

Когда я вернулся из кухни со всем необходимым, Ирбис держал Пуговку за ручку с закрытыми глазами, и мне показалось что его лицо становилось с каждой секундой все суровее. Наконец он открыл глаза, отпустил маленькую ручку девочки и глазами подозвал меня. Рина уже организовала лежанку из одеяла и подушек, и Палыч положил ребенка.

– Будешь готовить живчик для нее! – обратился он ко мне, – а я проконтролирую! Давай! Достань один споран.

Я вытряхнул из мешочка на ладонь несколько виноградин, и, взяв одну, ссыпал остальные обратно. Налил в банку пол-литра коньяка и бросил виноградину туда. Она достаточно быстро растворилась, образуя серые хлопья.

– Эти хлопья, яд! Их обязательно нужно тщательно отфильтровать через плотную ткань. Для ребенка можно даже повторить. – комментировал Ирбис процесс.

Когда виноградина полностью растворилась, я тщательно профильтровал раствор через несколько слоев марли, которую Палыч достал из моего НЗ. Потом еще раз отфильтровали через ткань, принесенную Риной. Закончив процесс, я посмотрел на Ирбиса. Он лежал, закрыв глаза и казалось, не дышал.

– Ирбис! – позвал я.

Он медленно открыл глаза.

– Теперь добавь немного воды, и сок по вкусу. Пусть она пробует – кивнул он на Рину.

Я развел раствор,

– Нормально? – Ирбис смотрел на нее, – Тогда дайте девочке, глоток не больше. Сколько ей?

– Три с половиной! – ответила Рина. И приподняв голову дочки ласково стала говорить, – Сашенька, давай выпьем лекарство, головка перестанет болеть!

Девочка сделала глоток и потянулась еще.

– Пока хватит! – остановил Рину Ирбис, несите ее на кровать и через десять минут дайте еще два три глотка. Скоро ей станет легче.

Рина с Палычем унесли ребёнка обратно в спальню, а Ирбис глазами показал на диван, приглашая присесть.

– Наклонись! – прошептал он и дождавшись, когда я склонюсь к нему тихо, но уверено прошептал, – Девочка, не иммунная!

Я отпрянул в сторону ошарашенный такой новостью, по спине будто стадо мурашек пробежало, и перед глазами пронеслась картина утренней трагедии. Еле сдержавшись что бы не закричать, я уставился на Ирбиса.

– Спокойно! Время пока есть! – ответил он, – она будет расти до критической массы нормальным ребенком, но как достигнет веса в пятнадцать, семнадцать килограмм, а это по меньшей мере еще год или два, обратится. Если ничего не сделать, обратится.

– А как ты определил? – спросил я с ноткой сомнения, – И что можно сделать, если это точно?

– Дар у меня такой! – устало ответил он, – я вижу не иммунных. Серые они. Девочка пока светло, светло-серая.

– Что за дар? – удивился я, – и что значит серая?

– Дар? Дар от Улья. Один из… У нас у каждого есть дар, или несколько. Не читал что ли? – он посмотрел на меня, и я молча покачал головой, – Ну прочтешь еще! У каждого по-разному. У меня вот их пока три. У вас троих тоже что-то есть, но не понятно пока!

– У меня, как и говорил, три – грустно добавил он, – Клокстопер, знахарь и вот недавно этот прорезался. А серые… Это вижу я так! Будто паутина вокруг мозга, как на рентгене. У иммунных, как у вас, золотая, а у не иммунных – серая. А у перерожденных тварей уже черная. Так что вот.

– Что за Клокстопер? – начал задавать вопрос я, но тут же прервался, – Нет, нет подожди! А что можно сделать? Как помочь Пуговке?

– Кому? – спросил Ирбис удивленно.

– Ну Сашеньке, она просто представилась так, когда мы их вытащили.

– Ну вот так и назовешь ее, если захочет! Если выживет конечно! Будешь ей крестным! А помочь ей сможет только белая жемчужина! Это самая большая ценность в Улье и огромная редкость.

Ирбис снова закрыл глаза и замолчал.

– Тебе плохо? – встревожился я, – Может все-таки спек?

– Зря добро переводить! – покачал головой Ирбис, не открывая глаз, – мне уже ничего не поможет, если только ты не хирург и у тебя, случайно, оказались инструменты, Внутреннее кровотечение, а вот живчик чуть взбодрит. Дайка!

И сделал несколько глотков из поданной мной фляги.

– Я немного отдохну, ты не уходи! У нас мало времени, а мне нужно много рассказать.

– Хорошо! – я остался сидеть рядом с ним, обдумывая все услышанное.

«Белая жемчужина! Как она выглядит то хоть? И где ее искать? Может в брошюрке написано? – я посмотрел на лежащую на столе книжицу».

– Где взять не главное! Главное, как взять! – будто прочитав мои мысли заговорил Ирбис. – Напои маму девочки живчиком, а то загнется как дочка. Девочку я подлечил, а вот маму уже не потяну.

Я соскочил с места и схватив флягу и направился в спальню, чуть не столкнувшись с выходящим оттуда Палычем.

– Полегчало Пуговке! Кушать хочет! – улыбаясь, грустными глазами сказал он.

– Сейчас что-нибудь придумаем! У меня в морозилке пельмени есть и мясо нужно отварить, пока не пропало. А ты пока на вот! Рине дай выпить! Сам то как? – спросил я.

– Отлично! Как заново родился! – Палыч поднял большой палец в жесте одобрения, – Погоди! Варит? Как ты собрался варить  без газа?

– Это у вас, неподготовленных газа нет! – ухмыльнулся я, – А у нас все есть!

Отпоили Рину, хоть и с трудом. Я достал туристическую горелку и переносной баллон с газом. Рина вызвалась приготовить. А я вернулся к Ирбису.

– Сейчас приготовим и поедим горячего, а то и правда кушать хочется… даже не кушать, а жрать! – я подсел на диван к нему.

– Кушать это хорошо! Это силы и жизнь! – тихо проговорил Ирбис, – Ты вот что, достань из коробочки мешочек с жемчугом! Там их три!

Я достал кисет с разноцветными шариками.

– Высыпи на ладонь! – попросил Ирбис, что чувствуешь?

– Теплеют! – удивился я, – Прямо на глазах теплеют.

– Это жемчуг! – спокойно продолжил он, – Черный, самый дешевый. Про него прочитаешь в памятке. Красный дороже, примерно один к двум, за одну красную, две черных. Тот что радужный, еще дороже – тут цену не подскажу, меняется. Ну про белый я тебе уже сказал! Жемчуг развивает и открывает дары. Но будь осторожен с черным! От него можно травануться или стать квазом. Про них прочитаешь потом. Черный лучше принимать со знахарем. Красный не опасен и более мощный. Но часто глотать не стоит! И запомни навсегда! Жемчугом не свети нигде, ни пред кем! Люди разные бывают! Бывает и за горох горло режут. Понял?

Я кивнул, внимательно слушая, и высыпал жемчужины обратно в мешочек

– Теперь вот еще, та, что радужная, это рад жемчужина. Очень сильная и так же редкая. – он, передохнув, продолжил, – Теперь горох! Это так же валюта, как и споран. За одну горошину можно получить примерно до десятка споранов, но не больше. А одну красную жемчужину платят пятьсот горошин. Горох так же важен. Им можно развивать дары. Медленно, зато безопасно! И плюс можно использовать для усиления регенерации.

– Какой регенерации? – удивился я.

– Обычной! Как у ящерицы! Вот у тебя все зубы на месте? Нет? Тогда скоро новые вырастут. И конечности заново отрастают. Не смотри на меня, как на идиота! Я не брежу. – ухмыльнулся Ирбис, – Вы теперь в Улье, а это один из его подарков, за которые приходится платить! Так что забудьте про болячки и болезни. У вас теперь одна болезнь – смерть!

Пока мы говорили, Рина сварила пельмени, приправила их маслом и посыпав черным перцем принесла в зал. Я сказал ей варить все что есть, чтобы не пропали, а там было шесть килограммовых пачек. Так что такую гору пельменей я еще не видел.

– Да мы же это все два дня есть будем! – Палыч голодным взглядом смотрел на дымящиеся на тарелке пельмени.

Рина отложила Пуговке, немного себе и Ирбису, но тот сопротивлялся, и она села кормить его сама.

Сашенька, несмотря на малый возраст,

– Что? Наелась? – увидев взгляд дочери спросила Рина.

Пуговка помотала головой.

– Ты не лопнешь? – улыбнувшись спросила ее Рина.

– Нет! – твердо заявил детский голосок.

– Пусть ест! – Ирбис смотрел на ребенка и старался через боль улыбнуться. – Это нормально!

В результате запас пельменей был уничтожен под чистую. Пуговка съела еще полторы своих порции, Рина две, да и мы с Палычем не отставали.

– Я там мясо поставила, через час, наверное, готово будет. – Рина взяла за руку Пуговку, которая стояла возле Ирбиса, с любопытством рассматривая его, и повела спать. Из спальни раздалось знакомое – Мррр! И восторженное – Кыся! Кот, который с самого возвращения прятался под кроватью, наконец то вылез из укрытия и не изменяя своим привычкам запрыгнул на кровать к Пуговке.

– Мы все говорим, говорим, а не познакомились даже. – продолжил разговор Ирбис, – вас с другом окрестить нужно, если не против, что почти труп крестным будет? Про имена ты, наверное, так же не читал еще? – глядя на меня спросил Ирбис и я мотнул головой.

– Ну меня Олегом кличут, а Это Сергей! – представил я нас с Палычем, – А тебя как?

– Ирбис!

– Это позывной, а имя как?

– Ирбис! – невозмутимо повторил он, – Это и есть имя! И вам нужны новые имена. Не любит Улей, когда мужики свои имена оставляют. Наказывает!

– Прям суеверия дремучие! – усмехнулся Палыч.

– Парень! – Ирбис посмотрел на него колючим взглядом, – Поверь, пройдет не так много времени и так же станешь суеверным. Ты не просто в Улей попал! А в самую что ни на есть жопу! Ты в Пекле! Так что если сомневаешься во всем и не веришь, будешь Фомой!

– Ну Фомой, так Фомой! – улыбнулся Палыч, – Мне даже нравится!

– Тогда запомни! С этого момента забудь свое старое имя! Ты Фома! Если спросят, крестный Ирбис из Горного.

– Ну а тебя как окрестить? – перевел он на меня взгляд, – Служил?

– Было дело! – неохотно ответил я. – В Афгане слегка поскитался.

– В Афгане? Скитался? – удивленно переспросил Ирбис, – В каком году?

– Давно уже! С восемьдесят четвертого по восемьдесят пятый.

– И что вы там делали?

– Воевали мало-мало… – постарался отшутиться я и уйти с больной темы.

У Ирбиса округлились глаза.

– Вот значит, как! – он о чем-то задумался, – все-таки «мультиверсум» работает! Позывной был?

– Был! Но я, как-то не очень люблю все вспоминать! А позывной будет напоминать…

– Ладно, ладно, скиталец! – он задумался, – А что! Отличное имя – Скиталец! Будешь Скитальцем.

– Ну я в принципе не против! – улыбнулся я.

Если бы я знал, что принесет мне это имя!

– Ирбис, а что за Пекло? – я задал давно наболевший вопрос.

– Самое жуткое место ада! Твари всегда хотят жрать! Чем больше они сожрут, тем сильнее разовьются! Вечный голод! Они уничтожают все, даже низших зараженных, а потом начинают рвать друг друга! Так что можете представить, что здесь ходит! – он опять закрыл глаза, – Отдохну немного!

Глава 8 Убежище.

Отдохнуть Ирбису, к сожалению, не удалось. За окном на детской площадке послышался какой-то шум, крики и звон разбитого стекла. Я осторожно приоткрыл штору и выглянул во двор. Толпа мертвяков, хаотично бродившая по детской площадке с момента нашего бегства, пришла в движение, перемещаясь в одном направлении, словно их гнал какой-то невидимый погонщик. И самое неприятное, двигались они как раз к углу моего дома, упираясь в дом Палыча и растекаясь двумя потоками в разные стороны.

«Что же вы так всполошились то? – я тщетно пытался увидеть причину такого поведения, – так вы и подъезд мой перекроете, твари!».

В конце детской площадки явно что-то происходило, но обзор закрывали разросшиеся деревья. Вдруг, в центр площадки, выбежало нечто человекоподобное, точнее то, что осталось от бывшего человека. Волосы почти отсутствовали, лишь в нескольких местах торчали слипшиеся, в засохшей крови, пучки. На руках виднелись длинные ногти, скорее похожие уже на когти. Раньше, скорее всего, это был кто-то из офисного планктона, судя по остаткам рубашки и галстука, которые еще прикрывали верхнюю часть его туловища. Нижняя часть одежды отсутствовала совсем и это позволяло разглядеть его развитые ноги. Движения его были очень быстрыми и резкими, он ворвался в толпу мертвяков и начал когтями рвать их одного за другим, не давая уйти.

С той стороны, откуда, он появился, опять раздался звук разбившегося стекла и истеричный, полный ужаса и отчаяния женский крик. Крик оборвался и через несколько секунд на площадке появилось второе действующее лицо разыгравшейся охоты. Когда-то она была девушкой. Может быть, даже красивой. Но теперь она мало отличалась от своего напарника, который продолжал рвать мертвяков. Только выпирающая из-под лохмотьев блузки грудь, да сохранившаяся короткая юбка отличала ее от него.

– Что? – Ирбис приподнял голову с тревогой глядя на меня.

– Хрень какая-то! – я не отрываясь смотрел на происходящее, – Прибежали двое резвых, почти лысые, без штанов, ножищи как у штангистов и рвут мертвяков.

– Черт! – Ирбис скривился, – Не успели! Мы на каком этаже?

– На третьем! – обернулся я к нему.

– Плохо! А дом! Сколько этажей в доме?

– Пять! А что?

– Началось! Это бегуны матерые! Они очень быстрые и убежать от них не получится! Но убить можно. Слух и нюх у них отменный, но не это страшно! Они только начало! За ними подтянутся более развитые твари и элита! Вот тогда все! Не уйти!

За окном опять послышался звон стекла. Я выглянул, чуть отодвинув штору. Бегунья, видимо что-то, увидев, сиганула на балкон второго этажа дома напротив, и разбив окно пыталась прорваться в квартиру.

– У меня в подвале укрытие оборудовано! Можно спрятаться, там запас воды и еды, даже свет на аккумуляторах. – предложил я, – но идти придется через улицу. Вход в подвал не из подъезда, а с улицы, но рядом.

– Фома! Собирай все быстро по рюкзакам! – Ирбис начал раздавать указания, по-военному четко, – Рина, возьмите дочку, заверните ее во что-нибудь, что бы не видела ничего. Живчик для нее не забудьте.

Он на секунду задумался, будто вспоминая что-то важное.

– Скиталец! – обратился он ко мне, но я не отреагировал, наблюдая за улицей, – Скиталец! Мать твою!

– Извини! – я повернулся к нему, – Не привык еще!

– Собирай оружие. Автоматы отдай Рине и Фоме. Сам возьми «кошмар», он с глушаком. Я свой возьму. Дай живчик и помоги встать.

Я подал ему флягу.

– Мы тебя вынесем с Пал… – с Фомой!

– Нет! В два рейса не получится! Нужно за один раз уходить. Подожди… – я помог ему

– Какой клюв? – удивился я.

– Нож большой, что-то среднее между мачете и киркой!

– Нет! Все что было на тебе, все здесь. – я показал на его вещи. – Наверное, у управы потерял.

Рина, всплеснув руками побежала на кухню.

– Мясо! – бросила она, пробегая от спальни, – выключить нужно.

– К окну не подходи! – предупредил я и начал лихорадочно вспоминать что еще нужно собрать. Что-то я упустил! В конце концов схватил дорожный баул и покидал в него пару пледов и теплые вещи с куртками. Все что у меня было.

Через десять минут, мы осторожно продвигались по лестнице к выходу. Ирбис, превозмогая боль и слабость, шел, пошатываясь сам. Рина, забрала малый рюкзак, Пуговку, завернутую в покрывало и «Ксюху». Как эта девочка все тащила, не представляю! Фома нес мой рюкзак и баул, закинув АКМ на плечо. Я нес рюкзак Ирбиса, сумку, куда покидали кое-какую еду и держал под прицелом «кошмара» двери. Автомат был тяжелый, но хорошо сбалансирован. Подойдя к входной двери я жестом показал остановиться и прислушался. Шум и звуки кровавого пиршества раздавались с противоположной стороны дома, где и была детская площадка. Стараясь не шуметь, я аккуратно приоткрыл дверь и в образовавшуюся щель осмотрел двор. Поток испуганных мертвяков двигался в сторону ворот. Путь во двор им почти полностью перекрывал полицейский УАЗ, на котором мы приехали и машины бывших уже жильцов. Остальную часть двора, где в трех метрах от входа в подъезд и был спуск в подвал осмотреть не удавалось. Я прикрыл дверь и обернулся.

– Пал… Фома! Блин, все не привыкну. Держи фонарь и ключ. – я подал ему налобный фонарь «Феникс» и ключ от подвала, – Ты первый, за тобой Рина, Ирбис, а я замыкаю и прикрою вас, если что!

Фома кивнул и надел фонарь.

– Дверь в подвал слева под козырьком. Как заходите, сразу направо, первый проход, поворачиваете налево и до упора. Там опять направо по коридору до конца. – я посмотрел на Фому и Ирбиса, – В коридоре головы берегите! Там много труб всяких. Рина, возьми тоже фонарь. Готовы?

Все молча кивнули. Только Ирбис стоял с бледным, синеющим лицом и ничего не говорил.

– Ирбис, ты как? Может все-таки останешься, я всех хотя бы в подвал проведу, и мы вернемся за тобой!

– Не гони! Нужно сразу идти! Я справлюсь! – голос его был тихим и сиплым.

– Ладно! – помедлил я немного, – Я с тобой, помогу если что!

Приоткрыв дверь, и еще раз оглядевшись, я просочился на улицу. Двор был почти пуст. Пара зараженных пыталась прорваться через густые кусты, но они нас не видели. Бегунов видно не было.

– Давай! – сдавленно крикнул, распахивая дверь.

Фома рванул к двери подвала и через секунду открыв ее кивнул. Следом в подвал проскочила Рина с Пуговкой. Ирбиса я подхватил под руку и потащил. Мы были почти у цели, когда я услышал грохот рушащегося кирпича и дикий рев, наподобие того, что слышал у здания ФСБ. Ирбис собрался в комок и из последних сил ввалился в подвал. Уже закрывая дверь я мельком увидел то, что издавало этот рев! Огромное, гориллоподобное чудище, абсолютно без волос, длинными руками с огромными когтями и наростами на предплечьях. Оно выскочило из-за дальнего угла дома в облаке пыли и затормозило, срывая лапами верхний слой земли. Я замер на мгновение, но сильная рука Ирбиса швырнула меня вглубь подвала и дверь захлопнулась. Ирбис стоял, скорчившись как от боли желудка и тяжело дышал.

– Веди! – прохрипел он, протягивая ко мне руку.

Я подхватил его под руку, и потащил по коридорам к своему убежищу. Впереди, строго следуя моим указаниям, мелькали фонари Фомы и Рины. Здесь, в душной, влажной и затхлой темноте подвала уличные звуки были приглушены. Лишь иногда были слышны мощные гулкие удары и все здание содрогалось как при бомбежке. Ирбис совсем потерял силы, и я практически тащил его на себе. Вот и последний поворот, за которым уже скрылись Фома с Риной и Пуговкой. Вот и убежище! Я повернул за угол и прохрипел: – Фома, помоги!

Тот, скинув всю свою ношу, кинулся и подхватил тело Ирбиса, которого я тянул из последних сил. Я открыл металлическую дверь подвальной ячейки, принадлежащей хозяину моей квартиры и глядя на вопросительный взгляд Фомы сказал: – Заносим! Сейчас все будет. Рина, заходите!

Ячейка располагалась в самом конце секции подвала для нашего этажа. Две стены являлись по сути фундаментом здания, а две другие, просто перегородки в полкирпича, в одной из которых и была входная дверь. Но это не являлось моим укрытием! Это была лишь маскировка.

Само укрытие я обнаружил давно и случайно, примерно через год как снял квартиру. Обустраиваясь в квартире мне понадобилось убрать некоторые вещи хозяев, но они не хотели их забирать и попросили все складировать в этой ячейке. Там то, когда я складывал все на закрепленные по стенам полки, одна из них оторвалась вместе с несколькими кирпичами, что открыло щель в темное помещение. Поначалу я думал, что это секция соседнего подвала, но разобрав еще немного кирпичную кладку, обнаружил абсолютно пустое помещение, довольно внушительных размеров.

Лишь в тот момент я увидел, что кирпичом явно был заложен дверной проем в монолитной стене. Все стены представляли собой монолит толщиной не менее шестидесяти сантиметров.

Размеры этой загадки были примерно двенадцать метров в длину и четыре в ширину. Что это, и для чего было сделано, я так и не понял. По понятным причинам никому не сообщил о находке и забаррикадировал вход, переставив старый шкаф. Еще больше я удивился, когда, начав более тщательно изучать помещение, я обнаружил в дальнем углу, под слоем пыли, люк в полу, который вел в точно такое же помещение ниже. На время я оставил находку, но четыре года назад, увлекшись темой выживания, я решил использовать его как склад НЗ для обеспечения себя любимого, на случай БП. Тогда-то, вместо открытого проема, за шкафом появилась металлическая дверь. Ну а пару лет назад, когда усилиями наших правителей в воздухе запахло ядерным закатом, я конкретно взялся за его переоборудование. И вот теперь, отодвинув тот самый старый шкаф, я открыл дверь и включив дежурный светильник втащил Ирбиса, и жестом пригласил Рину и Фому.

– Фома, закрой дверь и помоги перенести Ирбиса! – я указал на другую дверь и пояснил, – это тамбур с обработкой. Дальше типа гардероба и душа и потом чистая жилая зона. Потом все покажу.

Я открыл самодельную гермодверь, и мы

– Это вы все сделали? – Спросила Рина, с удивлением рассматривая убежище.

– Да, но не доделал! Не успел! Работы тут еще море. Потом все покажу. И вот еще, Рина, давай на «ты» перейдем! Согласна?

– Неудобно как-то! – смутилась девушка, – но если вы хотите, то я не против!

– Ок! Так, разбираем скарб и располагаемся. Рина, там за перегородкой есть еще диван раскладной, вы, наверное, обустраивайтесь там с Пуговкой. А мы уж тут в мужском коллективе. Так! Смотрите – начал я знакомить друзей с обстановкой, – Убежище строил как противоядерное укрытие. Поэтому там, где входили, грязная зона, но сейчас можно использовать для чего-нибудь. За этой зоной идет душевая и гардероб. Кстати потом можно будет, наверное, душ принять, если энергии хватит. Электричество автономное от аккумуляторов. Заряжаются от солнечных панелей на крыше, и хотел еще от генератора. Здесь, жилая зона. Небольшая кухня, диван с креслами, стол. За перегородкой подобие спальни, а в углу, вон в том, люк на нижний уровень. Там есть вода, питьевая и техническая. Там же, небольшой запас продуктов – консервы, крупы, соль, сахар, сухари, сладости типа батончиков и печенья, и сублиматы. Там же немного дальше аккумуляторная. А вот генераторную не успел сделать. И еще! Очень важно! Там же, в генераторной, есть в стене люк с герметичной, надеюсь, крышкой. За ним потерна. Пешком по ней не пройти, но по-собачьи можно. Это кабельный канал, который ведет к железной дороге на пустырь в заброшенную подстанцию. Если прижмет, туда можно уйти и незамеченными выйти на поверхность.

– Вроде все рассказал! – я осмотрел ошарашенных, можно сказать уже друзей.

– Ну ты Олег… ой, извини, Скиталец, даешь! – Фома стоял, раскрыв рот от удивления.

– Да все сделано до меня, я просто навел порядок и собрал НЗ.

В этот момент тихо застонал Ирбис и мы все подошли к нему.

– Ирбис! – тихо позвал я, – Что можно сделать?

Он приоткрыл глаза и тихо прошептал: – Ставь спек! Мне нужно время, рассказать!

Я вытащил последний шприц и ввел иглу в вену. Результат последовал почти сразу. Даже при тусклом свете дежурного освещения я увидел, как розовеет кожа лица Ирбиса. Дыхание стало более ровным и глубоким и он, открыв глаза попросил: – Живчик!

Сделав несколько глотков, он посмотрел на окружающую обстановку и спросил: – Это и есть твое убежище?

Я кивнул.

– Хорошо! – одобрительно кивнул он, – В рюкзаке карта была, принеси.

Я достал карту и присел к нему на диван. Карта представляла собой сложенный в четверо лист плотной бумаги, по размерам, близкой к формату А2. Она была заклеена полосами прозрачного скотча, видимо для того, чтобы защитить от влаги и других воздействий. Ирбис развернул карту, оказавшуюся самодельной, и ткнул пальцем в точку, вокруг которой был нарисован прямоугольник, а внутри какие-то условные знаки.

– Это ваш кластер! Он грузится раз в полгода. Вот здесь на востоке ваша гора с пятью вершинами.

– Бештау? – перебил я его, – Но она вроде как на западе!

– Нет! Это Улей, не забывай. Кластеры тусуются так, как нужно Улью или тому, кто этим управляет. Поэтому там сейчас восток! По Солнцу не заметил, что ли?

Я отрицательно покачал головой.

– Так, вот! Запомните! Там на востоке находится наш стаб Горный. Он хоть и в Пекле, но на краю, почти на границе, и очень хорошо защищен. Через него можно выйти в обитаемые земли. Там много больших и богатых стабов, где можно пристроится и жить, если не останетесь в Горном. Но там есть другая напасть, это муры и внешники. К нам они не суются, не любят они Пекло. Муры это твари похуже зараженных. Они люди, но нелюди. В основном уголовник и наркоманы. Они сотрудничают с внешниками, ловят иммунных и сдают на органы. Так же живут в стабах, и часто держат фермы иммунных, где разделывают их. Внешники – это… это люди, но не зараженные! В общем если видите кого в масках и противогазах, то это они. Вам лучше всего выбираться в Горный. Идти только пешком от укрытия к укрытию. Не шумите, не стреляйте. Если прижали, старайтесь стрелять из «кошмаров», мелких тварей лучше убивать по-тихому. И проверяйте споровые мешки если завалили кого!

Он прикрыл глаза, но через секунду продолжил: – Вот здесь видишь, у границы каждого кластера стоят две цифры? Это период перезагрузки и количество дней после последней.

– А как узнать с какого времени отсчет? – я оторвался от карты.

– Вот, в углу видишь цифру, – указал Ирбис, – это и есть точка отсчета. В нашем стабе обозначение такое, в других, не знаю. В любом случае запомните важное правило! На отдых или ночевку останавливайтесь в безлюдных, заброшенных местах и организуйте дежурство. Если кластер неизвестен или сомневаетесь во времени перезагрузки, останавливайтесь на краю кластера. И следите за кисляком. Он начинает собираться в низинах. Если увидели, то значит до перезагрузки осталось часа два или три. Если не успеть уйти, попадете под откат, а это верная смерть или в лучшем случае сойдешь с ума. Рядом с вами с юга грузится кластер с военными складами и фермой. Он отстает на несколько часов. Поэтому твари не торопятся сюда возвращаться. Ждут пока загрузятся оба. Мы этим пользовались, приходили сначала сюда к зданию ФСБ, а потом шли к воякам. К приходу тварей уже успевали уйти, но не сегодня. – Ирбис замолчал, – В общем так! Твари будут тут отъедаться еще дня три или четыре, потом разбредутся. Матерые, скорее всего, сейчас на ферме, а здесь мелочь типа бегунов и свита. Как стихнет, все разведайте и уходите.

– А здесь, что? – я указал на карте обозначения, которые показались мне знакомыми. Очертания строений, река…

– Там грузится Новосибирск, почти полностью!

– Как Новосибирск? – встрепенулся я, – Я же там родился!

– Не кипятись! Это может быть другой Новосибирск! Из другого мира! Да и он вглубь Пекла, а там вообще жесть! Есть легенда, что там поблизости, несколько скребберов гнездовье устроили! Тьфу, тьфу, тьфу! – сплюнул он, – Не принято о них

– А это что за зверь?

– Это тварь… ну как бы вам сказать! Если увидите, не дай бог, что-то огромное, непонятное, не похожее ни на что – это точно он. Но скорее всего это будет последнее, что вы увидите. Только скреббер может дать белую жемчужину – Ирбис покосился на меня, – И чем сильнее он, тем больше жемчуга. Так что не советую туда ходить. За Новосибирском грузится Барнаул и Кемерово, правда в Кемерово обрезано чернотой. Дальше мы не ходили.

Ирбис снова замолчал и закрыл глаза, но через минуту тихо позвал меня.

– Как в Горный придете, найди начальника по безопасности, Кобу! Расскажи ему все, он поможет!

– Коба? Так вроде Сталина звали, в кругу своих!

Ирбис усмехнулся и скривился от боли, но сказал: – Увидишь, обалдеешь! Читайте брошюрку, там все написано!

Он вновь закрыл глаза, тяжело дыша. Мы с Фомой сидели, молча переваривая информацию и глядя на карту. Куда идти? Как идти? Да еще с ребенком! Как выбраться? Карта хоть и подробно прорисована, но не в масштабе! Как расстояния определить? Наши раздумья прервал голосок Пуговки: – Мама, а где кыся?

Сердце мое остановилось!

Глава 9 Пекло.

– Как так? Как я мог? Баран! Забыть Флинта! – я метался по жилой зоне, лихорадочно соображая, что делать, – Ну как я мог его оставить! Ведь смотрел, думал, чувствовал, что, что-то забыл!

Из-за загородки вышла Рина и взяла меня за руку, глядя в глаза.

– Не переживай! С ним ничего не случится! Я чувствую! Я точно знаю, что он жив. Сидит под кроватью, но очень напуган.

– Откуда ты это знаешь? – ее слова как-то обнадежили и успокоили меня.

– Не знаю! Как-то вижу, как будто пространство вокруг меня и разные огоньки мелькают. Я и тебя вижу, и Фому, и Ирбиса! И Флинт вот как оранжевый шарик в голубом свечении. Только я вижу не далеко и недолго, потом голова начинает сильно болеть! А вот тварей не вижу. – она опустила глаза и как-то грустно продолжила, – и Сашеньку тоже не вижу! Она не выживет, да?

Я инстинктивно схватил флягу с живчиком и протянул ей: – Выпей! Голова пройдет. А Сашеньку мы вылечим!

Я взял ее руки в свои: – Обязательно вылечим! Обещаю!

Рина опять посмотрела мне в глаза, и я увидел в ее взгляде такую бурю чувств! Боль, надежду, страх ожидание… Что-то щелкнуло в душе, что-то изменилось вдруг! Захотелось вдруг обнять, защитить, закрыть от всего этого ужаса и Рину и Пуговку.

– Верь мне! Я достану то что нужно! Мы спасем Пуговку!

– Фома! – я повернулся к другу, – ты все запомнил? Фома кивнул, – Тогда вот что! Я пойду за Флинтом, а ты, если что, отвечаешь за девчонок и Ирбиса. Живчик помнишь, как делать? Внизу есть и спиртное и сок для Пуговки. Пока хожу, читайте с Риной брошюрку институтскую.

Я схватил «кошмар», пару магазинов к нему, подмигнул Друзьям и вышел из укрытия.

В подвале звуки с улицы были слышны лучше. Мне показалось что все более или менее успокоилось. Неслышно было больше ударов и не прекращающегося рева. Я пробрался к двери и прислушался. Опять возникла та же проблема. Двери подвала и подъезда открывались в разные стороны. Потому я не мог оценить обстановку у подъезда, необходимо было выйти на улицу. Проверив автомат, я попытался приоткрыть дверь, но снаружи ее что-то подпирало, мешая открыть даже на несколько сантиметров. Я налег плечом и еле сдвинув преграду, оказался по щиколотку в луже крови. Рядом с лестницей лежала куча разорванных, обглоданных трупов и все вокруг было залито кровью. Казалось она везде! И на стенах, и на земле, и даже воздух казался пропитан. В нос ударил густым смрадом. Приторно сладковатый запах крови, вперемежку с запахом начинающих разлагаться тел и экскрементов, казалось, проникал сквозь поры, заполняя все собой. Я огляделся, тварей не видно, и встав на ступень лестницы и чуть не свалился в кровавую лужу поскользнувшись. Чертыхнулся не громко, и быстро перебежал к двери в подъезд лавируя между обглоданными трупами и остатками тел. Вход был расположен чуть ниже уровня двора, поэтому и здесь я вляпался в кровавое озеро и пять споткнувшись о костяк, еле удержался, схватившись заручку двери. Где-то далеко еще иногда был слышан грохот рушащихся зданий и жуткий рев.

За спиной вдруг раздалось радостное – Урррк! И в тот же момент, большая когтистая лапа смела меня с места ударом в правое плечо! Руку пронзила дикая боль, показалось что мои кости просто рассыпались, как хрусталь, воздух выбило из легких. Приземляясь в ближайшие кусты, я увидел летящий рядом, с небольшим запозданием, автомат и успел разглядеть тварь, которая нанесла такой неожиданный удар.

Большой, одежда отсутствует, мощная мускулатура, обтянутая серой кожей, огромная голова похожая, толи на медвежью, толи на собачью с громадной пастью, плотно утыканной острыми зубами. Голова и часть тела покрыты пластинами по типу брони. Все это промелькнуло за секунду, после чего я влетел в густой мелкий кустарник, закрываясь оставшейся целой, левой рукой от летящего мне в голову автомата.

Кусты смягчили удар, и я даже смог вдохнуть полной грудью смрадный воздух. В глазах потемнело от боли, автомат больно ударил в левое плечо и удачно упал между телом и левой рукой, которая инстинктивно схватив рукоять подняла ствол в сторону твари. Я не успел подумать, не успел сообразить, да и испугаться толком не успел, а палец уже лежал на спуске, приклад прижат к плечу. Тварь присела на своих мощных лапах, готовясь к прыжку, но палец нажал на спуск, автомат практически бесшумно дернулся, и из коленного сустава твари вылетело несколько кровавых облачков, а тварь упала на передние лапы, взревев, и широко раскрыв пасть. Я выпустил очередь прямо в пасть.

Все происходило как в замедленной съемке. Я видел, как первые пули, угодившие ему в покатый лоб, рикошетили или крошили его броню, но очередь опускалась ниже, я старался попасть в самую глотку. Голову чудовища бросило назад, рев смолк, и оно окончательно рухнуло на землю. По его телу пробежала мелкая дрожь, он дернулся и стих.

Осознание победы пришло одновременно с болью. Я осмотрел свою руку. Сквозь разодранную рубаху виднелись достаточно глубокие раны от когтей, из которых текла кровь, и хоть руку я не чувствовал, но и она не болталась как тряпка. Значит перелома нет, просто очень и очень сильный ушиб!

«Ну ничего, перевяжемся…»

– Сука! – как змея прошипел я, кляня себя

Я попробовал пошевелить пальцами правой руки, вроде шевелятся. Значит норм. Я снял брючный ремень и сделав из него импровизированную перевязь, положил в нее правую руку.

– Как там Ирбис говорил? Регенерация? Вот и посмотрим! – я с трудом встал из кустов, – хотя у Палыч… тьфу ты, у Фома укус вон как быстро затянулся.

Мутило слегка и где-то глубоко в голове возникала, пока еще тихая, но такая знакомая боль!

«Зараза! – не замолкал внутренний арбитр, – Ну и как ты теперь без живчика?».

Мой взгляд упал на лежащую у подъезда тварь. Я ухмыльнулся, скривился от боли, в правой руке, и пошел за первыми в этом мире для меня трофеями! Споровый мешок на затылке нашел достаточно быстро, вспомнив описание из брошюрки, но вот вскрыть его долго не удавалось. Чуть не сломал свой складной титановый RUI. Трофеев было немного. Пара споранов, одна горошина и еще какие-то янтарные бусины. Долго гадал что это, в брошюре не дочитал, и Ирбис не говорил. Решил не брать.

– Не умеешь петь, не пей! – буркнул я себе под нос старую шутку и осмотрел наконец тварь целиком.

Большая, раздутая челюсть, голова покрыта бляшками брони, со следами моих попаданий, такая же броня на спине и на сколько помню, на груди. Пучок сохранившихся волос или шерсти рядом со споровым мешком. Лапы деформированы настолько, что уже не напоминают ноги человека, хотя определить кем эта тварь была раньше невозможно. На деформированных стопах выделялись ороговевшие пятки. Почему-то вспомнились протезы в виде серповидных пружин, на которых бегали спортсмены калеки в интернет видео в прошлой жизни.

Посмотрел на трофей. Вспомнил что нужно спораны подсушить и держать, исключая влагу и спрятал все в нагрудный карман.

– Так! Пора за котейкой! – я осмотрелся, – М-да! Ну и побоище!

Двор, когда-то чистый и уютный, был завален трупами и обглоданными костями, земля пропитана кровью, которая уже начала подсыхать на асфальте. От Уаза пэпсов осталась лепешка, остальные машины были исковерканы или разодраны. Одно подъездная двухэтажка, что стояла когда-то в линию с домом Фомы полуразрушена. Остальные дома так же были повреждены. Рука вновь напомнила о себе. Я спустился к двери и вошел в подъезд.

Здесь картина была не лучше! Стены, полы и потолок забрызганы кровью, двери вырваны с корнем, а вместо некоторых зияли огромные пробоины, как будто здесь пробежало стадо носорогов. Все завалено кирпичом и осколками стекла. Я пробирался по лестнице вверх, среди всей этой разрухи, и все больше и больше терял надежду найти Флинта живым. Поднявшись на свой этаж, я с удивлением обнаружил что моя хлипкая дверь цела и даже закрыта, как после нашего ухода. Дверь в квартиру справа так же не тронута, а вот правая вырвана с корнем. Я аккуратно заглянул туда. Перегородки порушены, в полу зияет огромная дыра на второй этаж окон естественно нет.

Осмотревшись, я аккуратно открыл свою квартиру и ступая как можно тише, вошел. Досталось балкону. Остекление было снесено в чистую, сам балкон и стоявший на нем холодильник исчезли.

Зайдя в зал, я тихонько позвал: – Флинт! Флинтя, ты где? Иди скорее сюда!

Ответом мне была полная тишина. Я зашел в спальню и заглянул под кровать. Но и тут его не было. Я поднялся с пола, громыхнув «кошмаром» об пол, и замер. Окно в зале было разбито, хотя рама сохранилась. Со стороны детской площадки послышались чей-то быстро приближающийся топот. Я замер, боясь даже дышать. Чьи-то ноздри, там, внизу шумно втягивали воздух, видимо стараясь уловит запахи. Судя по недовольному урчанию, тварей было две. Видимо они были не так высоки, как тот, который лежал у подъезда, потому что я их не видел. Потоптавшись и поурчав, твари побежали куда-то дальше. Я стоял еще с минуту, ожидая, когда они удаляться достаточно далеко, как вдруг, что-то толкнуло мены в ногу, тиранулось и раздалось радостно возмущенное – Мррр-мяу!

– Флинт! – я подхватил кота здоровой рукой, – Бродяга! Где тебя носит?

Кот недоумевающе и в то же время с укором смотрел на меня своими круглыми глазищами и по обыкновению «включил трактор». На черной шерсти кое-где виднелись следы крови. Я поставил его на пол и быстро осмотрел.

– Бродяга! Ты где вымазался? – задал я глупый вопрос, – Все, все! Сейчас пойдем в подвал. Только живчик разведу.

Я пробрался в кухню и стараясь не шуметь, достал банки и воду. Коньяка здесь не было, но в шкафу в спальне был ром. В голове мелькнула шальная мысль и я решил добавить туда Колу.

Процесс приготовления занял минут пять или шесть. Попробовав свое творение, я немного откорректировал вкус, добавив ром и перелил содержимое в пластиковую бутылку. Оставшийся споран и горошину я убрал в футляр от очков, завернув, предварительно, в кусок материи для протирки линз, и сунул футляр в боковой карман брюк. Теперь оставалось только решить несколько вопросов. Поменять перевязь! Вернуть брючный ремень на место, так как сидевшие раньше плотно брюки почему-то начали сползать. И придумать как носить бутыль с живчиком. Перевязь я сделал из шемага, палестинского платка, висевшего в шкафу, тем самым вернув ремень на место. С бутылкой тоже все вышло удачно. Я вспомнил, что брал подсумки для бутылок и у меня остался один, не подходивший по цвету. Вот его я и прицеплю на пояс, убрав туда бутылку. Осмотрев себя, я остался довольным своим видом.

– Ну что, Флинт! Пора в подвал! – я оглянулся.

Кот, который все это время вертелся возле меня, стоял на выходе из зала и напряженно всматривался куда-то в кухню.

– Флинт! – позвал я его еще раз, но он не реагировал.

Вдруг он выгнулся в спине, шерсть встала дыбом, он зашипел, оскалившись и кинулся назад, ко мне. Я аккуратно выглянул в кухню и застыл от ужаса. В проеме бывшего балкона торчала громадная, покрытая шипами и костяной броней морда. Челюсти, с двумя рядами острых клиновидных зубов были вытянуты как у крокодила. Мощные перекачанные, бугристые мышца на плечах и лапах покрытые грубой, серой, потрескавшейся кожей, так же были покрыты костяными пластинами с торчащими во все стороны шипами. Красные, будто налитые кровью, глаза притягивали, как будто гипнотизируя. Я стоял и не мог сойти с места. Ужас, парализовал меня. Тварь издала утробное глухое рычание, чуть отшатнулась и в проем с немыслимой скоростью влетела огромная лапа с острыми серповидными когтями. Меня спасло то, что лапа замедлилась, пробивая и круша перегородку ванной комнаты.

Стены содрогнулись от мощного удара и в окне зала появилась точная копия той твари, что я пристрелил во дворе. Она висела на стене снаружи зацепившись за подоконную стену, и утробно урча, пыталась влезть в окно. В этот момент послышался дикий кошачий вой и мой кот, вздыбив шерсть, выгнувшись и напрягшись как взведенный лук, выскочил вперед, как бы защищая меня, и громко зашипел.

Тварь увидев кота, весело уркнула и отцепившись одной лапой попыталась схватить его. Флинт зарычал по-звериному, дернулся, пытаясь увернуться от лапы и… исчез! Просто исчез без следа, что озадачило нападавшую тварь. Она обиженно уркнула и занесла лапу, чтобы добить меня.

«Все! Вот и закончилось все! Но как же ребята? Как Пуговка? Я ведь обещал Рине помочь! – промелькнуло голове».

Эта мысль добавила сил и злобы.

«Нет! Мы еще поборемся!».

Гнев и дикая решимость победить, а еще уберечь и защитить, поднималась в душе. Мне вдруг захотелось стать жутким, неуязвимым чудовищем и крушить, убивать, рвать на части этих тварей и закрыть собой тех, кто мне стал дорог, за последние часы, тех, кто не мог постоять за себя!

Вдруг лапа, тянущаяся ко мне и вся верхняя часть отлетела в сторону, как будто разрубленная самурайским мечом, но вместо нее в окне появилась та самая рогатая красноглазая тварь и открыв пасть издала оглушающий рев.

Это еще больше подстегнуло меня! Не чувствуя боли в руке, я вскочил и расставив руки в стороны зарычал и заорал как зверь, кидаясь прямо на тварь и бросая в нее автомат. Дикая злоба и решимость, это все что я чувствовал в этот момент…

То, что произошло дальше, не поддавалось ни каким объяснениям! Тварь вдруг резко отпрянула от окна, заметалась в ужасе, и вдруг, с дикой скоростью рванула куда-то вдаль, снося углы домов, машины и столбы, встречавшиеся на дороге.

Последнее, что я увидел, рухнув обессиленный на разломанный подоконник, это убегающая элита и разбегающиеся в разные стороны твари разной величины. В голове как будто что-то лопнуло, исчезли все чувства и страхи, и свет погас.

Глава 10 Рина.

Мягкие, податливые и густые волосы нежно протекали между пальцев рук. Рина сидела рядом с дочкой и поглаживая по голове пыталась успокоить и отвлечь ее от всего ужаса, в котором они оказались. А еще, она очень хотела снова поймать то чувство, те образы, которые вдруг возникли в ее голове, когда она увидела все происходящее вокруг, как будто со стороны. Почти как в боевиках, когда бравые солдаты пробираются по лабиринтам здания, а командир следит на экране, осматривая объемные контуры сооружения, где цветными точками виднеются свои бойцы и враги. Вот только экрана никакого не было! Мир вдруг посерел, растворился, оставив лишь призрачные контуры стен и людей. Внутри людей мерцали оранжево золотистые шарики. И кот, сидящий где-то выше их, был жив, мерцая своим шариком, как и люди. У Ирбиса шарик был тусклый, как будто покрыт серой пеленой и мерцал очень медленно. А вот врагов она не видела! И самое непонятное, не видел и Сашеньку! Видение длилось какие-то секунды и исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив лишь слабость и головную боль.

С тех пор как Скиталец ушел за Флинтом, она пыталась вернуть это состояние. Но ничего не получалось. Ей очень хотелось увидеть его, убедиться, что он жив и уже скоро, дверь откроется и Скиталец войдет в убежище! Что-то случилось, в тот момент, когда он обхватил своими теплыми, можно сказать, горячими ладонями ее руки. Как будто через них пробежала мощная волна спокойствия и уверенности. И его взгляд! Добрый, задумчивый и немного грустный… Она почувствовала, что ее тянет к этому не молодому уже человеку. Она поняла, что он что-то знает про Сашеньку, и только он сможет помочь спасти ее.

«Сашенька!». Мысли вдруг понеслись в другую сторону, то и дело выхватывая из глубин памяти картинки прошлой, теперь уже навсегда потерянной жизни.

Прошлое! Какое счастливое и беззаботное оно было в детстве и юности! Школа, университет в Ростове! Знакомство с Геной, первый поцелуй и безудержное, всеобъемлющее ощущение любви! Казалось, весь мир наполнен любовью и кроме нее ничего не существует!

Свадьба, а потом радостные заботы новой, неведомой жизни, престижная работа в крупной фирме и огромная радость и надежда, когда узнала о беременности!

Тогда, жизнь резко перевернулась, в первый раз! Гена, вопреки ее ожиданиям, заявил, что ребенок ему сейчас не нужен! Жизнь померкла, скандалы, уговоры на аборт и наконец развод! В полной депрессии она вернулась домой к маме, которая смогла вернуть ее к жизни!

А потом, жизнь перевернулась еще раз, когда она впервые увидела серьезный и какой-то взрослый взгляд, только что родившейся дочери! Она не кричала, как все новорожденные, а молча и серьезно смотрела ей прямо в глаза!

– Сашенька! – как-то само вырвалось у Рины имя и показалось что дочка улыбнулась! С тех пор их жизнь опять наполнилась счастьем и радостью. Мама обожала внучку и шутливо называла ее Пуговка, за маленький миленький носик! И все было прекрасно! Но сегодня жизнь совершила очередной переворот, забросив их сюда, в этот мир.

Она с утра встала с больной головой и тошнотой. Сашенька так же капризничала, жалуясь на головку. Рина еще с вечера договорилась с соседом, что он отвезет их утром маме. Её удивило отсутствие электричества и воды, но пунктуальный сосед уже стучал в дверь.

Они уже выехали на проспект Калинина, когда мимо пронеслось несколько полицейских машин, оглашая утренний город звуками сирен, а у Кировского тоннеля они застряли в пробке. Толпа народа стояла между машинами и что-то обсуждала. Показалось странным поведение некоторых. Они корчились как будто в муках. Сосед вышел узнать, что случилось и один из корчившихся вдруг выпрямился и впился водителю в шею. Кровь хлынула на лобовое стекло, а Рина застыла в ужасе, не в силах пошевелиться.

То, что происходило потом, память упорно старалась вычеркнуть из воспоминаний! Все, что она помнит, это дикий страх и желание закрыть Сашеньку, не дать этим тварям добраться до нее. Сколько они там просидели, она не знает. Мертвяки окружили машину и пытались добраться до них. Лишь услышав звук подъезжающего автомобиля, она обернулась. Недалеко остановился полицейский УАЗ, и она поняла, что это шанс. Прижав дочку к себе, она

Дальше только цель впереди, встречный ветер да шёпот Сашеньки, прижатой к груди. Потом чей-то крик, и сильные руки, выхватывающие дочку и подхватывающие ее. И вот она здесь, в подвале у того, кто спас их с дочкой!

Здание вздрогнуло, как будто что-то большое и тяжелое упало на землю. Рина испуганно вскрикнула, но тут же замолчала, прислушиваясь к тихому дыханию уснувшей дочки.

Из-за загородки показался Фома с пакетом чего-то объемного в руках и тихо позвал: – Рина, поможешь? Ирбису повязки нужно сменить!

– Да, конечно! – Рина аккуратно встала с дивана, укрыла дочку и вышла в жилую зону.

Ирбис так и лежал, закрыв глаза. Лицо было бледным, даже сквозь остатки засохшей крови и щетину, покрывающую его щеки и подбородок. И только редкое, тяжелое дыхание показывало, что он жив. Повязки, на груди и культе правой руки были полностью пропитаны кровь и уже подсохли. Рина с ужасом подумала, что она увидит под ними. Медициной она не увлекалась, лишь очень давно, еще в школе, на уроках ОБЖ, их учили накладывать повязки и обрабатывать раны. Тогда все это казалось веселым и забавным, хотя преподаватель, старый вояка, прошедший не одну горячую точку, всегда начинал, в ответ на их веселье, рассказывать об ужасах войны. Но для Рины, самая серьезная травма была, разбитая об асфальт коленка Сашеньки. А тут…

– Нужно воды нагреть! – вдруг что-то мелькнуло, как смесь воспоминаний из уроков и кадров из кино, – Фома, поищи, пожалуйста, посуду, кастрюли, тазы, ведра! И нагрей воды, там вроде газовая плита стоит с баллоном.

Фома кивнул и быстро пошел на кухню. Рина осмотрела пакет, оставленный Фомой. Бинты, ИПП и что-то упакованное в вакуумные пакеты с текстом на английском. Она разорвала один и вскрыв увидела такой же бинт, каким был обмотан Ирбис.

«Ясно! Это штука, наверное, получше бинта будет!». Рина вытряхнула все из пакета на столик. Несколько упаковок пластыря, бутылки с йодом и зеленкой, марганцовка, стерильные салфетки и еще куча всего, что может пригодиться при перевязке.

Минут через десять, Фома принес воду. Развели раствор марганца и Рина дрожащими руками начала снимать и отмачивать старые повязки. Ей было очень страшно! Страшно сделать что-либо неправильно, страшно увидеть кровавые раны, страшно причинить нечаянно боль Ирбису.

Но она справилась! Справилась еще и благодаря помощи и поддержке Фомы. Последнее, что она сделала, аккуратно отмыла лицо Ирбиса от засохшей крови, промыла уже начинающую подживать рваную рану на щеке, и сняв полоски грязного пластыря, наложила стерильную марлю и закрепила пластырем. Ирбис за все манипуляции так и не пришел в сознание.

– Справились! – удовлетворенно выдохнул Фома, – А ты молодец! Как настоящая медсестра!

– Да ну! – смутилась Рина, – Так, что-то вспомнила вдруг! Я больше чем разбитые коленки и локти, да порезанные пальцы и не видела никогда!

– Тем более молодец! – опять похвалил Фома.

Дом вдруг тряхнуло и откуда-то сверху донесся звук разрушающихся стен. Рина тихо вскрикнула и вдруг мир опять стал серым и призрачным.

Она вновь увидела всех и Ирбиса, и Фому. Где-то выше, почти на грани ее восприятия, за которой была сплошная серая пелена она увидела две золотистые точки Скитальца и Флинта. Контуры их просматривались с трудом, сквозь призрачные стены и перекрытия, но золотисто-оранжевые шарики, в золотом сиянии, она видела четко. Вот Шарик Флинта отскочил куда-то в сторону и в след за ним сдвинулся и Скиталец, Размытый контур его тела вдруг изменил положение, как будто он упал! Сердце Рины сжалось! Но шарик мерцал все ярче. Вдруг шарик Флинта рывком выпрыгнул куда-то в сторону окна и замер, разгораясь все ярче и через секунду исчез! Исчез вместе с контуром! Сияние, покрывавшее свечение шарика Скитальца вдруг вспыхнуло как костер, в который плеснули бензин, и языки этого сияния стали менять цвет на синий, разгораясь все ярче и ярче, подсвечивая контуры тела. Рина не понимала, что происходит, и силилась увидеть хоть немного дальше, как вдруг золотистый шарик Скитальца стал ослепительно синим, наполняя весь контур тела синим свечением, Она отчетливо видела, как Скиталец вскочил на ноги и раскинув руки рванулся к окну. Сияющее ослепительно-синим тело, упало возле окна и исходящее от него свечение стало быстро затухать. Исчезли контуры тела, свечение сжалось сначала до размера шарика, который она видела у всех, а потом и вовсе погасло.

– Нет! – вырвался крик отчаяния из ее груди, – Скиталец!

И ее сознание погасло.

Глава 11 Дары Улья.

Фома уже битый час пытался привести в чувство Рину. После того как ее напугал удар сверху, она как будто впала в ступор и с широко открытыми глазами молча сидела, смотря в одну точку, не реагируя ни на что. Лишь лицо и глаза выражали эмоции внутри нее. Сначала удивление, потом радость, которая очень быстро сменилась на беспокойство и страх. И вдруг, после того как с улицы послышался громкий рев, лицо исказилось ужасом, из глаз просто брызнули слезы и прокричав: – Нет! Скиталец! – она потеряла сознание.

Рев и крик разбудили Пуговку, но она, увидев маму, лежащую на полу, молча подошла к ней, и обхватив своими ручками голову, что-то быстро-быстро зашептала. Фома не стал пока трогать Рину и переносить на дива. Просто принес подушку и положил под голову. И вот уже почти час пытался привести в чувства.

– Что с ней? – вдруг послышался хриплый голос Ирбиса.

– Не знаю! – Фома обернулся, – Сначала застыла, как статуя, потом закричала, что-то про Скитальца и отключилась. Час уже в чувство привести не могу!

– А Скиталец где! – Ирбис закашлялся.

– Кота забыли! Он за ним пошел. Потом что-то грохнуло, кто-то заревел так, что даже тут чуть не оглохли и вот! – Фома показал на лежащую Рину.

– Черт! – Ирбис уставился в потолок и замолчал.

– Живчик пробовал ей дать? – спросил он после минутной паузы.

– Да! Но она не пьет, зубы сжала, не открыть!

– Возьми, пальцем нащупай место соединения нижней скулы. – Ирбис попытался повернуться, но не смог, – Черт! В общем, там, чуть вперед от уха, нащупай ямку, где лицевая кость соединяется с костью скулы!

– Есть, нащупал! – сообщил Фома, после нескольких попыток

– С другой стороны тоже! И теперь надави большими пальцами с обеих сторон! Это снимет спазм и можно будет открыть рот.

Фома аккуратно надавил, но эффекта не последовало. Он надавил сильнее, еще

– Есть! – Фома аккуратно приоткрыл рот Рины и влил туда немного живчика.

Жидкость достигла основания языка и Рина, резко кашлянув выплюнула все наружу, при этом не переставая кашлять. Наконец, она глубоко вздохнула и открыв глаза тихо спросила: – Скиталец! Что с ним?

– Погоди! – Фома приподнял ее голову и прислонил горлышко фляжки к ее губам, – На-ка вот! Выпей!

Рина сделала глоток, второй, и потом с жадностью начала пить. Наконец остановившись, она, увидев Пуговку прижала ее к себе и осмотревшись спросила: – Что со мной? И что со Скитальцем?

– Это ты нам скажи! – прохрипел Ирбис, что ты видела, перед тем как сознание потеряла?

Рина задумалась, пытаясь вспомнить и вдруг ее глаза заблестели и из них по щекам потекли слезы.

– Не знаю, что со Скитальцем такое, но скорее всего он не вернется! – сказал Ирбис, выслушав рассказ Рины, – А у тебя, девочка, дар открылся! Что-то вроде сенса! Ты живых можешь видеть! Правда странный какой-то дар. Сенсы обычно видят все в нормальном виде и отметки живых и зараженных. А ты вот, все призрачно и только живых! А то, что сознание потеряла, так это ты откат поймала! Дар, он ведь так просто не дается. Каждое применение силы и внутреннюю энергию у тебя забирает, и как только ты почти все потратила, так вот откат и поймала. Теперь восстанавливаться нужно.

Он подумал немного и обращаясь к Фоме сказал: – Там, где-то коробочка с жемчугом лежит, подай-ка!

Фома принес коробочку, достал мешочек с жемчугом и протянул Ирбису.

– Нет! – качнул он головой, – вытащи красные и дай их Рине.

Рина взяла жемчужины, и рука ее вздрогнула, почувствовав, как они начали нагреваться.

– Теплые? – спросил Ирбис, и получив утвердительный ответ, продолжил, – Возьми ту, что теплее.

Рина взяла радужно красную.

– Интересно! – протянул задумчиво Ирбис, – Очень интересно! Вторую отдай Фоме и оба подойдите.

Ирбис, взяв за руку сначала Фому, потом Рину, кивком показал им на стулья рядом, предлагая присесть и задумался. У обоих были дары. У Рины один прорезался, но не понятный и слабый. И вроде бы есть еще один, но пока не понятно какой. У Фомы тоже два. Один очень быстрая регенерация, а второй пока не прорезался, но уже вот-вот. Может быть, даже сегодня! Ирбис думал. Дар знахаря, позволял ему оценить свое состояние, и он четко видел, что так он протянет еще сутки или двое. Внутренне кровотечение хоть и слабое, но остановить без нормального хирурга, он не сможет. Так что силы что остались, он должен потратить на этих ребят! Помочь с дарами, рассказать, предупредить обо всех опасностях, что их ожидают. И указать путь к Горному! Там старый друг Коба! Он им поможет, если дойдут! А его, Ирбиса, последняя задача в этом мире, сделать так, чтобы они дошли!

– Рина! – позвал он девушку, – как себя чувствуешь?

– Слабость! Сил нет! Голова прошла правда, не болит и тошноты нет.

– Пей живчик пока, через каждые десять минут. По глотку не больше. – дал совет Рине и обратился к Фоме, – А ты, найди тут уксус и соду, бери какую нибудь посуду стеклянную, ткань или марлю и тащи сюда.

Пуговка, все это время сидевшая рядом с мамой, вскочила и побежала помогать Фоме. Когда они собрали все необходимое, Ирбис продолжил.

– Так! Как делать живчик, все знают! По крайней мере видели! Теперь про горошины. Фома, вытащи из вон того мешочка горошину, они на спрессованный сахар похожи. – дождавшись, когда Фома возьмет горошину, продолжил, – Вот это и есть горох, он нужен нам, чтобы развивать наши умения и дары! Это самый безопасный способ! Кроме того, он повышает регенерацию. Принимать можно только в виде раствора, иначе можно травануться.

Ирбис задумался и продолжил, обращаясь к Фоме.

– Налей в стакан немного уксуса и брось туда горошину. – подождал, пока Фома все сделает, – Видите? Она растворяется. Если растворится не до конца, нужно добавить уксус, но не переборщить! Как растворилась, погасите уксус содой и процедите тщательно!

Фома аккуратно проделал все манипуляции!

– Если желудки луженые, можно пить. – попытался усмехнуться Ирбис, и останавливая собравшегося замахнуть, как стопарь водки, раствор Фому, сказал, – Не спеши! Оно тебе не надобно! Это мне! Чуток водой разбавь только.

Фома разбавил раствор и подал стакан Ирбису.

– Ну вот! – выдохнул Ирбис, выпив жидкость, – Разбавлять можно соком, чтобы не так противно было. Вам сейчас это не требуется, потом будете делать, а мне сейчас чуть сил добавит, чтобы ваши дары подправить. Начнем, пожалуй. Фома, подсядь поближе.

Фома подсел к Ирбису на диван.

– Глотай жемчужину. – сказал Ирбис, – И запей живчиком!

Фома послушно проглотил красный шарик и отхлебнув из фляги, уставился на Ирбиса.

– Что чувствуешь?

– В животе тепло! – Фома перевел удивленный взгляд на Рину и обратно на Ирбиса.

– Так и должно быть! Теперь молчим все, а ты не шевелись! – сказал он Фоме, закрыл глаза и выставив левую руку прикоснулся к телу Фомы в районе солнечного сплетения. Немного подержал, с невозмутимым лицом, потом провел вверх до груди, сделал пару круговых движений и вновь опустившись к солнечному сплетению замер. Наконец, через пару минут он открыл глаза и обессиленно уронил руку на диван. Рина с Пуговкой, все это время, во все глаза, чуть ли не раскрыв рты, наблюдали за происходящим.

– Ух! Тяжеловато! – сказал Ирбис, – Пока отдыхаю, слушайте! Про свои способности и дары не рассказывайте никому! Только очень близким друзьям, кому действительно доверяете! В этом мире ваши дары, оружие! И для защиты, и для нападения! О ваших дарах может знать только знахарь, но любой знахарь хранит это в секрете и может рассказать только с вашего дозволения! Поэтому я спрашиваю тебя Фома, можно ли рассказать о твоих дарах Рине?

– Дарах? – удивился Фома и тут же убедительно закивал, – Да, да! Конечно!

– У тебя два дара! Первый, очень быстрая регенерация, как следствие мощной энергетики. Ты черпаешь энергию напрямую из Улья. – Ирбис указал на укус на правой руке Фомы, – Давно?

Фома удивленно посмотрел на руку, где уже почти не видно было укуса и ответил: – Утром! Через полчаса уже кожей новой заросло!

– Вот! Дойдете до Горного, покажись к Ревиту! Он знахарь сильный, поможет тебе с развитием, может и подскажет чего. Этот дар у тебя и так сильный, поэтому я постарался использовать всю возможность красной для развития твоего второго дара! Он поможет вам выжить в этом аду. Второй дар – скрыт!

Фома только хотел спросить о даре, но Ирбис его

– Ух ты! – у Фомы загорелись глаза, – А как это сделать? Можно попробовать!

– Нужно! Дар нужно постоянно тренировать и развивать! Для этого горох и нужен, а что бы активировать дар, нужно придумать какое-нибудь слово, фразу, а лучше движение или действие, так чтобы это было не заметно для других!

– А мыслью? – хитро прищурившись спросил Фома.

– Можно и мыслью, но так что бы дар не сработал в ненужный момент. Вообще, когда дары развиваются на максимум, то они уже просто автоматом действуют. Вот как твоя регенерация.

Фома кивнул, задумался и вдруг исчез!

– Ой! – громко вскрикнула Рина, а Пуговка с испуганным видом, прижавшись к маме, тихо зашептала: – Мама, мама! Где дядя Фома!

В туже секунду Фома материализовался на то же месте, вызвав бурю эмоций у девочки

– Ну вот, получилось! – устало проговорил Ирбис, – Тренируйся пока, попробуй скрыть не только себя!

Фома оглянулся, хитро прищурился и подмигнув Пуговке, которую обнимала Рина, исчез вместе с ней! Рина ошарашено смотрела на пустое место, где секунду назад сидела дочка, и, проведя над ним рукой, вскочила. Пуговка, весело смеясь, материализовалась на своем месте, как и Фома.

– Ого! – удивился Ирбис, – неужели ты так избирательно можешь? Ревиту покажись обязательно! Рина, подойди!

Но прежде чем Рина успела сдвинуться с места, в углу у двери в спальню из ниоткуда материализовался Флинт и послышалось громкое – Мррр-мяу! Все ошарашено уставились на появившегося кота, а Пуговка, звонко крикнув – Кыся! Кинулась навстречу ему. Но кот, словно играя припал к полу, прижал уши хрящики и когда ребенок уже протянул ручки, чтобы схватить в радостные объятия вдруг исчез, моментально материализовавшись на диване, рядом с Ирбисом.

Поймав ручками пустоту, Пуговка в растерянности обернулась и опять увидев кота, со звонким смехом побежала ловить его. Но Рина ее остановила.

– Кота-телепорта нам еще не хватало! – удивлённо смотря на озорную, черную морду сказал Ирбис, – котейка муркнул, потерся о его руку и спрыгнув с дивана пошел к Пуговке.

– Так! – Ирбис немного скривившись попробовал дотянуться до лежащей на столе карты, – Подойдите ко мне оба. Пока есть время, объясню, как попасть в Горный.

Стаб был по земным меркам не далеко примерно в двенадцати километрах от них. Но по словам Ирбиса они могут вырасти до сотни и выше! Он показал все ориентиры и возможные пути по которым можно дойти к подножью гор, где начиналась граница стабильного кластера. По пути так же попадались несколько стабов, но они были очень мелкие и располагались среди часто перезагружающихся кластеров с городами и поселками! Так что не нарваться на Элиту там было просто невозможно! Показал Ирбис и ловушки. Пара кластеров с нестабильным временем перезагрузки. Особенно опасен был один, узкий, шириной не более километра, но протяженность почти пять. Это было чистое поле зажатое с одной стороны коттеджным поселком, с другой, мертвой чернотой.

– В черноту не суйтесь! Это смерть, медленная и мучительная! Но одно хорошо! Твари черноту бояться и не подходят к ней близко. Так что, если угадать с перезагрузкой, то по этой ловушке, вдоль черноты пройти можно. В противном случае придется обходить, и обходить далеко! Вот сюда, – он очертил дугу, показывая путь, а это минимум дня три займет.

– Теперь главное! Вам нужно выйти к стабу вот в этой точке! – он показал на карте отмеченную красным крестом точку. Внимательно запоминайте ориентиры! В этой точке горы стоят немного дальше от границы, всего метров двести. Прямо по границе проходит асфальтированная дорога и стоит заправка! Если встать к зданию заправки лицом к горам, то можно увидеть две скалы, стоящие в виде латинской буквы V. Вот к этим скалам вам и нужно дойти! Там начинается тропа, от подножия правой скалы. Вы увидите, не перепутаете. Тропа сложная, будет тяжело, особенно с ребенком! Но заблудиться невозможно! Возьмите с собой теплые вещи, в горах холодно, особенно ночью. Выходить на тропу лучше рано утром, тогда возможно до темноты пройдете перевал и спуститесь вниз. Тропа упирается в форпост! Там вас встретят, мимо не пройдете. Скажете, что вам нужно к Кобе! Ему все расскажете.

Ирбис замолчал и через минуту подозвал к себе Рину.

– Давай девочка, глотай жемчужину! – он внимательно смотрел на нее, – и не бойся! Будет сложно, но ты должна справиться!

Рина взяла радужную жемчужину и та, словно ожила в ее руке, стала теплой и как будто живая стала вибрировать. Девушка быстро положила ее в рот и проглотила. Из-за спины вдруг возникла рука Фомы с флягой живчика, и Рина схватив ее сделала два больших глотка.

По началу никаких ощущений не было. Но вдруг, где-то в желудке возникло ощущение тепла, которое все больше и больше увеличивалось.

– Печет! – почему-то прошептала Рина и выпила еще живчик.

Ирбис попросил сесть и не двигаться. Она села, закрыла глаза и стала прислушиваться к ощущениям. Вроде бы ничего и не происходило. Тепло растекающееся из желудка, плавно сконцентрировалось в области солнечного сплетения, потом поднялось в голову, заполняя собой все пространство, потом опять стало спускаться. Распространилось по груди и плавно стало затухать. Рина замерла и сидела, боясь пошевелиться и открыть глаза.

– Все девочка! Можешь открывать! – услышала она тихий голос Ирбиса.

Она открыла глаза и не узнала его. Он был бледный, как будто высохший, со впалыми щеками и иссиня-черными кругами под глазами!

– Ирбис! – кинулась она к нему, но он жестом остановил.

– Дай живчик! У меня совсем мало времени.

Фома с Пуговкой тут же подошли. Кот, со встревоженной мордой опять материализовался на диване и уставился на Ирбиса.

– Я развил твой дар на половину! –заговорил он, отхлебнув живчика, –  Ты сможешь видеть примерно на сто метров, но вот будешь ли видеть тварей, не знаю! Нужно пробовать! Но аккуратно! Если пойдет огромный поток, можешь свихнуться! Как активировать, реши сама! Радужка открыла у тебя еще два дара! Второй, очень полезный! Вам точно поможет! Ты проводник! – он помолчал, отдыхая, – Ты сможешь ходить по черноте! Видеть проходы в ней. Я постарался усилить… ты сможешь провести …

Пуговка внезапно подошла к теряющему сознание Ирбису и положив ему на лоб свою ручку как-то по-взрослому и одновременно по-детски заговорила –

Ирбис открыл глаза, посмотрел на Рину, и прошептал: – Ты всех проведешь! Коба поможет…

Он перевел взгляд на Пуговку, улыбнулся ей и его взгляд застыл. Пуговка молча ручками закрыла его веки и повернувшись к Рине тихо сказала: – Мама, не плачь! Дядя Ирбис уже дома!

Глава 12 Неизвестность.

Слезы текли по щекам, несмотря на все попытки успокоиться. Казалось, что в подвал опустилась темнота и безнадега!

«Сначала Скиталец пропал, теперь Ирбис! Что дальше? – мысли лавиной захлестывали ее, пока они с Фомой заворачивали тело Ирбиса и переносили его в тамбур, – Дары! Да зачем мне дары, если я не знаю, как ими пользоваться! Зачем это все! Почему я? Почему Сашенька!».

Поток мыслей вдруг прервала волна дикого, парализующего ужаса, пронесшегося сквозь нее! Она услышала вдруг оглушительный крик Сашеньки и мир опять стал призрачным.

Но на этот раз звуки не пропали, и она услышала, как Сашенька перестала кричать, в ту же секунду как прекратилась волна ужаса. Она попыталась увидеть ее, но видела только подсвеченные золотистым сиянием контуры Фомы и Флинта. Внезапно, что-то промелькнуло, какое-то странное чувство. Она не поняла, не разобрала что это было – на столько быстро оно исчезло. Рина попыталась рассмотреть окружение. Она действительно стала видеть дальше. Видела соседние дома, разрушенные и разбитые, видела машины, видела мелькающих где-то высоко птиц. Но кроме них, абсолютная серость! Ни одного огонька, ни одного проблеска живой души! Она почему-то приняла для себя, что это душа светится в каждом живом. Приняла, с трудом, думая о Сашеньке. Но Ирбис сказал – в Горном помогут! Она попыталась отыскать то место, где погасло сияние Скитальца, но разобраться в нагромождении стен, перекрытий и куч мусора, так и не получилось. В этот момент сзади послышался Тихий шёпот Фомы:– Рина! Ну что там? И одновременно кто-то боднул ее в ногу. Она обернулась и с удивлением увидел стоящий рядом фантом Фомы, а в ногах кота. Кот с поднятой мордой шагнул в сторону, повернулся вокруг себя и смотря на нее сделал еще шаг в туже сторону и исчез. Рина тут же стала осматривать все вокруг и заметила контур кота выше.

«Вот! – промелькнула мысль, – Флинтик, миленький! Как ты понял кого я ищу?». Кот наверху стал ходить кругом, явно обходя что-то. Рина напрягла все силы, пытаясь, рассмотреть то, что он обходил. В какой-то момент ей показалось, что она видит контуры человека, свесившегося со стены. Сомнения терзали душу, а кот так и ходил старательно, обходя что-то.

Вдруг где-то далеко справа, на грани ее восприятия что-то мелькнуло. Кот остановился и тут же исчез, материализовавшись возле Фомы. Она только и услышала тихое бурчание: – Ты, где это бродишь, разбойник? Но отвлекаться Рина не стала, наблюдая за тем местом, что показал кот и одновременно следя за границей восприятия. В этот раз мелькнуло чуть дальше и в тот же миг, она увидела слабое, едва заметное синее свечение, там, где пыталась разглядеть фантом Скитальца. Рина не отрываясь смотрела на этот слабый огонек, который то светился ярче, то затухал почти до маленькой точки. И опять справа что-то мелькнуло, отвлекая ее внимание и вдруг войдя в зону восприятия плавно поплыло в сторону мерцающего огонька.

Рина перевела взгляд и обомлела. Огромный, раза в два больше чем она видит у живого, синий шар с сильным ослепляющим свечением плыл на уровне четвертого этажа почти в их сторону. Он немного, как бы по дуге заходя слева к мерцающему огоньку, который становясь все ярче и ярче превратился уже в шарик и начинал полыхать огоньками синего пламени. Пламя становилось ярче, а большой шар приближался все ближе, и она увидела! Увидела контуры человек, именно там, где показывал Флинт. Это был он! Сомнения улетучились, и радостный возглас вырвался как-то сам собой! Да! Да! Он жив! Но…

Большой синий шар завис совсем рядом со Скитальцем. Свет от него был ослепляющим, но как не пыталась Рина рассмотреть контуры того, кому принадлежит этот шар, ничего не получалось. Шар повисел несколько секунд, потом вдруг немного погас и шарик Скитальца медленно, вместе с контурами тела поплыл к большому. Рина застыла в ужасе, наблюдая как тело Скитальца плавно исчезает в каком-то синеватом тумане и огонек его души, рядом с неизведанным чуждым светящимся шаром медленно плывя растворился в серой мгле за границей ее восприятия!

– Нет! – вырвался крик отчаяния из ее груди, и она опять отключилась.

«Темно. Почему так темно? И тихо… Даже звон в ушах от тишины… Или не от тишины… Ай… Больно… Что это было… Ой! Там свет был… Ай… Да больно же… Что-то течет… Что это? Фу… Ну и гадость… Кхе-кхе…». Рина закашлялась, захлебываясь и открыла глаза. Щеки горели, во рту был противный вкус старых носков, браги и чего-то еще, так же отвратительного.

«Живчик. – догадалась она». Над ней, закрывая тусклый свет светильника кто-то навис. Наконец взгляд смог сфокусироваться, и она увидела встревоженные лица Фомы и Сашеньки.

– Не делай так больше! – выдохнул Фома, – На, пей! Напугала нас!

– Простите! – Рина попыталась сесть, но сил хватило только чтобы немного подтянуть руку, – Сил нет!

Фома подхватил ее и отнес в спальню на диван. Укрыв покрывалом и потрепав по волосам пристроившуюся рядом Пуговку, тихо сказал: – Маме отдохнуть нужно и сил набраться! Поможешь мне еду приготовить?

Пуговка, посмотрела на маму, положила ей ручку на голову и обернувшись быстро-быстро закивала головой. Рина слышала, как они тихо разговаривают, гремя иногда посудой. Скоро из кухни потянуло вкусными запахами, и она почувствовала дикий голод. Но сил не было даже что бы перевернуться. Она почувствовала, как диван содрогнулся и за спиной послышалось сначала тихое, как бы спрашивающее разрешение подойти – Мррр, а спустя секунду кот, включив трактор на всю громкость начал мять лапами ее спину, вонзая в покрывало когти. Рина улыбнулась и с удивление почувствовала прилив сил. Она подняла руку и на ощупь попыталась погладить кота. Тот ткнулся холодным, мокрым носом ей в ладонь, не переставая мурчать и подставил хрящик уха.

«Чудо ты вислоухое! – Рина погладила кота и начала почесывать ему за ухом, отчего тот замурчал еще громче. Через пять минут такого массажа она смогла уже развернуться и чуть присев взять живчик. Кот лег с ней рядом и вытянув лапы лежал, глядя сонным взглядом. В спальню заглянул Фома и увидев такую

– Я сама! – замахала Рина головой, – сейчас встану!

– Лежи! Тебе сил набираться нужно! – и глядя на поднявшего голову кота сообщил – А ваша еда, чудо кот на кухне! Извольте отведать!

Кот нехотя встал и спрыгнув с дивана, с гордым видом и подняв хвост пошел на кухню вызвав общий смех.

Обед или ужин удался! Фома нашел на складе сублимированные продукты, которые были расфасованы по порциям на три приема пищи. И наготовил из них и первое и второе. На удивление все оказалось очень сытным и вкусным. Сашенька, никогда не любившая супы, умяла две тарелки куриного супа, большую тарелку картофельного пюре с гуляшом, а потом вдруг попросила еще и рисовую кашу с изюмом. Все ели сосредоточенно и молча, и только когда расправились со всем приготовленным и Фома как волшебник, достал из кармана для Пуговки шоколадку, чем вызвал невероятный восторг ребенка, начались разговоры.

– Что там произошло? – Фома пытливо смотрел на Рину, сможешь рассказать?

– Если честно, сама не знаю! – Рина задумчиво смотрела на прижавшуюся к ней Пуговку и гладила ее по волосам, – одно знаю, Скиталец жив, но где он и кто он, сказать не могу!

И Рина подробно рассказала всю историю!

– Да! Дела! – вздохнул Фома, – где искать, что делать?

– Он придет! – как-то очень тихо и задумчиво, словно сама себе проговорила Пуговка, глядя в пол.

В жилом модуле вдруг что-то звякнуло металлом и раздался звук катящегося по полу металлического шарика, как будто подгоняемого кем-то. Потом звук затих и в проеме показался Флинт, с зажатой в пасти… черной жемчужиной.

– Флинт! – в один голос закричали Фома и Рина. На что кот припав на передние лапы сделал стойку, как бы предлагая поиграть в его любимую игру – А ну-ка отними! И как только Фома сдвинулся с места, кот тут же исчез! Вместе с жемчужиной! Тут же где-то в районе кухни опять звякнуло, и жемчужина вновь покатилась по полу.

Рина с Фомой переглянулись и только Пуговка, приняв условия игры, бросилась догонять «Кысю», громко смеясь при этом! Игра длилась минут пять, прежде чем кот, материализовавшись на диване рядом с Риной, дождался появления Пуговки и окинув всех победным взглядом проглотил черный шарик!

Наступила мертвая тишина! Даже Пуговка застыла с улыбкой на лице, правда так и не поняв, что произошло. Кот спрыгнул с дивана, медленной походкой аристократа подошел к Пуговке, потерся о нее и завалившись на спину смачно потянулся.

– Твою же мать, Флинт! – медленно по словам протянул Фома ошарашено смотря на наглую, довольную рожу кота.

– И что с ним теперь будет? – забеспокоилась Рина.

– Судя по рассказам Ирбиса и того что написано в брошюре, вариантов три! – задумчиво, все еще не отойдя от шока ответил Фома, – или отравится, или станет Квазом, или разовьет умение! А животные Квазом могут стать?

Фома достал брошюрку и начал быстро листать. Но так и не найдя ответа, предложил наблюдать за котом!

А кот как нив чем не бывало вылизывал волосы присевшей рядом с ним Пуговки.

– Нам нужно готовиться и выбираться отсюда – вдруг серьезно глядя на Рину сказал Фома, – нужно в Горный идти, найти Кобу и все рассказать. Они могут помочь, ведь сами мы пока ничего не можем сделать!

Рина согласно кивнула.

– А еще нужно тренироваться с дарами и пробовать управлять и развивать! – продолжил Фома, – тебе так точно необходимо! Когда выйдем, откатов быть не должно!

И снова Рина согласно Кивнула.

Пять дней потратили только на тренировки и развитие даров. Рина научилась не только регулировать время активации дара, но еще и выбирать дальность границ восприятия и приближать далекие объекты, как бы в бинокле. Вот только зараженных она как ни старалась, так и не могла увидеть. Откат за это время она поймала еще пару раз, но не такой сильный. Она специально доводила себя, чтобы увидеть, на сколько хватает сил до отката.

Общее время, благодаря постоянным тренировкам и поглощение раствора гороха увеличилось почти в двое, а время восстановления после отката сократилось с трех часов до тридцати минут. Фома, один раз случайно своей энергией подзарядил Рину после отката, но не понял, как. Поэтому, когда попробовал сделать это намерено, получил такой ответный удар, что валялся потом несколько часов. Больше пробовать не стал. Все это время беспрерывно следили за котом, который как ни в чем не бывало занимался своими кошачьими делами, регулярно исчезая куда-то и так же внезапно появляясь. Он не отравился, не стал Квазом, да и способностей у него вроде не прибавилось. Просто на вторые сутки с того, как он сожрал жемчужину, он исчез, а когда вернулся, то это уже был немного не тот кот… по размерам. Он начал расти, прибавляя за день в росте несколько сантиметров и становясь явно сильнее. Так что через четыре дня, к радости Пуговки он свободно возил ее по всему подземелью, телепортируясь при этом вместе с ней, что приводило ее в дикий восторг, а Рину, первый, раз чуть не сведя с ума!

Почти три дня потратили на проработку плана, разработав и чуть ли не наизусть запомнив три разных маршрута. И ровно день ушел на экипировку и сборы. Подобрали в гардеробе удобную одежду, набрали теплых вещей, собрали рюкзаки и наделав запас живчика назначили выход через сутки, давая один день на отдых.

Глава 13 Найденыш.

Выплыв из черноты, огромное, бесформенное серое облако издавая едва слышимый шелест поплыло над пустынным полем. Где-то далеко справа виднелись остатки небольших строений, и редкая живность, заметив облако в диком ужасе убегала прочь! Но облако не интересовала такая мелочь. Оно стремилось на Запад, туда, откуда приходили волны боли и страха. Где каждое мгновение гасла чья-то жизнь. Оно знало, что там, его ждет, то, ради чего оно сюда пришло. Оно торопилось, желая успеть к самому разгару и вдоволь насладиться своей местью, неся смерть всему, что попадет ей на пути. Это была Она!

Она жила уже очень давно. Так давно, что уже не помнила, где, когда и как она появилась в этом мире. Самое первое ее воспоминание было о черноте. Величественной и могучей черноте, которая давала ей силу и энергию. Ей нравилось парить в этом беззвучном черном мире над великолепными творениями природы сверкающими антрацитовыми гранями! Она любила и берегла свою черноту, бескрайнюю и великолепную. Иногда приходили темные! Они не умели парить и всегда

Много времени прошло, а она была всегда одна. Но это не мешало ей! Она парила и наслаждалась одиночеством. Но однажды появился Он. Она услышала его зов. Он не был темным, а был такой же, как она и парил, не разрушая черноту. Он звал ее дальше, и они улетали далеко, далеко, ведь чернота бесконечна, как думала она. Но он показывал ей странные картинки, где нет черноты и все насыщено разными цветами. Он показывал, как можно там охотиться и звал туда, в этот странный мир. Но что-то держало ее здесь в такой родной и привычной черноте. И он терпеливо ждал и заботился о ней. А когда она принесла первый помет, он стал оберегать их. Детенышей тогда было не много всего шесть штук. А росли они очень быстро. Он уходил и появлялся с чудесными мешочками наполненными золотистой жидкостью. И показывал картинки как он охотился и добывал эти вкусные мешочки. Потомство росло, и он стал брать их с собой, обучая охоте.

Они быстро выросли и разошлись по черноте оставив ее с ним одних. И опять он звал ее. И вновь она не соглашалась. И был новый помет и новый, и новый. Она не помнит уже сколько их было, зато помнит последний! Детеныш был всего один! И появился он не в черноте. Еще до появления детеныша, паря над антрацитовыми полями далеко на востоке они нашли островок. Островок того мира, который он ей показывал. Это был маленький пустынный островок, где не было никого. Она впервые тогда вышла из черноты и обомлела от буйства красок и звуков, заполняющих все вокруг. Вот на этом островке тогда и появился последний ее детеныш. Он рос очень быстро и наступило время охоты.

Она помнит, как Он уплывал вместе с детенышем. А потом пришла волна! Волна гнева, ненависти, боли и желания защитить, уберечь! И с волной пришел образ существ, которые убивали Его и детеныша! Железные коробки изрыгали из своего чрева яркие вспышки, выплевывая что то, что врезалось в Его с детенышем тела, вырывая куски! Она видела ка погас сначала детеныш, а потом и Он…

Она поняла, что потеряла все! Она опять осталась одна, но чернота больше не манила ее и не доставляла былого умиротворения. Только чувство боли, и желание мстить! Уничтожать все на свете! Ни оставит ничего, как не оставили ей. И она решилась! Путь ее лежал на Запад, в те места где охотился Он и погиб. Но ее задержали трое темных, устроив западню. Бой был славный. С каждым убитым ею темным она становилась все сильнее и сильнее. И после этого боя она приобрела возможность маскировки облаком.

А потом был путь! Долгий путь на Запад через неведомый ей цветной мир. Иногда она ныряла в черноту, отдыхая и набираясь сил, или пережидая единственное явление, которое пугало ее – мерцающую землю! Она не знала почему, но инстинктивно чувствовала опасность, когда все начинало мерцать. Она шла. Точнее плыла, по пути уничтожая все живое! Еще в самом начале ее пути, когда она только покинула свою черноту, она встретила такие же черные коробки, которые убили ее дитя и Его. Их было много, но ни один не ушел! Странных мелких муравьев, ходящих на двух лапа она не ела! Просто рвала на части. И снова продолжала путь. А питалась, не успевшими убежать большими обладателей тех самых мешочков, что когда-то приносил ей Он. Они сами шли к ней, подчиняясь ее зову, дрожа от ужаса.

Она вырывала из груди мешочек и высасывала все соки! Но самое вкусное конечно мешочек. Жидкость заполняющая его давала чувство легкости и полета. Иногда, очень далеко от нее, она вдруг чувствовала энергию таких же как она, но темных. И те быстро исчезали, чувствуя ее силу.

И вот она у цели. Она чувствовала, что это место должно стать ее домом, а она, единственной вершительницей судеб здесь. Она торопилась, чтобы успеть застать врасплох, парализовать, этих громадных вкусных тварей. Впереди показалась гора и разрушенный город за ней. И вдруг, она почувствовала то, что уже успела забыть, стараясь стереть из памяти. Она почувствовала ЗОВ! И следом за ним ее ударило мощной волной гнева, злобы, и решимости защитить! Она застыла, не веря в произошедшее. Жуткая, безжалостная, уничтожающая все на своем пути она вдруг почувствовала ту боль, что испытала много-много времени назад! Она вдруг почувствовала себя одинокой как тогда! А потом увидела тварей, в ужасе разбегающихся от места, откуда пришла волна и поняла! Там, среди руин, есть такой же, как она!

Она как можно сильнее пригасила свой зов и медленно поплыла к тому месту. Не решаясь приблизиться, она долго кружила по окрестностям, пытаясь обнаружить того, кто послал зов и ментальную волну. И наконец решившись, издала свой зов. Где-то впереди в полуразрушенном доме сверкнул и погас синий огонек. Потом снова и снова. И чем ближе она приближалась, тем сильнее он разгорался! Он был совсем маленьким, таким же как у ее дитя когда-то. Она медленно приближалась, пока не увидела – Это!

Огонек светился внутри двуногого, который раскинув руки лежал на стене, свесив голову и не двигался. Она отпрянула назад. В ней боролись две ее стороны. Одна безжалостная и несущая смерть и вторая, та, что парила тогда, давно в своей черноте. Одна хотела разорвать двуногого, а вторая видела синий шарик, пылающий таким же сильным пламенем как когда-то у ее детеныша, и хотела защитить! Ведь зов мог прислать только он! Но он не похож на нее! Но синий шар! Он мог быть только у таких, как она! В конце концов вторая сторона победила. Она, медленно подплыла к нему и втянув тело в защитное облако двинулась дальше.

Теперь у нее другая цель и другие планы! Нужно найти место для гнезда и нужно вернуть жизнь – Этому!

Глава 14 За гранью.

«Тьма… Густая, непроглядная тьма… Черт, ничего не видно… Руки ноги вроде целы… Куда идти то… Черт, хоть бы лучик света небольшой… О! Что-то мелькнуло… Нет, показалось… Что? Кто это?».

– Боец, открой глаза то! – раздался из далека приглушенный и очень знакомый голос. – Скиталец!

Я открыл глаза и тут же зажмурился от ослепившего меня теплого света. Лица коснулось мягкое дуновение теплого ветерка. Я втянул

– Ну давай, давай, открывай! И вставай уже, хватит валяться! – голос прозвучал совсем рядом, и я услышал тихую, почти неслышную музыку.

Я приоткрыл глаза, медленно поднимая веки и привыкая к яркому свету. Наконец открыл и увидел сидящего рядом улыбающегося Ирбиса! Меня как током ударило, и я попытался вскочить. Но Ирбис остановил меня, положив руку на плечо.

– Не спеши! – все также улыбаясь произнес он, и посмотрел куда-то в даль, – время есть еще!

Я аккуратно поднялся и огляделся. Вокруг нас был теплый, всеобъемлющий свет. Казалось, что он светит из каждой точки пространства, из каждого атома! Тени полностью отсутствовали и где-то на подсознании, тихо звучала неизвестная, красивая мелодия. Ирбис сидел в обычной одежде, и от страшных ран не осталось и следа.

– Ирбис! – я схватил его за руку, – как я рад тебя видеть! Но как ты вылечился? И где это мы?

– Мы, здесь, – обвел он рукой пространство, – и… я не вылечился!

– Значит мы… – сердце мое заныло в ужасной догадке!

– Я да! – он улыбнулся еще сильнее, а ты, нет! Тебе еще рано! Ты обещал помочь!

– Я помню! – взволновано заговорил я, – Рина, Пуговка, Фома! Что с ними!

– Живы! И кот твой жив и фокусы показывает! У ребят дары серьезные открылись. Я им все объяснил и рассказал. Вот только Рине про третий дар не успел. Кинетик она будет. Но дар пока слабый! Фома скрыт! Очень мощный! Не знаю, как, но его первый дар, очень быстрая регенерация, питается энергией напрямую от Улья. И скрыт он, скорее всего, может подпитывать так же! Рина сенс, но сенс непонятный, не такой, как обычно. Рина видит живых, а тварей нет, и еще видит синее свечение… не знаю, что это, но она говорит, что ты синим засветился! И еще, она ходок или проводник, это кто как называет. Она в черноте может ходить. Тропы и пути там видеть. Я этот дар ей развил по максимуму, так, что она может или сама очень долго там находиться, или за меньшее время провести много людей. Чем больше народа, тем меньше времени. Так что я уверен, до Горного они дойдут.

– Спасибо тебе! За все спасибо!

– Да мне то за что? – засмеялся Ирбис! – Новичкам нужно помогать! Закон Улья!

Пространство вокруг нас искривилось, будто какая-то невидимая волна пронеслась мимо и у меня в глазах блеснул синий свет.

– Ну, мне пора! – Ирбис протянул руку, – да и тебя уже зовут! И Пуговке помоги обязательно! Слышишь? Обязательно!

Тугая и плотная невидимая субстанция обхватила меня со всех сторон и с огромным ускорением швырнула меня куда-то вниз, в кромешную тьму. Свет моментально превратился в точку и исчез…

«Тьма! Опять тьма! И плечо! Черт, как больно то! Неужели опять… Нет стоп! Что это? – я увидел слабое, мерцающее синее сияние, которое сияло все ярче и ярче, – Что за фокусы?».

Это были последние мысли, которые промелькнули в голове. Меня словно отключили от нормального восприятия. Я не чувствовал ни боли, ни холода, ни веса. Ничего. Зато обострились эмоции. Я вдруг почувствовал волны дикого страха и одновременно ненависти, навалившиеся со всех сторон. Страх, ужас, голод, злоба, все перемешалось в голове, сводя с ума. А сияние разгоралось все ярче и ярче, заполняя все вокруг! Хотелось остановить все это, заорать – Хватит! Но я не мог, даже думать!

Вдруг все эмоции схлынули, как волна с песчаного берега и установилось спокойствие! Я не чувствовал больше ничего, только ощущал чью-то неуверенность и чувство внутренней борьбы. Где-то сверху появилось огромное серое облако, которое медленно плыло в мою сторону. Внутри облака светилось нечто, как и во мне сейчас. Чувство неуверенности и внутренней борьбы исходили от этого облака. Я покорно наблюдал за ним, внутренне не ощущая угрозы. В какой-то момент, ощущение неуверенности пропало и вместо него меня словно пледом окутало чувство заботы и добра. Я почувствовал, как мое тело плавно отрывается, повисая в воздухе и начинает заплывать в это серое облако. Все чувства и эмоции вдруг исчезли и осталось лишь всепоглощающее синее сияние вокруг. Я не чувствовал ни движения, ни силы тяжести, ни боли, будто я повис в невесомости окруженный плотным, синим сиянием. Потом сияние начало постепенно затухать, не меняя свою плотность и в конце концов я погрузился в темноту. Но это не была та, непроглядная тьма… нет! Это была мягкая, теплая темнота, в которую погружается человек, каждый раз, засыпая.

А потом пришли видения! Темнота стала распадаться, растворяться как утренний туман под солнцем и перед глазами поплыли картины непонятной и неведомой жизни. Они возникали из ниоткуда, плавно перетекая из одной в другую, как слайд шоу фотографий. В этом показе было что-то знакомое, но я никак не мог понять, что! Картины незнакомых мест выплывали, проявляясь из тумана и становясь все четче, а потом так же плавно растворялись, заменяясь другими. Это было похоже на то, как наш мозг создает образы при чтении интересных, захватывающих книг. Каким-то необъяснимым образом, невидимый механик, управляющий этим действием понимал, когда мне становилась интересна та, или иная картина, и он демонстрировал ее большее время.

Шоу началось с показа странной местности, где все было абсолютно черным. Земля, трава, деревья, камни, все было как будто высечено гениальным скульптором из антрацита. Каждая грань этих скульптур сверкала необычным углеродным отблеском с радужными переливами и при этом освещение от солнца было минимальным за счет темной атмосферы, пронизанной какими-то разветвляющимися потоками фантастических цветов. Эти потоки заполняли собой все пространство переливаясь и растекаясь словно реки. Картины завораживали и притягивали своей фантастической красотой!

Потом на фоне антрацитовых полей появилось странное создание. Существо по форме напоминало что-то среднее между огромной медузой и осьминогом. Большой мускулистый купол светло-серого оттенка, с неровными краями, под которым были расположены щупальца, заполняющие всю нижнюю часть туловища. Щупальца были разной длинны. Существо парило над черной землей, не касаясь окружающих предметов и казалось, любуется окружающим его фантастическим миром. Где-то в подсознании промелькнуло что-то похожее на мысль… нет скорее желание узнать размеры этого странного существа, и в тот же момент картинка поменялась, и я увидел его рядом с двухэтажным домом, таким же антрацитово-черным. Существо было огромным, оно с легкостью могло бы накрыть своим телом весь дом и приличную территорию вокруг него. Те самые потоки, что пронизывали все вокруг, иногда как будто специально втекали в мощное тело и исчезали в нем. Я наблюдал

Картинка резко поменялась, и я увидел двух жутких чудищ, которые передвигались по земле, оставляя за собой перемолотые в черную пыль антрацитовые деревья, траву и все что попадалось им на пути. Эти были так же огромны, но по виду напоминали жуткую смесь сороконожки со скорпионом. Длинное приплюснутое тело, покрытое толстыми черными пластинами хитиновой брони с острыми шипами наверху, из-под которых, по бокам, в стороны торчало много лап. Каждая из которых заканчивалась серповидными костяными отростками. В передней, приподнятой части туловища были расположены клешни, по две с каждой стороны, а брюхо покрыто мелкими лапами, с помощью которых чудища передвигались. Вид их, в отличие от медузы, вызывал отвращение и ужас. Но, как ни странно, ужаса я не чувствовал, было лишь чувство беспокойства! И беспокойство это было не за себя, а за то самое медуз подобное существо, что я видел в начале. И как отклик на мои чувства, статичные картинки прекратились, и я провалился в мир немого кино.

На большой поляне, среди окаменелых угольных деревьев, парило медуз подобное существо, явно наслаждаясь окружающим ее видом, оно плавно покачивалось на волнах феерических потоков. Через пару секунд эту идиллию нарушили два чудища, ползущих расставив клешни по земле. Вдруг, плавное течение потоков прервалось и по ним, как круги на воде от брошенного камня, прошла волна страха и парализующего ужаса. В моем подсознании беспокойство сменилось на тревогу, но в этот же момент, я увидел, как серая масса с невероятной скоростью для своих габаритов рвануло к одному из черных чудищ, и оказавшись над ним, обвила его своими щупальцами. Черный, явно не ожидавший такого действия, попытался освободиться, орудуя боковыми отростками как ножами и ему даже удалось отсечь несколько обхвативших его щупалец. Но медуза без особых усилий, как лист бумаги просто разорвала его на несколько частей. Второй черный при этом остановился, наблюдая за этой мимолетной схваткой, и видимо поняв, что для него сегодня не удачный день, попытался ретироваться. Медуза, не выпуская из своих объятий куски поверженного врага, развернулась в сторону второго и от ее купола, в сторону врага понеслась волна, нет, скорее острый, едва заметный луч, который перерезал туловище черного пополам. Переднюю половину отбросило вперед, и она забилась в конвульсиях. Чувство тревоги в моем подсознании прошло и появилось ощущение радости. А потом я наблюдал, как победившая медуза питалась остатками поверженных врагов.

И вновь произошла смена жанров. Кино закончилось, а на смену ему опять появились картины. Это были картины напоминающие плакаты в классе зоологии или экспонаты кунсткамеры.

Мне показали во всех подробностях препарирование головы черного, и извлечение из него достаточно большого по объему комка янтарного цвета. А потом… меня словно ударило током в тысячу вольт! Внутри комка были белые жемчужины! Шесть белых шариков с металлическим отливом. То, что я почувствовал в тот момент нельзя было назвать ни восторгом, ни эйфорией. Это было чувство обладания сакральным знанием, владения огромной тайны, перемешанное с четкой уверенностью в действии. Теперь я знал где добыть белый жемчуг! Я не знал, как, но был уверен в том, что мне это по силам. Ведь где-то там, за гранью, есть близкие, дорогие мне люди, которые нуждаются в моей помощи.

Это ощущение вернуло мне чувства и способность мыслить, а вместе с этим боль и темноту.

Глава 15 Горный.

Человек сидел в полутемной комнате за столом и курил сигарету, за сигаретой, то и дело запуская пальцы левой руки в густую шевелюру черных волос, как бы пытаясь поправить прическу. Сигаретный дым стоял в комнате плотной завесой, но казалось человек этого не замечал. Густые, черные брови, сдвинутые к переносице и усы с бородкой, подчеркивали кавказские черты лица, а красные глаза, уставившиеся в разложенную на столе под светом настольной лампы карту, говорили о бессонных ночах, проведенных им в этой комнате. Настроение было паршивое. Вот уже почти две недели как пропала группа Ирбиса. Лучшие рейдеры Горного, и Ирбис, его старый друг. Группа уходила в Пекло на пять дней и когда они не вышли на связь в положенное время, он забеспокоился. Сам рейд был привычный, в тот кластер и загружающийся за ним кусок воинской части со складами и фермой, ходили неоднократно, набирая в управлении ФСБ дефицитные ШАК-12 и боеприпасы к ним. А в воинской части всегда брали гранатометы и ПТРК «Корнет». Все было отработано и распланировано по секундам. Но что-то видимо пошло не по плану!

– Это Улей! – проговорил человек, туша, прогоревшую сигарету и закуривая другую.

Звонок телефона разорвал тишину кабинета. Человек поднял трубку.

– Коба, с форпоста звонили, есть вести о группе Ирбиса! – прозвучал в трубке голос Старика, – на них вышли свежаки, мужик, девушка и ребенок с каким-то странным котом.

– Давайте их ко мне, да и ты приходи! – медленно, как бы нараспев, усталым голосом произнес Коба.

– Да они сами к тебе рвутся! Я встречу и вместе с ними приду.

Коба повесил трубку и откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Из груди вырвался вздох надежды на хорошие новости. Но разум и опыт говорили обратное. Ирбис, если бы был жив, в любом состоянии пришел бы сам. Человек встал и открыв сейф, достал оттуда бутылку коньяка, но немного подумав, поставил на место.

Ожидание затянулось, он ходил по кабинету и постоянно бросал взгляд на часы. Время как будто остановилось и каждая минута, казалась ему как десяток минут. Наконец в коридоре послышались шаги и тихие голоса, в одном из которых он сразу узнал голос Старика. Дверь открылась и в комнату зашел хмурый Старик, а за ним немолодой мужик, девушка с ребенком на руках и большой черный кот. Мужик с девушкой были одеты в полувоенные брюки карго, куртки, на ногах какие-то тактические ботинки. Девочка явно спала, положив голову девушке на плечо.

– Старик, что же ты девочку не оставил где-нибудь? Спит ведь ребенок! – Коба с укоризной посмотрел на друга, – Давайте положим ее вот сюда, на диван.

Он помог девушке уложить спящую девочку на диван и задумался, решая, как бы ее укрыть. В этот момент, кот, который все это время стоял, разглядывая новых людей, мягко прыгнул на диван и устроился радом со спящей. Коба улыбнулся и обращаясь к прибывшим начал разговор: – Ну здравствуйте! Мой друг, я думаю уже представился, да и обо мне, наверное, рассказал. Я Коба! Вы

– Здравствуйте! Я Фома, это Рина и ее дочка Пуговка! – начал говорить Фома, – Крестный у меня Ирбис, он меня и Скитальца окрестить успел.

– Скиталец? – густые брови Кобы слегка приподнялись.

– Да! С нами был еще человек, наверное, если бы не он, мы бы не выжили.

Почти два часа Фома с Риной рассказывали во всех подробностях историю начиная с провала в Улей. Несколько раз, внимательно слушавшие их рассказ Коба и Старик прерывали, задавая вопросы, особенно в том месте, когда Фома рассказывал, как нашли Ирбиса. Рассказали об убежище Скитальца, и о том, как он пропал, таинственным образом, как Ирбис отдал им жемчужины, для того что бы развить их дары и показал им путь к стабу. Рассказали и о хитром коте, умыкнувшем под шумок и проглотившем черную жемчужину, из-за этого он теперь такой большой.

– Интересно! – Старик посмотрел на Флинта, лежащего на диване, согревая Пуговку и делающего вид, что он спит, а все происходящее его не интересует, – И что дала ему жемчужина, кроме размеров?

– Ну он телепорт, так Ирбис сказал! Но это было до того, как он сожрал черную. – Фома так же обернулся на кота, – Теперь он вот подрос, так что Пуговку на спине возит и может вместе с ней исчезать!

– Странно! Никогда не слышал, что бы животные дарами обладали. – задумчиво произнес Коба – Так он что, кваз получается? Нужно его Ревиту показать.

Кот приоткрыл один глаз, и тут же закрыл, увидев смотрящих на него людей. Потом зевнул, потянувшись одной лапой, выставив огромные белые когти и накрыл ею Пуговку, издав свое неизменное – Мррр!

– Ого! – Старик и Коба удивились, когда увидели когти.

– Опасная зверюга! – Коба немного повеселел и даже улыбнулся.

– Ну а как вы добрались? – продолжил он, обращаясь уже к Фоме и Рине.

– Ирбис нам карту дал! – Фома вытащил из внутреннего кармана куртки сложенную в несколько раз карту, – Он же и рассказал о возможных путях.

Он развернул карту на столе и показал, отмеченные ориентиры и примерные пути, которые они с Риной проработали.

– Начали мы вот с этого места, – он указал заброшенную подстанцию возле железной дороги, – туда из убежища ведет потерна, это нам Скиталец рассказал, до того, как исчез. Ну а дальше… шли, скрываясь и пугаясь каждого шороха. Пару раз, вот тут в районе Лермонтова пришлось в скрыт уходить, пережидая пока чудовища пройдут. Я таких и не представлял!

– Что за чудовища? – перебил его Коба.

– Да одно огромное, даже не смогу описать, наверное. Помесь тигра и крокодила, только все в бляшках таких, как щиты и по спине наросты как рога, лапища с когтищами. Извини, я не мастак по описаниям. – засмущался Фома, – Но вот что странно, с ним были еще, трое поменьше, но такие же уроды. Мы кстати такого видели мертвого, когда Ирбиса нашли. И еще несколько, до десятка примерно, на медведей похожи только без шерсти. И такое ощущение, что тварь эта огромная ими управляет!

– Это элитник со свитой! – Старик, прищурившись, как от яркого света смотрел на рассказчика, – А в свите у него руберы и топтуны. А как вы их заметили?

– Это Флинт! Он их чует, наверное, и сразу в их сторону поворачивается и начинает шерсть поднимать и рычать. Вот и тогда, он минут за десять до их появления почуял. Мы в каком-то домике спрятались, и я всех закрыл.

Фома немного помолчал и продолжил.

– А потом мы вышли на пустынный кластер, вот здесь, рядом с чернотой. Тут чуть не влипли! Не посмотрел я время перезагрузки и только успели пройти около километра, начал кисляк сгущаться. Ну Рина нас всех в черноту и завела. Жутко было, конечно, но перезагрузку переждали. Правда потом Рине нехорошо было, сил много потратила, так что шли медленно и после выхода из этого кластера отдыхали до утра. Ну а потом дошли до заправки, тут тварей не было и пошли по тропе. Все как Ирбис говорил, только в конце нас не встретили, а чуть не застрелили!

– В каком смысле? – Коба изменился в лице и жестким взглядом посмотрев на Старика, спросил, – Кто у нас сегодня на форпосте?

– Прапор с молодежью! Я разберусь!

– Да нет! – поспешил становить его Фома, – они из-за кота! Он первым шел, они и приняли его за опасность, а Прапор их остановил. Он то нас и увидел!

– Ладно, разберемся! – Коба встал, опершись ладонью на стол, – Вот что, вы пока отдыхайте, я распоряжусь что бы вас разместили, а там посмотрим. Завтра вам всем нужно к знахарю нашему на прием сходить. Утром или я сам за вами зайду, или пришлю кого. А пока отдыхайте!

Коба нажал на какую-то кнопку под столешницей и в комнату зашел, высокий, молодой человек, спортивного телосложения. Кот настороженно поднял голову и уставился на вошедшего.

– Размести в нашей гостинице! Хомяку скажи от меня! Пусть покормят обязательно! Только вот зверюгу куда?

– Он от Пуговки ни на шаг не отходит! Пусть с нами! – Рина просительно посмотрела на Кобу.

– Хорошо! Хомяку скажешь я разрешил! И пусть покормит кота!

Молодой человек молча кивнул и жестом пригласил гостей на выход.

– Ну, что скажешь? – Коба испытывающее смотрел на Старика, – Ты же у нас глава стаба!

– А ты безопасник, да и ментат к тому же! – парировал Старик, – а скажу вот что! Ирбиса жалко и его группу! А ребята вроде нормальные! Да и кот-бегемот мне понравился, по-моему, хитрющий!

– Да! Ирбиса и ребят его очень жалко! – Коба открыл сейф и достал бутылку коньяка, – Лучшая группа у нас была! Давай, не чокаясь!

Коба налил в стаканы коньяк и протянул один Старику.

– Двое нас осталось, из четверых! Уходят старожилы основатели! Пусть земля тебе будет пухом Ирбис!

Они залпом выпили коньяк и уселись за стол.

– Что ты скажешь? – Старик уставился на друга.

– То, что они говорят, все правда, иначе они бы не в гостиницу пошли отсюда. Одно меня волнует! Девочка! Что-то они не рассказали, ну да ладно, завтра Ревит посмотрит, даст заключение! Там и будем решать, как поступить. Захотят, уйдут, а нет, останутся. Но с их дарами они бы нам очень полезны были! Последний наш скрыт вместе с Ирбисом сгинул, А Фома похоже даже помощнее будет!

– Согласен! Тем более за последнее время потери у нас возросли, а с востока муры постоянно пытаются прорваться. Спасает только

Ответить Кобе помешал звонок телефона. Он поднял трубку, молча выслушал и утвердительно ответив на что-то, положил трубку.

– Вот сейчас все и выясним, – с хитринкой в глазах проговорил он.

В дверь постучали и дождавшись приглашения вошла Рина, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Проходи Рина, присаживайся! – пригласил ее хозяин кабинета, указывая на стул, – Слушаем тебя!

Рина осторожно присела на край стула и немного помявшись, тихим голосом сказала: – Коба! Ирбис говорил, что вы поможете! Можете помочь!

– В чем проблема девочка? Расскажи! – Коба внимательно смотрел на опустившую глаза Рину.

– Мой дар… я вижу живых и не вижу тварей! Еще вижу что-то непонятное, которое светится синим светом. Скиталец стал таким, когда пропал. Ну вот… а Пуговку я не вижу! – Рина совсем опустила голову уткнувшись в руки всхлипнула, но через несколько секунд протерла руками глаза и подняла лицо. Мокрые от слез глаза уставились на Кобу, – Ирбис сказал, что вы поможете и Скиталец обещал, что поможет!

Коба со Стариком смотрели на Рину стараясь, не смотреть ей в глаза. Как сказать матери что твоему ребенку осталось жить какой-то год или полтора? Как сообщить что это последнее время, когда она может общаться, любить и радоваться успехам дочки! А потом… лучше не думать об этом!

– Рина! – начал Коба после небольшой паузы, – Давай не бежать впереди паровоза! То, что ты не видишь дочку, еще ничего не значит. Дар у тебя странный, вроде сенс, но с дефектом. Завтра Ревит вас всех посмотрит, определимся с дарами и дочку твою поглядим. А вообще скажу так! Я слышал, что дети в маленьком возрасте не обращаются до определённого веса, если они не иммунные, но помочь в этом случае может только белая жемчужина. Она даст иммунитет и разовьет дары. Ты не переживай! Даже если дочка твоя не иммунная, время еще есть и за это время мы что-нибудь придумаем, тем более раз тебе Ирбис обещал!

– А если не удастся? – со страхом в голосе спросила Рина.

– Не думай об этом! – Старик положил ей руку на плечо, – В любом случае, мы вас не бросим! А вот Скиталец, скорее всего, уже ничем не поможет!

– Нет! – Рина вскочила со стула, – Он жив! Я знаю! Я чувствую!

Глава 16 Что я теперь?

Поток мыслей, чувств и нестерпимая боль захлестнули меня снежной лавиной и понесли в неизвестность, не давая опомниться. Картинки, которые плыли раньше перед глазами неторопливыми слайдами, вдруг сменились на хаотичное мелькание обрывков воспоминаний. Не в силах остановить этот хаос и подстегиваемый адской болью, разрывающей плечо я заорал, напрягая остаток сил – Ааа! Но вместо крика получился лишь громкий рык раненого зверя. Внезапно, все стихло, как будто меня поместили в мягкое, теплое, нежно обволакивающее все тело желе. Хаос в голове пропал, сменившись серой пеленой, но боль в плече не проходила. Я попытался открыть глаза, что бы осмотреться, но как не старался, не смог даже приоткрыть немного. Кто-то всесильный, завладев моим телом не давал мне этого сделать, при этом, открыв, мой разум для полного восприятия всего происходящего. Я покорно стал ожидать дальнейших действий.

Пелена постепенно растворилась, и я увидел перед собой странную картину. Я находился внутри старого, заброшенного цеха, яркие солнечные лучи пробивались через разбитые во многих местах пыльные, заляпанные грязью окна. Внутри была пустота, лишь в нескольких местах, стояли заржавевшие станки, да под крышей стоял такой же ржавый мостовой кран. Поразила полная тишина царившая в этом месте. Ни щебета птиц, ни шума ветра, как будто я попал в акустическую камеру.

Справа послышался тихий шелест и в область моего зрения выплыло странное существо. Я не успел испугаться, как в подсознании почувствовал ту самую неуверенность и сомнения, что исходили от неизвестного облака со странным синим свечением внутри. И вместе с тем, пришло чувство безопасности.

Я вдруг вспомнил, что именно это существо я видел в видениях, которые мне показывал невидимый оператор. Огромная, мускулистая медуза с щупальцами разной длины. Она занимала почти половину цеха и так же как в видениях парило над землей. Существо потянулось ко мне щупальцем, но тут же отдернуло ее, видимо почувствовав мое беспокойство. В подсознании сами собой стали всплывать картинки. Вот рваные раны на моем плече, вот существо касается одой из щупалец моей руки и подтягивает меня к себе. Вот, меньшая щупальца прикасается к ране, и боль уходит. Картинки исчезли, и медуза вновь потянула ко мне щупальца.

Я настроился и отдал себя во власть этого монстра, будучи в полной уверенности, что она не сделает мне ничего плохого. Все повторилось почти как в призрачных видениях до этого. Как только существо подтянуло меня к себе, маленькое щупальце, прикоснулось к ранам на моем плече и я увидел, как поток синей жидкости с янтарными прожилками заполняет мои раны, мгновенно снимая боль, а потом начинает распространяться сначала по руке, и дальше по всему телу. Меня это и удивило, и озадачило! Понимая, что то, что я вижу, происходит в моем подсознании, тем не менее я физически ощущал необычайную легкость и тепло, разливающееся по мышцам. Когда процедура завершилась, я не увидел рваных ран на плече, вместо них были лишь чуть заметные рубцы. Неожиданно передо мной появилась еще одно щупальце держащее что-то в присоске, расположенной на конце. Подчиняясь чьему-то приказу, я протянул руку и мне в ладонь упал белый, в радужных разливах шарик. Шарик начал вибрировать на ладони и нагреваться, одновременно с этим у меня возникло дикое желание проглотить его. Еще не осознавая, что происходит, я поднес шарик ко рту и не раздумывая проглотил. По телу, от желудка потекла новая волна тепла, которая вызвала вместе с легкостью, жуткую усталость и желание немедленно уснуть. Я попытался поймать в поле зрения существо, но на меня навалилась приятная темнота, сулившая отдых и покой.

Пробуждение было легким. Я открыл глаза и увидел перед собой посеревший потолок с облупившейся краской. В теле чувствовалась необычайная легкость и сила. Где-то далеко слышалось пение птиц и шум ветра. Подняв голову осмотрелся. Небольшое помещение со стенами, покрытыми облупившейся зеленой краской, стол у большого, во всю стену окна, за которым виднелся тот самый цех, старый шкаф с какими-то документами и диван, на котором я собственно и возлегал. Поднявшись с дивана, я удивился той легкости, которую ощутил. В свои неполные шестьдесят, я уже забыл, что это такое,

Подойдя к столу, я осмотрел цех. Комната была явно кабинетом мастера или еще какого специалиста, потому что располагалась в торцевой стене по центру и на высоте примерно третьего этажа. Так что вид из окна здесь был панорамный, тем более часть окна возле стола отсутствовала. Внизу все также был запыленный старый цех с заржавевшими станками. Оторвавшись от созерцания знакомого уже цеха, начал осматривать свое логово. За шкафом обнаружил стул, а в противоположном углу на небольшой тумбочке стоял оцинкованный бак, с краником и привязанной к нему кружкой.

«Интересно, а какого года вообще-то сооружение, что вместо кулеров, тут бак для воды? – пронеслась мысль».

И в ту же секунду я почувствовал жуткую жажду. Кинулся к баку, в слабой надежде обнаружить там воду.

– Ага! Разбежался! – начал я диалог сам с собой, – кто тебе тут воды то припас?

Осмотрелся. Ни каких признаков воды ни здесь, в цехе и тут вспомнил про живчик. Не вода, конечно, но всё-таки жидкость! Хватанул рукой справа.

– Вот! – спасительная бутылка была на месте, – живем теперь!

Открыл бутыль и сделал пару глотков. Слабоалкогольный коктейль потек по пищеводу и достигнув желудка, вызвал еще оду проблему. Теперь я почувствовал голод! Хотелось жрать! Казалось, дай тушу теленка, и я ее съем!

– Ну с голодом попроще. – я пошарил по карманам своих брюк и в одном из них, рядом с футляром для очков обнаружил батончик «Сникерс» и несколько конфет.

Я сорвал обертку с батончика и с наслаждением вонзил в него зубы. Казалось, что нет ничего вкуснее на всем свете этого батончика. Немного посмаковав и расправившись с батончиком, я запил его живчиком и приступил к дальнейшему осмотру. Собственно, в комнате осматривать было уже нечего и я, выйдя в приоткрытую скрипучую дверь в коридор, увидел несколько дверей по коридору и одну с характерным значком мест общего пользования. Туалет! Я зашел проверить наличие остатков воды, в кранах. Но сколько не крутил вентили, краны хранили гробовое молчание. От вывинчивания кранов меня отвлекло мое отражение в зеркале. Точнее я сразу и не подумал, что это мое отражение. Вроде брюки мои и ботинки мои, а вот над брюками должен быть мой «трудовой мозоль» в виде приличного такого пуза. Но в отражении была стройная фигура с подтянутым животом. Я поднял взгляд на зеркало и замер в недоумении.

На меня смотрел я, но только почти такой, каким я был лет тридцать назад. Молодой, с густой шевелюрой, тронутой на висках сединой, еще один отголосок боевой юности. Тело перестроилось правда, и вместо высокого, слегка мускулистого парня там виднелся завсегдатай спорт залов, с рельефной мускулатурой. Но самое странное и необычное, это глаза. На меня смотрел я, с абсолютно синими глазами. Нет! Не с синей радужкой, а полностью синие и лишь зрачки чернели маленькими точками. Я отпрянул от зеркала, не понимая, что произошло!

– А собственно, что произошло! – начал я опять диалог сам с собой, – вспоминай давай Скиталец!

Так бормоча себе под нос, я сам не заметил, как оказался опять в той комнате, где очнулся. Присев на диван, я долго силился вспомнить что со мной произошло и вдруг, сознание как прорвало. Вновь понеслись картинки и увидел весь процесс своего лечения и заключительный акт, когда мне скормили белую жемчужину.

– Я сожрал то, что так нужно Пуговке! – обхватив голову руками завыл я.

Но неожиданно, на смену отчаянию пришло спокойствие и уверенность, я спасу Пуговку! И жемчужина эта не зря досталась мне! Я чувствовал, что именно она и поможет мне. Вот только кто я теперь?

Точнее, что я теперь?

Глава 17 Островок.

Я сидел на диване, обдумывая все произошедшее и соображая, что делать дальше. Без оружия, мне не пройти и километра. Я вспомнил как бросался на мерзкую тварь в окне и кинул в нее, казавшийся тогда бесполезным «кошмар»

– Эх! Как бы он пригодился сейчас. Бесшумный, мощный, вон какую тварь завалил! – вел неспешную беседу сам с собой. – Да что вспоминать, нет его и уже не будет! Да и вообще, я даже не знаю где нахожусь! Нужно определиться с местом. Потом думать! А медуза? Где медуза? И как с ней теперь общаться?

Я задумался. Да! Действительно! Ведь получается она меня спасла, выходила, вылечила, а теперь куда-то исчезла. Но, может она вернется еще?

А вернется, как себя вести? Страха к ней нет. Не для того же она меня вылечила, чтобы сожрать!

– Да! Вопросы, вопросы, вопросы! – я уставился на появившегося вдруг из ниоткуда в разбитом окне голубя. Тот деловито впорхнул в окно и приземлившись на стол стал ходить взад-вперед, качая головой и громко гукая.

– Ну вот и еда! – тихо произнес я и начал лихорадочно соображать, как его поймать. Неожиданно для себя я представил, вкусного, зажаренного голубя и физически ощутил, как от меня кругами расходится волна энергии. Голубь вдруг застыл, как каменное изваяние. Я несколько секунд соображал, что произошло и что делать, потом соскочил с места и без сопротивления сгреб бедную птицу со стола. Голубь был жив и как только оказался в моих руках, начал слабо сопротивляться, пытаясь освободиться и в страхе отворачивая от меня голову. Я смотрел на него и вдруг увидел под перьевым покровом, как бы в глубине тушки маленький светящийся янтарный шарик. Я завороженный необычным зрелищем смотрел на голубя, а тот, будто что-то, почувствовав, замер, в ожидании своей участи.

– Ну что птица, страшно тебе? Мне и самому страшно! Лети и не попадайся больше! – я разжал руки и выпустил обалдевшую от неожиданного освобождения птицу, – Лети, пока не передумал.

Мысли мои всецело заняло размышление о произошедшем. Что это было и как вышло что я стал причиной паралича птицы? А ведь это точно из-за меня, из-за той волны, что вышла от меня. И если это дар Улья, как говорил Ирбис, то как им управлять? Опять одни вопросы, а ответов нет! Мои размышления прервал знакомый, еле слышный шелест. Я выглянул в цех и увидел вплывающую в открытые ворота медузу, и невольно помахал ей

«Вот это да! Да мы похоже налаживаем контакт. – промелькнула шальная мысль». Но то, что я увидел дальше, поразило меня еще больше! Лес щупалец раздвинулся, освобождая центральную часть тела, и медуза протянула в мою сторону тушу кабана! Одновременно, в подсознании, мелькнуло нечто, не похожее ни на мысли, ни на внутренний голос. Я даже не разобрал, что это и на каком языке, да и были ли это слова. Но я точно понял, что до меня пыталось донести странное существо: – «Еда! Тебе!»

Медуза положила тушу на бетонный пол и отплыла в сторону. Я, все еще не веря в происходящее, быстро спустился по лестнице в цех. Задачка стояла не из легких! Кабан был очень крупный, килограмм под двести, наверное, на шее зияла огромная рваная рана, но крови не было видно.

– Ну и куда мне столько? – пробубнил я сам себе, – он ведь протухнет, и даже если зажарить целиком, то все равно испортится.

Достав из кармана свой любимый титановый RUI я с сомнением посмотрел на тушу. Разделать такого кабана можно сказать перочинным ножиком? Но ведь у топтуна я вскрыл споровый мешок! В конце концов мне пришла мысль, ограничиться только задними окороками, а все остальное предложить медузе. Вот только как ей сообщить об этом. Я посмотрел на парящую неподалёку спасительницу.

– Да! Задачка! – в голове один за другим рождались и тут же отметались варианты общения, пока наконец я не остановил этот бесполезный хоровод, – Разделаю, а потом что-нибудь придумаю!

Борьба с тушей заняла примерно час. Стараясь не извозиться в остатках крови, я с трудом отделил сначала одну заднюю ногу, затем другую. Освежевать так же было тяжело, так как мой нож совершенно не был для этого приспособлен. Несколько раз лезвие срывалось, разрезая то палец, то ладонь, вызывая поток отборного мата с моей стороны, но как ни странно, боли я почти не чувствовал, а раны, после остановки крови, очень быстро затягивались, перед этим заполняясь сине-золотистой субстанцией, которой лечила меня медуза. Наконец, после всех мучений, передо мной на верстаке, который я предварительно подтащил к месту расправы, лежали две задние ноги кабана, каждая килограмм по десять, двенадцать.

– Остальное тебе! – как-то само собой вырвалось, когда я повернулся к медузе.

Несколько секунд ничего не происходило, медуза так же парила над полом, слегка покачиваясь, но потом она протянула в мою сторону щупальце, как бы указывая на меня и в моем подсознании опять возникло: -«Тебе!»

Я замотал головой и указывая на лежащие на верстаке ноги, вдруг подумал, как бы обращаясь к медузе: – «Этого хватит!»

«Хватит? – тут же прилетел ответ от нее».

Я чуть не сел на пол от такого неожиданного поворота! Она слышит и понимает мои мысли! Впрочем, и я, каким-то необъяснимым образом слышал в голове ее!

«Да! Мне этого хватит и на долго! – мысленно ответил я, – Одну зажарю, а вторую постараюсь завялить, если соль найду».

Вместо ответа, медуза медленно подплыла к туше, обвила ее щупальцами и втянула ее куда-то себе под купол. Что там происходило, я не видел, но судя по доносившемся звукам, луче было этого не видеть. Вся ее трапеза заняла несколько минут. Когда все закончилось, на полу, вместо туши кабана, лежал чистый, без единого куска мяса костяк, точнее горка костей и череп.

– Вот это скорость! – я смотрел на кости и поражался, тому как за такое короткое время ей удалось обглодать тушу до такого состояния, – А мне придется теперь соль искать, да и костер разводить.

Медуза вдруг двинулась к открытым воротам цеха и остановившись возле них, повернулась ко мне. Ни головы, ни лица, ни глаз у нее не было, по крайней мере я их не видел. Но то, что она повернулась именно ко мне, было несомненно.

«Идти! – пронеслось в голове».

«Мне с тобой?» – ментально ответил я

«Да!»

Я двинулся в след за медузой на выход из цеха.

Только теперь я смог увидеть все окружение, и примерно понять где мы находимся. Это был небольшой завод из нескольких цехов и административных зданий. Завод был по всей видимости очень старый, так как все на территории заросло высокой травой и деревьями, пробившимися через бетонные плиты дорог. Территорию завода окружали стены, собранные из бетонных блоков, поверх которых виднелись остатки колючей проволоки, когда-то давно натянутой между изоляторами, прикрепленными к металлическим стойкам. Видимо раньше все это было под током.

За забором с восточной и южной, судя по солнцу, стороны виднелся густой смешанный лес. А на противоположной стороне было пусто. Запустение и забвение, все что здесь осталось. В дальнем восточном углу над всеми корпусами завода возвышалась полуразрушенная кирпичная труба котельной. Кое-где стояли остовы автомобилей, но от явно деревянных частей кузовов и кабин уже ничего не осталось. Так что определить марку не удастся. Разве что поискать в траве рядом шильдик или знак, но мне это было абсолютно не интересно.

Медуза обогнула цех, в котором мы устроились и плавно поплыла к одноэтажному зданию в центре территории. Я обратил внимание, что голоса птиц, которые я слышал утром, с приходом медузы исчезли. Опять стояла мертвая тишина, только ветер иногда посвистывал, заблудившись в лабиринтах строений.

«Здесь!» – пронеслось у меня в голове, когда мы подошли к одноэтажному зданию. Я посмотрел на вход с широкой лестницей и увидел на крыше выцветший плакат, на котором краской не понятного цвета было написано: «Рабочая Столовая»

«Какая же ты умница!» – я, улыбаясь, посмотрел на медузу и тут же ощутил волну радости и благодарности, исходившую от нее.

В спину меня что-то легонько подтолкнуло к входу, и я тут же услышал: – «Идти! Там!»

В столовой было так же, как и по всему заводу. Столы и стулья валялись перевернутые, как будто люди в панике покидали помещение, круша и переворачивая все на своем пути. Не отвлекаясь на созерцание хаоса, творившегося в здании, я прямиком направился на кухню. Та был в относительном порядке, и я начал быстро осматривать шкафы и подсобки, в поисках необходимых мне компонентов. Соль я обнаружил очень быстро. В одной их подсобок, стояли несколько бидонов до верху набитые крупной солью, как раз то, что мне нужно. Кроме соли в той подсобке были еще какие-то ящики и банки, но их содержимое не поддавалось идентификации. Черный перец и

Оглядев свое богатство, решил перенести готовку вяленого мяса сюда, да и костер для жарки второй половины лучше было разводить здесь, тем более материала для костра внутри было предостаточно. Все столы и стулья в столовой были деревянные. Выйдя на улицу, я не обнаружил медузу. Не было ее и в цехе. Скорее всего уплыла куда-то по своим медузьим делам.

– Ну что же, может к ужину вернется? – начал я опять разговор сам с собой.

Вообще, стал замечать, что часто разговариваю, как бы сам с собой, или обращаясь к невидимому и молчаливому собеседнику. Там в другом мире, я так же часто был один, работая на удаленке, но там я в любой момент мог выйти на улицу, увидеть людей, да и просто позвонить по телефону друзьям. Здесь же, вот уже… а собственно сколько времени я уже один? Еще одна загадка.

Отвлекшись от грустных мыслей, я перетащил части кабана на кухню и принялся напрягать память, чтобы вспомнить рецепты сохранения мяса. Самое простое было засолить мясо в рассоле, но воды в обозримом пространстве найдено не было, поэтому обрезав на порционные куски мясо с костей одной ноги, выложил их в большую кастрюлю, обильно посыпая их солью. Расправившись с первым этапом засолки, приступил к сооружению костра, во дворе. Приспособил какие-то треноги принесенные из соседнего цеха под вертел, наломал кувалдой дров из столов и стульев, я достал из кармана брюк, НЗ, который носил всегда с собой, как и складной RUI. Это был небольшой кожаный кошелек, в котором хранились запаянные в полиэтилен охотничьи спички, огниво, приготовленный мной трут для розжига, несколько пластырей, небольшой моток прочного армированного скотча моток лески и медной проволоки. Опять похвалив себя за увлечение выживальческой темой, быстро развел огонь.

Готовить на огне, совсем не то, что готовить на углях! В общем, я изрядно намучился, несколько раз подпалил часть ноги, пока подобрал нормальный режим горения. По замершему воздуху начал распространяться чудесный аромат жареного мяса. Желудок, в предвкушении, урчал как тот топтун, которого я упокоил возле дома. Когда мясо было готово, я срезал с кости все без остатка и оставив кастрюлю солиться до завтра пошел обратно в цех.

Не знаю, толи я был очень голодный, толи мой помолодевший и подросший организм стал требовать больше еды, но я в несколько минут расправился почти с половиной зажаренного мяса. Сложив остатки в приготовленную кастрюлю, я решил подробнее осмотреть территорию завода. Медузы так и не было, но я не беспокоился. Почему-то здесь я чувствовал себя в полной безопасности.

Когда солнце начало склоняться к горизонту я успел осмотреть всю территорию. Ничего особо интересного я не увидел, но рядом с котельной я обнаружил странный бетонный выступ из земли с большим отверстием, закрытым массивной крышкой. Рядом была расположена конструкция, похожая на помпу. С трудом отодвинув крышку я увидел внизу отблески воды, точнее жидкости, то что это была вода, я понял уже потом, когда достал с помощью длинной арматуры и кастрюли из столовой порцию. Вода на удивление была не затхлой, но пить сразу много, я не решился. Набрал в две кастрюли и прокипятил на остатках кострища. Так что проблема с водой, можно сказать решена. Оставив воду в своей каморке, я решил попробовать забраться на крышу цеха, чтобы рассмотреть окрестности.

На крыше дул легкий теплый ветерок, птицы в лесу за забором пели свои песни, а солнце неумолимо стремилось к горизонту обещая скорое наступление ночи. Я вдохнул полной грудью чистый, без смрада и вони, царившей в городе, воздух и осмотрелся. Лес, который плотной стеной подступал к ограждению завода. Обхватывал треть кругового сектора. Судя по тому, что между деревьями практически ничего не было видно, лес был очень густой. Вдалеке за лесом я увидел черноту. Чернота шла за лесом и уходила дальше на запад, уже по открытому полю, почти исчезая из вида на северо-западе. Потом она вновь поворачивал и шла, на север и северо-восток и наконец вновь уходила за лес на востоке.

– Вот те на! – озадачил меня такой поворот событий, – получается мы, как бы, на острове, среди черноты! Так! Ну медуза может передвигаться по черноте, она собственно там и живет. Но я-то как попал сюда? Она перенесла? Ну да! Я же в отключке был.

Я еще раз осмотрел периметр, окруженный чернотой и мое внимание, привлекло странное поведение солнца. Оно уже было почти у линии горизонта, но то, что с ним происходило, было необъяснимым. Вместо того чтобы становится темно оранжевым, солнце серело на глазах, как будто закрываясь каким-то светофильтром. Это зрелище заворожило меня. Я не отрываясь смотрел как диск светила все сильнее серел, при этом небо не было темно голубым как я привык, а также было окрашено в серо черный градиент. Наконец, почти коснувшись на западе горизонта, диск солнца стал непроницаемо черным и вдруг рассыпался по горизонту такими же черными маленькими дисками. В ту же секунду, выключили свет! В переносном смысле. Просто был день, и сразу ночь! Такая смена времени суток, была знакома еще с Афгана, но черный закат… Но сюрпризы на этом не закончились. С наступлением темноты, на небосвод будто высыпали мешок алмазов разной величины. Крупные и не очень звезды, некоторые были даже похожи на маленькие планеты, переливающиеся всеми цветами туманности, планеты, видимые без телескопа! Небо светилось и сверкало миллионами цветов, освещая все вокруг. Я стоял, любуясь этой красотой. Почему-то вспомнилась моя первая ночь в горах Афганистана, когда я так же был поражен огромным количеством звезд на небе, но это небо, было просто фантастически красиво.

Наверное, я бы мог еще так долго стоять, любуясь красотой ночных светил, но промелькнула мысль о медузе, которой до сих пор не было.

Глава 18 Ревит.

Рину разбудил задорный детский смех и громкий топот больших кошачьих лап. Пуговка, громко смеясь пыталась догнать Флинта, который, не пользуясь вновь обретенным даром, просто убегал от нее, перескакивая с пола на кресло, и потом обратно. Наконец, когда ребенок уже устав, чуть не свалился с ног, кот как пантера мягко прыгнул под нее, подставляя свое мягкое брюшко, что бы Пуговка не ударилась. Девочка развернулась в падении и расставив ручки обхватила кота, который тут же начал вылизывать ей волосы.

– Кыся! – пуговка положила голову на распластавшегося под ней кота, – Мурчи, мурчи!

Флинт тут же «включил трактор» наполняя установившуюся тишину басовитым, горловым урчанием.

– Непоседы! – позвала Рина, – Пуговка, кто кого победил?

– Я! – девочка встала с кота и направилась к маме.

Кот, не теряя игрового задора попытался лапой аккуратно достать уходящую девочку, но торчащие когти зацепились за брючину, и Пуговка со всего маха свалилась на пол. Рина вскрикнула, но вместо ожидаемого плача, раздался заливистый смех и игривое: – Ну кыся!!!

– Ладно, игруны, хватит баловаться! – Рина встала с постели, накинула халат и осмотрелась. Вчера, после ужина, она не успела как следует рассмотреть свою комнату. Приняв душ – о, какое это счастье, после всего что произошло, постоять под горячими струями воды, смыть с себя всю грязь и усталость последних дней – она практически сразу отключилась, как только добралась до постели.

Номер был двухместный и достаточно большой, с раздельными кроватями в разных углах, диваном и креслом с журнальным столиком. По центру стены было расположено большое двустворчатое окно, ведущее на балкон. Туалет с душем, как и положено в гостинице, был при входе, как и встроенный шкаф, там же стоял небольшой консольный столик, на котором сейчас лежали две стопки одежды, одна побольше, камуфляжной расцветки, а другая маленькая. Рина подошла и взяла одну из стопок, ту что побольше. Это был практически полный комплект военной униформы, брюки, футболка, куртка, ремень поясной и боевой пояс, а также клетчатый шарф, бейсболка и платок бандана. Все было явно ее размера. У входной двери она заметила ботинки с высоким голенищем, защитного цвета и небольшие кроссовки, явно для Пуговки. Вторая стопка одежды так же предназначалась Пуговке. Там были новый джинсовый костюм, пара блузок, набор белья и носочков, и еще всякая мелочь.

В дверь тихо постучали. Рина подошла к двери и не поинтересовавшись кто там, за дверью, открыла. На пороге стоял тот самый высокий и стройный молчун, как она его назвала про себя, который устраивал их вчера в гостиницу.

– Здравствуйте Рина! Я за вами! – по-военному четко и коротко отрапортовал он.

– Здравствуйте э… – замялась Рина.

– Молчун! – ответил парень и удивленно вскинул брови, увидев, как Рина улыбнулась, сдерживая смех.

– Извините! – лицо Рины залила краска от смущения, – вы вчера не представились, а я вас так прозвала!

– Понятно! – улыбнулся парень, – Одевайтесь, мы подобрали вам одежду. Вам и девочке. Жду вас внизу в баре через десять минут. Завтрак уже готов, а потом Коба подойдет.

Парень опять молча кивнул, и развернувшись пошел в сторону лестничной площадки. Рина закрыла дверь и повернувшись, увидела две пары глаз с хитринкой смотрящих на нее! Кот и Пуговка стояли в проходе и с интересом следили за происходящим.

– А подслушивать нехорошо! – Рина чуть не засмеялась от увиденной картины, – Давайте разбойники, умываться, одеваться и на завтрак! Кот! Тебя это тоже касается!

Собрались быстро. Рина одела Пуговку во все новое, и пока дочка любовалась собой перед зеркалом, быстро оделась сама. Форма подошла как будто сшита для нее. Правда запуталась с поясами, но потом всё-таки разобралась. Подойдя к зеркалу, она поразилась как преобразила ее эта одежда. Рина и так не страдала комплексами по поводу своей фигуры, а тут… Новая форма словно специально подчеркивала ее тонкую талию, гордую осанку, и небольшую грудь. Невольно залюбовавшись собой, она вдруг заметила установившуюся странную тишину и тут же засмеялась, представив, что она увидит, обернувшись! Так и есть! Опят две пары, но уже внимательно разглядывающих ее глаз.

В бар они спустились вовремя. Кот вылетел в зал первый, и с деловым видом хозяина направился прямиком на кухню. Из кухни донесся женский голос: – Шо! Вернулся, воришка! Вот не дам ничего! Не будешь мясо воровать!

В ответ послышалось громкое и просящее – Мррр-мяу!

– Ладно, ладно! Иди! Вот специально для тебя сделала! Ух ты мой усатый!

Рина вопросительно посмотрела на сидящего за столом Молчуна.

– Да он с утра уже отличился! – пояснил тот, – Чуть Степановну до инфаркта не довел. Хорошо она его вчера уже кормила. А утром, только мясо порезала, отвернулась, а этот хитрюга появился из ниоткуда, как призрак и схватив кусок вырезки опять исчез. Степановна ничего понять не может, куда мясо делось? Только что было, и вот нет! Так бы и была в неведении, да кот второй раз промахнулся и материализовался прямо у нее на глазах. Испугал, конечно, но не сильно.

Всех присутствовавших в зале бара, эта история развеселила. Рина практически физически ощущала нацеленные на нее оценивающие взгляды и чувствовала себя неловко. Они с Пуговкой сели за стол к Молчуну. Через минуту к ним подошла молоденькая рыжеволосая официантка.

– Доброе утро! – веселым голоском поприветствовала она, – Что закажете? Молчун, тебе как обычно?

Молчун кивнул в подтверждение.

– А вы? – обратилась она к Рине.

– Я… честно говоря, даже не знаю! – замялась Рина, – а что есть из готового, чтобы не ждать?

– Из готового, салаты, сэндвичи! Но думаю вам это не подойдет! Давайте мы вам сделаем Чирбули, это яичница по грузинский, очень вкусно и питательно, и еще салат с осетриной. А девочке можно кашку и блинчики с начинкой на выбор.

– А сколько все это будет стоить?

– Рина не волнуйтесь! – вступил в разговор Молчун. – Для вас сейчас все бесплатно, за счет стаба. Это правило такое.

– Ну хорошо! – согласилась Рина. – а можно еще кофе?

– Конечно! – улыбнулась официантка, – капучино, эспрессо, латте? Может еще что-то на десерт?

– Капучино! – Рина растеряно смотрела на улыбающуюся официантку, – десерта не нужно.

– Огонек! – обратился к официантке Молчун, – девочке сделайте что-нибудь попить и на десерт принеси наше фирменное!

– Хорошо! – Огонек кивнула и

– Какавы! – заявила Пуговка

– И мне такого же и побольше! – из-за спины, с лестницы послышался голос Фомы.

– Извините, немного опоздал! – он сел рядом с Молчуном, – Доброе утро всем! Привет, Пуговка!

– Привет, дядя Фома! – пуговка с интересом рассматривала преобразившегося Фому.

Тот был так же, как и Рина одет в новый камуфляж, немного отличающийся по расцветке. Гладко выбрит, выспавшийся, он уже совсем не похож был на того пятидесяти летнего мужика, каким Рина его увидела в первый раз. Похоже он даже свое пивное брюшко подтянул.

– А где наш кудесник? – спросил Фома, намекая на Флинта.

– Кудесник Степановну развлекает! – ответил Молчун, – Она от него без ума и в прямом и в переносном смысле! С утра уже чудеса показывал.

– Это он может! – Фома улыбнулся и подмигнул Пуговке.

Завтрак был очень вкусным. Яичница с помидорами, луком и чесночком, со свежей зеленью, нежнейший салат. Больше всех радовалась Пуговка, потому что ей в качестве десерта Огонек принесла вазочку с четырьмя шариками мороженного! У девочки даже дыхание перехватило!

Все уже позавтракали и наслаждались видами из окон на окружающие горы, когда в бар зашел Коба.

– Ну что гости дорогие, отдохнули? Как вам наш шеф-повар? – Коба с улыбкой посмотрел на выходящую из кухни Степановну и не отстающего от нее кота, – Ого! Я смотрю ты с личной охраной теперь!

– Тю! – Степановна всплеснула руками, – Скорее с личной машиной по уничтожению запасов!

Она ласково посмотрела на Флинта и нагнувшись потрепала его по холке. Кот приподнялся на лапах, выставил голову вверх, пытаясь подставить макушку под ладонь, потом сделал реверанс и обходя по дуге, потерся о ногу Степановны, одновременно издав свое коронное – «Мррр-мяу» и замурчав, так, что некоторые рейдеры за столами вздрогнули от неожиданности!

– Вот это «трактор»! – засмеялся Коба, и обращаясь к коту добавил, – Кот ты бы по тише мурчал, а то у нас здесь народ нервный!

За столом, где сидели рейдеры раздался смех.

– Спасибо! Все очень вкусно! – Рина ответила за всех, на зависший вопрос Кобы, – Пуговка особенно довольна! И откуда у вас столько всего, да еще и мороженное, если не секрет, конечно?

– Ааа! – с загадочным видом протянул Коба, – Конечно не секрет! Вы, когда к АЗС подходили, видели слева лес, куда дорога уходит?

– Ну да! – включился в разговор Фома.

– Так вот там по дороге есть ответвление, невзрачная такая лесная дорожка. Ничего особенного, колея, кочки и пеньки, но ведет она прямиком к кластеру, где стоит огромный такой, толи склад, толи магазин, не знаю, в мое время такого не было. Метр́о называется!

– М́етро! – поправил кто-то.

– Ну, М́етро так М́етро! – улыбнулся Коба из-под своих густых черных усов, – Ладно, нам пора! Ревит уже заждался, наверное. Пойдемте, очень уж он заинтересовался вами!

Лучи солнца, в кристально чистом горном воздухе, создавали волшебную картину утреннего стаба. Рина с Фомой, широко раскрыв глаза рассматривали просыпающийся город, людей, спешащих по своим делам и в свою очередь с интересом рассматривавших незнакомых новичков, которые в сопровождении главы службы безопасности куда-то направляются в такое ранее время. Особый интерес и множество улыбок, вызывал большой котяра, с гордым и независимым видом шагающий рядом с маленькой девочкой. Все без исключения с почтением приветствовали Кобу, на что он сдержано отвечал еле заметным кивком. Усталость, волнения и наступившая темнота, пока они добирались сюда от форпоста, не позволили вчера вечером Рине и Фоме рассмотреть стаб. Теперь, они не переставая крутили головой, рассматривая причудливое сочетание архитектуры зданий.

Стаб представлял собой довольно масштабное поселение, расположившееся на большом плато, возвышающемся над долиной. С северной стороны плато упиралось в высокие отвесные скалы, вершины которых были скрыты в зацепившихся за них облаках. На скалах виднелась еще одна достаточно обширная площадка с установленными на ней солнечными батареями. На площадку вела лестница, обвивающая металлическую конструкцию шахты грузового лифта. В центре плато находилась старинная крепость, с массивными каменными стенами, сторожевыми башнями и настоящим замком внутри. На шпиле самой высокой башни даже развивался флаг. У ворот крепости была расположена большая площадь, образованная возведенными по периметру зданиями, различных эпох и стилей. Часть из них, были явно ровесниками крепости, другие были построены позже. Четырехэтажное здание гостиницы, в которой они ночевали, было достаточно современным, построенным из кирпича и облицовано ракушечником.

От площади в разные стороны уходили улицы, различной ширины. Самая широкая из них, с мощёной проезжей частью, разделённой широкой тенистой аллеей, вела к восточной окраине плато, где заканчивалась площадью поменьше, перед пропускным пунктом. По периметру плато была возведена такая же каменная стена, высотой метра четыре, с небольшими башнями, в восточной части которой, был устроен контрольно-пропускной пункт, в виде широкой башни. В ее основании  был сделан проезд закрывающийся снаружи большими, опускающимися в виде моста, воротами. Внутри, проезд мог быть перегорожен массивной опускающейся сверху металлической решёткой.

Рина вспомнила, как вчера они около десяти минут поднимались на автомобиле по серпантину к этим самым воротам. Но ворота были уже закрыты и перед большим провалом в скале, отделяющем башню от дороги, была небольшая площадка, где люди Прапора и оставили свой автомобиль. Заходили они по не широкому каменному мостику справа от основных ворот, подходящему к небольшой металлической двери, ведущей внутрь башни. Именно там их вчера и встретил Старик, который уже на своем автомобиле привез их к Кобе.

– Это сколько сему чуду лет? – Фома, раскрыв рот рассматривал крепость с замком.

– Точно не могу сказать, но так, на вскидку не моложе шестнадцатого века. – ответил Коба, – Сами посмотрите, если решите остаться у нас.

– Вы поэтому для нас все бесплатно сделали? – Рина испытывающее посмотрела на безопасника.

– Нет! – рассмеялся тот, – Для всех новичков в стабе три дня проживания бесплатно! Это закон Улья, новичку нужно помогать. Единственная привилегия для вас, это нахождение здесь, в центре, где могут находиться только граждане стаба. И то, только потому, что вы помогли Ирбису.

– А что, это не весь стаб? – Рина окинула взглядом окружающее пространство, – Хотя, да вчера мы заезжали сначала в другие ворота и до серпантина добирались долго, петляя по улочкам.

– Верно! Внизу есть еще стена, повыше и мощнее здешней. Это и есть периметр. Там гостевая зона, гостиницы, бары, бордели – извините Рина! – Коба смущенно посмотрел на девушку, – Мастерские, склады второстепенные. Вход в центр, для гостей только по пропускам и только днем.

Пока шел разговор они пересекли площадь и зайдя в одну из улочек подошли к двухэтажному каменному особняку, под красной черепичной кровлей.

– Вот и пришли! – указал Коба на особняк, – Тут и живет наш Ревит.

– А разве нам не в больницу? – удивилась Рина.

– В больнице у нас доктора, а вам, к счастью, они не нужны! – Коба открыл калитку, но прежде чем он успел пригласить гостей зайти, мимо него, черной тенью прошмыгнул Флинт и моментально оказался у входной двери.

Следом за ним, с веселым смехом побежала Пуговка, слегка запинаясь о выступающую брусчатку, и только потом прошли Фома и Рина. Коба зашел последний и закрыл за собой калитку.

– Вы не удивля… – договорить он не успел. Входная дверь распахнулась и на пороге показался молодой, лет двадцати, худощавый парень с красными от недосыпания глазами. Острые черты лица, чуть впалые глаза, небольшая козлиная бородка и растрёпанные, торчащие во все стороны рыжие волосы, в сочетании с нескладной, чуть сутулой фигурой, придавали ему очень смешной вид, тем не менее чем-то напоминающий мультяшного доктора Айболита. На парне были джинсы и футболка, немного свободная для его худобы.

– Привет! Я Ревит! – приветствовал он стоящих во дворе и переведя взгляд на безопасника, выпалил – Здравствуй Коба! Заждался я вас.

И прежде чем хоть кто-то успел ответить, черное изваяние кота, вместе со стоящей рядом и обнимающей его за шею Пуговкой исчезли, повергнув Ревита в ступор.

– Стойте… как это…, где… куда они делись? – он стоял с ошеломленным видом и оглядывал все вокруг. За его спиной, из глубины дома, раздался детский смех и грохот кастрюли, падающей на кафельный пол.

– Флинт! – всплеснув руками вскрикнула Рина, – опять ты за свои фокусы! Вы извините, пожалуйста, он у нас вот такой вот шутник. Надеюсь ничего там ценного не разбил.

– Интересный экземплярчик. – Ревит улыбнулся, – Ну, что же вы стоите, проходите быстрее!

Дом знахаря, в отличие от двора, был не настолько ухожен. Тем не менее там было чисто и в отличие от ожиданий Рины, не пахло лекарствами. Напротив, в воздухе стоял незнакомый ей аромат трав. Они проследовали через просторную гостиную с камином в кабинет, где кроме стола с креслом и стоящего посреди комнаты стула, больше ничего не было. На столе лежали какие-то бумаги, тетради и пара, явно старинных, книг, в кожаном переплете.

– Флинт, Пуговка! – позвала Рина, – Идите сюда!

– Не беспокойтесь! Пусть развлекаются! – знахарь махнул рукой, и чуть не упал, запнувшись о появившегося позади кота. Через несколько секунд в двери со смехом вбежала Пуговка.

Ну что, начнем, пожалуй, – потирая руки с нетерпением сказал Ревит, – С кого начнем?

– А что мы будем должны? – спросил Фома и они с Риной посмотрели на знахаря.

– Ни-че-го! – произнес тот по слогам, – Я с вас плату брать не буду, по двум причинам. Во-первых, вы для меня интересны с точки зрения информации, и в качестве оплаты, я попрошу вас разрешить поделиться некоторой информацией о ваших дарах с нашим сообществом знахарей. Естественно обезличено. И, во-вторых, вы гости стаба и вас привел сам Коба! Давайте начнем с вас, Фома.

И он указал не стул в центре комнаты.

Через два часа с небольшим, вся компания сидела в уютной гостиной за большим дубовым столом на котором стояла початая бутылка «Remy Martin» с нехитрой закуской, большая корзина с разнообразными сладостями и чайник с травяным чаем для Пуговки. Ревит разжег камин, и кот завалился рядом с камином, явно не интересуясь разговорами, ведущимися за столом.

– Ну, что скажешь? – Коба вопросительно смотрел на задумчивого Ревита, лицо которого, тем не менее светилось от переполнявших его эмоций.

– Что скажу? А вот что! Вы, ребята, просто уникальны. Каждый по-своему конечно! Ирбис хоть и молодой знахарь был, но все правильно сделал. И дары правильные развил, для того что бы вы смогли спокойно сюда добраться! Начну с тебя Фома, если не возражаешь?

Фома мотнул головой.

– Итак! Первый дар, ускоренная регенерация, он с самого начала был у тебя почти на максимуме и без вмешательства. Получил ты его видимо после того как тебя кусок мяса на руке откусили. Так что месяц горох попьешь, и он сам встанет как нужно. Второй – мощнейший скрыт. Тут Ирбис так же постарался, но уникальность не в этом… – Ревит задумался, глядя, как бы, сквозь Фому, – Я даже не скажу, что это дар! По крайней мере он не виден именно как дар. Ты, Фома, работаешь как проводник энергии Улья! Она течет сквозь тебя постоянно, ты даже не задумываешься. Но когда ты активируешь свой скрыт, то держать его ты можешь бесконечно! Мало того, ты способен передавать эту энергию другим людям, подпитывая их дары.

– Я один раз так сделал совершенно случайно… ну я рассказывал. – Фома виновато посмотрел на знахаря, давая понять, что извиняется за то, что перебил его.

– Ну да! – почти не обратив на это внимания продолжил Ревит, – Нужно будет с тобой поработать дней десять, и я думаю у тебя получится! Я надеюсь вы никуда не уйдете?

Лицо его стало серьезным, и он, встав со стула, начал ходить с задумчивым видом взад-вперед, теребя свою бородку.

– С другой стороны, это большая опасность! – он остановился, пристально глядя на Фому. Если кто-то узнает о таком даре, тебя в лучшем случае пристрелят… Так что никому не сообщай об этом, даже вскользь! За нас с Кобой, можете не беспокоиться! От нас ничего не уйдет, и даже в сообщество я не буду сообщать!

Фома кивнул. Лицо его было серьезным, можно сказать даже угрюмым. Видно было что он осознал всю опасность распространения такой информации. Ревит перевел взгляд на Рину.

– Теперь Рина! Здесь так же не все просто. Первый дар особенный, я не слышал о подобном. Есть иммунные, которые определяют есть у человека иммунитет или нет, есть сенсы, которые видят всех, и иммунных и тварей, но ты видишь только иммунных и… короче, я не совсем уверен, но есть легенда, никем не подтвержденная, хотя… потому то она и легенда… так вот, согласно этой легенде, синим цветом светятся… – он помолчал и понизив голос, почти шёпотом произнес, – скребберы!

Рина непонимающе смотрела на знахаря, который произнося это слово навис над ней как коршун над добычей. Коба при этих словах весь напрягся и пристально посмотрел на Ревита.

– Так что? Это я… сребберов вижу? – девушка растеряно заморгала ресницами, – А как же… ну ведь такого не может быть! Ведь я… я же отчетливо

– Не знаю! – на распев протянул Ревит, – Никто, никогда не описывал подобное. Я лишь слышал об одном рейдере, у которого был дар, излучать энергию скребберов, так что его боялась даже суперэлита. Но при этом все сенсы видели его обычным. Что же касается вашего Скитальца, я бы очень хотел его обследовать, хотя, скорее всего этого уже… Он замолчал, увидев, как напрягается Рина и в ее глазах появляется злость и решимость.

– Что касается второго дара, – поспешил он перевести разговор на другую тему, тут все вроде стандартно. Ты проводник или ходок, по черноте и Ирбис хорошо подкорректировал тебе этот дар. Но поработать нам с тобой над ним придется! Будете посменно с Фомой ко мне ходить.

Он перевел взгляд с Рины на Фому, а потом на Кобу и с заговорческим видом продолжил:

– И наконец, твой третий, о котором тебе Ирбис не успел рассказать! Кинетик она у нас! И при чем широкопрофильный!

– Это в каком смысле? – удивился Коба.

– Покажи! – хитро улыбаясь попросил Ревит.

Рина сидела неподвижно, без единого признака какого-либо напряжения, глядя прямо перед собой. В гостиной установилась тишина, нарушаемая только тихим похрапыванием спящего кота, потрескиванием дров в камине, да жужжанием бешеной мухи, не известно откуда залетевшей сюда.

Внезапно, беспорядочное жужжание замерло на одном месте, как будто муха уперлась в какую-то невидимую преграду и изо всех сил пытается преодолеть его. Все подняли глаза на застывшую над спящим котом муху, как вдруг на столе поднялась бутылка коньяка и плавно подлетев к бокалу Кобы наклонилась и из горлышка потекла тонкая струйка напитка. И пока Коба и Фома с широко открытыми глазами смотрели на происходящее, что-то невидимое ударило в открытую дверь кабинета и та, с грохотом захлопнулась, напугав кота, который моментально исчез и выводя из ступора Кобу и Фому.

Ревит с довольным видом безумного ученого стоял, скрестив руки. Бутылка коньяка, наполнив бокал до половины опустилась на стол, а муха, как будто выпущенная из рогатки влетела в полыхающий огонь камина. Только теперь Рина устало обмякла на стуле.

– Молодец девочка! – сияющая физиономия знахаря светилась гордостью. – Вот видите?

– Мало нам кота телепортера, так вот еще и Рина будет фокусы показывать! – усмехнулся Коба.

– Фокусы! – взвился Ревит, – Это, фокусы? Да ты понимаешь, что произошло? Она контролировала два предмета, один подвижный, один статичный и при этом послала направленный пучок энергии в дверь, закрыв ее! Да, да! Не просто закрыла, как она бутылку подняла, а ударом энергии! Ты представляешь, что это? Какие возможности сулит?

– Честно говоря, не очень. – Коба не понимающе смотрел на разбушевавшегося знахаря.

– Да это… Это ведь… Ну ты вообще…! – слова как будто застряли где-то глубоко в горле Ревита, и он никак не мог их выдавить из себя.

Момент разрядил громкий звонок телефона. Очнувшийся Ревит, сбросив возбуждение, схватил трубку и уже вполне спокойным голосом сказал: – У аппарата!

Внимательно выслушав кого-то, он передал трубку Кобе. В наступившей тишине, из динамика трубки доносился чей-то встревоженный, еле слышный голос и чем дольше он говорил, тем суровее становилось лицо главы службы безопасности. Выслушав доклад до конца, он положил трубку, окинул всех тревожным взглядом и чуть прищурив глаза сказал очень знакомой Рине по советским фильмам интонацией с грузинским акцентом: – Через Македонское ущелье, муры прорвались! Восточный форпост окружен, ведут бой!

– Я могу помочь? – вскочил Фома, – стрелять я конечно не умею, но вот скрыть могу хоть полк.

– И я с вами! – Рина смотрела на Кобу решительным взглядом.

Глава 19 Муры.

– Шнырь, падла! Копыта убери! – прошипел сквозь зубы, худой жилистый мужик с впалыми глазами на скуластом лице, запнувшись о торчащие из-под брезента ноги.

– Бля, Бес, те чо места мало! – из-под брезента послышался сдавленный сиплый голос, – Сука, я чуть вену не проколол!

Худой сдернул с лежащего кусок брезента и с угрожающим видом навис над испуганным, тщедушным мужичком с бегающим взглядом. Крысиные черты лица и нездорово серый цвет кожи, в свете луны делали его еще более ничтожным.

– Ты чо, падла опять спеком вмазался? – худой со всей дури заехал кулаком Шнырю в ухо, отчего тот взвыл и скрутился калачом. – Замолкни падаль! Не дай бог услышат нас. Я тебе что говорил? Вернемся, ширнешся, а пока здесь, в наблюдении, терпи бля! Я, из-за тебя сявка, на стол к Чучельнику попадать не хочу!

Худой вгляделся в ночную тьму и сплюнув сквозь зубы прошипел: – Буркалы свои разуй и смотри давай! Если бы не твой дар, хер бы я тебя взял.

Он еще раз пнул Шныря в подошву ботинок и тот, осторожно повернулся и потирая распухшее ухо уставился в темноту. Они сидели на этом выступе скалы, прячась среди валунов уже двое суток. Вообще это задание для него, Беса, правой руки самого Джексона, стало неожиданностью. После последней, два года назад, провальной попытки прорваться в ущелье к Горному, он думал, что Джексон навсегда распрощался с затеей взять этот неприступный крепкий орешек. Тем более что вокруг было достаточно жирных мест, с которых можно было кормиться, особо не напрягаясь и не рискуя. Особенно все стало шоколадно, когда они в прошлом году перетерли пару вопросов с внешниками и сделали у себя ферму.

И вот, неделю назад Джексон, после встречи один на один с каким-то хмырем, прилетевшем на черной вертушке, вызвал его и расстелив на столе очень подробную карту, и кучу снимков, показал ему это место и тропу к нему. Место располагалось в скалах над восточным форпостом Горного, сразу после Македонского ущелья. Оборона единственного места, где можно было пройти в долину, была просто непреодолимой.

Уже само ущелье было совершенно непригодным для военных действий. Никто не знал точно, почему оно так называется. Говорили, что этот кластер, прилетел когда-то с севера Афганистана и вроде бы как именно тут в древности Александр Македонский отхватил люлей по полной! И вот этот мини стаб, очень удачно замкнул окруженную непроходимыми горами долину Горного, образовав естественное препятствие. Узкое, шириной в полтора десятка метров, длиной почти полкилометра, зажатое между высоченных отвесных скал, и в придачу по нему протекала бурная горная река. Единственная дорога, по которой можно было проехать, это старое, асфальтированное шоссе, прижимающееся по одной стороне к скалам, а с другой стороны зажатая рекой, где с трудом разъезжались два встречных грузовика. А на выезде из этого бутылочного горлышка, незваных гостей

О том, что хранилось в самом форпосте, небольшом старинном форте, расположенном примерно в километре от первой линии, ходили только слухи. Кто-то утверждал, что там стоит целая батарея установок «Смерч», готовых накрыть через горную гряду подступы к ущелью. Некоторые утверждали, что это бред, а вот сами они видели там самоходные гаубицы 2С3, ну никак не меньше полка. Но все это были только слухи и проезжающих мимо барыг и рейдеров никто естественно не пускал внутрь форта.

Но техника техникой, а без людей это всего на всего железо. Точнее без правильной организации обороны. А с этим, у местного безопасника Кобы, было все в порядке. На первой линии круглосуточно дежурила пара сенсов, сменяясь каждые два часа, а сенсы у Горного были очень мощные. Последний поход на Горный был сорван именно благодаря сенсам, которые увидели подходящие с разных сторон группы и колонны техники. Их тогда застали врасплох, когда все прибывшие только устраивались и перегруппировывались, из ущелья полетела мобильная группа на бронированных «Уралах» и «Шилка». Они просто расстреляли в упор, не давая опомниться и моментально скрылись в ущелье. Бес с Джексоном и еще десятком парней, чудом успели уйти, прежде чем со всей округи набежали элитники со свитой и довершили начатое!

И вот Бес, уже двое суток лежит над форпостом Горного и наблюдает. Теперь у них есть туз в рукаве! Маленькая такая коробочка, подарок от внешников, блокиратор даров. Нажми на кнопку и в радиусе двух километров, ни один дар не сработает. Правда и своими дарами не воспользуешься, но это не страшно! Коробочку они применят только на время, чтобы отключить сенсов и захватить первую линию. А там уж….

Бес поежился, ночной холод пробирал до костей. Он достал флягу с живчиком и сделав несколько больших глотков, тихонько свистнул Шнырю. Тот выглянул из-за камня и вопросительно кивнул. Бес ухмыльнулся и махнул рукой – типа, отбой! Не спит сучонок, бдит! Мерзкая все-таки это тварь, Шнырь, но вот обладает же, падла такими нужными сейчас дарами. И скрыт мощный и ночное видение лучше совы. Ни каких ПНВ не нужно!

Бес посмотрел на часы, скоро рассвет, пора готовиться. Он встал и тихонько подошел к Шнырю.

– Слышь! – он толкнул напарника в ботинок, – что видно там? А то рассвет уже скоро, нужно готовиться!

– Тихо всё! – просипел Шнырь. Минут двадцать назад посты сменили.

– Ладно. Бди дальше, я пойду отолью!

Шнырь, не оборачиваясь кивнул. Бес не успел отойти и пары шагов, как небо над головой стремительно посветлело и «включили день».

– Бля! – выругался Бес, – сколько живу здесь, а никак не привыкну.

День и ночь в Улье сменялись как по щелчку выключателя. Вот вроде только начались сумерки, солнце стремительно клонится к горизонту и в следующую секунду наступает полная темнота. При этом бардовый диск солнца, у самого горизонта вдруг становится непроницаемо черным и распадается на множество мелких, рассыпающихся по всей линии горизонта. Утром, все происходило в обратной последовательности.

Сделав свои дела уже при свете дня, Бес вернулся на свое место и снова взглянул на часы. До назначенного времени оставалось всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут, и он включит адскую машинку, которая позволит штурмовикам, незаметно подойти к позициям и захватить первую линию. А дальше в дело вступят основные силы, которые уже с вечера сконцентрированы за пределами зоны обнаружения и сей час явно стоят под парами! Нервная дрожь и возбуждение от поступающего в кровь адреналина охватили Беса. Он с нетерпением смотрел то на стрелку часов, которая казалось, очень медленно ползла по циферблату, то на кнопку внешниковской чудо машинки. Наконец, стрелка достигла нужной цифры, и он включил аппарат.

Внешне ничего не произошло! Так же светило утреннее солнце, все так же завывал ветер в горных вершинах, а внизу, в долине был слышен шум реки, несущей свои бурные воды по отполированным за годы камням. Но Бес надеялся, точнее верил, что с того момента, когда он нажал кнопку, все дары, коими наделен каждый иммунный в Улье, перестали работать рядом с ним. Теперь от него лично и от бомжеватого вида Шныря, уже ничего не зависит. Все решится там, внизу, а они будут наблюдать за этой расправой над непокорным стабом. По крайней мере до момента, пока не будет захвачен и уничтожен форпост.

Первых штурмовиков Джексона, крадущихся по скалам, они увидели через пять минут. Тут же со стороны ущелья послышались практически синхронно несколько глухих щелчка, «винторезов». Это снайперы сняли сенсов и наблюдателей. Коробочка внешников работала, так как никто их не обнаружил и тревогу поднять не успел. Следом по руслу реки, скрываясь за валунами проскочили еще две группы в сторону танков и «ЗУ-шек». Еще две группы подползли к высеченным в скалах и вырытым в земле ходам сообщений, лишая защитников возможности мобильно и оперативно реагировать на угрозы. Раздались приглушенные плевки ПБСов, тихие, редкие вскрики. Вскоре все было кончено и со стороны ущелья послышался звук движущейся техники. Часть штурмовиков при этом уже сгруппировалась у дороги, ведущей к форту и ждали подхода основных сил. Но видимо боги Улья, сегодня были не на их стороне. Где-то недалеко от ущелья, с противным воем в небо взлетела красная ракета и в спину штурмовикам ударила длинная очередь из КПВТ. Толи штурмовики просмотрели одну из точек, толи защитники поменяли место расположения, но факт внезапности был утерян. Теперь нужно было брать форт, чем быстрее, тем лучше. И колонна, вываливаясь из теснины, разворачивалась в линию и не теряя скорости мчалась в сторону уже огрызающегося из разных калибров форта.

Бой длился уже почти час. Форт был окружен со всех сторон и по нему вели огонь на подавление. Бес наблюдал за всем происходящим с высоты и прекрасно понимал, что двигаться дальше, оставив за спиной такую мощную силу нельзя! Но и медлить, задерживаться здесь надолго так же нельзя. В Горный уже наверняка сообщили, да и звуки боя разносятся по долине с неимоверной скоростью. Так что основные силы защитников стаба могут появиться здесь в любую минуту. С места, где они со Шнырем просидели столько

Бес, хотя и недоумевал, почему так долго Горный не шлет никого на подмогу, тем не менее уже предвкушал скорую победу. Он посмотрел на Шныря, так и лежащего на своем месте и злобно улыбаясь с силой пнул его по ботинкам.

– Слышь Шнырюга! Походу хана котенку! – он перевел взгляд на пылающий форт и довольная ухмылка сползла сего лица.

Он никак не мог сообразить, что происходит. Все вроде бы также, как и минуту назад. Форт окружённый в несколько колец, все так же слабо отстреливался, но вот в рядах, нападавших творилось что-то непонятное. Один за другим падали, сраженные невидимым оружием бойцы, взрывались набитые боеприпасами машины, в рядах, нападавших вдруг вспухли разрывы гранат, как будто сыпавшихся с неба. Но рядом, ни даже дальше, в обозримом пространстве, никого не было! Охотники в один момент превратились в загнанную, растерявшуюся от ужаса и паникующую дичь, на которую охотится кто-то большой, всесильный и невидимый!

– Невидимый! – страшная догадка мелькнула в голове Беса, – Блядь, невидимый!

Он кинулся к аппарату внешников, который выключил за ненадобностью еще в самом начале боя и промахиваясь мимо кнопки, трясущимися руками, с трудом нажал.

В долине, примерно метрах в двухстах от последней линии нападавших, дугой стояла техника Горного, шесть БТР-80, четыре КамАЗа с установленными в кузове ЗУ-24. Несколько бронеавтомобилей с крупнокалиберными пулеметами на крыше и с десяток рейдовых джипов с различным вооружением. Между ними лежали, стояли на колене и во весь рост бойца, поливающие в тыл нападающих из всего что стреляло. Бес от неожиданности выронил коробочку из рук. Он не понимал, как, каким образом удалось скрыть такую массу техники, привести ее сюда и еще и укрыть так, что даже звука не было слышно! Он схватил бинокль и начал лихорадочно рассматривать прибывшее подкрепление. На одном из Камазов он увидел Кобу и стоящих рядом с ним мужика и девчонку в камуфляже. Мужик явно был растерян, а Коба что-то спрашивал у него. Тот мотал головой и разводил руками.

– Скрыт, сука! Мощнейший скрыт! Но как? Он ведь должен сдохнуть от такой потери энергии! – Бес не отрываясь рассматривал троицу.

– Бес, Бес! – где-то под ногами засипел Шнырь, и уже голосом довольного жизнью нарика, с дурацким смешком продолжил, – Не, ты прикинь какая шняга! Попадалово, бля буду!

– Заткни фонтан, падла! – злобно рыкнул Бес.

Вдруг девчонка посмотрела в его сторону, и ему показалось, что она смотрит прямо ему в глаза, и от этого взгляда он почувствовал себя просто голым.

– Красивая сучка! Эх, была бы ты поближе. Я бы тебе вдул…

Додумать он не успел. Девчонка что-то отрывисто сказала Кобе и мужику, который тут же положил руки ей на голову. Девчонка закрыла глаза и в тот же момент бинокль рвануло из рук Беса с такой силой, будто по нему ударили кувалдой. Бинокль врезался окуляром ему в бровь, рассекая кожу и по лицу потекла липкая, теплая кровь, заливая глаз. Бес почувствовал, как его ноги отрываются от скалы и в тот же момент огромный валун, нависавший над лежкой Шныря, покачнулся. Неимоверная, невидимая сила швырнула беспомощного Беса на стоящие позади скалы, и последнее, что он увидел, прежде чем наступила темнота, это брызнувшая во все стороны кровь, расплющенного в лепешку упавшим валуном Шныря.

Глава 20 Находки.

Как не настраивался на раннее пробуждение, но рассвет я проспал. Меня и разбудил то маленький, теплый и яркий лучик солнца, пробившийся в щель между разбитым, стеклом, грязным от копившейся здесь не известно сколько лет пыли. Проскользнув по закрытым векам, он дал сонному мозгу сигнал – пора вставать! Открыв глаза, первым делом постарался почувствовать медузу. Даже попробовал провести эксперимент, как вчера с голубем. Но ожидаемой волны энергии не получилось. Я встал и направился умываться, благо воды вчера принес и теперь на утренние водные процедуры должно хватить.

В умывальнике меня вновь ожидал сюрприз. И опять преподнесло его зеркало. Помолодевшая морда лица и тело, лишенное лишнего объема в районе талии, уже как-то вошли в мое подсознание, как нечто непреложное. Но вот теперь, я с удивлением увидел вместо слегка просматривавшихся мышц, нечто уже напоминавшее давно забытые формы. Нет я не стал похож на качка, обожравшегося стероидов, скорее всего фигура была похожа на легкоатлета или гимнаста.

– Эх! Видел бы Иваныч! – почему-то вспомнился друг, с которым ходили в зал два три раза в неделю, –  Наверное, обзавидовался бы!

Где он сейчас? Что с ним? Мысли полетели в воспоминания о прошлой жизни. Вспомнилось, как Иваныч, вечно недовольный моим чрезмерным старанием в зале, постоянно твердил: – Мы не за рекордами сюда пришли, мы физкультурники! Или ты хочешь быть похожим на Артура?

Я улыбнулся, вспомнив инструктора из зала, низкого, но перекаченного крепыша, постоянно ходившего в развалку и с расставленными в стороны руками, из-за сильно увеличенных мышц бедер и бицепсов. Такой себе Шварценеггер коротышка. И вот я стою и рассматриваю в зеркале отражение идеальной, по моему мнению, фигуры. Жир ушел, подчеркнув рельеф ранее скрытых под его слоем мышц. Да и сами они увеличились в объеме, но в меру, как будто кто-то точно знал, чего я хотел добиться и что обычно нравится женщинам. Данное мое состояние было куда лучше, чем то, с котором я вернулся из Афгана. Там я был скорее похож на загнанного исхудавшего на сухпае сайгака, худого и жилистого с накаченными ногами.

– Так! Хорош любоваться! Так, чего доброго, нарциссизмом каким заболею. – усмехнулся я, оторвавшись от отражения, – Да…! Чудеса Улья продолжаются.

Быстро умывшись и отметив про себя, что нужно натаскать воды побольше и возможно даже помыться, я решил уничтожить вчерашнее жареное мясо, так как аппетит разыгрался зверский. Еще поймал себя на мысли, что с того момента как проснулся, я еще не прикоснулся к живчику и при этом чувствовал себя прекрасно. Толи сытная еда и богатырский сон так подействовали, толи еще что, но я решил провести эксперимент, не глотать пока живца и понять на сколько смогу растянуть время между приемами.

Настроение было прекрасным и быстро расправившись с остатками вчерашнего пиршества, я принялся

В глубине полутемного помещения, освещаемого только через грязные, узкие окна сверху ворот, стоял покрытый толстым слоем пыли автомобиль с узкой, тупой мордой капота, по обе стороны которой торчали два крыла прикрывающие узкие колеса и фары, даже через покрывавшую их пыль поблескивающие все еще не сгнившими отражателями. Я взялся за ржавый замок, на которую была закрыта дверь и слегка потянул вниз. Скоба, на которой висел замок, была еще достаточно целой, но вот доски под ней основательно прогнили. Потому после очередного рывка, они не выдержали и замок вместе с петлями оказался у меня в руках, освобождая путь в сокровищницу древностей.

Распахнув ворота, я смог в полной мере насладиться видом свой находки. Передо мной стоял самый настоящий Ford AA с пожарной лестницей над кабиной и дополнительными местами по бортам для пожарных. Если бы не прохудившаяся крыша в левом углу бокса, через которую его заднюю часть заливало дождями, то данный раритет хоть сейчас отмывай и на выставку. Походив вокруг машины, смахнув слежавшуюся пыль с брезентовых сидений, я вспомнил, зачем сюда пришел. И, о, чудо! Сразу за воротами на стене висело целехонькое ведро. Порывшись еще немного в инструментальных ящиках автомобиля, я нашёл неплохо сохранившийся канат, но прочность его вызывала сомнение, поэтому взяв его, я прихватил из инструментария авто длинный, в идеальном состоянии багор.

К костру я вернулся вовремя. Вода в кастрюлях только начинала закипать, и я решил, чтобы не терять время задействовать одну из пустых емкостей для предварительного наполнения, пока вода закипала я наполнил эту емкость и потом, слив кипяченую в пустую тару наполнял из этой стоящую на костре. Так по конвейеру, и пошла работа. Часа через три с лишним у костра стояли пять кастрюль в каждой из которых было не меньше пяти ведер. Довольный результатом и на удивление не чувствуя усталости, я решил продолжить изучение боксов, пока вода будет остывать. Солонину проверять еще было рано, поэтому я спокойно отправился на ревизию «шкатулки древностей», как я про себя назвал боксы.

Вторые ворота оказались такими же гнилыми и вскрыть их не составило большого труда. Этот бокс оказался двойным, без перегородки внутри, так что третьи ворота можно было не вскрывать. Состояние этого бокса было нормальным, крыша целая без следов протечек, слежавшаяся пыль, как и в предыдущем, покрывала все. На дальней от ворот стене бокса была видна дверь – ага, нужно посмотреть, что там! Но сперва, я обошел бокс. Первая машина была такая же старая, но не похожа на Форд. Это был автомобиль с брезентовой крышей и тремя рядами сидений для пожарных. В кормовой части располагалась деревянная будка с дверцами по бокам и за ней торчали рога механической помпы. Я обошел автомобиль и встал как вкопанный…

– Семен Семеныч! – я смотрел на старый форд, с большой металлической бочкой для воды, – и что бы тебе раньше сюда не заглянуть? Хотя есть ли там вода – вопрос!

Подойдя к цистерне, я стер пыль и аккуратно, костяшкой пальца постучал по ней. Звук был глухой, что означало только одно, вода есть и цистерна полная. Вот о качестве этой воды конечно можно спорить, но… Я обошел цистерну сзади и попытался открыть большой латунный вентиль. Тот, недолго по сопротивлялся и в конце концов сдвинулся, выпуская из недр цистерны струю воды под небольшим напором. Вода была немного мутная, но на удивление без запаха затхлости.

– Бинго! – сделал я победный жест рукой, – осталось только придумать как отволочь эту цистерну в цех!

Завинтив вентиль назад, я решил проверить, что там находится за дверью. Она была не заперта, хотя и открывалась с трудом из-за приржавевших петель. Дверь открывала проход в широкий коридор, даже скорее зал, в конце которого на боковых стенах были расположены еще две двери. На оставшейся площади стен, располагались вешалки с защитными куртками и старинными шлемами с гребнем. Обмундирование пожарных висело идеально ровно, над каждой вешалкой виднелась табличка с истлевшей надписью. Недолго посмотрев на образцы пожарной моды начала прошлого века, я зашел в правую дверь. Тут был организован туалет и умывальник, в принципе ничем не отличающийся от того что я нашел в цехе. Развернувшись, я пошел в другую дверь уже особо не надеясь увидеть там что-либо интересное. Так и вышло, за очередной дверью оказались две комнаты дежурного персонала со столами, лавками и нарами для отдыха.

Обшарив, для порядка все укромные уголки большого бокса и не найдя ничего интересного, я решил, что последний бокс вскрывать нет смысла. На пыльные столетние автомобили я уже насмотрелся, а найти что-либо полезное в этой груде хлама, было невозможно! Единственной моей ценной находкой здесь, была цистерна воды. И оставалось придумать способ доставки ее к моему жилищу.

Я прикрыл ворота и уже собирался идти проверять остыла ли вода, когда сознание, зацепилось за какую-то странность в окружении и маяком притягивало мой взгляд опять к боксам. Точнее к последнему боксу. Я повернулся и не понимая, что именно тут не так, уставился на последние

– СТОП! – я уставился на землю, переводя взгляд то под одни, то под другие ворота, – та же, да не та! Травушка муравушка!

Я отошел чуть дальше и только теперь увидел разницу в высоте травы. Если перед первыми тремя воротами трава была густая и равномерно высокая, то перед последними она была ниже, с отчётливо проглядывающейся колеей. Не той, по которой постоянно ездит транспорт, а той, которой много пользовались раньше, но забросили не так давно. Трава, там, где раньше выезжал транспорт была ниже и хилее, той буйной дикой растительности, что росла вокруг. Я перевел взгляд на ворота. Вроде бы такие же старые доски, как и на других, выцветшие, посеревшие, потрескавшиеся, но без единого следа гнили. И замок, лишь слегка покрыт ржавчиной, да и выглядит он более современно.

Я осторожно приблизился к воротам и прислушался. Внутри стояла мертвая тишина. Прикинув все варианты проникновения внутрь, я решил пробить перегородку между боксами изнутри. По идее она должна быть не толще как в кирпич, а то и в пол кирпича. Так что особых хлопот не доставит, зато ворота останутся целыми и вход в бокс будет скрыт. Хотя, от кого тут скрывать что-либо, я не знал, но на всякий случай решил не рисковать. Вооружившись ломом с пожарного щита, я через несколько минут пробил в дальнем углу второго бокса довольно приличный лаз. В оседающей после обрушения кирпича пыли, я увидел, нечто, не похожее ни на что, что я видел на территории завода. Сгорая от нетерпения, я нырнул в лаз.

Внутри было темно, света, едва пробивающегося сквозь грязные стекла верхних окон. Хватало лишь что бы слегка разогнать темноту, превратив ее в некое подобие вечерних лесных сумерек, когда вроде и что-то видно, но разглядеть не удается. Но для моего обновленного зрения это была не проблема. Самое важное, что переключение с дневного на ночной режим и обратно происходило мгновенно и без каких-либо последствий.

– Нужно попробовать на солнце посмотреть! Вдруг у меня еще защита от ослепления? – мелькнула шальная мысль.

Передо мной в моем черно-белом зрении стоял большой аппарат, чем то, отдаленно, напоминающий пиндосовский «Бредли». Скошенная передняя часть, коробкообразный корпус и вертикальная корма, была явно похожа не американскую БМП, только этот был больше, без башни и на колесах вместо гусениц. Корпус был полностью черный, гладкий как стекло, со скругленными ребрами. Из-под защитных щитков с каждой стороны виднелись по четыре колеса. Ни люков, ни дверей, ни даже решеток никаких не было видно.

– И что ты за зверюга такая? – я медленно обходил аппарат по кругу. Он составлял примерно семь или восемь метров в длину, около четырех в ширину и почти два метра высоты. Обойдя его полностью по кругу, я так и не обнаружил на корпусе никаких следов дверей и люков. Лаковая, блестящая поверхность корпуса была свободна от пыли, будто это чудо техники только что поставили на подиум, хотя вокруг все было в пыли, но даже та пыль, что поднялась после пролома стены, странным образом скатывалась по этой гладкой поверхности не задерживаясь. Я протянул руку и прикоснулся к корпусу. Под ладонью я ощутил гладкий, холодный металл, и прежде чем я успел что-либо понять, корпус в районе прикосновения засветился голубоватым свечением. Свечение волной пробежало по корпусу во все стороны и мощный электрический разряд отбросил меня в стену. Я приложился спиной и затылком о кирпич и сполз на бетонный пол. В голове стоял гул, в глазах мелькали звездочки, а правая рука онемела почти до локтя.

– Ух ты… Брыкучая зараза! – я с минуту приходил в себя.

Корпус продолжал светиться слабым флуоресцентным свечением, а на уровне пояса в кормовой части появилось маленькое, размером примерно с пятирублевую монету светящееся пятно. Я осторожно приблизился и рассмотрел его. Ничего особенного вроде, просто светится кружок, видимо к нему нужно приложить ключ, которого у меня нет!

Оставив намерения проникнуть внутрь аппарата, я занялся более насущными делами. Вода уже почти остыла, и я начал носить ее в каморку и туалет. Первым делом наполнил бак в каморке, для питья, потом приспособил пару больших кастрюль в туалете и остаток поставил как резерв в коридоре перед каморкой. Дальше начал шерстить все кабинеты вдоль коридора. После беглого осмотра первый раз, я приметил там несколько вещей, которые могут пригодиться. Несколько стульев, шторы ядовито-зеленого цвета, даже одно кресло качалка, перекочевали в мою каморку. Шторы постелил на диван, как покрывало, предварительно полчаса вытряхивал и выбивал из них вековую пыль. Была мысль постирать, но, если честно, не очень хотелось заморачиваться. Наведя порядок и создав минимальный уют, я направился проверить все-таки свою засолку. По времени рановато еще, но…

Мясо, под воздействием соли выдало из себя все соки, уменьшившись в объеме. Я достал один кусок, понюхал. Пахнет вкусно.

– Ладно, пусть еще полежит немного. – я вернул кусок на место и подсыпал свежей соли. – ну а пока, нужно обследовать территорию за забором! Интересно, куда это медуза запропастилась?

Я опять поймал себя на мысли, что разговариваю сам с собой. Пора заканчивать, а то недолго так и свихнуться! Или наоборот? А, чёрт с ним! Я отмахнулся от ненужных мыслей и направился осваивать просторы нашего острова.

Солнце уже было в зените, когда я практически обошел всю территорию по периметру, вдоль черноты, которая странным образом действовала на меня. Манило, тянуло как магнитом, туда, внутрь. Я смотрел вглубь и казалось, что она живая и смотрит на меня, отчего по спине бегали противные мурашки. В конце концов, я не выдержал и отвернул к центру «острова». И тут то меня ожидала новая находка. Нога на очередном шаге вдруг провалилась и я, потеряв равновесие, зарылся в глубокую траву. Обматерив все на свете, я решил взглянуть, что за яма такая образовалась на моем пути. Разодрав плотную сросшуюся траву, пологом покрывающую небольшое углубление, примерно метр в диаметре, я увидел круглый люк, выполненный из такого же черного, блестящего материала, как и машина в боксе. Люк не бил током и не светился, но и как на машине, на нем не было ни ручек, ни кнопок, ни петель.

– Ну и как прикажете это понимать? – задал я сам себе вопрос, – есть машина, не пускающая внутрь, есть люк, который невозможно открыть, а где хозяева?

Я встал, отряхнулся и поглядел вокруг. Все поле заросло густой травой высотой примерно

Я пригляделся к черепам. Обычные, человеческие, без деформаций и мутаций! Кто же вы? Внезапно, под одной из костей что-то блеснуло. Я потянулся и поднял небольшой металлический цилиндрик, очень легкий и как ни странно теплый на ощупь. Я осмотрел его, подбросил на ладони, проверяя вес и положил в карман брюк. Еще раз осмотрев место старого побоища, я решил вернуться на завод. Пора было вывешивать на сушку мясо.

С мясом я расправился достаточно быстро и вывесив его не сушку, залез на крышу цеха и уселся, рассматривая окрестности. Сейчас, при дневном свете, я отчетливо увидел такую же выделяющуюся в зарослях травы колею, как и у бокса. Она вела от ворот завода, в сторону черноты и исчезала в ней. Мне стало интересно, раз колея шла к черноте, так может там и есть путь по которому можно выйти? Я вскочил на ноги и сбежал вниз. Через минуту я уже стоял перед чернотой и пытался рассмотреть там хоть что-нибудь. Она вновь манила меня, приглашала войти и как бы ласково раскрывала передо мной свои объятия. Собравшись с духом, я сделал шаг.

Мир сразу погас. Под ногами захрустела антрацитово-черная трава и я увидел в темно серой пелене, окутавшей все вокруг разноцветные потоки энергии, какие видел на мысленных картинах, показываемых медузой. Потоки пронзали все пространство волнами улетая в разных направлениях, я почувствовал, как сквозь меня начало проходить что-то неимоверно мощное и в ту же секунду увидел себя, как бы со стороны. Я помнил, отчетливо помнил, что эти потоки входили в медузу, не выходя их нее. Но то, что я увидел сейчас… несколько синих с янтарными прожилками потоков, выходили из моего тела. Они не несли энергию внутрь, они высасывали ее из меня! Дикий ужас сковал меня, не давая пошевелиться. Разум орал – Назад! Но тело не слушалось, голова кружилась, я уже не понимал где я нахожусь и куда нужно идти. Силы стремительно покидали мое тело, ноги подкосились, и я рухнул на черную траву, поднимая черную пыль. В глазах потемнело и мир исчез.

Глава 21 Зачем люди лгут.

Яркая белая точка возникла прямо по центру сплошной тьмы. Она просто возникла и больше ничего не происходило. Странное явление, без звукового сопровождения, без спецэффектов. Просто точка, просто на сплошном, непроницаемом поле черного цвета. Хотя нет! Это не просто поле! Темнота, или чернота, имела объем! Неосязаемый, бездонный объем. И вот там, где-то в глубине этого объема возникла точка. Она манила, притягивала внимание и казалось, сулила тепло и радость. Взамен холоду и бездушию темноты. Оставалась какая-то мелочь, просто взять и принять эту точку. Но зачем? Ведь она далеко, а тут так привычно, так по-своему уютно… Нет! Не нужно ничего менять! Там боль, мучения и горе. А здесь тихо, спокойно, нет боли… ничего нет.

Ничего нет! Белая точка будто взорвалась, озаряя ослепительным светом кромешную тьму, и в сознание, вместе с возвращением телесной боли, ворвался поток мыслей. Но они проносились с такой скоростью, что сознание не успевало зацепиться ни за одну из них, сводя тем самым с ума! Дико захотелось вернуться назад в уютную пустоту черноты, но свет становился все ярче, а поток мыслей сменился потоком, нет, лавиной чувств и эмоций. Голод, дикий голод, ненависть, желание убивать, убивать и убивать, и жрать, жрать, жрать! И на фоне всего этого – шок, растерянность, страх, боль, ужас, безнадега, отчаяние!

И вдруг, через весь ужас этого потока, отчетливо, прорываясь из самой глубины подсознания, раздался детский голосок – Мама, а где кыся? И вслед за ним, какой-то знакомый женский – Она не выживет? И подсознание выдало образ Рины и Пуговки!

– Выживет! Я же обещал! – заорал я, приходя в сознание, но вместо крика услышал лишь слабый стон, перемешанный с хрипением. Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Рукой я ощутил под собой знакомую ткань ядовито-зеленых штор, что постелил на диван в своей каморке.

«Как я здесь оказался? – нехотя, как бы сопротивляясь вынужденной необходимости возникла мысль, – Не мог я сам прийти!». Где-то внутри головы, в глубине, наверное, в том месте, где прячется подсознание, возникло странное ощущение, как будто там что-то зудит, вибрирует мелко, мелко. Я попытался определить это место, но ощущение пропало так же внезапно, как и началось. В следующий момент я услышал знакомый шелест или стрекотание, боль стала утихать и сознание заволокло синее сияние. Я лишь успел подумать и мысленно улыбнуться – Медуза…

Сколько я был в отключке, не знаю. Но следующий мой приход в осознанный мир был более полноценным. Опять в голове возникло щекочущее ощущение и я, на удивление спокойно открыл глаза. Ощущение тут же пропало, а я прислушался к своему организму. Боли не было, но общая слабость ощущалась вполне реально. Самое странное, в голове не возникало никаких мыслей, я действовал словно робот. Поднял руку, приподнял ногу, с трудом сел на диван и посидев с минуту пошлепал в туалет умываться. Шаркающей походкой добрел до умывальника и опершись о раковину, поднял глаза на зеркало…

– Ё…, твою же мать!! – возникла первая мысль, вырвавшаяся наружу в словах, – Это что же такое происходит то?

Из зеркала на меня смотрел сухой, сутулый восьмидесятилетний старикан, с изрезанным морщинами лицом и впалыми, потухшими синими глазами. Руки невольно сами потянулись к лицу и зеркало покорно отразило мои движения. Сомнений не было, то что смотрело на меня из зеркала – был я! Но как? Как цветущий, пышущий энергией тридцатилетний парень, за такое короткое время мог превратиться в седого, сморщенного старика?

Забыв про водные процедуры, я поплелся назад, только

– Что ржешь? Смешно тебе, да? – бросил я беззлобно, и в голове тут же возник ее ответ.

– Зачем пошел?

– А я что, пленник здесь?

– Нет!

– Так почему я не могу ходить?

– Можешь! Рано! Не готов!

– Что рано? К чему не готов? Ты можешь объяснить нормально? – начал раздражать меня наш немой диалог.

– Научи! – ошарашила она меня, – Ты меня, а я тебя!

– Чему? Чему я могу тебя научить? И что ты дашь мне взамен?

– Научи! Общение!

– Общаться? – удивился я, – Но как я могу тебя научить?

– Просто! Думай и представляй!

Я задумался. Медуза монстр, живущий в местном мире и неизвестно к чему приведет ее способность общаться, хотя ничего плохого от нее я пока не видел, даже наоборот. Она уже дважды спасла мне жизнь.

– Ты боишься!

– Черт! – я и забыл, что она может меня слышать, точнее мысли читать, – Ты что, слышишь меня?

– Нет! Только когда говоришь! А сейчас, эмоции!

– Так! Интересно! – уже вслух проговорил я, значит думать, это одно, а мысленно говорить это совершенно иное!

– Хорошо! – это уже мысленно сказал ей, – Тогда скажи, как тебя зовут?

В ответ тишина. Медуза плавно покачивалась невысоко от бетонного покрытия цеха. Я подумал, что, наверное, спросил то, о чем она и понятия не имеет и сформулировал вопрос по-другому: – Имя! Скажи имя!

– Имя?

– Ну да! Имя сестра, имя! – почему-то вспомнилась фраза из старого фильма.

– Его нет! Зачем тебе?

– Ну, если мы будем учиться общению, то тебе нужно имя. Что бы я мог тебя называть! Вот мое имя Скиталец!

– Скиталец! – она замолчала, как будто перерабатывает информацию, – Что это?

Я мысленно представил человека, идущего по дорогам, по разным городам, ночующего у костра в лесу и плывущего в лодке по реке.

– Понятно! – ее ответ стал наполнен капельками эмоций, – ты, Скиталец. У меня имени нет!

– Я вот думаю имя Сестра тебе подойдёт! – возникла шальная мысль.

– Сестра? Кто это?

– Сестра… это близкий для тебя, родной человек… ну скажем так, существо, одной крови с тобой. Существо женского пола, ты ведь женского пола, насколько я понял?

– Самка! Да! Мне нравится – Сестра! И я, и ты одна кровь!

Я чуть не поперхнулся живчиком, который пил машинально: – В смысле одна кровь?!

– Ты умирал. Я не могла терять! Нельзя терять! Я дала тебе кровь! Ты живой!

– Это из-за этого у меня глаза синие?

– Не только! Ты уже был таким, я дала жизнь!

Да! Опять загадки! Я был таким, но умирал, а она дала мне кровь и спасла! Так кто же я на самом то деле теперь?

– А кто я теперь? – решил я разрешить этот вопрос раз и навсегда, – и кто ты? Мне рассказывали о зараженных, и самые страшные из них это Элита. Но ты не страшная. Ты не зараженная?

– Нет. – ответила Сестра после недолгого молчания, – я иная! Ваш вид называет нас Скреббер! Мы не зараженные.

Я лишился дара речи! Передо мной в нескольких метрах парит в воздухе жутчайший кошмар Улья, гроза и ужас всего живого здесь, и учится общению со мной!

– Твою мать! – страх мелькнул в сознании и тут же растворился, – Это что же получается, я теперь крестный скреббера?

– Ты боишься? – с удивлением раздалось в голове.

– Извини, это было мимолетно! А ты быстро учишься, уже эмоции пошли. – я улыбнулся и продолжил, – Так я, получается, тоже скреббер?

– Наверное! Не знаю! Энергия и зов у тебя наш! И цвет дара у тебя как у нас, синий! Но выглядишь как… – она задумалась, видимо подбирая слово, – человек, но ты, скорее всего, уже не человек. Ты скреббер. Глупый только! В черноту пошел! Рано!

– Ну вот теперь ты Сестра и расскажешь мне почему рано!

– Расскажу! И научу! У тебя много сил и умений. Нужно учиться!

Я улыбнулся и вдруг вспомнил еще одну проблему.

– Скажи, а… – я показал рукой на свой тюнингованный вид, – Это откуда? И что теперь это навсегда?

– Это чернота! Я говорю, глупый! Не умеешь и пошел! Чернота из тебя энергию забрала. – она немного помолчала, – Не переживай! Все вернется! Нужны дары! Завтра принесу.

Все оставшееся время до заката мы посвятили обучению Сестры, премудростям человеческого общения. И начали мы с чувств и эмоций. Я мысленно представлял людей в разных чувствах, но после вопросов – Почему та самка была такая, а эта другая, я начал показывать все на примере себя. Она на удивление быстро все воспринимала, но вот с понятием счастье и любовь у меня возникли проблемы. Нужно было показать отношения между мужчиной и женщиной, и я не придумал ничего лучше, чем показать рядом с собой Рину с Пуговкой.

– Это твоя самка? И твой детеныш? – чуть ли не утвердительно спросила Сестра.

– Нет! – почему-то смутился я, чувствуя, как наливается мое лицо, – Это девушка, которую я спас! И я должен им помочь!

– Ты поэтому ушел?

– Нет! Просто хотел проверить.

А потом, Сестра впала в ступор, когда я начал показывать ложь, обман и предательство. Она очень долго не могла понять, что это, а когда наконец поняла, то замолчала, мерно покачиваясь над полом цеха. Наконец в моей голове возникло: – Но зачем?

– Что, зачем? – не понял я сразу.

– Зачем это нужно вам? Вашему виду? Я не могу понять!

Теперь я задумался на долго, и как не пытался объяснить хотя бы для себя, так ничего и не придумал! Зачем люди лгут? Почему предают? Почему получается, что даже самый близкий тебе человек может предать, подставить тебя? Что людей толкает на это?

– Я не знаю ответа на твой вопрос! – честно признался я, – Слишком много причин, почему люди делают так, но по большому счету, ни одна из них не может ни объяснить, ни оправдать это!

Сестра замолчала, так и не сказав о своих выводах. Но подсознательно я чувствовал, что она считает вид, в котором присутствую такие низменные поступки, неполноценным и не развитым! А ведь и правда! Мир, который должен был быть построен на любви, соткан из лжи, вранья и предательства! Вдруг отчетливо вспомнилось то время, когда я молодым пацаном вернулся из Афгана и как мне хотелось назад, после того как окунулся в атмосферу вранья в мирной жизни! Ведь там, за речкой, все

– Отдыхай! – проявилась Сестра, – Завтра я принесу тебе дары. Тебе будет лучше! А потом я подружу вас с темнотой!

И она, стрекоча скрылась за воротами цеха. А я, завалившись на диван и забыв про еду, еще долго лежал, размышляя над вопросом, заданным мне, представителю, как мы считаем, разумной цивилизации, жутким монстром – ЗАЧЕМ ЛЮДИ ЛГУТ И ПРЕДАЮТ?

Глава 22 Предложение.

– Дяденька Молчун, а мама не умрет? – голос Пуговки доносился откуда-то издалека из темноты, окружавшей ее. Рина пыталась понять где она и что с ней происходит. Тело взрывалось дикой болью от каждой попытки сделать хоть малейшее движение, в голове стоял гул и постоянно тошнило, а в виски били колокольным набатом. Она попыталась приоткрыть глаза, но дикий приступ боли и тошноты заставил отказаться от этой затеи. Она инстинктивно прислушалась к разговору.

– Нет! Ну что ты, малышка! – она узнала голос Молчуна, – Мама просто очень устала! Она у тебя Герой! Да и Ревит за ней поухаживает и поможет!

– А дядя Ревит смефной! – без обиняков заявила Пуговка, как всегда, забавно не выговаривая «ш».

– Может ты кушать хочешь? – спросил Молчун, – Пойдем, я тебя покормлю!

– Нет! Я с мамой! – твердо заявила Пуговка.

«Нужно подниматься! – Рина постаралась собраться и сделать попытку встать, но боль не давала ей пошевелиться – Да что со мной такое?»

И тут же услышала свой тихий протяжный стон.

– Мама проснулась! – маленькие ручки обхватили ее голову, и пышная шевелюрка прижалась к щеке.

– Тише Пуговка! – Молчун попытался остановить девочку, но та прижалась изо всех сил и не отпускала Рину. Через мгновение холодный, мокрый нос на пушистой морде ткнулся Рине в ладонь и кот бесцеремонно начал тереться о ее руку своей головой.

– Так! А ну-ка всем отойти от кровати и дайте пройти! – это уже голос Ревита.

Рина почувствовала, как он аккуратно ввел иглу в вену руки и по ней потоком заструилась какая-то жидкость, приносящая облегчение и сон. Боль уходила, колокола в висках почти утихли, сон наваливался стеной и последнее, что она услышала, были слова Ревита: – Часа через два будет как огурчик!

Рина открыла глаза и увидела перед собой белый потолок и блики солнца, отсвечивающие на нем. Рядом, раздавалось какой-то непонятный храп или сипение. Она повернула голову и увидела на диване напротив развалившегося с вытянутыми лапами, похрапывающего кота и прижавшуюся к нему, спящую Пуговку.

– Неразлучная парочка! – подумала улыбнувшись.

Она лежала в большой, светлой комнате на нормальной кровати, рядом стояла капельница с остатками янтарной жидкости, кот с Пуговкой спали мирно на диване, а у входа на кресле, сидел, уронив голову на грудь, Молчун. Комната была не ее гостиничным номером и судя по капельнице, скорее всего, больничной палатой. Но что с ней произошло и как она здесь очутилась, она не помнила, хотя….

Когда они с Фомой вызвались помочь в отражении нападения муров, Ревит оставил Пуговку и Флинта у себя, а они быстро переместились к воротам крепости, где под командованием Старого уже во всю собирались рейдеры из разных команд, подбегали незнакомые люди, подъезжала техника. Для Рины это все было в новинку и не знакомо, но она старалась четко следовать всем командам. Коба сразу забрал их с Фомой к себе в бронированный «Урал» и поставив машину в середину колонны, они двинулись на выручку форту. Ехать до места, по словам Кобы было примерно час с лишним, но, как оказалось, Фома с самого начала накрывший всю колонну куполом невидимости, не мог держать высокую скорость. Пришлось подстраиваться к его возможностям. Рина все это время периодически включала свой дар, стараясь найти живых в доступном ей радиусе. Когда они подъехали к месту боя, картина показалась Рине ужасной! Форт горел, непрерывно обстреливаемый из минометов и другого оружия. Муры взявшие форт в осаду, не обнаружили ни их приближения, ни того, как вся прибывшая техника развернувшись дугой, обхватила осаждающих с тыла так, чтобы не попасть под перекрестный огонь.

– Рина! – крикнул Коба, – Проверь окрестности на сколько можешь!

Те две отметки в горах, над фортом, она еле увидела. Они были почти на границе восприятия, и она не приняла их во внимание.

– Никого! – доложила она Кобе и тот отдал приказ открыть огонь.

Муры, не понимающие откуда прилетают к ним смертельные подарки, с матами и вытаращенными от ужаса глазами метались по долине, пока не попадали под пулеметные очереди и не валились замертво. В рядах врагов возникла паника и они уже не обстреливали форт, а пытались спастись. Вдруг, купол Фомы исчез, и враг в изумлении увидел атакующие его силы, но было уже поздно, хотя несколько рейдеров упали, сраженные ответным огнем. Коба спрашивал Фому, что случилось, но тот только разводил руками. И тут у Рины возникло знакомое чувство. То чувство, когда похотливый взгляд кобеля, как бы мысленно раздевает тебя, и уже делает с тобой все что его мерзкой душонке угодно. Она хорошо помнила это чувство со времен учебы, когда наглые «лица кавказской наружности» не давали прохода ни в институте, ни в городе. И вот сейчас кто-то смотрел на нее таким же похотливым взглядом.

Она не искала, откуда этот взгляд. Она поняла и четко посмотрела туда, где видела те слабые отметки в горах. Они были на том же месте!

– Муры! – коротко бросила она Кобе и не дожидаясь указаний, крикнула Фоме – Помоги!

Фома все понял, и в тот же момент положил руки Рине на голову.

Она видела все как в замедленном кино и так близко, как будто это она с громадной силой впечатала бинокль в морду худого мужика одновременно опрокидывая огромный кусок скалы на второго, лежащего на скалах плюгавого типчика и швыряя тощего в скалы. Что с ними стало, она уже не видела. Тело пронзила дикая боль, и сознание погасло.

Рина сдержано застонала, как будто заново переживая ту боль. Тут же с кресла у входа соскочил Молчун.

– Рина, вам больно? Как вы? – сдерживая голос почти прошептал он, стараясь не потревожить Пуговку.

– Все хорошо! – устало произнесла Рина, – Что со мной? Где я?

– Вы у Ревита дома. С вами все будет в порядке, просто вы применили свой дар, но Фома не смог помочь, в результате вы получили оба очень сильный откат. Фома правда поменьше чем вы и уже бегает. А вот вы уже сутки лежите. Ревит вас лайт-спеком прокапал, так что все будет хорошо!

– Сутки?! – Рина

– Да не волнуйтесь вы так! Она наотрез отказалась уходить, а насчет питания, Ревит все устроил! Накормили, помыли и спать уложили. Вот только кот от вас ни на шаг не отходил, и она сюда пришла.

– Ясно. – улыбнулась, успокоившись Рина, – А что за лайт-спек?

– Это особо чистый спек, делается из монолита…, ну в общем не принято говорить, но мы в стабе, из монолита скреббера. Он мощнее и эффективнее обычного.

– А вы все время здесь, со мной? – Рина подняла глаза на Молчуна и тот покраснел от смущения.

– С вами и с Пуговкой. – ответил он, отводя взгляд, – Да кот вон никуда не уходит! Это ваш?

– Нет. – покачала она головой, – это кот Скитальца, – Молчун, а вы знаете что с теми двумя на скале?

Он немного помялся, он потом, как бы нехотя сказал: – Один ушел в мир иной, а вот второй… Следы его есть, то что он был, это несомненно, но сколько не искали, не нашли, как сквозь землю провалился. Вы не волнуйтесь!

Дверь в комнату открылась и на пороге показался Ревит, как всегда, с растрёпанной рыжей шевелюрой. Он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то, но обернувшийся к нему Молчун, приложил палец к губам и показал на спящую Пуговку. Ревит тут же прикрыл рот рукой, как бы сдерживая словесный поток и на цыпочках войдя в комнату прошептал: – Ну вот, очнулась! Дайка я тебя посмотрю!

Он аккуратно вынул иглу, и присев на край кровати начал шаманить над головой и телом Рины. Лицо его при этом не выражало ни каких эмоций, но через минуту, когда он, закончив, открыл глаза, лицо его просияло улыбкой. Он вдохнул было полную грудь воздуха, чтобы громогласно огласить свои выводы, но вовремя спохватился.

– Все отлично! Правда придется еще несколько дней посещать меня, но это уже зависит от вашего решения, после разговора с Кобой и Стариком.

– Разговора? – Рина напряглась, – О чем?

– А вот это вы уже сами и узнаете! Они ждут вас в гостиной, так что одевайтесь, приводите себя в порядок и милости прошу! – улыбнулся он и уже обращаясь к Молчуну добавил, – Пойдем Молчун, не будем девушке мешать!

Мужчины вышли, а Рина осторожно, еще помня ту боль, которая пронзала все тело, приподнялась и села на край кровати. Ни боли, ни каких-нибудь неприятных ощущений. Только легкость и наполненность энергией. Она взглянула на неразлучную парочку, сопящую на диване, и тихонько встав и быстро одевшись, вышла из комнаты. Ревит ждал ее здесь же, а Молчуна уже не было.

– А Молчун ушел? – неожиданно для самой себя спросила Рина.

– Да! Дела у него! Он ведь как принес вас, так и дежурил рядом все это время! – Ревит с хитринкой в глазах посмотрел на Рину и улыбнувшись продолжил, – Молчун человек хороший, добрый и надежный!

– Спасибо Ревит, но я как-нибудь сама решу, как и с кем мне быть! – отрезала Рина, почувствовав куда клонит знахарь.

– А я что? Да ничего! – делано обиделся Ревит, улыбаясь, – Вы спросили, я ответил!

– Ладно! – примирительным тоном сказала Рина, – а напомните мне, когда это мы перешли на «Вы»

– Так вот сразу как вас принесли и рассказали, что вы сотворили!

– А что я сотворила? – удивилась девушка.

– Ну как же! Силой, можно сказать мысли, обрушили на голову врага гнев божий! – улыбаясь, пафосно произнес знахарь.

– Нет! Я не согласна! Давай снова на «ты»!

– Давай! – Ревит протянул Рине руку.

Они спустились со второго этажа, где Рина лежала на излечении в гостиную. Там, за уже знакомым столом, сидели Старик и Коба. Оба встали при появлении Рины и поздоровавшись предложили присесть. Вид у обоих был серьезный и Рина внутренне напряглась, не зная к чему готовиться.

– Рина! – начал Старик, внимательно глядя ей прямо в глаза, – Прошу вас, расслабьтесь. Разговор серьезный, но не стоит так напрягаться! У нас есть предложение для вас! Надеюсь оно будет выгодно и вам и нам. Мы решили предложить вам гражданство стаба Горный! Поверьте, за все время существования стаба, таких предложений удостоились лишь единицы!

Он сделал паузу внимательно наблюдая за ее реакцией. Рина сидела, откинувшись на спинку стула, переводя непонимающий взгляд то на одного, то на другого. Наконец, словно собравшись с духом она задала правильный, как ей показалось, вопрос.

– А за что мне такая привилегия? Я же обычный человек!

– Не совсем! – в разговор вступил Коба, – Мы не скрываем, что нам интересен ваш дар! И мы даже готовы кроме тех привилегий, что дает гражданство, помочь вам развить его. То, что вы сделали вчера, очень помогло нам…

– Да что я такого сделала! – перебила его Рина, – просто увидела и постаралась убрать двух уродов.

– Ну не совсем, точнее это не все результаты! – Старик поднял ладонь, как бы прося его выслушать, – Понимаете в чем дело, вы же помните, как внезапно исчез скрыт Фомы?

Рина кивнула, тогда все были в замешательстве, хотя профессионализм и собранность бойцов свели этот период замешательства к минимуму.

– Так вот, потом, после боя, мы обследовали те скалы, где вы видели и уничтожили двух муров, и нашли интереснейший приборчик. Он наклонился и подняв с пола, поставил на стол небольшую коробочку, по форме напоминавшую мыльницу с одной единственной кнопкой на боку и световым индикатором рядом.

– Что это? – Рина как-то без особого интереса смотрела на предмет.

– Это технология нолдов! Прибор, блокирующий все дары Улья в радиусе километра!

– Вижу, что у вас есть масса вопросов… – не дал заговорить ей Коба, – я постараюсь вкратце ответить на некоторые, а остальную информацию получите потом. Так вот, нолды, это внешники, но необычные! Уровень их технологий превышает в разы то что доступно другим внешникам. Их техника, вооружение, транспорт опережают все известные нам образцы на столетие, а может быть и больше. Теперь про прибор! Эта штука, как уже сказал Старик, блокирует абсолютно все дары Улья! Именно поэтому, Фома не смог больше прикрывать всех, именно поэтому те, кто у врага обладал серьезными и опасными дарами не смогли нанести нам большого вреда, когда мы вышли из скрыта. И я уверен, что именно благодаря этой штуке, они смогли незамеченные пройти первую линию нашей обороны, лишив наших сенсов дара.

Он замолчал, внимательно смотря на задумавшуюся Рину. Девушка, чуть хмурясь и сжимая губы, молча смотрела на нолдовский прибор и обдумывала полученную информацию.

– Получается, – заговорила она, поднимая взгляд на собеседников, – эта штука не смогла блокировать мои дары и благодаря этому я смогла

– Получается так! – кивнул Старик, – Вы представляете, какую ценность для стаба вы имеете?

– И какую опасность представляет ваш дар для вас, если о нем кто-либо узнает! – продолжил Коба, – тем более мы не уверены, что те двое оба погибли. Скорее всего один из них ушел.

– А в чем опасность? – не поняла Рина.

Старик с Кобой переглянулись.

– Ну начнем с того, что обладатель такого дара опасен для тех же муров и нолдов. – начал объяснять Старик, – И если первые вас захотят просто уничтожить, то вторые будут пытаться вас захватить, чтобы исследовать как подопытного кролика и в конце все равно убить. А еще, есть такая организация, Институт, слышали? А, ну да! Вы же их брошюрку изучали. Так вот это уже наша, иммунных организация, и занимается она изучением Улья. О-о-очень, я вам скажу, могущественная организация. Говорят, что они сотрудничают с внешниками иногда, в том числе и с нолдами. Если информация о вас попадет к ним… они сделают все, чтобы заполучить вас. Убить вас там вряд ли захотят, но вот свободы они вас точно лишат.

– Ладно, Старик! Хватит девушку запугивать! – Коба остановил пояснения Старика, – Не все так страшно Рина! Мы вас в обиду точно не дадим! Да и информация от нас никуда не уйдет! А мура того, мы найдем, если он еще жив! Уж поверьте, тем более пленные все выложили о нем.

Рина спокойным взглядом смотрела на двух мужчин, пытавшихся и напугать, и успокоить ее, вызывая у них непонимание. Они рассказывают ей об опасностях, которые ей грозят, а эта девочка смотрит на них так, как будто ничего не боится!

– Я поняла, что мне грозит! – спокойным голосом сказала она, – давайте перейдем к обсуждению условий!

Коба со Стариком переглянулись и уставились на девушку. Пауза затянулась на несколько секунд и наконец Старик продолжил: – Как гражданин стаба, вы имеете право проживать во внутреннем периметре, для чего вам с дочкой будет предоставлено жилье, на выбор! Стаб обязуется оплатить все услуги и необходимые компоненты для развития дара, а также предлагает вам работу в службе безопасности, с соответствующими полномочиями и оплатой. Кроме того, стаб готов в случае появления торговцев с белой жемчужиной, выкупить ее для вашей девочки.

Рина вскинула голову и пристально посмотрев на Старика спросила: – А что если они не появятся в необходимый срок?

– Тогда мы подготовим группу рейдеров, и они уйдут в пекло на охоту за скреббером! – ответил за Старика Коба.

– Я согласна! – отчеканила Рина, – Но у меня есть встречные условия!

– Говорите. – Старик внимательно смотрел на девушку.

– Мне нужен инструктор, который научит меня пользоваться оружием! Это первое. Далее, я должна быть в группе на охоте за жемчужиной! И это без возражений, – перебила она, собиравшегося возразить Старика, – и третье! Я бы хотела, чтобы Фома, если он согласится тоже получил гражданство.

– Ну тогда всего два! – улыбнулся Старик, – Фома уже принял предложение час назад, правда с условием, что и вы будете гражданкой! Хорошо! Тогда заканчивайте здесь с Ревитом, после чего зайдите в канцелярию, там на воротах крепости спросите, вас проводят и получите карточки гражданина. Ну а потом отдыхайте до завтра. И да, для вас все бесплатно, за счет стаба! Это за помощь, которую вы оказали.

– Ну а завтра к девяти, я за вами пришлю Молчуна. – добавил Коба, – выбирать жилье, обустраиваться и начнем работать и учится. Инструктором кстати у вас будет Молчун.

Рина улыбнулась. Опять Молчун, везде Молчун! Странно все это.

В этот момент за дверью послышался детский смех и топот маленьких ножек, дверь распахнулась и в комнату влетел Флинт, прижав свои хрящики ушей, а за ним Пуговка. Завершил процессию Ревит, как всегда, с растрёпанной шевелюрой.

– Не поймал! – выдохнул он, показывая усталость и улыбаясь.

Пуговка кинулась к маме на руки и обняв за шею зашептала: – Мамочка, я проснулась, а тебя нет! Но дядя Ревит сказал, что все хорофо!

Рина посмотрела на дочку, прижала ее к себе и закрыв глаза сказала: – Все хорошо доченька! Все хорошо!

Глава 23 Школа молодого скреббера.

Я проспал всю ночь и разбудила меня вернувшаяся Сестра. Вновь почувствовав щекочущее чувство, где-то в глубине головы я, открыв глаза мысленно спросил; – Ты вернулась?

– Да! – моментально прилетел ответ.

Мне начинал нравиться наш немой диалог. В полной тишине, птицы всегда замолкали, когда приходила она, без посторонних звуков, ничего не отвлекает. Я соскочил с дивана и удивившись легкости тела и сознания поспешил в умывальник, надеясь увидеть себя прежним, тридцатилетним. Но чуда не произошло и я, смирившись с присутствием в старом зеркале старого сморщенного чудища, постарался как можно быстрее умыться и спуститься в цех. Но легкость в теле и ощущение силы давали надежду на скорое исправление ситуации.

Сестра, как и прежде плавно покачивалась на невидимых волнах энергии и терпеливо ждала моего появления. Выскочив в цех, махнул ей рукой и мысленно поприветствовал.

– Привет, Скиталец! – пронеслось в голове и следом она ошарашила новыми возможностями общения, – Ты голоден?

– Сестра, ты поражаешь меня своими познаниями! – ответил я после недолгой паузы, возникшей после ее вопроса, – Да! Но у меня есть мясо, вяленное!

– Это лучше! – из глубины ее щупалец на бетон упала целая туша оленя. – Но сначала дары!

Она подплыла поближе и протянула мне в кольце щупальца что-то похожее на мешочек или капсулу. Я протянул руку и на мою ладонь упала светло-серая, капсула, размером чуть меньше моей ладони. Сквозь покрытую похожими на венозную сетку линиями, полупрозрачную, светло-серую оболочку проглядывалась золотисто-янтарная жидкость, которая как будто бы перемещалась внутри капсулы в хаотичном движении, подчиняясь неведомым законам. Завихряясь, создавая причудливые узоры, она притягивала к себе внимание, гипнотизировала своей необычностью и энергетикой. Я с трудом оторвал взгляд от этого чуда и посмотрел на спокойно ожидающую моей реакции Сестру.

– Что это? И что мне с ним делать?

– Это дар! – лаконично ответила она, – Прислушайся к себе! Что чувствуешь?

– Он зовет меня! Я хочу его съесть! – удивился я своим желаниям.

– Выпей! Тебе сложно съесть! Проткни и выпей!

Я достал свой складной нож и аккуратно поддев оболочку с края капсулы и одновременно поднеся ее ко рту, проткнул. Жидкость, на удивление не брызнула из отверстия, а как живая субстанция начала вытекать и словно в невесомости зависать в воздухе. В мыслях пронеслись воспоминания о старом фантастическом фильме из прошлой жизни, про глубоководную станцию и пришельцев, где был такой же эффект, но я быстро отогнал их

– Тяжело! – раздалось в голове, – Первый раз всегда так!

– Ты объясни хоть, что это такое?

– Это дар! Мы называем это так. Он как эликсир для нас… Теперь и для тебя! Позже расскажу. А теперь прими вот это! – и она снова протянула ко мне щупальце.

На мою ладонь упало два перламутрово-красных шарика, которые тут же начали теплеть и тихонько вибрировать. Они словно напрашивались, что бы их съели и я, недолго думая, отправил их в рот, запив живчиком. И опять внутри меня разыгралась буря. Правда уже не в таком масштабе. Внутри, в районе желудка потеплело и тепло начало распространятся с неимоверной скоростью по всему телу. Мне показалось что кровь сейчас вскипит, но через секунду все нормализовалось и все ощущения прошли. Сестра уже держала тушу оленя в щупальцах и направляясь к воротам цеха позвала: – Пойдем! Нужно готовить и есть! Тебе теперь нужно много еды! Два дня будешь есть и принимать дары! И учить меня.

Пока я разделывал и потрошил тушу оленя, на кухне рабочей столовой, Сестра пояснила что такое дар и за одно рассказала иерархию скребберов.

– Дар, это жизненная энергия высших. Вы их называете элита, – начала рассказывать она, – Добыть ее очень сложно для твоего вида, да и бесполезно, но мы обладаем достаточной силой, чтобы вскрыть обиталище и достать дар. Он очень хорошо защищен, и находится глубоко в груди, за всей их броней и прочным скелетом. Я просто разрываю их и достаю.

– Получается, это что-то типа души у них? – я выдвинул свою теорию.

– Не знаю, что такое душа! – честно ответила Сестра

– Ну, у них… – я осекся, поймав себя на мысли, что как-то автоматически перестал себя отождествлять с человечеством, – У людей, считается что где-то в районе сердца есть нечто, которое дает жизнь и определяет все поступки и действия человека. У одних она чистая, и тогда человек живет честно, без лжи и обмана, и всем старается помочь. У других нет, тогда человек становится преступником или просто негодяем.

– Не могу сказать! – после короткой паузы ответила Сестра, – скорее всего это просто источник внутренней энергии, они ведь все одинаковые и у них одна потребность – утолить голод!

– Источник? – я задумался, – Как батарейка что ли?

– Не знаю, что такое батарейка! Расскажешь?

Я мысленно представил батарейку, вскрытый фонарик и как он начинает светиться, когда я ее вставляю.

– Я поняла!

– Я и не сомневался! Ты девочка понятливая! А что с останками? Съедаешь? – поинтересовался я.

– В основном нет! Очень редко! Наш вид вообще не склонен к употреблению высших. Мы охотимся на них только ради даров. А едим вот их. – у меня в голове понеслись картинки животных, косуль, коров, свиней и кабанов.

– А почему же тогда все считают нас… – я опять замолчал, не понимая, что происходит, – ну… скребберов самыми ужасными существами в Улье?

– Я же говорю, наш вид!

– Погоди! – перебил я, – так что, скребберов много видов?

– Да!

– Расскажи мне, что бы я знал!

– Хорошо! Начну с себя! Мы самый древний и самый малочисленный вид. Мы неагрессивны, если нам не причиняют вреда. Наш вид всегда такой какой ты видишь меня. Дальше идут серые. Они более многочисленны и очень агрессивны. Могут быть разных форм. – и у меня в голове понеслись картинки, показывающие невообразимые по формам существа, от одного только вида которых кровь стыла в жилах.

– М-да! Милашки! – только и смог выговорить я.

– Есть еще черные! – они не уступают в агрессивности серым, но в основном она направлена на высших и низших и на нас, при встрече. Их формы так же многообразны, но больше похожи на… – она замолчала, видимо подбирая слово.

– На насекомых! – решил помочь ей я.

– Да! Я просто забыла это слово!

– Когда я умирал, ты показывала мне картины боя с такими, это была ты?

– Да! Они рушили мой дом. Я просила уйти, но они пришли убить меня!

– И ты убила их! – закончил я за нее, – А почему они такие агрессивные?

– Их не интересуют дары! Они как высшие, едят только мясо, всё, без разбора.

– Значит дар, дает возможность получить энергию и не питаться мясом зараженных?

– Не только дар! Ты видел меня в черноте и видел, как она питает меня! Чернота дает нам энергию и лечит! Чернота, это наш дом, дом нашего вида! Я уже не помню, когда и откуда это пошло, но я появилась в черноте и все мои детеныши появлялись там. И тебя я подружу с чернотой!

– Я смогу так же ходить по ней, и она будет давать мне энергию?

– Да! Ты хоть и не иной, но ты скреббер!

– Еврей – это не национальность, это состояние души! – вспомнил я высказывание одного моего старого друга, еврея.

– Не знаю, что такое еврей и остальное кроме души!

– Я тебе потом все объясню, а вообще это шутка! Что такое шутка, я тебе объяснял.

– Помню!

Тут меня пронзило одно воспоминание, и я после недолгих раздумий спросил: – Ты мне показывала картинки как ты разрываешь на куски целую колонну людей в черных костюмах и на черных коробках.

– Да! Они убили моего детеныша и моего самца! – я вдруг почувствовал дикую боль, тоску, отчаяние и ненависть, исходящие от Сестры, – И хотели убить меня!

– Прости что напомнил! Я не хотел причинить тебе боль!

– Это не боль! – она сделала паузу и потом продолжила, – Это эмоции!

– Я почувствовал твою боль и тоску! Это чувства и от них бывает гораздо больнее чем от физической раны. Прости!

– Хорошо!

– Но я хотел спросить о другом! Те люди в черных костюмах и масках, это внешники. Я нашел здесь такую коробку и люк, а рядом с ним останки, довольно старые. Это

– Нет! Это черный! Он пришел сюда, когда чернота закрыла этот остров. Как ты их назвал, внешники, не смогли уйти, не успели, и он их всех убил.

– А где он сейчас? Он может вернуться?

– Нет! Он ушел, давно! Теперь здесь живем мы!

Дальнейшая беседа проходила уже на улице у костра, где на импровизированном вертеле готовился олень. Толи оленина готовилась проще, толи я на второй раз уже приноровился к открытому огню, но оленя я приготовил без косяков. Аппетит был зверский, но я никак не ожидал, что съем почти полностью заднюю ногу. А вечером, перед закатом, Сестра опять ушла, оставив меня одного любоваться необычным зрелищем. Я лежал на крыше цеха и смотрел в непривычно объемное звездное небо, следил за движением звезд и туманностей и не заметил, как уснул.

Утром, едва проснувшись, побежал в умывальник и – о, чудо! Нет, конечно я не превратился в мальчишку, но выглядел уже так, каким попал сюда. Это придало мне бодрости, и я с упоением стал грызть вчерашнего остывшего оленя. Сестра появилась, как всегда, внезапно, но предупредив щекотанием в голове примерно за пару секунд. Вторая капсула дара пошла уже легче, но на этот раз, красная жемчужина была лишь одна. Дальше все пошло как по расписанию, правда мы поменялись ролями. Общалась она уже вполне прилично, поэтому наступила моя очередь учиться. Усвоив классификацию скребберов, я попросил рассказать и показать мне всех возможных зараженных, на что получил ответ: – Есть важнее!

Важнее оказалось, как она говорит – подружить меня с чернотой! Помня о первой неудачной попытке, я приближался к видимой границе черноты в диком напряжении. Она снова манила, гипнотизировала, затягивая меня внутрь, вызывая страх и плохие воспоминания. Видимо Сестра это почувствовала, потому что в голове прозвучало резкое: – Стой!

– Ты не готов входить! – более спокойно сказала она, – Ты не веришь!

– Во что?

– Ты не веришь себе! Я чувствую страх и неуверенность, ты боишься!

– Конечно! После того как чуть не сдох там….

– Смотри! – перебила она меня и вплыла в черноту.

Я во все глаза уставился на феерическую картину, как к куполу Сестры из глубины черноты рванулись серо-голубые, с янтарными прожилками молнии и заплясали по ее поверхности. Это напоминало увиденные очень давно декоративные лампы в виде стеклянной сферы, внутри которой плясала голубая молния разряда, отклоняясь в сторону коснувшейся к сфере руки. Но здесь все было по-настоящему и без каких-либо стеклянных сфер! С минуту я наблюдал за дикой пляской разветвляющихся молний, каждая их которых была в полметра в диаметре и вдруг не только увидел, но и почувствовал, как Сестра управляет этими потоками. Она словно управляла своей проводимостью, то становясь плюсом и тогда энергия шла от нее, то минусом. Потом она стала нейтральной и молнии обходили ее тело, не касаясь, а обтекая его. Ощущение управления было настолько реальным и сильным, что я, абсолютно без страха шагнул на черную землю.

Серовато-черная, но на удивление прозрачная дымка окружила меня, и я увидел те же самые молнии, которые пронизывая все пространство устремились ко мне. Легкий мандраж и неприятный холодок по спине, на мгновенье сбили мой боевой настрой. Но я тут же вернул контроль за ситуацией и «прикинувшись шлангом», точнее представил себя диэлектриком и ловя ощущения, начал смотреть как те самые молнии, что чуть не лишили меня жизни в прошлый раз, просто огибают то место, где я стою. Так я наблюдал и привыкал к ощущениям несколько минут. Не было ни головокружения, ни потери ориентации, и я решил попробовать двигаться. Повернувшись, я пошел в сторону парящей над антрацитовой травой Сестры, и преодолев отделяющие нас несколько десятков метров, остановился, решив попробовать создать отрицательный заряд. Не могу передать это в ощущениях, это как будто создаешь внутри себя вакуум, все тело начинает покалывать, как будто миллиарды тонких иголок хаотично касаются кожи. Ощущение, как будто ты готов всасывать всей поверхностью тела все, что ее коснется. От некоторых потоков отделились несколько разветвляющихся лучей и устремились ко мне и как только ни коснулись меня, я почувствовал дикий приток энергии, в сотни раз мощнее чем первый раз при приеме дара! Меня бросило в жар, как будто внутри полыхал ядерный реактор, мозг казалось вот-вот расплавится!

Мощный, размашистый, но в то же время мягкий удар выбросил меня из черноты, и я со всей силы приложился о заросшую травой землю. В глазах потемнело, воздух выбило из легких, и я на несколько секунд отключился. С возвращением в сознание сделал глубокий вдох, наполняя легкие воздухом. Сестра парила в метре от меня, прикрывая мою тушку от палящего солнца.

– Я опять что-то сделал не так? – поинтересовался, как только смог говорить.

– Нет! Просто не регулировал энергию! Опасно!

– Я почувствовал! Чуть не рванул как ядерный заряд! –хохотнул я.

– Сегодня все! Нужно посмотреть последствия!

– Слушаюсь и повинуюсь! – я с трудом поднялся, – а кроме черноты мы можем еще что-то изучить?

– Зов! Ты должен научиться контролировать и применять. Но сначала отдых!

– Пойдем тогда! Умоюсь, да перекусим! Да! Давно хотел спросить! – вспомнил я один мучивший меня с первого дня появления здесь вопрос, – В первый день, я поймал голубя. Он просто застыл, и я его взял в руки. А потом увидел, как бы сквозь него, внутри, золотисто-янтарный шарик. Что это было?

– Это зов! Мы так называем. Голубь был парализован твоим зовом, и ты его взял. Съел?

– Нее-е-т! – усмехнулся я, – Пожалел, отпустил! А что за шарик? Дар?

– Интересно? – Сестра замолчала и заговорила только когда мы подошли к цеху, – Мы видим дары очень редко, только потоки энергии. И это приходит потом, через время! Ты сразу увидел! А что еще ты видел?

– Да вроде бы больше ничего. – задумавшись ответил ей, – А зов, он как активируется? Я пытался потом, но не получилось. Хотел тебя позвать. Ты же слышишь мой зов?

– Слышу! Я и в первый раз слышала, когда нашла тебя. Я покажу! Поешь! Потом покажу!

Я побежал умываться и заскочив в туалет, бросил взгляд на зеркало. Особых изменений я не увидел, разве что тело стало немного по подтянутее. Зачерпнув из бака воды в ладони, я кинул ее себе в лицо, которое горело как будто я загорал на горных вершинах. Вода обволокла кожу, принося с собой приятную прохладу. Умывшись и быстро доев кусок жареной оленины, я был готов воспринимать новую информацию.

С зовом оказалось не все так просто. То, что для скребберов было зов, на нашем

– Страх? Ужас? – подумал я, – что могло вызвать тогда выброс этой ментальной энергии? Да нет! Страха тогда точно не было. Так что же тогда?

«Нашел! – я вскочил с пола, – Решимость! Дикое желание защитить, закрыть собой друзей! Да, но как это повторить? При этом во второй раз я просто был очень голоден и увидев голубя все получилось, само собой. Голода нет сейчас, да и объекта на что направить решимость, так же нет. Тогда остается…»

Я посмотрел на плавающую в воздухе Сестру и начал накачивать себя, представляя за спиной перепуганных Рину с Пуговкой. Где-то глубоко в сознании родилось чувство. Я не мог понять, что это. Но старался раскачать его, заполнить им все сознание. Это была ни злость, ни ненависть, это была та самая решимость, что чувствовал я в свой первый день в этом мире! Мне показалось даже что Сестра замерла, и воздух вокруг начал гудеть и вдруг…

Мощная, почти осязаемая волна кругом разлетелась от меня во все стороны. Моментально все мое тело охватила дикая слабость, голова закружилась и подкосившиеся ноги уронили бы мою тушку на бетонный пол, но подоспевшая Сестра подхватила меня щупальцами.

– Получилось! – прохрипел я, не узнавая свой голос.

– Получилось! – последовал ментальный ответ, – Ты затратил много энергии. Своей энергии! Я отнесу в черноту. Но не пускай слишком много!

И вновь чернота приняла меня, прикинувшегося шлангом, в свои объятия. Я лежал на черной колючей траве, которая подо мной рассыпалась в порошок, и смотрел на потоки энергии, которые плавно обтекали мое тело. В этот раз я постарался вызвать лишь тысячную долю того ощущения, которое смог достичь утром. Сестра была рядом и внимательно наблюдала за всем процессом. Произошло что-то странное.

Я был почти уверен, что так и не достиг нужного ощущения, когда от главных потоков отделились маленькие, тонкие, ветвящиеся лучи и начали приближаться ко мне со всех сторон. Они окутали меня, как будто заключая в кокон. Более крупные образовывали некое подобие каркаса, а мелкие заплетали все прорехи и проникали в меня. Все они напоминали кровеносную систему, только здесь не пульсировала кровь, а текла энергия. Я почувствовал, как отрываюсь от земли и начинаю парить при этом все тело расслабившись, плавно наливалось силой. Внутри кокона появилось синее свечение, которое постепенно заполняло все пространство, даря ощущение покоя. Где-то далеко, в подсознании, прежде чем я отключился, возникло ментальное послание Сестры: – «Чернота приняла тебя Скиталец! Она лечит!»

Глава 24 Первая охота.

Солнечный луч уже привычно проник сквозь закрытые веки, давая команду на пробуждение. Но я не спал уже давно. Просто лежал и впитывал в себя тишину и звуки окружающего мира. Лежал в полном ощущении невесомости, не чувствую ни тяжести, ни боли, ни усталости. Как будто внутри меня была пустота или даже как будто у меня не было тела. Я наслаждался пением птиц, доносящимся из леса за забором, тихим шелестом ветра, шевелящего древний мусор в цеху. Казалось, что я полностью растворился в этих звуках, став с ними одним целым. Но солнечный лучик прервал это наслаждение.

Открыв глаза, первым делом попробовал ощутить присутствие Сестры или попытаться позвать ее. То, что ее не было, было понятно уже по пению птиц. Когда она приходила, они обычно замолкали и лишь в моменты наших занятий, вновь начинали петь. Наверное, Сестра выключала какие-то свои защитные умения, о которых я еще не знаю. Ощутить ее присутствие я, как и следовало ожидать, не смог. Но вот зов, как ни странно получился. Слабый и неуверенный. Я постарался сконцентрироваться на ощущениях, запечатлеть их в памяти, чтобы в последствии попробовать воспроизвести.

Ответа не последовало и я, присев на край дивана, потянулся и вознамерился идти умываться…

– Твою мать! – я отскочил от зеркала, из которого на меня смотрел тридцатилетний чувак с широко раскрытыми от удивления синими глазами. – Как? Я только что сидел на диване и вот уже стою у умывальника!

– Так! Неужели провалы в памяти начались? Совершенно не помню, как сюда шел! Как будто там выключили, а здесь включили.

Я зачерпнул воду и ополоснул лицо. Холодная вода принесла ощущение свежести и я, опять посмотрев в зеркало, только теперь осознал, что стал, таким как до похода в черноту, только седина, серебром оттеняла черные в принципе волосы на голове. Но вопрос оставался – как я попал сюда? Если провалы в памяти, то почему? А может… Дикая мысль родилась в голове! Я осмотрелся, и закрыв глаза представил себя опять сидящим на диване в каморке.

– Упс! – только и смог вымолвить я, открыв глаза. Опять каморка, диван и лучик солнца, ползущий по подушке. В этот момент в голове опять защекотало. В цех, через открытые ворота вплывала Сестра, поджав щупальца, явно несла что-то тяжелое. Я решил удивить ее и заодно проверить еще раз свои способности. Только на этот раз, я не закрывал глаза, а посмотрел прямо в то место, где хотел оказаться и представил себя стоящим там. В то же мгновение, я очутился там, куда смотрел, вызвав волну удивления и радости у Сестры.

– Я начал перемещаться! – мысленно заорал, улыбаясь ей, – видишь, как могу!

И тут же очутился за ней у ворот цеха. Только на этот раз почувствовал слабость и пошатнулся!

– Молодец! Но ты опять расходуешь много сил.

– Да-а! Почувствовал. – я уселся на пол, – Ты опять на охоте была?

– Принесла тебе последний дар и еду! – она распрямила щупальца и на бетон упали две туши лося и кабан!

– Ого! Куда мне столько? – я глядел на гору мяса и представлял, сколько придется пахать, чтобы переработать их, – Или

– Что такое компанию?

– Компания, это… – задумался я, – Это когда несколько скребберов живут и охотятся вместе!

– Ты готов охотиться? – мне даже показалось, что она повернулась и уставилась на меня.

– Увы! Сил у меня не хватит, да и умений!

– Я буду учить! А пока вот! – она протянула мне очередную серую капсулу с оранжево-золотистой жидкостью.

После приема дара и плотного завтрака, во время которого, Сестра посвящала меня в тонкости перемещения, мы приступили к тренировкам. Я скакал как кузнечик по всему заводу, время от времени заряжаясь в черноте и пытался применять зов с переменным успехом. Как объяснила Сестра, перемещение, это одна из возможностей скребберов. Но пользоваться нужно аккуратно, потому что уходит много сил. И без черноты восстановление будет очень длительным. В черноте можно перемещаться сколько угодно, постоянно заряжаясь энергией.

Ближе к вечеру я научился стабильно пользоваться зовом, правда пока не очень получалось регулировать его мощность. Самое интересное, что зов перестал потреблять мою внутреннюю энергию. Так что теперь даже при мощном воздействии, я уже не валился без чувств. В этот вечер я вышел на свою первую охоту. Пока что в лес за забором фабрики. Сестра не пошла со мной, чтобы не испортить охоту своим присутствием.

Я бродил в лесу уже больше часа. Он оказался не таким уж и маленьким, по крайней мере за это время я не смог обойти и четверти его площади. Стараясь идти как можно тише, я вспоминал уже давно забытые умения из далекой боевой юности. Тогда, бесшумное передвижение было залогом выживания. Лес был смешанный, где среди сосен и елей росли березы, клены и еще несколько пород деревьев, которых я не знал. На одной из редких полян, обнаружил большой, старый и раскидистый дуб.

– У лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том, и днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом! – вспомнился Пушкин, и в голове понеслись картинки Рина, Пуговка, Палыч и Флинт, – Эх! Где же ты мой кот ученый? Где же вы мои друзья? Надеюсь, выбрались и дошли до Горного!

На душе стало тревожно и я присел в тени дуба, прислонившись к огромному стволу. Мысли ушли далеко от охоты и не давая сосредоточиться, уводили в не такое уж далекое прошлое. Ирбис сказал, что активировал дары у ребят и они смогут помочь им дойти! Но вот дошли ли?

– Будем считать, что дошли! – сказал я сам себе и в ту же секунду услышал, нет, уловил каким-то незнакомым мне чувством движение в кустах на краю поляны. Я прислушался, но ничего кроме шума листвы не услышал. Но чувство никуда не пропало. Я точно знал, что там, в кустах кто-то есть. Все произошло, само собой. Я почувствовал ментальную волну, расходящуюся кругом от меня и в ту же секунду, даже не успев подумать об этом, очутился возле тех самых кустов. Раздвинув ветки, я увидел застывшего зайца. Он словно статуэтка сидел на земле и не сдвинулся с места, даже когда я потянул к нему руку. Схватив за уши, я поднял его на уровень глаз.

– Заяц обыкновенный, серый, в количестве одна штука! – начал я разговор сам собой, рассматривая парализованного страхом косого, – Так! А это что такое?

Сначала решил, что мне показалось. Внутри зайца я вдруг увидел, как в анатомическом музее все его органы. И в районе бешено бьющегося сердца золотисто-оранжевый шарик. Мне стало как-то жутко, и я выронил зайца из рук. Тот упал на землю, но с места не сдвинулся. При этом он вновь стал для меня не прозрачным. Постояв немного и подумав, вновь схватил его за уши и поднял. Все повторилось снова. Передо мной висел живой экспонат кунсткамеры. Решив, что с этим нужно разобраться, я пошел назад, прихватив с собой трофей.

Сестра долго молчала, после того как я все рассказал и показал ей. Видеть внутренние органы она не могла и не слышала о таком. То, что я вижу жизненную энергию в нем – это нормально. Хотя для скреббера должно пройти много времени, прежде чем он научится видеть это. Но вот внутренности… В конце концов, мы оба решили, что это моя особенность.

– Ты новый вид! Не такой, как мы, другой. – заключила Сестра.

– Мутант! Смесь человека и скреббера!

– Не мутант! В тебе есть моя кровь, но твои умения не от нее! – она помолчала немного и решив сменить тему спросила, – ты будешь его есть?

– Не-ет! Жалко, да и мяса у нас навалом! Если ты хочешь, бери. Только ешь не при мне!

– Отпусти! Это не моя еда!

Но отпустить зайца оказалось той еще задачей! Он сидел и не двигался. Я не понимал почему, ведь я уже не издаю зов.

– Ты его издаешь постоянно, как только применил.

– А как его отключить?

– Отключить можно! Попробуй отвлечься, не думать о нем.

Я старался еще почти час, но результата не было. Заяц сидел как вкопанный. Наконец, мне в голову пришла идея – медитация. Я напряг все свои извилины, что бы вспомнить хоть что-то из йоги и усевшись в позу лотоса начал пытаться прекратить поток мыслей. Сколько я просидел, не знаю. В голове вновь возникли щекочущие ощущения и открыв глаза, я не увидел ни зайца, ни Сестру. День шел к завершению, и я пошел на крышу, любоваться на закат и ночное небо.

Обучение и мое развитие с того дня ускорились. Сестра рассказала мне о том ощущении, когда я почувствовал зайца в кустах. Она не знала, как это назвать, но это было что-то вроде поля, которое можно, как и зов, включать и выключать, тем самым ощущая любые живые существа вокруг себя. Чем сильнее я буду становиться, тем на большем расстоянии смогу чувствовать. Пока это было в радиусе порядка десяти, пятнадцати метров. Сама же Сестра чувствовала немного дальше и умела регулировать зону охвата. Сам для себя я назвал это Купол. Не знаю почему, но как-то само пришло в голову.

За несколько недель я научился управлять своим зовом, начал более уверенно и без лишних затрат энергии перемещаться и наконец, приступил к самой сложной и необходимой вещи – к ментальному удару. Сестра разумно решила, что это единственное оружие, которое поможет мне выжить в битвах с элитой и другими зараженными. Зачатки этого дара проснулись, когда она, в очередное утро, принесла живого кабана. Принесла, чтобы потренировать меня в умении видеть внутренние органы. И я старательно рассматривал парализованного, но живого кабана

Я торопился! Не зная сколько времени у меня до того, как Пуговка может обратиться, я старался изо всех сил. Ведь нужно было еще добыть жемчужину и успеть вернуться в Горный! А время стремительно утекало. Поэтому я торопился!

Глава 25 Бес.

Он шел уже трое суток. Трое суток, после того, как провалялся в расщелине, в которую чудом упал, потеряв сознание, после удара о скалу, еще почти пять дней. Пять дней сплошной боли и мучений, когда нельзя даже застонать, иначе сожрут. Но ему повезло! Повезло, что его не нашли рейдеры с Горного, хотя были очень близко от него. Повезло, что умудрился подрезать у Чучельника несколько шприцов с лайт-спеком, что не нашли и не сожрали его бродившие несколько ночей подряд, твари. Он колол спек, и отлеживался, подстегнув регенерацию еще и красной жемчужиной, хранившейся в кисете на груди. Лишь через пять дней он почувствовал в себе силы идти. И вот уже третьи сутки ему везет, что за все время он не встретил ни одного упыря.

Он знал куда и за чем идет! Джексон связан с внешниками и за информацию, которой он обладает, можно попросить немало! А там… кто знает, может быть и помогут внешники, чтобы заполучить такую фифу!

Бес настолько погрузился в размышления, что не заметил, как кончился лес, по которому он пробирался и он выскочил на разбитую дорогу.

– Сука! Чтоб тебя! – он быстро осмотрелся и прислушался к своей чуйке, вроде все было спокойно.

Улей не наградил его большим количеством даров, но те что у него были, он в свое время раскачал неплохо. Первым даром, который он приобрел, была именно чуйка, так он ее называл. Дар с удивительной точностью предсказывал опасность, грозящую ему. Причем не только в конкретный момент, но и в будущем. Если кто-либо предлагал ему выгодное дельце, Бес сразу чувствовал есть ли там подвох и что ему грозит. Этот дар спас его от многих неприятностей в первый год, как он попал в Улей.

Первый год! Именно тогда, в конце этого первого года он попал к Джексону. Тогда они были просто бандой вольных, дерзких беспредельщиков, промышлявших на юге, юго-западе Улья. Джексон был фартовый и ему с легкостью удавалось проворачивать рискованные засады и налеты и уходить от стронгов, гонявшихся за ними. Тогда-то, в первые месяцы, чуйка и помогла Бесу приблизиться к Джексону, и не просто приблизиться, а стать его правой рукой. К тому времени он научился определять опасность не только для себя, но и для любого, кого захочет.

Где-то вдали, еле различимо раздался звук моторов. Бес инстинктивно прислушался к чуйке, опасности не было, но беспокойство возникло. Эту дорогу он знал хорошо, так как эта территория была их вотчиной. Она вела к Вольному, небольшому стабу, когда-то отбитому ими с помощью внешников у «еэсовцев». Хрен их знает, кто такие были, толи литовцы, толи эстонцы. Но это не важно! Нет их больше. А стаб переименовали в Вольный.

Звук моторов приближался и Бес нырнул обратно в лес, скрываясь с глаз. Хотя если в колонне есть сенс, то это не поможет, но бережёного бог бережёт! Выбрав удобное место, с хорошим обзором, он вгляделся вдаль, туда, где дорога уходила за вершину холма. Гул машин приближался, становясь все сильнее.

– Не боятся, прут как по автобану. – процедил сквозь зубы Бес.

На вершину холма выскочил багги с КПВ на самодельной турели и у Беса отлегло от сердца. За пулеметом стоял в сбруе Ржавый, получивший погоняло за шевелюру рыжих волос, которую сейчас растрепывал набегающий поток. Бес соскочил со своего места и быстро пошел к дороге. На багги его заметили и притормозили, но через несколько секунд Ржавый, что-то выкрикнув в рацию, замахал руками и машина, поднимая тучи пыли понеслась ему на встречу. Багги подлетела к Бесу, лихо в заносе повернувшись к нему бортом и из клубов пыли выскочил Ржавый.

– Бес, бродяга, мы уж думали все! Хана тебе! Ты где пропадал? – Ржавый сгреб его в свои лапищи и приподнял от земли.

– Бля! – заорал Бес от пронзившей его боли, все-таки не все повреждения еще залечились, – Отпусти, Ржавый сука! Раздавишь!

Здоровяк опустил стонущего Беса на землю и невинно смотря на него пробубнил: – Ну ты это… типа извини! Не в курсах я, что хворый ты!

– Ладно! Не парься! – Бес, скривившись потер правый бок. – Вы откуда так шумно валите?

– Да за товаром гоняли! Вон! – Ржавый показал в сторону показавшегося из-за холма грузовика с прицепом под охраной БТР-60 и пары джипов, – Удачно так сгоняли. Там хрень какая-то происходит! Ехали в поселок, что у водонапорной башни грузился, а там вместо поселка полгорода! Да иммунных просто как блох, бля! Ну и наловили полный трейлер. А телочек сколько-о, мм-м!

Ржавый мечтательно закатил глаза, предвкушая вечернюю оргию.

– Тебе маньяку только телок подавай! – ухмыльнулся Бес, – Небось с голодухи и на обратившуюся залезешь? Ты лучше скажи Джексон где?

– Да в стабе, где же ему еще быть! Как весть пришла про вас, взбесился, но потом отошел вроде. Мы вот с Паленым и Ломом в рейд и рванули от греха! Вон кстати Лом едет.

С холма, обгоняя медленно спускающийся грузовик, несся бронированный пикам. Бес посмотрел на знакомую машину и скривился. Не нравился ему Лом. Мало того, что бывший мент, севший по куче статей, включая мокруху, он попал сюда вместе с Джексоном, а Улей наградил его еще и даром ментата.

– Менту ментатово! – вспомнил он свою давнюю шутку, из-за которой у них с Ломом и начались напряги.

Пикап остановился возле багги и на пыльную дорогу, не спеша, ступил рослый крепыш, с накаченными мышцами. На лице отпечаталась деланная улыбка, а холодный, острый взгляд казалось, буравил насквозь.

– Какие люди! И без конвоя?! – расставил руки и приближаясь вразвалочку, начал Лом, – А мы тебя уже похоронили! И поплакали и спиртяхи жахнули!

– Так я вот сижу тут, конвой жду! – с издевкой проговорил Бес, – А тут оказывается фраера честного бродягу хоронят!

Улыбку сдула с лица Лома, и рука его потянулась к кобуре, но Ржавый перехватив, покачал головой: – Джексон тебе яйца оторвет!

– Ладно! – примирительно процедил сквозь зубы Лом, – Кидай свой зад в тачанку, поедем до

Через час, колонна въезжала через КП на территорию стаба. От прежнего захолустного прибалтийского городка мало что осталось. На удачу банды Джексона, которая тогда называлась «Вольные люди», в округе грузились несколько промышленных кластеров. Пару километров на северо-восток, раз в месяц грузился бетонный узел. Работников там было не много, и обратившихся медляков быстро отрабатывали, а из редко попадавшихся иммунных начали собирать постоянный состав, который не прекращал работать до перезагрузки. Вообще в рабочей силе у них дефицита не было, особенно когда они сделали ферму. Постоянный приток свежаков, позволял не только выполнять заказы внешников, но и пополнять редеющие ряды рабов на бетонке, кирпичном заводе, что на востоке то стаба и на металлобаза, чуть южнее кирпичного, и так же не далеко. Все эти заводики и обилие рабочей силы, позволили за это время перестроить здесь все! Спецов по фортификации у них не было, зато у всех был большой опыт в отсидках по лагерям и СИЗО. При этом народ был из разных миров, поэтому в строительстве защитных сооружений присутствовали все возможные варианты тюремного строительства всех миров. В общем оборона стаба была построена по принципу зоны. Потом уже внешники подключившись снабдили их разными электронными штуками, но Джексон не сильно доверял всей этой электронике.

Пикап Лома подкатил к одному из сохранившихся зданий старого городка, где сейчас была резиденция главы стаба Джексона. Бес не спеша, стараясь не тревожить помятые Ржавым внутренности, вылез из машины и направился ко входу. Из открытого окна второго этажа раздался выстрел и фонтанчик пыли взметнулся возле его ног.

– Ты почему еще живой, а не сдох там со всеми? – раздался голос из окна.

– А ты прежде чем рубить, посмотри, не сидишь ли ты на том суку! – невозмутимо ответил Бес.

Он ожидал что-то подобное, Джексон был мужик вспыльчивый и неуравновешенный. А он, со своим спокойствием удава очень хорошо компенсировал это. И Джексон это понимал. Именно поэтому Бес позволял себе то, за что другие давно бы получили пулю, или отправились на ферму, под нож Чучельника.

– Но если тебе не интересно, что там произошло, то я пойду, пожалуй. Ржавый там баб приволок, отдохну от трудов праведных.

– Сука, Бес! Совсем шуток не понимаешь! – заржали из окна и в проеме появилась круглая, пьяная морда Джексона, – Заходи давай!

Разговор шел уже пару часов. Бес рассказал сначала обо всем, умолчав о главном и дождался пока они не останутся наедине. И как только он рассказал Джексону о девке, которая наплевав на прибор внешников размазала по земле Шныря и его самого чуть на тот свет не отправила, тот даже протрезвел.

– И что предлагаешь? – Джексон пристально смотрел в глаза Бесу.

– Вариантов немного! Точнее всего два. Или сдать ее внешникам или институтским. Самим нам ее не взять, сто пудов. – Бес почесал затылок, – Сунулись второй раз и люлей отхватили! Да и вообще мы даже не знаем, кто это, где живет, куда ходит. Может она в стабе сидит безвылазно, а может просто была по случаю, а живет в другом стабе…

– Нет! – перебил Джексон, – если бы с таким даром в другом стабе кто был, уже давно бы на нее охоту открыли.

– Верно! Институтские за нее отвалят по полной, но внешники думаю гораздо больше. Тем более, что там, что там, а брать ее придется все равно нам и с внешниками будет сподручнее! У них и техника и дронами могут обеспечить. Для такого случая, думаю не зажмут!

– Да бля, верно все! – Джексон плеснул в стакан вискарь и сделав глоток добавил, – Вопрос как к ней подобраться? Человек там, на месте нужен!

– У тебя же вроде был кто-то? Или…

– Вот именно, или! Коба не зря свой хлеб ест! Падла за неделю вычислил и подвесил на выходе из ущелья. Да еще снайперов посадил, что бы не сняли. Так его твари и схарчили. Ладно! Будем думать, а пока пойдем ка на шоу посмотрим, Ржавый там, наверное, уже всех перетрахал. – хохотнул, вставая Джексон.

Шоу, как назвал эту оргию Джексон было в самом разгаре, когда они подошли. На площади в окружении толпы голодных, истосковавшихся по женщинам полупьяных бандитов были расставлены ящики, скамейки, столы, на которых лежали полуобнаженные тела, удерживаемые за руки и ноги, а очередные из орущей и свистящей толпы, спустив штаны мерно покачивали бедрами, пристроившись к обессилевшим жертвам. Некоторые из женщин уже не в силах сопротивляться, лежали с безумным взглядом смотря в небо. Иногда, сквозь гам и свисты толпы прорывались крики отчаяния и мольбы о пощаде. Но толпу это заводило еще больше. Беса передернуло. Он не любил таких публичных оргий, предпочитая уединится с парой тройкой телочек. Но толпе нужны зрелища и поэтому, в особо крупной партии, всегда устраивали такие «шоу».

Отработанный материал увозили на ферму и разбирали на части. Чучельник был мастером своего дела. Он удалял нужный орган быстро, ювелирно и без наркоза. Точнее зверушек, как их называл Чучельник, обкалывали спеком, и они все видели и чувствовали во время операции. Вот только умереть они не могли. Их зашивали и отвозили обратно, оставляя на капельнице, чтобы восстановить силы и регенерировать удаленный орган. И так повторялось несколько раз, пока зверушка совсем не теряла жизненные силы и не погибала на столе у Чучельника. Органы отдавали внешникам, которые платили за них горохом, споранами и жемчугом. Иногда договаривались с обменом на оружие и технику. Что там они делали с этими органами, черт его разберет. Говорят, что производят какое-то лекарство в своем мире, толи эликсир молодости, толи еще что. Беса это не интересовало. Ему в тот мир путь заказан. А здесь – спораны, горох и жемчуг, главная ценность!

Бес отвернулся от ревущей толпы и увидел стоящих рядом, связанных мужиков, а чуть дальше девушек, безумными глазами смотрящих на то, что их ожидает. Но его внимание привлек один парень. В то время как все остальные, с прокошенными от злобы и беспомощности лицами отворачивались от происходящего на площади, этот с хищной улыбкой наблюдал за всем происходящим, при этом явно совершая движения в такт тому, на кого в данный момент смотрел. Глаза у него горели безумным желанием.

– Маньячело! – подумал Бес и двинулся в сторону стоящих девушек, как вдруг остановился, резко развернулся и схватив Джексона за руку заорал, перекрикивая толпу: – Есть идея!

Глава 26 Курс молодого бойца.

Будильник, как всегда, зазвонил не вовремя. Сон, который она видела, улетучился, не

После того как Старик и Коба ушли, они с Ревитом очень долго говорили. Начал он как ни странно не с ее даров, а с Пуговки.

– Понимаешь Рина! Как бы тебе попонятнее объяснить… – Он задумался, скривился как школьник у доски на уроке, почесывая шевелюру, – Я и сам пока не разобрался до конца, но у Пуговки похоже есть дар!

– Как дар? –Рина подняла на него взгляд.

– Погоди, погоди! – поднял он обе руки, останавливая вопросы, – Говорю же, я и сам еще не разобрался! Просто никто никогда не встречал даров у не иммунных! Даже среди знахарей я такого не слышал.

– Но может ты ошибся? Или может быть Пуговка иммунная? Хотя я ее не вижу…

– То, что у нее нет иммунитета, это точно! Но насчет дара… Пока ты беседовала с руководством, мне удалось ее осмотреть. У нее есть дар, но пока только прорезавшийся и слабый, но очень редкий и интересный, если я конечно правильно определил! Чем-то вы с Пуговкой Улью понравились, что он на вас так отыгрался! – Ревит улыбнулся.

– Говори давай, не тяни! – Рина легонько толкнула его кулачком в плечо, – что за дар такой!

– Если коротко…

– Нет уж! – возмутилась девушка, – Давай подробно!

– Эх! – вздохнул знахарь и продолжил, – В общем пока она спала, я ее посмотрел и увидел прорезавшийся дар, как уже сказал. Но что это и как действует, я тогда не понял. Самое интересное началось потом, когда эта парочка проснулась, – указал он на Флинта с Пуговкой.

– Скажи, за последнее время ты замечала, что она вдруг становится не по годам серьезной и говорит совершенно по-взрослому?

Рина задумалась, припоминая поведение Пуговки с момента, как они оказались в Улье.

– Ну точно не могу сказать, но, по-моему, несколько раз было. Первый раз она Ирбиса успокаивала и поддерживала, когда он умирал. Да! А потом еще с серьезным видом сказала, что он уже дома! Я, честно говоря, не придала этому значения. А потом, когда Скиталец пропал! Пуговка сказала, что он вернется. И так сказала, как взрослая, серьезно и твердо, будто точно знает! Я правда и сама почему-то уверена, что Скиталец жив.

– Вот и я о том же! Когда вы на помощь форпосту уехали, я с ними тут долго занимался. И несколько раз замечал, как она становится серьезной и что-то говорит шепотом. А тут, как проснулись, она опять кота гонять начала, или он ее, не суть. Но вдруг опять серьезной стала и спокойно так говорит – Дяде Скитальцу плохо, но она его спасет!

– Это вот сейчас? И кто она?

– Да, пока вы беседовали. Я и спросил, как она узнала? Она плечиками пожала, вздохнула, и так по старушечьи почти говорит: – Вижу я! А потом вообще огорошила: – И дядю Ирбиса вижу!

– Ирбиса? Ты что издеваешься? – Рина нахмурилась.

– Ни сколько! Можешь сама спросить! – знахарь повернулся к играющей с котом девочке, чтобы позвать, но застыл, жестом руки останавливая Рину.

Пуговка сидела на полу возле камина, перед развалившимся Флинтом и смотря в слабые языки пламени, догорающих дров, что-то тихо шептала, будто разговаривая с кем-то. Как не пытались они с Риной услышать хоть что-нибудь, но девочка практически беззвучно вела одной ей понятную беседу с невидимым собеседником. Наконец она оторвала взгляд от огня и повернувшись к застывшим в напряжении взрослым, улыбнулась, вскочила на ноги и побежала к маме, расставив руки.

– Пуговка, доченька, ты с кем сейчас говорила? – спросила Рина посадив ее к себе на колени.

– С ней! – как-то просто и обыденно бросила Пуговка, как бы поясняя, что совершенно не хочет ничего пояснять.

– С кем, с ней?

– Мамочка, ну с ней! – Пуговка протянула ручку ладошкой вверх и сказала с таким выражением удивления, как будто говоря – Ну ты что, не понимаешь?

Рина посмотрела на Ревита, полными слез глазами и дрожащим голосом спросила: – Что с ней?

– Рина успокойся! Я же объяснил тебе, что это дар у нее открылся. Но он пока слабый, а вот какой дар, я пока не пойму. – и уже обращаясь к девочке спросил, – Пуговка, а можешь нам рассказать кто это, Она?

– Она не хочет! – Пуговка нахмурилась и обняв Рину за шею спрятала личико, положив голову на мамино плечо.

– Ладно! – знахарь вздохнул обреченно, – Оставим на потом, а пока давай по твоим дарам. И начнем мы с того, что нужно в первую очередь научиться вам с Фомой работать в паре. Я уже придумал пару методов, что бы развить его дар проводника и он смог бы передавать энергию бесконтактно. А тебе постараемся исправить дар сенса. Очень мне интересно, почему ты видишь только живых, а тварей нет.

– Не только живых! – напомнила Рина знахарю, – еще и синих каких-то… Скиталец, которым стал…

В дверь номера кто-то тихо, но настойчиво постучал, явно стараясь не разбудить ребенка. Рина встала, и накинув халат подошла к двери.

– Кто? – спросила она тихо

– Рина это Молчун! – раздался знакомый голос и у Рины почему-то сердце забилось быстрее, – Если вы проснулись, собирайтесь и выходите в бар к завтраку. Потом пойдем вас устраивать.

– Хорошо! Я скоро, только Пуговку подниму.

– Я жду в баре! – ответил Молчун и его шаги стали удаляться по коридору.

А у Рины опять возникло чувство, что кто-то пристально смотрит ей в спину. Она повернулась и расплылась в улыбке – неразлучная парочка стояла в свете утреннего солнца, заливающего комнату своими лучами через окно, и внимательно смотрела в четыре глаза на нее.

– Ну что, шпионы, проснулись? – Рина, уперев руки в бока, наклонив голову к плечу и чуть прищурив глаза смотрела на них, – Ну-ка марш умываться, одеваться и на завтрак!

Выбор жилья прошел достаточно быстро. Из всего предложенного Рине на выбор, ей как-то сразу приглянулся небольшой одноэтажный особняк, стоящий в глубине достаточно крупного сада, скрытый от чужих глаз за высоким забором. Небольшим он только казался, на поверку оказалось, что там кроме громадной гостиной с камином, трех спален, столовой, большой кухни и веранда, под домом был огромный подвал, по площади даже превышающий сам дом. Рина

– Ну что же, поздравляю! – Молчун, улыбаясь, смотрел на Рину, – вы напишите список, что вам нужно из мебели, может есть какие-то пожелания, допустим игрушки для Пуговки или что-то еще лично для вас. Только не стесняйтесь. Мы после занятий сможем заехать на склады, и вы подберете себе все что нужно. А пока, давайте пройдем в канцелярию, и вы получите карточку гражданина.

Процедура получения гражданства оказалась не такой обременительной, как Рина представляла себе. Ни каких подписей, никаких договоров. Штатный ментат снял с нее ментальную карту. Как он объяснил, это что-то наподобие отпечатков пальцев, сфотографировал Рину и потратив несколько минут на оформление в компьютере, распечатал и передал ей новенькую, еще теплую от ламинирования, пластиковую карточку с ее фото и строкой каких-то непонятных символов по нижнему краю. Фоном карточки служили заснеженные горные вершины, переходящие в зеленую долину, на котором было указано ее имя и принадлежность к стабу «Горный». Сама карточка была точно по размеру привычной для Рины банковской карты из ее мира, даже чип был та том же месте.

– Поздравляю с принятием гражданства! – улыбаясь и сверкая игривым взглядом сказал ментат, почти полностью седой парень лет около тридцати, – Эта карта теперь ваш паспорт, а еще с помощью ее вы сможете рассчитываться за услуги и товары везде, где есть наша платежная система. На территории стаба она есть везде, а также у нас есть договор с несколькими дружественными соседними и дальними стабами, где так же принимают платежи. Это вам лучше в казначействе пояснят.

Рина поблагодарила за поздравления и с удивлением смотрела на свой новый документ. Платежная система? Здесь?! В этом жутком мире? Её размышления прервал голос Молчуна. Он выходил куда-то пока она занималась с ментатом, но сейчас появился в комнате, пряча что-то за спиной.

– Поздравляю Рина! – и Молчун, краснея от смущения, протянул ей букет ослепительно белых роз.

– Молчун! Ну зачем вы… – только и смогла сказать Рина, сама теряясь от смущения и нахлынувших вдруг на нее чувств. Она уже настолько привыкла к жестокости и прямолинейности этого мира, что никак не ожидала получить такой знак внимания, да еще от человека, который, становится ей симпатичен. Парень еще больше покраснел и улыбнувшись, развел руками.

А через час, после всего этого, преобразившийся Молчун уже проводил первые занятия с новичками. Рина и Фома внимательно слушали своего строгого инструктора, который начал обучение с представления всех имеющихся в стабе видов оружия. На длинном столе в ангаре были разложены различные образцы холодного и стрелкового вооружения, начиная от ножей, и заканчивая неизвестными образцами, футуристического вида. От вида оружия у Фомы загорелись глаза, и он первые минуты, как зашел в ангар, бродил вдоль стола, как зачарованный, беря и примеряясь то к одному экземпляру, то к другому. Имея минимальный опят обращения с оружием, три выстрела на стрельбище перед присягой, а дальше только чистка АКМ, доставшийся ему со срочной службы, он с детским восторгом осматривал каждый экземпляр. Рина не отставала от Фомы, но если тот начал с уже знакомых и привычных АК, то ее сразу заинтересовали футуристические образцы. Легкие, но очень удобные и несмотря на кажущуюся игрушечность, создающие ощущение мощи, они притягивали к себе своими формами.

– Это нолдовские образцы! – раздался позади голос Молчуна, – хороший выбор Рина.

От неожиданности она чуть не выронила из рук небольшой компактный пистолет, слегка напоминающий бластер из фантастических фильмов.

– Вам он как раз подойдет! – продолжил Молчун, – Я обязательно расскажу вам о каждом образце и более того, мы обязательно сегодня постреляем из выбранного вами оружия. Наша сегодняшняя цель полностью экипировать вас и пристрелять выбранное оружие. А начнем мы с холодного.

Они переместились на другой конец стола, где были разложены ножи, мачете, топоры и томагавки, различного размера. После не очень долгих поисков Фома выбрал для себя большой армейский клинок «Ka-Bar» и средних размеров топорик.

– В юности увлекался, кидал топоры! – пояснил он, – хочу восстановить умения.

Рина начала свой выбор с поиска складного ножа RUI какой она видела у Скитальца, но так и не найдя такой, остановилась на американском Kershaw Black Blur Serrated, компактном, приятно лежащем в руке складном ноже. А в качестве основного ей приглянулся НРС (нож разведчика стреляющий), хотя зачем ей стреляющий нож, так и не смогла объяснить. Молчун в дополнение к нему положил еще спецназовский Витязь НСН, нож, с длинным, узким и тяжелым клинком.

С оружием разобрались достаточно быстро. Фома недолго думая сказал, что хотел бы оставить у себя «кошмар» автомат ШАК-12 с которым он сюда и пришел, а из пистолетов выбрал Glock 17 и глушитель к нему в придачу. Рина уже держа в руках нолдовский «бластер» долго не могла решить, какой автомат выбрать. Молчун стоя в стороне наблюдал за этими муками выбора, не вмешиваясь и не давая советы. По сути он этим убивал двух зайцев. Первое, давал новичкам выбор и чувство ответственности за решение, которое они принимали. А второе, это проверка, насколько хорошо они уже адаптировались к условиям Улья и тем более Пекла! То, что Фома выбрал практически бесшумное оружие для себя, уже говорило о многом. Человек уже понимает важность соблюдения тишины в рейдах. Рине, он сам посоветовал самый бесшумный пистолет, что когда-либо появлялся в Улье и теперь смотрел, что выберет она в качестве более мощного оружия.

Наконец Рина решилась и остановила свой выбор на таком же ШАК-12 как у Фомы. Молчун улыбнулся и в душе обрадовался, что не ошибся в новичках.

– Ну что же, поздравляю! – одобрил он их выбор, – То, что вы выбрали, говорит о том, что вы уже многое поняли об Улье и его обитателях. Хотя мы с вами на границе Пекла и против матерой элиты, эти пукалки не помогут.

– А что нужно против скреббера? – сверкнув глазами спросила Рина.

– Удача! – ответил Молчун после короткой паузы, – Только удача и холодный расчет в придачу!

Экипировку подобрали так же быстро. Шлемы, броники, разгрузки, рюкзаки, различного объема, приборы ночного видения, куча подсумков на все случаи жизни. А потом начались настоящие

По прибытии на стрельбище Молчун не дал им ни минуты передышки, сразу указав на мишени и приказал открыть огонь. И только после первых нескольких беспорядочных выстрелов он дал отбой. Новички мертвыми тушками лежали на раскаленных камнях, не в силах подняться.

– Так будет каждый день! – объявил Молчун, – Ваша выносливость, залог вашего выживания!

И так было каждый день! Только занятия разнились. Кроме стрельб, Молчун устраивал вылазки в горы, где показывал и учил их основам альпинистской подготовки, занимались слаживанием работы в паре и в тройке на специально выстроенном когда-то полигоне, имитирующем город. Когда работали в тройке, Молчун сам выступал в качестве третьего члена группы. И несколько раз они устраивали самые настоящие засады на караваны, проходившие от Горного дальше по долине в поселения фермеров, правда без стрельбы и захвата, просто имитируя действия и старясь сделать так, чтобы никто в караванах их не обнаружил. Молчун специально запрещал пользоваться дарами, приучая к действиям в экстремальных условиях. А после этих занятий, они с Фомой шли к Ревиту, под присмотром которого они учились работать в паре, одновременно развивая их дары.

Рина приходила домой и валилась на кровать без сил. Хорошо хоть Степановна и Ревит взяли шефство над Пуговкой. Дочка каждый вечер подходила к ней и гладя ее по волосам обнимала и как могла, жалела, а Рина называла ее – мой цыганенок! Но уже к концу первой недели, изматывающие тренировки дали свой результат. Нагрузки, которые к тому моменту возросли многократно, уже переносились с легкостью и Рине даже понравилось бегать, хотя, она с тревогой смотрела как на ее стройных ногах постепенно проявляется мышечный рельеф. Да и руки, некогда утонченные и нежные, стали так же более рельефные с уже более ярко выраженными мышцами.

На второй неделе подготовки Молчун, кроме основных занятий, ввел еще и рукопашный и ножевой бой. Старик и Коба, наблюдая за этим шутили между собой – Молчун нам отряд спецназа готовит или элитных киллеров! И Рина их удивила, на первом же занятии по рукопашному бою, дав серьезный отпор Молчуну. Все благодаря тому, что в юности, после нескольких неприятных инцидентов с гостями с юга, она стала заниматься в секции айкидо и добилась тогда неплохих результатов. Теперь, с повышением выносливости и силы, она с легкостью уходила от ударов и захватов, даже сама несколько раз довольно удачно атаковала Молчуна.

Так прошел месяц их подготовки. Фома уже свободно мог использовать свой дар, передавая энергию без прямого контакта, позволяя тем самым Рине проводить через черноту караван из пяти или шести машин, а также использовать дар кинетика в полную силу без отката. Но вот ее первый, загадочный дар так и остался неизвестной причудой Улья. Как ни пытался Ревит, ему так и не удалось выяснить, почему она не видит тварей и исправить этот дефект, да и кто такие синие, он так же не смог узнать.

А еще, уже после первой недели подготовки, они с Молчуном перешли на «ты» а потом и вовсе сблизились. Уже где-то на последней четверти, у Рины как будто рухнули какие-то препоны, и она перестала бояться своих чувств. Была ли это любовь, она не знала. Ей было хорошо, спокойно и уютно с этим немногословным человеком. В стабе все уже попросту считали их парой, хотя между ними еще ничего не было. Но все упорно считали ее девушкой Молчуна. Она не возражала, да и он видимо был рад такому раскладу, все чаще и чаще появляясь в их с Пуговкой доме. Вот только мысли о дальнейшем будущем, о Пуговке, мешали их счастью, да и сама Пуговка, все время как-то грустно и пристально смотрела на Молчуна. Но жизнь шла своим чередом и наступало время, когда она начинала свою работу на стаб.

Глава 27 Крестник.

Птичий хор начинал свой концерт задолго до того, как огненный круг фантастического светила появлялся над горизонтом. И хоть они были из разных мест, да что уж говорить, даже из разных миров, но заложенные природой инстинкты брали свое и пернатые, следуя им, заводили свои песни, как только безумно красивое звездное небо Улья становилось светлее, пряча гроздья звезд и туманностей в раскраске утреннего градиента. Я открыл глаз и на фоне тускнеющих звезд увидел над собой раскачивающуюся на ветру шикарную крону огромной сосны. Начинался третий день моей первой, настоящей, самостоятельной охоты.

Я уже запутался в днях и не мог с точностью сказать сколько времени прошло с тог самого первого пробуждения в каморке цеха, но по ощущениям прошло уже не менее пары месяцев, тем более, местная природа не торопилась подсказывать изменениями сезонов. Здесь было вечное лето, с теплыми ночами и жарким палящим солнцем днем. Иногда, нечасто, но очень обильно шли дожди, точнее сказать водопады с небес. Но определить сезон или прошедшее время, по изменениям растительности или еще каким-либо привычным в том, старом мире из которого я сюда прибыл, приметам было невозможно. Все это время Сестра занималась моим «воспитанием» и подготовкой. С ее помощью я многое понял и многому научился.

Чудеса, которые приводили меня в восторг в первое время, закончились. Нет, я не перестал перемещаться, не разучился ходить по черноте и пользоваться ее энергией. Всё, что мне дал Улей, или вливание в меня крови скреббера, осталось. Просто ничего нового не появилось за все это время. Но мне бы справиться с тем что я уже имею. Вообще все умения я разделил на два класса – энерго затратные и нет. К первым относился собственно Зов, кинетика и перемещения. Они потребляли мою внутреннюю энергию или энергию извне, черноты или самого Улья. И если с

Внешность моя так же устоялась, остановившись примерно на возрасте тридцати, тридцати пяти лет. Тело налилось силой, а мышечный рельеф, появившийся вместо жирка, принимал, благодаря ежедневным физическим нагрузкам, вполне уже атлетический вид. Правда густая шевелюра черных волос, которые стали совсем седыми после моего первого похода в черноту, осталась слегка подернута сединой, но мне это даже нравилось. На загорелом лице, теперь красовалась борода, так же с редкой сединой. Я хотел ее сбрить, но бриться раскладным ножом, была та еще идейка! Только одежда моя так и не претерпела никаких изменений. Точнее, изменения были, в виде заштопанных и нет дыр. Просить Сестру, что бы она принесла из своих ночных путешествий, что-нибудь на смену я отказался сам по себе. Смотря на ее габариты и представляя ее в каком-нибудь магазине или бутике. Несколько тренировочных выходов, когда мы с ней совместно охотились, не дали возможности посетить хотя бы мало-мальски нормальный городской кластер, со спортивными или охотничьими магазинами, где можно найти прочную и удобную одежду.

Все время, что я провел здесь меня тревожила одна мысль о Пуговке. Я был уверен, что Рина с Фомой и Пуговкой выжили и дошли до Горного и мысль о том, что Пуговка с каждым днем становится взрослее, растет и набирает вес, не давала мне покоя. И вот несколько дней назад, Сестра, как мне показалось, с особой грустью вдруг заявила: – Тебе нужно идти!

– Куда? – меня огорошило ее заявление.

– Я не хочу тебя терять! – продолжила она после паузы, – Но я знаю, что такое потерять детеныша! И ты не должен терять своего детеныша!

– Это не мой детеныш, но она очень дорога для меня!

– Не важно! Ты должен спасти детеныша и самку!

– Им что-то угрожает! – вскочил я, – Ты что-то знаешь?

– Здесь всегда что-то угрожает! – с ледяным спокойствием ответила Сестра, – Ты всегда думаешь о них, я это вижу и поэтому ты должен идти!

– Но сначала ты должен пройти… – она замолчала, вспоминая какое-то слово, – Напомни, как ты рассказывал про людей, когда мужская особь взрослела и ей устраивали испытания?

– Обряд посвящения? – вспомнил я свой рассказ про древние традиции людей.

– Да! Ты должен пройти посвящение! Ты пойдешь на охоту один и должен принести для меня дар!

– За ночь? – я реально засомневался в своих возможностях.

– Нет! Не важно сколько времени у тебя это займет! Главное принеси дар!

И вот наступает уже третий день моего, как говорят моряки, одиночного плавания. В первый день, выйдя из черноты, я направился на восток вдоль мертвого кластера, куда мы раньше ходили вместе с Сестрой. Из оружия у меня был мой RUI и висящий на поясе, в самодельных ножнах, переделанный из большого кухонного ножа, найденного в столовой, тесак, с длинным массивным лезвием, самодельной гардой, отделяющей лезвие от обмотанной кожаной лентой рукояти. Гарду соорудил я сам, изрядно помучавшись с обработкой металла и если бы не найденные ранее инструменты в пожарных боксах, то моя затея могла и провалиться. Соорудив из подручных материалов что-то типа вещмешка, я покидал туда вяленое мясо, соль, немного специй, завернутых в бумагу, сахар, моток веревки и еще всякую необходимую в путешествии мелочь. На поясе висела литровая бутыль с живчиком и фляга с водой. Еще оду флягу и котелок, найденные на фабрике я так же положил в импровизированный рюкзак. Вот в таком виде я и направился на восток. Но поход мой был безуспешным. Уже во второй половине дня я понял, что встретить тут более или менее развитых зараженных мне вряд ли удастся. Вспоминая наши с Сестрой вылазки, я подметил что уже тогда, здесь встречались лишь слабые зараженные, до рубера. Последней нашей добычей был топтун и пара бегунов, прибившихся к нему. Теперь же, на моем пути вообще не встречался ни один зараженный. Пара обессиливших мертвяков, или как их называл Ирбис – медляков, обгрызали какие-то кости на пыльном проселке, по которому я шел. Они вроде бы заурчали, заметив меня и даже направились было ко мне, но сил у них хватило только на то, чтобы двигать конечностями по пыльной земле, не сдвигаясь ни на сантиметр.

– Ну что, болезные, жрать хотим? – я присел рядом с зашевелившимися чуть быстрее тварями и посмотрел в их пустые замутнённые глаза, – Задержались вы тут, пора вам!

Тесак из кухонного ножа сработал великолепно, пробив по очереди черепушки тварей. Правда я немного пожалел, что использовал нож, вытереть его от крови и остатков мозгов было проблематично, тряпками я в поход не озаботился! Так что пришлось вытирать о траву и пару раз вогнать лезвие в землю, по самую гарду. Осмотревшись я решил изменить маршрут и повернул на запад, к центру Пекла. Первую ночь я провел в небольшой рощице посреди небольшого поля, засеянного какими-то злаковыми, на границе трех кластеров. Выставив по границе поля свой сенсорный купол, я спокойно улегся спать в окружении четырех берез. Правда среди ночи

А под утро, на соседнем кластере стал скапливаться туман, постепенно заполняя собой все пространство, очерченное границей кластера, и потом разыгралось представление. Молнии различной мощности и направленности били практически непрерывно в разных местах, и наконец произошла самая мощная вспышка и все стихло. Туман начал рассеиваться, распадаясь и распространяясь за границы, принося с собой противный химический запах и моему взору предстал обновленный кластер. Обновленный, потому что вечером, это было поле с проселочной дорогой, а теперь в сотне метров от меня чернела свежим асфальтом пустынная автострада, с ограждениями, разделительной полосой и даже металлической фермой с закрепленными на ней камерами видео фиксации. Спать уже не хотелось, хотя я и просидел полночи, наблюдая процесс и я решил воспользоваться подарком Улья и пройтись по свежему асфальту. Выйдя на автостраду, я взглянул вверх и увидел на ферме с камерами большой щит с надписью на зеленом фоне «BOLOGNA». Болонья! Черт, это же кусок автострады из Италии! Подумав немного, я бодро пошагал в сторону указателя, надеясь найти тот самый город. Но сказка закончилась довольно скоро. Прошагав по ровному асфальту километров пять, я вышел к границе кластера, где автострада обрывалась и переходила в разбитую дорогу с остатками старого асфальта, которая через несколько километров скрывалась в довольно густом хвойном лесу.

Лишь к концу второго дня я вышел к городскому образованию с остатками многоэтажек. Кластер был довольно крупный, городские постройки простирались на все видимое пространство впереди. Дорога, которая скрываясь в лесу вывела меня к этому кластеру. После выхода из леса, попетляв еще примерно километр по полю, вновь превращалась в нормальное асфальтированное шоссе, которое через круговую развязку и АЗС уходило к одному из городских кварталов. Вид у всего был довольно запущенный и пустынный. Расположившись на окраине леса, я начал наблюдать за городскими кварталами. Это был первый город, который я видел после того как оказался в Улье. Картина была ужасающая, даже с расстояния почти в пару километров. Пустые окна многоэтажек, никакого движения на улицах и полная тишина. От осознания того ужаса, что здесь творился в момент после перезагрузки, кровь стыла в жилах. Понаблюдав за городом еще с полчаса, я решил сходить на разведку. Может быть, удастся найти место для ночёвки в какой-нибудь квартире. Да и возможность найти так необходимый мне магазин с одеждой звала вперед.

На автозаправке, которую я прошел, я увидел почти истлевшие останки, разбитые, начинающие покрываться ржавчиной машины, покрытые пылью. Судя по состоянию, после перезагрузки прошло уже не менее полугода. Даже трупного смрада уже почти не чувствовалось, по крайней мере на открытых местах. Пройдя еще немного, я углубился в каменные джунгли неизвестного мне города. То, что это был город русскоязычный, я понял уже на АЗС по плакатам и надписям. А вот автомобильные номера мне были незнакомы. Кроме привычного триколора, на них присутствовал еще и двуглавый орел. При этом код региона отсутствовал. Да и форма номера не соответствовала привычным мне. Улица, на которой я оказался, была достаточно широкой. По обе стороны которой, стояли девяти, двенадцатиэтажные дома. Во многих из которых первые два этажа занимали магазины или административные здания. Витрины были выбиты, как, впрочем, и большинство окон в домах. Некоторые здания были полуразрушены, с огромными пробоинами, как будто сквозь них проехал танк или пролетела ракета. Кое-где в разрушенных квартирах виднелись человеческие останки. На улице царил невообразимый хаос. Асфальт был почти сплошь усыпан обломками зданий, битым стеклом, переломанными деревьями и каким-то железным хламом. Пройти по улице было сложно, приходилось все время обходить препятствия и смотреть под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь острое. Я не стал рисковать и кроме сенсорного купола воспользовался еще и зовом, с таким расчетом, чтобы он действовал метров на сто от меня. Но город был мертв. Оглушающую тишину нарушал только шум ветра в остатках проводов, да скрип какого нибудь не отвалившегося окна или двери.

В конце квартала я заметил интересную вывеску на фасаде одного из зданий. На ней были изображены две скрещённые винтовки, над которыми гордо возвышался двуглавый орел. Снизу имелась надпись: «Имперский стрелковый клуб». Опа! Это то что нужно. Возможно я там смогу найти и оружие, и обмундирование. Подойдя ближе, я увидел уже на стене здания табличку, которая открыла тайну названия города: «Имперский стрелковый клуб. Иркутское отделение»

– Значит Иркутск! Да еще и имперский! Это получается у них тут что, самодержавие что ли? – пробубнил я тихонько сам себе заходя через вывороченные с корнем массивные дубовые двери с едва сохранившейся символикой.

Того, что я рассчитывал найти, здесь не оказалось. Клуб представлял собой некое подобие виденных мной в кино английских аристократических закрытых клубов. Зал для курения, зал для игры в карты, библиотека, бар и прочие аристократические штучки. Ни одежды, ни оружия, если не считать висевшие на стенах старинные ружья и сабли. При этом все сохранилось более или менее в целости, не считая холла, где все было разворочено и уничтожено. Скорее всего здесь никого не было в момент после перезагрузки, когда на город нахлынули твари.

– Интересно, а когда здесь перезагрузка? – только и успел спросить я сам себя, как Улей тут же ответил мне. В воздухе заблестели, замерцали маленькие искорки, пока еще еле заметные и робкие предвестники скорой беды.

Оставаться здесь не имело смысла. Перезагрузка будет либо ночью или утром, но оставаться и рисковать я не собирался. Лучше переночую у границы кластера в лесу. Выйдя из клуба, уже совсем было собрался направиться в обратный путь, как мой взгляд зацепился как крючком за что-то, напоминающее мне очень знакомый образ. Я не сразу понял, что это и

– Бинго! – обрадовался я и почти бегом направился к так удачно подвернувшемуся магазину.

И вот я лежу под шикарной сосной, рассматривая утреннее небо в новеньких серых брюках-карго, пара родных братьев которых, только другого цвета, сложены в новенький сорокалитровый рюкзак, сильно напоминающий продукцию Eberlestock, там же сложены футболки, нижнее белье, носки, а также кое-какие не только туристические товары. На мне одета добротная футболка защитного армейского цвета и куртка М-65. Я чуть не обалдел, когда увидел эту куртку. Это была когда-то мечта выживальщика. Кроме того, я нашел шимаг и не отказал себе в удовольствии прихватить еще пару кроме того, что тут же обмотал вокруг шеи. Как оказалось, здесь по соседству был еще и охотничий магазин, но там была полная разруха и найти что-то более или менее рабочее из оружия не удалось. Нашел только очень хороший нож, на который тут же поменял свою самоделку, да еще прихватил бинокль с хорошей кратностью. Покидал я этот Клондайк уже после заката, почти полностью укомплектованным. Единственное, что не стал менять, это свои ботинки. Правда прихватил на всякий случай одну пару, похожих на Lowa.

Вдоволь налюбовавшись на исчезающие в утренней заре звезды, я встал и пошел к крайним зарослям, чтобы оттуда наблюдать за перезагрузкой. Город стоял темной, мертвой громадиной, смотрящей на мир пустыми, чернеющими глазницами окон. По асфальту уже стелился туман, пока еще редкий, но с каждой минутой становящийся все более плотным. Он скапливался в низинах и постепенно заполняя их, поднимался все выше. Достигая границ кластера он как будто наткнувшись на невидимую преграду останавливался, чем напоминал наполняющийся жидкостью стакан. Чем светлее становилось небо, тем плотнее становился туман. Наконец сверкнули первые молнии, начиналась финальная часть действия. Я вдруг отчетливо осознал, что сейчас, через несколько секунд, там в тумане, окажутся тысячи людей, ничего не подозревающих, возможно еще спящих в своих кроватях или сбирающихся на работу, но уже обреченных безжалостным механизмом Улья на смерть! И единственное, что я могу сделать для них, это предупредить, показать путь к спасению. Но подавляющее большинство из них пополнят ряды зараженных тварей, а сортировать иммунных у меня нет ни времени, ни сил. Да и пришел я сюда совершенно с другой целью.

За этими грустными и неприятными мыслями я пропустил момент окончания перезагрузки и увидел уже преобразившийся город. Во все еще целых окнах отражалось восходящее солнце, с просыпающихся улиц доносятся звуки редкого для такого раннего времени транспорта. На АЗС происходила какая-то суета. Несколько машин стояли в очереди к заправочной колонке, но люди, вышедшие из авто, оживленно что-то обсуждают, а некоторые, указывают на восходящее для них не с той стороны солнце. С такого расстояния невозможно услышать разговор, но я и без этого прекрасно понимал, что там сейчас происходит. По дороге от того квартала где я вчера ходил, к АЗС, вынырнув из-за домов ехала машина, как-то странно виляя, будто за рулем неопытный водитель. Миновав АЗС автомобиль, не меняя скорости поехал в мою сторону. Стоявшие на автозаправке люди проводив взглядом удаляющийся автомобиль, вдруг как по команде начали показывать друг другу на лес, в котором я находился. Некоторые пытались дозвониться по телефонам куда-то.

– Ага! Вот и дошло до них, что что-то не так! – я встал и направился к месту ночевки, чтобы забрать рюкзак. К моменту моего возращения картинка поменялась. Часть машин с АЗС разъехалась, а авто с неопытным водителем остановилось на границе кластера, где заканчивался нормальный асфальт и начиналась разбитая грунтовка. До машины было метров сто, и я слышал разговоры всыпавшей из нее компании. Сразу стали понятны причины такой езды. Вся компашка была под градусом. Это были молодые люди, трое парней и три девушки. Пока я выходил из леса на дорогу, и шел в их сторону я успел подробнее рассмотреть людей. Возраст парней, примерно двадцать, двадцать пять, девчонкам и того меньше, от восемнадцати. Все одеты вроде как для какого-то торжества, по всей вероятности, уже случившегося. Девушки были в платьях и на одной из них, поперек груди была повязана лента с какой-то надписью. Машина оказалась внедорожником неизвестной мне марки, но очень похожей на Land Cruiser из моего мира. Молодежь стояла ко мне спиной, все, кроме двух девчонок и бурно обсуждали случившееся недоразумение.

– Ну Костик! Хватит показывать какой ты крутой! – возбужденно говорила одна из девушек, усиленно жестикулируя руками, – Ты же видишь, что происходит что-то странное!

– Да не волнуйся Ларчик! Ща все выясним! – отвечал пьяненьким басом, видимо тот самый Костик, прижав телефон к уху и нервно покачиваясь из стороны в сторону. – Ща, отцу позвоню и спрошу, куда это наши дачи подевались.

– Да кончай Костян! – один из парней пытался образумить друга, – Телефоны не работают! Вообще! И электричества нет! Ты же видел, как в клубе отключилось и сколько ехали, ни одного огня. Вон, даже заправка не работает.

Костик опустил телефон, потряс его, будто пытаясь вытряхнуть из него так необходимые ему слова и сунул в карман брюк. Одна из девушек, та что с перевязью на платье, наконец заметив меня запрыгала как будто от радости и затараторила, показывая в мою сторону: – Ой! Вон, вон, человек идет! Давайте у него спросим, что случилось!

Все, кто стоял ко мне спиной повернулись и тот самый Костик, нетвердой походкой двинулся ко мне навстречу.

– Любезный! – начал он разговор еще из далека, – Вы не подскажете какого черта тут происходит? И куда, чёрт его побери, вообще делись… Ух ё…!

Костик изменился в лице и даже присел, еле удержавшись на ногах. Я, не понимая его реакции обернулся назад в поисках угрозы, но позади был все тот же пустынный лес и дорога.

– Мм-мужик, ты кто? – заикаясь произнес моментально протрезвевший Костик.

И тут до меня дошло! Глаза! Мои синие глаза, с черными точками зрачков.

– Спокойно! – постарался успокоить его я, остановившись на месте, и говоря, как можно мягче, – Я не причиню вам вреда!

– Н-н-не, не! Ты стой там! – продолжая заикаться и пятясь назад, выпалил парень. Все остальные были достаточно далеко и не видели моих глаз, поэтому с удивлением смотрели на пятившегося друга.

– Погоди, парень! Дай объясню и все расскажу! – я увидел у него в кармане рубахи солнцезащитные очки и вспомнил, как примерял, но не взял вчера такие же в туристическом, – Послушай! Вам не меня нужно бояться, а

Парень перестал пятиться, но все так же ошарашенным взглядом смотрел на меня. Потом встряхнул головой и уже более осмысленно и с подозрением огляделся, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Где мы? – наконец задал он правильный вопрос.

– Ну наконец то начал соображать! – я облегченно вздохнул, – Я все расскажу, но вам всем вместе. Ты можешь дать мне очки на время, чтобы не пугать твоих друзей?

Костик, вытащил из кармана очки и дрожащей рукой протянул мне. Забирая очки, я случайно прикоснулся к нему и вдруг увидел его изнутри. В районе сердца ярким золотистым светом сиял небольшой шарик, а вокруг головного мозга была видна такая же золотистая паутина. Этот цвет был настолько живым и ярким, что я, не понимая почему, решил для себя что этот парень иммунный. Хотя проверять у меня не было времени, но решил на всякий случай посмотреть других. Когда Костик успокоился и перестал бросать в мою сторону испуганные взгляды, мы подошли ко всей компании. Тут я пожалел, что у меня с собой нет той самой брошюрки Института, которую в свое время дал нам Ирбис.

– Скиталец! – представился я, поочередно протягивая руку каждому. С помощью этой маленькой хитрости мне удалось проверить всех. К сожалению, кроме Костика и двух девушек все остальные были не иммунные. Невезучей оказалась та самая, которую звали Ларчик. Зараженные виделись мне с серого цвета паутиной вокруг мозга и шарик в груди так же был затянут серой пеленой.

– Внимательно слушайте и запоминайте каждое слово! – начал я, – Начнем с того, что это уже не ваш мир! И возможно не ваша планета!

– Да что вы тут сказки рассказываете! – возмущенно затараторила Лариса, которую все называли Ларчик, вы нам просто…

– Рот закрой! – прервал ее Костик

– Еще раз говорю! – обратился я ко всем, – Говорю один раз, вы слушаете, потом отвечаю на вопросы! Ну а для того что бы у вас не вызывали сомнения мои слова, позволю себе спросить, видели ли вы сегодня утром звезды на небе? Не подскажете ли вы, в какой стороне у вас обычно восходит солнце?

Компания переглянулась, явно вспоминая чудное звездное небо и оборачиваясь на восходящее совсем с другой стороны солнце.

– Тем из вас, кто доживет до сегодняшнего вечера, предстоит еще увидеть обалденный закат! – продолжил я, опустил голову, снимая очки, – Ну и как последний аргумент покажу то, отчего Костик протрезвел!

Я поднял голову и взглянул на ребят. Если парни еще держались, стараясь ничем не выдать свой страх, то у девчонок глаза стали как чайные блюдца.

– Вы… вы инопланетянин? – наконец выдавила из себя, та, что с перевязью на платье.

– Нет! – усмехнулся я, – Я такой же человек, как и вы, только живу здесь чуть больше вас и посчастливилось встретить мудрую учительницу. Не важно! Вернемся к вам. Так вот, как я уже сказал вы, оказались в другом мире. Это жестокий мир. Все попавшие сюда заражаются вирусом, который превращает человека в бездушную, вечно голодную тварь, которая питается человечиной. И чем больше она сожрет, тем сильнее и неуязвимее становится.

– А… – опять начала Ларчик, но я ее остановил.

– Вирусом заражаются все, но у некоторых есть иммунитет. Они не превращаются в тварей и могут жить здесь. Но расплата за это – постоянная охота на зараженных. У развитых зараженных на затылке есть нарост в виде чесночины, разделенной на дольки. Это споровый мешок, в котором, если повезет, вы найдете вот такие штуки, – Я вытащил из кармана свой запас не нужных уже мне споранов, которые носил лишь как денежный эквивалент, – это называется споран. Они большая ценность в этом мире. Это и деньги, и лекарство для иммунных. Лекарство не сам споран, а раствор его в любом алкоголе. Запомните рецепт – один споран на сто грамм алкоголя. Дожидаетесь полного растворения, процеживаете через марлю или чистую хэбэшку и разбавляете водой, соком чем угодно. Пить по два три глотка, когда почувствуете недомогание, головную боль, тошноту. Если ранены или совсем нет сил, можно пить больше и чаще, но не переусердствуйте, можно травануться. Кроме споранов вы можете находить вот такие горошины. Они более ценны, с помощью их развиваются дары Улья. Так! Улей, так называют этот мир, дары, это разные умения и сверх возможности, которые у вас могут проявиться. Теперь о главном! Вам не повезло, и вы оказались в Пекле! Если остальная территория – это ад, то здесь ад адовый. Тут самые матерые твари и их максимальная концентрация. Но выжить можно! Главное не лезьте на рожон, ведите себя как можно тише. Ваша задача добраться до стаба. Это стабильный кластер, который не перезагружается как ваш. Там живут иммунные. Там вам все объяснят.

Я смотрел на обалдевшие лица и понимал, что шансов у них нет. Тем более половина из них вскоре превратится в тварей и оставшимся придется принимать страшное и жестокое решение, но я все равно вкратце рассказал о зараженных и кого можно убить, а от кого нужно прятаться.

– И последнее, как распознать, когда человек начинает обращаться. – я обвел взглядом всю компанию, – Человек начинает неадекватно себя вести, заговаривается, путает слова, проявляет необоснованную агрессию. И наконец начинает утробно урчать и кидается сразу сожрать вас. Это уже не человек! Да, он похож не человека, и выглядеть может как ваш лучший друг, но это уже не он. Дальше ваше решение! Или убить, или оставить подыхать с голода, привязав где-нибудь.

Вдалеке, на противоположной окраине города раздались выстрелы. Все как один повернулись, тревожно вглядываясь в городские кварталы.

– Вам пора! В город не возвращайтесь, там через несколько минут будет ад! Поезжайте прямо по этой дороге, все время прямо, когда закончится лес, дальше через пару километров будет автострада, самая настоящая. Если поедете по ней, то справа, километров через пять увидите в поле лесочек небольшой. Там можно остановиться, отдохнуть. Кластер с автострадой перезагружается, но период я не знаю. Если попадете под перезагрузку…. Поверьте, лучше не стоит! Двигайтесь все время на восток. Я не могу подсказать вам где стабы, но точно знаю, что на востоке они есть, там спокойнее и тварей меньше. Все двигайте!

Компания начала быстро рассаживаться, но Костика я задержал

– Спасибо за очки! – Я внимательно смотрел на парня, – Ты вот что, послушай. Из вашей компании только ты и две девушки иммунные.

– Кто? – вскинулся он, – Ларчик?

Я покачал головой и продолжил: – Будь внимательным, если заметишь не адекват, лучше связать. Укусов не бойтесь, вы и

– И вот еще! – Я вытащил из рюкзака фляжку и перелил в нее живчик из бутылки на поясе, – это живчик. Если экономно тратить. Вам троим на пару дней должно хватить. Потом сделаете вот из этого.

На ладонь Костика упали шесть споранов.

– Спиртное найдешь?

– Да! – угрюмо ответил парень, – в машине полно!

– Ну тогда удачи Рыбак!

– Я Константин! – попытался возразить он

– Константин остался в том мире. Здесь нужно менять имя, вот я и окрестил тебя – Рыбак. Если кто спросит, скажешь крестный Скиталец из… – я задумался на секунду, ведь ни в одном стабе я не обосновался, – Из Пекла!

– Хорошо! Но почему Рыбак? – он смотрел на меня непонимающим взглядом.

– Шаланды полные кефали, в Одессу Костя приводил…

– И все биндюжники вставали… – подхватил он, удивив меня, тем что и их мире есть такая песня.

– Ладно крестничек! Удачи тебе, даст бог встретимся! – я пожал ему руку на прощание, – И еще, доберетесь до черной земли, внутрь не лезьте. Это смертельно опасно. Но вот вдоль нее идите или поезжайте. Твари черноты бояться и близко к ней не подходят!

– Спасибо Скиталец! – парень улыбнулся и запрыгнул на водительское сиденье.

Джип рванул с места, поднимая клубы пыли и через несколько секунд, скрылся в лесу, а со стороны города уже во всю звучали сирены и слышалась беспорядочная стрельба.

– Ну вот и в этот город снова пришла смерть! – тихо произнес я, крутя в руках так и не отданные очки.

Глава 28 Посвящение.

Город умирал долго. Орда, пришедшая с запада, волнами захватывала район за районом, перемалывая все на своем пути. Спасаясь от страшной и непонятной еще угрозы, люди ринулась в противоположную сторону, как раз к тому району, где находился я. Они ехали, бежали, бросая застрявшие в пробках автомобили. Полиция в непривычной форме пыталась хоть как-то упорядочить это бегство, навести порядок и одновременно противостоять жутким тварям, обрушившимся на город, но силы были не равны. Я вернулся в лес и заняв удобную позицию, наблюдал за агонией уже мертвого города. Беспорядочную стрельбу и людские крики, заглушали звуки рушащихся зданий и рев тварей, разрывающих и пожирающих все на своем пути. Не многим счастливчикам повезло вырваться из умирающего города на транспорте, мимо меня проносились, набитые под завязку людьми легковушки и транспорт посерьезней. Плотный по началу поток становился все реже с каждой минутой, пока наконец не иссяк вовсе. Теперь из города шли люди, кто как мог и на что хватало сил. Кто-то, торопясь, почти бегом, кто-то, еле передвигая ноги. Я смотрел на эту толпу и понимал, что все они обречены и по сути уже умерли. Но в душе полыхал пожар желания помочь, защитить этих немногих кому удалось вырваться из цепких лап смерти. Но то, что произошло дальше, перевернуло мое мнение о тварях как о тупых существах, подчинённых только одному желанию – Жрать!

Одновременно, с северной и южной окраин города, появились и непрерывным бешеным потоком понеслись твари, на ошалевших и замерших от ужаса и осознания того что сейчас произойдет людей. Но казавшееся поначалу хаотичное движение толп зараженных, было явно подчинено чьей-то воле. Они брали город в кольцо, отрезая все пути спасения. В первых рядах были в основном низшие бегуны. Пока еще сохранившие человеческий облик, но уже начинающие меняться, лишившиеся частично одежды, они ворвались в людской поток, и сбивая с ног парализованных от ужаса людей бросались в разные стороны, стараясь не упустить ни одну жертву. Среди них попадались более развитые и резкие матерые бегуны, уже полностью лишенные одежды и лотерейщики. За ними на некотором расстоянии шли топтуны и кусачи и казалось именно они играют первую скрипку в этом адском оркестре. Эти твари в первый момент держались на расстоянии от основной массы зараженных, но, когда обе волны сомкнулись и стали распространяться в стороны, они бросились в самую гущу, выхватывая из толпы и убивая людей одного за другим. Все действие происходило в какой-то сотне метров от меня. Жуткие крики умирающих, рев тварей, отлетающие в разные стороны куски человеческих тел. Воздух наполнился сладковато приторным запахом крови вперемежку с запахом отходов человеческой жизнедеятельности, из разорванных кишок. Жуткий смрад доносил до меня ветер. Несколько раз я был на грани того, чтобы воспользоваться зовом на полную мощь, но спасти кого-либо я не мог, а спугнуть низших, значит дать сигнал элите – там опасность! А мне нужна была элита. Я ждал именно ее, и она пришла!

Угол крайнего дома, мимо которого я вчера проходил, взорвался тысячами осколков кирпича, бетона и стекол, как будто в него попал крупный артиллерийский снаряд. Здание содрогнулось, зашаталось, но устояло, а из облака пыли вылетело огромное нечто!

– Твою же мать! – я не мог оторвать взгляд от монстра, мотающего головой в попытках стряхнуть с морды остатки конструкции здания. Вот он, ответ на вопрос, как, то чудовище, в окне моего дома, могло достать до третьего этажа! Это туша была даже выше. В момент, когда оно встало на задние лапы, голова его была на уровне окон четвертого этажа. И это с учетом того, что первый этаж этого дома был выстой метров пять, из-за занимающего его административного корпуса. Кем монстр был раньше, было уже не понять. Трансформации, произошедшие с ним, превратили его в идеальную машину убийств. По виду это был ящер или динозавр, чем-то напоминающий тираннозавров из известного фильма. Только в отличие от доисторических тварей, эта обладала мощными передними лапами с огромными когтями. Все тело монстра было покрыто костяной броней, как чешуей, и из каждой пластины брони торчали шипы разной длинны. Маленькие полностью черные глаза были надежно прикрыты надбровными дугами, что защищало их от осколков и в дополнение к этому еще и затягивались какой-то мутной пленкой как у акулы в момент атаки. Пасть с несколькими рядами острейших зубов, была слегка приоткрыта и мне показалось что я даже слышу дыхание монстра. Чудовище наконец оправилось от встречи с домом и посмотрело куда-то вниз на дорогу, идущую из города к АЗС и к лесу, где я и прятался. И тут я заметил, что так разозлило монстра.

На дороге застыл трехосный броневик, неизвестной мне конструкции с надписью «Полиция» на борту. Броневик остановился, явно понимая, что пути к отступлению отрезаны. Небольшая башенка с пулеметом вращалась в разные стороны, как будто

Элитник слегка рыкнул, и вся толпа моментально пришла в движение, устремившись к броневику. Стрелок слишком поздно поняв, кто здесь главный, повернул башню в сторону элиты и выдал длинную очередь. Но пули отскакивали от мощной брони, не нанося практически никакого урона. Элитник лишь прикрыл лапой голову, защищая глаза. Видимо кожа на внутренней стороне лапы была менее защищена и попавшие туда несколько пуль вызвали недовольство элитника. Он взревел, раскрыл пасть, и обнажая ужасающие клыки и несмотря на свои размеры и вес, в секунду оказался возле броневика, раздавив при этом с десяток бегунов. Дальнейшее произошло за какие-то доли секунд. Толпа зараженных рванула в стороны от обреченной машины, а элитник, играючи сорвал башню, схватив за ствол пулемета и сунул в образовавшееся отверстие один из пальцев, пытаясь достать надоедливую букашку, которая причинила ему боль. В следующее мгновение его рука поднялась вверх, и я увидел на когте наколотого как на шампур человека, извивающегося, орущего от боли и ужаса. Элитник, поднял человека на уровень своих глаз и как бы рассматривая его со всех сторон повертел. На его морде отразилось нечто, вроде хищной улыбки. Монстр одновременно сунул извивающегося человека себе в пасть, снимая его с когтя клыками как кусок мяса с шампура и подняв лапу, раздавил броневик практически в лепешку.

В городе кое-где поднимался дым от разгорающихся пожаров. Стрельба уже практически прекратилась и теперь толпы зараженных рыскали по кварталам в поисках уцелевших. Меня поразило, что за все это время не было видно вновь обращенных мертвяков, но я ошибался. Они появились, кидаясь на останки пиршества своих уже старших собратьев и становясь иногда едой для бегунов и лотерейщиков. Более развитые на них внимания не обращали, особенно элита. Топтуны и руберы убивали медляков только если те покусились на их добычу, но предпочитали более свежее мясо. Пиршество продолжалось, то тут, то там с треском вылетали окна на разных этажах и оттуда иногда выпрыгивали люди, предпочтя смерть от падения, жуткому медленному поеданию живьем. А утолившие первый голод твари начинали привередничать. На заправке рубер вытащил откуда-то человека и зажав его в лапищах начал методично откусывать куски, начиная с конечностей, тщательно пережёвывая. Бедняга орал, захлебываясь от дикой боли, но по какой-то причине не умирал от шока и не терял сознание. Наконец, видимо устав от криков несчастного, тварь откусила ему голову.

Я хоть и был привыкший к виду крови и жутких вещей насмотрелся в свое время, но такой разворот чуть не вывернул мой желудок наизнанку. Справившись с так не вовремя наступившей тошнотой, я обратил внимание на элитника. Тот, после расправы над броневиком и его обитателями, не собирался покидать окраины города. Расположившись между домами он, казалось, отдыхал и не проявлял никакого интереса к творящемуся вокруг. Но это было ошибочное ощущение. Тварь явно руководил процессом, то и дело порыкивая и следя за пробегающими мимо зараженными. Странное поведение монстра очень скоро стало понятным. Зачем бегать, носиться в поисках еды, если тебе ее принесут на блюдечке! Несколько развитых руберов, по виду почти элитников с опаской и трепетом, всем видом показывая свое преклонение перед высшим, приближались к отдыхающему монстру, таща в лапах еще живую, орущую и извивающуюся добычу. Монстр довольно урчал, ожидая подношения, посматривая то на одного, то на другого, как бы выбирая с кого начать. Наблюдать дальнейшее я не стал. Крики несчастных вскоре прекратились и наступила относительная тишина.

Жуткий день показался мне очень длинным. Лежать и наблюдать за смертью целого города было тяжело. Я успокаивал себя лишь тем, что большинство из погибших так или иначе все равно превратились бы в тварей, пополнив ряды вечно голодной орды. А еще я помог трем иммунным и возможно они благодаря мне выживут и доберутся до стаба. Но моя задача сейчас – охота на элиту. После всего увиденного, в голове сам собой стал рождаться план предстоящей охоты. Использовать зов я не могу, до самого последнего момента. Иначе все твари, включая элитников разбегутся и ищи их потом. Так что рваться в самую гущу сейчас не стоило. Нужно дождаться, когда твари насытятся и будут не так активны. Да и место нужно выбрать, так чтобы потом без проблем уйти, не привлекая к себе внимания. Не хотелось мне распугивать живность применением зова. Как говорила Сестра, твари потом долго не возвращаются туда, где избежали встречи со скреббером. Поэтому действовать будем тихо, как говорилось в одном старом фильме – «Без шума, без пыли! Бить будем аккуратно, но сильно!» Идеальным кандидатом был тот самый кукловод, расположившийся теперь почти напротив меня среди домов, и ожидающий, пока его подданные принесут ему обед, ужин или что у них там еще, бог его знает.

Мысли об обеде вызвали недовольное урчание моего собственного желудка. Я отвернулся от города и достал из рюкзака кусок вяленой оленины. Есть одновременно и хотелось и нет, после всего увиденного, да еще изменившийся ветер стал приносить из города «ароматы» пиршества тварей. Но есть нужно было, поэтому я, преодолевая чувство отвращения, вонзил зубы в твердое мясо. Минут через десять, расправившись с олениной, я начал снова наблюдать за городом. Элитник, десять минут назад восседавший между домами, исчез. Я окинул взглядом окружение, но никаких признаков его присутствия не обнаружил. Более того, тварей стало меньше. Практически все более или менее развитые исчезли вместе с элитой. Я с тревогой огляделся еще раз. Где-то глубоко, глубоко в сознании возникло вновь чувство опасности, которое разбудило меня прошлой ночью в роще перед перезагрузкой соседнего кластера.

– Неужели перезагрузка? – я напряг все свои чувства, чтобы понять, что происходит. Но ни мерцания, ни скопления тумана я не увидел. Только ветер, который приносил со стороны города отвратительный смрад, теперь изменил направление.

– Блядь! – я вскочил на ноги, подхватывая рюкзак, – Ну как я не заметил, что ветер изменился?

Сенсорный купол, который я и не выключал, работал в радиусе пятидесяти метров, чтобы предупредить меня о

В двух сотнях метров от меня замелькали понятные мне отметки тварей. Там было около десяти мелких и две очень крупные. Они охватывали меня с востока полукольцом, отрезая путь отхода и одновременно выгоняя на открытое пространство перед городом. На меня началась охота! Больше всего мне стало интересно что за две крупные отметки я увидел. Они держались позади всех остальных, явно руководя всем процессом издалека.

– Неужели элитники? – промелькнула мысль, но тело уже начало действовать. Первым делом я спрятал в небольшой яме рюкзак, засыпав его ветками. После этого быстро переместился к просеке, по которой шла дорога. Выходить на саму дорогу не стал, скрывшись от взглядов в придорожных кустах. Удивило то что массивным тварям удавалось практически бесшумно передвигаться по густому лесу. Твари приближались, а за ними и их кукловоды, держась от основной группы метрах в десяти. Лучшая защита, это нападение, вспомнилась фраза и я уже совсем было решился на атаку, но все испортил ворвавшийся в тишину леса звук двигателя. Саму машину я заметил раньше, она ворвалась в область моего купола и стремительно приближалась по дороге. Этот звук так же привлек внимание моих загонщиков. Их строй сломался и почти все ринулись к дороге на перехват. Тут же я услышал треск ломающихся веток и мелких деревьев. В загонщиках явно были твари никак не меньше кусача.

Я не успел остановить автомобиль, точнее, это был микроавтобус. За рулем сидел полноватый мужик с бешеным взглядом, рядом с ним женщина, а в окнах пронесшегося мимо и подпрыгивающего на ухабах буса, я заметил испуганные лица детей. Машина не отъехала от меня и пятидесяти метров, когда на дорогу из леса, ломая деревья и кусты выскочил твари, пара руберов, кусачи и матерые бегуны. Микроавтобус резко затормозил и замер на месте, чуть развернувшись при торможении. Двигатель заглох, и водитель отчаянно пытался его завести, насилуя стартер. Наконец, мотор взревел и со скрежетом, включив заднюю передачу водитель стал сдавать назад на максимально возможной скорости. Развернуться ему не позволяла узкая дорога, да и времени на маневры у него не было. Справа и слева слышался мощный треск ломаемых и выворачиваемых с корнем деревьев. Мой купол показывал стремительное продвижение двух огромных отметок к той точке где находился сейчас бус. Элита, забыв об осторожности, не веря видимо в такую удачу, рвалась на предстоящее пиршество. Времени раздумывать не было. У меня перед глазами стояли испуганные лица детей в окнах микроавтобуса. Я наметил точку, куда решил переместиться, рассчитывая так, чтобы автобус уже проехал это место и…

Толи я неправильно оценил скорость буса, толи водитель слегка сбавил скорость, но я почувствовал, как бампер отрывается от моих ног. Я очутился в нужной мне точке в ту же секунду, когда бампер автомобиля миновал ее направляясь в обратную сторону. За спиной я слышал удаляющийся шум двигателя, а впереди, стояли обалдевшие от такой наглости и неожиданного появления еще одой еды твари. Я стоял напротив смертельного врага и накачивал себя для решительного боя. Мыслей никаких не было. Была простая решимость спасти слабых и беззащитных детей. Как в тот раз, в моей квартире. Только сейчас я был куда более подготовлен к такой встрече. В глазах появилась синяя дымка, предвестник того что все мои силы мобилизованы и тут я вдруг увидел пульсирующие, светящиеся шары, покрытые серой паутиной, внутри каждой твари, замершей в нерешительности, напротив. Твари не понимали, что происходит. Перед ними стоял обычный человек, но что-то не давало им сорваться с места и разорвать эту вкусняшку на куски. Отголоски какого-то первобытного страха сдерживали их от нападения и лишь постоянный голод не позволял убежать от этого страшного места. Воздух вокруг гудел, словно высоковольтные провода.

Зов и кинетика сработали одновременно. Я увидел, как уже знакомая волна зова узкой полосой, стремительно понеслась к застывшим в страхе тварям и одновременно у обоих руберов в груди взорвались и разлетелись оранжевыми каплями их вместилища жизненной энергии. Руберы рухнули на дорогу как подкошенные и рядом с ним два кусача, хотя их «дары» были целы. Я почувствовал легкое головокружение и слабость, но расслабиться не дали вывалившиеся из леса два элитника. За их спинами, по дороге убегали, набрав стремительную скорость остатки свиты. Элитники застыли на секунду и этой секунды им хватило, чтобы понять, что произошло. Они готовы были бежать, так же как и их свита, но ужас сковывал тело и не позволял сдвинуться с места. В их черных, бездонных глазах отражался и страх, и немой вопрос – кто эта козявка с синими как океан глазами, которая повелевает ими? И почему охвативший и парализовавший их ужас становится все сильнее, когда этот синеглазый медленно приближается к ним?

Небольшой костерок горел в рощице, которую я покинул почти два дня назад. Совершенно не боясь привлечь к себе внимание, я разжег костер, как только добрался до этого места. Мой сенсорный купол, предупреждал меня о всем живом и шевелящимся примерно в радиусе километра. А зов, при необходимости отгонит любую тварь. Микроавтобус с детьми благополучно выехал из леса, но что с ними было дальше я не знал. Элиту упокоил как-то уж очень легко. Парализованные ужасом они практически сами шли мне в руки, когда я начал осторожно приближаться к ним. Как убить дракона, я уже в принципе решил. Просто проткнуть споровый мешок! Вспомнил как Ирбис рассказывал про то куда лучше стрелять. Чем ближе я подходил, те сильнее чувствовался страх и ужас в их глазах. Первый даже вроде как жалобно скулил, кося на меня свой черный глаз. Он, кстати оказался тем самым паханом, которому подданные таскали еду. Махина была знатная и пришлось карабкаться по спине, цепляясь за шипы, покрывающей брони. Да падали мы потом вместе, не очень приятные ощущения. Но со вторым повезло больше. Тот или слабонервный был, или уж страх его так достал, но как только он увидел, как я вонзил клинок в споровый мешок первого, то упал сам, как подкошенный.

Извозился в кровище я знатно. Жаль не сообразил сразу раздеться, чтобы не портить одежду. Пришлось все выбросить и похвалить себя за запасливость. Отмылся с трудом от всего дерьма в котором был с ног до головы, оделся во все чистое и новое, покидал не считая трофеи в рюкзак и потопал в обратный путь.

И вот в свете костра передо мной на расстеленном шимаге лежали отсортированные трофеи. С двух дохлых

Я еще раз осмотрел все трофеи и аккуратно завернув, положил обратно в рюкзак. Небо надо мной сияло и сверкало милордами звёзд, планет и туманностей, костер дарил тепло и уют, несмотря на теплую ночь. Я лежал, уставившись в такое красивое и уже вроде как не чужое небо и отдыхал. Здесь мне ничего не грозило, рядом чернота мертвого кластера и твари не суются в эти земли. Людей по близости я так же не видел, так что мог спокойно, расслабившись любоваться красотами звездного неба и наслаждаться треском сгорающих поленьев в костре. Так под мерный треск костра я и уснул.

Глава 29 Расставание.

Моя самоуверенность и беспечность чуть не вышла мне боком! Солнце еще не взошло, когда в зону действия моего купола ворвалось что-то большое и стремительное. Сознание моментально освободилось от остатков сна, а тело уже на автомате начало действовать. Костер к тому времени давно прогорел и в свете предрассветных звезд в метрах ста от рощицы, скрывающей меня от нежелательных гостей я увидел быстрое движение большой группы зараженных. Стая была приличная, голов в пятьдесят и возглавлял ее матерый рубер. Они меня не заметили и рвались куда-то на север.

– Вот черт! Если бы вышли напрямик на меня, то все могло закончиться плачевно! – пронеслась мысль в голове, – Рановато расслабился! Бессмертным себя почувствовал! А ведь эти могли просто массой задавить!

Стая ушла, оставив после себя чувство легкого мандража из-за всплеска адреналина. Сон улетучился окончательно, и я решил, не теряя времен продолжить свой путь. Еще вечером, обдумывая дальнейшие действия решил не возвращаться старым путем, а срезать немного, пройдя на север, северо-восток. Но перспектива нарваться на проскочившую туда стаю меня не радовала, и я пошел разведанной дорогой. К тому же, следов моего крестника я по дороге не обнаружил и двигаясь на восток, к черноте, я надеялся найти хотя бы косвенные свидетельства судьбы этой группы иммунных. Поэтому выбравшись на автостраду и включив зов, я бодро пошагал на восток по уже знакомому пути.

Первый сигнал от Рыбака я увидел довольно скоро. Километра через два, я увидел в предрассветной дымке странную фигуру, сидящую возле дорожного ограждения. Это был один из парней компании Рыбака, точнее он был когда-то тем парнем. Он сидел привязанный к ограждению и судя по окровавленной морде и потекам крови на рубашке, все же успел куснуть кого-то. Замерший в приступе ужаса, он смотрел в мою сторону своими белесыми буркалами и издавал звук, напоминающий скулеж.

– Ну что мне с тобой сделать? – я присел рядом, тварь дернулась всем телом как от удара током, – Страшно? Не бойся, жрать я тебя не буду, просто прикончу.

Я достал нож, но немного подумав спрятал его обратно и отойдя на несколько шагов применил кинетику. Голова твари лопнула от удара как спелый арбуз, разбрасывая содержимое в разные стороны. Слабое чувство сожаления шевельнулось где-то в душе, но тут же было заглушено голосом разума – Это уже не человек!

Вторым и последним посланием Рыбака, был брошенный джип с парой связанных и запертых внутри тварей. Джип я увидел сразу, как только автострада опять перешла в проселочную дорогу. Пустой с виду автомобиль слегка шевелился из стороны в сторону, хотя в окнах нельзя было ничего рассмотреть. Но по мере моего приближения, шевеления прекратились и когда я подошел в плотную, моим глазам открылась отвратительная картина. Все внутренности авто, были залиты кровью, а внутри застыли две фигуры, парень и девушка. Как я и предполагал, это был второй парень и та самая Лариса – Ларчик. И именно ее по всей видимости начал жрать тот, первый. На плече и шее у нее виднелись рваные раны, уже слегка подсохшие. Залитое кровью платье было порвано, оголив ее грудь, измазанные кровью волосы сосульками торчали в разные стороны, а белесые пустые глаза уставились на меня невидящим взглядом. Из ее пасти что-то торчало, а по еще недавно милому подбородку стекли густые капли крови. Парень с разодранным горлом и брюхом, валялся на заднем сиденье со связанными руками. Ларчик в порыве голодной страсти прикончила и жрала своего неудачливого компаньона.

– Ух ты! Да у вас тут прям пир горой! – я постучал по залитому кровью стеклу, – Баста карапузики! Пора на покой!

В этот раз я решил попробовать что будет если раскачать зов до предела? Минуту, наверное, ничего не происходило. По крайней мере внешне ничего не менялось, но потом у Ларчика из глаз, из ушей из носа потекла кровь. Она дернулась пару раза и рухнула на свою жертву как тряпичная кукла.

Осмотрев внимательно пространство вокруг джипа, я понял по следам, что Рыбак с двумя девчонками ушли пешком на юг.

– Живы значит! Ну удачи вам ребята! – я посмотрел в ту сторону, куда уходили следы и развернувшись пошел к нашему островку.

Дома я был уже к обеду. Хоть и говорят, что обратный путь всегда короче, но в данном случае, короче получилось из-за того, что я не тратил время на исследования и охоту. Сестры, ожидаемо не было на месте. Я поднялся в свою каморку, разложил на столе

С последнего моего посещения этого бокса здесь ничего не изменилось. Только бронетранспортер перестал сиять и стоял опять черной, монолитной громадиной. Но как только я подошел на расстояние в полметра, машина засветилась и в кормовой части опять появилось светящееся пятно. Смутная догадка промелькнула в голове и я, вытащив цилиндрик, осторожно приложил его к пятну. Над головой что-то пикнуло, пятно под цилиндриком изменило цвет на фиолетовый, а над ним появились какие-то странные иероглифы. Раздалось тихое шипение и на абсолютной глади кормы броневика появился тонкий контур двери, которая тут же выдвинулась наружу и отъехала в сторону, открывая довольно широкий проем внутрь машины.

Потолок засветился мягким белым светом, но еще до этого я успел заметить, что это был лишь небольшой отсек машины. По обоим бортам в нишах, повторяющих контуры, стояли толи скафандры, толи какие-то роботы, по три на каждый борт. Такие же абсолютно черные, но матовые. Структура покрывающих пластин образовывала замысловатые узоры на торсе и конечностях, а шлем был совершенно без признаков остекления, что натолкнуло меня на мысль, что это роботы. Тем более возле каждого была небольшая контрольная панель с таким же светящимся кружком и какими-то индикаторами разных цветов. Осмотрев диковинных роботов, я подошел к двери в перегородке, отделяющей задний отсек от остального объема бронемашины. Никаких светящихся кружков рядом с ней не было и постояв немного я осторожно прикоснулся к фиолетовой стрелке, нарисованной на двери. Дверь беззвучно скользнула куда-то в стену и в следующем отсеке вновь засветился потолок. Отсек был явно для десанта. Шесть комфортабельных кресла расположились по бортам, так же как и в предыдущем отсеке, по три с каждого борта. Между креслами в нишах стояли какие-то странные агрегаты, слегка напоминающие оружие. Но ни стволов, ни магазинов видно не было, хотя рукоятка со спусковым крючком присутствовала. Точнее это был не крючок, а кнопка. Я вытащил один экземпляр из ниши и рассмотрел. Штуковина была на удивление легкая, килограмма полтора, не больше и при этом имела габариты чуть больше чем АКСУ. Плавные, мягкие обводы корпуса, выполненного явно из какого-то пластика, завораживали своей четкостью. Рукоятка легла в ладонь как родная и по балансу оружие, а я уже не сомневался, что это оружие, было просто великолепно!

– Нужно попробовать будет потом! – решил я и поставив оружие на место открыл следующую дверь.

Это был отсек управления. Куча непонятных приборов, панелей были расположены по всем стенам отсека. Справа и слева стояли два кресла, возле левого был виден джойстик. В этом отсеке потолок не засветился, а вместо него заработали все мониторы и панели. Послышался равномерный, тихий гул, по экранам побежали сверху вниз иероглифы. На нескольких экранах, расположенных по периметру отсека я увидел стены бокса, в котором стоял броневик и ворота. Внезапно раздался какой-то неприятный сигнал высокой тональности и почти все мониторы и экраны погасли, а на центральной панели белым цветом загорелся и стал плавно, меняя яркость, мигать странный знак. Прямоугольник, над которым была косая черта, а над ней окружность.

– И как это понимать? Твою мать! – я улыбнулся невольно получившемуся каламбуру, – Что не так-то?

Постояв и посмотрев на непонятный знак еще немного, я решил оставить все как есть и разобраться с оружием. Захватив понравившийся мне образец, я выбрался наружу. Двери при этом автоматически закрылись, превращая броневик в монолитный кусок металла. При солнечном свете оружие выглядело еще более эпично. Слева над рукояткой я увидел две кнопки, белого и фиолетового цвета.

– Ага! Судя по всему, рабочее состояние у неизвестных гуманоидов обозначалось фиолетовым! – догадался я и нажал соответствующую кнопку.

С аппаратом ничего не происходило. Я навел предполагаемый ствол на одну из труб фабрики и нажал на спусковую кнопку. В ответ мне была гробовая тишина и слабая вибрация рукоятки оружия. Я осмотрел корпус и увидел мигающую на подобии знака в кабине белую кнопку.

– Тфу ты! – я зло сплюнул и пошел в свой цех. Разобраться в иероглифах я не смогу, поэтому я решил оставить эту затею. Тем более Сестра предупреждала о своем приближении легкой щекоткой в голове.

– Я принес для тебя дары! – я стоял в цеху у верстака, на котором разложил все свои трофеи, – Надеюсь я не опозорил своего учителя?

Сестра медленно приблизилась к трофеям и стала аккуратно перебирать серые коконы и жемчужины.

– Покажи мне охоту! – наконец раздалось в моей голове, и я начал воспроизводить весь бой начиная с окружения.

– Ты прошел посвящение! – сказала она после просмотра, – Но тебе еще есть чему учиться! Сейчас ты примешь вот этот дар.

Она подтолкнула ко мне кокон того самого кукловода и весь его жемчуг.

– То, что тебе сейчас откроется, будет последним моим уроком. Ты будешь слышать все и всех. Все что чувствуют остальные, ты будешь знать! Не пугайся сразу! Может быть, очень неприятно, особенно тебе, но ты сможешь закрыться от этого и управлять этим умением! Оно важно! Пей!

– Но ведь я принес это для тебя! – попытался возразить я.

– Нет! Это твоя добыча и нужна она именно тебе! Пей! – более настойчиво потребовала она.

Я взял капсулу кукловода и аккуратно вскрыв выпил все содержимое…

Мозг взорвался миллиардами воплей, криков, эмоций. Страх, злость, ужас, голод, отчаяние! Казалось все эмоции вселенной одновременно ринулись ко мне в голову, разрывая мой мозг на части. Не понимая, что происходит я закрыл глаза и попытался заткнуть уши, наивно полагая, что это уменьшит ментальное давление на меня. Но в голове возникали все новые и новые эмоции. И самое странное, я начал все это чувствовать сам. Каждая эмоция вызывала такую же реакцию в

«Ты сможешь закрыться… Сможешь управлять…» – прорвалось сквозь безумный поток эмоций.

– Твою мать! Но как! – заорал я, почти теряя сознание. И в этот момент мое сознание зацепилось за что-то совершенно иное. Это была любовь! Материнская любовь и сострадание! Почти отключившееся мое сознание ухватилось за эту спасительную ниточку и стало постепенно вытягивать меня из ада.

Я сидел на крыше цеха наблюдая за закатом. Возможно это последний мой вечер здесь! Кто знает, вернусь ли я сюда еще когда-нибудь? Но пока, это мой дом! Дом, где я стал тем, кем сейчас являюсь. Дом, где мудрый учитель воспитал своего ученика и выпускает его в суровый и жестокий мир. Я справился с последним испытанием и обуздал эмпатию! Это умение давало мне еще большие возможности. Я сумел усмирить и научился управлять этим умением. Солнце распалось на множество дисков, коснувшись горизонта и ночное небо расцвело мириадами звезд и туманностей. Я спустился вниз, в цех. Сестра сегодня осталась, чтобы проститься и проводить меня в путь.

– Ну что же! Мне пора! – я подхватил рюкзак и забросив его за спину посмотрел на Сестру, – Прощай!

– Подожди! – она протянула ко мне щупальце и коснулась моего лба, – Я знаю куда тебе нужно идти. Там есть черный иной! Ты сможешь его победить! Это мой прощальный подарок тебе!

В голове опять понеслись картинки и по всему выходило, что мне нужно вернуться в свой кластер, пройти через него и двигаясь на юго-запад выйти к большому городу и аэродрому возле него. Стремительный бег картинок замедлился, и я отчетливо увидел на здании терминала надпись: «Новосибирск»

Щупальце скользнуло по моей щеке и мягко подтолкнуло меня к выходу. Я прошел несколько шагов, обернулся, но Сестра как будто испарилась!

– Я вернусь когда-нибудь! – бросил я ментальное послание в пустоту и развернувшись пошагал в ночь.

Глава 30 Воспоминания.

Тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась, послышалась какая-то возня и на каменный пол упало что-то большое и тяжелое. Дверь закрылась и лязгнул засов. Рыбак лежал на голых металлических прутьях откидного лежака повернувшись к стене, и отрешенно смотрел на влажные камни. На полу послышалось робкое шевеление и тихий стон прервал установившуюся было тишину. Парень постарался пропустить эти звуки, не обращать на них внимание, но стон становился все сильнее и настойчивее. Он нехотя повернулся, приподнимаясь над прутьями лежака и немного подумав сел, спустив ноги на пол. На грязном, заплёванном каменном полу лежал какой-то бедолага, лицо которого представляло собой что-то опухшее, кроваво-синее. На этом нагромождении синяков, опухолей и ссадин Рыбак с трудом разглядел рот и щелочки глаз. Одет бедолага был в драную робу из мешковины, всю покрытую пятнами старой, засохшей и новой свежей крови. Человек слегка пошевелил рукой и сквозь непрекращающийся стон что-то попытался сказать.

– Я не понимаю! Что ты хочешь? – Рыбак наклонился практически к самому лицу бедолаги.

– Пить! – с трудом произнес избитый.

– Эх! Да где ее взять то, воду? – Рыбак тяжело вздохнул и поддев бедолагу под руки начал поднимать его на противоположный лежак, – Давай мы тебя, для начала с пола уберем!

Лязгнул засов двери, и через открывшуюся со скрипом дверь на пол полетели два старых, грязных матраса.

– Обслуживание в номерах! – за дверью послышалось ржание по крайней мере двух охранников.

– Э! Вертухаи! Воды принесите! – Рыбак крикнул уже почти в закрывшуюся дверь. Дверь распахнулась и в камеру ввалились два бугая с автоматами и перекошенными от злости физиономиями.

– Ты это кого вертухаями назвал? Сука! – прошипел один из них, замахнулся автоматом и свет в глазах Рыбака погас.

Очнулся он уже на своем лежаке, на который был постелен матрас. Все тело жутко чесалось и открыв глаза он увидел, как мимо его носа мирно спешит по своим делам упитанный такой, набухший от крови клоп.

– Очнулся? – донеслось с соседнего лежака.

Рыбак повернулся и его чуть не вырвало от головокружения.

– Да ты парень не дергайся пока, лежи спокойно. У тебя сотрясение похоже неслабое.

На соседнем лежаке сидел тот самый бедолага в том же рубище, но вот с лицом его произошли удивительные метаморфозы. От опухолей и ссадин почти не осталось следа. Лишь обширные гематомы, уже меняющие цвет на желтый, говорили о том, что еще совсем недавно испытал этот человек.

– Долго я…? – Рыбак сделал указательным пальцем неопределенный жест.

– Да третьи сутки уже пошли! Ты извини, я сам очухался только вчера, так что переложить тебя смог не сразу! Пить хочешь? – спохватился сосед.

– Не помешает! – Рыбак попытался привстать, но тут же рухнул обратно на матрас, скривившись от боли и еле сдерживая рвотные позывы.

– Лежи, говорю! – сосед вскочил со своего места, метнулся куда-то в сторону двери и громыхнув по чему-то железному появился с металлической кружкой наполненной водой, – Давай помогу! Пей!

Вода была затхлая и теплая, благо что не мутная. Утолив жажду, Рыбак осторожно опустил голову на матрас и закрыл глаза. Он чувствовал, что сосед так и сидит рядом с ним, но разговаривать не было ни сил, ни желания.

– Ты отдохни пока, поспи! – видимо уловив настроение Рыбака затараторил сосед, пересаживаясь на свой лежак, – Сон, он ведь как, он завсегда полезен!

Но вместо сна пришло какое-то полузабытье, в котором он, уже в который раз, начал вспоминать все произошедшее. А все началось с прекрасного, солнечного дня, когда Лариса пригласила его отметить окончание лицея! Они дружили уже больше полугода и это совершенно не нравилось его отцу, статскому советнику от юриспруденции первого ранга. Но ему, двадцатилетнему оболтусу, было наплевать на мнение предков. Он влюбился в эту прикольную девчонку и готов был поссориться со всем миром, лишь бы их оставили в покое. Ларчик отвечала ему схожими чувствами, но пока все ограничивалось только поцелуями.

Тот день они провели веселой компанией. Лариска попросила взять с собой друзей для двух ее лучших подруг, и он недолго думаю позвонил Пашке и Эдику, своим закадычным друзьям. Галка и Ольга были под стать Ларисе по красоте и сразу понравились парням, как в прочем и парни девчонкам. Отсидев кое-как все официальные мероприятия, они рванули по клубам и к ночи уже достаточно надрались. Он помнил, как звал всех уехать к нему на дачу, что была расположена на берегу Иркутского водохранилища, но девчонкам хотелось танцевать

Когда по залу стал распространяться какой-то странный туман, никто не обратил на него внимания, а потом… Дальше в памяти был провал. Он очнулся на полу клуба с дикой головной долью и сушняком во рту. Рядом лежала Ларчик, тихо постанывая, правда разглядеть ее, ему удалось только после того, как некто, сидящий рядом зажег зажигалку. Вокруг была кромешная тьма и тишина, изредка прерываемая чьими-то стонами. Наконец, народ стал потихоньку приходить в себя. Он поднял с пола Ларису и позвал остальных. Парни откликнулись сразу и в глубине зала темноту разорвал луч фонаря. Это Пашка, старый скаут, всегда таскающий с собой фонарь, небольшой ножик и еще какую-то ерунду. Они собрались возле своего столика, быстро допили все спиртное, что было на столе, которое кстати принесло небольшое облегчение головной боли.

– Пошли на улицу, посмотрим в чем там дело! – он направился к выходу, увлекая за собой друзей. Но прежде чем выйти он подошел к бару и вывалив на стойку кучу денег, даже не считая, потребовал у знакомого бармена пять бутылок коньяка, три текилы и две баклажки воды. Получив все названое, они вывалились на улицу. Город был погружен в темноту и только необычный свет безоблачного звездного неба, светлеющее почему-то на юго-востоке, немного освещало этот темный мир. Все остановились и раскрыв рты рассматривали необычное звездное небо с огромными звездами, планетами и прекрасно видимыми туманностями.

– Что это? – девчонки, ошарашенные увиденным, позабыв о боли смотрели, не отрываясь на причудливое движение звезд.

– Не знаю, что это, но теперь мы точно едем на дачу! – заявил он и решительно-пьяненькой походкой пошагал к своему джипу.

Когда они доехали до окраины города, уже рассвело. Удивительное звездное небо исчезло, сменяясь глубоким голубым, безоблачным.

– Девчонки, а вы купальники взяли? – заговорческим тоном спросил Эдик, – У Костика дача на водохранилище! Можно поплавать будет!

– Ага! Мы их сразу надели перед выпускным! – хохотнула Ольга.

– А нам они вообще не нужны! Правда Костик? – Ларчик подмигнула ему и обняв его руку прижалась головой к плечу.

Машина миновала темную, без освещения заправочную станцию, на которой с растерянным видом стояло несколько человек возле своих машин, и понеслась, виляя по асфальту.

– Ларчик, отпусти, пожалуйста, руку! Мешаешь управлять! – он повернулся и чмокнул ее в макушку, – Сейчас на трассу выйдем и… Блин!

Он резко затормозил. Там, где дорога должна была перейти в развязку с выездом на объездную, асфальт словно отрезали ножом ровной полосой и дальше шла разбитая, с остатками старого асфальта проселочная дорога, которая повиляв примерно километр по полю скрывалась в непонятном лесу.

А потом они встретили Скитальца! Точнее он сам к ним вышел. В то, что он рассказал не хотелось верить, но звёздное небо, солнце, встающее с юго-востока и его синие с черными точками зрачков глаза, убеждали получше всяческих рассказов. Они сели в машину и Рыбак, как и сказал ему Скиталец, поехал по дороге прямо.

– Давайте вернемся домой! – заныли Галка с Ольгой.

– Вы что не слышали, что Скиталец рассказал? – рявкнул он на расклеившихся девушек, – Тем более там уже стреляют во всю!

– Но там родители, семья!

– Знаю! Но нельзя! Нужно удирать как можно дальше от города! – он стиснул зубы и еще сильнее впился в руль. Его самого подмывало развернуться и рвануть назад, к отцу, забрать его с собой, а там, будь что будет. Но он понимал, что это уже невозможно, ведь жили они как раз на западной окраине города, откуда и послышалась стрельба. И позвонить, предупредить он не может, телефоны не работают! Машина неслась по лесной дороге, подпрыгивая на кочках, но он уверенно держал руль и старался минимизировать тряску.

Первым обратился Эдик. Сразу после того как они проехали тот самый лесок, про который говорил Скиталец. Все сидели молча и тупо рассматривали проносящиеся мимо пейзажи. Эдик нервно заерзал, и Рыбак, повернувшись, увидел уставившиеся куда-то в пустоту затянутые белой пеленой глаза друга. Резкое торможение, бросило не пристёгнутого Эдика на переднее сиденье и он со злобным, довольным урчанием вгрызся Ларисе в шею! Душераздирающий визг и крик – «Из машины!» раздались одновременно. Ольга с Галкой сидевшие на заднем сиденье между Эдиком и Пашкой практически вытолкали Пашку наружу, а Рыбак рывком оторвал впившегося уже в плечо Ларисы Эдика и оттолкнул вглубь салона. Лариса потеряла сознание, и он едва успел вытащить ее наружу, прежде чем то, во что превратился Эдик, успело добраться до нее. Рыбак оббежал машину, и открыв багажник вытащил моток веревки.

– Хватит орать! – попытался успокоить он визжащих девчонок, – Помогите Ларчику лучше! Пашка ты как?

– Не… не знаю… – протянул Пашка мотая головой.

Рыбак рванул заднюю дверь джипа и за ноги вытащил Эдика наружу, одновременно навалившись всем телом, и заламывая руки назад. Тот сопротивлялся и силы явно были не равны, хотя раньше Эдик не отличался особым атлетизмом. С трудом связав тому руки за спиной, он подтащил тело к ограждению автострады и обмотав вокруг стойки привязал его в сидячем положении. Бывший друг при этом злобно урчал и пытался ухватить Рыбака за руку. Закончив с ним, он побежал к Ларисе. Галка, успокоившись села на асфальт и положив голову подруги себе на колени ладонями перекрыла рану на шее. Ольга стояла рядом и ее откровенно трясло. Пашка безучастно сидел, глядя куда-то вдаль и покачиваясь из стороны в сторону.

– Галка, ты как? – позвал он девушку. Та подняла удивленные глаза и тихо ответила: – Костик, кровь не течет.

Она подняла ладонь от раны, и он увидел рваную рану с перегрызенными венами из которых должна была фонтанировать кровь. Но крови не было. Он опустился на колени и приложил пальцы с другой стороны шеи, пытаясь нащупать пульс. Под кожей почувствовалось слегка заметное биение.

– Она что тоже теперь зомби? – Галка подняла на него полные слез глаза.

– Нет! Скиталец сказал укусы не страшны! Она и без этого стала бы такой, как Эдик. Или станет! Помоги-ка мне!

Он перевернул любимую девушку и начал связывать ей руки.

– Ты что делаешь? – сзади послышался дрожащий голос Ольги, – ей же больно!

Не обращая внимания на истерику подруги, он закончил с Ларисой, перенес ее в багажник и подошел к сидящему на асфальте Пашке.

– Ты как дружище? – он похлопал сидящего по плечу, но в ответ была тишина, – Извини Пашка, но так нужно!

Руки друга были крепко связаны за спиной, а сам он отведен к машине и посажен в багажное отделение, рядом с Ларисой. Истерика Ольги

– Садитесь! – буркнул он девушкам, – Едем дальше.

Никто не спросил, что будет с Эдиком, все просто залезли в салон и Рыбак повел машину дальше. А еще через несколько километров из багажного отделения послышалось урчание и над задними сиденьями показалась Лариса с затянутыми белой пеленой глазами. Как раз в этот момент двигатель чихнул, рыкнул последний раз и заглох. На приборной панели горела лампочка пустого топливного бака.

– Приехали! – Рыбак вылез из салона и огляделся, – Выходите девчонки дальше пешком! Он старался не смотреть назад в багажное отделение, где за всеми их передвижениями следили две пары белесых глаз.

– Костя, мы что тоже такими станем? – Галка тронула его за руку.

– Нет Галь! Ты, я и Ольга иммунные. Так Скиталец сказал, когда мы уезжали. Вот видишь, не ошибся!

– А с Ларисой и Пашкой что будет?

– По-хорошему бы нужно убить, чтобы не мучились! Но я не смогу! – он отвернулся от машины, – Оставим здесь!

Голова опять начала раскалываться, и он вспомнил про подарок Скитальца. Вытащил из-под сиденья фляжку и отвинтив пробку понюхал. Запах был неприятный, смесь спиртного с чем-то несвежим, к горлу подкатил комок, но он, преодолевая отвращение сделал пару глотков. На вкус жидкость оказалась более приятной. Скорее всего это был ром, разбавленный колой. Несколько секунд он стоял ощущая, как слабоалкогольный коктейль течет по пищеводу к желудку и вдруг ощутил улучшения своего состояния. Голова перестала болеть, по телу потекла энергия, тошнота исчезла.

– Голова болит? – спросил он у Галки.

– Да! Очень! И тошнит постоянно!

– На ка вот, выпей! Только не нюхай, а сразу пей! – он протянул ей фляжку, – Два три глотка, не больше!

Галка взяла фляжку и как просил Рыбак, сделала три глотка. Она замерла на секунду и вдруг ее лицо преобразилось, и она с любопытством глядя на флягу поднесла ее к носу.

– Фу! Какая гадость! Прелыми носками прет! Это что? – она протянула флягу назад Рыбаку.

– Это Галь, лекарство наше теперь! Оля иди прими лекарство! – позвал он вторую девушку.

Через несколько минут, вытащив запасы алкоголя и воды, которые они прихватили в баре клуба, и соорудив из найденного в машине покрывала что-то наподобие котомки они направились в путь. Не думая о направлении как-то само собой получилось, что они пошли на юг. Рыбак осмотрел свою маленькую группу и печально улыбнулся. Он в дорогих брюках и лаковых туфлях ручной работы, в белой рубашке с запонками и девчонки в вечерних платьях и туфлях на высоком каблуке!

– Зашибись обмундирование! Как раз для похода!

К вечеру они набрели на старую, заброшенную деревню. Ветхие полуразрушенные домики неприветливо смотрели на путешественников черными, пустыми глазницами окон. Они прошли почти всю деревню, но более или менее пригодные для ночёвки дома оказались только на другом конце селения и выходили на проходящую мимо пыльную дорогу.

– Расположимся здесь! – Рыбак указал на более сохранившийся дом.

Домик был приличного размера и сохранился довольно хорошо. По крайней мере крыша на первый взгляд была не дырявая, а в окнах были стекла, в некоторых даже целые. Помещений было немного, собственно одно большое в половину дома с печкой посередине и две маленькие комнаты во второй половине. Девчонки пошли в комнаты, а Рыбак остался рассматривать основное помещение. Почти целая печь, более или менее нормальный стол и…

– А-а-а! – Ольга с диким криком выскочила из комнаты, в которую только что вошла, – Там… там скелет!

– Где? – Рыбак зашел в комнату и увидел на кровати мумифицированный, высохший до основания труп, – Ну и что? Он тебя укусит что ли?

– Я в доме с покойником спать не буду! – дрожащим голосом заявила Ольга, – Пойдемте в другой дом!

– А если и там скелет – усмехнулся парень, – на улице спать будешь?

– Пойдемте проверим! – настаивала Ольга.

– Ладно, ладно! Пойдем!

Следующий дом оказался без покойников, но там была всего одна комната в которой находилось две кровати и диван, вполне еще приличного вида. Все окна, кроме одного были с целым остеклением, что выгодно отличало его от предыдущего. Посередине комнаты стоял стол, накрытый старой потрескавшейся клеенкой с едва различимыми цветами.

– Ладно, согласен! – сдался парень, – Здесь даже уютнее, но спать придется всем в одной комнате!

– Ну если ты будешь храпеть… – Галина прищурив глаза и уперев руки в бока посмотрела на него.

– Не беспокойтесь! Не страдаю! – улыбнулся парень, – Давайте осмотрим все как следует, может быть найдем что-то нужное.

Нужного отыскалось довольно много. В шкафу с потрескавшимся зеркалом, который занимал весь дальний от входа угол, обнаружилось чистое, хоть и слегка запыленное постельное белье. Оно тут же было разобрано девчонками и распределено по спальным местам. Не сговариваясь они обе решили, что на скрипучем, просиженном диване должен спать Рыбак и Галка начала заправлять постель для него. В том же шкафу нашли кучу женской одежды, старомодной, как сказала Ольга, но гораздо удобней чем те платья, в которых они были. Там же, в нижнем выдвижном отделении обнаружилась куча различной обуви от тапок и заканчивая туфлями на каблуке. Девчонки начали примерять разные туфли на низких каблуках, но Рыбак, остановив их и порывшись несколько минут извлек из этой горы пару кроссовок и кеды. Кроссовки пришлись в пору девушкам, правда Ольга жаловалась, что они немного свободные. Но на самого Рыбака не нашлось ничего. Он осмотрел шкаф и махнув рукой пошел осматривать остальное пространство, пока девчонки прикидывали на что лучше поменять свои платья. За печкой он обнаружил вполне годный самовар и на полках, закрытых занавеской различную посуду. Больше в помещении осматривать было нечего. Внимание привлек немного вздыбившийся коврик под столом. Он отдернул его в сторону и перед ним открылся люк с железным кольцом на краю. Стол был тут же отодвинут в сторону и парень, открыв люк спустился вниз.

В свете, проникающем сверху, он увидел несколько стеллажей, на которых ровными рядами стояли банки с различными солениями. Перебрав немного стеклянные банки, он выбрал несколько литровых, в которых в полупрозрачном желе и белом жире виднелись аппетитные куски мяса. Так же наверх была поднята банка с огурцами и трехлитровая банка красной жидкости, в которой плавала толи вишня, толи еще какая неизвестная ягода. Сверху послышались радостные возгласы девчонок.

Ужин тогда удался на славу! Жаль только хлеба не было, но все, что было на столе, было съедено за несколько минут. А потом они пили чай из самовара. Чай нашелся на тех же полках с посудой, а самовар

На плечиках одиноко висела неизвестная форма песочного цвета с кучей карманов на куртке и брюках, а под ней стояли кожаные полуботинки на шнуровке с высоким голенищем. На правой стороне куртки выше кармана была прикручена красная звезда, на которой в центре на посеревшей от времени поверхности был изображен солдат в длинной шинели с винтовкой. Под ним располагалась надпись СССР и еще ниже, перекрещённые серп с молотком. Рыбак вытащил форму из шкафа и увидел на левой стороне еще две медали. Ботинки и форма оказались ему по размеру. Он снял с формы звезду и медали, справедливо полагая, что это заслуга того человека, чью форму он теперь одел. Положив награды на полку шкафа, он мысленно поблагодарил неизвестного солдата и пошел спать.

А утром пришли они! Точнее приехали. Звук моторов они услышали не сразу. Ольга бросилась к окну и через несколько секунд, с сияющими от радости глазами бросилась на улицу крича на ходу: – Ура! Мы спасены! Там военные!

Рыбак выглянул в окно и увидел на дороге странный внедорожник весь обваренный листами стали и острыми пиками, в кузове которого стоял неизвестный, явно крупнокалиберный пулемет. А следом за ним, поднимая тучи пыли ехал грузовик с таким же обвесом, только вместо кузова у него была стальная коробка, наверху которой вращалась по сторонам башенка с пулеметом. На борту белой краской был нарисован череп и надпись над ним «Вольные люди»

– Стой дура! – заорал он вслед исчезнувшей в дверном проеме Ольге, но та уже неслась от дома к дороге, размахивая руками и вопя что-то непонятное.

Джип притормозил немного и свернув с основной дороги, понесся навстречу Ольге. Та обернулась, рассчитывая увидеть несущихся за ней таких же радостных Рыбака с Галиной, но улица была пуста, а в окне дома в котором они ночевали застыл Рыбак. Она поняла, что сделала что-то не так, но было уже поздно! Рядом остановился огромный, как ей показалось, джип, двери открылись и на пыльную дорогу спрыгнул человек в камуфляже, бронежилете и с автоматом на груди.

– Так, так! И кто это у нас тут такой красивый бегает? – просипел прокуренным голосом мужик, – Иди ка цыпочка сюда! Да не бойся, я не кусаюсь!

– Гвоздь! Какого хера ты там с ней возишься? Хватай да поехали! Джексон ждать не любит! – раздалось из открытого джипа.

– Ты одна тут? – хищно улыбаясь спросил мужик.

– Н-н-нет! – еле выдавила из себя девушка и уже готова была развернуться и побежать назад, когда сзади послышался голос Кости.

– Мужики, вы откуда? Можете нам помочь?

Военный тут же вскинул автомат и направил его в сторону говорящего.

– А ну стоять! – просипел он, – Руки в гору и медленно подходи!

– Спокойно! Я без оружия!

Рука Кости коснулась локтя Ольги и аккуратно отвела ее в сторону и за спину, скрывая от вооруженных людей.

– Кто такой? – грозно крикнул еще один боец, перебравшийся в кузов за пулемет.

– Меня зовут Рыбак! Крестный Скиталец из Пекла.

– Ты чо бля, издеваешься? Из какого на хрен Пекла? – просипел Гвоздь

– Не знаю! Крестный так сказал!

– Так вы, стало быть, не новички? Когда в Улей попали?

– Вчера утром. – ответил Рыбак, – а вы кто такие?

– Новички значит! – удовлетворенно крякнул сиплый и проигнорировав вопрос сам спросил, – И много вас тут?

– Да вот я и две девушки. Нам в стаб нужно какой-нибудь! Поможете? – Рыбаку не понравилось, как сверкнули глаза у сиплого при упоминании еще одной девушки.

– Давайте в темпе! – крикнул второй из-за пулемета и начал спускаться в кабину, – Мы как раз туда возвращаемся.

Через две минуты они уже тряслись в душном железном кузове грузовика окруженные десятком вооруженных людей. Тот, который стоял на джипе за пулеметом, что-то сказал этим перед тем как посадить их в кабину и теперь воины молча посматривали на девчонок и Рыбака. Так в молчании прошло часа полтора и грузовик выехав на асфальтированную дорогу, так как тряска прекратилась, покатил быстрее и через насколько минут, заложив крутой вираж остановился. Снаружи кто-то два раза стукнул в железный борт кузова и сидевший рядом с Рыбаком воин резко ударил его сзади по шее. Рыбак отключился, а когда пришел в себя, то оказался на полу со связанными руками.

Глава 31 Ферма.

С трудом сфокусировав взгляд Рыбак осмотрелся. Девчонок в кузове не было, их связанных и с заклеенными скотчем ртами тащили к какому-то зданию.

– Вы что делаете! Отпустите их! – заорал Рыбак, но в тот же момент чьи-то сильные руки схватили его и приподняв с пола выбросили из кузова на землю, словно мешок картошки. Он с трудом смог сгруппироваться в полете и приземлился на левое плечо. Адская боль заставила его взвыть, но он тут же стиснул зубы и больше не издал ни звука. Кто-то схватил его за ноги и поволок по земле в сторону от здания, в которое увели девчонок.

И вот он уже почти пять дней валяется в этом каменном мешке с железной скрипучей дверью и без единого окна. Только свет небольшой лампочки, висящей под самым потолком освещает эту камеру и теперь у него есть сосед, судя по всему такой же бедолага, как и он. О Галке и Ольге ничего не слышно, еду приносят раз в день, какой-то клейстер земляного цвета, а вместо туалета ведро, которое никто и не собирается выносить.

Лязгнул засов и дверь со скрипом открылась. Рыбак с трудом открыл глаза и увидел входящего в камеру человека в белом халате, с маской на лице и смешном чепчике. Поверх халата был надет фартук, на котором отчетливо виднелись застиранные следы крови.

– Ну здравствуйте граждане арестанты! – проговорил вошедший тихим, вкрадчивым голосом, – Жалобы, заявления есть?

Рыбак попытался привстать, но дикий приступ тошноты скрутил его и содержимое желудка тут же оказалось на полу.

– Что это с ним? – спокойно спросил человек в белом у маячившего за его спиной охранника.

– Да кто ж его знает! – пробубнил тот.

– Били? – все так же спокойно спросил человек в белом.

– Не! Ну разве что пару дней назад, в бубен отхватил. Буреть начал сука! Вертухаями нас назвал!

– Паленый, ты идиот? – белый повернулся к охраннику и уставился на него.

– Нет! – охранник

– Еще одна такая выходка и ты вместо зверушки на стол ляжешь! – как-то совсем спокойно, но твердо произнес белый, – Этим, усиленный паек и живец по три раза в день! Понял?

– Все понял Чучельник! Все понял! Выполним, зуб даю!

– Мне твой зуб на хрен не уперся! Если через неделю зверушки не будут в норме, ты сам ляжешь! Переведите их в нормальную палату!

Чучельник развернулся и вышел из камеры, оставив растерянного и явно чем-то обеспокоенного охранника. Тот постоял немного, буркнул что-то непотребное себе под нос и вышел, закрыв дверь и лязгнув запором.

– Это кто такой был? – с трудом спросил Рыбак.

– Бог его знает! – ответил сосед, – Судя по всему начальник какой-то. Ты как, оклемался?

– Немного!

– Я Леха, Алексей! – представился сосед, – А тебя как величать?

– Рыбак! – парень прикрыл глаза.

– В каком смысле? – не понял Леха, – Кличка что ли?

– Не знаю! Имя, кличка или еще что. Крестный сказал, что всем, кто в Улей попал имя нужно менять, вот и нарек меня Рыбаком.

– Крестный? Это кто? – в голосе Лехи почувствовалась неподдельная заинтересованность.

– Да встретили мы тут человечка, который нас можно сказать спас. Просветил, рассказал где мы и что происходит. Правда видимо не все рассказал. Про таких вот тварей ничего не говорил, хотя… Нет! Не прав я, говорил, что никому доверять нельзя! – Рыбак замолчал.

– А ты давно здесь? – спросил Леха.

– Ну если посчитать? Сутки до встречи с этими, двое до твоего появления и двое суток в отрубе, стало быть шестой день уже. А ты?

– А я вторую неделю. – как-то совсем грустно ответил Алексей, – и крестный мне не попался!

– Ничего! Попадется еще. А хочешь, я тебя окрещу?

– А так можно?

– Не в курсе, но думаю, что да!

– Давай! – согласился Леха

Рыбак задумался. Как взять на себя ответственность за имя человека, которого видишь впервые в жизни? Но ведь Скиталец как-то придумал имя для него? Но как? Скорее всего спонтанно, что первое в голову пришло!

– Круглый – вдруг неожиданно для самого себя произнес Рыбак.

– А почему Круглый? – без тени обиды спросил Леха

– Видел бы ты свою физиономию, когда тебя принесли! Ну истинно Луна, ни глаз, ни рта, сплошной кроваво-синий шар! Или хочешь, можно Синим назвать?

– Не! Мне Круглый нравится! – Леха, теперь уже Круглый встал и зачерпнул из стоящего у двери ведра воду, – Пить будешь?

– Нет, спасибо! Не хочется что-то!

Засов двери лязгнул и в проеме опять появился Паленый с двумя пластиковыми полулитровыми бутылками.

– Держите зверье! Ваш живец на сегодня!

Он кинул бутылки на пол и закрыв дверь, пошёл, посвистывая какую-то мелодию по коридору. Живчик оказался отвратительный не только по запаху, но и еще по вкусу.

– На чем они его делают? – Рыбак аж закашлялся после пары глотков, – На самогоне что ли?

– Я уже привык! – ответил Круглый, отхлебнул из бутылки и лишь слегка поморщился.

Живчик привычно сработал, избавив от тошноты и головной боли, да и вообще Рыбак сразу почувствовал улучшение общего состояния.

– Слушай, Круглый! Мне вот интересно, как у тебя за пару дней такая трансформация с лицом произошла? Я думал, что месяц будешь отходить как минимум!

– А! – махнул рукой Круглый, – Это регенерация. Ты что не в курсе?

– Нет! Откуда? Я четверо суток в этом каземате сижу. Как нас привезли, так бросили сюда и все! Где я, кто эти уроды? Ничего не знаю!

– Ну я тоже мало что знаю. А находимся мы на ферме у муров! – Круглый приложился к бутылке с живчиком и крякнув продолжил, – Говорят, что все иммунные кто попадает сюда, обладают способностью регенерации органов. Отрубишь допустим палец нечаянно себе, а он опять отрастет! Раны, всякие заживают как на собаке, даже рубцов не остается. Не болеем мы здесь вообще ничем. Не спрашивай почему, не знаю!

Рыбак смотрел на соседа широко открыв глаза. В такие чудеса верилось с трудом, но и людей с синими глазами он ведь тоже никогда не видел. Да и пока, все что он узнавал об Улье, подтверждалось!

– А что за ферма? Кого тут выращивают?

– Эх! Нас выращивают. – тяжело вздохнув ответил Круглый.

В этот момент снова лязгнул засов двери и в камеру ввалились четверо вооруженных до зубов амбала.

– Подъем сявки! – рявкнул один из них, – На выход!

– Повезло вам зверьки! – Паленый ехидно улыбнулся, – скоро на белых простынях валяться будете! Жизнь вас ждет, комфортная! Но короткая!

Все четверо заржали и стали пинками выгонять пленников из камеры. Сама камера находилась в конце длинного коридора со сводчатым каменным потолком и стенами. Скорее всего это было подвальное помещение, выделенное как тюрьма. Освещение в коридоре было ярче чем в самой камере и Рыбак остановился и зажмурился, пытаясь восстановить зрение, и тут же получил пинок в пятую точку.

– Пшел вперед! – прорычал один из охранников и в спину больно уперся ствол автомата.

Пока они шли по коридору, Рыбак насчитал еще девять таких же железных дверей, как в их камере. Под потолком висели светильники с лампами дневного света и напротив каждой двери он заметил камеры наблюдения. Еще одна камера была в конце коридора, над проемом, который вел на винтовую лестницу. Поднимаясь по лестнице, они прошли еще один такой же коридор, но этот был по всей видимости длиннее нижнего. Наконец лестница закончилась, шедший впереди охранник открыл дверь и в глаза ударил яркий свет, усиленный белизной стен. Они вошли в большое помещение с несколькими нишами, отделанными белой керамической плиткой. Возле каждой ниши лежали шланги по типу пожарных брандспойтов. В углу за столом сидел человек в камуфляже, поверх которого был надет белый халат и что-то набивал на древнем ноутбуке одним пальцем.

– Сюда подошли! – скомандовал человек, не поднимая головы.

Пленников подтолкнули к столу, и Рыбак первым оказался перед загадочным типом.

– Как звать? Сколько в Улье находишься? Какие дары? – протараторил тип, все так же тыкая пальцем по клавишам.

– Рыбак! Здесь пять дней, а что за дары не в курсе!

– Рыбак? – человек поднял глаза на парня и внимательно осмотрел его форму, особо задержавшись на темном пятне, оставшимся от награды в виде звезды, – Афганец?

– Русский! – обиделся Рыбак.

– Воевал, спрашиваю, в Афгане?

– Нет! Форма не моя, в деревне нашел.

– Понятно! – констатировал тип, – Снимай все и на обработку!

Те же вопросы он задал Круглому и был удивлен, что и то уже успел получить новое имя. Их раздели, обсыпали каким-то вонючим порошком, который разъедал небольшие ранки, царапины и поставив в ниши стали поливать холодной водой. Смыв

– Выбирайте по размеру и одевайте! – так же безучастно проговорил тип за компьютером.

Тряпье, оказалось стираными, перестиранными халатами. На некоторых были видны следы не отстиравшейся крови. Рыбак выбрал из тех что подошли по размеру, самый чистый и накинул, трясясь от холода. Напротив, двери через которую они зашли сюда, была еще одна дверь. Тип за столом нажал какую-то кнопку и дверь открылась, впуская двух охранников.

– Здоров Паленый! – приветствовал один из них старого охранника, – Новых зверушек привел?

– Да вам сколько не води, все мало! – оскалился Паленый, – Забирайте! Надоели уже! Гадят только! Никакой пользы!

Охранники провели пленников через небольшой коридор, где Рыбак так же увидел несколько камер, и они оказались в просторном помещении с широким коридором, по обе стороны которого были расположены небольшие боксы. Сначала они прошли четыре, достаточно просторных комнаты, за стеклом. В каждую вела дверь с кодовым замком и картридером. Комнаты были заставлены каким-то оборудованием, а посередине стояла кушетка с огромной вогнутой лампой над ней. Все это напоминало операционную в больнице, и Рыбак с удивлением рассматривал эти комнаты, поражаясь стерильной чистоте, после подвала, в котором провел последние дни.

За операционными шел ряд боксов, так же за стеклом, в которых он увидел лежащих, прикованных к кроватям людей, с установленными капельницами. По трубкам капельниц им вливалась какая-то оранжевая жидкость. За этими боксами шли такие же, но люди в них не были прикованы к кроватям и были свободны, но, тем не менее сидели в неподвижности с отсутствующим взглядом, не обращая внимания на окружающее. А потом пошли боксы, где вместо стекла была обычная металлическая решетка. Но двери, как и в прошлых открывались кодом или карточкой. В самом конце коридора были расположены еще две двери.

Их разделили с Круглым, посадив в соседние боксы. Когда дверь за ним закрылась, Рыбак осмотрел свое новое жилище. Железная кровать, вмонтированная в пол, тумбочка, небольшой стол и стул, в углу за занавеской унитаз с встроенным в бачок небольшим умывальником. Под потолком камеры, перекрывающие все зоны, включая унитаз. Везде относительная чистота. Кровать заправлена нормальным бельем и есть даже одеяло, по типу армейского. Все текущие события его очень утомили, и он уже почти рухнул на кровать, когда боковым зрением увидел что-то в камере на противоположной стороне.

– Галка! – заорал Рыбак, – Галка!

В камере напротив на кровати лежала Галя. Она лежала с открытыми глазами и отрешенно смотрела в потолок, не реагируя на его крик.

– Чего орешь?! – грузный охранник с лицом человека с синдромом Дауна стукнул по решетке его камеры, – Замолк быстро, а то мигом в подвал спущу!

Рыбак отошел от решетки, не спуская глаз с девушки, которая по-прежнему лежала, глядя в потолок, ничего не замечая вокруг.

– Галка, Галчонок! Что они с тобой сделали? – у Рыбака сердце сжалось, в груди от жалости и бессилия как-то помочь.

– Баба твоя? – спросил даун, ковыряясь в носу.

– Да пошел ты! – Рыбак развернулся и сел на кровать повернувшись к охраннику спиной.

– Ну и пойду. – спокойно ответил тот и поплелся в конец коридора, крутя вокруг пальца карточку доступа на шнурке.

– Рыбак! – послышался сдавленный голос Круглого из соседнего бокса.

– Я здесь!

– Хана нам парень! – Круглый заговорил громче, – Ты спрашивал, что такое ферма? Вот это она и есть! Операционные видел?

– Ну!

– Гну! Тут нас будут на органы разбирать!

– В смысле! – встрепенулся Рыбак.

– В прямом! Вырежут тебе что-нибудь и под капельницу, отращивать новое.

От услышанного у Рыбака по спине пробежало целое стадо мурашек. Он оглядел свою новую тюрьму и завыл от чувства безысходности.

Их кормили как на убой! Хотя, в принципе на убой то и кормили. Три раза в день Даун, так оказалось и звали того грузного охранника, приносил им полный набор из трех блюд. Рыбак наблюдал за камерой Галки, надеясь, что она начнет есть и увидит его. Но девушка так и лежала, не прикасаясь к пище. На третий день к ней зашел Чучельник, осмотрел и поставил капельницу, привязав девушку к кровати. Круглый, на удивление, начал заигрывать и лебезить перед Дауном, чем вызвал недовольство и даже отвращение у Рыбака. За эти три дня два раза из соседних камер Чучельник уводил людей в сторону операционных и после этого те не возвращались. Пустующие камеры заполнялись новыми людьми. И это повторялось снова и снова.

К концу первой недели сменился весь контингент соседних камер, и только их с Круглым, да еще Галку, чудесным образом не трогали. Время суток он различал только по поведению охранников, да по набору блюд при кормежке. Свет в помещениях не гас никогда. Когда наступала ночь, в охране, судя по всему оставался один Даун, который как выяснилось, был вполне безобидным придурковатым увальнем, который практически все время проводил на ферме. По ночам он часто приходил к Круглому, и они о чем-то тихо разговаривали. А Рыбак смотрел на Галку и потом пытался уснуть, чтобы не думать и не сойти с ума от наваливающихся мыслей.

Подходила к концу вторая неделя их заточения. Рыбак уже практически уснул, когда тихий шёпот Круглого с Дауном вдруг стих и с той стороны послышалась какая-то возня, которая, достаточно быстро прекратилась. В наступившей тишине сухо щелкнул электронный замок соседней двери и через несколько секунд, за решеткой появилась довольная физиономия Круглого, держащего карту доступа.

– Ну что? Будешь лежать, или пойдем? – подмигнул он и открыл дверь камеры Рыбака.

– Ты это… Как ты…! – у Рыбака прихватило дыхание, – Ты как это сделал?

– Потом расскажу! Рвать нужно отсюда! Иначе хана! – Круглый воровато обернулся и оглядел коридор, – Ну ты идешь или нет?

– Погоди! Я без Галки никуда не пойду!

Глава 32 Беглецы.

Дверь тихонько скрипнула, и если бы не цокот кошачьих когтей по полу, то шажочки маленьких ножек можно было и не услышать. Рина притворилась спящей и слушала как неразлучная парочка медленно подкрадывается к ее кровати.

– Я же тебе сказала, мама спит! – послышался шепот Пуговки и Рина чуть не рассмеялась, представляя картину как дочка отчитывает кота, грозя ему пальчиком.

– Ага! Попались разведчики! – Рина сбросила одеяло, и расставив руки наклонилась над заговорщиками.

Пуговка залилась громким смехом, а Флинт подпрыгнув от неожиданности исчез в воздухе и тут же материализовался за открытой дверью спальни, чуть не опрокинув подходящую по

– Разбудили, бандиты! Не дали мамке поспать! – как-то по-доброму, по старушечьи начала она отчитывать Флинта и Пуговку, – Это все ты, безухий!

Она потрепала кота по холке и уже зайдя в комнату обратилась к Рине: – Риночка, ты, наверное, поздно вернулась, я не услышала!

– Да! Вы все спали, я не стала будить!

– Ох! Не ходила бы ты в рейды! Опасно это! – запричитала Степановна, – Ну да тебе, наверное, виднее! Я там завтрак приготовила, всех уже накормила, ты одна осталась!

– Спасибо! Что бы я без вас делала? – Рина встала и направилась в ванную.

Рина уже второй месяц как стала ходить с группами в рейды. Долго уговаривала Кобу, что бы он ее отпустил с группой, куда вошел Фома, вызывая недовольство Молчуна. Он хоть и не говорил открыто, но во всем его поведении это чувствовалось. Но Рина была непреклонна и наконец Коба сдался, отпустив ее в рейд с охраной каравана, который шел в Гвардейский, стаб, расположенный юго-восточнее в приграничье Пекла. При этом правда отправил с ней Молчуна и дал задание по установлению контактов с группой стронгов, которые по слухам обосновались там.

– А стронги, это кто такие? – спросила она у Молчуна уже будучи в дороге.

– О-о-о! – многозначительно протянул то, – Стронги, это самые отмороженные войны в Улье! Воюют со всеми! С мурами, с тварями, с внешниками! Жестко бьются! К нормальным стабам у них отношение лояльное, но, бывает иногда беспредельщиков наказывают.

– А нам они зачем?

– Ты же видишь, как Джексон распоясался! – Молчун приобнял Рину и прижал к себе, – Нужно этих муров усмирить, а в идеале, вообще выжечь это гнездо осиное. Были слухи, что они с внешниками связались и организовали ферму. Да и прибор этот нолдовский! Откуда он у них? А у нас сейчас сил не так много, особенно после потери группы Ирбиса! Вот Коба и хочет, собрать силы и решить все проблемы одним разом.

Стронгов в тот раз они не застали в Гвардейском, зато хорошо подружились с Зубром, местным главой службы безопасности. Караван, примкнув к более крупному, собирающемуся в этом стабе ушел дальше на восток в обитаемый пояс, а они, отдохнув несколько дней двинулись своей группой назад. В этом рейде Рина впервые участвовала в отражении атаки тварей и впервые собирала свои собственные трофеи.

Адреналин и охотничий азарт после того рейда не давали ей сидеть на месте, и она рвалась в любой намечающийся, даже самый маленький поход. Но больше всего ей хотелось уйти в Пекло. Но Коба, не без вмешательства Молчуна, не давал добро. И вот, сегодня ночью их группа вернулась из пятидневного рейда по северо-западной абстрактной границе Пекла. И это был уже второй ее рейд туда.

Рейд выдался тяжелый и не без потерь. Твари порвали одного из бойцов, зазевавшегося и проигнорировавшего ее предупреждение об опасности. Молодая Элита, видимо совсем недавно переродившаяся из рубера выскочила из полуразрушенного, недостроенного здания ТЦ «Универсам» и нанизала бойца на коготь, в секунду разорвав его пополам. Рина не успела на несколько секунд, отвлекшись на четырех руберов, выстроившихся по дуге по курсу группы. Но увидев, что сотворила тварь, вложила все возможные силы в кинетический удар. Элиту размазало о бетонную стену, так, что о трофеях не стоило и мечтать.

И вот, во все время ее отсутствия, сердобольная Степановна заменяла ее оставаясь с Пуговкой. Степановна стала для Пуговки бабушкой, а для Рины почти заменяла маму.

Мама! Где она сейчас? Ее дом не попал под перезагрузку, а значит она там, в таком далеком и уже не доступном мире! Успокаивало одно, как рассказал Ревит – «Мы здесь все просто копии людей из того мира! Поэтому и имена менять нужно.» И вот она, копия Рины, которая сейчас живет, воспитывает доченьку Сашеньку, живет сейчас в этом мире и борется за жизнь. Жизнь свою и Пуговки!

За спиной зазвонил телефон, прерывая ее размышления. За всеми своими думами она и не заметила, как оделась и почти позавтракала.

– Алло! – она подняла трубку.

– Рина? Доброе утро! – в трубке раздался знакомый голос Хана, одного из помощников Кобы, – Вы сможете сейчас подойти в службу? Есть очень интересная информация для вас!

– Да, конечно! Сейчас буду! – Рина положила трубку и посмотрела на Степановну и притихшую Пуговку.

– Вызывают? – улыбнувшись спросила та, – Беги, беги! Я сегодня свободна, но если что, ищи нас в гостинице!

– Спасибо вам! – она чмокнула Степановну в щеку и выскочила из дома.

– Ох егоза! – Степановна, улыбаясь, смотрела ей в след и переведя взгляд на притихшую Пуговку, поправила ей волосы и продолжила – И ты вся в маму!

– Он придет! – тихо произнесла Пуговка, глядя в окно, вслед удаляющейся Рине.

В кабинете Хана уже собралось все руководство стаба. Коба и Старик, что-то тихо обсуждали.

– Здравствуйте! – Рина поздоровалась со всеми сразу, – Что за информация?

– Здравствуй красавица! Проходи, присаживайся! – Коба по-отечески приобнял девушку и подведя к столу усадил на стул.

– Информация интересная! – начал Хан, – Утром пришел с юга караван. В километрах десяти от нас на них выскочил муровский джип с тремя странными людьми. За ними была погоня. Серьезная такая погоня! Караванщики погоню отбили, а беглецов, двух парней и девушку, приютили. Троица странная, без одежды, в одних больничных халатах, Парни не сказать, что измождены, нормальные, а вот девушка как скелет и в ступоре полном.

– А… Для меня чем это интересно? – Рина напряглась, не понимая, что происходит.

– Погоди! Не торопись! – улыбнулся Коба, – Слушай!

– Так вот! Ментата и знахаря в караване своего не было, и они по прибытии к нам рассказали все и попросили помочь. Ментат дежурный как положено всех опросил, кроме девушки. Ее сразу направили к Ревиту. И вот тут-то выяснилось, что девочку насиловали. Долго, несколько суток и не один человек.

– Вот твари! – Рина сжала кулаки так, что даже ее подстриженные ногти впились в ладошки.

– Ты погоди! – остановил ее Хан, – Само собой парней сразу под стражу и давай повторно допрашивать! Вызвали меня. Парни в отказ – Не мы, мол! А один вообще говорит, что это его подруга и он при побеге с фермы ее спас!

– Хан! Если ты хотел меня удивить историей про групповое изнасилование мурами, то тебе не удалось! – Рина с издевкой смотрела на парня.

– Да погоди же ты! – Хан обиделся, – Короче я привез их сюда, чтобы допросить еще раз в присутствии Кобы и очень хотел, чтобы ты сама услышала то, что скажет Рыбак.

– Это кто? – Рина в недоумении подняла брови.

– А вот

– Присаживайся! – Хан показал на стул, напротив стола и парень спокойно сев оглядел всех невозмутимым и спокойным взглядом. Правда Рина заметила в его взгляде какую-то тревогу или озабоченность.

– Я попрошу тебя еще раз, подробно рассказать всю историю, которая с вами произошла! Все, ничего не скрывая! – произнес Хан и откинувшись на спинку кресла почему-то уставился на Рину, хитро улыбаясь.

– Мы попали сюда почти три недели назад. Я и пятеро моих друзей. Все мы из Иркутска! Мне сказали, что Иркутск бывает разный, так вот мы из Иркутска, который в Российской Империи.

При этих словах Коба прищурил глаза и пристально посмотрел на парня.

– Трое из друзей превратились в тварей и пришлось их связать и оставит. А я с Галкой и Ольгой попали к этим гадам в плен. Девчонок куда-то увели, а меня сначала бросили в подвал. Через пару дней ко мне бросили Круглого.

– Круглый это кто? – перебил его вопросом, сидевший до этого спокойно Хан.

– Ну напарник мой Леха! Это я его Круглым окрестил, потому что морда у него была как луна от побоев, когда в камеру попал!

– Ну а тебя то как звать? – опять перебил Хан, поглядывая на Рину. Та в ответ состроила ему смешную рожицу.

– Ах, да! Я Рыбак, крестный Скиталец из Пекла!

При этих словах у Рины перехватило дыхание! Жив! Значит он жив!

– Стоп! – почти закричала она и увидела довольную физиономию Хана и удивленные взгляды Кобы и Старика, – Стоп! Теперь подробнее о Скитальце!

– Ну, он нас можно сказать спас! Вышел на нас, когда мы остановились, не понимая, что происходит. Рассказал все, пояснил. Сказал ехать на восток, искать стаб, что там помогут и все подробно расскажут. Да, и еще как-то определил, что Пашка, Эдик и Лариса превратятся в тварей, а мы иммунные. Вообще странный он какой-то.

– Ну все мы здесь немного странные! – вступил в разговор Коба.

– Нет! Вы вот нормальные с виду. А у него глаза синие!

– Ну-у! – протянул Хан, – Подумаешь, пигментация радужки!

– Да нет же! – с жаром начал доказывать Рыбак, – Говорю же, глаза полностью синие и только зрачок черный.

Все присутствующие переглянулись.

– Когда это было? – Рина не унималась.

– Ну вот как раз после того как все произошло. Получается около трех недель назад.

Дальнейший расспрос Рыбака, а потом и Круглого Рину не интересовал. В голове закрутился рой мыслей, а в душе поднималась буря противоречивых эмоций

– Жив! Значит все это время он где-то там в Пекле! Но почему не пришел сюда? Почему не сообщил о себе? И вообще, что это за странные преобразования с глазами? – Рина вдруг вспомнила как увидела синий огонек, превращающийся в ослепительный синий шар, на том месте где в своей квартире лежал Скиталец, – Может это как-то связано? И то облако, которое забрало его? Ведь там так же было синее сияние. Но почему он не пришел? Но ведь раз не пришел, значит не мог! Или не хотел? Но он же обещал! Обещал помочь, обещал спасти Пуговку! Ведь он все знал! Уже тогда все знал!

Чьи-то мягкие, заботливые руки легли ей на плечи, прерывая бурный поток мыслей. Рина обернулась. За спиной, улыбаясь стоял Молчун и ласково смотрел на нее.

– О чем думаешь, королева? – прошептал он, наклоняясь к ней, – О нем?

– Да! – честно ответила Рина.

– Любишь? – с грустью в голосе спросил парень.

– Глупый! – Рина улыбнулась и поцеловала Молчуна в щеку, – У меня есть ты и мне больше ничего не нужно! А он? Просто он первый в этом мире кто помог и защитил! И еще он обещал помочь с Пуговкой! Пусть это невыполнимо, но он дал надежду и только благодаря ей мы живы!

Она обняла Молчуна за шею и приблизившись к самому уху прошептала: – Нам пора собираться в дальний рейд! Я должна найти белую жемчужину!

– Молчун, выводи! – прервал их разговор Коба.

Оба беглеца стояли перед выходом и смотрели на собравшихся, ожидая своей участи.

– Он мой! – твердо произнесла Рина, указывая на Рыбака, – Я должна от него получить много информации!

– Я не против! – ответил Коба и обращаясь к Круглому добавил, – Ну а вы, молодой человек, можете быть свободным. Вас проводят в гостевую зону и там вы можете как новичок два дня бесплатно жить в любой гостинице. Мы вас не задерживаем, и вы вольны поступать как заблагорассудится.

– А можно у вас в стабе остаться? – спросил тот, заискивающе глядя на Кобу.

– Ради бога! Если финансы позволяют или найдете работу – почему нет?

– Извините! – перебил его Рыбак, – А Галя? Что с ней? Можно ее увидеть?

Рина увидела в его глазах ту самую тревогу и озабоченность, что заметила ранее. Только теперь это перерастало в несдерживаемую боль и тревогу.

– Пойдем! – Рина взяла его под локоть, – Я провожу! Нам по пути, да и расскажешь все поподробнее!

– Что думаешь? – спросил Старик Кобу, когда все ушли.

– Не врут оба! Все чистая правда! Рыбак вообще не вызывает подозрений. А вот второй… Что-то не так! Не знаю, что, но что-то в нем есть нехорошее!

– Я тоже почувствовал! Гнильцо вроде как из него выпирает. Но вроде как что-то сдерживает! Мутный он какой-то!

– Да! Лучше бы что бы он уехал с караваном. Ну а останется, нужно будет понаблюдать. Да! И на всякий случай нужно закрыть доступ в центр, даже гостевой! На время!

Глава 33 Вновь на старом месте.

К Пятигорску я вышел на четвертые сутки, с того времени, как простившись с Сестрой, покинул наш уютный островок посреди черноты. Точнее, вышел не к Пятигорску, а подошел к кластеру и увидел знакомые контуры горы Бештау. Как мне это удалось, для меня осталось секретом. Может быть, с кровью Сестры мне передались какие-то знания, или Улей в очередной раз наградил меня новыми возможностями, но я, не имея никакой информации, ни карт, спокойно шел в нужном направлении, будто внутри меня

С самого утра пошел дождь, мелкий, противный, то облепляя висящей в воздухе водной взвесью, то срываясь на мелкие капли, которые, собираясь в более крупные и тонкими струйками сбегали по дождевому чехлу рюкзака на спину, а с волос, за ворот рубахи. Это хоть и было неприятно, но уже не беспокоило, потому что вся одежда промокла уже давно и липла к телу, мешая идти. Я уже не выбирал более сухую дорогу и шел напрямик по лужам, так как один раз угодил в достаточно глубокую яму и в моих ботинках теперь хлюпала вода.

Боги Улья, наверное, решили испытать меня и поэтому, чем ближе я подходил к своему кластеру, тем сильнее шел дождь, как будто не желая, чтобы я вернулся туда, где появился в Улье. Крупные капли срывались, где-то там, высоко, в свинцовых тучах, сталкивались объединяясь и превращаясь в струи, которые летели, набирая скорость вниз, к земле и обрушиваясь на нее, разлетались на миллиарды мелких капель и образуя мощные потоки, неслись по неровностям поверхности, бурля и пенясь, будто горные реки. Вода смывала со стен домов с асфальта, следы жуткого пиршества тварей, которое они устроили здесь несколько месяцев назад.

«Дождь, это хорошо! Почище будет, да и посвежее! – думал я, пробираясь среди развалин микрорайона Квартал к мосту через железную дорогу».

День заканчивался и единственным решением, которое возникло в голове как-то само по себе, было спуститься в свое убежище. Там сухо, возможно еще есть свет, если аккумуляторы не сдохли, а самое главное есть сухая одежда и запасы еды. То, что Фома с Риной не вытащили мои запасы, я был уверен. Так что я быстрым шагом шел к своей цели, не обращая внимания ни на лужи, ни сплошную стену воды, обрушивающуюся с неба.

Город был мертв. Большинство домов разрушены либо полностью, либо наполовину. На удивление почти целым стоял торговый центр «Вершина» на квартале. Скорее всего из-за отсутствия людей, ведь кластер загрузился рано утром и торговый центр еще не работал. Поэтому твари и сконцентрировались на жилых домах. Дачи под Бештау и частный сектор были полностью снесены. Снесены и выжжены! Кто устроил пожар в частном секторе, непонятно. Ведь после перезагрузки не было ни газа, ни электричества. Я пробирался по заваленным обломками домов и остовами машин улицам, где часто попадались человеческие останки, и пытался обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Но вокруг была мертвая пустыня.

Мой дом и двор остались в таком же состоянии как в тот злосчастный день. Раздавленный в лепешку полицейский Уазик, почти разложившаяся туша топтуна, которого я завалил и куча костей. Дверь в подвал не была закрыта на замок, а до убежища я пробирался бы с трудом, в полной темноте без фонаря, если бы не мое ночное зрение. Добравшись до своей ячейки, я остановился перед дверью убежища в нерешительности. Вдруг возникла мысль, что Фома и Рина могли никуда не уйти и остаться здесь. И вот сейчас, я зайду и обнаружу их там! Сердце заколотилось в груди так, что мне показалось, что его стук разносится по всему подвалу. Успокоившись, я открыл железную дверь в непроглядную темноту. Убежище было пусто.

Нос уловил среди запахов, хлынувших из темного проема, тонкие нотки обжитого жилища, как будто, здесь совсем недавно жили, готовили еду, строили планы, на будущее. Не входя, пошарил рукой по стене и найдя в привычном месте выключатель я, без особой надежды щелкнул тумблером. Под потолком, моргнули и загорелись светодиодные светильники, заливая помещение теплым светом. Ребята, уходя, навели во всех помещениях идеальный порядок. Посуда на моей мини кухне вся была перемыта и расставлена по местам. Кровать в жилой зоне заправлена. Вокруг была практически стерильная чистота, чем не мог похвастаться я, когда привел всех сюда.

– Явно Рины работа! – улыбнулся я, снимая рюкзак и стягивая с себя мокрую одежду.

Остаток вечера я отмывался в душе, благо аккумуляторы были заряжены на полную и я смог включить бойлер, сушил одежду и промокшие в рюкзаке вещи, переодевшись в новый камуфляж, который был припасен здесь давно. Правда одежда оказалась слегка не по размеру, так сказать. Покупал я ее будучи упитанным не молодым человеком, так что на теперешнем мне, тот пятьдесят шестой, смотрелся как мешок. Достав с нижнего уровня пиндосовские сублиматы, я сделал себе полноценный ужин, потом еще один и еще один, наконец, насытившись вяленой олениной из рюкзака.

– И так! Ребята ушли! Флинт надеюсь с ними. Нужно будет завтра осмотреть город, если погода не подведет и двигаться дальше! – начал я диалог сам с собой, – Провизии здесь достаточно, вода так же есть, а вот с одеждой засада! Нужно будет смотаться к Машуку, там была пара туристических магазинов «Экватор» и «Триал». Да и в «Русской охоте» может быть, что из оружия подобрать, если конечно там до меня никто не побывал. Так, обдумывая планы да ближайший день, я, завалившись на диван не заметил, как уснул.

Пробуждение было странным, совершенно непривычным из-за полной темноты и тишины вокруг. Открыв глаза и закономерно не увидев ни одного проблеска света, включил лампы. Морской хронометр, висевший на стене кухни показывал начало шестого, правда непонятно было, утра или вечера.

– Ну проспать сутки я вряд ли мог, так что будем считать, что утро. – пробурчал я себе под нос и пошел в душевую. Остывшая за ночь вода в бойлере, который я предусмотрительно отключил, сберегая энергию аккумуляторов, вернула бодрость и смыла остатки сна, и уже через десять минут на плите кипел чайник и весело бурлила итальянская кофеварка, распространяя умопомрачительный аромат кофе по бункеру. Заварив какую-то кашу из сублиматов, я быстро позавтракал, выпил кофе и впервые, со вчерашнего вечера решил проверить округу с помощью своего купола и эмпатии. Мой «радар», как и вчера показал полное отсутствие чего-либо живого, впрочем, как и эмоциональный фон. Переодевшись в высохшую за время сна одежду и прихватив рюкзак, в который добавил провиант из своих запасов, я направился на осмотр города.

На пересечении улиц Московская и Новороссийская стояла девятиэтажка, на крышу которой я и направился, намереваясь осмотреть с нее все что попадет в поле зрения. Здание пострадало, как и все стоящие рядом, но на верхних этажах, в некоторых квартирах остались целыми окна. Двери в подъезд отсутствовали, да и сам проем был расширен чьей-то тушей до размеров ворот в ангар, а внутри я обнаружил обрушенные по третий этаж лестничные марши. Я отошел от здания и посмотрел наверх, решая,

На девятом этаже все двери на лестничной площадке были целы и закрыты. Повинуясь скорее инстинктивному порыву, чем осознанному желанию, я нажал на ручку двери одной из квартир, и она к моему удивлению подалась. Из квартиры пахнуло трупным смрадом. Я открыл дверь полностью, постоял несколько секунд, решая идти или нет, и шагнул через порог. Квартира была почти не тронута, если не считать следов от ногтей, которыми кто-то пытался расцарапать входную дверь изнутри и сломанной двери в гостиную. Тот, кто царапал дверь, обнаружился в гостиной. Исхудавший, почти до состояния мумии мужик, бывший при жизни явно немаленьких размеров, лежал возле окна опираясь головой о батарею отопления.

«Незавидная смерть – подумал я, – видимо обратился, а выйти не смог. Вот и сдох от голода.»

Осматривать дальше квартиру не имело смысла, и я направился на крышу.

Вид с крыши девятиэтажки меня разочаровал. Надежды на то, что я смогу рассмотреть границы кластера, не оправдались. С одной стороны, закрывали дома на Квартале, с другой, дома «Белой ромашки». И если со стороны горы Бештау, откуда я пришел, я представлял границу, то во всех остальных направлениях нет. Ну в некоторых местах я имел представления, по тому что видел после провала и по рассказам Ирбиса. Нужна была наивысшая точка для обзора и это была гора Машук. Я посмотрел на торчащую на вершине горы телевышку и вздохнув начал спускаться.

Примерно через час я стоял на перекрестке Калинина у подножья Машука и решал идти на вершину или сначала наведаться в туристические магазины. В конце концов решив, что магазины никуда не денутся, я направился на вершину. Асфальтированная дорога, извиваясь по склонам горы вела все выше и выше. Лишь здесь, на покрытых деревьями склонах я впервые услышал птиц и был поражен, тем что там, в городе их неслышно. Купол стал иногда показывать присутствие мелкой живности, что в принципе немудрено. В лесах на склонах Машука в том мире жило много всяких зверушек. Но эмпатия до сих пор молчала. Уже на подходе к вершине я успел составить представление о форме и величине кластера со стороны Бештау и вот выйдя на смотровую площадку, я увидел все.

Кластер был прямоугольной формы, растянутый вдоль линии от Машука к Бештау. С той стороны, что раньше была востоком или юго-востоком, граница проходила чуть дальше реки Подкумок, обрезая ровной чертой частный сектор Горячеводска и далее поселок Свободы. Сразу за границей начиналось поле, за которым был лес. Теперь это был Запад и исходя из нового расположения сторон света, на Юге, там, где должна быть станица Константиновская и Иноземцево, практически сразу за границей виднелись какие-то, явно армейские, постройки, а чуть дальше в поле я увидел разрушенную до основания ферму. Далее, на юго-востоке, в кластер попадала часть Железноводска, а на Севере и северо-востоке граница обрезала индустриальную зону и уходила далее на Восток к Лермонтову.

Я еще раз оглядел весь кластер и раскинувшийся между двумя горами мертвый город и хотел уже спускаться, как мое внимание привлекли останки рубера, который, так и валялся с тех пор у здания ФСБ. Само здание, основательно закопчённое от полыхавшего в тот день там пожара, стояло с пустыми оконными проемами ничем не отличаясь от всех остальных, окружающих его. Но было в нем одно, что отличало его от остальных! Там был арсенал! Там было оружие. Именно туда группа Ирбиса шла за автоматами АШ-12, которые он называл «кошмар», и именно его я швырнул в морду твари в окне моей квартиры.

– Пора восполнить потерю – я смотрел на выгоревшее здание, надеясь, что пожар не добрался до арсенала, – Хотя, если подумать, на кой тебе оружие? Только что бы не выделяться, если вдруг рейдеров встречу.

Спускаться и топать черт его знает сколько по разрушенному городу абсолютно не хотелось. Тем более, что солнце уже приближалось к зениту и жарило нещадно, будто старалось отыграться за все потерянное вчера время. Миг, и я уже стоял у завернутого в каральку шлагбаума, кривясь от жуткого смрада, исходящего от почти развалившейся и кишащей миллионами червей туши матерого рубера, которого в тот день смог завалить Ирбис. Мелькнула шальная мысль проверить споровый мешок, но вид копошащихся в черно-буро коричневой субстанции, белых личинок, быстро выбил эти дурные мысли из моей головы. Смрад, несмотря на прошедшее время, был такой, что свалил бы нормального человека моментально. Но наследие скребберов видимо помогало, и я почти не обращал на него внимания, испытывая лишь неприятные ощущения, как от не очень приятного и резкого запаха.

Пройдя мимо раскуроченного «Тигра», который мы распотрошили с Фомой, я прошел через стоянку автомобилей и КПП во внутренний двор управления. Здесь повсюду были видны следы боя, который чекисты, по крайней мере те, что не обратились, приняли в то утро, совершенно не понимая, что происходит. Внутри здания пахло гарью. Немного поразмышляв, я решил, что если и есть здесь арсенал или оружейка, то только в подвале, который к моей радости был абсолютно не тронут огнем. Поиск оружейки увенчался успехом уже минут через пять, обрадовав еще и настежь открытой решеткой. Я методично начал обследовать арсенал, пытаясь найти так приглянувшееся мне оружие. Прошло всего минут пять, но я практически потерял надежду найти АШ-12, когда увидел запертую дверь между двумя стеллажами. Цивилизованно вскрывать не стал, попросту вынеся ее кинетикой.

– Это я удачно зашел! – присвистнув, сказал я, оглядывая открывшееся передо мной зрелище, – Да тут пещера Али бабы, не иначе!

Это был склад, где в ящиках стояло упакованное оружие. В первом же ящике я нашел ВСС «Винторез», машинка славная и тихая, но проблемы с чисткой интегрированного глушителя, о которых писали во всех обзорах в том мире, заставили продолжить поиски. Минуты через две, я наконец обнаружил заветные АШ-12, перед этим наткнувшись на ящик с СР-3М, под тот же патрон СП-5 и СП-6, что

Через час мучительных раздумий, прикидок и перебора ящиков, я выходил из здания ФСБ с АШ-12, висящем на трехточечном ремне, укомплектованным оптикой, и глушителем, для стрельбы дозвуковыми боеприпасами, а в рюкзаке лежал тактическая короткая банка к нему, куча патронов и… Я не удержался и выбросив из рюкзака лишнее сунул туда СР-3М, так же с оптикой и боекомплектом. Выйдя во двор, я зажмурился от яркого солнца и окрыленный добычей пошагал в свое убежище, решив завтра целенаправленно наведаться сюда и набрать патронов к обоим своим стволам побольше. В душе я понимал, что оружие мне вообще не нужно, по сути, но внутренний ребенок, дорвавшийся до запретного плода, не мог расстаться с понравившимися игрушками.

День подходил к концу, когда я, придя в убежище и вдоволь наигравшись с оружием решил подняться на крышу своего дома, чтобы проверить солнечные батареи. Взбежав по лестнице и выбравшись на крышу, я в который раз залюбовался зрелищем начинающегося заката. Сразу нахлынули воспоминания о моих посиделках на крыше цеха, о нашем островке среди черноты, о Сестре. Где она сейчас, что с ней? И тут вспомнились полные надежды глаза Рины и Пуговка!

– Завтра нужно заканчивать и уходить на Запад! – произнес я сам для себя, смотря как диск солнца постепенно серея приближается к горизонту.

И в этот момент я заметил в воздухе слабые всполохи сияния.

– Перезагрузка! Но почему? Ирбис говорил, что кластер грузится раз в полгода. Неужели уже прошло полгода? – задавал я сам себе вопросы, на которые не мог ответить, – Значит нужно уходить! И не завтра, а сегодня! Как можно быстрее!

Глава 34 Паутина.

Стаб «Вольный», семьдесят километров юго-восточнее Горного. Приграничье Пекла.

– Слышь, Бес! – Джексон полулежа на своем диване хмельным взглядом смотрел на помощника, только что вошедшего к нему в кабинет, – Как там с виновными в побеге? Всех наказал?

– Всех, всех! – усмехнулся Бес, подходя к бару и без разрешения наливая себе вискарь, – Может не стоило так жёстко? И так Дауна потеряли. Он хоть и полный долбонавт был, но пользы от него на ферме много было. Кем теперь его заменять?

– Да мне пох на Дауна! – Джексон зевнул и с трудом встал с дивана, – А насчет жёстко – ничего! Урок остальным, пусть уши в остро держат! Сам то что думаешь?

– Опасаюсь, что бы казачка нашего не раскрыли! – Бес опрокинул пол стакана вискаря в рот и крякнув, занюхал рукавом, – Что-то не особо я доверяю внешникам.

– Это ты зря! У них эта техника отработана! Лом, на что мощный ментат и то ничего не заподозрил. Коба конечно посильнее будет. Но ведь там не все так просто! Генерал рассказывал, они на востоке обитаемой зоны так несколько стабов обезглавили. Готовят вот такого казачка и подсылают в стаб, а тот, пройдя все проверки и втершись в доверие, по определенному сигналу режет все руководство! Правда у его предшественника что-то сорвалось. Он телку свою, киллера со спецподготовкой, забросил, чтобы двойника своего поймать. А она втюрилась в того и короче какой-то перец, хват по слухам, снял с нее кодировку.

– Ну так вот и я боюсь! – Бес налил себе еще полстакана и залпом выпил, – А на кой тому двойник нужен был?

– Да хрен его знает? Вроде как они там с помощью двойников жизнь себе продлевают. Мне похеру! – Джексон подошел к окну и отодвинув штору стал наблюдать за суетой на площади перед зданием, – Нам сейчас только ждать остается. Время пока есть, а бояться не стоит! Та телка внешницей была, вот и погорела, а наш то, самый что ни на есть свежак, не подкопаешься!

– Тут еще одно! – голос Беса изменился и в его интонации послышалась плохо скрываемая тревога, – Слушок прошел, что в Гвардейском стронги обосновались!

Джексон вздрогнул и повернувшись к помощнику, уставился на него холодным взглядом.

– Ты желваками то не играй! – Бес не отводил взгляд, так же смотря на главаря, – Рано или поздно это все равно бы произошло! Так что нужно готовиться! И народ приструнить. Хватит прохлаждаться!

– Значит времени не так уж много! – прошипел сквозь зубы Джексон.

Стаб Горный. Граница Пекла.

Рина, склонившись над столом в гостиной, что-то увлеченно рисовала на большом листе ватмана, периодически заглядывая в маленький блокнот. Было уже давно за полночь и единственным источником света в комнате была настольная лампа, освещающая лишь небольшой участок стола. Пуговка уже видела десятый сон, у себя в спальне на втором этаже, зарывшись, как всегда, в пуховое брюхо Флинта, который с первых дней дал всем понять, что охранять сон девочки, это только его прерогатива.

Спать не хотелось и Рина, применяя все свои умения в живописи и познания в географии, старательно рисовала карту известных ей мест, скрупулезно вырисовывая мельчайшие детали и стараясь соблюдать масштаб. Основную часть карты, где был показан подход к тропе, ведущей в Горный, кластер с гипером «METRO» куда они часто ходят за пополнением провизии, дорогой на северный посёлок с аэродромом и весь путь до кластера Пятигорска уже был нарисован. Теперь же она усердно вычерчивала схему подходов к Иркутску, сверяясь с описанием, которое дал ей Рыбак.

Шла вторая неделя, с того момента, как в стабе появилась эта тройка беглецов. Рина очень хотела узнать от Рыбака побольше о Скитальце, но парень смог лишь повторить то, что уже рассказывал не раз. Но вот информация об их пути от Иркутска до той мертвой деревушки, где они попали в лапы муров, была интересна. Она подробно записала все ориентиры и приметные места, а также примерный километраж, благо с ориентированием у Рыбака все было в норме. И вот по этому описанию сейчас восстанавливала на белом меловом листе схему-карту тех мест.

Галя за прошедшее время пришла в себя, постоянная работа Ревита дала о себе знать. Девушка уже спокойно ходила, общалась, но вот глаза ее были по-прежнему безжизненны и пусты. Но и не мудрено, после всего, что ей довелось перенести. Рыбак кружил вокруг нее, пытаясь оградить от всех забот и у Рины иногда даже возникало чувство зависти, по-доброму! У них с

Круглый жил в гостевой зоне и первую неделю его не допускали в центр, так как Кобе он показался очень мутным. Но парень быстро нашел себе работу, сначала подвизавшись с группой рейдеров на вылазку в качестве грузчика, но после второго рейда его заприметили и приняли в группу. Так что он теперь был полноправным жителем, хотя и не гражданином стаба. Он постоянно подавал заявки на посещение центра, аргументируя встречей с товарищами, но Коба отказывал. Рине казалось это не справедливо, и она даже один раз высказала главе безопасности соображения, что если бы не Круглый, то того побега могло вообще не быть. Но Коба так сверкнул глазами, что она поняла – сиди тихо, не суй нос, не в свое дело!

И вот пару дней назад Круглому наконец разрешили посещать центр. Они встретились на ужине в ресторане у Степановны. Парень преобразился за это время. Не новый, но чистый и подогнанный по фигуре камуфляж, подчеркивал его наливающуюся силой фигуру, голос стал более уверенный и низкий, но в глазах все также мелькали огоньки подхалимства, подкрепляемые неприятной улыбкой. Он попытался подсесть к ним с Молчуном за стол, но тот резко отшил Круглого.

В прихожей скрипнула дверь и послышались осторожные шаги Молчуна.

– А я думал ты уже спишь! – прошептал он ей на ушко, нежно целуя, – Что рисуешь? Ого! Да у тебя талант!

– Да ладно ты… – засмущалась Рина, – рисовала я всегда хорошо, даже универ закончила и в дизайн студии проработала. А вот рисую я карту! Карту тех мест, что знаю или, о чем мне рассказали.

– У тебя случайно дар картографа не проснулся? – спросил Молчун, внимательно рассматривая произведение Рины, – прямо как настоящая.

– Нет! Не открылся! – улыбнулась девушка, – Слушай, а есть у нас где-нибудь информация о кластерах западнее Пятигорска? Мне нужен Новосибирск.

Молчун внимательно посмотрел девушке в глаза и помолчав минуту, тихо ответил: – Мы не готовы Рина!

– Не готовы? – Рина оттолкнула, приобнявшую было ее руку Молчуна, – А когда мы будем готовы? Ты понимаешь, что время идет и Пуговка растет! Она уже одиннадцать килограмм весом! Я каждое утро, ставя ее на весы молюсь всем возможным богам, чтобы вес не увеличился, но он растет! Понимаешь ты? Растет!

Она заплакала. Молчун обнял ее и прижав к груди, нежно погладил по волосам.

– У меня нет времени ждать Молчун! – Рина подняла голову смотря на него заплаканными глазами, – В караванах «белки» нет, Скиталец неизвестно где, Коба молчит, хотя я знаю, он всех, кого можно уже поднял. Что делать Молчун?

Парень молча смотрел на неё, не зная, что сказать и потом неожиданно спросил: – Почему Новосибирск?

– Говорят, что там несколько скребберов обосновались. Придем, а на месте определимся, что и как.

– Ты понимаешь, что придется большую часть пути пешком идти. И тащить тяжелое вооружение? И людей нужно набрать! Надежных людей!

– Понимаю! Я все понимаю Молчун! И то что это самоубийство, понимаю! Но сидеть и ничего не делать, я не могу. Не найду людей, пойду одна!

– Глупенькая! – Молчун нежно прижал ее голову к своей груди, – Одна ты никак не пойдешь! По крайней мере один человек у тебя уже есть! Да и Фома, я думаю не откажется прогуляться и помочь Пуговке. Вот уже трое нас! А про Новосибирск… у Ирбис была карта, но не полная и все не в масштабе…

– Точно! – Рина вскинула голову, – Вот я растяпа! Мы же по этой карте сюда шли!

– Погоди! – остановил ее Молчун, – по-моему в архиве у Кобы была институтская карта. Пару лет назад в Гвардейский прибыла экспедиция от института. Там были и картографы. Вот мы у Зубра карту и выкупили. Завтра у Кобы попрошу. А теперь спать! Быстро спать!

Карту Коба выдал сразу, но почти два часа пытался отговорить Рину с Молчуном от похода. В конце концов, осознав, что все его аргументы не возымели должного действия, он махнул рукой лишь спросив в конце: – Ну как не вернетесь! Что тогда?

– Вернемся! – уверенно заявила Рина.

Слух о том, что Рина и Молчун собирают группу для похода в Пекло, облетела стаб гораздо раньше, чем Молчун разместил соответствующее объявление на бирже. Первым, как и следовало ожидать прилетел Фома.

– Слышать ничего не хочу! Я иду и все! – заявил он с порога, прежде чем хоть кто-то успел открыть рот.

– Идешь, идешь! – засмеялась Рина, – Куда ж мы без тебя!

Вопрос с людьми решился очень быстро. Следом за Фомой пришла вся группа, в которой он состоял. Молчун только одобрительно кивнул, да и Рина сама поняла, что иметь под рукой слаженную, притертую группу, у которой не один рейд за плечами, гораздо лучше, чем набирать сборную солянку. Последними, кого включили в состав группы были Рыбак и Круглый. Круглый уже сходил в несколько рейдов со своей группой, а Рыбак был отменным стрелком, благодаря отцу и его стрелковому клубу в Иркутске. Тем более Ревит сказал, что у Рыбака дар снайпера открылся. Так что парней взяли, хотя Молчун был против Круглого.

На подготовку, слаживание и проработку маршрута взяли неделю. И работа закипела. Пока Рина при помощи Кобы и Старика разрабатывала возможные маршруты, Молчун нещадно гонял группу на полигоне и в поле. Устроили даже вылазку на восток, где должен был перезагрузиться кластер с небольшим поселком и фермой, излюбленное место местных тварей, привезя оттуда не плохой хабар с элитника и трех руберов. Идти решили на двух «Тиграх» и БТР-82, переоборудовав их немного, для перевозки нескольких комплектов ПТРК «Корнет» и боезапаса к ним. Группу кроме того вооружили полностью бесшумными ШАК-12.

Все это время Пуговка внимательно наблюдала за сборами, по вечерам садилась на колени к Молчуну и подолгу, внимательно смотрела ему прямо в глаза. Да и Флинт как-то странно себя вел, ластясь постоянно то к Рине, то к Молчуну. Но занятые сборами, они не обращали на это внимания. В ночь перед выходом, никто не

Глава 35 Двойник.

Все произошло перед рассветом, наверное, как и в прошлый раз. Только тогда я все проспал и очнулся уже с дикой головной болью и сушняком. Мерцающее сияние ближе к полуночи стало затихать и в низинах стал собираться туман. Картина не отличалась от увиденного мной в Иркутске, но, толи потому что этот город был мне не безразличен, или еще по какой причине, в душе поселилось некое чувство тревоги и росло вместе с подъемом тумана. Как и в Иркутске, туман, доходя до границы кластера останавливался как будто натыкаясь на невидимую преграду и начинал подниматься, к звездному небу. Весь процесс занял около четырех часов и когда небо начало окрашиваться серым градиентом на горизонте, разразилась беззвучная гроза. Наконец разряды утихли, и кто-то невидимый убрал преграду, не дававшую туману распространяться за пределы сектора. Белесая пелена стала растворяться, опадая, разливаясь по округе и открывая виды на лежащий у подножия Бештау, сонный город.

Город спал, и ничего не подозревающие люди досматривали свои сны, еще не зная, что их жизнь изменилась навсегда. Пройдет несколько часов и большинство из них погибнет в страшных муках, разорванные на куски, заживо сожранные, или превратятся в тварей, которые начнут жрать своих близких и любимых еще несколько часов назад людей. Кому-то из них повезет, и они успеют отожраться, чтобы стать бегунами, а кто-то, наравне с иммунными попадет в пасть матерым тварям, которые уже совсем скоро заполонят улицы моего города.

«А ведь есть вероятность, что сейчас там, в моей квартире спит, еще не разбуженный шумом сверху мой двойник! – мелькнула мысль, – Да и Палыч и Рина с Пуговкой наверняка тоже здесь!»

Я не отходил далеко от границы кластера и ждал перезагрузку в небольшом леске, который примыкал к дороге, переходящей внутри кластера в отрезок объездного Кисловодского шоссе, что в моем мире соединяло Минеральные Воды с Кисловодском. Прикинув, сколько времени займет путешествие до моего дома, я плюнул на свои заморочки с экономией энергии и переместился на перекресток к ТЦ «Универсам» и гостинце «Бештау».

Город я не узнал! Нет, и торговый центр и гостиница были на месте, но вот не было уродской надстройки на универсаме, затянутой порванной во многих местах синтетической тканью, не было рекламных баннеров на круге перекрестка, зато была трамвайная линия, поворачивающая с «Белой Ромашки» на Квартал, а ведь ее демонтировали уже очень давно. Сам торговый центр был таким, каким я его увидел в первые дни своего приезда в Пятигорск. Да и гостиница представляла собой живое воплощение совкового архитектурного безвкусия. Казалось я попал обратно во времени, во времена СССР. Но то, что это был не союз, показывали рекламные щиты западных фирм в витринах торгового центра, да и фонтан, который в моем мире снесли и построили на его месте первую пристройку, здесь был очень современный.

За спиной вдруг раздался короткий «квак» сирены и чей-то грозный голос, превращенный громкоговорителем в звенящий, механический, разорвал утреннюю тишину: – «Бросить оружие! Лечь на землю лицом вниз! Руки за голову!»

– Вот черт! Этого то я не предусмотрел! –поругал я себя за беспечность, – Интересно, а как это они так бесшумно ко мне подобрались?

Я поднял руки в верх и начал медленно поворачиваться в сторону полиции. Метрах в десяти от меня, на Бульварной стоял интересный автомобиль, очень похожий на Тойоту, но с эмблемой УАЗ и надписью «Милиция» на борту. За открытыми с обеих сторон дверями стояли два человека в непривычной серой форме, целясь в меня из пистолетов.

– Спокойно, ребята! Я все объясню! – начал было я, медленно приближаясь к ним.

– На землю! Быстро! – заорал один из них, демонстративно и почти мгновенно сменив пистолет на автомат, который показался мне знаком.

– Да! Хорошо! – я все так же медленно переступая пытался приблизиться, – Дайте возможность объяснить! Вам не меня бояться нужно, я вам зла не причиню!

Я повысил чувствительность эмпатии, которую загасил сразу после перезагрузки, боясь мощного потока эмоций. Растерянность, страх и боль исходили от обоих. Не было ни решимости, ни агрессии. В добавок они могут оказаться иммунными и может быть их удастся спасти.

– На месте! Брось оружие! – закричал второй.

Я остановился, делая вид, что подчиняюсь, а сам на самом деле решал, как обезопасить себя и не навредить им. Можно парализовать зовом, но сколько они потом от него отходить будут? Ударить кинетикой? Тоже не вариант, что рассчитаю силы и не переломаю их. Вдруг в голове родилась шальная мысль!

Парни так и не поняли, что произошло. В мгновение, дыхание обоих перехватило, руки перестали слушаться, наливаясь свинцовой тяжестью, а их оружие стало разбираться на части само по себе, оставив их совершенно незащищенными перед этим вооруженным невиданным автоматом странным человеком. Тем временем, человек не спеша подошел к каждому по очереди и забрав из одеревеневших рук оружие бросил его и все запчасти на заднее сидение автомобиля.

Когда угроза миновала, я убрал воздействие на внутренние органы, и они смогли двигаться. Оружие я разобрал кинетикой. Сомневался, что получится, но все вышло как нельзя лучше.

– Ты кто такой? – наконец выдавил из себя один, видимо старший, судя по погонам.

– Расслабьтесь! Все расскажу, время пока есть. Только вот проверю кое-что. – я подошел к старшему и протянул ему руку, – Скиталец!

Такого винегрета из эмоций я еще не видел. Парень нерешительно протянул руку и пожав мою, неуверенно представился: – Капитан милиции Воронов! Юрий! Этот к моей радости оказался иммунным, и я повернулся ко второму.

– Лейтенант Самойлов! Александр! – представился тот и так же оказался иммунным.

– А ты из КГБ? – вдруг спросил капитан.

– КГБ? У вас что, еще КГБ есть?

– В каком смысле у вас? – удивились милиционеры.

– В прямом! Ладно, об этом потом! – прервал я их, – Теперь о главном и очень важном.

– Нет, ты погоди! – не унимался капитан, и в его эмоциях проскользнула подозрение и страх чего-то неизбежного.

– Нет! – резко оборвал я его, – Я отвечу на все ваши вопросы, но только после того, как вы меня выслушаете! Не перебивая! Договорились?

Оба кивнули и уставились на меня.

– Но для начала спрошу! Голова болит? Сушняк не мучает?

Оба опять молча кивнули.

Тогда вот! – я достал бутыль с живчиком и протянул им, – Выпейте глотка по три, но только не нюхать!

Оба приложились к бутыли и поначалу скривились от вкуса и запаха. Но потом в глазах у них появилось удивление, а в эмоциях

– И так! Для вас есть две новости. Вы теперь не в своем городе и не в своей стране, как бы она не называлась! Вы в Улье и не в самой лучшей его части. Точнее почти в самой худшей! В Пекле! Что бы не было сомнений сразу покажу. – я ткнул пальцем на разгорающийся за горой Бештау рассвет, – Я думаю ночного тумана с беззвучными молниями, потери сознания и рассвета не с той стороны достаточно? Если нет, то вот вам еще подтверждение! – и я снял очки.

Парни отшатнулись, но быстро взяв себя в руки, молча кивнули в знак подтверждения.

– Теперь хорошая новость! Вы оба иммунные!

Объяснение всех премудростей Стикса заняло минут пятнадцать. К тому времени, как я закончил отвечать на их вопросы солнце уже взошло, заливая теплом, пока еще чистые улицы.

– Ну вот вроде и все рассказал. – я посмотрел на солнце прикидывая сколько времени осталось, – Давайте мужики по семьям и рвите из города как можно быстрее! Оружие не бросайте, но старайтесь не шуметь. Живчик оставьте себе, мне он без надобности. Если кто из родных заурчит… ну, сами принимайте решение. А теперь мне нужно кое-что проверить, до прихода орды! Прощайте!

– Давай мы тебя довезем куда нужно! – предложил капитан, в его и лейтенанта эмоциях прослеживалось желание как можно дольше оставаться со мной, – Нам все равно в ту же сторону!

– Хорошо! – согласился я и полез на заднее сиденье машины.

За короткую поездку до Новороссийской, где был мой дом, я успел выяснить, что этот Пятигорск провалился в Улей из страны, называемой Российский Союз, которая образовалась мирной трансформацией СССР году так в шестидесятом. Страна до сих пор коммунистическая, но частная собственность и предпринимательство растет и процветает. Короче, некое улучшенное подобие Китая из моего мира. Китай в этом мире наоборот остался чисто коммунистической страной с очень отсталой экономикой, так и не вышедшей из пике, после «большого скачка». Открылась тайна беззвучности автомобиля. Это оказался электрический УАЗ, да и вообще, большинство людей ездили именно на электромобилях.

– Ну все! Прощайте! И торопитесь, у вас примерно час остался, когда первые люди начнут обращаться и еще час, когда придет орда!

– Спасибо тебе Скиталец! – Крикнул из-за руля капитан и машина беззвучно покатила в сторону парка Кирова.

Двор моего дома практически ничем не отличался от версии моего мира. Только машины во дворе стояли другие. Сама пятиэтажка была так же оштукатурена и даже покрашена в тот же цвет. На подъездной двери был кодовый замок, немного другой конструкции. Я подошел и особо не надеясь набрал известный мне код. Замок щёлкнул и дверь открылась.

– Надо же! – удивился я, – Даже коды замков совпали.

В душе поднималось волнение от предчувствия скорой встречи с самим собой, но из другого мира. Какой я там? Чем занимаюсь и вообще, буду ли иммунным. От этой мысли меня бросило в холод, ведь если мой двойник не иммунный, то мне придется делать выбор, которого я всей душой хотел бы избежать! Шутка ли? Убить самого себя! Пусть из другого мира, но ведь это тоже я! Взбежав на третий этаж, я сразу увидел разницу. Вместо стандартной деревянной двери предо мной была добротная и дорогая железная дверь.

«А с чего ты решил, что двойник именно здесь? – промелькнула мысль, – Может здесь совершенно другие люди живут, а твой двойник вообще не попал в Улей!»

Я постоял в нерешительности с минуту, раздумывая над этим философским вопросом и наконец решившись, нажал на кнопку звонка.

– Вот баран! – обругал я сам себя, не услышав за дверью ни звука, – Электричества же нет!

Постучав в дверь, я прислушался. В соседней трешке, той что с права от моей квартиры слышались какие-то звуки, но кроме этого в подъезде и за дверью квартиры была полная тишина. Я занес руку, чтобы постучать посильнее и в этот момент с четвертого этажа послышался душераздирающий крик и звуки ударов и чего-то падающего. Эмпатия тут же уловила ужас, дикий страх и отчаяние одного человека и жуткий голод, и желание убивать, другого. Я забарабанил в дверь более настойчиво чем первый раз, но эффекта не последовало. Лишь после третьего раза, внутри квартиры что-то щелкнуло и в дверном глазке мелькнул отблеск света.

– Какого черта! – послышался почти знакомый голос и сердце бешено застучало, – Тебе кого парень?

Как заставить открыть дверь незнакомому человеку, того, кого только что разбудили? Об этом то я и не подумал!

– Олег? – не нашел я ничего лучше, в тайне надеясь, что ответ будет отрицательный, – Вы же Олег?

– Тебе то какая разница? –ответили из-за двери, – Ты что будишь ни свет ни заря? Иди не хер отсюда! Эти еще наверху! Мудаки!

– У меня для вас сообщение из Новосибирска! – сделал я последнюю попытку.

Несколько секунд за дверью была тишина, но потом щелкнул замок, следом другой и дверь распахнулась. Передо мной стояла почти копия меня. Тот же рост, то же телосложение, даже цвет волос совпадает, только у меня были залысины, а вот копия была обладателем роскошной шевелюры густых, почти без седины волос. Только глаза отличались. Вместо карих, на меня с тревогой уставились, блеклые, серые глаза.

– Что? – он весь подался вперед, – что-то с родителями?

– Вы позволите пройти? – начал наглеть я, – Или мы здесь будем разговаривать?

– Да, да! Конечно, проходите! – засуетился Олег и пройдя внутрь квартиры освободил мне дорогу.

Сама квартира так же отличалась. Здесь был качественный ремонт, с дорогой краской на стенах, паркетом на полу и светильниками с хрустальными подвесками. Кухня, в отличие от моей, отделялась от коридора дверью, а в гостиной у окна стоял огромный диван. Компьютера видно не было, хотя, вторую часть гостиной я рассмотреть не мог. Хозяин с озабоченным лицом, предложил пройти в гостиную, махнув рукой на мой вопрос, нужно ли разуваться. Зайдя в гостиную, он уселся на диван и показал на стоящее рядом кресло, предлагая присесть. Только теперь он обратил внимание на висящий у меня с права АШ-12. Глаза его округлились, но испуга не было, я даже эмпатией не ощутил ничего.

– Ты кто, парень? – жестко спросил он, – У тебя ведь нет для меня никакого сообщения?

В это момент наверху опять раздались крики и звуки ударов, зазвенело выбитое стекло, и Олег с тревогой взглянул на потолок, но тут же взял себя в руки и уставился на меня.

– Не волнуйся! Я тебе ничего плохого не сделаю! – проигнорировал я его вопрос и уселся в кресло.

Несколько секунд мы

– Откуда я тебя знаю? – наконец спросил он.

– Ну слава Богу! – выдохнул я, – Все очень просто. Я, это ты! Но из другого мира! Не веришь?

Он молча разглядывал меня. Потом встал и пройдя в спальню, начал шуршать какими-то бумагами. Через минуту он появился с фотоальбомом в руках, сел на диван и открыв альбом достал оттуда фото. Вытянув руку с фото, он долго рассматривал то меня, то фотографию и сомнение, и недоверие в его эмоциях начали меняться на удивление и заинтересованность. Наконец он протянул фото мне и откинувшись на спинку дивана, уже совершенно спокойно произнес: – Верю! Но как?

С фотографии на меня смотрела копия меня теперешнего, только цвет глаз выдавал разницу. Наверху раздался сильный удар и душераздирающий женский крик, после чего все стихло.

– Часто такое? – поинтересовался я, возвращая фото.

– Никогда! – задумчиво ответил двойник.

– Там сейчас твой сосед убил и жрет свою жену! – глаза Олега опять округлились и на этот раз в эмоциях проскочил страх.

– Как жрет? Прям натурально?

– Натуральнее некуда! – подтвердил я, – Поверь, пройдет час и таких жрунов здесь будет полно, почти весь город! А еще через некоторое время придут такие, что лучше не видеть! Пятигорск почти весь загрузился в Улей. Это не Земля! Не спрашивай, что это, я сам не знаю. Но это факт. Здесь люди заражаются паразитом, который превращает их вот в таких вот тварей бездушных. И у которых только одно желание – убить и сожрать.

– А ты? – спросил он с тревогой.

– Не все превращаются! Некоторые обладают иммунитетом и остаются нормальными, как я, например.

– А я? – с надеждой спросил он.

– А вот это мы сейчас и выясним. – я с трудом встал, почти заставил себя встать с кресла и подошел к нему. Надежда вспыхнула как факел в его эмоциях, заглушая неуверенность и страх и это придало мне самому сил.

– Дай руку. – попросил я, подойдя в плотную и лишь прикоснувшись сразу все понял. Мой двойник, через некоторое время заурчит.

Он с надеждой смотрел на меня своими серыми глазами, и надежда разгоралась все ярче и ярче. Я отвел от него взгляд, опустил голову и молча покачал головой. Надежда моментально исчезла, но вместо страха и безнадеги у него возникла отрешенность.

– Ясно. – спокойно и без эмоций сказал Олег, – Сколько у меня времени?

– Не знаю! Час, может два. У каждого по-разному происходит.

Он помолчал и вдруг неожиданно спросил: – А ты можешь со мной остаться до этого… ну, обращения? А потом просто пристрелишь меня!

Я мысленно обматерил себя за то, что решился на эту авантюру, прекрасно понимая, что будет, если двойник окажется без иммунитета! Как теперь поступить? Ведь одно дело убить друга, превратившегося в тварь, и совсем другое самого себя! Да и сидеть и ждать, когда твой двойник заурчит и начнет клацать челюстями, тоже, то еще развлечение! Я вдруг отчетливо представил каково сейчас Рине, которая каждый день видит свою чудесную дочку, зная, что часики тикают и страшный момент неотвратимо приближается с каждой секундой.

– Ну, сможешь? – с надеждой спросил Олег, тронув меня за руку.

Я стряхнул остатки мыслей и спокойно ответил: – Конечно!

Олег продержался почти два часа! Мы наблюдали с ним вначале, как толпы, вываливали на улицу, в поисках ответов на вопросы – что с электричеством, водой и связью. Он рассказывал про свою жизнь, которая повторяла мою, в основных событиях, но по мелочам достаточно сильно отличалась. Например, но не любил котов, а предпочитал собак, и хоть пришлось ему повоевать, как и мне, но это была война не в Афгане, а где-то в Африке. Мы смотрели через окно, как начали обращаться люди в толпе, внезапно набрасываясь на стоящих рядом. Он с удивительным спокойствием смотрел на происходящее и лишь повторял: – Ты обязательно меня должен пристрелить! Прошу тебя! Я не должен быть таким!

К исходу второго часа он уже плохо соображал, но тем не мене попросил его связать и положить на диван.

– Пристрели… – тихо произнес он и затих. А уже через минуту начал дергаться, открыл белесые глаза и произнес свое первое – Урррк!

Я вытащил СР-3М из рюкзака, присоединил глушитель, дослал патрон в патронник, приставил дуло к его голове…

Я не смог! Как будто кто-то держал мой палец, не позволяя нажать на спуск. После третей попытки, я уже совсем было решил оставить его, но вспомнил ту мумию в девятиэтажке. Повернувшись, я наткнулся на безжизненный взгляд белесых глаз и дикий голод в эмоциях. Минут пять я стоял, нагнетая в себе ярость и доказывая самому себе, что то, что лежит на диване, это уже не Олег, а просто оболочка, в которой нет ни капли человеческого. Наконец, боги Улья сжалились надо мной и подсказали приемлемый выход. Я рассматривал его предынфарктное сердце, бьющееся с увеличенной частотой и, как и в случае с убиенным мной кабаном просто представил, как оно растет и расширяется. Бывший Олег дернулся и затих.

Еще когда мы с двойником наблюдали за толпой на улице, я был поражен тем фактом, что к нам во двор не забредала ни одна мало-мальски крупная тварь. Это было странно, с учетом того что, судя по реву и грохоту, раздающемуся с других районов города, там уже дано орудуют не только топтуны и руберы, но и элита. Эмпатию я заглушил, оберегая себя от перегрузки эмоциональным фоном, оставив чувствительность на расстоянии нескольких метров. Купол наоборот, раздвинул границы, чтобы видеть заранее приближение матерых тварей. Пока решал, стоит ли задействовать зов или нет, понял отчего в этом дворе такая аномалия. Именно здесь, вот в этом самом окне матерый элитник, охотившийся за мной ощутил мой зов и рванул в ужасе, снося по пути все что попадалось.

– Видимо есть у них родовая память и способы коммуникации. – я смотрел на бесцельно бредущих по детской площадке медляков, – Помнят, твари, что здесь скреббер был и не суются. Взглянув в последний раз на труп Олега, я вышел из квартиры. Пора двигаться дальше! Сюда я больше никогда не вернусь! Надеюсь!

Глава 36 Сильвер.

Я спускался по лестнице с третьего этажа, совсем забыв заглушить эмпатию, не замечая ничего вокруг себя. В голове стоп кадром застыла картина теряющего свою человечность Олега и его тихое, хриплое – Пристрели! А в душе росла буря! Злость на себя, за то, что решился найти двойника,

––

Огромный рубер гонял пухлого мужичка по корпусу городской больницы. Он наконец то поймал эту жирную, орущую благим матом букашку, пригвоздив к полу когтями. Человечек извивался, что-то кричал, хотя уже и не так громко, из-под его объемистой тушки по полу расплывалась красная, густая жижа, аромат которой раздражал обоняние и чувство голода вытеснило все остальные чувства и инстинкты. Он совсем недавно отожрался до рубера и это не только благодаря обильной кормушке, в тех местах, где обитала их стая. Главной причиной было его умение вовремя почувствовать опасность и избежать мощных лап и когтей высших, а еще, не известно откуда взявшаяся хитрость! Он не знал, что это и откуда оно взялось, но для него не составляло труда обвести, перехитрить собратьев по стае и урвать лишний кусок, побольше, да пожирнее.

Благодаря всем этим факторам, он и достиг такого развития, что после двух высших вожаков, он был самый сильный. Он чувствовал, что пройдет совсем немного времени и он станет высшим. Тогда и он, как они сейчас, не прилагая особых усилий, будет отъедаться на вкусных и медлительных четвероногих, которые толпой стоят там, за городом в длинных, низких, но не прочных строениях. А пока, нужно успеть утолить неуемный голод, хоть немного, до того момента, когда высшие придут сюда.

Он подтащил слабо брыкающегося толстячка поближе и поднял на уровень глаз, рассматривая, как из ран по его лапам течет вкусная, сладкая, красная жижа, предвкушая ее вкус на языке. Он уже представлял, как его острые клыки вонзятся в эту мягкую плоть, перемалывая кости, и лапа с застывшей в ужасе и обмякшей тушкой уже начала приближаться к разинутой пасти, как вдруг, острое обоняние уловило незнакомый запах, а потом и слух различил шаги за спиной. Он нехотя повернул морду и в глазах мелькнул огонек охотничьего азарта. В проломленном им проеме двери стояла еда! Не такая жирная, как та, что на когтях, но вполне себе пристойный образец двуногого. Высокий, крепкий, и самое главное стоит и не двигается, смотря через какие-то черные штуки на него. Мотнув лапой, он сбросил тушку с когтей и радостно урча повернулся к новой порции. То, что у новой еды на боку висит эта странная железная штука, которая иногда доставляет неприятную боль, его не беспокоило. Броня его была на уровне и много раз спасала от когтей высших, а уж от этих штук, защитит и подавно. Но чуйка, его знаменитая чуйка, начала подавать сигналы опасности. Двуногий не бежал, не пытался спрятаться, а напротив, стоял с невозмутимым видом и при этом от него не исходило никаких эмоций! Словно это был фантом.

Двуногий наклонил голову, снял странные черные штуки с лица и поднял на него… – он успел на секунду удивиться ярко-синим глазам двуногого и в голове взорвалось! Жуткая тяжесть, ужас, страх, прижали его к полу. Он забыл про брошенную на пол тушку, про все свои предвкушения, про голод. Ему хотелось только одного – Бежать! Бежать как можно дальше и быстрее, спасая свою жизнь. Но ментальный удар незнакомца приковал его к полу и не давал сдвинуться ни на миллиметр. На все тело как будто рухнула многоэтажка. Он услышал, как из его пасти раздается жалобный скулеж и почувствовал, как лапы начали мелко дрожать.

Синеглазый наклонил голову сначала в одну сторону, прищурив страшные и непонятные синие глаза, потом в другую, как будто что-то пристально рассматривает в нем и протянул в его сторону руку, держа кисть так, как будто он сжимает что-то круглое. Рубер заскулил от предчувствия неотвратимости конца, оба его сердца затрепыхались под костяной броней как ночные мотыльки и последнее, что он увидел, как синеглазый резко крутанул своей кистью.

Трапеза подходила к концу. Несколько матерых и не очень элитников доедали последних оставшихся коров на ферме, которую они разнесли в хлам. Все было, как всегда. Перезагрузка города прошла под утро, но их любимая скатерть самобранка, как обычно, опаздывала на какое-то время. Они, высшие в иерархии своих стай, сдерживали торопливых и вечно голодных низших, выжидая, когда загрузится кластер с коровами. Только после этого, стаи рванули вперед, подгоняемые вечным голодом. Высшие отдали стаям город на растерзание, в то время как сами неторопливо пожирали несколько тысяч голов крупно рогатого скота. Только закончив здесь, элита направлялась собирать сливки с городских кварталов. Инстинкты, выработанные за долгое время охоты, подсказывали им где прячутся двуногие и как их лучше выковыривать из своих нор. Мелочь, вновь обращенных, элита не трогала, если только те сами не попадались под лапу. Но даже убив, они не жрали новичков, оставляя труппы низшим. Те же, насытившись до прихода элиты теми, кого поймали, теперь с удовольствием переходили на братьев своих меньших, оставляя людишек высшим. Так и шло, цикл, за циклом.

Но в этот раз, что-то пошло не так. Еще осталась память страшной жути Улья, появившейся здесь в прошлый цикл, но приблизившись к городу, они не почувствовали присутствия скреббера. Несмотря на это, в тот район, где он появился, никто не заходил. И вот, со стороны города рванули толпы обезумевших низших, несущихся в ужасе, не разбирая дороги. Элитники напряглись, недовольно урча и вглядываясь в городские кварталы, пытаясь высмотреть издалека огромную тушу чудовища и стали инстинктивно сбиваться в кучу. Никто из них не заметил, как в центре их группы, словно из воздуха появилась фигура человека. Лишь стоящие в непосредственной близости увидели и с удивленным урчанием повернулись к невесть откуда взявшейся еде, но замерли в нерешительности. Незнакомец медленно поворачиваясь осматривал странными синими глазами всю группу, словно намечая цели. Его одежда была в крови, но это была не его кровь. Это они знали точно. Это была кровь их собратьев. Несколько матерых, злобно рыкнув приготовились к прыжку, чтобы смести

Что произошло дальше, они уже не видели. От синеглазого в разные стороны, к каждой особи метнулись едва заметные сгустки энергии, похожие на длинные плоские клинки. Туши элитников разрезало как бритвой, хлынула кровь, фонтанами заливая все вокруг, а части туловищ развалились как домино. В секунду все было кончено, а вокруг, в радиусе километра оставшихся в живых тварей накрыла волна ужаса.

Я пришел в себя, стоя в луже темно-бурой, вонючей жижи, по колено. Вокруг валялись громадные части туловищ, разрезанные как будто лазерным лучом. Город был где-то дальше на Севере, куда с неимоверной скоростью, побивая все мировые рекорды, неслись толпы зараженных. Эмпатия, захватывая убегающих где-то на грани восприятия передавала их безумный ужас и страх. Но в остальном все было тихо. Купол так же не показывал наличия живых. Попытавшись сделать шаг, понял, что силы покинули меня и держусь я на каком-то резерве, о наличии которого даже не подозревал.

– Твою мать! И где теперь искать черноту? – выругал себя за несдержанность, – На восстановление может несколько дней уйти, без подзарядки.

Очередная попытка ходьбы привела меня в позицию четвероногого и я, чертыхаясь, стал выбираться из вонючей лужи. Беречь одежду уже не имело никакого смысла, поэтому на сухое место я вылез весь буро красный от крови убиенных тварей.

– Вот это мамаево побоище! – я осматривал картину, развернувшуюся передо мной, опираясь на лапу нижней части туловища элитника. Судя по размерам половинки, в целом виде, ее обладатель был ростом под десять или даже больше метров. И таких здесь было не менее шести, особей, не половинок.

Ого! – я попытался подсчитать количество голов, но сбившись после десяти бросил эту затею, – Нужно будет хабар с них собрать, как силы накоплю!

Только теперь я понял, что ни помню ровным счетом ничего из произошедшего! Последнее воспоминание, это дикая жажда убивать и открытая дверь подъезда. Понятно, что это побоище устроил я, но как? Я присел на землю, опираясь на лапу твари и собрался уже было отдыхать, как меня словно молнией пронзила мысль: – Дары!

– Вот я идиот! Тут ведь кладезь энергии! Да еще какой! Тот кукловод, которого я в Иркутске завалил, ребенок, по сравнению с этими. – отругав себя за несообразительность, я собрался с силами и пополз искать верхнюю часть туловища.

Добыть капсулу у этой и следующей твари оказалось достаточно легко. Разрез, разделивший туловище, был сделан так, что она оказалась практически на самой линии среза. Капсулы оказались непривычно большими и жидкость в них переливалась совсем по-другому, чем у Иркутской элиты. Я недолго думая вскрыл одну капсулу и выпил содержимое. Эффект поразил своей силой и новизной. Внутри меня вновь разгорелся реактор, но теперь уже не ядерный, а холодного синтеза. Я еле сдерживался от напора энергии и казалось, что эта пытка не закончится никогда. Но постепенно внутренне давление стало ослабевать, пока не пришло наконец в норму. Мне показалось, что одной капсулы не хватило на полное восстановление энергетики, и я вскрыл вторую.

Через несколько часов напряжённой работы, на небольшом, чистом островке, среди начинающих смердеть луж бурой жижи, передо мной лежала моя добыча. Тушек элитников оказалось шестнадцать. С них я в общей сложности получил сто две красных, из которых двенадцать радужных, и тридцать девять черных жемчужин. Спораны и горох я не считал, просто ссыпав в пакеты, которые были в рюкзаке. И особым грузом лежали четырнадцать капсул с переливающейся внутри оранжевой энергией. Я смотрел на них и опять ругал себя, за то, что не узнал у Сестры, можно ли их сохранять? В конце концов, решив, что, если испортятся, выброшу, я завернул капсулы и убрал их в рюкзак. Остальная добыча так же заняла свое место в пропитанном кровью тварей бауле. Правда перед этим я употребил пару радужных красных, мой организм просто потребовал сделать это.

Теперь оставалось решить только две задачи, найти одежду и отмыться от уже засохшей кровищи. С первой проблем не было, достаточно было зайти в туристические магазины на выезде из города. А вот вторая… Воды в моем убежище нет, как и его самого. Есть правда река, небольшая, но бурная, но и в лучшие времена в моем мире, она не славилась чистотой, а сейчас там наверняка потоки крови и останки людей.

– М-да! Проблемка! – пробурчал я, оглядывая все вокруг, – Нужно искать воду где-то в городе! Вот только где?

В голову ничего не приходило, и я решил идти в город и решать проблему на месте. Решение нашлось быстро. Я вспомнил, что рядом с управой ФСБ по Теплосерной, был санаторий, в котором имелся большой плавательный бассейн. Тонны «чистейшей» хлорированной воды! Главное, чтобы твари его не загадили. Хотя этот вариант маловероятен. Людей в бассейне наверняка не было, а бежать, прятаться в огромное открытое помещение, вряд ли кто додумается. Так что я направился прямиком к санаторию, по пути рассматривая последствия своего «крестового похода».

А посмотреть было на что. Видимо я не просто шел по пути, а перемещался скачками из одной точки в другую, настигая разбегающихся в ужасе тварей и уничтожая всеми доступными мне способами. Руберы и кусачи практически все были искромсаны в куски, правда попадались иногда и с виду целые туши. Топтуны и лотерейщики были без видимых повреждений, но тела их были переломлены и валялись в неестественных позах. Ну а остальная мелочь, лежала с потеками черно-бурой крови из всех возможных отверстий, скорее всего, не выдержав мощного ментального воздействия моего зова. Но чем дальше я углублялся в город, тем меньше становилось куч убиенных тварей, только отдельные особи. Я смотрел на дело рук своих, а в душе поднималась тревога.

– Во что я превращаюсь? Неужели все это сделал я? И что со мной происходит? – я задавал себе вопросы, на которые не мог ответить и подсказать мне было некому, – Почему я ничего не помню, после того как открыл дверь подъезда? Провал! Пустой лист!

Я был прав по поводу реки! Проходя мимо я увидел бурные, перекатывающиеся по камням кровавые потоки, розовую пену по берегам и плывущие в этой жиже оторванные части человеческих тел. А вот бассейн оказался совершенно чист. В помещении стояла оглушающая тишина, нарушаемая иногда плеском падающих откуда-то сверху капель. Снаружи уже давно распространялся трупный смрад, но здесь было довольно свежо. Запах хлорированной воды, пока еще перебивал проникающую с улицы вонь. Я не стал снимать с себя засохшую,

Процедура отмывания затянулась. Я отмыл «кошмар» и уже практически отдраил себя до первозданного блеска, но очень не хотелось покидать, прохладную воду и возвращаться в пыльный, смрадный воздух мертвого города. Подменка осталась чистой, сработала привычка паковать все, что находится в рюкзаке в герметичные мешки. А вот с обувью была проблема. Побродив по смежным помещениям, я обнаружил залежи резиновых тапок и выбрав подходящие стал собираться на выход. Очередной проблемой стал рюкзак, как и вся моя старая одежда, пропитанный кровищей. Отстирать его не представлялось возможным, но нести на себе в таком виде… Я вспомнил, что в душевой видел халаты, висящие на стене и завернув рюкзак в один из них, окинув взглядом гостеприимный бассейн, не раздумывая переместился в ту точку, где в моем мире были спортивно-туристические магазины.

Ни «Экватора», ни «Триала» я не обнаружил. Вместо них, был один большой магазин «Спорт и Отдых», с веселой семьей на витрине. Обувь и одежда тут конечно же присутствовали, но разгуливать по Пеклу в легких кроссовках попугайской раскраски и таких же брюках, я не хотел. Зато рюкзак нашел отличный! Vanquest Markor, сорока пяти литровый, очень крепкий и с дополнительными плюшками, точно такой, о котором я мечтал в своем мире. Быстро переложив все свое имущество в новый рюкзак, я набрал несколько комплектов различного нижнего белья, трекинговых носок, и летней термухи. Немного подумав, добавил еще футболок и засыпал во внешний карман протеиновых батончиков.

– А вот о еде нужно подумать! – я остановился на выходе из торгового зала и оглядел пространство магазина, – Тут ловить нечего, но если в этой версии Пятигорска все более или менее совпадает с моим, то совсем рядом должен быть супермаркет. Нужно только спуститься к Лермонтовской.

Супермаркет был на месте, правда назывался универсальным магазином, но это не помешало мне набрать тушенки, рыбных консервов и несколько плиток шоколада. На полках еще лежал вчерашний, видимо хлеб и я, упаковав пару булок в бумажные пакеты, засунул их в рюкзак. Пока разбирался с провизией, пришла идея, где поискать обувь и обмундирование. Рядом должен быть охотничий магазин, у нас он назывался «Русская охота» там точно была и обувь, и комплекты камуфляжа не плохие, а еще, где-то в районе улицы Мира был какой-то ТЦ, где я видел вывеску тактик чего-то там…

«Русская охота» оказалась на месте, и даже с тем же названием. И в ней оказалось все, что мне нужно! Двери были вырваны с корнем и валялись метрах в трех от магазина, привязанные тросом к фаркопу внедорожника, неизвестной мне марки. Все крыльцо и площадка перед магазином была усыпана стреляными гильзами. Повсюду виднелись следы крови, но ни трупов, ни даже останков не было.

– Видимо кто-то вскрыл магазин и вооружившись приняли бой. – осматривая место сражения, я пытался найти хоть какие-либо подтверждения о том, что те, кто здесь боролся за свою жизнь, живы и ушли от смерти, – Куда они могли уйти? Ведь останков нет, значит никого не сожрали, а сами они смогли даже завалить пару лотерейщиков!

Но все мои поиски были тщетны. Я даже проверил окружающее пространство своим «радаром» и эмпатией. Ничего! Полная тишина! Через полчаса, я уже пробирался среди развалин города на Запад. Нужно было торопиться, я и так уже потерял почти сутки и задерживаться на большее время уже не мог. За спиной в рюкзаке было все что нужно для дальнего рейда, справа на ремне висел «кошмар», а СР-3М удобно разместился на набедренной платформе, которую я нашел в «Русской охоте». В своем мире я бы сдох через две минуты от такой нагрузки, но сейчас, вес абсолютно не ощущался.

До леса, который был виден из города, за полем, я добрался достаточно быстро. Вонь и смрад от разлагающихся тел меня не сильно тревожили, тем не менее было приятно вдохнуть свежего воздуха, с ароматом хвои, войдя в тень от густо растущих сосен и елей. Как только я вышел из города, тут же включился мой навигатор и я, пошел в нужном направлении, совершенно не думая и не выбирая дороги. Но поле закончилось, а пробираться по бурелому сквозь лес, желания не было. Я огляделся и заметил метрах в ста слева от меня проселочную дорогу, которая ныряла в лес.

– Ну вот и тропинка! – усмехнулся я, направляясь к дороге, – Вот чёрт! И поговорить не с кем! Приходится самому с собой болтать! Ну ничего, достану белую жемчужину, приду в стаб к людям, там и наговорюсь!

Дорога была узкая, скорее действительно тропа, и заросшая. Судя по всему, ей практически никто не пользовался. Да и кому тут пользоваться дорогами? Тварям они не нужны, а людей здесь нет! Тихий шелест ветра в кронах деревьев, прохлада тени и чудесный, давно забытый аромат хвойного леса возвращали к прошлой жизни и в памяти всплывали картинки былых времен.

– Кому ты теперь нужен такой! – вдруг разрушил установившуюся идиллию вопрос, заданный мной самому себе, – Кто ты? Ни человек, ни зверь! Безжалостный монстр, способный убивать самыми изощренными способами, не пожалевший даже самого себя, пусть и двойника!

– Он уже был не человек! – заорал я, сам вздрогнув от разорвавшего тишину леса, своего голоса, – Сука! Все! Кукухой поехал! Нужно кончать с этим самобичеванием, а то действительно, перемкнет и буду монстром.

– Ха! – пронеслось в голове, – Да монстр всегда сидел внутри тебя! Ты всегда убивал! И на войне! И после! И вот теперь, для твоего внутреннего монстра полное раздолье! Расслабься! Отдайся на волю своего истинного «Я»!

– Заткнись! – прорычал я и с ходу уселся прямо на поросшую молодой травой, тропу. Нужно было прекратить это безумие, и я инстинктивно принял позу лотоса, уходя в глубокую медитацию.

Дурацкие мысли и вопросы еще всплывали в подсознании какое-то время, но очень скоро прекратились, уступая место картинкам моей расправы над тварями. Я увидел все! Как «бросились» в рассыпную от меня медляки, кучковавшиеся во дворе дома, как обнулил первого рубера, пытавшегося сожрать толстячка, раздавив его энергетическую капсулу. Видел свои прыжки от точки к точке, когда я появлялся на пути убегающих в ужасе тварей, и наконец увидел финал, расправу над элитой! Картинки исчезли, уступив место полной темноте и звенящей тишине. Посидев

Солнце уже клонилось к горизонту, а лес все не кончался. Я не беспокоился, что иду не туда, мой внутренний навигатор четко указывал направление. По пути я встретил одиноко стоящий на небольшой полянке возле озера дом и заброшенный поселок. К дому я свернул специально, так как мой радар показал присутствие живого существа. Проверив эмпатией, я уловил страх и растерянность, поэтому и повернул с тропы. Но дом оказался пуст. Я обшарил все, заглянул во все углы, но ничего не найдя, отправился дальше.

– Может зверек какой? – подумал я, вспоминая что отметка была совсем маленькая, – Да и бог с ним! Убежал, так убежал!

Чуть позже, по пути попался заброшенный поселок, который я так же на всякий случай проверил куполом и эмпатией. Не найдя ничего я увеличил зону охвата купола до максимума и вновь увидел маленькую отметку, практически за границей зоны восприятия. Эмпатия не доставала на такое расстояние и я, плюнув на эту мелочь, пошел дальше, на всякий случай оставив зону восприятия купола на максимуме. Отметка явно двигалась за мной, то появляясь, то исчезая. Так, контролируя перемещение неизвестного попутчика я двигался, пока не наступила ночь.

Костер весело разгорался в небольшой выемке в земле, рядом с поваленным деревом. Это место я выбрал для ночевки и решил не ограничиваться перекусом, а приготовить нормальный ужин. Пламя костра отбрасывало оранжевые всполохи на темные стволы деревьев, создавая причудливую картину живого леса. Тени от стволов шевелились, изгибались в такт движению языков пламени и казалось, что лес наполнен страшными чудовищами, скрывающимися в темной чаще. И все это дополнялось причудливым танцем планет и туманностей на завораживающем своей красотой небосклоне.

Сидя на поваленном дереве, я ожидал, когда закипит вода в котелке и нарезая компоненты будущего ужина, не забывал контролировать неожиданного попутчика. Тот за последнее время приблизился, и в какой-то момент пересек границу зоны восприятия эмпатии. И тут я понял, что это человек! И судя по размерам отметки – ребенок! В уже знакомые сомнения и страх, добавилось страдание. Страдание от боли, которую только может терпеть человек. Скорее всего он страдает от спорового голодания. Но отметка застыла на одном месте и практически не двигалась. Так продолжалось до тех пор, пока я не начал готовить. Аромат разогретой тушенки, запечённых овощей, которые я прихватил в магазине и поджаренного на костре хлеба сделали свое дело, и таинственный попутчик начал медленно приближаться. Страх и сомнения заглушались временами чувством голода, но все же не давали приблизиться ему слишком близко. Он остановился метрах в восьми и с минуту сидел у меня за спиной, не шевелясь. Мне даже показалось, что я слышу, как урчит от голода его желудок.

– И долго ты там будешь сидеть? – как можно мягче спросил я. Эмпатией я уловил испуг и надежду, а потом отметка начала медленно приближаться. За спиной послышался шелест и хруст опавшей на землю хвои и тихое сопение. Подойдя на расстояние около метра, он остановился и засопел еще сильнее!

– Ну, что застыл? – опять как можно более мягко спросил я, одновременно надевая очки, – Подходи, не бойся! Кушать хочешь?

– Да! – тихо раздалось за спиной, но ребенок не сдвинулся с места, заставив меня повернуться.

В метре от меня стоял мальчонка лет семи. Высокий, худенький, но нельзя сказать, что не складный. Одежда на нем была практически вся порвана, представляя собой просто лоскуты ткани. Единственное, что было целым, это добротные кроссовки. Меня что-то смущало, что не соответствовало детскому образу! И тут я заметил – это были его волосы. Его русые от природы волосы были покрыты сединой!

– Да не бойся ты! – улыбнулся я, справившись с шоком от увиденного, – Подходи, садись, сейчас накормлю! Тебя как звать то?

– Женька. – ответил мальчонка, обходя бревно, на котором я сидел.

– Ну вот! А меня Скиталец! Будем знакомы! – и я протянул ему руку. Я был почти уверен, что мальчик иммунный, но на всякий случай решил проверить. Женька протянул свою маленькую ручку и почти по-мужски пожал мою ладонь. У меня отлегло от сердца, ребенок сиял чистым золотисто оранжевым светом. Я подвинулся, уступая ему место на бревне и немного подумав достал из рюкзака пару футболок с длинным рукавом.

– Вот что, Женька! Давай ка мы тебя немного переоденем. Размер конечно не твой, но мы сейчас что-нибудь придумаем.

Через несколько минут, мальчонка сидел в двухслойном балахоне, с отрезанными в размер рукавами и утянутой с помощью ниток из моего походного набора, горловиной. Подол я так же укоротил и сделал импровизированный ремень из запасной стропы стяжки с фастексом от комплекта рюкзака. В общем и целом, рубашка получилась нормальной, по крайней мере, лучше чем-то тряпье, в котором он пришел.

Ужин проходил в полном молчании. Женька сосредоточенно уплетал гречневую кашу с тушенкой, запечённые овощи и умял почти целую булку хлеба. Я смотрел на него и в душе поднималась уверенность в своей правоте. Никакой я не монстр! Этих тварей нужно убивать! Что пережил это мальчик? Что ему еще предстоит пережить! Нет! Мои возможности даны мне не просто так! Я могу и должен защищать!

– Дядя Скиталец, а вы вот это будете? – вырвал меня из размышлений детский голосок. Женька смотрел на меня насторожено, а в его эмоциях затаилась надежда на мой отрицательный ответ! Он перевел взгляд на мою тарелку, к которой я так и не притронулся!

– Ешь! – я поставил тарелку перед ним, – Я сыт! Сейчас чаю заварим, и я тебя угощу чем-то вкусным!

В эмоциях мелькнула заинтересованность, но тут же была задавлена страданием. Мальчик скривился от боли и стал тереть виски.

«Чёрт! Ведь у меня нет детского живчика, а без него ему хана! – я полез в рюкзак, доставая запас своего, сделанного на роме с колой.»

– Сильно болит? – я тронул мальчика за плечо.

– Да! – простонал он.

– Женя, я сейчас разведу лекарство, оно очень невкусное и плохо пахнет, но оно тебе поможет! Ты выпей несколько глотков, но не нюхай! Хорошо?

Мальчонка мотнул головой и взял в руки пластиковый стакан с разведенным водой живчиком. Посмотрев в стакан, он зажал нос пальцами и выпил все что я налил. Я ощутил его чувства, как будто сам выпил живчик в первые. Шок, рвотные

– Дядя Скиталец, а это что? – мальчик поднял на меня свои голубые глаза, в которых застыло удивление.

Это лекарство Женька! Тебе теперь его всегда пить придется! Ты ешь давай! Потом поговорим и я тебе все расскажу.

Пока ребенок доедал, я заварил чай и доставая из рюкзака плитку шоколада, и решил попробовать дать Женьке жемчужину. Может это как-то поможет, и ему не придется часто пить живчик? Достав красные, я вытащил пакетик с радужными и отложил в сторону. Шок от шоколада был еще сильнее чем от живчика. Женька не верил такому счастью – целая плитка шоколада! Подождав, пока мальчик закончит есть, я приступил к расспросам.

– Вот что Женька! Давай с тобой договоримся, ни каких дядя больше! Зови меня просто Скиталец! Хорошо!

– Хорошо дядь… Скиталец! – осекся мальчик, – А это что, кличка такая? Или вы военный?

Мальчик покосился на стоящий рядом со мной «кошмар».

– Нет Жень, это не кличка, это имя! Понимаешь, мы теперь находимся совсем в другом мире! Этот мир называется Улей или Стикс. Где это находится я не знаю, но судя по небу, точно не на Земле! Все, кто сюда попал, заражаются паразитом, который одних делает жуткими монстрами, а других, как мы с тобой, не трогает. Потому что у нас есть иммунитет. Но мы теперь всегда должны пить это лекарство. Оно противное и пахнет ужасно, но без него мы можем умереть или стать монстрами.

– Как мама? – вдруг тихо и грустно спросил Женька, и на его глазах навернулись слезы.

Я обнял его и прижал к себе! Тельце мальчонки вздрагивало от неслышных рыданий. Я погладил его по седым, русым волосам и у самого глаза стали мокрыми. Значит его мама стала тварью, и он сумел чудом выжить! Поэтому то он седой! Не стоит его пока расспрашивать об этом, но чем-то отвлечь нужно.

– Знаешь Женька, в этом мире принято менять имена. Вот мне мой крестный дал когда-то имя Скиталец. Нужно и тебе придумать новое имя! – мальчонка перестал вздрагивать и поднял на меня заплаканные глаза.

– И вы будете моим крестным? – с надеждой спросил он.

– Буду! – улыбнулся я, – Ты этого хочешь?

– Хочу! – мальчик застыл в ожидании.

А я смотрел на него и не мог решить, какое имя выбрать! С Рыбаком в Иркутске как-то само собой вышло. Но тут, ребенок! Особо ничем не выделяется кроме седины, хорошо прячется и смог идти за мной достаточно долго. Следопыт? Нет, не то! Может Молчун? – вроде не сильно разговорчивый. Нет! Тоже ерунда! Ну не называть же его Седым в самом деле! И тут меня осенило!

– Женька, а ты фильмы про пиратов любишь? Или книжки, истории?

– Да! Мы даже с ребятами на озере играли в пиратов. – глаза мальчика загорелись.

– А про такого пирата, Джона Сильвера слышал?

– Конечно! У него капитаном Флинт был!

– Ну тогда нарекаю тебя с этого момента Сильвером!

Глаза мальчика сверкнули счастливым огоньком.

– Теперь если кто спросит, говори, что ты Сильвер, а крестный у тебя, Скиталец из… – я замялся, а откуда я в самом деле? А была не была, – из Острова! Запомнил?

– Да капитан! – отрапортовал крестник.

– Нее-т! Я не капитан! А с Флинтом я тебя познакомлю, когда доберемся до стаба Горный. – я задумался на секунду вспоминая друзей, и своего разговорчивого кота.

– С настоящим? С пиратом?

– С пиратом, – засмеялся я, – Только этот пират, кот!

– Ух ты! – обрадовался Сильвер, – А мам… мама не разрешала мне котов потому что у Саньки аллергия была.

– Ну а теперь у тебя будет друг! Только вот нам нужно одно дело завершить! Так что давай ка спать, но пред этим еще вот что! – я достал пакет с радужными красными жемчужинами и разложил перед Сильвером.

– Ух ты! – его удивлению не было предела, – Это что?

– Это жемчуг. – пояснил я, – Зачем он, я тебе позже расскажу, а пока попробуй найти ту, которую захочется съесть! Бери в руку и подержи, прислушиваясь к своим чувствам. Если захочется какую нибудь проглотить, скажи мне!

Сильвер перебирал жемчужины с минуту. Наконец, он вытянул ко мне ручку и разжал кулачок. На его ладони лежала радужная красная жемчужина.

– Вот! – как-то не очень уверенно сказал мальчик, – Она теплая и дрожит вся! И я ее хочу съесть. То есть, я не хочу, но хочу!

– Ну тогда смело глотай! – одобрил я и протянул стаканчик с заранее приготовленным живчиком, – Вот этим запьешь!

Сильвер сунул жемчужину в рот, сделал глотательное движение и схватив стакан, опять залпом выпил живчик. Через секунду глаза его округлились, но в эмоциях не было ни страха, ни боли. Лишь огромное удивление. Он взялся обеими руками за живот.

– Печёт! – прошептал Сильвер, – Как будто горячего молока выпил!

– Ну и хорошо! – я погладил его по голове, – Так и должно быть. А теперь давай спать.

Я вытащил из рюкзака все имеющиеся у меня комплекты одежды, устраивая удобное и мягкое ложе для Сильвера. Накрыв, устроившегося у меня под боком мальчонку своей курткой, я обнял его пододвигая к себе.

– Мама брата Сашку съела! – вдруг как-то по-взрослому заговорил Сильвер, – С утра нам всем плохо было, весь санаторий болел. Мы туда отдыхать приехали и Сашку лечить, из Барнаула. А утром всем плохо стало. Меня рвало часто, голова болела, хотелось пить, а воды в кране нет.

Он помолчал немного, засопев, но справившись с нахлынувшими чувствами продолжил: – Я в ванную зашел, опять вырвало, а когда вышел, она уже его ест! Я испугался, выбежал в коридор…

– Если тяжело, не стоит рассказывать! – я погладил его по волосам и чуть сильнее обнял.

– Нет! Мне лучше стало, когда рассказываю! – он шмыгнул носом, – Там много таких было. Они пытались меня поймать, но какой-то дяденька меня схватил и побежал вниз по лестнице к выходу. Там он меня отпустил, сказа убегать, и я побежал. Прибежал в лес и там спрятался. А потом пришли монстры. Я побежал дальше в лес и нашел дом возле озера. Там прятался. А когда увидел вас, сначала испугался! Но потом пошел за вами!

– А куда ты спрятался, так что я тебя не нашел? – тихо спросил я, чувствуя, что мальчик засыпает.

– Я в озере был, через соломинку дышал… – ответил Сильвер затихая и через минуту уже сопел в глубоком сне. А я еще долго не мог уснуть от услышанной истории и размышляя что мне теперь делать? Как обезопасить Сильвера и

– Да-а! Задачка! – протянул я, – Ладно! Утро вечера мудренее! Завтра все решим!

Глава 37 Город несбывшихся надежд.

Ночь выдалась беспокойной! Сильвер вздрагивал, что-то бормотал и вскрикивал, видимо переживая во сне события минувшего дня. Я гладил его по голове, успокаивал, шепча на ухо что-то доброе, и на какое-то время это действовало, но потом, кошмары возвращались. Лишь под утро он успокоился и засопел, провалившись в глубокий сон. Вздремнул несколько часов и я, проснувшись по обыкновению перед самым рассветом. Костер еще давал тепло от углей прогоревших дров, которые я подбрасывал всю ночь, что бы мальчонка не замерз. Аккуратно, чтобы не разбудить крестника, я встал, подбросил несколько полешек в костер, который вспыхнул, как будто в него плеснули бензин и стал готовить завтрак.

Когда уже почти все было готово, и я собирался будить мальчонку, за спиной с места где он спал, послышалось шевеление. Я обернулся и чуть не рассмеялся от потешного вида только что проснувшегося ребенка. Сильвер сидел, на половину прикрытый моей курткой, в балахоне, который я ему соорудил вчера, с растрепанными, торчащими в разные стороны волосами и тер кулачками глаза, потешно зевая при этом.

– Доброе утро, пират! – я улыбнулся и спохватившись, быстро одел солнцезащитные очки, – Давай, вставай, умывайся и завтракать!

– Доброе утро дядь Скиталец! Ой! Я забыл! – он виновато смотрел на меня.

– Ничего страшного! Привыкнешь! Голова не болит? – поинтересовался я на всякий случай.

– Нет! – мальчик прислушался к своим ощущениям, – А где умываться?

– Иди сюда, я тебе полью!

Завтрак, как и ужин прошел в тишине. Сильвер быстро расправился с рисовой кашей с фруктовыми добавками, съел пару бутербродов, по типу сэндвичей, которые я смастерил из остатков хлеба, консервированного тунца и ломтиков огурца, запивая все это ароматным какао из небольшой банки, прихваченной в магазине и на десерт я выдал ему батончик, похожий на наш «Сникерс».

– Наелся? – спросил я, наблюдая как он не торопясь жует батончик, время от времени бросая заинтересованные взгляды на мои очки. В его эмоциях отчетливо читались любопытство, сильное желание спросить и сомнение, а стоит ли?

– Ну спрашивай, чего такой не решительный! – я поймал его удивленный взгляд и в эмоциях проскользнул испуг.

– А почему вы всегда в очках? – спросил он, немного помедлив.

«Опа! Как бы не испортить всё! – мелькнула мысль».

– Понимаешь Сильвер… – я сделал паузу, обдумывая как бы все преподнести, – У меня не совсем обычные глаза. Скорее совсем необычные! Вот и приходится их прятать.

– Зачем? – мальчонка даже подался вперед, от охватившего его интереса, – Что бы не пугать?

– Угадал! – улыбнулся я.

– А мне можно посмотреть? – и в голосе, и в эмоциях мальчика чувствовалось сильное желание увидеть, что за тайну скрывают мои очки.

Я задумался, а стоит ли? Может он после этого еще больший стресс получит.

– Ну пожалуйста! – взмолился Сильвер, – Я не испугаюсь! И секреты я умею хранить! Никому не расскажу!

– Ладно! – согласился я, – Только не бойся! Для этого мира это, в некоторых случаях нормально!

Мальчик мотнул головой, и во все глаза уставился мне в лицо.

– Ух ты! – еле выговорил он, когда я снял очки, его захлестывал восторг, – Здорово! И у меня такие будут?

– Нет! – улыбнулся я, – Хотя… кто знает? Улей не предсказуем, но лучше тебе не проходить то, через что я прошел.

Сильвер не отрывал глаз от меня, рассматривая и восхищаясь увиденным.

– Давай ка крестничек, проведем профилактику, соберемся и двинемся в путь! – я подал ему литровую бутылку с разведенным живчиком, – выпей пару глотков, не больше. И пей только тогда, когда почувствуешь, что начинает болеть голова. Понял?

Сильвер мотнул головой, и сделав несколько глотков протянул мне бутыль обратно.

– Нет, брат! Теперь это твое! Носи на поясе и пей, когда нужно. А в ближайшем городе попробуем найти для тебя подходящую одежду и рюкзачок.

– А оружие мне тоже дадите? – Сильвер с восхищением смотрел на СР-3М на моей набедренной платформе.

– Оружие? Пока оно тебе ни к чему. – я уловил нотки разочарования в его чувствах, – Но вот немного подрастёшь, обещаю, будет тебе оружие! А пока держись рядом со мной!

Через несколько минут мы вышли на дорогу и пошагали на Запад. Утреннее солнце освещало лес, разгоняя ночные тени еще прячущиеся в глубине чащи, оставаясь между стволов сосен и в кустах. В кронах деревьев пели свои песни птицы, пытаясь перещеголять друг друга разнообразием «репертуара». Чтобы занять мальчонку, я рассказывал ему все что прочитал в брошюрке Ирбиса и успел сам узнать о Стиксе. Начал с кластеров и перезагрузок, рассказал приметы близкой перезагрузки, что нужно делать и куда убегать. Рассказал про стабы и где они находятся, про живущих в них людей, хотя сам никогда еще их не видел. Немного упомянул про внешников, о которых так же почти ничего не знал. И конечно же рассказал о тварях, их разделении на низших и высших и о том, кого можно не сильно бояться, от кого нужно убегать и с кем вообще лучше не встречаться. В общем, рассказ получился длинным и обстоятельным. Сильвер слушал внимательно и сосредоточенно, время от времени задавая серьезные, не детские вопросы, чем ставил меня в тупик. Так, разговаривая, мы подошли к кромке леса.

– Предлагаю перекусить! – объявил я, взглянув на небо, – Обед нам не помешает, тем более, дальше идти придется по полю! Ты проголодался?

– Пока нет! Но если нужно, то давайте остановимся.

Я посмотрел на его сосредоточенное лицо и удивился его собранности и пониманию ситуации. Если бы не возраст, из него вышел бы отличный боец. А собственно почему вышел бы? Выйдет! Пройдет совсем немного времени и из него выйдет отличный, дисциплинированный боец!

Пока я готовил место отдыха, Сильвер, по своей инициативе, натаскал сухих веток для костра и начал уверенно сооружать пирамиду из поленьев. Я с удивлением наблюдал за этим маленьким «мужичком», который в свои не полные семь или восемь, так уверенно, по-взрослому сооружает костер.

– Сильвер, я забыл тебя спросить, а тебе сколько лет? – задал я запоздалый вопрос.

– В феврале было семь! – ответил мальчик, не отрываясь от работы.

– А кто тебя так здорово научил костры складывать?

– Санька! Мой брат. У нас на даче лес рядом. Был… – он погрустнел, но справившись с нахлынувшими воспоминаниями,

В этот момент на границе восприятия купола возникло несколько отметок. Я насторожился и подключил эмпатию. На меня навалилась привычная уже картина нестерпимого голода, злоба и желание убивать. В нашу сторону, со стороны поля, двигалась стая, состоящая по меньшей мере из десяти голов. При чем больше половины из них были рангом не ниже кусача. Стая приближалась очень быстро, прикрываясь небольшой рощицей в поле. Во главе ее был элитник и судя по отметке очень матерый.

– Там кто-то есть! – вдруг сказал Сильвер, показывая рукой в сторону рощицы, когда до стаи оставалось метров пятьсот, – Их много и они бегут к нам!

– Ложись на землю и ничего не бойся! – скомандовал я, удивившись тому как он смог услышать стаю, ведь ветер был в их сторону и даже я еще не слышал топота лап.

Мальчик спрятался за сооруженным костром и высунув из-за поленьев голову сосредоточенно наблюдал за рощицей, которая скрывала стаю. Ждать долго не пришлось. Через несколько секунд, на нас выскочило четыре лотерейщика, сразу за которыми неслись два топтуна. Чуть отстав от авангарда, как будто контролируя их, бежали два кусача в сопровождении трех руберов, один из которых, вот-вот переродится в элиту. И замыкал этот адский строй элитник. Это был супер элитник. Из чего получилась эта тварь, определить было невозможно. Огромное, ростом не ниже двенадцати метров, костяная броня с торчащими в стороны шипами покрывала массивное мускулистое тело и голову. Огромные трехпалые лапищи впечатывались в землю, отчего та вздрагивала при каждом его шаге. Голова его напоминала голову тираннозавра, только в пасти было несколько рядов острых клыков. Маленькие черные глаза с красными зрачками были глубоко посажены и защищены броней надбровных дуг.

Я взглянул на Сильвера, почувствовав возрастающий страх в его эмоциях. Мальчик замер за костром и не отрываясь смотрел на приближающуюся смерть.

– Не высовывайся и будь на месте! Что бы не случилось! – крикнул я, надеясь на его исполнительность и повернувшись к стае активировал зов в секторе перед собой.

Твари встали, как будто наткнувшись на невидимую стену. Бежавшие впереди лотерейщики и топтуны, буквально за доли секунды изменив направление на сто восемьдесят градусов рванули обратно. Остальные же замерли, не понимая, что происходит. Я увеличил ментальное воздействие и кусачи с руберами заскулили, судорожно ища глазами источник ужаса, охватившего их. Но видел меня только элитник. Мы встретились с ним взглядом, и я почувствовал сквозь охвативший его ужас, недоумение, непонимание. Он видел перед собой самую обычную добычу и не понимал откуда идет воздействие того, кого они бояться больше всего на свете. В его наливающихся ненавистью глазах был виден весь ужас, который он испытывает. Все эти гляделки длились пару секунд. Я ударил кинетикой направленно и кусачи с руберами рухнули, разрубленные пополам, но от элиты удар как будто бы срикошетил, вызвав вокруг его тела всполох оранжево-синего сияния, как будто вокруг него было силовое поле, как в космической фантастике. Это представление вызвало мое секундное замешательство, которое ослабило воздействие зова и тварь, воспользовавшись этим рванула прочь, ну если не со второй, то уж точно с первой космической скоростью.

Я перевел дух, прислушиваясь к ощущениям и сканируя пространство «радаром» и эмпатией. Шесть мелких и одна очень крупная отметки быстро скрылись за границей зоны моего восприятия, а за спиной, страх и испуг, сменились радостью и восхищением!

– Круто! – в глазах Сильвера не было ни капли страха, – А чем вы их так?

– Это дары или умения, которые мы получаем от Улья. – я еще раз проверил окружающее пространство, – Ты посиди пока здесь, а я схожу за трофеями.

– А можно я тоже пойду? – мальчик просительно уставился на меня, явно желая рассмотреть вблизи поверженных чудовищ.

Я задумался, пытаясь выбрать наилучший вариант. Брать малого с собой, возиться при нем в кровище, как-то не очень этично. С другой стороны, чем раньше он увидит все ужасы, чем раньше поймет и прочувствует опасности, которые его подстерегают, тем дольше проживет.

– Не испугаешься? – я смотрел на него в упор.

Сильвер молча мотнул головой, не отрывая от меня взгляда своих голубых глаз.

– Хорошо, пойдем! Только внимательно смотри под ноги и не наступай в кровь на земле! А то переодевать тебя не во что, будешь голышом ходить! – улыбнулся я и легонько подтолкнув в плечо, скомандовал, – Вперед, пират!

Туши лежали от нас метрах в трёхстах, поэтому пока шли, я рассказывал Сильверу, что за твари пытались нас атаковать и за какими трофеями мы идем.

– Дядь Скиталец… Ой! – он опять засмущался – А что такое дары?

– Это, сверх способности, которые рано или поздно появляются у всех, кто сюда попал и сумел выжить. – я вспомнил его слова перед атакой тварей и спросил, – А ты как это стаю услышал? Даже я их не слышал еще!

– А я их не слышал! – мальчонка поднял на меня удивленный взгляд, – Я их увидел. Нет, не увидел… ну, я не знаю, как это рассказать!

Я остановился и присев внимательно осмотрел своего спутника.

– Рассказывай, как можешь, своими словами!

– Ну… – Сильвер задумался и на его лице отразилось напряжение, с которым он пытался подобрать правильные слова, – Вы кино про инопланетянина видели? Он еще в джунглях за военными охотился, сам невидимый был?

– Хищник? – предположил я, удивившись, – У вас тоже этот фильм был?

– Ага! Это Санькин любимый фильм был, – он снова погрустнел, – Ну вот, там этот инопланетянин видел людей как такие сине-оранжевые человечки. И я так вижу, прямо через деревья! Только я их сначала почувствовал, а потом увидел!

– Ну что же, крестничек! Поздравляю! Похоже у тебя дар проснулся. Что с этим делать, я не знаю. Но по моему опыту, нужно пользоваться аккуратно, а то много сил потеряешь и отключишься.

– А я сейчас ничего не вижу и не чувствую – Сильвер с тревогой посмотрел на меня.

– Ну и хорошо! Потом разберемся как тебе им пользоваться. – я стал вспоминать как Сестра учила меня активировать умения, но потом отбросив не нужные пока мысли, сказал вставая, – Ладно, пойдем!

Сильвер оказался крепким мальчонкой. Ни капли страх ни в глазах, ни в эмоциях. Он с интересом рассматривал останки кусачей и руберов, изредка задавая вопросы по поводу увиденного. При этом, помня мои указания, он аккуратно обходил кучи вывалившихся из обрубков внутренностей и вонючие лужи черно-бурой жидкости, разлившейся по земле. Я показал ему споровые мешки и даже поддался на

Лишь на третьи сутки, преодолев кучу кластеров, переждав две перезагрузки и «отбив» несколько попыток нападений тварей, мы вышли наконец к кластеру с Новосибирском. По пути нам попадались разрушенные до основания и не очень городки и поселки, но к сожалению одежды, для Сильвера мы там не нашли. Правда запасы провизии пополнили знатно. В одной деревушке, выжранной, судя по смраду и степени разложения останков минимум неделю назад, я нашел в погребе одного из домов соленое и копченое сало, а также вяленое мясо. Мясо, судя по вкусу, было дикого кабана. Там же я набрал, прямо с грядок овощей и вечером мы ели настоящий борщ.

Родные места я почувствовал сразу, хотя не был там уже очень давно и не знал, какая версия Новосибирска грузится. Но спокойное и мощное течение Оби, к которой мы вышли, нельзя было ни с чем перепутать. Сам город виднелся в дали, возвышаясь высотками микрорайонов по обоим берегам реки. Судя по всему, мы вышли где-то в районе острова Медвежий, очертания которого были хорошо видны в лучах заходящего солнца.

– Привал Сильвер! – я посмотрел на мальчонку и его уставший вид, хотя он не обронил ни слова, – Будем устраиваться на ночлег и думать, что делать дальше. Завтра очень важный и ответственный день.

– А это мы где? – Сильвер с интересом рассматривал реку и окружающий нас сосновый бор.

– Это река Обь, а вон там дальше на юго-восток Новосибирск. – пояснил я, показывая на виднеющиеся в дали многоэтажки. – Завтра осмотримся и пойдем дальше, в город.

– А что искать будем? – поинтересовался Сильвер, уже привычно организуя костер.

– На этот раз буду я один искать! – ответил я, – Тварь, которую я ищу, очень опасная и для тебя это смертельно при любой ситуации. Поэтому мы завтра найдем место, где ты спрячешься и будешь охранять наше имущество.

Сильвер насупился и довольно долго молчал, как всегда, громко сопя, но потом не выдержал и все-таки спросил: – А зачем вы на нее охотитесь?

– Понимаешь! – я сел у разгорающегося костра и начал колдовать над ужином, – Есть одна очень маленькая девочка, которой очень нужна помощь. А помочь ей сможет только жемчужина из этой твари!

– А у нас же есть жемчужина! – на мне застыл удивленно вопросительный взгляд голубых глаз.

– Нет! К сожалению, эта жемчужина ей не поможет, а только хуже может сделать. – я потрепал его по волосам и грустно улыбнулся, вспомнив Рину и Пуговку, – Вот познакомлю тебя с ней и ее мамой, будете друзьями.

Сильвер замолчал, сосредоточено ковыряя палкой в углях костра и усиленно отворачиваясь, что бы я не увидел слезы на его глазах. Но эмоции все выдавали, а я, ругая себя за длинный язык и необдуманные слова, лихорадочно соображал, как исправить ситуацию.

– Ты прости меня! – прервал я затянувшуюся паузу, – Я знаю, как тебе тяжело и что пришлось пережить! Я не подумав сказал! Прости!

Сильвер поднял заплаканные глаза и тихо спросил: – А вы меня не бросите?

У меня сердце защемило, а на глазах навернулись слезы.

– Ну что ты, малыш! Ты же мой крестник теперь! А я твой крестный! Это как папа, почти! – договорить я не успел. Сильвер бросился ко мне на шею, обхватив своими ручками и прижав со всех своих детских сил, беззвучно зарыдал!

Я обнял мальчонку и нежно гладя по поседевшим волосам просто молчал, не в силах ничего сказать. Наконец Сильвер успокоился и оторвавшись от меня, и хлюпая носом, начал стыдливо отворачиваться, вытирая глаза ладошками.

– Ну, ну! Не плакать пират! – попытался развеселить его я, – У нас еще много дел впереди на сегодня! И еще! Раз мы уже во всем разобрались, давай так решим, называй меня так как тебе удобно. Только не говори "вы", я ведь крестный, значит на «ты»! Договорились?

Он повернулся и улыбаясь, опять бросился ко мне на шею и прошептал в ухо: – Договорились!

После ужина, я рассказал ему историю Пуговки и почувствовал в его эмоциях неподдельную тревогу и сострадание.

– Дядь Скиталец! Я тоже хочу помочь Пуговке. Ты возьми меня с собой, пожалуйста! – он почти требовательно смотрел мне прямо в глаза, и я чувствовал его решимость и детское бесстрашие.

– Давай так решим! – предложил я свой вариант, – Завтра мы с тобой с утра обследуем вот тот остров и организуем там наш лагерь. Это будет наш «Остров сокровищ». А потом, мы вместе с тобой пойдем на разведку в город. Я ту тварь почувствую заранее и если мы ее найдем, то возвращаемся сюда, ты остаёшься охранять сокровища, а я пойду на охоту! Как тебе такой вариант?

– Здорово! – глаза Сильвера горели решимостью, – А как мы туда попадем? Лодки ведь нет!

– А зачем нам лодка? – я хитро прищурился, улыбаясь, – Я тебя и так перенесу.

– Класс! – обрадовался Сильвер.

Утром, позавтракав и обследовав остров, мы организовали там временный лагерь в сосновом лесочке, недалеко от хорошего песочного пляжа и закончив все дела с обустройством, направились в город. Первым сюрпризом стало возвращение нашего старого знакомого. Тот самый супер элитник, которому удалось улизнуть несколько дней назад, вновь объявился на горизонте. Он не приближался, но неуклонно следовал за нами, как будто был на поводке. Сначала это меня напрягало, пока я не понял, что он следит и нападать не собирается.

– И что тебе нужно? – я пытался зацепить его эмпатией, но он держался четко за границей зоны восприятия. В конце концов, я перестал постоянно отвлекаться на него, лишь изредка проверяя местоположение.

К городу мы подошли только к полудню. Судя по всему, перезагрузка была уже давно, и основная масса тварей уже схлынула на другие кластеры, но всё же, иногда в зону действия купола попадалась какая-то мелочь. Как и следовало ожидать, разруха и хаос сильно не отличались от виденного мной раньше. Что бы ускорить продвижение мне пришлось взять Сильвера на руки и время от времени перемещаться вместе с ним, если встречались большие завалы. Эмпатию я

Причина такой сохранности оказалась банальной, дверь была заперта. Скорее всего магазин не работал во время перезагрузки и твари просто оставили его в покое. Да и все здание, было офисом какой-то конторы «Сибдальснаб», где концентрация «еды» для тварей была минимальна.

– Пойдем тебя одевать! – осторожно ломая дверь, сообщил Сильверу.

Дверь не долго сопротивлялась, но тихо вскрыть не удалось, поэтому пришлось применять превентивные меры против возможных нежданных посетителей. Держа Сильвера за спиной, я поочередно активировал зов практически на полную сначала в одной полусфере, а потом обернувшись, в другой. Сильвер с интересом смотрел за моими манипуляциями, при этом ничего не понимая, что на самом деле происходит. Я надеялся найти магазин детской одежды, чтобы подобрать крестнику все необходимое, но удача улыбнулась нам, и мы оказались в том месте где было все, как будто специально предназначено для комплектации детей для жизни в Улье. Полувоенная и реально армейская форма различных расцветок и размеров, головные уборы от панам и кепи, до зимних шапок, тактическая обувь, майки, футболки, нижнее белье! От такого разнообразия у Сильвера загорелись глаза, и он уже было побежал выбирать амуницию, но я его остановил.

– Погоди! Не спеши никогда! Первым делом нужно проверить помещение! – я уже уловил слабую отметку где-то в глубине зала, скорее всего в подсобках, – Давай попробуем проверить твой дар!

– А как это сделать? – Сильвер развел руками, – Я не вижу и не чувствую с того раза ничего.

Я вспомнил как учился активировать зов и подумал, чем можно вызвать у крестника подобную реакцию? У себя я тогда обнаружил зависимость желания защитить кого-либо с появлением зова. Но у Сильвера совсем другой случай. Может быть, опасность, точнее обостренное чувство опасности, почти страх попасться в лапы твари поможет?

– Попробуй представить, что здесь, в этом зале есть тварь, которая охотится за тобой, прячется и вот-вот нападет! – предложил я, – только постарайся запомнить, что ты будешь чувствовать и ощущать. Это важно, чтобы потом ты смог свободно активировать свой дар.

Сильвер нахмурился и начал сосредоточенно оглядывать помещение. Я почувствовал в нем смесь сомнения с сильным желанием. Минуты две у него ничего не выходило, потом вдруг сомнения пропали и вместо них возник испуг, почти на грани безудержного страха и тут же, дикая радость.

– Там, в комнате! – Сильвер сиял от охватившей его радости, – Я вижу! Он там один!

– Молодец! – похвалил я, – Теперь выключай свой дар, чтобы не переусердствовать. Запомнил, как получилось активировать?

– Да! – он мотнул головой, – А как выключить?

– Просто не думай о том, что вызвало активацию.

Сильвер задумался и через секунду опять расплылся в улыбке.

– Получилось! – радостно сообщил он, а можно еще включу?

– Не стоит! Потом потренируешься, а пока побереги энергию свою. – посоветовал я, направляясь к подсобке, где сидел скорее всего медляк, подыхая от голода, не имея возможности выйти, – Постой пока тут!

Чувство дикого необузданного страха, которое я уловил эмпатией, усиливалось по мере того, как я подходил к двери подсобки. Дверь оказалась не заперта, но открывалась внутрь помещения, поэтому запертому там медляку не хватило мозгов потянуть ее на себя. Я толкнул дверь и увидел почти высохшую тварь, в форме охраны. Недолго думая, я сломал ему кинетикой шею и запер дверь. Теперь здесь было чисто, как в прочем и в радиусе километра точно, потому что купол не показывал никаких признаков тварей. Даже наш преследователь куда-то пропал.

– Ну что, выбирай все что душе угодно! – вернувшись к Сильверу, показал ему на зал магазина, – Что понравиться, прикинь к себе по размеру и приноси сюда, мерить потом будешь, а я пока найду тебе рюкзак.

Рюкзак я подобрал довольно быстро. Небольшой, литров на двенадцать, с обилием карманов и секций, что позволит рассортировать содержимое, а самое главное с поясной системой, на которую, тут же закрепил обнаруженные ранее литровые фляжки в подсумках. Немного побродив, увидел секцию с ножами и выбрал крестнику небольшой, но судя по качеству очень крутой нож и обалденный мультитул, а второй экземпляр взял себе. Мультитул был похож на «Лазерман» но с большим количеством функций. Добротный, кожаный чехол дополнял комплект. Немного подумав, добавил в комплект обмундирования Сильвера добротный тактический нож, чем-то напоминающий мой НР, но немного меньше по размерам. Потом набрел на секцию с оптикой и подобрал хороший бинокль для Сильвера. Посчитав, что этого будет достаточно, я вернулся к кассовой стойке, куда Сильвер сносил все выбранное обмундирование.

Мальчонка сидел в куче обмундирования и растеряно перебирал все, что выбрал.

– Трудный выбор? Хочется всего и сразу? – улыбнулся я, – Показывай, что выбрал?

Сильвер встал и показал рукой на кучку лежащих на полу вещей.

– Держи! – я передал ему рюкзак с флягами, ножи и бинокль, – это все тебе!

– Ух ты! – радости его не было предела, когда он увидел ножи, – это настоящие?

– Самые что ни на есть настоящие! Давай ка сортировать, что ты выбрал, мерить и комплектовать твой рюкзак.

Выбор Сильвера меня порадовал. Он выбрал добротный камуфляж разных расцветок и самое главное, все образцы были со множеством карманов и хорошей системой вентиляции как на куртках, так и на брюках.

– Ну этот твой выбор я одобряю! Теперь тебе нужно решить, что именно ты возьмешь и какую расцветку предпочесть. – на меня уставились два голубых умоляющих глаза.

– Мне все нравится! Может ты подскажешь?

– Хорошо! – улыбнувшись, начал перебирать принесенную форму, – Ну вот смотри, правило такое, у тебя должен быть комплект, который ты носишь и еще сменный, если первый загрязнится или порвется.

Я выбрал два комплекта, но потом подумав добавил третий в городской, серо-черный расцветке.

– Пусть будет три! Третий я в свой рюкзак уберу, в твоём, места мало. Теперь иди мерить!

Все три комплекта были

– Теперь подойди к зеркалу и скажи, чего не хватает? – озадачил я его.

Крестник с минуту рассматривал себя в зеркале и повернувшись ко мне, развел руками. Я взял его за руку и повел к обуви. И тут до него дошло. В течение еще получаса мы выбирали обувь, нательное белье, носки и финальным элементом была панама и бейсболка, которые завершили образ бравого скаута.

Выйдя из магазина, я посмотрел на преобразившегося Сильвера и улыбнувшись предложил прогуляться на правый берег, к центру города.

– А можно я опять дар включу? – судя по эмоциям, ему очень хотелось активировать свой дар еще раз.

– Ну давай, только не на долго. – согласившись, задумался над тем как ему восполнять энергию. Брошюрку института я не дочитал до конца, а в том, что успел прочесть, про это ничего не говорилось. Помню, что развивать дары нужно горохом, растворяя в уксусе, но пить такое ребенку… Меня передернуло, когда представил вкус этого напитка.

– Скиталец! – Сильвер дернул меня за руку, выводя из задумчивости, – Никого нет! Я проверил!

– Молодец! Дар выключил?

– Да!

Когда мы вышли к мосту через Обь, я решил проверить одну мысль, пришедшую в голову, когда я вспоминал как учился активировать зов. Решил попробовать сменить эмоциональный окрас будто самец зовет самку. Если скреббер здесь, то он услышит мой зов, и кем бы он не был, в любом случае ответит. Самка откликнется на призыв, а самец будет защищать свою территорию. Я вновь поставил Сильвера себе за спину и активировал зов, направленный вперед. С этой точки я захватывал практически весь правый берег. Прошла минута, другая… Даже после десяти минут ответа не последовало. Озадаченный таким молчанием, я позвал Сильвера, и мы направились к центру города.

Назад на остров мы вернулись практически перед самым закатом. За весь наш поход, я так ничего и не обнаружил. Пройдя от моста, вверх до библиотеки и потом попетляв, вышли к площади, не знаю, как она в этой версии называлась, но в моем мире это была площадь Ленина. Если бы не разбитые и раскуроченные автомобили, то по широким проспектам города можно было гулять достаточно свободно. Здесь в отличие от правого берега смрад ощущался сильнее. Посмотрев на Сильвера, я достал бандану и смочив, немого живчиком, повязал ему, закрывая нос и рот. Побродив по центру, мы направились в обратный путь, через другой мост. Поужинав, я отправил Сильвера спать, а сам, сидя у костра задумался над дальнейшими планами. Где искать скреббера? Как искать? Где он может быть? Ведь Сестра чётко дала понять, что искать нужно здесь! Но как его обнаружить?

– Стоп! Сестра показывала аэропорт! Может быть, он там? – начал я рассуждать вслух, – Туда-то я не заглядывал! И зов в ту сторону не был направлен.

Я прикинул направление на Толмачёво, посмотрел на расположение Сильвера и активировал зов в сторону аэропорта сектором сто восемьдесят градусов. Еще минут пять я ожидал ответа, постепенно теряя уверенность. Теперь остается только одно – завтра, оставив Сильвера на острове пройти через аэропорт и попробовать поискать в Академгородке. Других вариантов не было! Без Сильвера я смогу активировать зов в круговую, и в случае встречи, буду мобилен и не связан по рукам. В голове вдруг знакомо защекотало, и я инстинктивно спросил: – Сестра это ты?

– Скиталец! Я тебя искала! – ответ пришел одновременно с появившимися из воздуха знакомыми очертаниями громадного купола и моего лица осторожно коснулось щупальце.

– Как же я рад тебя видеть! – мне хотелось вскочить и обнять ее, но я смог обнять только коснувшееся меня щупальце, – Только давай отойдём подальше, боюсь Сильвер проснется!

– Твой новый детеныш?

– Теперь да! Я нашел его, и он теперь мой крестник, у нас это как второй отец.

– Не переживай! Он не проснется, я его успокоила и пока я здесь он будет спать!

– Ему не повредит? Хотя это, наверное, глупый вопрос!

– Глупый! – согласилась Сестра, – Но я искала тебя, чтобы предупредить. Черного здесь больше нет!

– Он ушел? Куда? Где искать? – я засыпал Сестру вопросами.

– Он не ушел! Его убили!

У меня внутри как будто все оборвалось. Надежда, которая вела меня к этому городу растаяла будто туман после перезагрузки. Где теперь искать скреббера?

– Кто убил? Когда? – спросил я вместо того что бы посоветоваться, что делать.

В голове, как раньше опять замелькали картинки, показывающие немое кино. Аэропорт я узнал сразу. Немного не так выглядела военная часть аэродрома, здесь вместо ремонтного авиазавода, была какая-то военная часть. На стоянках стояли самолеты, судя по очертаниям, перехватчики, сильно напоминающие Миг-25, вертолеты, а вокруг стояли комплексы ПВО, на подобии С-400. Некоторые вертолеты были повреждены, валяясь на боку со сломанными лопастями винтов. На рулежке, кем-то, аккуратно были выложены коридоры из авиабомб. Кроме того, некоторые перехватчики, стоящие вблизи выложенных бомб, были снаряжены боекомплектом из таких же и более массивных боеприпасов. Мое внимание привлек сгоревший заправщик, стоящий посередине рулежки, к которому с разных мест сходились провода. Но в следующий момент из леса на краю аэродрома появилась необычная тварь. По виду это была элита, матерая элита, а необычное в ней был цвет кожи. Он был зеленый!

Зеленокожая элита, постояв немного и повертев мордой по сторонам, дождалась, когда из кустов вылезут две твари поменьше ее и пропустив их вперед, осторожно двинулась в сторону рулежки, явно направляясь к сгоревшей машине. Они прошли не так много, когда на другом конце полосы появилась черная клякса. Зеленокожий присел настороженно разглядывая появившуюся фигуру и в следующий момент со всех ног бросился в сторону сгоревшей машины, обгоняя свою свиту. Когда он вбежал в середину коридора из бомб, прямо перед ним, из воздуха возникло нечто. Черная туша, вся состоящая из шевелящихся щупалец, которые в момент обхватили элитника и притянули к туловищу. Элитник не сопротивлялся и постепенно скрывался в шевелящихся как у медузы горгоны щупальцах. Завороженный этим зрелищем, я вздрогнул от неожиданности, когда все видимое пространство полыхнуло, и заволокло клубами пыли и дыма.

Когда пылевые облака, поднятые взрывом, рассеялись, на рулежке лежала гора щупалец, часть из которых была разбросана по всему аэродрому. Самолет с большой авиабомбой испарился, вертолеты, даже те, которые стояли не так близко к эпицентру, порвало и опрокинуло. Следующая картинка показала, как в наступающих сумерках из-под сгоревшего заправщика влезла интересная

– Они забрали все! А потом была перезагрузка. Ты пришел слишком поздно, но это не твоя вина.

– Что мне теперь делать? – обреченно спросил я, – Куда пойти, чтобы добыть жемчужину?

– Нужно идти на Запад! – Сестра спокойно начала пояснять и ее спокойствие придало мне уверенности, что еще не все потеряно, – Иди в самый центр, там сплошные города и там ты найдёшь серых или черных. Только не бери с собой детеныша! Он там погибнет!

– Если вести его на Восток, к людям, я потеряю время! Я даже не знаю сколько у меня его!

– Время есть всегда. – философски произнесла Сестра, – если не отведешь, потеряешь! Иди, не сомневайся! А теперь прощай!

– Погоди! – мне не хотелось прощаться с ней, – Скажи, откуда ты узнала, что черный убит? Ты была здесь?

– Нет! Я почувствовала это! А когда пришла тебя искать, прочла.

– Прочла?

– Мы умеем читать прошлое.

– Жаль, что я не умею!

– Я же сказала – Мы! Тебе просто нужно развивать все! Теперь прощай! Мне пора.

Сестра растворилась в ночной дымке, будто ее и не было, оставив меня в раздумьях. Здесь делать больше нечего, Сильвера нужно обязательно отвести в Горный, а самому торопиться в самый центр Пекла! Как развивать доступные мне, но скрытые умения… Разберемся! Завтра утром в обратный путь!

Глава 38 Засада.

Колонна из двух «Тигров» и БТР медленно продвигалась по черноте. Выйдя из Горного через восточный форпост, который они совсем недавно защищали от муров, колонна повернула на Юг, объезжая горы, и достигнув черноты пошла по ней вдоль горного хребта, окружающего стаб. Рина при поддержке Фомы, который подкачивал ее энергией, вела под своей защитой колонну к Пятигорску. Это был самый быстрый и безопасный способ, подойти к кластеру Пятигорска на технике. Раньше у стаба была техника на западной стороне, два «Тигра», которые с неимоверными усилиями удалось переправить через перевалы. Но после гибели группы Ирбиса, оба они остались возле управления ФСБ. Теперь же, было принято решение, по возвращении, оставить всю технику в секретных пещерах на западных склонах, а группа должна будет вернуться в стаб по тропе.

У края черноты остановились, пережидая перезагрузки нестабильного пустынного кластера. Рина вспомнила, как по дороге в Горный, они чуть не проспали перезагрузку этого длинного, но узкого кластера и пришлось прятаться в черноте. И вот теперь они пересекают эту границу в обратном направлении. Только теперь, это уже не та Рина, что испуганной девушкой с ребенком на руках, вздрагивала от каждого шороха, по пути в Горный. Теперь это боец, смелый, уверенный в себе и своих силах, с багажом знаний и опыта, приобретенного за прошедшее время. Адреналиновый наркоман, как называл ее Молчун.

Выйдя из черноты, группа без особых усилий уничтожила бросившихся на них из соседнего кластера с коттеджным поселком, нескольких бегунов и лотерейщика, и не отвлекаясь на сбор трофеев устремилась к видневшейся вдали горе. Матерых тварей не было видно и Таро, сенс группы сообщил, что в радиусе двухсот метров он никого не видит. Гора Бештау медленно приближалась и чем ближе они подъезжали к городу, тем беспокойнее становилась Рина.

– Что случилось? – Молчун смотрел на нее, пытаясь понять причину ее беспокойства.

– Что-то не так! Понимаешь, чувствую какой-то дискомфорт и не пойму от чего! – Рина напряженно вглядывалась во вроде бы знакомые места.

– Фома! – обратилась она к сидящему на заднем сиденье другу, – ты ничего подозрительного не замечаешь?

– Тварей мало! Точнее их вообще нет! – выдал тот, рассматривая в закрытое решеткой окно, проносящиеся мимо пейзажи.

– Это да, но что-то еще есть, но вот уловить не могу! Тварей нет возможно потому, что перезагрузка уже давно была. Глянь по карте, когда там по времени должна быть следующая… СТОП! – закричала Рина, и вся колонна моментально остановилась, – Вот оно! Смотрите!

Колонна остановилась на окраине Лермонтова. Город был практически цел, с редкими разрушениями. На перекрестке с круговым движением, протаранив столб рекламного щита в центре разделительного круга, стоял автомобиль неизвестной марки с надписью «Милиция» на борту. Рядом с открытой дверью лежали останки, по всей видимости милиционера, облепленные полчищами мух. Из БТР выскочили два рейдера и осторожно приблизившись к разбитой машине, осмотрели останки после чего быстро подойдя к головной машине, доложили: – Трупы свежие, не более двух трех дней! Второй, с другой стороны. Но вот машины странные, да и милиции здесь никогда не было!

– И город практически не тронут! Фома, вспомни каким он был, когда мы уходили! – Рина посмотрела на товарища.

– Да, его практически не было! – отозвался Фома, – И цеха того нет, где мы от стаи прятались! Это не наш Лермонтов!

– Таро! Что видно? – запросила Рина по рации.

– Чисто все! Насколько могу видеть, ни одной твари, как и живых. – отозвалась рация голосом Таро.

– Похоже перезагрузка прошла и загрузился Пятигорск не из вашего мира. – Молчун наблюдал с места водителя за окрестностями, – Едем дальше, там на месте будет видно, что и как!

Колонна медленно двинулась вперед, объезжая редкие остовы автомобилей, брошенных на дороге. Следующим сюрпризом стали дачи и частный сектор под Бештау, которые были снесены и выжжены дотла. Колонна, миновав ТЦ METRO двигалась по шоссе к мосту через железную дорогу. Упырей, по-прежнему не было видно, Таро докладывал каждые пять минут.

– Может заедем, посмотрим, как там дела? – робко поинтересовался Фома, намекая на двор, где они со Скитальцем жили.

– На обратном пути, Фома. Сейчас нет времени, да и риск лишний не нужен. – Рине самой хотелось заглянуть, хоть на минуту и посмотреть, что происходило в этом мире, но их путь лежал в объезд города к воинской части, которая грузилась там, где должен был быть поселок Иноземцево.

Колонна практически без препятствий прошла весь путь и остановилась в ста метрах от распахнутых ворот воинской части. Бетонный забор, окружающий территорию части местами был разрушен, колючая проволока по верху забора, сорвана, а внутри виднелись незначительные разрушения. Это была часть хранения и персонала здесь было совсем мало. Именно поэтому она оставалась всегда в почти нетронутом виде. Быстро проверив территорию на наличие тварей, рейдеры организованно разошлись по разным складам, точно зная, что и где брать. Группа бывала

Через полчаса, боезапас группы был пополнен и к уже полному, даже переполненному боезапасу были добавлены еще насколько управляемых фугасов с радио взрывателями. Пройдя базу хранения насквозь, колонна вышла через западные ворота и направилась по грунтовой дороге, которая огибая расположенную поблизости ферму, уходила к видневшемуся вдали лесу. По картам, составленным когда-то институтскими картографами, эта дорога должна была за пару дней, вывести их к городскому кластеру, где раз в два месяца грузилась часть какого-то европейского городка. Твари очень быстро подчищали его и большую часть времени он стоял пустой, разве что затеряются иногда с десяток медляков. В этом городе они рассчитывали остановиться на очередную ночевку и по данным институтских карт, на окраине города была автозаправка. Пополнить запасы топлива, перед рейдом в сторону центра Пекла, было не лишним. Колонна, поднимая тучи пыли, которую сносил в сторону южный ветер, достаточно быстро достигла разрушенной в ноль животноводческой фермы.

После почти пустынного города, точнее его окраин, никто не ожидал увидеть здесь такое! Колонна остановилась и забыв про безопасность вся группа высыпала из машин, рассматривая поле битвы, развернувшееся перед ними. На неровном поле, в небольшом отдалении от руин коровников лежало не менее полутора десятков уже начинающих разбухать трупов элитников, разобранных по частям. Останки чернели от облепивших их, жирных мух, земля вокруг, была черно-бурого цвета, а в небольших низинах, все еще стояли лужи жижи такого же цвета, затянутые сверху подсохшей пленкой. Ветер, дувший как раз с того направления приносил непереносимый, жуткий смрад от разлагающихся тел вперемешку с вонью содержимого внутренностей тварей.

– Такое мог сотворить только тот, кого мы ищем! – тихо сказал Молчун, прикрывая нос и рот платком, – Нужно убираться от сюда и потом решать, что делать!

– Едем назад на склады! – приняла решение Рина, все это время рассматривавшая побоище в бинокль, – Там остановимся и попробуем разведать обстановку в городе.

– Ты надеешься, что он здесь? – спросил Молчун, беря у Рины бинокль.

– Не знаю! Но проверить нужно. – она задумалась на секунду, – Молчун, скажи, а они вскрывают споровые мешки?

– Кто? – не понял Молчун и оторвался от бинокля, переведя взгляд на Рину.

– Ну, они… те, на кого мы охотимся? – Рина помнила суеверие и так же как все боялась произносить имя скреббера вне стен стаба, – Их всех выпотрошил кто-то! Все шестнадцать особей! Посмотри!

– Странно! – Молчун рассматривал в бинокль вскрытые споровые мешки элитников, – я не слышал о таком. Обычно убив они или съедают добычу, или бросают! А тут вскрыто аккуратно, как будто режущим инструментом.

– Вот и я о том же! Значит был, а может быть и есть еще кто-то, который потом пришел и выпотрошил тварей! Нам нужно его найти! Он должен знать где оно прячется или куда ушло. И отсутствие тварей, подтверждает, что оно здесь было! Разогнало просто всех и покрошило элиту, которая только-только собиралась после фермы в город наведаться.

– Умница! – Молчун поцеловал ее и взяв по руку, повел к машине, – Поехали, а то все только нас ждут.

Обосновавшись в уцелевшем штабе части, группа начала готовиться к выходу в город. Прежде всего Молчун разбил весь состав на тройки, проверили связь, отработали условные сигналы и переговорную таблицу. Разбив территорию города по секторам, он назначил каждой тройке свои, где они должны осуществлять поиск. Назначили цели поиска. Целью номер один, конечно же был скреббер, но кроме него, следующей целью был любой иммунный, уцелевший в этом аду.

– Всех, кого найдете, забирайте и приводите к точке сбора. – инструктировала Рина опытных рейдеров. Было странно смотреть, как хрупкая с виду девушка командует бывалыми рейдерами, но они слушали ее с уважением, зная не понаслышке о ее смелости и безумной храбрости. Многие из них не раз ходили с ней в рейды и воочию убеждались в этом.

Закончив инструктаж, группа погрузилась на технику и выдвинулась к въезду в город, откуда решили начать поиск, оставив технику под прикрытием новичков, Рыбака и Круглого. Тройке Рины, Молчуна и Фомы достался сектор от микрорайона «Белая Ромашка», до парка Кирова, включительно. Территория была большая и нужно было торопиться, чтобы успеть к закату, но желание посмотреть на бывший двор, с которым так много связано, пересилило. Они шли зигзагами, стараясь не пропустить ни одного места, где могли быть выжившие. Рина своим даром не видела тварей, но иммунных распознавала очень чётко. Но дар молчал. Наконец они добрались до дома Скитальца и не узнав двор, решили не подниматься в квартиру, да и в гости к Фоме заходить не хотелось.

Наконец, обследовав свои сектора и так ничего не обнаружив они вернулись назад к технике. Здесь уже собралась большая часть группы с теми же результатами, почти перед самым закатом вернулась последняя тройка, обследовавшая индустриальную зону. Город был пуст! Лишь в районе автовокзала и улицы Теплосерной, тройки обнаружили похожие следы зверской расправы скреббера над тварями, правда все они не были выпотрошены. Обсудив увиденное, группа вернулась в воинскую часть, решив с утра проверить наличие возможных следов скреббера вокруг места побоища элиты.

К городскому кластеру с западным городком они добрались за полтора суток. Пятигорск оказался пуст и утренние поиски следов ни к чему не привели. Правда Один из бойцов тройки Таро, рассказал, что в бассейне какого-то санатория, видел разрезанную ножом, засохшую от пропитавшей ее крови форму или одежду, разобрать было невозможно, и обувь. Он не придал этому значения, но сейчас решил все-таки рассказать. Молчун нахмурился, но Рина остановила его, сказав, что это ничего бы не изменило. Они потеряли сутки на поиски иголки в стогу сена, которой там и не было. Теперь им пришлось нагонять время и к следующей точке маршрута они вышли почти вовремя. Этому поспособствовала широченная автострада, с новым, еще без разметки, асфальтовым покрытием. Автострада шла с востока, плавно поворачивая на юго-запад и вывела их к развязке, где на севере в километре от трассы и была расположена загрузившаяся часть городка.

Колонна остановилась на развязке и Рина с Молчуном, долго рассматривали в бинокль кварталы городка. На въезде, как раз по пути их следования была расположена АЗС, а почти сразу за ней начинался город. Никаких признаков активности они не увидели и колонна, соблюдая меры предосторожности медленно двинулась вперед. Уже на подъезде к заправочной станции, поступил доклад от Таро, что все чисто.

Въехав на территорию АЗС, колонна остановилась рядом с цистернами и рейдеры, вытащив ручную помпу начали пополнять запасы горючего. Свободные от дел, направились в здание кафе, которое примыкало к магазину заправки. Никто не упускал возможности пополнить запасы провизии группы. Добычей оказались специи, различные сладости, кофе, которого на складе было много и какие-то консервы, судя по этикеткам, в основном, рыбные. Все названия были написаны латиницей, но это не был английский язык. Судя по архитектуре, это был старинный испанский или итальянский городок, с узкими мощеными улицами и домами, сложенными из камня. Толстенные стены старинных зданий, в основном выдержали напор тварей, чего не скажешь о черепичных крышах.

– Акрос-де-ла-Фронтера. – прочитал название городка на висящем на стене вымпеле Молчун, – Испания! Это мы на территории латинян, что ли? Хотя, какие к чёрту в Пекле территории!

– Ну что, здесь, наверное, и остановимся. – предложила Рина, – В городе, боюсь вонища еще будет, да и кружить на технике по узким улочкам… это западня!

– Правильно! – поддержал Фома, – С утра сразу отсюда стартуем. Сколько еще до цели, Рина?

– Ну если дорога будет всегда такая, то, скорее всего, послезавтра к обеду будем на месте. Если конечно ничего не случится.

– Прорвемся! – тихо и задумчиво произнес Молчун и словно бы очнувшись от забытья, обнял Рину и увлекая вглубь зала кафе сказал, – Пойдем ка выберем себе место для ночевки!

– Э-э нет командир! – запротестовал Фома, – Молодым у нас положены лучшие места! Тигр весь в вашем распоряжении!

– Фома! – Рина буквально физически почувствовала, как ее щеки наливаются краской.

– А что? Я не прав? – невозмутимо парировал он, – Идите, идите, устраивайтесь и не переживайте! Никто вас не потревожит!

Лицо Рины чуть ли не пылало, но она улыбнулась, глядя в глаза Молчуну, прижалась к его телу, и они вышли из кафе.

– Ты почему не спишь? Утро уже! – Рина обняла любимого мужчину, черты лица которого были едва заметны в предрассветных сумерках, и прижалась к его сильному телу.

– Да так, мысли всякие! – ответил Молчун, поглаживая ее по распущенным волосам, – Мысли, воспоминания! Вспомнил почему-то как я первый раз тебя увидел! Как обучал вас с Фомой и как ты на первом же спарринге удивила меня.

– Да! Было такое. – улыбнулась Рина и приподнявшись хитро посмотрела на него, – А я вот сейчас реванш возьму, за тот раз.

Она закинула свое бедро на его ноги, одновременно обвивая шею руками. Ее грудь коснулась мощного торса любимого, и она ощутила его учащённое сердцебиение. В темноте еще не наступившего утра, озорно блеснули ее глаза, когда его руки нежно коснувшись ее щек и отодвинув спадающие волосы, потянули ее голову к себе, и они слились в порыве страсти. Она не помнила, какой это был раз за эту ночь, но безудержное желание бросило ее в этот ураган страстей.

Горизонт расцвел ярко-оранжевым градиентом, сметая с небосклона остатки ночного шоу звезд. Они лежали обнявшись, утомленные, но счастливые, и молчали. Каждый думал о своем. Рина думала о превратностях судьбы, ведь в своем мире она не могла, а может и не хотела, найти достойного мужчину, но стоило ей попасть в этот, полный смертельной опасности мир, как он тут же нашелся! И не один! Подсознание на мгновение выдало образ Скитальца и тут же он растворился в потоке мыслей. Как подарок Улья. А может быть и в своем мире нужно было искать там, где риск, смертельная опасность? Ведь только так, наверное, проявляются настоящие чувства! И только в таких ситуациях люди начинают по-настоящему ценить, дружбу, заботу, любовь, искренность, честность и верность. И каждого видно сразу, чего он стоит. Ведь здесь не скроешься за фальшивой маской, не спрячешься за деньги, обеспечивая себе безопасность. Здесь нужно все взять своими руками. Заработать, добиться всего самому.

– А ты никогда не думала здесь о ребенке? – прервал ее мысли Молчун.

Рина вздрогнула от неожиданности и повернувшись к нему внимательно посмотрела на его спокойное, но грустное лицо.

– Не время сейчас об этом! – прервала она его, приложив свой палец к его губам, когда он хотел продолжить разговор, – Нужно уже имеющихся детей спасать!

– Согласен! – Молчун повернулся к ней улыбаясь, но глаза его были полны грусти и тревоги.

– Что с тобой? – встревожилась Рина.

– Все нормально! Вот вернемся с победой из рейда, тогда и будем думать о ребенке. А пока, пора вставать! Дорога дальняя и чем раньше выйдем, тем раньше будем на месте!

Все время пока группа собиралась и грузилась в транспорт. Рина наблюдала за Молчуном. Ей не давал покоя его грустный, тревожный взгляд. Но он вел себя, как обычно, и ничего необычного в его поведении она не заметила!

«Вот он, подарок Улья. – думала она, – Там, в своем мире, она бы носилась, обезумев от счастья от таких слов любимого, а здесь… сама, можно сказать отшила, как когда-то Гена ее».

– О чем задумалась? – голос Фомы оборвал поток мыслей.

– Да, так! О своем, о девичьем! – отшутилась Рина и осмотрев приютившую их АЗС, в мгновение ока оказалась в салоне «Тигра» и скомандовала, – Вперед!

По трассе решили двигаться по скрытом Фомы, чтобы меньше привлекать тварей. Фома, с помощью Ревита и жемчуга, выделяемого стабом, развил свое умение и теперь свободно мог скрыть небольшую колонну в движении, правда скорость при этом падала до тридцати километров. Но это компенсировалось абсолютно беззвучным передвижением, что исключало встречи с нежелательными гостями. Несколько раз, приходилось останавливаться, пережидая, когда трассу вдруг пересекали мигрирующие в поисках еды стаи. Один раз, проезжая по главной улице какого-то поселка, Молчун не заметил выскочившего на дорогу бегуна и тот с немалым удивлением потом таращил вылезшие из орбит глаза из-под колес «Тигра». Кстати на этом поселке автострада закончилась, переходя в обычную, асфальтовую, изрытую ямами как после бомбежки дорогу. Скорость еще упала, но несмотря на все препоны, колонна уверенно приближалась к отмеченной на карте развилке, где предстояло повернуть к Новосибирску. Другая дорога вела в Барнаул.

Все чаще по обочинам стали появляться заболоченные места с редкой, низкой растительностью. Они, то в плотную подходили к дороге, то отступали, образуя островки суши, на которых росли уже нормальные деревья или стояли небольшие деревушки. Твари боялись воды, ну по крайней мере старались близко не приближаться и уж точно не лезть в нее. Никто не знал почему так происходит и этот факт позволял рейдерам уходить от преследования по рекам и озерам, спасая свои жизни. С другой стороны, вдоль

Остановились они в километре от развилки, на небольшом холме. Болота, настоящие, бескрайние, здесь подступали со всех сторон в плотную к дороге, не оставляя пространства для маневра и только вокруг холма, да еще рядом с развилкой были куски суши, поросшие смешанным лесом. На самой развилке образовался затор из нескольких грузовиков и легковушек, когда-то видимо убегавших от настигающей их смерти, в разных направлениях.

– Таро, что видишь? – запросил Молчун через рацию.

– Чисто командир. – отозвалась рация, – Тварей нет!

– Давайте БТРом вперед, к затору. Проверить что там да как, есть ли возможность проехать? – Скомандовал Молчун, – Мы остаемся здесь, прикрываем! Будьте на чеку!

– Есть командир! – прозвучало в рации.

БТР, объехав передовой «Тигр», осторожно покатил к развилке вращая в разные стороны башней с тридцати миллиметровой пушкой. Рина и Молчун рассматривали в бинокли затор и прилегающие к развилке лесопосадки, пытаясь увидеть хоть какое-то движение.

– Засада в чистом виде! – буркнул Молчун, – Был бы я на земле, точно бы туда не совался!

– Может отозвать? – спросила Рина, – Обработать из пушки БТРа, да АГС-ом по посадкам.

– Нельзя! Представляешь сколько на такой шум упырей сюда нагрянет? Не отобьёмся! – Молчун напряжённо следил за продвижением бронетранспортера, – Да и не видел я никогда у тварей такой сообразительности, чтобы такую засаду устроить!

БТР тем временем подъехав к самой развилке, остановился.

– Вроде чисто. – неуверенно доложился Таро, – Сейчас проверим, командир.

Боковые люки откинулись и из чрева бронированного монстра стали быстро, один за другим высыпаться фигурки людей, занимая круговую оборону. Группа была хорошо обучена и побывала во многих опасных местах ближнего Запада. Каждый четко знал, что делать и быстро, без суеты занимал свое место, прикрывая остальных членов группы.

– Движение слева! – крик Рины заставил вздрогнуть всех в салоне «Тигра».

– Упыри! Засада! – раздалось в рации и тишину окружающего пространства разорвали выстрелы тридцатки. Стрелкового оружия было почти не слышно, так как почти все рейдеры были вооружены бесшумными крупнокалиберными ШАК-12.

Из леса слева от развилки на обороняющихся рванули твари. Они бежали волнами, друг за другом накатывая на людей. Первыми были бегуны разной степени эволюции и лотерейщики. Пули двенадцатого калибра без труда валили их, но людей с этой стороны было мало, поэтому некоторые успевали добежать почти до линии обороны людей. Пушка БТРа работала в основном по более матерым топтунам и кусачам, бегущим за первой волной, но расстояние было мало, поэтому наводчик с трудом успевал прицелиться и перевести огонь на новую цель, стреляя короткими очередями, экономя боеприпасы. Остальные бойцы распределились по секторам, ожидая нападения с других направлений. Но там была тишина, в то время как слева уже полезли более матерые твари и бойцам пришлось стрелять по конечностям, чтобы замедлить бег появившихся уже топтунов. На помощь четверым стрелкам поспешили еще двое с права и с переднего сектора. Но именно в этот момент из леса, который тянулся от развилки в даль между двух дорог, почти вплотную к начавшему вести огонь по левому сектору Таро выскочил рубер…

Таро успел только развернуться к возникшей опасности, когда огромная лапа с громадными саблевидными когтями, мощным ударом практически разрубила сенса группы пополам!

–Таро-о! – крик Рины вывел впавших в ступор от происходящего экипажи обоих «Тигров». Все они высыпали наружу еще в самом начале заварушки, и стояли с беспомощной злобой смотря как двенадцать их товарищей отбивают атаку тварей. Расстояние не позволяло поддержать их огнем, ШАК 12 не предназначен для стрельбы на такую дальность. Первым среагировал Молчун. Крикнув водителю второй бронемашины подогнать ее ближе и поставить борт о борт, он влетел в салон и встал за крупнокалиберный КПВ установленный мастерами Горного вместо штатного «Корда». Через секунду над головой раздалось мощные, басовитые выстрелы, отправляющие бронебойные пули калибра 14,7 мм в голову рубера, убившего Таро и уже запрыгнувшего на броню БТР и заворачивающего узлом ствол тридцатки. Следом раздались сухие, короткие выстрелы крупнокалиберной снайперки АСВК, а еще через несколько секунд подключился пулемет второго «Тигра».

Когда из леса справа на обороняющихся выскочили два матерых рубера, Рине пришлось включиться в сражение, сметя кинетикой обоих руберов, которые сломанными куклами улетели обратно в лес, сметая деревья на своем пути. Пушка БТР была уже бесполезна и пулеметы «Тигров» сосредоточили огонь на появляющихся из леса матерых тварей.

«Только бы элита не появилась! – подумала Рина, шатаясь от охватившей ее слабости, – Черт, перестаралась! Где Фома? Нужно подзарядиться».

Рина повернула голову, пытаясь увидеть Фому и замерла в недоумении. На нее, с искаженным звериной яростью лицом, бежал Круглый. Его губы шевелились, но Рина совершенно не слышала его, оглушенная стрельбой КПВ. Круглый вдруг на бегу сжался как пружина и практически выстрелил собой в ее строну, одновременно вытягивая обе руки вперед. Он летел как выпущенная из лука стрела и достигнув ее, со всей возможной силой оттолкнул от себя руками, придавая Рине огромный импульс. Время как будто замедлилось. Рину оторвало от земли, скидывая с холма и уже в полете она увидела пролетающую мимо ее ног громадную лапищу, покрытую костяной броней с торчащими шипами. Загнутые как турецкая сабля когти, размером в рост человека описали дугу сверху вниз, не задев ее и подцепив почти упавшего на землю Круглого за заднюю пластину бронежилета, подбросили на несколько метров вверх. Броник не выдержал и лопнувшие лямки спасли Круглого.

Рвущий душу и заглушающий звуки стрельбы рёв, словно выключатель вернул нормальное течение времени. Рина попыталась сгруппироваться перед встречей с землей, но не успела. Приземление было жестким, удар был такой силы, что казалось позвоночник сейчас рассыплется на миллион осколков. Воздух выбило из легких, гортань давил спазм. Рина с ужасом увидела, как огромная тварь, ростом, наверное, под пятиэтажку, поднимает нанизанного на когти Молчуна и вонзив в него когти второй лапы играючи разрывает его тело на части…

Вместо крика, ей удалось только выдавить из легких остаток воздуха. Взгляд затуманила розовая пелена, сердце бешено стучало в грудной клетке, из последних сил она направила всю свою ненависть в кинетический удар по твари, лишившей ее родного человека. Рина видела, как сгусток энергии летит в самый центр груди твари, туда где у нее должно быть сердце, но внезапно его полет останавливает вспыхнувшее вокруг твари голубовато оранжевое сияние, которое прогнувшись под мощным напором, тут же выпрямилось, отбрасывая кинетический удар в сторону.

«Вот и все! –пронеслось в угасающем сознании, – Прости меня Сашенька! Я не смогла тебя спасти!»

Мышцы расслабились и видимо из-за этого спазм гортани прошел, позволив сделать глубокий вдох, возвращая живительный кислород в легкие. Это на какое-то время вернуло ясность сознания, но силы были исчерпаны и Рина понимала, что в любой момент может потерять сознание. Не в силах шевелиться она судорожно искала глазами Фому и в этот момент внутри головы взвыл оглушающий, звенящий, скрежещущий звук, словно огромная циркулярная пила врезается в лист металла. Звук был настолько невыносим, что буквально сводил с ума и вызывал ужасные болевые ощущения. А следом пришел леденящий ужас, сковавший все тело, и невыносимая тяжесть навалилась сверху, как будто ее придавило та самая тварь, которая теперь застыла в ужасе, не шевелясь. Рина еще увидела, как рядом с ней, рухнул с гримасой дикой боли на лице и смертельным ужасом в глазах Фома, и мир потух, принося долгожданное облегчение и покой. Ушла боль, ушел ужас. Полная темнота и тишина. Ни мыслей, ни переживаний. Лишь где-то далеко, далеко, на границе сознания возникли два фантома, словно освещенные сиянием пульсирующих шаров внутри каждого. Один был большой и светился таким знакомым синим светом, но ускользающее сознание не давало ей вспомнить, где она это уже видела. А второй был совсем маленький и светился привычным золотисто оранжевым. На мгновение возник интерес к этой парочке, но сознание не выдержало даже такого мельчайшего напряжения, и наступила полная темнота.

Глава 39 Встреча.

Сильвер проснулся раньше меня и когда я открыл глаза, он уже сидел у костра, на котором парил котелок с водой.

– Доброе утро! А я решил тебе помочь, чтобы пораньше выйти! – хитрая улыбка расплылась по его личику, а во взгляде читалась решимость.

– Доброе утро! – поприветствовал я, – Молодец! Ты все больше меня удивляешь! Вот только на разведку мы сегодня не пойдем.

– Почему? – удивленно спросил Сильвер.

– Нет здесь той твари, которая нам нужна! – я поймал себя на мысли, что уже не разделяю себя и Сильвера, говоря «нам». Но, хочу я этого или нет, расстаться нам придется. А как это сделать, после моего обещания не бросать его, я пока не знал.

– Ты точно знаешь? – мальчонка серьезно смотрел на меня, как будто хотел убедиться, что я не шучу, – Откуда?

– Друг приходил сегодня ночью пока ты спал, точнее подруга! Она и рассказала! – решил не юлить я.

– Твоя девушка? – неожиданный вопрос удивил меня и рассмешил, когда я представил себя, гуляющего под ручку, точнее под щупальце с Сестрой, укрываясь в тени ее огромного купола от палящего солнца.

– Почему ты смеёшься? – почти обиженно спросил Сильвер, – У всех парней есть девушки. Твою как зовут? И почему она не осталась?

– Извини! Не обижайся! Просто это не девушка… как бы тебе объяснить? В общем, это жительница этого мира, которая здесь родилась и живет всю жизнь. Она спасла меня, многому научила, в общем сделала тем, кто я есть сейчас. А зовут? У нее нет имени, но я называю ее Сестра. Она мне как сестра.

– Ясно! – удовлетворенно примирительно сказал крестник, – а мне сегодня страшный сон приснился!

– О чем? – я чуть не ляпнул опять про его маму, – Расскажешь, пока я завтрак готовлю?

Сильвер кивнул и уступая мне «пульт управления костром» начал свой рассказ.

– Там был аэродром, и я как будто летел над ним. – такое начало озадачило и насторожило меня.

– Самолеты разные, вертолеты, пушки и никого нет вокруг! Потом чудище зеленое появилось!

Мне стало все ясно! Сильвер видел во сне то, что показывала мне Сестра! Но я не перебивал его и продолжал слушать.

– А этот черный, он как осьминог обхватил чудище и начал давить! А потом – Бах! Огонь, пыль как облака в небе и этот черный мёртвый лежит. – Сильвер торопился, рассказывая эмоционально, как будто боялся, что вот-вот его остановят, – А когда стало темнеть, из-под машины… Ой! Я не рассказал, там еще машина вся черная была и вот снизу вылезли тетенька и дяденька военные. Все в форме, с оружием. А потом сон пропал.

Возбужденные пережитым опять «сном» детские глаза смотрели на меня не мигая.

– Да-а! Странный и страшный сон! – протянул я, пытаясь решить, рассказать ему правду или повременить, – А больше ничего не видел? Или может быть слышал во сне что?

– Ну дядь Скиталец, ты мне не веришь? – скуксился крестник.

– Верю! – абсолютно спокойно произнес я, – Верю настолько, что после завтрака мы с тобой один эксперимент проведем! А пока, марш руки мыть и давай завтракать.

Завтрак в ожидании обещанного эксперимента был съеден моментально. Сильвер попросту проглотил в несколько приемов лазанью, заваренную из сублиматов, залпом выпил какао и теперь не торопясь жевал в качестве десерта батончик, ожидая пока я доем свой завтрак. А я, неторопливо пережевывая такую же лазанью раздумывал над тем, может ли такое быть, что он каким-то образом действительно уловил наше с Сестрой общение и его сон, не просто психофизиологическая, наведенная иллюзия, а действительное умение. Ведь тогда, он, как и я может общаться с Сестрой, а значит и со мной!

Ну что готов? – скорее для проформы спросил я, явно ощущая в его эмоциях нетерпение и дикий интерес.

– Готов! – отрапортовал Сильвер, – Что нужно делать?

– Да собственно ничего! Просто сиди и пытайся уловить какие-либо новые ощущения в себе. Хорошо? Можешь даже глаза закрыть!

Сильвер мотнул головой и опершись на стоящий позади него пенек, закрыл глаза. Я некоторое время подумал, решая, что ему показать и наконец решил воспроизвести события вчерашнего вечера. Первое время, ничего не происходило. Я мысленно пытался показать ему наш лагерь, вчера вечером, берег реки с пляжем, лес, горящий костер. Но как только я показал его спящего, его эмоции вспыхнули удивлением и интересом. Я старался не прерывать сеанс и показывал дальнейшие события, которые сопровождались такой же эмоциональной реакцией с его стороны. Но как только я показал ему Сестру, как возник страх, который тут же перешел в удивление, когда я показал, как обнимаю Сестру за щупальце. Я прервал трансляцию и мысленно как Сестре, сказал: – Это и была Сестра! Она приходила, чтобы предупредить что тварь, которую мы ищем, убили. А как убили, она показала мне, и ты видел это во сне!

Сильвер открыл глаза и несколько минут сидел молча, ошарашенный увиденным. Наконец он встал, подошел ко

– Это и была Сестра! – ответил я, – Она пришла предупредить, что та черная тварь из твоего сна убита и мы ее не найдем. То, что ты видел во сне, она показывала мне. Та парочка из-под машины убила тварь.

– А как же Пуговка? – в эмоциях мальчика вспыхнула тревога и сострадание, – Как ей тогда помочь? Что нам теперь делать?

– Мы пойдем в стаб к друзьям! Нужно навестить их и предупредить, а еще ты познакомишься с Пуговкой и будешь ее защищать и поддерживать. А тварей таких еще много! Найдем!

Внутренний навигатор привел нас к краю обширного болота, озадачив меня. Я чувствовал, что направление правильное, но как путешествовать с ребенком по топи? Сделав небольшой привал, чтобы перекусить и понять, что делать дальше, я стал разглядывать болото. Оказалось, что топь была не сплошная и среди бесконечных полей трясины иногда попадались островки суши, покрытые разнообразной растительностью. Ими то я и решил воспользоваться, перемещаясь вместе с Сильвером от островка к островку. У Сильвера эта идея вызвала жуткий восторг! На незнакомой местности я мог перемещаться только в пределах прямой видимости, поэтому наш путь нельзя было назвать прямым. Иной раз приходилось возвращаться, так как впереди островов видно не было. Так мы и прыгали словно кузнечики с кочки на кочку, но ни разу не замочили ног.

Солнце уже перевалило через зенит, когда мы решили устроить привал и полноценный обед. Мы остановились на довольно большом острове, покрытом высоким смешанным лесом и решили, что лучше места не найти. На краю острова была небольшая полянка, окруженная соснами вперемежку с березой, которые создавали приятную тень, защищая от палящего солнца. А еще, в самом центре островка была чернота. Небольшая, примерно с десяток метров в диаметре. Объяснив Сильверу, что это и строго запретив заходить внутрь, я зашел, окунувшись в потоки энергии. Несомненно, это был более щадящий способ пополнить энергию, чем потреблять дары элиты, но в каждом способе были свои нюансы. В этот раз зарядка не длилась долго, но она принесла легкость и убрала чувство усталости, которое появилось после наших прыжков. Впереди, через три или четыре островка, примерно в паре километров виднелся большой лес, из которого на восток уходила дорога, поднимаясь на пологий холм и исчезая за ним.

– Мне кажется, что скоро наши прыжки закончатся, – показал я Сильверу на дорогу, – Скоро вновь будем топать ножками. Эх! Нам бы автомобиль хоть самый захудалый! Сколько времени бы сэкономили.

Мы уже закончили обед, когда на пригорке внезапно появились несколько бронированных автомобилей. Первым и замыкающим шли вроде бы «Тигры», но они были каким-то образом модернизированы. Корпуса обеих машин были обварены заостренными металлическими прутами, делая боевую машину похожей на ежа. На крыше, рядом с АГС стоял не стандартный, крупнокалиберный пулемет и еще какие-то неизвестные мне образцы вооружения, но по виду напоминающие ПТРК. В центре колонны стоял БТР-82. Странным было то, что колонна двигалась абсолютно бесшумно. На вершине холма колонна остановилась и после небольшой паузы БТР, объехав стоящий впереди «Тигр», медленно двинулся вперед. Только теперь от колонны донесся рокот мощных дизелей. Спустившись с холма, броневик скрылся за растущими у дороги деревьями и через короткое время оттуда донеслись выстрелы крупнокалиберной пушки.

– Что это? Война? – Сильвер настороженно смотрел то в сторону выстрелов, то на меня.

– Возможно! – я пытался понять с кем воюют неизвестные мне рейдеры, но расстояние было слишком велико и даже купол не мог достать до того места, – Сильвер, тебе нужно будет подождать меня здесь! Я посмотрю, что происходит и заберу тебя.

Мальчик не успел ничего ответить, прежде чем я переместился на островок, расположенный примерно в полукилометре от места боя. На меня тут же обрушился вал хорошо знакомых эмоций тварей. Их было много, слишком много для двенадцати человек, который распределились кругом вокруг БТР. Поведение тварей напомнила мне виденное в Иркутске. Они не тупо перли на кинжальный огонь, пытаясь массой задавить обороняющихся. Этот была спланированная и управляемая кем-то атака. Значит где-то есть кукловод. Но я его не вижу среди атакующих. И почему те, на холме молчат? Почему не помогают своим? Странностей было очень много, и я уже был готов вернуться назад и не вмешиваться, когда увидел, как один из обороняющихся исчез с радара. В буре эмоций, молнией сверкнули удивление, сожаление и обида! Ни страха, ни ужаса! Это была смерть настоящего война. В тот же момент с холма раздались выстрелы пулеметов и сухие мощные, одиночные щелчки чего-то крупнокалиберного. Тварь, которая убила бойца, тут же погасла и я, решив вмешаться, быстро переместился к Сильверу. Тот был готов, стоя собранным с рюкзаком за плечами и сложив все нужное в мой рюкзак.

– Нужно помочь! – коротко сказал я, одевая рюкзак, – Держись всегда за мной! Вперед не лезь!

Когда мы переместились обратно, на тот близкий к бою островок, в эмоциональном поле произошли изменения. Со стороны холма я почувствовал мощный энергетический поток и две отметки тварей были сметены кинетикой, а следом за этим в поле радара появился он. Я узнал его сразу, наш старый знакомый, умудрившийся сбежать в нашу первую встречу, сопровождавший нас до Новосибирска, и вот он здесь! Он то и есть кукловод! Внезапный взрыв эмоций, в которых было все, от удивления до ненависти, со стороны холма, заставил повернуться в ту сторону. Мельком отметил, что Сильвер без напоминаний, держится строго за моей спиной, моментально реагируя на мои перемещения.

На холме разыгрывалась драма! За выстроившимися в шеренгу бронеавтомобилями стоял наш старый знакомый – кукловод всей этой стаи. Я увидел, как один из рейдеров летит с холма, видимо после толчка второго, который подцепленный когтем элитника за обмундирование летел вверх. Наверное, его амуниция не вынесла такого напряжения и порвалась, потому что боец полетел вниз, а на когте твари осталось нечто, напоминающее бронежилет. Тот, которого сбросили с холма, не успев сгруппироваться, со всей силы приложился спиной о землю и замер. Тварь в это время, второй лапой насадив на когти бойца, стрелявшего из крупнокалиберного пулемета, как игрушку вытащила его из люка кабины и схватив второй лапой, играючи разодрала его на две половинки, которые разлетелись в разные стороны. Внезапно от бойца, упавшего на спину хлынула волна отчаяния, боли и ненависти, на которую мог быть способен

– Черт! Да это же женщина! – мелькнула мысль, и в тот же момент от нее в сторону твари метнулся сгусток энергии. Я уже понимал, что это бесполезно и в подтверждение, увидел, как полыхнуло силовое поле вокруг элитника и вся энергия ушла в сторону. Но удар, по всей видимости был такой силы, что отбросил многотонную тушу на несколько метров. Тут же я заметил второго, ростом чуть меньше, но не менее опасного элитника, который уже приготовился атаковать второй «Тигр», где пулеметчик, развернув турель, пытался поймать в прицел тварь. Уже не думая, как подействует это на людей, я активировал зов.

––

Фома с самого начала заварушки оказался на другой стороне холма от Рины. Наблюдая с бессильной злобой как парни его группы бьются со все прибывающими тварями, он видел, как погиб Таро, слышал крик Рины и чуть не попал под колеса второго «Тигра» скатившись по склону холма вниз, когда тот встал с первым в один ряд. В грохоте выстрелов пулеметов он не услышал, а только видел ка Круглый, протягивая ему руку, что-то кричит. Фома отмахнулся, быстро карабкаясь по склону наверх. Внезапно, взгляд Круглого, скользнул куда-то за бронемашины, он побелел, как лист бумаги, а следом гримаса дикой ярости исказило его лицо и Круглый сорвался с места туда, где стояла Рина. Следующее, что увидел Фома, это летящая вниз с холма Рина с удивленными глазами, огромная лапа с саблевидными когтями, которая подцепив Круглого за броник, подбросила его в верх. Воздух разорвал, заглушающий стрельбу крупняка звериный рев, и он увидел разлетающиеся в брызгах алой крови половинки тела Молчуна. В мозгу застряла только одна мысль – я нужен Рине.

Фома рванул туда, где последний раз видел девушку и в этот момент, его голова словно взорвалась от дикого визга и скрежета, который, казалось, идет прямо из глубины мозга. Он схватился за голову, не прекращая движения и даже успел сделать несколько шагов, когда на него навалился леденящий душу, парализующий и тело, и волю ужас. Ноги словно приклеились к земле, не в силах преодолеть, взявшуюся не известно откуда огромную тяжесть, а тело все еще продолжало двигаться по инерции. Он упал в каких-то полутора метрах от Рины и видел ее мертвенно-бледное лицо, искаженное гримасой боли и ужаса. Ее глаза закрылись, но он не мог ей ничем помочь. Ужас сковал всех, включая тварей и наступила тишина.

––

Темнота вдруг вспыхнула искоркой света, как загоревшийся, но тут же потухший бенгальский огонь, в темноте комнаты на новый год, когда-то в детстве. Потом еще и еще раз. Она почувствовала, как энергия, тоненькой струйкой наполняет ее тело, растекаясь в самые дальние уголки. Сплошная, всепоглощающая тьма стала ослабевать, превращаясь постепенно в серые утренние сумерки. Не было никаких мыслей и чувств, лишь серая, становящаяся все светлее пелена и тишина. Наконец, пелена стала похожа на густой дневной туман и где-то далеко, тихо, но настойчиво ее кто-то позвал. Она не расслышала слов, но поняла, что кто-то зовет и зовет ее. Энергии становилось все больше, а пелена тумана стала растворяться, и наконец она расслышала: – Рина! Риночка! Очнись!

– Надо же! – вдруг пронеслась первая мысль, и молочная пелена всколыхнулась как от дуновения ветерка, – Меня зовут! Но кто это?

Голос был знаком, и наполнен нежностью и тревогой, но чей это голос, она не могла понять.

– Молчун? Нет! Это не его голос! А где он? Молчун.

– Молчун!!!!

Этого крика никто не слышал. Это был крик, осознавшей вдруг весь ужас произошедшего, души! Пелену тумана смело ураганом чувств, и она открыла глаза.

Рина все также лежала на земле, но ее голова покоилась на коленях Фомы, который обхватив ее руками аккуратно, не торопясь накачивал ее энергией, после отката. Над ней склонился, заслоняя почти все небо, неизвестный, молодой парень в черных очках.

– Ну вот, очнулась наконец! – с облегчением сказал неизвестный.

– Погоди, пару минут и встанет. – раздался голос Фомы.

Рина поняла, что это был его голос, подняла глаза и встретилась взглядом с Фомой, который тут же отвел взгляд, но она успела заметить в его глазах, грусть и сочувствие. Сил говорить пока не было, и она перевела взгляд на незнакомца.

Высокий, крепко сложенный, можно даже сказать атлетически, насколько позволяла увидеть, странная военная куртка старого образца и выглядывающая из-под намотанного на шею шемага футболка, которая обтягивала мощную грудную мускулатуру. Волосы полностью седые, но на лице черная с небольшой сединой борода. Рине показалось что она видела его, уж больно знакомые черты лица, но не могла вспомнить где. Незнакомец смотрел на нее через черные, практически не проницаемые солнцезащитные очки и она подумала, что если бы увидела глаза, то точно узнала бы его. Он немного качнулся в сторону и из-за его спины выглянул такой же седой, как ей показалось, мальчонка лет восьми, с интересом уставившийся на нее глубокими голубыми глазами.

– Наверное сын! – подумала она, – Хоть кому-то повезло!

– Риночка! Все будет хорошо! – произнес незнакомец тем же нежным и заботливым голосом и осторожно прикоснулся к ее щеке.

– Ты кто? – резко вставая, и чуть не столкнувшись с незнакомцем головами, спросила Рина, – Откуда я тебя знаю?

– Рина, ты что не узнаешь? – раздался из-за спины голос Фомы, – Это же Скиталец!

– Скиталец? – в воздухе повисла напряженная тишина.

– Сволочь! Гадина! Ты куда пропал? Я тебя убью! – взорвалась вдруг Рина колотя его в грудь кулаками, – Гадина! Я так ждала тебя!

Скиталец не сопротивлялся и даже не отворачивался от ее ударов, только улыбался, держа ее за плечи, а потом подтянул к себе и нежно обнял. Рина тут же успокоилась и уткнувшись ему в плечо зарыдала, но уже через минуту, взяв себя в руки вдруг спросила: – А где Молчун?

– Что? – настороженно спросила она, видя, как окружающие отводят взгляды. Сознание блокировало воспоминания, не давая ей вспомнить жуткую сцену гибели любимого.

– Нет. Нет. Нет! – заговорила она, когда жуткая догадка возникла в голове, – Нет! Этого не может быть!

Крик оборвался, и она зарыдала, вспомнив все. Скиталец и Фома обнимали ее и не могли ничего сказать. Наверное, ни один человек в мире не мог в этот момент придумать ни слова утешения! Ей предстояло пережить это самой, как и все в этом мире. Но внезапно, маленькая детская ручка прикоснулась к ее волосам и раздался нежный, детский, но почему-то наполненный взрослой силой голосок: – Тетя Рина, ты не плачь! Он уже дома! Мальчонка стоял рядом, гладил ее

– Где он? – тихо спросила Рина.

– Там, за машинами. – глухо пробормотал Фома, – Вместе со всеми погибшими.

– Сколько всего? – Рина взяла себя в руки, понимая, что она организовала этот рейд и раскисать она не имеет права! Ведь эти люди пошли за ней! Значит она теперь за командира, а командир должен всегда быть в форме.

– Четверо! – ответил Фома, – Таро, Хан, Полужид и…

– Ясно! – оборвала его Рина, – А Круглый?

– Жив, но очень плох! – Фома помедлил и добавил, – Без сознания, наверное, внутреннее кровотечение.

– Ясно! А Твари?

– Скиталец их всех… Если бы не он, мы бы все здесь полегли!

Рина посмотрела на Скитальца, который сидел с невозмутимым видом, обняв пристроившегося к нему под бок мальчонку. В душе вновь кольнула зависть, но по-доброму, наверное, даже с радостью за ребенка.

Я смотрел на друзей, слушая сухой разговор и наблюдал как Фома достает из кармана кисет и снимает с шеи шемаг.

– Вот! – Фома положил перед Риной шемаг и высыпал не него из объемного кисета четыре черных жемчужины, пакет с горохом, пакет со споранами и еще два пакета с янтарем, – это с тех, что внизу. Я думаю, что это Скитальца…

Договорить он не успел. На шемаг упал объемистый мешок и внутри что-то звякнуло.

– А это с этих! – я бросил со своего места этот мешок, – Там двенадцать красных, еще три черные. Горох и спораны я не считал, уж извините, а вот эту хреновину янтарную, даже не брал никогда. Не знаю, что с ней делать. Да! Одну красную я съел.

Фома, Рина и еще трое присутствовавших здесь рейдера, уставились на меня обалдевшими глазами как на волшебника.

– Что не так? – не понял я эти взгляды, – Это все вам!

– Ты хоть знаешь, сколько это все стоит? – тихо спросила Рина, и я понял, что совершил какую-то глупость.

– Не-а! – решил отшутиться, а потом перейдя на серьезный тон, добавил, – Я же сказал, что это вам, но у меня условие! Разделите две трети между собой в группе, а оставшуюся, для проживания Сильвера, который поедет с вами обратно в стаб!

– Ты же обещал! – Сильвер уставился на меня, выжигая взглядом.

– А ты говорил, что хочешь помочь Пуговке? – я внимательно смотрел на крестника, огонь в его глазах погас, и он кивнул, – А я не отказываюсь от своих обещаний! Никогда! Я вернусь к тебе!

Мальчонка улыбнулся и обхватив руками, прижался ко мне. Я краем глаза увидел, как Рина с грустью смотрит на эту идиллию отца с сыном.

– Да! Я же не представил! – спохватился я, – Это Сильвер! Мой крестник! Прошу любить и жаловать!

– Ёшкин кот! – Фома аж подпрыгнул, – У нас для тебя тоже сюрприз есть!

Фома пулей метнулся куда-то за бронемашины и через короткое время вернулся, хитро улыбаясь. А еще через минуту за моей спиной раздался радостный вопль – Скиталец!

Рыбак! Живой! Парень схватил меня в объятия и попытался поднять.

– Осторожно! А то перекрещу в кабана! – засмеялся я, обнимая крестника в ответ, – Живой значит! Дошли до стаба слава богу, а девчонки как?

Рыбак погрустнел и вкратце рассказал мне свою историю. Рассказ о мурах, ферме и творящихся там ужасах, заставил призадуматься! Я об этой стороне жизни в Улье не знал ровным счетом ничего. Я познакомил его с Сильвером, но нас прервала Рина.

– Скиталец! Ты сказал, чтобы мы забрали Сильвера в стаб, но мы туда не идем! Нам нужно в Новосибирск!

– Зачем вам туда? – спросил, хотя уже догадывался куда и зачем они идут.

– Ты же знаешь! – Рина испытывающе смотрела на меня.

– Знаю! Потому и спросил. Чтобы убедиться, что передо мной самоубийцы. Того кого ты ищешь, там нет! Поверь!

– Ты откуда знаешь?

– Да мы с Сильвером день как оттуда, весь город исползали. Нет его там! – не стал распространяться я о подробностях, да и с вашим вооружением, соваться к скребберу…

– У меня нет другого выхода! – перебив мою речь, глухо произнесла Рина смотря в землю, – Я все равно найду и убью его!

– Нет Риночка, не найдешь! – я взял ее руку в свои ладони, и она вздрогнула, как тогда в убежище, – Ты помнишь, что я обещал тогда?

Она подняла голову с полными слез глазами у меня сжалось сердце. Я обнял ее и нежно прижав к себе прошептал на ушко: – Ну что ты, маленькая! Все будет хорошо, поверь мне! Мы вылечим Пуговку! А пока, возьми себя в руки и перестань плакать! Ты же теперь командир!

Рина кивнула и подняла голову, смотря мне прямо в глаза, спрятанные за темными стеклами очков.

– И поверь, у вас нет шансов против скреббера! – я заметил, как Рина и все присутствующие, кроме Сильвера, вздрагивают при упоминании слова скреббер, – И могу гарантировать, в ближайших кластерах нет ни одной особи, кроме одной, которую ты вряд ли захочешь убивать!

В эмоциях Рины скользнуло непонимание и тревога и ее рука, потянулась к моим очкам.

– Ты-ы? – еле выговорила она от шока, когда увидела мои глаза, сняв очки, – А в Пятигорске?

– И там я! И то, что вы чувствовали, когда все вдруг повалились на землю, это ещё цветочки. У меня сил не так много пока, как у матерых иных. Вы кстати простите за то, что я вас так! Выбора не было, пришлось!

– Да, ладно тебе! – Фома махнул рукой, – Если бы не ты, эти зверушки порвали бы нас в две секунды.

После того как похоронили на холме всех погибших, Рина предложила отойти на пару километров назад, где у дороги была пустующая деревенька и переночевать там. Я хотел было отказаться, но Сильвер уговорил побыть с ним еще хоть чуть-чуть. Да и ребятам всем следовало бы отдохнуть и выспаться, и я смогу дать им такую возможность. БТР привели как могли в порядок, и он занял свое законное место в центре колонны. Деревня была и вправду старая и абсолютно пустая. В домах стояло такое запустение, как будто их покинули много, много лет назад.

– Очень похоже на стаб! – сказал кто-то из рейдеров, – Маленький такой, стабильный кластер.

– Стаб, не стаб, нам он нужен только на одну ночь. – Сказал Фома, проверяя один из домов.

Группа быстро разместилась в трех домах, а в четвертом, организовали что-то на подобии лазарета, куда поместили Круглого. Парню досталось знатно. Тварь всё-таки зацепила когтем и

– Жалко парнишку! – Рина смотрела на бледное лицо Круглого, – Спас меня, а сам…

– Позволь я гляну? – я осторожно отодвинул ее и подошел к кровати, на которой лежал раненый.

– Ты что ещё и знахарь в придачу? – удивилась Рина, – Тут хирург нужен, а не знахарь!

– Нет! Я не знахарь и не хирург. – мотнул я головой, – Хилер, скорее всего.

Я коснулся руки Круглого и передо мной расцвела всеми возможными красками картина его внутреннего мира. Три сломанных ребра, разрыв селезенки, обширное кровотечение в кишечнике и повреждение легких. В добавок к этому был поврежден позвоночник и скорее всего спинной мозг. И очень маленький, практически иссякающий уровень энергетики.

– Ну, парень! Не обессудь! – я осторожно начал действовать, возвращая сломанные кости на место и соединяя поврежденные органы. Со стороны, вроде ничего не происходило. Стоит парень, рядом с больным, держит его за руку, а второй рукой водит над ним, немного шевеля пальцами. За двадцать минут я справился со всеми повреждениями и даже приостановил кровотечение, но вот со спинным мозгом я ничего сделать не мог. Даже если выживет, он останется навсегда овощем в инвалидной коляске. Вытерев выступивший на лбу пот, я подошел к Рине и рассказал ей все, наблюдая, как расширяются ее глаза.

– Значит в любом случае инвалид? – спросила она.

Я пожал плечами и тут, меня как будто что-то подстегнуло.

– Погоди ка! – я взял свой рюкзак и вытащил оттуда энергетическую капсулу элитника, того самого кукловода, который отправил Круглого на больничную койку.

– Шприц есть? – кинул вопрос в пространство и стал аккуратно вскрывать капсулу ножом. Из пустоты, чья-то рука подала мне одноразовый шприц, уже вскрытый и без колпачка на иголке. Я аккуратно набрал в шприц золотисто оранжевую жидкость и передал капсулу той же руке со словами: – Держи! Аккуратно! Не доверяя своему умению делать внутривенные инъекции, я вогнал иглу в трубку капельницы, по которой Круглому вливали спек и медленно выдавил содержимое.

– Ну держись парень! Сейчас будет жарко! – я присел на кровать и прижал его руки.

Минуту ничего не происходило, но вдруг Круглый выгнулся, содрогаясь в конвульсиях и опал опять на кровать. Кожа на лице, бывшая до этого почти прозрачной, начала розоветь, и он задышал более ровно.

– Что это было? – ошарашенная Рина смотрела на порозовевшего Круглого, но я не успел ответить.

– Оно выползает! – раздался голос Рыбака, которому, как оказывается, я отдал капсулу. Он стоял, держа на вытянутых руках обвитый серыми жилами продолговатый мешочек и с испугом наблюдал, как из отверстия выползает, но не капает на пол, а поднимается, извиваясь как червяк, золотисто оранжевая с перламутровым переливом жидкость. Я перехватил капсулу, но видимо сильно сжал, и почти вся жидкость вытекла, зависнув в воздухе как в невесомости. Чертыхнувшись, я губами втянул ее в себя и проглотил. Только после того, как внутри меня погас термоядерный реактор, в наступившей, мертвой тишине я обратил внимание на пять пар расширенных от удивления глаз, смотрящих на меня.

– Ну… Это энергетическая капсула тварей. – только и смог вымолвить я.

Ночное небо еще играло яркими красками туманностей, но уже чувствовалось, что вот-вот горизонт прорежет яркая полоса восхода, неся с собой неизбежное расставание. Я сидел на полу у стены дома, а слева, положив голову мне на плечо спала Рина. Справа, забившись мне под руку и прижавшись к моему телу сопел Сильвер. Я сидел и боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не потревожить их и не разбудить. Мы проговорили с Риной всю ночь, рассказывая друг другу свои приключения. Несколько раз за ночь, Круглому становилось хуже, поднималась температура, он бредил, но при этом его рана почти затянулась. Я видел, что внутри него происходят изменения. Рыбак, так же всю ночь не спал, следя за состоянием друга, но все же сон сморил его совсем недавно. Нужно было уходить. Я не хотел долгих прощений и решил просто уйти по-тихому, попрощавшись лишь с Риной и Сильвером. Осторожно подняв руку, под которой спал Сильвер, я аккуратно погладил Рину по черным, слегка вьющимся волосам.

– Что? – вздрогнула она, – Что случилось?

– Тсс! – я приложил палец к губам, – Все нормально! Мне нужно идти. Хотел попрощаться!

– Уже? – тихо прошептала она и я почувствовал, как сильно она этого не хочет.

Совсем тихо уйти не удалось! Проснулся Фома и подошел к нам.

– Уже уходишь? – он присел рядом и положил руку мне на плечо, – Спасибо тебе еще раз! Ты снова нас спас!

– Мы все тут друг друга спасаем! – отшутился я и достал из рюкзака свои трофеи.

– Хорошо, что ты проснулся! – я поставил на пол мешок с жемчугом, споранами и горохом, – Это я передаю вам и только вам! Кроме вас двоих об этом никто не должен знать! Ну может только самый доверенный человек.

Друзья переглянулись, с любопытством уставившись на мешок.

– Здесь сто одна красная и тридцать девять черных жемчужин. Из красных, одиннадцать радужных и еще спораны, горох без счета. – я смотрел как расширяются глаза обоих, – Это все для Пуговки! Если подвернется возможность купить белую, отдайте все! Я найду иного, и добуду жемчужину, но, если честно, мои шансы вернуться… Пятьдесят на пятьдесят.

Фома и Рина сидели молча, смотря на меня!

– Мне не нравится твое настроение! – первой не выдержала Рина, – Пообещай мне что ты вернешься!

– Конечно вернусь, Риночка! – я улыбнулся, – Я обещаю! Вон и Сильверу тоже обещал! Да, пират?

На меня из-под моей руки смотрели два голубых глаза. Когда он проснулся, я не заметил.

– И еще! Будьте в дороге осторожней! – добавил я вставая.

– Без сенса тяжеловато придется! – расстроено сказал Фома, до сих пор переживая смерть друга, – Таро был хорошим сенсом.

– Ну, это не проблема. – я посмотрел на Сильвера и потрепал его по волосам, – Поможешь, Рине?

Мальчонка кивнул и глаза его сверкнули от осознания того, что он нужен и важен для этих людей.

– Сильвер? – удивилась Рина, – Сенс?

– Ну да! – мне было непонятно ее удивление, – Не такой, конечно, как был Таро, но метров на пятьсот, спокойно тварей чувствует. Только подзаряжать нужно!

– На сколько? – уже оба, Фома и Рина, пораженно уставились на

– Всего на пятьсот, а что?

– Всего? – чуть не вырвался крик у Рины, – Да у нас Таро на двести максимум работал! А тут ребенок на пятьсот! Скиталец, ты что с ребенком сделал?

– Да ничего! – пожал я плечами, – Это, наверное, из-за жемчужины радужной, которую я ему дал.

– Сделал хигтера из ребенка – чудовище! – Рина притянула к себе Сильвера и обняв посмотрела ему в глаза, а потом переведя взгляд на меня продолжила улыбаясь, – Я всё-таки тебя убью, Скиталец!

Ладно! Мне пора! – я посмотрел на родных моих людей и вместо прощайте, сказал пришедшую вдруг в голову фразу из фильма, – Увидимся, когда увидимся!

Глава 40 Кваз.

Стаб «Горный» граница Пекла.

Утро началось как обычно. Ревит, разбуженный громким звоном механического будильника, установленного для увеличения эффекта в пустое металлическое ведро, подскочил с кровати, пнул ведро с будильником и рухнул обратно на диван, который так нежно принял его в свои объятия три часа назад. Будильник, вылетев из кувыркающегося ведра, ударился о стену и замолк, а ведро, еще немного погрохотало по каменному полу. Через несколько секунд, в установившейся тишине, послышалось недовольное, заглушённое подушкой бурчание – Вставай Ревит! Пора! Пружины дивана заскрипели и Ревит наконец привел свое худощавое тело в вертикальное положение. Его красные, от вечного недосыпа, глаза уставились на притихший у противоположной стены кабинета будильник.

– Опять Кардану в ремонт нести! – с горечью произнес Ревит и наконец поднявшись, пошел в ванную.

Привычка работать по ночам, у него осталась с прошлой жизни, когда он, будучи студентом, предпочитал учиться ночью, когда никто не мешает. Но обычно он не задерживался так долго. Сейчас же, он готовился к встрече с самым именитым знахарем гильдии Жнецом, который должен был прибыть через пару недель. Вот Ревит и готовил Галю, чтобы успеть как можно больше знаний вложить в девушку до приезда Жнеца. А потом занимался еще своими делами, поэтому в последние дни он спал по два, три часа в сутки.

Жнец был легендарной личностью. Он путешествовал по всей обитаемой зоне, но на ближнем западе, он был редким гостем, а в Горный вообще прибывал впервые. Ревит видел его пару раз на собраниях гильдии, но ни разу не общался лично. Худощавый, жилистый, загорелый человек с густой бородой, выглядящий лет на пятьдесят, не создавал впечатления сильного, волевого человека, но ощущение силы, которая исходит от него, заставляла проникнуться уважением, даже не общаясь лично. Ревит не видел лично, но остальные утверждали, что он ходит по Улью совершенно спокойно, имея из оружия только нож, в сопровождении двух матерых элитников, выросших из волков, которые слушались его как домашние песики.

Струи контрастного душа быстро привели Ревита в чувство и его мысли переключились на Галю. Девушка с огромным трудом преодолела последствия того, что ей пришлось пережить. По началу она замкнулась в себе и не разговаривала ни с одним мужчиной. Даже Рыбак не смог ее разговорить, и только сердобольная Степановна смогла растопить ледяную корку, покрывшую душу девушки. С того времени прогресс был заметен. Правда доверия к противоположному полу по-прежнему не было и общалась она нормально только с ним и Рыбаком, но уже не замыкалась. Когда он обнаружил у нее дар знахаря, радости его не было предела. Он сразу заявил, что обучать ее будет сам. Стаб выделил на развитие ее дара необходимые средства и с тех пор они занимаются каждый день. Он даже переселил Галю к себе в дом, правда с огромным трудом.

Девушка оказалась смышленым учеником и очень быстро все схватывала, развиваясь усиленными темпами. Одно тревожило Ревита, и не только его. Первым это заметил Рыбак, который знал ее лучше всех. Иногда, Галя становилась очень резкой, нервной и раздражительной. Рыбак, впервые заметив это не придал значения, но, когда срыв повторился, он пришел с вопросом к Ревиту. Тогда он предположил, что это отголоски ее психологической травмы. Но Рыбак был с ним не согласен, утверждая, что Галя всегда была человеком очень тихим, добрым и рассудительным, как говорится, мухи не обидит. А во время срывов, это словно бы другой человек. Как будто она превращалась в циничную, безжалостную стерву. Ревит стал наблюдать за Галей и заметил, что после срывов, она ходит сама не своя, как будто внутри нее идет какая-то борьба.

– Нужно ее спросить об этом! – пробубнил Ревит, смывая мыльную пену с волос.

Галя ждала его в гостиной, смирно, как прилежная школьница сидя на краю дивана и положив ладони на колени. Да и вид у нее был как у школьницы, правда одета она была в джинсы и куртку, но две косички с бантиками, торчащие по бокам, придавали ей вид ученицы старших классов. Ревит невольно улыбнулся, увидев ее образ, но тут же взял себя в руки.

– Ну что, ассистент, идем завтракать? – с недавних пор, когда она через неделю обучения начала делать то, что сам он освоил только через месяц, он называл ее только так, – Степановна, наверное, заждалась уже.

Галя кивнула в ответ и встав, молча пошла к двери.

Двор заливало утреннее солнце, в ветвях деревьев щебетали птицы, а прохладный ветерок, пришедший с гор приятно бодрил. Они очень быстро дошли до бара гостиницы и уселись за стол, ожидая, когда к ним подойдет Огонек.

– Вам как обычно? – улыбаясь спросила Огонек.

Дверь бара резко распахнулась, привлекая общее внимание и в помещение влетел Сармат, заменяющий Хана на посту помощника Кобы. Парень, покрутив головой, быстро отыскал Ревита и подойдя к их столу и переведя дух выпалил: – Ревит! Срочно к себе!

– Привет, Огонек! – добавил он, обращаясь к официантке.

– Что случилось? Можешь пояснить? – Ревит встал из-за стола, собираясь, – Огонек, пришли кого нибудь ко мне, с завтраком.

– И мой тоже! – Галя, вскочив, уставилась на наставника, – Я с тобой!

Ревит лишь кивнул в знак согласия и продолжил, обращаясь к Сармату: – Так что за тревога?

– Коба сказал тебя срочно найти. С западного форпоста доложили, группа Рины вернулась и твоя помощь нужна! Их сейчас везут сюда, скоро будут. Коба уже пошел к тебе.

У Ревита похолодело в груди! Он больше ни слова не говоря, быстрым шагом, направился домой. За ним, еле поспевая за его размашистым шагом, побежала Галя.

Коба, с хмурым лицом, ждал у входной двери, нервно прохаживаясь по двору. Заметив приближающегося Ревита с Галей, он сменил выражение лица на нейтральное, но знахарь успел увидеть, что безопасник очень встревожен.

– Что произошло? – сходу, не здороваясь начал

– Погоди, не суетись! – Коба жестом руки остановил поток вопросов, – Я знаю не больше тебя! Группа Рины вышла на западный форпост и кому-то нужна твоя помощь! Это все!

– Ясно! Здравствуй Коба! – Ревит запоздало поздоровался, протягивая Кобе руку, – Извини!

– Здравствуй Ревит! Здравствуй Галя! – поприветствовал их начальник службы безопасности, – Ничего! Я сам в раздумьях!

На площади послышался рев двигателей и вскоре к дому знахаря подкатили два джипа и пикап. Из первой машины выпрыгнула Рина, Фома и неизвестный седой мальчуган, экипированный так, как будто собрался в рейд. Рина и Фома, не обращая ни на кого внимания, поспешили к пикапу, где в кузове сидел, склонившись над чем-то или над кем-то Рыбак. Мальчонка остался на месте, с любопытством разглядывая все вокруг, удивительно глубокими, голубыми глазами.

– Сильвер, пойдем со мной! – крикнула Рина обернувшись и мальчик тут же побежал за ушедшими вперед.

Из кузова пикапа, с большими усилиями начали доставать… лотерейщика! Остатки одежды свисали с мощных, мускулистых конечностей. Плечи и грудь как у накачанного стероидами атлета, рост под два метра. Он был без сознания, и бойцы, вытащившие тушу из пикапа, еле удерживая его на весу мелкими шагами посеменили к воротам дома Ревита. За ними неотступно следовали Рина, Фома, Рыбак и мальчик, которого Рина назвала Сильвер.

– Это кто? – Галя неожиданно схватила Ревита за руку и с испугом глядела ему в глаза.

– Не бойся, Галь, это кваз! – успокоил ее Ревит, – Вот только кто в него превратился? Ну ничего, сейчас узнаем.

Кваза занесли во двор и Ревит открыв дверь и позвав за собой Галю, стал показывать путь, куда нести тело.

– Здравствуй Коба! – Рина с красными, толи от недосыпа, толи от слез глазами подошла к безопаснику, – Это Круглый!

– Здравствуй Рина! – Коба поприветствовал ее и уже обращаясь к мальчику, который стоял радом с Риной, спросил, – А вас, молодой человек как зовут?

– Я Сильвер! –ответил мальчик, прячась за Рину.

– Очень приятно! Ладно, пойдемте в дом, расскажете, что случилось. Все вернулись?

Рина покачала головой, смотря в землю, пряча от Кобы выступившие слезы.

– Кто? – как-то буднично и спокойно спросил Коба, чуть прищурившись.

– Таро, Полужид, Хан и… – Рина сделала паузу, – Молчун!

Разговор длился уже больше часа. Ревит с Галей сразу ушли колдовать над Круглым, спросив предварительно что он принял перед тем как начать превращаться и был сильно удивлен неизвестным ему веществом. Рина подробно рассказывала Кобе о всем что произошло с группой, об их пути, о пустом от тварей Пятигорске и побоище на животноводческой ферме. Рассказала о засаде, которую устроили твари и как погиб Молчун. О том, как спасая ее, чуть не погиб Круглый и как их всех спас Скиталец.

– Нашлась, значит твоя пропажа! – Коба задумчиво крутил усы, – А что он не пришел с вами?

– Он ушел в центр Пекла за белкой для Пуговки.

– Куда ушел?! – у Кобы от изумления брови полезли на верх, – Он что бессмертный, этот ваш Скиталец?

– Нет! Не бессмертный, к сожалению! – на лице Рины отразилась печаль и тревога, – Кстати, Коба! Сколько у торговцев белка стоит?

– Да нет их у торговцев. Узнавал, просил оповестить, если у кого будет на продажу. Тишина! А почему спрашиваешь?

Рина оглядела комнату и убедившись, что посторонних нет, выложила на стол мешок, который передал им Скиталец.

– Это подарок Скитальца, на покупку белой жемчужины для Пуговки. Я думаю, что у тебя в сейфе это будет в большей сохранности.

Коба развязал мешок, быстро осмотрел содержимое и присвистнул от удивления.

– А твой Скиталец мне нравится все больше и больше! Сколько здесь?

– Красных сто одна, из них одиннадцать радужных, плюс тридцать девять черных. А вот споранов и гороха не знаю. Скиталец не считал, а нам некогда было.

– По большому счету на белку одних красных должно хватить, так что спораны и горох забери если хочешь!

– Нет! – Рина мотнула головой, – Пусть лучше у тебя все будет.

Хорошо! – Коба прищурился и продолжил с расстановкой, произнося каждое слово, – Я сохраню для вас!

В дверь постучали и появился молодой парень из новеньких, с коробками в руках. Завтрак, который принес посыльный для Ревита и Гали был благополучно съеден и заказаны дополнительные порции, а для Сильвера, Рина заказала мороженное, как когда-то Молчун заказывал для Пуговки.

Внезапно, возле камина появился большой, черный кот, осмотрел всех круглыми зелено-желтыми глазищами и исчез, приведя в замешательство Сильвера.

– Вот паршивец. – пожурил кота Коба, – никак не привыкну к его выкрутасам.

– Пойду Пуговку приведу. – Фома встал со своего места.

– Погоди! – остановила его Рина, – Сейчас появятся!

Не прошло и полминуты как на том же месте, возле камина, возникла неразлучная парочка, и Пуговка бросилась Рине на шею.

– Мама! Мамочка! – затараторила она, держа маленькими ладошками Рину за щеки и глядя совершенно не детским взглядом прямо в глаза, – Ты не переживай и не плач! У Молчуна все хорошо! Он уже ушел домой!

– Пуговка! Доченька моя! Я так скучала по тебе! – Рина уже не обращала внимания на слезы, которые ручьями текли по щекам, – Я знаю, что у Молчуна уже все хорошо!

Рина прижала дочку к себе, но уже через минуту, взяв себя в руки и вытерев слезы повернулась к Сильверу.

– Знакомьтесь! Это Сильвер, крестник Скитальца! – Рина подозвала к себе мальчика, – А это моя дочка, Пуговка, которой ты так сильно хочешь помочь!

– Привет, Пуговка! Я Сильвер! – мальчик протянул руку Пуговке, при этом смотря на нее взглядом, как будто перед ним, королева.

– Пуговка! – девочка пожала протянутую ей руку и быстро отдернув засмущалась и уткнулась Рине в плечо!

– Нет! Так дело не пойдет! Давай, знакомь Сильвера с Флинтом и устрой экскурсию по дому Ревита.

Флинт, услышав свое имя и заинтересованный происходящим подошел и с интересом смотрел то на Пуговку, то на Сильвера. Потом подошел к Сильверу и улегся на пол, потягиваясь и громко мурча.

– Это Флинт! – Пуговка, смущаясь, повернулся к Сильверу показала пальчиком на валяющегося кота.

– Скиталец говорил про него! – Сильвер присел и погладил замершего в ожидании ласки кота, – Я не думал, что он такой большой! А он тоже как Скиталец может перемещаться?

– Да! Он у нас телепорт! – вмешалась в разговор Рина, – Пуговка, ну покажи Сильверу дом и сад.

Пуговка с заговорческим видом подошла к Флинту, а тот, как будто только этого и ждал. Моментально развернувшись со спины и вскочив на лапы, кот, прижав и так почти невидные уши, бросился из гостиной в сторону выхода. Пуговка, а затем и Сильвер, со смехом убежали за ним.

– Завтрак не приносили? – спросил Ревит.

– Принесли! Но мы его съели. – Коба испытывающе посмотрел на знахаря, – Ты не переживай, сейчас уже обед принесут, я заказал на всех. Что там с Круглым?

– Пока рано говорить, но… – Ревит помолчал, – В общем, трансформацию я остановил, Галя помогла, а дальше видно будет. Внешность, возможно поправим, а вот рост… Будет у нас теперь свой великан.

– Внешность на сколько поправишь? – спросила Рина.

– Ну прежним я его уже не сделаю, но и уродом он не будет! Теперь самое главное, чтобы он все нормально перенес и принял.

– Он пришел в себя? – спросил Коба.

– Нет пока! Да и не к чему это в данный момент. Хорошо, что привезли вовремя. Завтра, мы бы уже ничего, наверное, не смогли.

– Да мы летели назад как на гонках. – вступил в разговор Фома, – дорогу, что шли почти пять суток, обратно меньше чем за двое прошли!

– Так что все-таки случилось? – поинтересовался Ревит, пропустивший весь рассказ Рины, – У меня такое ощущение, что с ним поработал матерый знахарь. Я вижу остаточные явления поврежденных органов, но сами они так срастись не могли!

– Круглый меня спас, подставившись сам под удар элитника! – начала Рина вновь рассказ о засаде, – Элитник ему пропорол бок и подкинул метров на пятнадцать, наверное. Знахаря никакого не было. Бок мы заштопали и спек ему вкололи, но ему становилось все хуже. Вот Скиталец и решил посмотреть и влил ему какую-то жидкость.

– А он что врач? – поинтересовался Коба.

– Нет! Я тоже его спросила, но он сказал, что не знахарь и не хирург, а скорее хилер! Стоял, держал Круглого за руку, а второй рукой водил над ним, все время шевеля пальцами. А потом сказал, что все исправил, но спинной мозг поврежден и Круглый будет инвалидом.

– Да, спинной мозг был поврежден, но сейчас, все как новое! Не пойму, неужели это жидкость его так сработала? – Ревит развел руками.

– Возможно! Скиталец попросил шприц и ввел в катетер жидкость. А потом Круглого как током ударило, но Скиталец его удержал. – Рина продолжила рассказ.

– Расскажи подробнее про этот кокон! – попросил Ревит.

В этот момент в дверь постучали и все тот же посыльный, принес заказанный Кобой обед.

После обеда, выслушав рассказ Рины об энергетической капсуле элиты, Ревит надолго задумался, прогуливаясь взад-вперед по гостиной, при этом шепча что-то себе под нос. Наконец, он остановился, осмотрел всех и решительно заявил: – Круглый будет в порядке!

А вечером, вся группа собралась в баре гостиницы. Собрались, чтобы помянуть не вернувшихся с рейда. В зале бара стояла мертвая тишина, когда Старик произносил речь. Все присутствующие в зале рейдеры встали, в знак уважения к погибшим и Рине стоило огромных усилий, не проронить ни слезинки. В памяти стояла одна картинка – их последняя с Молчуном ночь!

Круглый пришел в себя на следующий день. Вопреки опасениям знахаря, он вполне спокойно воспринял весть о том, что теперь он стал не совсем обычный, а точнее превратился в кваза. Осмотрев себя в зеркале, он вполне спокойно заявил изменившимся до утробного баса голосом: – А мне нравится! И волос нет, меньше мороки с ними. Вот только лицо бы чуть подправить…

– Скоро Жнец приедет вот и поправим! – обнадежил его Ревит, – а пока поживешь у меня, под присмотром.

Сильвера Рина забрала к себе, и он взял шефство над Пуговкой, пока Рина отсутствовала. А над самим Сильвером, взял шефство Рыбак, который как старший брат, старался научить мальчика всему, что умеет и знает сам. Так что они все вместе частенько пропадали на стрельбище, где Рыбак учил Сильвера стрелять. Ревит, в перерывах между работой над Круглым, осматривал Сильвера, и ему удалось снизить последствия приема жемчужины до появления дара. Так что дар Сильвера как сенса, мог теперь продолжать развиваться и возможность появления новых даров выросла. Но с одним загадочным даром, Ревит так и не смог разобраться. Он даже не мог понять, какой механизм действия он имеет. Дар был одновременно и мощный и не развит. И сколько Ревит не пытался, выяснить, что это не удавалось. Да и мальчик на все вопросы, только разводил руками.

Все свои сомнения и мысли по поводу Гали Ревит отодвинул на второй план, загруженный текущими делами, тем более, что с возвращением Рыбака, Галя немного преобразилась и ее срывы прекратились. По крайней мере при нем их не было. Но червячок сомнений всё же остался, затаившись где-то в глубине подсознания. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

Глава 41 Та, что во мне сидит.

Их тащили к какому-то двухэтажному особняку, обособленно стоящему на площади. Галка попробовала обернуться, чтобы увидеть Костю, но грубый рывок за связанные скотчем руки, заставил отказаться от этой затеи. Ольга мычала, пытаясь что-то сказать сквозь скотч, которым им заклеили рты. На мгновение Галка увидела ее полные ужаса и безнадеги глаза, и в глубине души возник холодок, который начал разрастаться с огромной скоростью. В это не хотелось верить, казалось, что все это сон, страшный, ночной кошмар, и стоит только проснуться, как весь этот ужас сразу исчезнет! Но она уже ясно представляла их участь, и что их ожидает!

Их затащили на второй этаж и бесцеремонно втолкнули в большой, прокуренный кабинет с едким запахом табака, пота и спиртного. В помещении находились несколько человек, все в камуфляже и с оружием. Галка не разбиралась в оружии, но отличить автомат Калашникова от чего-то другого, могла. Один, видимо самый главный, полулежал на диване и выпуская кольца сигаретного дыма изо рта с вожделением осматривал стоящих у двери девушек. Его взгляд остановился на ней и холод, который все еще рос где-то в глубине души вдруг сковал все её тело. В глазах главного мелькнуло предвкушение, которое испытывает хищник, загнавший свою жертву в безвыходное положение. Он что-то сказал стоящему рядом высокому, худому человеку со впалыми глазами, и тот с ехидной улыбкой, медленно пошел в её сторону. В тот же момент от группы, стоявшей у окна, отделился еще один, полная противоположность худому, крепыш, ростом выше среднего, с острым, казалось пронизывающим насквозь взглядом, и направился к Ольге.

– Не дергайся, соска! – холодные, шершавые руки обхватили ее руки выше локтей и начали крутить как манекен, как бы показывая товар со всех сторон, – Понравишься Джексону – будешь жить! И жизнь твоя будет королевская.

Худой посмотрел на главного, которого суда по всему и звали Джексон, и когда тот одобрительно кивнул, потянул Галю за собой, в сторону дивана. Не было ни чувств, ни мыслей, только рабская покорность загнанной жертвы, с которой Галя не села, а почти упала на диван, рядом с Джексоном. Мерзкая, потная, волосатая рука тут же скользнула ей под блузку и больно сжала грудь, но Галя только вздрогнула, уставившись на происходящее у двери.

Крепыш, подойдя к Ольге, рывком сорвал скотч, закрывавший рот подруги и относительную тишину комнаты разорвал дикий крик: – А-а-а! Гады!

Ольга, как кобра, бросилась к слегка опешившему крепышу и вцепилась зубами ему в нос. Тот взревел от неожиданной боли, как раненый медведь, и резко ударил своим кулачищем Ольге в висок. В тот же миг, тело девушки обмякло и рухнуло на пол, словно тряпичная кукла.

– Блядь! Ну ты дебил, Лом! – раздался рядом, хриплый, прокуренный голос Джексона, – Не убил хоть?

Пока Лом стоял ошарашено вертя головой и ощупывая свой нос, размазывая по лицу кровь, к телу Ольги подскочил рыжий здоровяк и положил пальцы на шею, прощупывая пульс.

– Амба! – сказал он, повернувшись, – Сдохла сучка!

– Жаль! – протянул Джексон, – Ну да и хрен с ней! Оттащите на ферму, пусть Чучельник посмотрит, может есть что годное еще.

Последних слов Джексона Галя уже не слышала! Страх и чувство загнанной жертвы вдруг исчезли, и в голове вновь закрутились мысли.

«Оля, Оля, Олечка! Как ты права! Уж лучше так, чем вечные муки и страдания! Тебе хватило сил и мужества! Уж лучше так!» – Галя вскочила с дивана, подняла правую ногу и со всех сил опустила пятку, прямо в промежность Джексона.

Дикий рев и мат – это все что она успела услышать. Мощный удар в солнечное сплетение, почти погасил сознание.

«Ну вот и все! – промелькнула мысль в ускользающем сознании, – Уж лучше так!»

Она очнулась в той же комнате. Глаза не открывались, заплыв от ударов. Губы были разбиты и покрыты подсыхающей коркой крови. Она лежала на спине, на чем-то твердом, разведенные в стороны руки и ноги были крепко примотаны к чему то, не давая возможности пошевелиться. Все тело затекло и болело от побоев.

– Очнулась тварь! – узнала она голос худого, – Ну что сучка! Могла бы жить, а теперь готовься! Ща мы рожалку твою от рихтуем!

Множество рук стали рвать на ней одежду, хватать за грудь и остальные части её избитого тела, сопровождая похотливыми комментариями. Она чувствовала, как мир вокруг неё рушится, как будто земля уходит из-под ног, погружая её в бесконечную пучину страданий. Паника и страх сковали её разум, превращая мысли в хаотичный водоворот, из которого не было спасения. Она ощущала себя маленькой и беззащитной, словно птица, попавшая в капкан, без возможности вырваться. Каждое прикосновение было как удар, проникающий в самое сердце, оставляя за собой глубокие шрамы на душе. Её крик застрял в горле, не находя выхода, да и не могла она кричать, сквозь разбитый в месиво рот. Время словно замедлилось, и в этих мгновениях она ощутила всю безнадёжность своего положения. Она чувствовала, как исчезает её сила, как угасает последняя искорка надежды. Всё, что ей оставалось, – это уйти глубоко в себя, пытаясь спрятаться от происходящего, оставив лишь пустую оболочку. Мир стал тёмным и холодным, как будто всё светлое в её жизни было вырвано разом.

Галя открыла глаза, сидя в кровати, вся мокрая от выступившего холодного пота. Все тело била мелкая дрожь, дыхание срывалось как после бега. Все еще не понимая, что происходит, повертела головой. Она была в своей спальне, в особняке Ревита. Галя с трудом уняла дрожь, успокоила дыхание, встала и подошла к окну. За окном начиналось утро, очередное утро в Улье. Над горными вершинами, возвышающимися в дали, все еще буйствовало ночное шоу звезд и туманностей, хотя где-то там на обратной, невидимой ей сейчас стороне, небо уже окрашивалось оранжевым градиентом восходящего светила. Но в этой части, ночь пока еще не уступала свои права. Горели, окружающие площадь перед крепостью фонари, прожектора освещали старинные крепостные стены. Мерзкое, липкое ощущение от ночного кошмара, стало медленно отпускать её.

– Опять срыв будет! – сама себе сказала Галя, смотря за причудливым движением звезд.

Эти кошмары начали повторяться постоянно. Ревит своими фокусами, смог восстановить ее, после перенесенного, и кошмары ушли, но потом вновь вернулись. Сначала редко, раз или два в неделю, потом все чаще. И самое непонятное, каждый раз, после того как во сне она видела этот кошмар, в нее как будто вселялся другой человек. Холодная, расчетливая, циничная и безжалостная стерва! Первым это заметил Рыбак, который практически не отходил от нее первое время, помогая Ревиту справится с ее замкнутостью. И только все стало налаживаться, и ледяная корка, покрывавшая ее душу, стала таять, как появилась и стала приходить эта вторая сущность. Она не помнила себя в те моменты и когда вдруг увидела ошарашенный взгляд Рыбака, так и не смогла вспомнить своего поведения. Позже, это заметил и Ревит, с которым они уже работали постоянно, так как она стала его ученицей, а позже и ассистентом. Но Галя и тогда не могла уловить, момента, когда с ней происходила эта метаморфоза. Минуты, десятки минут, иногда до получаса, как будто исчезали, не оставляя следа ни в сознании, ни в душе. Лишь пересказы Рыбак, который старался смягчить последствия ее срывов, позволяли ей осознать, что на самом деле с ней происходит. Это мучило, давило и не давало покоя.

– Как же понять, что это такое? Откуда это все? – Галя отошла от окна и вновь села на кровать, – Что было после всего этого кошмара? Ничего не помню, как будто вычистил кто память напрочь!

Она вновь встала и стала ходить по комнате, напрягая память в безуспешных попытках вспомнить хоть что-нибудь из того, что происходило с ней с момента, когда она потеряла сознание и до того момента, когда наконец пришла в себя от дикой тряски в кабине пикапа. Но все попытки разбивались о ледяную, непробиваемую стену словно в сейфе, укрывшую ее воспоминания. Историю, как она лежала под капельницами на фабрике, ей рассказал Рыбак. И в то время с ней ничего не делали, экспериментов не проводили, только вливали питательный раствор через капельницу, потому что она не ела ничего. Но что было до того, как Рыбак увидел ее? Ведь с момента как их привезли, по словам Рыбака, прошло четыре или пять дней!

– Минуту! – крикнула она и запахнув полотенце посильнее, подошла к двери.

В тот момент, когда она взялась за ручку, в голове что-то щелкнуло, перед глазами вспыхнул ослепительно белый свет и из этой белой пелены, проявилось незнакомое лицо в прозрачной защитной маске, напоминавшую противогаз. Холодный, злобный взгляд, серых глаз словно прожигал насквозь. По аккуратному изгибу тонких бровей и длинным ресницам, Галя поняла, что это женщина. Незнакомка не отрываясь смотрела на нее, изредка наклоняя голову, как бы стараясь получше рассмотреть. Галя попыталась спросить, кто она, но незнакомка улыбнулась и исчезла, так же как ослепительный свет, уступая место непроницаемой тьме.

Галя почувствовала, что она лежит на диване и чьи-то руки на своих запястьях, которые больно сжимали их, не давая двигать руками. Сквозь оглушительную тишину, поселившуюся в ее голове с момента вспышки, откуда-то издалека доносились голоса, но она не могла разобрать их. Попыталась освободить руки, но тот, кто держал их, сжал еще сильнее. Толи из-за боли, толи из-за того, что прошло уже достаточно времени, Галя вдруг услышала голоса.

– Держи! Держи! Не давай ей двигаться!

– Да держу! Ты нож быстрее вытаскивай из ее рук!

– Да вытаскиваю, вытаскиваю! Откуда у нее столько силищи?

– Ревит, как там Коба?

– В порядке! Царапнула слегка.

«Странно! Кто остальные? – Галя узнала голос Ревита, – И что случилось? Почему я двинуться не могу?».

– И что ж вы ироды над дамой измываетесь? – чей-то басовитый, бархатный голос прозвучал издалека – А ну, отпусти ее.

Мягкая, теплая ладонь коснулась ее лба, и она опять провалилась в темноту и тишину, но на этот раз, ее словно коконом окружило блаженство и необъяснимая легкость. Руки, не дававшие ей двигаться, отпустили ее запястья, и она погрузилась в блаженный сон.

– И что скажешь? – Галя узнала сквозь пелену сна, голос Ревита.

– Вопрос сложный! – ответил бархатный голос, – То, что мы обсуждали, немного в другой плоскости. Там была другая ситуация. Профессиональную убийцу закодировали под милую, безобидную даму. Понимаешь? Здесь же все наоборот!

– Все равно не понимаю! – возразил Ревит, – Какая разница из минус плюс, убрать минус или из плюс-минус? Все равно, плюс должен остаться!

– Да в том то и дело! Когда на минусовое сознание кодируют плюс, сила кодировки рассчитывается, только на поддержание маски! А в нашем случае – кодировка во много раз сильнее! Если там по сигналу, нужно просто снять маску, то здесь, маска должна заменить собой носителя! Понял! Там при неудачном снятии кодировки – просто плохой человек вернулся, а здесь мы из хорошего сделаем плохого!

– Но она и так превращается… Погоди-ка! Она похоже не спит!

Мягкая ладонь, вновь коснулась ее лба, отправляя в путешествие по чудесному миру Морфея!

Сладкий сон прервала очередная вспышка яркого света и все тоже женское лицо в маске противогаза с холодным взглядом.

– Ты кто такая? – Галя, сразу пошла в наступление.

– Я? – лицо за стеклом маски ехидно ухмыльнулось, – Я это ты!

– Не ври! Я не могу быть тобой! Тебя мне навязали, только не знаю, как!

– Навязали? – лицо расхохоталось, – Бред! Ты сама то слышишь, что говоришь? Я это ты и всегда была тобой! Просто ты не помнишь себя такой! Это как в той притче об ангеле и бесе на плечах человека! Помнишь? Так вот, наши родители ангелочка, то есть меня, загнали в угол, а беса, тебя – вырастили!

– Чушь полная! Не верю я в этот бред! Что тебе нужно от меня?

– От тебя, ровным счетом ничего! Хотя… Сущий пустячок! Просто не мешай мне! Договорились?

– Нет! Ты никто и договариваться я ни о чем не собираюсь! Ты мне просто снишься!

– Ха! – лицо в маске усмехнулось, но сказать ничего не успело. Свет погас, унося с собой видение и Галя открыла глаза.

Она не узнала помещение, в котором находилась. Сводчатый, каменный потолок, под которым по центру горел плоский белый плафон. На стенах были еще несколько светильников, прямо перед кроватью, на которой она лежала, была тяжелая металлическая дверь, с небольшим окошком, закрытым с внешней стороны. Вдоль стены слева стоял шкаф и небольшой стеллаж с книгами, а у противоположной стены стоял стол со стулом и мягкое кресло, возле которого расположился торшер. За столом, в глубокой нише стены, виднелась еще одна дверь, но уже обычная, деревянная.

– Проснулась? – бархатный, басовитый голос, который она слышала во сне, раздался откуда-то из-за изголовья. Галя вздрогнула от неожиданности и приподнявшись на локте, посмотрела в сторону раздавшегося голоса. За изголовьем кровати, на стуле сидел загорелый, худощавый человек с острым, проницательным взглядом. Густая борода старила его, хотя на вид Галя дала бы ему лет сорок пять, пятьдесят.

– Вы кто? – Галя уставилась на гостя с удивлением.

– Проснулась! – удовлетворенно произнес человек, – Ну будем знакомы, меня зовут Жнец! Вижу, хочешь спросить –где ты и что с тобой случилось! Отвечу, но чуть позже. А теперь, скажи мне, что ты видела во сне?

– А вам зачем? – Галя напряглась, не понимая, что происходит и все еще не воспринимая нормально реальность, – Где Ревит? Позовите Ревита! Где я вообще!

Жнец поднялся со стула и подойдя к кровати присел, одновременно беря Галю за руку. Теплая, мягкая ладонь коснулась ее кисти и по всему телу разлилось спокойствие. Напряжение и опасения улетучились, а присевший на корточки Жнец, смотрел на нее не отрываясь, своими карими, полными доброты глазами.

– Успокоилась? – Галя кивнула, не отрывая взгляда от его глаз, – Тогда слушай! Ты сейчас все там же, в доме Ревита, в подвале. Эту комнату он использует для изоляции пациентов. Ревит сейчас придет, а пока, мне нужно, что бы ты рассказала в мельчайших подробностях, все что ты помнишь с самого утра! И что ты видела во сне?

– Я проснулась от… – Галя замолчала, не желая вспоминать вновь свой кошмар, – от страшного сна! Можно я не буду его пересказывать?

– Это связано с мурами?

– Да!

– Тогда

– Ну я приняла душ, а когда выходила, кто-то постучал в дверь. Я подошла открыть… а дальше, вспышка и лицо в маске. Женщина, красивая, но холодная и злая. Смотрела на меня, рассматривала, а потом вдруг исчезла, а я начала приходить в себя. Слышала голоса, кто-то меня за руки держал. Потом ваш голос услышала и опять провалилась в забытье.

Жнец внимательно слушал, не перебивая и при этом все время держал девушку за руку.

– Потом слышала, как вы с Ревитом обсуждали какую-то кодировку. Плюс минусы и еще что-то, но вы, наверное, заметили, что я не сплю, и опять меня отключили. И вот тут, снова пришла она. Только теперь она разговаривала со мной. Говорила, что она, это я и просила не мешать ей! Что со мной происходит?

Жнец отпустил ее руку и поднявшись, вновь сел на стул. Вид у него был задумчивый, но выражение глаз по-прежнему излучало доброту.

– Я так и предполагал. – наконец сказал он, после затянувшейся паузы, – Тебя закодировали и закодировали внешники с востока. Только у них есть такие технологии.

– Как закодировали? Зачем? – Галя уставилась на знахаря испуганным взглядом.

– Понимаешь, у внешников есть технология кодировки, которую не могут пробить даже самые мощные ментаты. Они как будто подменяют человека на другого. Он становится таким, как им нужно, чтобы втереться в доверие, не вызывая подозрений, а потом по определенному сигналу, человек сбрасывает маску и становится вновь самим собой и выполняет поставленную перед ним задачу. Но, видимо они усовершенствовали технологии. В твоем случае реверс кодировка произошла. Они наоборот, оставили тебя такой какая ты была, подсадив другую личность. Ту, которую ты видела. Она постепенно завладевает тобой – твои срывы, когда ты ничего не помнишь и по рассказам Ревита превращаешься в фурию, это и есть овладение твоей душой.

– И что я натворила, раз меня изолировали? Я кого-то убила? – Галя, нахмурившись, уставилась в каменный пол, готовясь принять любую, даже самую страшную новость.

– К счастью нет! – Жнец встал со стула и пересел на край кровати, – Могла бы, но Рыбак вовремя среагировал.

– Я что Рыбака? – Галя в ужасе подняла взгляд на знахаря.

– Нет! Ты, точнее та, что в тебе сидит, пыталась убить Кобу. Но Рыбак вовремя среагировал и Коба не пострадал. Я полагаю, что это и есть цель кодировки. Поэтому то тебя и изолировали.

– И что теперь делать? Раскодировать можно? – девушка с надеждой смотрела на Жнеца.

– Ну есть в Улье вещий знахарь, Лазарь. Он уже проводил такой сеанс, но в твоем случае не все так просто. Что-то послужило сигналом и твоя тень, будем ее так называть, активировалась раньше срока, еще до того, как полностью тобой завладела. Вспомни что-то необычное, что происходило утром! Может, видела, что-нибудь, или слышала?

– Да нет! Все было, как всегда– ответила Галя после небольшой паузы, – Да и утром что может быть. Встала, у окна стояла недолго, рассматривала крепость и горы, и думая о своих срывах. Потом душ приняла. А потом кто-то постучал в дверь и все… стойте! Стук был не простой! Я еще подумала, что что-то напоминает!

– Что? Что напоминает? Вспоминай!

Галя с минуту усиленно пыталась вспомнить, но так и не вспомнив загадочную мелодию, покачала головой – Нет! Не могу! А кто стучал?

Металлическая дверь звякнула засовом и в комнату вошел Ревит в сопровождении Рыбака.

– Галка, как ты? – Рыбак первым делом бросился к подруге.

– Пока все нормально. – растеряно ответила та, опасливо посматривая на Ревита, который так и остался стоять у двери, – Здравствуй Ревит!

– Привет, Галя! – знахарь подошел и протянул ей руку, улыбаясь, но во взгляде все равно мелькнула опаска.

– Рыбак, ты ведь утром за Галей заходил? – перевел разговор в конструктивное русло Жнец.

– Да! Но она уже открыла дверь как не своя!

– Погоди! – перебил его Жнец, – Вспомни, как ты стучал в дверь?

– Как? – не понял Рыбак, – Просто постучал.

– Просто постучал или мелодию какую выстукивал?

– А! Точно, вот так! – Рыбак занес руку, чтобы повторить стук, но Жнец молниеносно сорвавшись со своего места, перехватил ее.

– Не нужно! – тихо и настойчиво сказал он опешившему Рыбаку, – Просто скажи, что за мелодия.

– Кукарача. – так же тихо произнес Рыбак.

– Ну вот и все выяснилось! – знахарь отпустил руку Рыбака, – Теперь этот стук, да я думаю и мелодия в целом, под запретом у вас в стабе.

Ревит со Жнецом о чем-то оживленно, но тихо беседовали, сидя за столом, а Рыбак, осторожно присев на край кровати не отрываясь смотрел на Галю. Та сидела, обхватив колени и молчала, уставившись в стену. Видимо взгляд молодого человека, всё-таки подействовал на нее, и она повернулась, встретившись с ним глазами. Она никогда не обращала внимания на то, как он на нее смотрит, она вообще не обращала внимания на взгляды мужчин. То, что он постоянно вьется вокруг нее, окружая заботой и вниманием, она воспринимала как дружбу. Ведь они друзья, и причем друзья, прошедшие через такое! Он нравился ей, еще там, в прошлой жизни, где все было весело и беззаботно. Но он был парнем ее лучшей подруги, Лариски, и она оставляла свои чувства глубоко, глубоко в душе. Теперь же, что-то поменялось. Та тварь, которая сидит внутри нее, как будто вернула ее к жизни. Галя смотрела в глаза сидящего напротив Рыбака и видела в них смесь тревоги, желания оградить, защитить, уберечь и… любви? Девушка быстро отвела свой взгляд, как будто опасаясь, что он поймет ее мысли.

– Ты во мне так дыру взглядом просверлишь! – сказала она, отворачиваясь, – Лучше расскажи, что я натворила!

– Так ты же знаешь, чуть Кобу не зарезала. – ответил парень, – Я просто еще в твоей комнате понял, что у тебя опять срыв и смотрел внимательно, наблюдая за твоим поведением. Когда ты нож выхватила, успел перехватить, ты только слегка ему плечо порезала. Потом тебя скрутили, нож вырвали, ух и силищи в тебе, я еле сдерживал тебя!

– Так это ты меня держал за руки! Но это не моя сила, это ее, той, что во мне сидит. – Галя замолчала и смотря прямо в глаза Рыбаку спросила, – Погоди! А что ты делал в моей комнате?

Лицо парня моментально налилось краской, становясь похожим на спелый помидор. Он смущенно отвел глаза и уставившись в пол, вздохнул.

– Ну-ка, – Галя взяла его за подбородок и осторожно развернула к себе, – Говори! Что ты делал в моей комнате?

– Галь! – Рыбак умоляюще посмотрел на подругу.

– Говори! – властно приказала она.

– Дальше! Рассказывай все, как на духу!

– На тебе полотенце было, ты его сбросила… – он посмотрел на нее взглядом нашкодившего щенка, – Галь, прости, я не мог оторваться.

– От чего? – угрожающе прошипела Девушка, – Говори, что произошло?

– Да ничего не произошло! – Рыбак чуть не закричал, – Я ведь не упырь какой, чтобы воспользоваться! Просто не мог оторвать от тебя взгляд.

Громкий подзатыльник гулким эхом разнесся по комнате, заставив Жнеца и Ревита обернуться. Но увидев, что ничего страшного не происходит, они вернулись к своему разговору.

– Балбес! – примирительно сказала Галя, сдерживая улыбку, – Что-то новое увидел?

– Я просто тебя такую раньше не видел!

– Ой! А на пляже?

– Ну так там в купальнике! – возразил Рыбак и тут же опять покраснел, – Ты прости меня!

– Ладно, подглядыватель! Прощаю!

– Никакой я не подглядыватель! – обиделся парень.

Их разговор прервал Жнец, вставший из-за стола.

– Ну что же, милая дама. Вердикт консилиума будет такой! Раскодировку мы сделать не можем, без риска превратить тебя в ту самую убийцу, что в тебе сидит. Риск слишком велик. Но! Ты не отчаивайся! Избавится от паразита, подсаженного тебе можно. Но ты должна это сделать сама! Тем более что ты с ней уже вступила в контакт. Это вообще случай уникальный. Видимо она, не овладев тобой до конца, теперь не может ничего сделать и ей нужно твое разрешение, что ли. Не зря же она, просит тебя не мешать!

– А как же я ее выгоню то из себя? – Галя непонимающе смотрела на знахаря.

– Ты не должна ее выгонять! Она часть тебя и никуда уйти не может! Но вот справиться с ней, сможешь только ты! Так что постарайся, девочка! Можешь возвращаться к себе, она без активации ничего сделать не сможет.

– Нет! – твердо отрезала Галя, – Я останусь здесь! Не хочу никому больше навредить! А тут мне будет спокойнее! Только книг мне принесите!

– Ну как знаешь! – развел руками Жнец, – Уничтожишь ее, будешь великим знахарем! А я, пожалуй, задержусь у вас ненадолго! Ты не против Ревит?

– Что ты! Конечно, нет! Тем более для тебя кроме Круглого есть еще задачки. Две! Маленькие совсем!

– Ну вот и пойдем, решать твои задачки! – Жнец сделал приглашающий жест рукой в сторону двери, – Оставим молодёжь наедине!

Глава 42 Пекло, оно и есть Пекло.

Картина мира изменилась внезапно. Только что я продирался сквозь густой лес, и вот, передо мной городской квартал. Или город, черт его поймет! Городские руины тянутся от горизонта до горизонта, как бесконечный лабиринт хаоса. Воздух, такой чистый в лесу, с ароматами хвои, листвы и разнотравья, сразу наполнился жутким смрадом гниения и нечистот. Концентрация смрада была такая, что окружающая атмосфера казалась вязкой, липкой и тягучей субстанцией, которой невозможно было дышать. Солнце, уже давно подобравшееся к зениту, выжигало все вокруг, дополняя эту сюрреалистичную картину ада, дикой жарой. Пекло, оно и есть Пекло!

Я внимательно рассматривал открывшуюся передо мной картину этого места, где столкнулись эпохи и стили, словно кто-то бездумно сшил куски реальностей, создавая эту безумную мозаику. Мой внутренний архитектор, тот, что казалось навсегда остался в прошлой жизни, выл и скрежетал зубами от такого архитектурного беспредела. Высокие небоскрёбы с выбитыми зеркальными фасадами соседствуют с ветхими каменными лачугами и стандартными панельными многоэтажками, словно живописная иллюстрация из сюрреалистических книг. Мостовые из брусчатки сменялись разбитыми асфальтовыми дорогами, переходящими в широкие проспекты, усеянные обломками зданий, раздавленными остовами автомобилей и смердящими останками человеческих тел. Я смотрел на этот хаос и понимал, что все это – работа одного архитектора, под названием Улей. Все что я вижу, всего лишь хаотичное нагромождение кластеров из разных стран, мест и даже эпох. Правило у этого архитектора только одно – подобное, должно сочетаться с подобным. Дорога с дорогой, мост с мостом, лес с лесом, и совершенно неважно, что широкая автострада переходит в разбитую проселочную дорогу, или хвойный лес, вдруг превратится в джунгли. Ну и что! Лес ведь! Вот так и с домами, небоскребы и древние лачуги, панельные многоэтажки и загородные коттеджи, все было перемешено, подчиняясь только одному правилу – улицы были непрерывны.

Тварей по близости не было, лишь вдали, рядом со взмывшим к небу белесым туманным столбом, купол показал большую стаю. Они видимо ждали окончания перезагрузки кластера, чтобы продолжить пир. Оттуда доносился приглушённый рык или рёв. Но в районе, куда вышел я, было тихо. Примерно в двух кварталах от меня была расположена высотка, этажей под сто, показавшаяся мне очень знакомой или по крайней мере что-то напоминающей. Вид у нее был плачевный, и создавалось впечатление, что здание стоит уже очень давно.

– Неужели стаб? – мелькнула мысль

Вообще высотка соответствовала этому статусу. Здания, стоящие рядом, хоть и были разрушены, но было видно, что они свежие, не имеющие ни ржавчины, ни следов потеков от скопившейся грязи, на стенах. Это явно был стаб и следовало этим воспользоваться. Тем более, с высоты его крыши откроется прекрасный обзор на все окрестности. Проверив еще раз своим куполом наличие тварей, я выдвинулся вперед. От высотки меня отделяли два кластера, каждый размером с городской квартал. Первым шел явно заброшенный откуда-то из Европы. Сохранившиеся таблички, плакаты, были на неизвестном мне языке, явно не принадлежащий к романской группе. Скорее всего это был какой-либо прибалтийский город, но дома были современные и разобрать по стилю было затруднительно. Да и на самом деле мне было все равно. Город мёртв, но он продолжал жить в виде воронов, доклёвывавших валяющиеся останки, ожидая новой перезагрузки и очередного ужаса смертей и разрушений.

Твари закончили свой пир здесь примерно неделю назад, судя по останкам, которые попадались на улице. Картина была удручающей, но уже вполне привычной. Разбитые и смятые автомобили, выбитые окна и проломленные стены, везде кровь и части человеческих тел. Иногда попадались разорванные туши бегунов и лотерейщиков, которым, скорее всего, не повезло попасться под горячую лапу старшего, более матерого собрата. Разрушенные здания словно склонились под тяжестью страха того что здесь произошло, их пустые оконные проёмы напоминали пустые глазницы черепов. Полуразрушенные стены и местами покореженные столбы освещения, возвышались как призраки, напоминающие о некогда живом городке, который теперь превратился в жуткий музей гибели и забвения.

Прибалтийский квартал сменился, явно английскими либо американскими таунхаусами, в викторианском стиле, рядком стоявшими вдоль широкой улицы. Наверное, в своем мире, этот

Здание представляло собой прямоугольник, облицованный когда-то темным стеклом. Стёкла нижних этажей почти везде отсутствовали. Лишь начиная примерно с середины здания, все фасады были в сохранности. Видимо я подходил к башне не со стороны главного входа поэтому оказавшись у самого здания, решил всё-таки не прорываться через разбитые окна, а обойти и постараться найти нормальный вход. Повернув за угол, я наконец понял, что показалось мне знакомым. Над огромным порталом, висела позеленевшая от времени надпись «TRUMP TOWER» Сиявшие когда-то золотым блеском латунные буквы покрылись патиной и уже не были так величественны. Знаменитые сады на уступах фасада разрослись, представляя собой островки джунглей, в окружении бетона и стекла, точнее остатков стекла. Кусок Манхеттена был перенесен из сердца Америки и поставлен здесь, в центре Пекла как памятник былой роскоши и богатству. Осмотрев здание, которое видел только на фото, я вошел внутрь.

Холл был почти таким же как на многочисленных фотографиях, за исключением того, что мраморные полы были завалены мусором, кусками отделки, залиты засохшей кровью. Сияющие когда-то латунные элементы, поражавшие своей чистотой и полировкой, теперь были больше похожи на какую-то старую засохшую субстанцию в колбах кабинета химии. Хотя роскошь и великолепие прошлого все еще прорывалась сквозь хаос и разруху, устроенных тут тварями. Я оглядел атриум, в котором по описаниям располагались бутики знаменитых брендов и рестораны с кафе и прежде чем подниматься наверх, решил все-таки поискать что-либо съедобное. Магазинов по пути мне не попадалось как назло, а мои личные запасы подходили к концу. Но, в высококлассных в прошлом ресторанах консервы не обнаружились, а все что было заготовлено в холодильниках для кухонь, теперь лучше было не трогать! Единственный продукт, который я обнаружил и набрал, это была вода в бутылках. Побродив по торговым залам и выйдя на пятом этаже в превратившийся в джунгли сад, я стал подниматься на крышу.

Смрада, который не давал дышать на улице, здесь почти не чувствовалось, лишь когда подходил близко к разбитым витражам, только тогда отвратительная вонь начинала ударять в нос. Но чем выше я поднимался, тем чище становился воздух. Уже на уровне двадцатого этажа вонь почти не ощущалась, хотя иногда что-то проскальзывало, но я списывал это на то, что сам провонял уже насквозь. Здание было пустым и, хотя после двадцатого этажа следов тварей не было и интерьеры сохранились в первозданном виде, тем не менее тут полностью отсутствовали признаки чего-либо живого. Купол работал все время и иногда я подключал эмпатию, но не на полную мощность. Скорее всего те, кто обратился после перезагрузки, лежат сейчас в своих роскошных апартаментах высохшими мумиями не сумев открыть дверь и сдохнув от голода.

Добравшись до верхних этажей, я вспомнил, что где-то здесь должен быть пентхаус самого Дональда, но поиски логова бывшего президента США решил оставить на потом.

– Забавно будет обнаружить здесь мумию самого Трампа! – промелькнула мысль, заставившая меня улыбнуться.

Для начала нужно было осмотреться и понять, что делать дальше, а для этого нужно попасть на смотровую площадку, которая должна быть на крыше. С трудом найдя служебную лестницу, говорила мне мама – учи английский, я вышел в очередные джунгли. Когда-то здесь так же был сад, теперь представляющий собой переплетение веток сухих мертвых деревьев, с вполне себе живыми и зелеными.

Я окинул взглядом простирающиеся далеко на запад просторы, заполненные переходящими один в другой городскими кластерами. Среди всего этого архитектурного хаоса, в разных местах, подчиняясь какой-то неизвестной логике, вздымались столбы кисляка, перезагружая очередной кластер, неся ужасную смерть, ничего не подозревающим людям. И только здесь, наверху, я услышал непрекращающийся, беспрерывный рев. Точнее это был не просто рев тварей, это была смесь предсмертных криков сотен тысяч, миллионов жертв и оглушающего рева их безжалостных палачей. В душе начала подниматься жалость и сочувствие к этим несчастным, но у меня нет времени на сожаления и мысли о том, какая была или могла бы быть их жизнь. Где-то там, в этом бесконечном конвейере смерти, есть он. И мне нужно найти его и убить, при этом постаравшись не умереть самому. Я смотрел на гибнущие как на конвейере кластеры и думал только о том, где мне его искать. И чем дольше я смотрел, тем отчетливее понимал, что могу потратить на эти поиски ни недели и месяцы, а годы.

– Ну где ты тварь? – заорал я в отчаянии, – Покажись! Я здесь, и я пришел за тобой!

Мощная волна зова разлетелась от меня во все стороны, и мне показалось, что даже непрекращающийся рев на секунду смолк. Это случилось произвольно, без моего участия, но я почувствовал, что эмоционально зов заряжен как вызов на бой. Прошла минута, вторая, но ответа не было. Подождав еще пару минут, я стал просто наблюдать за окружающими башню кластерами. Я пытался распознать в перезагрузках какую-то логику, но они происходили по своим, известным только им законам, которые я пока никак не мог понять. Наконец устав не столько от процесса наблюдения, сколько от постоянного рева, я спустился вниз, искать себе жилье и обустраивать мое временное убежище.

Третьи сутки я валялся на полукруглом диване, выполненном в стиле Людовика XIV, в окружении золота, мрамора и прочих извращенных атрибутов власти и богатства. Ручная роспись на потолках, огромные хрустальные люстры, оригиналы картин великих художников прошлого на стенах, все это было не по мне! Цыганщину я не любил и в прошлой жизни, старательно избегая проектов в так называемом «классическом» стиле, и вот теперь приходится смотреть на всю эту безвкусицу понимая, что прошлый хозяин явно страдал нарциссизмом. Я лежал, наблюдая через огромные окна за хаотичными перезагрузками кластеров, пытаясь уловить их ритм и логику и мне это почти удалось. Непрерывный рев, который не был слышен внизу, теперь практически преследовал меня, проникая через толстенные стеклопакеты. Правда он не

Наблюдая днем, с крыши, за перезагрузками, я заметил одно пустынное место, южнее моего расположения, которое как будто специально обходят перезагрузки. Кластер этот был достаточно далеко и разглядеть что там я не мог, но это был еще один стаб, хотя немного странный. Там не было видно домов, ни целых, ни даже руин. Кластер выглядел как плешь среди хаотичного нагромождения жилых кварталов, собранных Ульем. Этот кластер находился на самом краю этого бесконечного города, в нескольких километрах южнее того места, где я вышел из леса. За ним, на востоке шли поля и рощи, на сколько я мог видеть. Самое странное, мне показалось, что твари избегают этого места. Пару дней назад, там была перезагрузка соседнего кластера, но твари не подходили близко к этой проплешине.

Каждый день, выходя на крышу, я пытался нащупать зовом скреббера, но ответа не получал. Вот и сегодня, не получив ответа, я спустился вниз и решил заварить себе чай. В пентхаусе Дональда, было несколько кухонь и шикарный набор кухонного оборудования, но отсутствие электричества и газа делало их бесполезными. Но вот варочные поверхности и большие вытяжные зонты над ними, давали возможность развести костерок, используя в качестве топлива, разбитую мной мебель. В золотых, богатых интерьерах был один плюс – вся мебель была из массива дерева и даже покрытая двадцати четырех каратным золотом, прекрасно горела, позволяя мне наслаждаться горячей пищей и чаем.

Котелок на импровизированном кострище уже почти закипел, когда я увидел боковым зрением мерцание маленьких снежинок за окном.

– Перезагрузка? – я, чертыхнувшись, направился к окну, – Интересно, сколько по времени здесь длится период мерцания и как быстро кисляк начинает сгущаться? Черт, даже чай не успел заварить! А так надеялся, что эта башня стаб!

Но к перезагрузке готовился соседний кластер, определить принадлежность которого было невозможно из-за полностью разрушенных домов. Одно было ясно – дома были кирпичные и улицы, которые через какое-то время появятся из плотного, белесого тумана, будут узкие. Кластер был довольно большой по площади и скорее всего сюда соберутся твари со всей округи. Прикинув местоположение, я понял, что наблюдать за всем будет лучше с крыши, поэтому быстро вернулся к бурлящему на костре котелку, снял его с огня и закинул туда пару шариков китайского зеленого чая. По помещению кухни почти моментально распространился чудесный аромат. Этот чай я знал и любил еще со времен своей боевой юности. Мы частенько находили его в караванах, которые накрывали на горных тропах Афганистана. Потом, по возвращении, я пытался найти его в Союзе, но времена позднего совка не отличались изобилием товаров, а тем более таких. Позже, уже в девяностые, когда пустые полки советских магазинов, заменило, сначала изобилие коммерческих ларьков, потом первых супермаркетов, я искал этот чай. Но и в то дикое и веселое время, смог заполучить его только один раз, когда один из моих друзей, вернувшись из командировки в КНР, с видом великого волшебника, достал из дорожной сумки небольшой пакет с красным драконом в окружении ветвей каких-то цветов. Для меня это было настоящее сокровище! Я заваривал его только по великим праздникам или для дорогих гостей! Потом эта моя страсть как-то позабылась, и следующая моя встреча с ним произошла в Италии, где я работал какое-то время. И вновь, вкус и аромат этого чуда покорил мое сердце, затмив на время знаменитый итальянский кофе. И вот, я вновь нашел его в небольшом чайном бутике, чудом уцелевшем в одном из торговых центров на окраине Барнаула.

Прошло уже три недели с момента того памятного расставания с Риной, Фомой и Сильвером, в заброшенной деревушке, среди непроходимых болот. Попрощавшись с друзьями, я направился назад по дороге в сторону Барнаула. Выйдя на холм, где все еще валялись туши элитников, я посмотрел на растущую немного в стороне березу, под которой похоронили всех погибших и мысленно попрощавшись с ними переместился на развилку, где так же валялась куча тварей. Осмотревшись, я тогда впервые решил попробовать прочесть прошлое, как говорила Сестра. Но сколько я не силился, что только не предпринимал, у меня ничего так и не вышло.

– Эх, хоть бы подсказала как этот дар развить или активировать! – обиженно пробурчал я, но на самом деле, ничуть не обижаясь на Сестру. Она, как мудрый учитель, всегда делала так, чтобы я доходил до всего сам, и только такой способ давал стойкий навык, который не уйдет и не забудется никогда. Когда-то в детстве, таким способом отец учил меня плавать.

До Барнаула я добрался за три дня, хотя мог конечно и быстрее, перемещаясь в пределах прямой видимости, но дорога петляла среди смешанного леса и прямой видимости было от силы двести или триста метров, от поворота, до поворота. Тратить силы на короткие и частые перемещения я не хотел, вот и шел по лесной трассе, наслаждаясь чистым воздухом и щебетанием птиц. Несколько раз куполом засекал стаи, мигрирующие то параллельно со мной, то четко наперерез. Стаи были разные по численности и одна, большая, голов, наверное, не меньше ста пятидесяти, довольно долгое время продвигалась на почтительном расстоянии вместе со мной. Шли они с одной скоростью со мной, что было странно. Обычно они бегут, как стадо, за вожаком, но тут они шли, как будто следя и не решаясь напасть. Зов я не активировал и просто наблюдал, время от времени сканируя эмпатией. Кроме привычного голода и жажды убивать, я чётко ощущал неуверенность и едва сдерживаемый страх.

– Интересно! – я задумался, – Что во мне такое изменилось, что твари стали чувствовать меня на расстоянии? Зов я не активировал, так почему у них страх и нерешительность?

Я остановился, и стая, пройдя еще немного, так же встала на месте. Я продолжил движение и они, через несколько секунд, двинулись следом. Так продолжалось часа полтора, пока мне наконец не надоели эти игры, и я, попытавшись, сконцентрировать зов в узкий луч, направленный на главаря, решил избавиться от назойливого эскорта. На этот раз концентрация удалась! Матерый элитник, судя по отметке купола, рванул в даль со скоростью болида формулы 1,

В Барнауле я не задерживался, пополнил провизию в местных магазинах, успокоил несколько резвых руберов и одного молодого элитника, выросшего явно из крупного зверя, пополнив запасы жемчуга и споранов. Мне самому они не нужны, но у меня ведь теперь есть Сильвер, а ему пока самому никак не добыть себе на жизнь так необходимые средства. Я был уверен, что Рина позаботится о мальчишке, да и жемчуг и спораны, для его содержания я передал, тем не менее, нужно было думать о будущем. Вспомнился его грустный, глубокий взгляд во время прощания и сердце защемило. Прошло так мало времени, но я сильно привязался к мальчонке и скучал по нему.

– Да, Скиталец! Ты теперь крестный, и как сам же и сказал – почти отец! – вслух сказал я сам себе и добавил, – А почему собственно, почти? Ты и есть отец! У него ведь никого теперь нет!

Распрощавшись с Барнаулом, я уже совсем было решил повернуть на запад, к центру Пекла, но внутренний навигатор усиленно тянул меня юго-восточнее. Немного посомневавшись, я всё-таки направился по навигатору. Но слишком далеко я уйти не успел. Местность была открытая, степная, с редкими перелесками и поселками или деревнями, и я решил, что пора использовать свои умения в перемещении. За несколько часов я преодолел приличное расстояние, пока не обнаружил их. Это были два человека, спрятавшиеся в кирпичном доме. Дом, обходя его со всех сторон, разносил в пух и прах матерый элитник. Тварь вряд ли нашла бы их, я чётко видел, что они в скрыте, но вот завалить на людей стену он мог. Зов тогда сработал сам собой, автоматом, причем сконцентрировавшись на твари, чтобы не задеть людей. Элитник, резко обернулся, крутя мордой из стороны в сторону, ища так неожиданно появившуюся угрозу и через секунду, сорвавшись с места исчез за ближайшей рощей.

Через некоторое время из развалин вышли два мужчины, точнее мужчина, лет сорока с лишним и парень возрастом за двадцать, удивительно похожий на старшего.

– Сын, наверное, – мелькнула мысль. Тот что постарше, худощавый, чернявый, с неухоженными усами и щетиной, был явно без сил. Из них двоих, скрытом был точно он, и теперь, поймав откат, должен был восстанавливать силы. Молодой, помог ему выбраться из развалин и уложив на землю достал из рюкзака флягу, наверное, с живчиком. Я уже хотел было подойти к ним, как внезапно в эмоциях парня появился страх и отчаяние! Я осмотрелся и расширил зону действия купола на максимум. Примерно в километре, прямо на них неслась большая стая в тридцать голов. Парень смотрел в ту сторону, откуда должна была прийти их неминуемая смерть и молча сжимал ладонь старшего. Не раздумывая больше ни секунды, я переместился между людьми и стаей активировав зов на полную в секторе перед собой. Стая оказалась метрах в ста от меня поэтому бежавшие впереди элитники, смогли затормозить уже практически вплотную ко мне, окатив меня комьями вывороченной жуткими лапами земли и пыли. Тридцать пар черных как смола глаз с ужасом смотрели на неведомо откуда возящуюся смерть, в облике такой привычной еды. Голод, злость, жажда убивать исчезли, вытесненные в мгновение всепоглощающим ужасом и невыносимой тяжестью, которая не давала сдвинуться им с места. Огромные лапы ближайшего ко мне элитника пробивала дрожь.

– Чего дрожишь? – спросил я, смотря прямо в его черные глазищи.

На секунду показалось что в этом бездонном, черном взгляде промелькнули какие-то далекие, давно забытые воспоминания, которые вернули монстра к началу, к тому, кем он когда-то был. Как будто вся его прошлая жизнь промелькнула перед ним и мне стало его даже немного жаль. Но я четко, как на рентгене, видел оба его сердца, гоняющие темную, почти черную кровь по его огромному телу, и понимал, что это уже очень давно не человек. Я улыбнулся, подмигнул твари и оба сердца разорвало, как будто внутри взорвалась граната.

Добыча со стаи вышла знатная. Только пятеро элитников свиты принесли двадцать восемь красных и пять чёрных жемчужин. Вожак же, вообще удивил – семь радужных красных и три радужных черных жемчужины были упакованы в отдельный пакет. Как и раньше, спораны и горох я не считая ссыпал в пакеты, но на этот раз решил прихватить еще и янтарные бусины. Венцом всего были шесть капсул, которые я аккуратно упаковал вместе с оставшимися от прошлой охоты. Выпотрошив руберов и кусачей, остальную мелочь я трогать не стал. Упаковав добычу, вспомнил про спасенных мною людей, но на месте их не оказалось. Купол показывал, что они, как могут быстро, удаляются на восток.

– Ну что же, удачи вам ребята! – я еще раз посмотрел в ту сторону, куда направлялись мужчины, – Может свидимся, когда!

Кисляк на соседнем кластере начал скапливаться ближе к вечеру. Я успел приготовить себе нехитрый обед из остатков тушёнки и перловой крупы и еще раз заварить себе чай. Как только увидел, как в развалинах стал сгущаться туман, пошел на крышу, чтобы занять наиболее удобную позицию. Ночка предстояла «веселая» и учитывая близость соседнего кластера, руины которого отделяла от башни только узкая полоса асфальта, бывшей пятой авеню, я готовился к любому повороту событий. С высоты смотровой площадки я мог видеть практически весь квартал. Квартал, который, в очередной раз превратится в адскую закусочную для тысяч тварей, уже с нетерпением ждущих свежего мяса.

– Стоп! – я посмотрел дальше на соседние с перезагружающимся кластеры, – А где твари?

Они должны были уже толпиться неподалеку, или по крайней мере подходить. Но в ближайших кластерах никакого движения я не заметил. Такое поведение монстров выходило за рамки устоявшихся, как мне казалось, местных правил. Расширив зону охвата купола, я смог обнаружить несколько крупных стай, на почтительном расстоянии от кластера.

– Неужели и другие будут перезагружаться? – я вгляделся в развалины коттеджного поселка с остатками парка в центре и еще нескольких близлежащих кластеров, но никаких признаков грядущей перезагрузки там не было. И тут, до меня дошло!

– Ну конечно! Зов! Ведь я каждый день проверял округу на предмет присутствия скреббера! –активировав эмпатию, я сразу почувствовал страх и нерешительность, которые не давали тварям приблизиться. Они, следуя инстинкту самосохранения, боялись и несмотря на дикий, неуёмный голод, вызванный разогнанным до неимоверных значений метаболизмом, не приближались, каким-то непостижимым образом определяя безопасное для себя расстояние.

Пока я размышлял, на соседнем кластере кисляк поднялся уже выше моего убежища, скрываясь в облаках,

Тем временем, сквозь нарастающий рык тысяч тварей, готовых ринуться за свежей, вкусной едой, я расслышал внизу визг тормозов. Автомобиль, вылетев из тумана и чуть не врезавшись в основание башни, остановился напротив входного портала. Это был старенький Fiat 500 выглядевший с высоты как божья коровка. Двери авто практически одновременно открылись и из салона появились два человека, которые застыли в недоумении, разглядывая преградившее им путь сооружение, при этом, все время с опаской поглядывая в ту сторону, откуда доносился непрерывный, недовольный рык. Простояв в нерешительности, они осторожно двинулись ко входу, постоянно оглядываясь и скрылись под сводами портала.

– Ну вот, у нас гости! – бросив фразу неизвестно кому, я переключился на город. Туман к этому времени уже полностью рассеялся и на узких улочках, явно какого-то итальянского городка стали появляться люди. Они о чем-то говорили, собираясь в мелкие группы, указывая руками то на неизвестно откуда взявшуюся башню, то в сторону, откуда доносился не предвещавший для них ничего хорошего рев. Кто-то бегал, энергично показывая все свое недоумение руками, и что-то доказывая соседям, кто-то, постояв, и покачав сокрушённо головой, возвращался в дом.

– Итальянцы! – утвердительно сказал я сам себе, наблюдая как один особо общительный человек, жестами подтверждал свою правоту перед небольшой группой людей, – Недаром у них есть поговорка – завяжи итальянцу руки за спиной, и он ничего не сможет сказать!

Переродившихся пока видно не было, и я с удивлением для самого себя заметил, что смотрю на все происходящее с абсолютным спокойствием и безразличием. Зная, что произойдет через очень короткий промежуток времени, я не испытывал, как раньше, ни жалости, ни сочувствия. Я как будто в каком-то театре был бесчувственным зрителем, точнее свидетелем конца, который бесконечно повторяется вновь и вновь. Все эти люди уже были мертвы для меня.

– Что с тобой Скиталец? В кого ты превращаешься? – мелькнула и ушла в темноту безразличия мысль.

Мои мысли оборвал приближающийся гул, удививший меня поначалу. Гул раздавался с того направления, где в нерешительности и страхе толпились твари. Голод сделал свое дело, затмив все инстинкты, и безобразная, серо-коричневая масса ринулась неудержимой лавиной за свежим, так вкусно пахнущим и теплым мясом. С высоты башни это действительно напоминало лавину или водный поток, который врываясь на улицы и проспекты, заполнял их, обтекая встречающиеся на пути препятствия в виде домов или снося что-то поменьше. Твари безудержно рвались к только что перезагрузившемуся кластеру, где высыпавшие на улицы люди, привлеченные непонятным гулом, тревожно смотрели в ту сторону. Волна тварей шла на городок с запада, охватывая его широкой дугой и была скрыта от людей ближайшими строениями.

Где-то в южной стороне городка раздались первые душераздирающие крики – твари ворвались, и адский пир начался. Со стороны башни лавина тварей только подкатывала и вот-вот должна была показаться из-за полуразрушенных домов соседнего кластера. Я видел, что впереди бегут твари помельче, бегуны, лотерейщики и прочая мелочь. Но чем ближе они приближались к городку, тем сильнее, более развитые, начинали их нагонять. Примерно в середине этой волны были видны несколько элитников, которые неслись, не обращая внимания ни на какие препятствия, снося, если удавалось даже части зданий. Их мелкие собратья, попадая под огромные лапы, тут же заканчивали свое бренное существование, впечатанные в асфальт или размазанные по стенам домов. Наконец первые, самые шустрые твари выбежали на остаток пятой авеню и снеся попавшийся на пути Fiat с торжествующим рыком ринулись на застывших от ужаса людей.

Вопли ужаса, рев тварей, звуки рушащихся зданий, скрежет металла от раздавленных автомобилей, все слилось в один сплошной гул. Твари, что помельче, не успев прихватить кого-либо на улице, не останавливаясь врывались в дома, вышибая своими тушами окна и вынося двери. Что творилось там, внутри, страшно было представить, некоторые из жителей верхних этажей пытались спастись, выпрыгивая из окон и тут же попадали в лапы более матерых, которые просто разрывали их на части или откусив у еще живого человека пол туловища, бросали, кидаясь за следующим несчастным. В здании базилики, что стояла в центре городка, на уровне седьмого этажа, с треском разлетелось окно и в проеме мелькнула тучная фигура в черной католической рясе, которая в отчаянном прыжке попыталась избежать гибели в пасти твари. Падре пролетел примерно метр от окна, когда огромная лапа с молниеносной скоростью появившаяся в проеме, схватила священника и затянула его обратно. Где-то начались пожары, затягивая черным дымом хмурое небо, местами, не поделив добычу, начинали драку между собой твари. Город умер за несколько минут, за которые через него прошли несколько тысяч тварей и не останавливаясь понеслись дальше, к следующему перезагрузившемуся кластеру. На заваленных битым кирпичом и черепицей улицах, залитых кровью, сновали еще мелкие твари, не больше топтуна, выискивая в уцелевших домах и руинах, спрятавшихся жителей, но основная масса уже покинула мертвый город.

Окинув взглядом руины городка, который в этот раз пострадал не так сильно, базилика все так же возвышалась в центре и многие дома остались целы, я уже собирался направиться вниз, как вдруг вспомнил о нежданных гостях, что пробрались в башню, сразу после перезагрузки. Купол тут же отреагировал, показав две отметки где-то в районе двадцать третьего этажа.

– Ну что же, пойдем посмотрим кто там в гости напросился! – я не

На двадцать третьем этаже был расположен офис какой-то компании. Несколько open space офисов, забитых бесполезными теперь компьютерами и кабинеты по периметру. Вот в одном из угловых кабинетов, дальнем от только что погибшего городка, и светились две отметки. Проверил эмпатией и почувствовал страх и гнетущую безнадегу, исходящие от обоих. Чтобы не пугать их еще больше, я решил воспользоваться остатками знания итальянского языка.

– Permesso! – громко произнес я, заходя в офис и спрашивая разрешения на итальянском.

Отметки людей в угловом офисе замерли, но в эмоциях мелькнула надежда.

– C'è qualcuno? – так же громко продолжил я, спрашивая, есть ли кто-нибудь.

В эмоциях обоих взорвалась надежда и радость. Двери углового кабинета распахнулись и передо мной оказались две молодые, лет по двадцать пять, девушки с испуганными лицами, но с надеждой в глазах.

– Да, да! Мы здесь! – вдруг на чистом русском затараторили они, – Как хорошо, что вы здесь! Скажите, что случилось? Где мы? Что это за монстры такие?

– Un attimo scusa… Э… минутку, извините! – я тоже перешел на русский, – Я все объясню, чуть позже. Так вы русские?

– Нет! – девушки переглянулись, – Мы итальянки. Вы скажите нам, что происходит!

– Успокойтесь! Я все расскажу, но позже! А от куда вы русский знаете, учили?

– Нет! – они опять переглянулись и в эмоциях я уловил замешательство, – Мы не знаем русский язык!

– Простите, но как вы тогда меня понимаете и говорите со мной? – тут уже пришло время мне удивляться.

– Но вы же говорите на итальянском с нами! – ответила одна, загорелая, брюнетка с хорошенькой фигурой.

– Погодите! – я инстинктивно сделал жест руками, – Я говорю сейчас на русском языке, а вы слышите итальянскую речь?

– Да и чистейшую, без акцента! – ответила все та же чернявенькая.

– Очередные приколы Улья. – пробурчал я, но видимо не так тихо, потому что мои новые знакомые услышали.

– Улья? – брюнетка уставилась на меня, – Что за Улей? Как мы здесь очутились?

– Так! – прервал я ее вопросы, – Первым делом, скажите, как себя чувствуете?

Я уже видел, что обе девушки иммунные, но вот их поведение было немного странным, хотя, вторая выглядела немного нездоровой.

– Голова болит и подташнивает. – ответила она, – У вас вода есть? Пить хочется.

– И у меня немного голова болит! – брюнетка потерла виски, – И пить очень хочется.

– Давайте за мной, пока вас еще не скрутило совсем! – я показал наверх, – Там есть и вода, и еда, да и лекарство для вас, там есть из чего сделать.

Преодолеть тридцать пять этажей для девушек оказалось трудной задачей. В мое убежище мы поднялись через сорок минут, причем последние восемь этажей мне пришлось практически тащить их под руки. Споровое голодание разыгралось в полную силу, и они шли уже ничего не соображая от дикой головной боли. У меня же как назло не было готового живца, чтобы облегчить им страдания, поэтому я решил пойти проверенным путем. Обследуя трехуровневые апартаменты Трампа, я наткнулся на бар, где стояли бутылки со спиртным, названия которых я ни разу не видел и не слышал. Открыв бар, я взял первую попавшуюся, похожую на коньяк и открыв хрустальную пробку, выполненную в виде лилии, плеснул в два бокала.

– Выпейте! – подал я бокалы девушкам, – На время боль утихнет, а пока я вам лекарство приготовлю.

Я посадил их на полукруглый диван и взялся за приготовление живчика. Только через десять минут, когда на столе стояли две литровые бутылки с живцом и обе гостьи, с трудом преодолевая отвращение, выпили, я посмотрел на бутылку коньяка из которого делал живец.

– Ого! – только и смог сказать, ставя на стол прилично опустошенную бутылку LOUIS XIII

Теплые капли дождя, сорвались наконец с нависших еще с обеда туч. Я сидел на смотровой площадке башни, подставив лицо падающим каплям и думал о том, что мне делать дальше. Марика и Сильвия, так звали моих нежданных гостей, спали тревожным сном, в одной из многочисленных спален пентхауса, на огромной покрытой золотом кровати с балдахином. Когда я рассказал им об Улье, и пояснил, что происходит и как нужно себя вести, чтобы выжить, они, первое время сидели в прострации. По ним было видно, что они не верят, в то, что это происходит на самом деле. Марика, брюнетка, первая пришла в себя и стесняясь спросила – нет ли чего поесть. Я хотел было приготовить что-нибудь из запасов, но девушки взяли процесс приготовления пищи в свои руки и в результате мы ужинали почти как в ресторане. Потом я научил их готовить живец и каждая сделала себе еще по литру лекарства. Особый интерес у девушек вызвал мой рассказ о стабах и об обитаемой зоне Улья. Рассказал я и о том, что кроме тех тварей, которых они уже видели, здесь есть еще одни, возможно даже более опасные, так как обладают интеллектом и способны на многое. Муры и внешники, которым лучше не попадаться. Пересказал им рассказ Рыбака, чем поверг их в шок и уныние.

– Вы же нас не бросите? – карие глаза Сильвии с надеждой смотрели на меня, пытаясь рассмотреть сквозь темные стекла очков мои глаза.

– Постараюсь. – почти прошептал я, срывающимся голосом.

Я сидел, уже насквозь мокрый от теплого дождя и решал, как поступить с девушками. Взять с собой я их не мог, вести на восток к стабу также не вариант. У меня просто нет на это времени. Единственный вариант, вывести из городских кластеров в лес и показать путь на восток, а там – выживут, не выживут. Шансов дойти у них практически нет, но и оставлять их здесь – еще хуже.

– Ну выбрались же те два мужика! – пытался оправдать я сам себя за эти мысли.

– Ага! Там один скрыт мощный, да и у второго наверняка уже умения есть! – возразил я сам себе, – А это девчонки, слабые, неопытные!

В голове вдруг резануло так, что в глазах потемнело. Ощущения такие, как будто прямо в мозг вогнали толстенную, раскаленную иглу. Внутри меня что-то завибрировало, как будто невидимая волна пронизывает меня насквозь, вызывая колебания внутренних органов. Странное чувство, смесь злобы, ненависти и любопытства, родилось где-то там, глубоко внутри меня и стало разрастаться, заполняя собой все, и перекрывая поток моих мыслей. Передо мной возник призрачный образ огромного серого чудища, похожего на мокрицу, которое выгнувшись подняло свою переднюю часть туловища и шевелило лапами. Я вдруг отчетливо почувствовал откуда идет эта волна. Это был пустынный кластер, там, на юге от башни.

Я

Глава 43 Схватка.

Призрачный образ огромной мокрицы исчез, растворился в струях ночного дождя. Я стоял на краю крыши небоскреба, вглядываясь в темноту и сквозь усиливающийся дождь рассматривал пустырь. В черно-белых картинках ночного зрения, кластер все так же выглядел пустой проплешиной, окруженной развалинами домов. Где-то внизу, во мгле ночи, пронзаемой дождевыми струями, еще бегали, в поисках еды, низшие зараженные, но мои мысли были только об одном.

– Я нашел тебя! Ты мой! – развернувшись, я быстро спустился в пентхаус и переодевшись в сухой комплект, растянулся в гостиной, на огромном полукруглом диване. Нужно было отдохнуть и выспаться, но сон не шел. Сознание, взбудораженное произошедшим контактом, не давало уснуть, снова и снова показывая тот самый призрачный образ неизвестного скреббера. Образ не давал ничего, чтобы могло помочь мне определить его силу и возможности, кроме размера. Иной, точно был огромным. В конце концов мозг все-таки не выдержал, и я провалился в глубокий сон.

Проснулся от странного чувства, что-то щекотало меня по щеке, возле переносицы. Обоняние улавливало какой-то странный, давно забытый запах, который я никак не мог распознать. Я отчетливо чувствовал рядом с собой, чьё-то присутствие, но эмпатия не показывала никаких эмоций, кроме умиротворения и спокойствия двух человек, которые лежали рядом, у моей головы. Тихое, размеренное дыхание обоих слышалось совсем рядом. Теперь я понял, что за запах я почувствовал. На моей щеке лежала тонкая прядь черных волос, кончики которой двигались от моего дыхания, вызывая щекочущие ощущения. Я аккуратно, чтобы не будить девушек, встал и улыбнулся, увидев всю картину целиком. Девушки лежали на одной половине дивана на боку, прижавшись друг к другу, согнув ноги в коленях, как ложки в наборе.

– Что же мне с вами делать то теперь? – терзавшая вчера ночью мысль вновь вернулась, – Как бы вам помочь?

В голову не приходило никаких идей, а тем временем, сегодня мне нужно уходить и вернусь я оттуда или нет – большой вопрос! Что бы отвлечься я пошел на кухню, решив занять себя приготовлением завтрака. Быстро вскипятив воды, достал из запасов сублимат овсянки с какими-то ягодами и вскрыв пакеты, залил кипятком. Достал галеты, покрутил в руках и отложил в сторону.

– Где же вы есть? Я точно помню, что были. А, вот! – я достал с самого дна рюкзака уже изрядно затертый пакет с печеньем, на удивление, оказавшееся целым.

К печенью добавил вишневый джем из армейского рациона. Легкий завтрак был практически готов. Оставалось только вскипятить воды и заварить чай. Поставив котелок на огонь, я подошел к окну, которое выходило как раз на сторону пустыря. За окном уже начинался новый день, выгоняя с небосвода «танцующие звезды». Дождь видимо закончился ночью и теперь небо было чистым. Я смотрел на далекий пустырь, но мысли были о том, что делать с девушками. Внезапно я вспомнил, как после приема красной жемчужины, у Сильвера открылся дар.

– Вот оно! – я чуть не закричал от радости, – Дам по жемчужине, все расскажу про дары, и для надежности выдам зов в сторону востока. На какое-то время там будет безопасно, и они смогут уйти от этого ада подальше. Ну а далее, как говориться – как карта ляжет!

Купол, показал приближение одной из девушек. По эмоциям, я узнал Марику и через несколько секунд в проеме двери показалась ее точеная фигура.

– Привет! – сонным голосом произнесла она, – Я проснулась, а тебя нет. Напугалась сначала, а потом услышала звуки с кухни.

– Привет, Марика! – я опять отвернулся к окну, вспомнив что очки лежат на столике возле дивана, – Зачем же вы перешли из спальни? Там ведь удобнее и мягче!

– Мы не спали! Было очень страшно, что монстры придут. А когда ты пришел, то решили попросить лечь рядом с тобой, но ты уже спал. Вот мы и прилегли. С тобой не страшно и спокойно почему-то!

– Я не слышал, как вы пришли, что странно для меня! Ну да ладно! Я вот завтрак приготовил, буди Сильвию, у нас сегодня очень много дел!

Я почувствовал, как она повернулась и услышал тихие шаги.

– Марика! – окликнул уходящую девушку, – Пожалуйста принеси мне очки, что лежат на столике возле дивана.

Мне не хотелось показывать свои глаза, вызвав при этом массу ненужных вопросов, а возможно даже и напугав их. Хотя я чувствовал, по их эмоциям и взглядам, что их очень интересует вопрос, почему я их не снимаю. Через минуту девушка вернулась и молча подойдя ко мне сзади, вложила мне в ладонь очки. На плечи нежно легли тонкие девичьи руки.

– Ты не хочешь показывать свои глаза? Почему? – вопрос был задан спокойным и уверенным голосом, и я не нашелся сразу, что ответить.

– Ты не хочешь нас пугать? – прервала Марика затянувшуюся паузу, – Не бойся, мы не испугаемся, но если не хочешь, не показывай!

Я одел очки и повернувшись к девушке, молча показал на кипящий котелок.

После завтрака, я первым делом достал несколько красных жемчужин и положил на стол перед изумленными девушками.

– Про спораны вы уже знаете, живчик готовить умеете. – начал я, наблюдая за их реакцией, – Теперь перейдем к более мощным вещам. Это жемчужины и вам нужно сейчас выбрать одну, которая лучше всего вам подходит.

– Но как мы поймем? – подняла удивленный взгляд на меня Сильвия.

– Вы почувствуете! Вам захочется съесть ее, и она начнет нагреваться у вас в руке.

– А для чего это? – поинтересовалась Марика

– Жемчужина может пробудить дар! Я вам не говорил о дарах Улья, но каждый иммунный приобретает рано или поздно какой-то дар или несколько. Дары бывают разные, невидимость, способность быстро перемещаться, способность ходить по черноте, про которую я вам вчера рассказывал, в общем много всего. Так вот мне нужно, чтобы вы выбрали себе по жемчужине и съели. Дар может проснуться через час, а может и через день или несколько дней. Но он проснется обязательно. Давайте! – я подвинул столик с жемчугом к ним.

Девушки долго выбирали, беря в руку жемчужину и закрыв глаза, прислушивались к своим ощущениям. Первой нашла нужную Марика.

– Вот! – протянула она на ладони красный шарик, – Она греется и как будто просится в рот!

– Тогда глотай! И запей живчиком!

Вскоре и Сильвия нашла свою и проглотив уставилась на меня удивленными глазами.

– В животе печет! – почти одновременно сказали девушки.

– Это нормально! – успокоил я, – Теперь слушайте внимательно! Мне, к сожалению, придется вас покинуть! Сегодня, после того как, мы закончим подготовку, я выведу

– Но мы же не дойдем никуда! – Сильвия испуганно смотрела то на меня, то на сидящую абсолютно спокойной Марику, – нас съедят тут же!

– Не съедят! – попытался успокоить я, – Там, куда я вас выведу, густой лес, и в нем тварей нет. А дальше я обеспечу вам свободную от них дорогу, по крайней мере до конца дня. Потом все будет зависеть от вас. Надеюсь к тому времени у вас проснутся дары, и они помогут вам преодолеть этот путь. Помните все, о чем я говорил! Тишина, это ваш главный союзник, не доверяйте никому, будьте всегда на чеку, ночью спать только по очереди и никаких костров. Едой и водой я вас снабжу, на первое время, потом, в городах будете сами добывать.

– А с тобой нельзя? – робко поинтересовалась Марика.

– Нет! – резко отрезал я, – Там, куда я иду, смертельно опасно, и я не знаю сколько у меня шансов вернуться оттуда. Если выживу, то постараюсь вас догнать.

Примерно час потребовалось для того, чтобы подготовить девушек к походу, найдя в бесконечных модных бутиках, более или менее подходящие вещи, обувь и рюкзаки. С последними была вообще полная засада. Маленькие, разноцветные, в стразах и кристаллах Сваровски, которые переливались на солнце как диско-шар в ночном клубе, привлекая к себе внимание. Выбрав более подходящие по размерам, посадил девушек срывать все это блескудство, а сам в поисках хоть какого-нибудь оружия, спустился в атриум, где в первом же ресторане, на кухне, нашел пару вполне приличных тесаков. За час до полудня, все было готово. Рюкзаки укомплектованы, ножи обзавелись самодельными кожаными ножнами, запасы воды и спиртного для живчика были у каждой. Еще, я нарисовал карту, на которой, схематично изобразил путь к Горному и особо опасные места, по моему мнению. Был там и Барнаул, и перекресток, где группа Рины нарвалась на засаду и деревенька стаб, где можно было укрыться или переночевать. Дальнейшую дорогу я нарисовал со слов Рины и Фомы, где уже они рассказали о местах, где побывали, ну и конечно более подробно обрисовали подход к тропе, ведущей в Горный.

– Возьмите вот это, но никогда и никому не показывайте их! – я протянул им по одной красной и одной черной жемчужине, и по пакету споранов с горохом, – Когда доберетесь до стаба, споранами и горохом можно будет рассчитаться за еду и жилье. Причем горох, вроде как ценнее споранов, но насколько, не подскажу, так что сами все разузнаете. И еще, по поводу даров, нужно будет показаться знахарю, он поможет с дарами и расскажет, как развивать. Жемчужины берегите и никому не говорите, что они у вас есть! Это на крайний случай! Если пойдете на восток, там обитаемая зона и люди. Но прежде чем показаться им на глаза, понаблюдайте, как ведут себя, о чем и как говорят. Сколько идти, не знаю. Бойтесь муров и внешников и никому не доверяйте. Но лучше идите на северо-восток, по карте, что я дал. Там, будет стаб с названием Горный, там друзья Рина и Фома и я, если выживу, буду возвращаться туда же. Если вдруг попадете туда без меня, найдите Рину и расскажите про меня. И карту, если попадёте к мурам или внешникам, уничтожьте! Вроде все!

Я закончил свой длинный монолог, наблюдая как постепенно гаснут глаза Сильвии и в ее эмоциях все больше и больше появляется чувство безнадежности. Марика наоборот, с каждым словом, как будто собиралась в один мощный энергетический комок. Посидев еще несколько секунд в тишине, я встал и накидывая свой рюкзак, ободряюще улыбнувшись Сильвии, сказал: – Пора! И не бойтесь вы так! Вы выберетесь, я уверен!

Дорога до лесного кластера, откуда я вышел к сплошному городу, и куда вел девушек, хоть и была достаточно короткой, но пройти ее удалось лишь часа за два или больше. Первым препятствием стал невыносимый смрад, который начал чувствоваться уже на уровнях ниже двадцатого этажа. Мне он по сути не доставлял особого беспокойства, толи в силу привычки, толи из-за процессов, происходивших внутри меня, но вот мои спутницы сначала морщились, прикрывая рот и нос рукой, а на пятнадцатом этаже и вовсе не смогли идти, кашляя со рвотными позывами и заливаясь слезами. Пришлось подняться на пару этажей и схватив в полуразрушенном парфюмерном бутике пару каплевидных бутылочек молочного цвета, обмотанных по горлышку золотой проволокой, я вернулся к спутницам и отдал каждой по бутыльку.

– Вот! – эмпатия уловила удивление и восхищение у обоих, когда они посмотрели, на то что я принес, – Обрызгайте платки и повяжите вокруг лица, закрыв нос и рот. Так смрад будет меньше чувствоваться.

– Это же Кристиан Диор! – уставившись на меня прошептала Марика, – Жадор Парфе Дё!

– Ну и что? – не понял я.

– Они же дорогущие! – вставила свои пять копеек Сильвия.

– Ну да, потратил всю зарплату и еще кредит взял. – ухмыльнулся я, – Отвыкайте! Здесь этот ничего не стоит!

Следующим препятствием стал открывшийся внизу ад. Девушек минут пять просто выворачивало наизнанку от вида оторванных, откусанных конечностей, обглоданных трупов с вывалившимися внутренностями и залитого смесью крови и дерьма асфальта. Ночной дождь немного облегчил задачу передвижения, смыв в основном, жуткую слизь, на которой ноги просто разъезжались как на полированном льду, поэтому, как только девчонки смогли передвигаться, я схватил их под руки и поволок за башню, в сторону кластера с таунхаусами. Здесь ничего не изменилось, со времени моего посещения этого кластера. Разве что, засохшая уже кровь и слизь, после дождя наоборот стали опять скользкими и мне пришлось приложить массу усилий, чтобы удержать девушек от падения. После увиденного, они практически перестали воспринимать мои слова и брели как в обмороке, ничего не видя и не выбирая дорогу. Купол показал приближающихся низших зараженных, видимо учуявших свежее мясо или необычный аромат духов от платков девушек. Первым порывом было отпугнуть, зовом или просто убить кинетическим ударом, но родилась мысль поинтереснее.

– Кто из вас стрелять умеет? – спросил у девушек, одновременно сняв с набедренной системы СР-3М и навинчивая глушитель.

Обе девушки сразу вскинулись, стали лихорадочно осматриваться, пытаясь определить угрозу. В эмоциях взметнулся страх. И вдруг эмоции Марики погасли и вместо страха появилось сначала удивление, а потом решимость и сосредоточенность.

– Я могу! – как-то уж очень спокойно сказала она, – У меня брат карабинер и учил меня стрелять и вообще пользоваться оружием.

– Держи! – я протянул ей автомат, – Это российский автомат СР-3М, разработанный для спецназа, вот здесь переключатель режима огня, это предохранитель. Вот

– Я знаю! – так же спокойно, не дав мне договорить сказала Марика и повернулась в нужную сторону.

Я не чувствовал в ее эмоциях ни страха, ни волнения, лишь уверенность и решимость. Она молча сняла автомат с предохранителя, переведя на одиночный огонь и прильнув к оптике, замерла. Два резвых бегуна появились из-за валявшегося грузовика возле башни и удовлетворенно рыкнув, понеслись к нам. Не упуская их из вида, я наблюдал за девушкой, которая спокойно, как в тире, целилась в движущуюся мишень. Бегуны были примерно метрах в семидесяти от нас, когда раздались два негромких щелчка. Тяжелые пули девятого калибра снесли до половины черепа у обоих зараженных. Марика еще несколько секунд постояла, не отрываясь от прицела и наконец повернувшись ко мне, протянула автомат.

– Молодец! – похвалил я, улыбаясь, одновременно ощущая эмпатией, как уходит ужас из эмоций Сильвии и зарождается надежда, – Только вот теперь скажи мне, что это было? А автомат теперь твой! Забирай!

– Что было? – непонимающе переспросила она, разглядывая мой подарок.

– Как ты узнала о тварях?

– Не знаю! – девушка пожала плечами, – Я сама не пойму, как, просто почувствовала с той стороны угрозу. Ну как будто там кто-то хочет меня сожрать и у него жуткий голод.

«Опа! Эмпат! – я мысленно порадовался за девушку»

– И как давно ты это почувствовала?

– Ну как ты… ой, вы, спросили – кто умеет стрелять, так как прорвало сразу.

– Давайте на «ты» перейдем, а то как-то неудобно себя чувствую. – предложил я, оценивая расстояние, на котором у Марики сработал дар.

– Ну что же, поздравляю! – повернувшись к притихшим девушкам, продолжил я, – Кроме того, что ты отличный стрелок, у тебя еще и дар открылся! Это эмпатия и радиус действия приличный, метров сто пятьдесят или чуть больше.

– А это нам поможет? – Сильвия явно успокоившись вступила в разговор.

– Очень поможет! Я бы даже скал, что теперь я за вас точно спокоен! Только тебе, Марика нужно научиться пользоваться даром. Его нельзя использовать постоянно и на полную мощность. Вытянет все силы и придется долго восстанавливаться. Как сейчас чувствуешь себя?

– Слабость! – ответила девушка, – И не чувствую больше ничего.

– Выпей живчика побольше, поможет восстановиться. А насчет не чувствуешь – так дар отключился. После первой активации всегда так.

Примерно час мы потратили на тренировки Марики, пока она не научилась активировать и деактивировать дар, а также регулировать его зону охвата. Все это время, я держал свою эмо сферу в полной блокаде, вызывая у нее недоумение. Она полностью чувствовала все эмоции Сильвии и совершенно не видела, и не ощущала мои.

– Это не страшно! – подбодрил ее я под конец, – таких, как я, очень мало, быть может и вообще нет.

Я объяснил, как лучше пользоваться даром, и мы выдвинулась дальше. Прибалтийский кластер не принес ничего неожиданного, но я решил углубиться в него и поискать магазин или бар, чтобы пополнить запасы продуктов и найти уксус, для растворения гороха. Теперь Марике нужно было развивать свой дар, а уксуса в запасах Дональда мы не обнаружили. Магазин, причем почти целый, мы нашли быстро и не один. В соседнем дворе нашелся не менее нужный и важный, оружейный. Оставив девушек, подбирать себе запасы продуктов, я направился в оружейный, где достаточно быстро нашел для них по Глок 17 с глушителями, боекомплект к ним, фонарики, бинокль и четыре комплекта камуфляжа, две пары тактических ботинок и еще всякую необходимую мелочь. Сложив все это в два рейдовых, тридцати пяти литровых, рюкзака, неизвестной мне фирмы я вернулся к продуктовому. Женщины есть женщины, процесс подбора провианта, был в самом разгаре. Убедившись, что они берут именно то, что необходимо, я вышел на улицу. Солнце уже начало клониться к закату, хотя пекло не по-детски. Не успел я подумать, что не плохо бы было сейчас прилечь где-нибудь в теньке, как из вырванных с корнем дверей магазина появились мои спутницы.

– Вываливайте все из своих рюкзаков, – я указал им на чистое место на газоне, – И складывайте все вот сюда.

Пока девушки рассматривали новые рюкзаки и наполняли их, я развернул камуфляж, приготовленный для них и прикинув, понял, что не ошибся с размерами.

– А это кому? – послышался голос Сильвии.

– Вам! По два комплекта. – пояснил я, – Один запасной, а в другой переоденьтесь!

Вопреки моим ожиданиям, что они будут противиться военной форме, девушки вдруг с энтузиазмом, прямо у меня на глазах, ничего не стесняясь начали переодеваться, бросая на меня озорные взгляды. Я улыбнулся и демонстративно отвернулся – Итальянки! Этим все сказано! А в сознании вдруг возник улыбающийся образ Рины.

Проверив и исправив укладку рюкзаков, мы двинулись дальше. До лесного кластера оставалось совсем немного. Уже возвышались над уцелевшими крышами верхушки сосен, слышалось пение птиц и не дающий дышать смрад, стал не так доставать, даже девушки сняли платки. Правда я посоветовал им положить их в пакеты и убрать до следующего городского кластера.

Мы вышли точно к тому месту, где несколько дней назад вышел из леса и я. Даже примятая трава еще не восстановилась.

– Ну вот! Здесь наши пути расходятся. – я почувствовал нотки страха и неуверенности у обеих девушек, – Вы главное помните все, что я вам говорил! Если не будете шуметь и идти осторожно, то я больше чем уверен, вам удастся выйти к Горному. Тем более у Марики дар, и очень серьезный! Да, никому о своих дарах не говорите. Это ваше оружие!

– А когда у меня будет? – тихо спросила Сильвия.

– Не переживай! Будет! Дары обычно впервые активируются в экстремальных условиях. Ты главное запомни, что ощущала в тот момент. Легче будет научиться пользоваться. А сейчас, встаньте за моей спиной!

Я повернулся к лесу, в сторону северо-востока. Немного подумав, я с минуту накачивал себя злобой и яростью и наконец активировал зов в передней полусфере на всю мощность. Меня качнуло, и я почувствовал, как силы, как вода, просто утекают из меня. Перед глазами появилась розовая пелена и меня зашатало. Две пары девичьих рук подхватили, не дав упасть и осторожно помогли сесть на землю.

– Что с тобой? – наперебой, затараторили итальянки.

– Все нормально! – попытался их успокоить, – Просто силы не рассчитал, вот и накрыло.

А сам лихорадочно пытался понять, отчего? Раньше такого не было и зов не забирал энергию.

– Подайте рюкзак. – попросил я, вспомнив о запасе энергетических батареек от элиты.

Достав одну из капсул, я, под удивленными взглядами девушек, вскрыл ее и моментально выпил все содержимое.

– Я могу отключиться ненадолго, не пугайтесь!

По телу пробежал привычный

– Все нормально! – улыбнулся я, наблюдая как округляются их глаза и эмоции захлестывает удивление.

– Очки! – мелькнула мысль.

– Это как? Ээ..то что? – заикаясь, еле выдавила из себя Марика, показывая на мое лицо.

– Чёрт! – я недовольно покривился, но делать было нечего, нужно было быстро объяснить, – Это мои глаза! И кое-кто утверждал, что не испугается!

В эмоциях девушек резко скакнуло замешательство и вроде бы даже смущение.

– Это как так? – почему-то первой оправилась Сильвия, – Такое разве возможно?

– Это долго объяснять. И это СТИКС, – обвел я руками окружающее пространство, – А в нем все возможно! Ладно, полюбовались и хватит! Вам пора!

Еще минут пять, после того как девушки скрылись в лесной чаще, я стоял, наблюдая куполом и эмпатией за ними. В голову пришла шальная мысль и я тут же решил ее проверить. Я послал Марике мысленный образ Рины и Пуговки с Сильвером. В ту же секунду ее эмоции взорвались удивлением и растерянностью.

– Вот даже как! – теперь уже и я удивился и немного подумав, добавил мыслеобраз фразой, – Это Рина, Пуговка и мой Сильвер! Найдите их!

И вновь эмоциональный взрыв. Я сам немного опешил.

«Получается, что эмпаты могут общаться между собой не только мыслеобразами, но и говорить? Как мы с Сестрой! И если Сильвер видел картинки, то, наверное, у него так же есть эмпатия, только не развита, в зародыше. – мысли роились в голове оттесняя мою главную задачу».

– Черт! Нужно идти! – я вернул поток мыслей в реальность, – Об этом буду думать потом! Если выживу.

До пустынного кластера я добрался на закате. Все, благодаря тому, что сам же и решил пройти не по краю бесконечного города, а сделав крюк, пройдя по мертвым кластерам, справедливо полагая, что вид творящегося ужаса, накачает меня яростью и злобой, так необходимой в данный момент. Тем более, мне не нужно уже было скрываться, и я активировал зов, в радиусе метров ста, поэтому опасаться нападения можно было только от какой-нибудь залетной твари, но эмпатия и купол предупредят вовремя. Расчет оправдался, не успел я пройти и пару кластеров, как внутри уже бушевала дикая ненависть к тварям и хотелось собрать их всех в одну кучу и уничтожить, как тогда, на ферме, под Пятигорском. Нарвался я и на перезагрузку. Вернее, сам изменил маршрут и свернул к только что начавшему опадать туманному столбу. Сквозь распадающийся туман начали проявляться достаточно крупные дома, среди которых было несколько небоскребов. Отдаленный гул и рев тварей стали перебивать уже забытые мной звуки города, сигналы машин, неутихающий людской гомон, первые звуки аварий и сигналы сирен, толи полиции, толи скорой. К моменту, когда туман рассеялся полностью, я уже дошел до границы кластера и под ошарашенные взгляды стоящих на улице, еще живых людей, пошагал вглубь, сам не понимая, зачем я это делаю. Не было ни мыслей, ни чувств, я полностью погасил эмпатию, оставив лишь зов и купол. Я просто шел, осматривая провалившийся в Улей кусок чужого мира, понимая, что через несколько десятков минут, через час или больше, весь это мир превратиться в адскую мясорубку. А все те, кто сейчас, завидев меня в страхе уступают дорогу – а интересно, с чего вдруг? – все они уже мертвы. И дело не в том, иммунный ты или нет. Просто им всем не повезло провалиться в Пекле, откуда выхода нет. Да, я мог бы сейчас накрыть зовом весь этот кластер, отпугнув зараженных на некоторое время, но это не спасет их. Скоро, совсем скоро, они сами начнут превращаться в бездушных тварей и жрать своих друзей, родных и близких. Так стоит ли их спасать?

Вновь загрузившийся кластер был явно деловым районом какого-то крупного города. Почти конец рабочего дня, поэтому людей на улицах и в офисах много, очень много! Открыты и магазины, и кафе с ресторанами, из которых сейчас по вываливал народ и с удивлением рассматривал видневшиеся в конце проспекта руины мертвых кластеров. На перекрестке образовалась свалка из столкнувшихся автомобилей. Откуда-то неслись полицейские машины, пытаясь разогнать плотный поток воем сирен. Я огляделся, судя по приметным желтым такси, это опять был кусок какого-то американского города. Меня направлял мой внутренний навигатор и повинуясь его указаниям, я повернул на перекрестке и тут же оказался перед небольшой уютной пиццерией с летней открытой площадкой и чудесным ароматом свежеприготовленной пиццы и кофе. Посетителей не было, почти все сейчас высыпали на улицу и живо обсуждали произошедшее. За стойкой, с испуганным и растерянным видом стояла пухленькая невысокая девушка лет двадцати. Мне вдруг внезапно, захотелось пиццы. Надоели консервы и вяленый кабан, который кстати закончился. Я осмотрелся, ценник на пиццу был в долларах, что подтвердило мою догадку о происхождении кластера. Целая пицца стоила 22 бакса, а по ощущениям, я бы съел их две, а может и три. Вряд ли эта девочка отдаст мне просто так пиццу, тем более три.

– Извините! – вывел я ее из ступора, заходя в зал и говоря на чистом русском, – А где здесь поблизости найти банкомат?

– Ой! – растеряно ответила пышка, – Вот там, чуть дальше по улице.

Я кивнул в благодарность и выйдя на улицу, пошел в указанном направлении. Банкомат оказался совсем рядом, метрах в ста от пиццерии. Возле него толпились несколько черных в толстовках и накинутых на голову капюшонах. Их движения явно показывали, что им просто жизненно необходимо попасть внутрь этой коробки, а банкомат сопротивляется. Непереводимые Ульем «фак» и «булл шит» доносились из самого эпицентра действия.

– Помочь? – тихо спросил я, встав у них за спиной.

– Вали отсюда снежо… – не договорил крайний, поворачиваясь ко мне.

В его глазах вспыхнул животный ужас, и он застыл как статуя. Остальные четверо неудачливых грабителей, почувствовав неладное, развернулись и так же, как и первый, застыли немыми статуями. У одного из банды, из кармана куртки торчала довольно приличная пачка купюр, видимо это не первый банкомат, который они вскрыли за сегодня. Я вытащил из кармана молодого гангстера пачку и прикинув, что там не менее двухсот купюр, разного номинала, ослабил зов, которым держал каждого по отдельности.

– Есть что готовое? – спрашивал я уже через минуту у пышки в пиццерии.

– Да, несколько пеперони, маргарита и пицца с …

– Достаточно! – перебил я ее кладя на стойку всю пачку, что отобрал у нигеров, – дайте три пеперони и кофе.

– Это много! – округлила глаза пышка, – Очень много!

– Это все тебе! Чаевые!

Усевшись за

– Простите! – раздался голос пышки за спиной, – А вы не знаете, что случилось?

– А что случилось? – невозмутимо ответил я.

– Ну… Туман какой-то, потом электричество пропало, телефоны не работают! Это что война?

– Да нет, милая, это гораздо хуже!

– Конец света? – пухлые губы ее задрожали, на глазах навернулись слезы, но она удержала себя в руках.

– Ну! Можно и так сказать! – ответил я, дожевывая предпоследний кусок пиццы.

– И что теперь делать? – совсем упавшим голосом спросила девушка.

Я посмотрел на нее – Черт, иммунная! Что же мне так везет то на баб?

– Ты вот что! – ответил я, – Бросай все, собирайся прямо сейчас, набери как можно больше еды, особенно той которая долго хранится, воды побольше и лезь на какой-нибудь небоскреб, повыше, лучше вообще на крышу. Спрячься там в какой-нибудь подсобке и сиди тихо, что бы не случилось.

Я расширил зону восприятия купола. Две очень крупные стаи тварей столпились с двух сторон недалеко от границ кластера, значит чуют меня и боятся.

– У тебя есть минут пять на сборы и примерно полчаса, что бы спрятаться! И еще! Тут будет ад! Придут твари, которых ты и в самых страшных снах не видела и будут жрать всех подряд. Многие твои знакомые и незнакомые начнут неадекватно себя вести и превращаться в таких же тварей, поэтому прячься одна и помни, чем тише и незаметнее себя ведешь, тем больше шансов выжить.

Через пять минут, как и обещал, я покинул пиццерию, с сожалением отметив что пышка все еще копается на кухне, гремя чем-то железным

И вот передо мной раскинулся тот самый пустынный кластер, который на поверку оказался основательно разрушенной индустриальной зоной. Кластер был огромный, и на его территории умещалось несколько заводов. И судя по обветшалым и основательно проржавевшим конструкциям, это был стаб или по крайней мере очень долгий кластер. В центре, на расстоянии примерно в пару километров, зиял большой провал с отвесными, местами обвалившимися краями. Что-то подсказывало, что именно к этому то провалу мне и нужно, но присутствия иного я не ощущал, хотя уже давно активировал и эмпатию и отпустил на свободу ментальный зов, да и купол разогнал на максимум. Пока солнце еще не коснулось горизонта, я подыскал себе место для ночевки. Недалеко от того места, где я пересек границу пустынного стаба, стояло двухэтажное административное здание, наверное, единственное уцелевшее из всего, что здесь когда-то было. В нем то я решил остановиться, пока не решил окончательно что делать и как встретиться с моим врагом. Нужно было продумать стратегию, хотя я абсолютно не представлял возможностей противника и совсем о нем ничего не знал. Тот образ, что я увидел ночью, давал только представление о его форме и слегка определял размеры. По образу даже невозможно было определить, черный он или серый.

Скорее уже по привычке, чем осознано, я поднялся на второй этаж и найдя в одном из кабинетов покрытый сантиметровым слоем пыли кожаный диван, решил расположиться здесь, тем более что окна кабинета выходили как раз на провал, который не переставал притягивать мое внимание. Аккуратно сметя пыль с дивана, я уселся поудобнее и уставившись в наступающую уже за окном ночь, начал размышлять над предстоящей схваткой. Но мои зарождающиеся мысли, внезапно прервала смазанная, рваная и нечеткая картинка, показывающая силуэты двух человек. Я с трудом узнал в них Сильвию и Марику, и следом в голове, как при общении с Сестрой, возникла фраза – У нас все хорошо! Улыбнувшись такой новости, я вдруг подумал о Сильвере. И тут же сформировался мыслеобраз, показывающий призрачный силуэт скреббера на фоне пустынного кластера, который я немедленно отправил ему. То, что он примет этот образ я не сомневался, но вот поймет ли – это вопрос.

Мысли вновь вернулись к предстоящей битве.

– Так, что мы имеем? Кинетика, раз. – начал перечислять я свои дары и навыки, – Перемещение, два. Зов на него не действует, как, впрочем, и его, на меня, так что остается только хилер. Не густо, при том что я не знаю какими возможностями обладает он.

Я встал с дивана и подошел к окну. В темноте ночи, я отчетливо видел провал, и чем дольше на него смотрел, тем сильнее меня к нему тянуло. Странное, непонятное и не похожее ни на что чувство, когда ты знаешь, что тебе туда нужно, но не можешь объяснить – зачем! Руки сами подхватили рюкзак, вытащили из его глубин очередную капсулу, подаренную тем самым кукловодом, который чуть не порвал группу Рины, и вскрыл ее. Золотисто оранжевая клякса, переливаясь внутри себя, начала выползать из узкого отверстия, проделанного мной. Я наблюдал за этим действием и не мог оторвать глаз от этого зрелища, хотя и видел все это уже много раз. Наконец вся жидкость из капсулы вытекла наружу и повисла в центре комнаты, собравшись в светящийся, переливающийся разными оттенками оранжевого цвета с вкраплениями золотистых нитей шар. Я подошел вплотную к нему, любуясь заливающим комнату светом, и втянув его в себя, упал на диван, не желая, если опять отключусь, валяться на пыльном полу.

Но отключения не произошло. Внутри меня привычно бушевал термоядерный пожар энергии, и я отчетливо увидел ее циркуляцию по всему моему телу. Но вначале, прежде чем распределиться ручейками по всему организму, эта золотистая энергия, проходя через светящийся синий шар трансформировалась и приобретала такой же синий цвет, при этом, начиная светиться еще сильнее. Странно, но я не увидел внутренние органы! Ни сердца, ни почки, ничего, только циркулирующие энергетические потоки. Это удивило и озадачило сначала, но потом пришло осознание того, как меня приняла чернота и каким образом она лечит и восстанавливает меня и Сестру. И это означало, что у меня, как и у Сестры есть связь с Ульем, его энергетикой. И что, по сути, все что умеет и может Сестра, доступно и мне и даже больше. Тут же возникла, нет не мысль, а просто сверкнуло что-то в голове мгновенной вспышкой догадки и я, выйдя на улицу, положил ладонь на еще

Огромный завод, плотно застроенный производственными корпусам, между которыми застыли как на стоп-кадре, автомобильчики времен первой мировой, по всей видимости перевозившие продукцию и детали между цехами. Водители, кто стоя на подножке, кто, сидя в кабине, а некоторые вообще выскочили на покрывающую дороги брусчатку, стояли в растерянности, глядя куда-то в верх. В центре, там, где сейчас зияет провал, стояло сооружение, состоящее из высоченных колонн, опутанных трубами различного диаметра. Это напоминало или доменные печи, или нефтеперерабатывающую установку. Из цехов начали выходить рабочие и также, подняв головы, смотрели вверх, прикрываясь ладонью, как козырьком, от слепящего, но почему-то находящегося не с той стороны солнца. Люди переговаривались между собой, живо обсуждая произошедшие изменения и вдруг, с восточной и западной окраин завода как цунами, вбирая в себя все новые и новые человеческие фигурки понеслись толпы людей, охваченных нечеловеческим ужасом. Твари, две огромные стаи, неслись сметая и разрушая все на своем пути с востока и запада. Но самое необычное было то, что стаи состояли почти целиком из высших элитников. От увиденного, я и сам впал в ступор на несколько секунд. Самая маленькая тварь из элиты была немного больше того новосибирского кукловода, останки которого сейчас доклевывает воронье среди болот. Высшие же, по ощущениям, были ростом под двадцать метров. Ближняя ко мне, западная стая состояла примерно из сотни голов элиты и примерно столько же отожравшихся руберов. Ни топтунов, ни кусачей и уж тем более бегунов, видно не было. Вся эта масса оголодавших, разъяренных монстров неслась по территории завода, убивая и пожирая все на ходу. Самые огромные, не утруждали себя ловлей отдельных человечков, они просто одним взмахом, запускали свою огромную, когтистую лапищу в плотный поток убегающих, пытающихся найти спасение людей и поддев, как половником, горсть, тут же отправляли их в пасть, пережёвывая на бегу. Части тел, а иногда и половинки, перекушенные острыми клыками и не попавшие в пасть, падали на брусчатку и доставались низшим руберам, если не попадали под лапищи высших. Громадные цеха разлетались осколками кирпичей и искореженными металлоконструкциями, как карточные домики, под ударами огромных лап. Обе стаи неслись навстречу друг другу, оставляя за собой пустырь из руин цехов и заваленные битым кирпичом и искореженным металлом дороги между цехами.

Встреча произошла в районе центральных башен, и элита сцепилась в драке, отвоевывая свое право на эту кормушку. Что-то загорелось внутри башен, но разъярённые твари не обращали внимания на разгорающийся пожар, продолжая рвать друг друга. Теперь в стороны от окруживших башни тварей летели пластины сорванной брони, брызги, а иногда и струй темно-бурой крови и откусанные в пылу сражения конечности. Монстры рвали друг друга на части, а тем временем, пожар внутри башен разгорался все сильнее, пока наконец, огромный столб пламени не взметнулся вверх, превращаясь в подобие гриба от ядерного взрыва, раскидав монстров в радиусе более чем ста метров. Тех, что были у самого эпицентра разорвало на мелкие куски, разлетевшиеся почти по всей территории завода, те что были чуть дальше, горели, но не могли сдвинуться с места от полученной контузии. Наступило шаткое затишье, которое могло в любой момент вновь превратиться в яростную драку, но что-то изменилось в поведении тварей. Руберы, дравшиеся где-то на окраинах и почти не пострадавшие от взрыва, первыми рванули прочь, на запад, набирая бешеную скорость и с ужасом оглядываясь назад. Элита по моложе, из тех, что могли передвигаться, так же начали отступать на запад, но внезапно застыли как вкопанные на трясущихся лапах. Я физически почувствовал тот ужас, который испытывали твари.

Он появился с юга. Огромная черная мокрица, покрытая полированными, иссиня-черными пластинами брони, быстро приближалась к месту недавнего взрыва, оставляя за собой широкий, скользкий след. Оценить размеры было трудно, но, когда скреббер подполз к границе кластера и изогнувшись в середине туловища, поднял переднюю часть, по спине пробежали мурашки. Только половина его туловища была высотой как самый высокий из валяющихся сейчас элитников. Нижняя часть туловища скреббера так же была покрыта секциями черной брони, немного отличающейся по цвету. В отличие от известных насекомых, эта тварь лишь внешне напоминало их. Большее количество сегментов, на сочленении которых, из туловища торчали лапы, снабженные тремя суставами, которые, судя по всему, имеют все степени свободы. Каждая конечность была покрыта заостренными серповидными шипами, которыми монстр мог рвать плоть жертвы. Оканчивались лапы двумя серповидными когтями, которые при перемещении складывались к конечности, не мешая монстру преодолевать препятствия. Понять где у монстра голова, где хвост, можно было только когда он поднимался в стойку. Около минуты скреббер стоял, рассматривая принесенное ему блюдо с едой, шевеля лапищами и рассекая воздух острыми когтями. И вдруг, я так и не понял откуда, из его тела вылетела туча игл, которые с огромной скоростью, понеслись к стоящим на ногах элитникам, без труда пронизывая их насквозь, как будто те и не были покрыты толстой костяной броней. Когда последний стоящий элитник рухнул, сраженный иглами, чудище ринулось в атаку, кромсая всех острыми когтями, которые нашинковывали элиту как поварской тесак, колбасу.

Конца расправы я не застал. Меня, пораженного всем всей этой историей, выкинуло обратно в реальность. В полной тишине мертвого кластера, под танцующими звездами, я сидел и пытался обдумать все что я увидел. Страха не было, но я отчетливо понимал, что с моим набором умений, переть на пролом на этого монстра – билет в один конец. Значит нужно брать хитростью, комбинировать дары и никогда не повторяться! Но его иглы! Как защититься от них, если даже броню элиты они прошивают словно масло? Я оторвал ладонь от земли, которой так и касался после возвращения в реальность, встал и посмотрел в сторону провала, продолжавшего манить меня.

– Ну что же, проверим? – сказал я сам себе и усмехнувшись, пошел в сторону чернеющей дыры.

Странно, но чем ближе я подходил к провалу, тем спокойнее себя чувствовал. Ночное небо, расцвеченное миллиардами звезд и галактик, освещало давно умерший кластер, отбрасывая причудливые тени от остатков ферм и балок, торчащих из куч битого кирпича. Увиденное прошлое, удивительным образом соединялось в моей голове с этими руинами, выстраивая картину дополняющую реальность. Фантомами

Купол не показал ничего, молчала и эмпатия, когда я услышал позади себя звук стекающей откуда-то сверху воды. Я уже отошел от края провал метров на двадцать, когда услышал это. Чувство опасности, обыкновенная, человеческая чуйка взвыла, нет, взревела теплоходным гудком. Я обернулся и замер. На краю провала, возвышаясь над срезом на высоту не менее тридцати метров, стоял скреббер. Точнее он не стоял, а выползал наверх, но увидев, что его заметили, замер. Вода тонкими струйками стекала по черной броне и улетая вниз, к озеру, вызывала тот самый звук, который я услышал. Но пауза длилась всего секунду, после чего на меня тут же обрушилась тяжесть его ментального воздействия. Дышать стало тяжело, на плечи как будто взгромоздили цементный мешок тонник. Казалось вот-вот и мои ноги сломаются под этой тяжестью, или провалятся сквозь битый кирпич и брусчатку, и скреббер вгонит меня в землю как гвоздь в дерево. Я лихорадочно соображал, что предпринять, как уйти из-под его воздействия или хотя бы ослабить, но в голове был только один вопрос – почему не сработал ни купол, ни эмпатия? Но внутри меня росло и крепло, неведомое мне до этого момента чувство. Оно вытесняло куда-то далеко, на периферию, все мои мысли, заполняя собой сознание. Смесь ярости, звериной злобы, и бесшабашной, лихой отваги, граничащей с безумием, наконец вытеснила из меня все человеческое. Стало легко дышать, появилась легкость и концентрация в движениях, а время… время как будто исчезло.

– Убить! – пронеслись в голове чужие мысли, – Убить мягкотелого!

– Умрешь сегодня ты! – ответил я и ударил кинетикой, точно в середину той части туши скреббера, что торчала из провала, рассчитывая повредить жизненно важные органы.

Удар не достиг его тела отразившись от энергетического поля, но мощности его хватило, что бы скреббер пошатнулся и рухнул вниз, попутно срывая кромками брони землю с края провала. Из глубины огромной ямы донесся мощный всплеск и брызги воды взметнулись к ночному небу. Но спустя доли секунды, огромная, черная туша легко взмыла над краем ямы и выгнувшись начала падать на меня, с явным намерением раздавить. Я отскочил на несколько метров в сторону за секунду до того, как он упал, и тут же в мою сторону выстрелила одна из конечностей с двумя серповидными когтями. Я увернулся от когтей, которые просвистели возле меня в нескольких сантиметрах и ударил по оказавшемуся прямо напротив меня суставу кинетикой, сформированной в узкий луч. Сустав громко хрустнул и нижняя часть, вместе с ужасными когтями отлетела в сторону. И тут, ярким взрывом полыхнула боль в его эмо сфере.

– Ага, сука! Не нравится? Вот я тебе и эмпатию пробил!

Но уже в следующее мгновение, монстр, воспользовавшись видимо телепортацией, оказался в десяти метрах позади меня. Теперь уже мне пришлось перемещаться, чтобы не быть нашинкованным острыми когтями монстра. Но план, над которым мне так и не удалось подумать, уже родился в сознании и обретал все более четкие формы, с каждым ударом моего сердца. Нельзя отпускать его на расстояние! Только ближний бой, только вплотную. На расстоянии и я уязвим и не пробиться через его защиту! И я вновь прыгнул, стараясь оказаться у него за спиной.

Шел уже, наверное, третий час этой игры в пятнашки. То он нападал, а я уходил от удара, то я пытался достать его и приблизиться, пробив его защиту. Иногда мне это удавалось и черный уже лишился шести из его многочисленных конечностей. Досталось и мне, два глубоких пореза на бедре и предплечье, кровоточили, но к моему удивлению очень быстро затягивались. Силы таяли и нужно было поскорее заканчивать этот смертельный танец. Самое странное, я не мог воспользоваться даром хилера. Я просто не видел его внутренних органов! Нет, внутренности его тела я видел, но там, как и у меня недавно, были видны только мощные энергетические потоки, циркулирующие по всей туше. Что с этим делать я не знал. Мое тело действовало как будто бы само по себе, не загружая мозг анализом ситуации, что по началу вызвало у меня замешательство, и сознание инстинктивно только констатировало то, что вытворяло тело. Но потом, это дало возможность самому уже анализировать те задачи, которые были важны для победы над этим черным. Мозг лихорадочно искал ответ на вопрос, как можно убить эту тварь. Его энергетическое поле с успехом отражало все, даже самые мощные кинетические удары, которые я наносил и добиваться успеха получалось только, прорвавшись внутрь этого поля. И именно там, я мог задействовать дар хилера, что и попытался сделать, в очередной раз, когда очутился вплотную с ним. Но что можно сделать с неосязаемыми потоками, которые как толстые прозрачные трубы заполняли все тело монстра?

Резкая, жгучая боль в левой руке и ослепительная вспышка, лишившая меня на несколько секунд зрения, дыхание перехватило и вместо дикого рева от охватившей меня боли, я лишь смог выдохнуть с сипением остатки воздуха. Ноги потеряли контакт с землёй, и я почувствовал, что лечу. И почти сразу дикий удар спиной о что-то твердое и снова боль, резкая, рвущая, но уже в правой ноге выше колена. Я пропустил, не заметил его атаку. Все мое тело было сплошной болью, казалось не было ни одного органа, ни одной клетки, которые не источали бы боль. Зрение восстановилось через секунду и первое, что я увидел, обрубок своей левой руки, торчащий из левого бока обломанный серпообразный шип и ржавую, всю в крови арматурину, пробившую насквозь мое правое бедро. Я лежал на куче битого кирпича и бетона, в пятидесяти метрах от места схватки и смотрел как

– Неужели все? – как-то спокойно и обыденно промелькнула мысль, – Сейчас тебя нашинкуют, как тех тварей в прошлом и все закончится. Навсегда!

Монстр медленно, как будто смакуя каждый момент, приближался. Я рассматривал эту громадину и удивлялся, как ему удается так бесшумно передвигаться, рассматривал его внутренности, забитые энергетическими потоками и вспомнил те же потоки у себя, только если у меня они были синими, то у черного такие же, как и у элиты – золотисто оранжевыми. Я посмотрел вглубь себя и увидел, как истончаются мои потоки и только синий шар в центре груди светился и пульсировал в такт с бешеным биением моего сердца.

– Шар. – родилась мысль, возрождая надежду, – А где его шар? Почему я его не искал?

Монстр уже навис надо мной, закрывая собой ночное небо, на котором уже начинали проявляться признаки близкого рассвета. Я был уже внутри его защиты, которую почувствовал несколько секунд назад и внезапно передо мной открылась полная картина. Я смотрел только в центр, там, где, по-моему, мнения должно располагаться сердце, или что у них там, но его энерго центр был спрятан совсем в другом месте! Где-то в районе последней четверти туловища, обмотанная как канатами толстыми каналами пульсирующей энергии светилась оранжевая сфера!

– Вот ты, где – смерть Кощеева! – через силу ухмыльнулся я и в тот же момент его эмоции вспыхнули страхом.

– Изначальный! Изначальный! – забилась в голове чужая мысль, и я почувствовал, как его страх перерастает в ярость, перемешанную с ужасом, но я уже рвал на части те канаты энергии, которые опутывали его сферу. Ужас, ярость, отчаяние смешались в его эмоциях, разорванные потоки лишали его сил, и я, наконец добравшись до сферы, улыбнулся.

– Умри тварь! – послал я ему, ощущая, как ужас полностью вытеснил все его эмоции. Но за доли секунды до того, как его сфера лопнула, я почувствовал, как его ужас сменило победное удовлетворение.

И в тот же момент, десятки тонких и острых игл пронзил мое тело насквозь. Вспышка боли, осознание конца и в угасающем сознании всплыли образы Пуговки, Сильвера, Флинта и Рины.

– Рина! – что-то теплое, нежное вырвалось из цепких лап смерти и улетело в пространство, покинув истекающее кровью тело, – Прости…

Глава 44 Дела житейские.

– Ну показывай свои маленькие задачки! – Жнец присел за стол в гостиной Ревита, – Круглого позже посмотрю.

– Подождать придется. – Ревит поднял трубку телефона и набрал номер.

– Рина, мне нужна Пуговка с Сильвером! Они дома?

Выслушав ответ, Ревит кивнул и положив трубку, обратился к Жнецу: – Будут минут через двадцать.

– Ну и что там за маленькие задачки? Расскажи хоть вкратце.

– Я хотел бы что бы ты не знал, и составил собственное мнение! – улыбнулся Ревит, – Может пока чая выпьем?

– Нет спасибо! Дела завершим, тогда уж. Насчет Галины! – Жнец задумался на секунду, – Ты ничего необычного не видел?

– Кроме кодирования? – Ревит задумался, – Да нет пока. Просто, ее вот эта ситуация затмила все основное. А что?

– Да, дар у нее еще один, но видимо кодировкой подавлен и не развивается.

– Что за дар? – удивился Ревит.

– Дар полезный, дополняющий ее основной! – Жнец улыбался, специально не говоря о своем открытии, желая, чтобы тот сам догадался.

– Да ладно! – глаза Ревита округлились, – Неужели мозгоправ?

– Именно! – кивнул Жнец, – И хорошо, что внешники, которые кодировали ее, не заметили этот дар. Он то и позволит нашей подопечной избавиться от кодировки самой. Ну а потом… тебе все карты в руки Ревит! Учи, развивай! Чувствую, ученица превзойдет своего учителя.

Раздался звонок у входной двери и Ревит пошел встречать прибывших пациентов.

– Ну привет! – раздалось из прихожей, – А куда своего охранника дела, Пуговка?

– Флинт спит! – послышался детский голосок, – Но он придет дядя Ревит, ты же знаеф!

В гостиную вошла стройная, красивая, черноволосая девушка и взглянув на Жнеца поздоровалась.

– Здравствуйте! Я Рина!

Жнец отметил, что камуфляж, на удивление только подчеркивал ее стройность и красоту, добавляя к естественной женственности определенную нотку брутальности. Только едва уловимая грусть и тоска, в больших, карих, миндалевидных глазах, не сочеталась с образом настоящей амазонки. Следом за девушкой зашел голубоглазый мальчик лет семи или восьми, волосы которого были почти полностью седыми, и лишь у корней проглядывал натуральный цвет, некогда русых волос. Мальчонка вел за руку маленькую девочку с каштановыми, вьющимися волосами, идеальным овалом детского личика и маленьким, вздернутым носиком, которой сразу дал понять Жнецу, кто здесь Пуговка. Серые глазенки девочки с интересом уставились на Жнеца.

– Ну вот! – сказал вошедший Ревит, показывая на мальчика и девочку, – Это и есть те две маленькие задачки, что я для тебя приготовил. Знакомься! Это Сильвер и Пуговка. С Риной вы уже познакомились.

– Я Жнец! – представился знахарь, – Давайте решим с кого и начнем!

Обследование затянулось. Несмотря на то, что главными героями предстоящего действия должны быть дети, Ревит все же настоял, что бы первой Жнец осмотрел Рину.

– Ну, если и дети преподнесут такое же… – заявил озадаченный знахарь Ревиту после осмотра Рины, – Надеюсь, Коба сделал все, чтобы информация о ней никуда не просочилась?

– Само собой! – ответил тот, – Что скажешь?

– Не мыслимо! Не действует блокировка даров! Даже моя!

– А что с сенсорикой? Почему она не видит тварей, а только живых и еще каких-то синих?

– Она может видеть тварей. – заявил Жнец, почему-то внимательно смотря на Пуговку, – Эта грань дара не открыта, точнее блокирована… скажи – девочка не иммунная?

Ревит покачал головой.

– Вот и ответ! Грань блокирована, потому что ее дочь не иммунная. А вот с синими… Есть легенда, я ее слышал от одного очень древнего хвата, что очень давно, в Улье существовали совсем другие скребберы и сенсы видели их как синие отметки. И звали их Изначальные. Они не нападали на иммунных, а наоборот, иногда даже помогали., но потом что-то случилось и появились сначала серые, а потом и черные, которые стали нападать на Изначальных. Но по легенде последних из них видели почти тысячу лет назад! Тогда получается, что Рина видела живого Изначального?

– Получается так! – задумчиво произнес Ревит, – И тогда…

– Да договаривай уже! – улыбнулся сквозь седую бороду Жнец, поняв почему молчит Ревит, – И тогда, Скиталец ваш, тоже уже не человек! Ну ладно, будет день, будет пища! Продолжим.

Пуговку Жнец решил обследовать последней, и увел в кабинет Ревита, Сильвера. И после почти часового осмотра вышел такой же озадаченный и задумчивый.

– Ну? Как тебе задачка? –

– Задачка с двумя неизвестными.

– Двумя? – удивился Ревит.

– Да мой друг, двумя! – Жнец присел за стол и залпом выпил кружку чая, которую Ревит приготовил для себя, – Начну с того, что мальчонка хигтер! И не простой! Инициацией дара, точнее даров, была красная рад жемчужина. Этим и объясняется его мощный дар сенса и зародыш эмпатии. Но кроме этого, есть еще что то, что даже я не могу увидеть. Чувствую, но не вижу, причем ощущение присутствия есть, но вот обнаружить невозможно. Мальчик сам молчит, только плечами пожимает, говорит – вроде бы как ничего необычного не происходит. Будем разбираться, по крайней мере раскрыть эмпатию ему, я тебе помогу.

С Пуговкой, Жнец работал уже почти два часа, изредка выглядывая из кабинета и о чем-то тихо переговариваясь с Ревитом. Рина молча сидела, обняв за плечи и прижав к себе Сильвера, который в свою очередь гладил Флинта, появившегося с полчаса назад, как всегда, телепортировавшегося к камину. Теперь кот дремал, посапывал и похрапывал, свернувшись калачиком на стуле, рядом с Сильвером. Уже несколько раз пили чай, Ревит предлагал заказать что-нибудь из бара у Степановны, но все отказались. Чувствовалось напряжение, которое исходило от Рины. Наконец дверь кабинета открылась и показался Жнец, несущий на руках улыбающуюся Пуговку.

– Мама! А дедушка научил меня говорить ш-ш! – радостно прокричала она, – Шляпа! Шалаш! Шишка!

Услышав голос Пуговки, тут же вскочил Флинт, но увидев Жнеца, вздыбил шерсть на загривке и исчез, правда появился через пару секунд, но уже за дверью прихожей. Увидев счастливую и смеющуюся Пуговку на руках старика, он успокоился и уже чинно, делая вид, что ничего не случилось, вошел в гостиную.

– Это что за кот-телепорт? – захохотал Жнец, удивленный таким появлением кота.

– Это Флинтя! – Пуговка потянулась к коту, и Жнец, наклонившись, отпустил девочку.

– Это неразлучная парочка! – подтвердила Рина, – Он от нее ни на шаг не отходит, и самое интересное, знает где она и всегда находит.

– А телепорт то откуда? – продолжал удивляться знахарь, да и здоровый вон какой, наверное, с рысь!

– Это он черную жемчужину спер, и сожрал – пояснила Рина, – Мы боялись, что он сдохнет. А он вот… телепортом стал.

– Ну ладно! – Жнец стал серьезным и присел за стол, – С котом потом будем разбираться, а сейчас, расскажу о вашей дочке.

В гостиной повисла напряженная тишина.

– Сначала о главном! Хорошо, что я приехал. Времени у вас оставалось совсем мало, месяц примерно, плюс-минус десять дней.

Рина побледнела и стиснув зубы подавила в себе страх, пробиравшийся жутким холодом по позвоночнику.

– Не переживай так девочка! – успокоил ее знахарь, – Я замедлил ее энергетику! Несильно, но теперь у тебя есть полгода примерно, чтобы добыть белую жемчужину.

– Да где же ее добудешь! Попытались один раз, и даже до скреббера не дойдя потеряли четверых, и если бы не Скиталец, все бы там остались!

Жнец задумался, теребя свою седую бороду.

– Мы все стабы ближние предупредили, что готовы купить, если у кого появится! – продолжила Рина, – Коба все караваны оповестил, но результат – ноль! Говорят, где-то на востоке есть стаб, богатый жемчугом, они там внешников хорошо щемят, водится и белка! Но ведь туда дорога займет не меньше года!

– Камелот! – вдруг выдал Жнец, – Там точно есть белый жемчуг. Это стаб, примерно с месяца два пути от вас. Там все построено на развлечениях, бои, казино, и прочие непотребства. Нужно там разузнать. Правда цену заломят…

– Да на что купить есть! Коба обещал помочь от стаба. – Рина вздохнула, – И еще на Скитальца надежда! Он обещал найти!

– Скиталец точно найдет! – подал голос Сильвер, – Он сможет!

Рина потрепала мальчонку по волосам и прижав к себе, чмокнула в макушку.

– Ну, варианты есть, а время я вам продлил. – Жнец перевел взгляд на Пуговку, беззаботно устроившуюся между лап завалившегося на пол кота, – Теперь об остальном! Я задержусь у вас надолго, по крайней мере, пока не отработаю со всеми вами. За оплату не беспокойтесь, я помогу абсолютно бесплатно. И не удивляйтесь так! Вы все равно заплатите, но знаниями, которые вы мне дадите. Теперь о насущном. Так как вы одна семья, то я не буду спрашивать разрешения говорить о ваших дарах! Вам Рина нужно будет раскрывать грань вашей сенсорики, ту самую, которая позволит видеть зараженных, ну и плюс прокачать этот дар полностью. Нужно будет посещать меня каждый день!

Рина согласно кивнула.

– С Сильвером все понятно, но не до конца. Дар эмпата застрял в недоразвитом состоянии из-за неправильного распределения энергии красной жемчужины, но это мы поправим. Так что, молодой человек, так же милости прошу, каждый день, отложив все дела ко мне.

Сильвер так же кивнул и посмотрел на Рину.

– Ну а с Пуговкой все гораздо серьезнее! – Жнец замолчал и многозначительно посмотрел на Ревита, – Она провидица!

Глаза у Ревита вспыхнули, на небритом лице отразилось крайнее удивление.

– С тобой, друг мой! – сказал знахарь, обращаясь к Ревиту, – Мы обсудим это отдельно! Ну а пока, скажу, что дар очень редкий. Сейчас он не развит, в силу того, что девочка еще мала. Но с ростом ее самой будет открываться и дар, поэтому очень важно, чтобы за ней следил знахарь, и помогал сживаться с этим, прямо скажем непростым даром. Но это не все! Кроме провидицы, есть еще что-то связанное с потусторонним миром, но в конклаве нет знания про это. И я затрудняюсь сказать, дар это или нет. Возможно именно поэтому у нее такая связь с котом. Ведь согласно многим мифологиям, кошки – охраняют мир мертвых. В Египте, например, кошки являются священными! Вот поэтому я и решил задержаться у вас, чтобы разобраться и помочь.

В наступившей тишине внезапно раздалось громкое – Мр-р-р!

– Ах, да! – улыбнулся Жнец, переведя взгляд на Флинта, – Про тебя то мы и забыли! Рина оставите кота ненадолго? Я посмотреть его хочу.

– Это вы у него спрашивайте и у Пуговки! – улыбнулась Рина, – Я-то не против!

Прошла неделя, как Галя сама решила остаться в подвальной камере. Но подсаженная ей личность, как будто чувствуя опасность не проявлялась все это время. Да и кошмары прекратились, и как следствие, не было срывов. Жнец, навещающий ее по несколько раз за день, предлагал прервать уже ее добровольное заключение, но Галя отказывалась, каждый раз, прося, запирать дверь снаружи. Рыбак так же, каждую свободную минуту старался проводить с ней. Хотя минут этих у него было не так много. Он взял шефство над Сильвером

– Сентиментальная идиотка! – прозвучал в голове чужой голос.

– Ты?! – вскинулась Галя, – Зачем ты здесь?

Она не спала, не впала в транс, тем не менее ее второе, темное «Я» снова здесь и говорит с ней!

– А ты как думаешь? – в голосе чувствовалась ирония, – Я же сказал, что я – этот ты! Я всегда с тобой!

– И почему же ты так долго не приходила? – Галя сменила тон, пытаясь придать вопросу нотки неуверенности и заинтересованности.

– Я отдыхала! – словно зевнув перед этим, сказал голос, – Но теперь я тут! Ты подумала над моим предложением?

– Каким? – удивленно спросила Галя.

– Ну! Подруга! Вспоминай! – голос явно издевался над ней, – Что я просила у тебя в прошлый раз?

– Доверится тебе? – подыграла Галя, добавив в голос неуверенность.

– Бинго! – радостно сообщила сущность, – А ты не так глупа, как кажешься! Ну – так что?

– Знаешь, это все похоже на сделку с дьяволом!

– О-о-о! Да мы набожны к тому же! – удивилась сущность.

– Нет! Просто все это напоминает сделку, а любая сделка предполагает получение чего-то взамен!

– Вот это уже деловой подход! – в голосе сущности появились нотки заинтересованности, – Чего ты хочешь?

– Много чего! – Галя подпустила в свой голос, нотки мечтания и надежды скорого получения желаемого.

– Я дам тебе все! Власть, богатства, бессмертие, хотя ты и так уже почти бессмертна! Мы с тобой покорим этот ужасный мир!

– Я хочу Рыбака! – твердо заявила Галя, – И еще! Я не хочу никого убивать!

– Какая же ты все-таки дура! – сущность похоже разочаровалась в желаниях Гали, – Да с той властью, которую я тебе дам, все мужики будут ползать у твоих ног, и тебе никогда не придется самой никого убивать! Убивать будут за тебя! Тебе нужно будет только пальцем щелкнуть!

– Но мы же чуть не убили Кобу? – Галя специально подчеркнула «мы».

– Ха! Да Коба был так, лишь отвлекающий манёвр! У нас другая задача! – заговорческим шёпотом сообщила сущность, клюнув на Галино «мы».

– Расскажи! – Галя также перешла на шёпот, – Я же должна знать, что мы будем делать, чтобы не навредить нашему делу!

– Резонно! – задумчиво проговорила сущность, – Так ты доверишься мне?

– Да. – подтвердила Галя уверенно, – Но сначала расскажи, что мы должны сделать?

Сущность замолчала, видимо взвешивая все за и против. Гале стоило огромных усилий не думать о своем истинном плане, который родился и обдуман ей уже давно. Она изо всех сил старалась удержать в сознании заинтересованность в их с сущностью общем деле и стервозное предвкушение обещанных ништяков. Но пауза затягивалась и Гале показалось, что сущность снова исчезла. В душе на кроткое мгновение возникло чувство сожаления, и тут же сущность вернулась.

– О чем жалеешь? – ехидно спросила она

– Уф! – с облегчением выдохнула Галя, – Я-то уже думала, ты ушла и отказалась от своего предложения.

– Нее-е-т! – протянула сущность, – Я не могу уйти! Ведь ты помнишь, что я – это ты! Мы единое целое!

– Помню! – подыграла Галя.

– Ладно! Слушай! – сказала вдруг сущность совершенно сухим, холодным голосом без эмоций, – Нам нужно выявить среди жителей стаба девушку, которая обладает редким даром. На нее не действует глушилка даров…

– И убить? – перебила ее Галя, стараясь вложить в вопрос как можно больше интереса и возбуждения.

– О какая ты, оказывается, кровожадная, подруга! – удивилась сущность, – Ты же не хотела никого убивать?

– И не хочу! – подтвердила Галя, – Ты же сказала, что за нас будут убивать другие?

– А ты мне нравишься все больше и больше! – голос сущности был удивлен и радостен одновременно, – Но, нет! В этот раз убивать никого не нужно! Нам необходимо ее доставить в стаб к Джексону.

– К мурам?! – на этот раз голос Гали по-настоящему выражал все ее чувства.

– Знаю, знаю! – голос сущности зазвучал ласково с нотками обиды и сожаления, – Досталось тебе там! Но вот как только доставим, у тебя появится возможность отомстить!

– Я их всех убью! – это было настоящее, не фальшивое желание девушки, – Лично!

– Да ты делаешь успехи! Ну что, я тебе все рассказала! – сущность сделала паузу, – Теперь твоя очередь!

Галя глубоко вздохнула и на выдохе произнесла: – Входи!

Жнец и Ревит занимались своими подопечными уже почти неделю. Грань дара Рины пока слабо развивалась, и, хотя она уже начала ощущать на расстоянии до десяти метров, зараженных, но до полного раскрытия было далеко. Эмпатия Сильвера развивалась ударными темпами. Жнецу удалось разблокировать этот дар мальчишки, перенаправив часть застрявшей энергии первой принятой красной жемчужины и заставив его принять еще одну, развить до полноценного, увеличив область действия почти до ста метров. Правда Сильвер сопротивлялся принятию еще одной красной, заявляя, что это все он отдает для Пуговки, на покупку белой. Но помог Коба, демонстративно достав из своего сейфа красный шарик, и заявив, что это подарок от стаба, точнее аванс в счет будущего! Потом пару дней он сидел в подвале у Ревита, в соседней камере с Галей, чтобы не сойти с ума от нахлынувшего на него потока эмоций открытого мира, попутно обучаясь мастерству владения даром. Часть энергии второй красной, которая оказалась излишней, Жнец перенаправил в область, где по ощущениям были скрытые дары мальчика. Он ощутил, что то, что было скрыто от его глаз усилилось, но само оно так и не проявилось. Сильвер по-прежнему не ощущал ничего странного и только пожимал плечами на все расспросы.

Пуговка была под пристальным надзором обоих знахарей. Развивать дар, без риска перерождения ее в зараженную, было нельзя, да и мала она

Флинта Жнец так же обследовал и не найдя ничего выдающегося, решил, что хватит коту и одного дара, который правда оказался достаточно интересным. Телепорт, которым владел котяра, был необычным. Флинт мог перемещаться на очень дальние расстояния сам по себе, по ощущениям, он мог мгновенно очутиться даже на восточной границе обитаемой зоны. При этом, не зная местности он каким-то образом выбирал самые безопасные места. А еще он мог телепортировать с собой до четырех человек, стоящих в радиусе метра от него, правда дальность тогда резко снижалась. Чем больше народа, тем на меньшее расстояние он мог переместить всех. Еще мог телепортировать кого-либо или группу, опять же, состоящую из четырех человек, оставаясь сам на месте. Но одним памятным вечером, сидя с Ревитом за бутылочкой отборного коньячка, после сеанса с Пуговкой, Жнецу в голову пришла шальная мысль. Что если дать коту еще одну? Он озвучил эту мысль Ревиту.

– Мысль конечно интересная! – Ревит посмотрел на похрапывающего, как всегда, у камина, Флинта, – Только нет у меня черных сейчас!

Жнец хитро улыбнулся, порылся в нагрудном кармане и вытащил небольшой кисет, в котором что-то гулко звякнуло. Флинт, которого до этого не будили даже игры сидящей рядом Пуговки, тут же вскинул заинтересованно голову и уставился удивленными желто-зелеными глазищами на Жнеца.

– Иди сюда бродяга! – Жнец, под удивленным взглядом Ревита, достал из кисета красную жемчужину и положил перед котом.

– Жнец! – только и смог вымолвить Ревит.

– Все нормально Ревит! – успокоил знахарь, – Это мой подарок! Кот ведь на самом деле фамильяр для Пуговки! Так пусть будет сильный и с развитыми дарами!

Флинт некоторое время смотрел на лежащий перед ним красный шарик, а потом, даже не вставая, подтянул его к себе лапой и лизнув, для приличия, быстро проглотил.

Что за дар прибрел после приема красной, кот, он показал уже на следующий день. Телепортировавшись, как всегда, вместе с Пуговкой для очередного приема, он так и стоял, не отпуская Пуговку от себя. При этом девочка что-то говорила, смеялась, но ни Жнец, ни Ревит ничего не слышали!

– Да у него дар глушить звуки! – обрадовался Ревит и попытался взять Пуговку на руки, но не тут-то было! Руки Ревита наткнулись на невидимую преграду, окружающую неразлучную парочку. После чего, сначала появился звук, а затем исчезла и преграда. Даров оказалось два – глушилка звуков и кинетический щит. Причем, видимо из-за малых размеров кота, оба дара были почти на максимуме. Как сказал Ревит после обследования, глушилка могла работать в радиусе пятидесяти метров, а щит вообще за сто.

Кот милостиво позволил забрать девочку и подойдя к Жнецу, муркнул и потерся о ногу знахаря.

– Входи! – произнесла Галя и закрыла глаза.

Тут же, в наступившей темноте и тишине, проявилось лицо сущности, прекрасное в свой злой, холодной красоте. Оно улыбалось.

– Ну вот! Стоило ли так долго сопротивляться? – уже мягким, бархатным тоном сказало оно, – Теперь мы станем одним целым! Я дам тебе силу, смелость! Я научу тебя делать то, о чем ты раньше даже думать боялась! Ты будешь владеть всем этим миром, повелевать всеми этими жалкими людишками!

Галя застыла, не позволяя зародившейся панике захватить ее. Голос сущности как гипноз охватывал со всех сторон, замутнял сознание, убаюкивал. Она почти физически ощущала присутствие этого существа в себе, ее душу словно сжимали в огромных тисках, стараясь раздавить, стереть в пыль. Паника и страх бушевали где-то на подкорке, но она позволяла сущности делать это – так было нужно!

– Мы станем богами! – продолжала сущность, – Все мужчины будут валяться у твоих ног, умоляя разрешить поцеловать твои ступни! Тебе не нужен Рыбак! Ты забудешь про него, про любовь! Только власть! Абсолютная и безграничная власть!

Казалось, что душа Гали уже сжалась до размеров атома и вот-вот просто вспыхнет последними мыслями и воспоминаниями, перед тем, как окончательно исчезнуть, но в этот момент в темноте, окружившей ее, появился образ Ларисы! Тот самый, который вставал стеной между ней и Рыбаком. Она улыбалась и подмигнув подруге, начала растворять собой темноту.

– Якорь! Ты и есть мой якорь, который позволил мне не уйти, зацепиться в последний момент! Ты все правильно рассчитала! – пронеслись мысли в голове у Гали, и она глубоко вздохнула.

– Стой! Что ты делаешь? – заверещала сущность, – Ведь мы одно целое! Ты не сможешь без меня! Без меня ты слаба, ты никогда не вырвешься за пределы своей беспомощности!

– Это не правда! – Галя улыбнулась, – Я не нуждаюсь в тебе, чтобы быть сильной. Сила – это способность любить, защищать. Но ты… Ты – лишь тень, паразит, живущий на моём страхе. Я больше не позволю тебе управлять мной.

– Ты не сможешь меня уничтожить. Я – часть тебя. Я – твой голос, твоя тьма. Без меня ты – пустая оболочка. – злобно ответила сущность, – Прими меня, и мы снова будем единым целым.

– Нет, я не позволю! Ты не часть меня, ты – искажение. Ты – искажение того, что есть я. Моя истинная сила – в том, чтобы оставаться собой, несмотря на твои увещевания и посулы.

– Ты глупа. Пытаешься убежать от себя? Я вечна. – пыталась парировать сущность, а в ее холодных глазах поселился страх неизбежного.

– Нет! Ты – не вечна. Ты – временная ошибка. Я чувствую это. Тебя подсадили ко мне в момент моей слабости, но теперь я сильнее. Я вижу тебя такой, какая ты есть. Ты боишься света, боишься любви, боишься правды.

– Ты не сможешь! – голос сущности срывался от охватившей ее паники, –  Ты… ты…

– Я сильнее, чем ты думаешь. Прощай. – не дала ей договорить Галя и в тот же момент образ сущности рассыпался, растворился в улыбке лучшей подруги.

– Спасибо! – прошептала Галя, когда образ Ларисы стал так же растворяться как утренний туман.

Та улыбнулась, и перед тем как окончательно исчезнуть, в голове у Гали промелькнуло – Прощай!

Галя открыла глаза. Возле нее с красными от недосыпа глазами и небритым, осунувшимся лицом сидел встревоженный Рыбак.

– Привет! – ласково сказала Галя, – Ты чего такой взъерошенный? Все нормально! Я смогла ее уничтожить!

– Ух! – выдохнул парень, – Ты не представляешь, что я пережил за эти трое суток!

– Трое суток? – удивилась Галя, – Ты же часа два как от меня ушел!

– Галчонок! – Рыбак нежно убрал с ее щеки прилипшую прядь волос, – Ты трое суток в отрубе была! Тебя корежило, выгибало, билась в истерике как будто в тебя демоны вселились!

– Так и было! – задумалась девушка, – Но трое суток! Для меня прошло всего чуть больше часа.

Она посмотрела на Рыбака и вдруг рассмеявшись, бросилась к нему, обвивая шею руками и покрывая его лицо поцелуями: – Я свободна, Рыбак! Я уничтожила ее! Ее больше нет и… И я люблю тебя!

В кабинете Кобы, кроме самого хозяина, сидели еще три человека. Седой – глава стаба, Рина и Галя. Тишина стояла такая, что казалось ее можно резать ножом. От начальника службы безопасности Горного исходило напряжение, которое дополняло тишину, создавая ощущение, что воздух вокруг гудит от напряжения и вот-вот сверкнет молния и грянет гром.

– Нет! – Коба резко положил, почти стукнул, ладонь на зеленое сукно стола, и разряжая обстановку, – Я не могу на это согласиться! Ты пойми Рина, твой план – безумие! Слишком много если! Если они поверят, если Гале удастся сыграть роль стервы, если не потащат к внешникам, если внешники сами прибудут и если они согласятся отдать за тебя белку! Одни сплошные если!

– Коба, поверь, мы справимся! – Рина умоляюще смотрела на него и на Старика, – я все просчитала, ты же видел! Глушилки даров у них уже нет, да даже если есть еще одна, мне это не страшно! Галка отлично вжилась в роль той стервы, которой должна была стать, а за такой экземпляр как я, внешники точно расщедрятся на белку, может даже и не одну и уж точно не доверят мурам транспортировку такого ценного груза, сами прилетят! А с моей кинетикой… Ну ты сам понимаешь! И еще! Галка теперь не просто знахарь! Она еще и мозгоправ отличный, так что при возможности, сможет мозги вправить кому нужно!

Галя утвердительно кивнула и добавила: – Та сущность, мне в наследство оставила кое-что, Жнец сказал, что это сродни дару нимфы, но действует по-другому. Так что бояться не стоит! Но при определённых обстоятельствах, я из муров могу веревки вить!

– Только из муров? – подозрительно посмотрел на нее Коба.

– Да, только из муров! Иначе вы бы давно уже согласились!

Опять повисла тишина.

– Что думаешь, Старик? – Коба обратился к задумавшемуся главе стаба, – Ты у нас глава и за тобой последнее слово! Я свое мнение высказал!

– Я мыслю так! – Старик откинулся на спинку кресла, – В плане Рины есть резон, но… В силу того, что он несет за собой риск потери очень важных для стаба людей, его реализацию предлагаю оставить как запасной! Так сказать, план последнего шанса.

– А пока, предлагаю ждать Скитальца, ты ведь не отказываешься его ждать? – обратился Коба к Рине, – И готовить рейд в Камелот! Караван в Гвардейском будет через десять дней.

– Ну на том и порешим! – подвел итог Старик, и добавил, обращаясь к Рине – Не торопись девочка на тот свет! Здесь еще можно порешать что-то, а там… Оттуда не возвращаются!

Рина сидела на полу у своего камина и смотрела на языки пламени, с треском пожирающие паленья. Небольшие светящиеся угольки, словно светлячки во тьме ночи, вылетали при каждом щелчке и не долетев до паркетного пола гасли. Игра огня и исходящее от камина тепло успокаивали, и бешеная скачка мыслей переходила в стройное течение, которым легко было управлять. Близилось утро, но Рине не спалось. Вчера Коба и Старик отвергли ее простой, но гениальный план. Он родился сразу, как только Галя рассказала об истинных причинах ее кодировки. Оказывается, целью была именно Рина и ее дар. План был настолько же прост, как и гениален! Да, она рисковала, но рисковала только собой. Смысл был в том, чтобы Галя притворилась переродившейся стервой, охотницей за головами, и под легендой того что знает где достать белую жемчужину уговорит Рину и приведет её в стаб Джексона. Почему Рина согласилась идти? Опять все просто – нужна белая, для спасения дочери, поэтому и решилась, ведь ее не убьют же – верно? А поработать на благо, пусть даже и внешников, она готова, зная, что дочь жива, здорова, а не рыскает где-то по СТИКСУ с белесыми глазами в поисках еды. Легенда класс! Ни один ментат не подкопается потому что все правда. Ну почти! А потом, оставалось дождаться внешников, забрать жемчужину и положить всех кинетикой. Уж в своих силах она не сомневалась. Но Коба отверг предложение.

А вечером, когда укладывала детей спать, озадачил Сильвер! Вдруг напрягся весь, лицо стало каменным, но потом улыбнувшись, сказал: – Скиталец его нашел! Потом минут пять он описывал картинку, что, по его словам, передал Скиталец, с огромным разрушенным заводом, и призрачной мокрицей на его фоне и как он смог принять эту картинку. Сказал, что Скиталец так общается с какой-то Сестрой и пытался научить и его. Но тогда у него не получалось, а теперь, когда дар открылся, он увидел и отчетливо, ясно. Вот и не спалось Рине после этого всего. Она не смотрела на часы, и так знала, что скоро утро, за окном уже побледнел горизонт, ожидая скорого рассвета. Очередной уголек выскочив из топки больно обжег руку, выводя Рину из раздумий. Нужно было поспать, и Рина, посмотрев на Флинта, который пришел к ней примерно час назад и теперь мирно похрапывал, подставив пузо к огню, хотела уже встать, как ее обволокло чем-то теплым, нежным, словно ее обернули невесомой пуховой накидкой. Что-то легкое, и нежное, бережно коснулось ее сердца и в этот момент огонь в камине погас, а мирно спавший до этого кот вскочил, вздыбив шерсть на загривке и громко завыл, зарычал,

Глава 45 Нестор.

Полуденное солнце нещадно выжигало все, что попадало под его лучи. Черный как смоль ворон сидел на ветке огромной сосны, непонятно как выжившей в этом аду, и рассматривал огромный, разрушенный до основания пустырь, в центре которого, у огромной ямы лежал поверженный ужас Улья. Ворон чувствовал, что монстр мертв, но ледяные клещи ужаса сковывали его тело. Наконец он решился и взмахнув крыльями, взмыл вверх, чтобы с высоты осмотреть иного получше. Он не сделал и одного круга, когда заметил рядом с огромной тушей иного, маленькую человеческую фигурку, распластавшуюся на куче битого кирпича. Маленький мозг птицы моментально оценивший ситуацию и принявший решение, тут же дал команду и ворон начал снижаться по спирали, с каждым кругом, приближаясь к цели. Это была его добыча, его еда! Несколько секунд, и он уцепился лапами за торчащую железяку и качнулась пару раз, восстанавливая равновесие, застыл, устремив взгляд своих черных глаз на тело человека. В маленьких черных бусинах его глаз отражался окровавленный, весь в дырах как решето человек, без одной руки, из ноги торчала такая же железяка, как та, на которой он сейчас сидит. Куртка, пропитанная подсохшей кровью, была уже как панцирь, такими же были некогда серые брюки карго.

Ворон опасливо покосился на тушу монстра, от которого уже начинал распространяться зловонный смрад и легко перепрыгнул на ногу лежащего человека. Веки его были явно чуть приоткрыты, но самих глазных яблок не было видно. Ворон почувствовал, что от человека не было запаха, точнее был, пахло потом, кровью, еще чем-то неизвестным, но так приятного для птицы запаха гниения не было. Это было странно и решив проверить, что еда окончательно мертва, ворон клюнул лежащую рядом, ладонью вверх руку. Реакции не последовало, Птица повторила попытку, но и на этот раз реакции не было. Окончательно убедившись, что опасности нет, ворон, переваливаясь с боку на бок пошагал к голове за изысканным деликатесом – глазными яблоками. Голова человека склонилась к груди, мешая птице свободно добраться до таких притягательных глаз. Ворон склонил свою голову, чтобы примерится как поудобнее начать пиршество, но в этот момент заметил неестественно синие для обычного человека глаза. Под лапами что-то стукнуло, как бы, изнутри туловища человека и в тот же момент его накрыла волна ужаса, который он не испытывал ни разу за свою долгую жизнь. Сделав неимоверное усилие, он отпрыгнул в сторону и уже в прыжке, расправив крылья, взмыл к небу. Тишину мертвого кластера разорвало громкое карканье, в котором заключался весь страх и ужас, перенесённые птицей в этом гиблом месте.

А светило по-прежнему продолжало выжигать остатки жизни на давно умершем кластере. Улетевший ворон был единственным нарушителем спокойствия, и установившаяся вновь тишина нарушалась лишь тихим шелестом опавших листьев, которые гонял по раскаленной земле слабый ветерок. Но вот, в метре от распластанного на кирпичах тела человека образовалась невидимая воронка, какие обычно образуются в жаркие солнечные дни над полями или раскаленным асфальтом, подхватившая лежавшие рядом сухие листья и мусор и закружив их в вихре подняла высоко над руинами. Ветер усилился, разметая седые волосы лежащего человека и раздался треск, похожий на электрический разряд. В тот же момент на том месте, где только что танцевала свой бешеный танец воронка, с тихим хлопком, из ниоткуда возник человек и все стихло.

Человек, вернее худощавый старик с длиной, до груди, седой бородой и совсем не стариковским взглядом серых, полных молодецкой энергии, глаз на загорелом до темно бронзового цвета, морщинистом лице. Седые длинные волосы на голове, прикрывал потертый широкополый Stetson. Одет он был, несмотря на жару, в длинный, кожаный плащ со следами потертостей от многолетнего ношения, обычные темные брюки, а обут в отутюженные кирзовые сапоги. За спиной у старика висела старенькая двустволка и небольшой рюкзак, а на поясе, из-под полы плаща, выглядывал патронаж с прикрепленными к нему подсумками. Старик осмотрел место ночной схватки и повернувшись к распростертому телу человека, с грусть произнес: – Эх! Вот и еще один витязь ушел!

– И почему я раньше о тебе ничего не знал? – задал вопрос в пустоту старик, подойдя к телу, – Сколько всего, могло не произойти! Эх паря, паря!

Он сокрушенно покачал головой и сняв с плеч рюкзак и двустволку, начал аккуратно обследовать тело. Но как только коснулся обрубка левой руки, тут же отдернул свою руку и выпрямившись в недоумении уставился на распростертое тело.

– Нет! – прошептал старик, – Этого не может быть! Не может!

Аккуратно, чтобы не нанести еще большие повреждения, старик начал вытаскивать застрявший в левом боку серповидный шип скреббера и достав из своего рюкзака ослепительно белое полотенце, перевязал образовавшуюся рваную рану. Следом отрезал арматуру торчащую из бедра парня, просто проведя пальцем под ногой и тихо, по миллиметру вытащил, точнее вывинтил застрявший в ноге кусок. Перевязав и эту рану, он встал и оглядевшись пробормотал: – Что же ты воин, без припасов совсем?

Не получив ответа от безмолвного однорукого тела, старик присел, положил ладонь на землю и закрыл глаза. Уже через несколько секунд он бодро шагал к единственному уцелевшему зданию, на краю кластера. Принеся найденный на втором этаже здания рюкзак, старик осмотрел начавшего уже попахивать монстра. Подобрав тот самый крюк, который вытащил из тела парня, он подошел к туловищу скреббера и несколькими уверенными движениями срезал одну из пластин брони. Потом рассек плоть монстра и из получившейся раны, в потоке вытекающей вонючей жидкости, выпал довольно большой шар, покрытый сморщенной оболочкой сливового цвета. Старик наступил на шар сапогом и с небольшим усилием раздавил. Из лопнувшей оболочки, вывалилась светло-оранжевая масса, состоящая из мелких крупинок, очень напоминающая мягкую, свежую халву по консистенции, внутри которой были белые радужные шарики.

– Надо же! – удивился старик, – Никогда не видел радужных белых! И много то как!

Жемчужин оказалось ровно девять. Старик бережно завернул их в платок и вложил во внутренний карман найденного рюкзака.

Рюкзак у парня, был побольше, да и потяжелее его собственного, но

– Прости паря! Иного выхода нет! – с этими словами, он вонзил клинок в живот, в районе желудка, и расширив образовавшуюся рану, засунул туда жемчужину.

Склонившись над телом, старик скороговоркой что-то прошептал на неизвестном и очень странном языке и подняв тело, шагнул в черноту. Отнес он его недалеко, метров на десять и бережно положил на отливающую антрацитом, остекленевшую траву, удивившись при этом, что трава не сломалась под весом тела парня. Поправив голову парня, развернув лицом вверх, старик быстро покинул мертвый кластер и вновь оказавшись у оставленных рюкзаков, встал на колени, воздел руки к небу и склонив голову снова начал что-то говорить на том же непонятном языке. Он не видел, что, как только он покинул черноту, тело парня приподнялось от остекленевшей поверхности и словно в невесомости, зависло в нескольких метрах над ней. Не видел, как разноцветные потоки опутывают зависшее тело в плотный кокон. Он лишь говорил и говорил, наращивая темп и увеличивая громкость голоса. Лишь когда в глубине черного кластера, пространство разрезала беззвучная, синяя вспышка молнии, старик замолчал и сложив свои ладони на груди, так и остался стоять, опустив голову. На месте вспышки возникло серое облако, совершенно непроницаемое, но светящееся и переливающееся изнутри синим. Облако подплыло к кокону, и некоторое время висело рядом. Старик вдруг ощутил исходящую от облака боль и тянущее чувство потери, но как только край облака коснулся кокона, эти ощущения исчезли, а вместо них возникла радость и благодарность. Осторожно, будто боясь неминуемой страшной кары, старик поднял голову и замер в оцепенении.

Над чернотой, рядом с переливающимся разными цветами коконом, парило над землей огромное существо, внешне напоминающее медузу. Светло-серый, матовый, купол диаметром не менее пятнадцати, или даже двадцати метров, был разделен на несколько секторов неглубокими впадинами, которые слабо флуоресцировали синим светом, создавая впечатление инопланетного космического корабля. Впадины, опускались до нижнего края купола, где таким же неземным светом светились миллионы маленьких щупалец, создающих своеобразную бахрому, идущую по периметру. Из-под купола свисали щупальца разного диаметра, напоминавшие щупальца осьминога. Щупальца располагались тремя рядами по окружности. Два внешних ряда представляли собой огромные, длиной больше диаметра купола, толстые щупальца, которые постоянно шевелясь и двигая своими концами, создавали впечатление, что существо парит в воздухе именно за счет этих движений. Внутренние, более короткие и тонкие, занимали все оставшееся пространство. Существо, совершенно не обращая внимания на старика подняло одно из внешних щупалец и проникло им внутрь капсулы. Секунда, и внутренний объем капсулы заполнил ослепительный синий свет, а по проникшему внутрь щупальцу, побежали такого же цвета дорожки, в виде причудливой венозной сетки. Существо при этом мерно покачивалось, как будто перекачивая что-то внутрь этой капсулы.

Старик как завороженный наблюдал за этим действием, потеряв счет времени. Наконец, существо вынуло щупальце из кокона, и старик ощутил исходящую от него радость и облегчение. Еще с минуту оно висело рядом, пока наконец не стало превращаться, как бы растворяясь в серое, облако, светящееся изнутри тем самым синим светом. Облако отплыло от кокона на несколько метров и остановилось, излучая грусть и наконец исчезло в пространстве как будто пройдя через невидимый портал, который, обтекая его форму искрящимися синими линиями, сомкнулся в точку и исчез.

––

Тьма. Непроглядная, холодная. Тишина. Кажется, что она материальна. Тьма и тишина. Нет ни чувств, ни мыслей, ни звуков, ни запахов. Только ощущения, странные ощущения чего-то инородного, мешающего. Где-то там, внизу, что-то мешает, но не видно. И, внизу или вверху? Нет ни верха, ни низа, ни права, ни лево.

Холод. Он повсюду. Повсюду и нигде. Вакуум, Ничто. Великое, всеобъемлющее Ничто!

Что-то изменилось. Толчки. Слабые, неуверенные толчки и… Опять спокойствие и безмолвие в окружении тьмы. И снова ощущение, что что-то мешает, где-то там, слева… или справа? Исчезло. И то, снизу… или сверху, тоже исчезло. Свобода, легкость.

Опять что-то поменялось. Невесомость. Нет… чувство полета. Было чувство опоры, теперь его нет. Падение, но куда? Снова опора. Облегчение. И вновь ощущение полета.

Вспышка! Ослепительная, но короткая, оборвала ощущения и в полной тишине резким раскатом грома раздалась мысль: – «Где я?»

А через секунду вернулись чувства, и я взвыл от охватившей меня на несколько секунд боли. Но взвыл беззвучно! Вокруг по-прежнему была непроницаемая, тягучая, холодная тьма и абсолютная тишина. Но чувство всеобъемлющей боли, разрывало меня на части. Я не видел своего тела, но ощущал каждую клеточку организма, которая пылала от нестерпимой боли.

«Твою мать! Да что же такое происходит? – вернулись мысли, когда боль немного стихла, – Что произошло? И куда меня опять закинуло?»

Сознание постепенно приходило в норму, после перенесенного болевого шока, я уже ощущал тело, но вокруг меня, непроницаемой стеной стояла тьма! Не темнота, нет! Именно тьма, которую ты кожей ощущаешь, как она окутывает тебя, обволакивает, затягивая куда-то глубоко, в небытие!

«Что со мной? Отчего так темно? Почему все болит? И главное – где я?»

Вопросы оставались без ответов. Но пришли ощущения, и первое, что я почувствовал – падение! Сразу вспомнились мои первые полеты на древних Ан-2 в детстве, когда я не расставался с пакетом, но падение прекратилось, и я ощутил под собой опору. Что-то, или кто-то, аккуратно коснулся головы и я почувствовал, что теперь лицо направлено вверх.

«Но почему я ничего не вижу? Я сплю? Да нет, ведь я все ощущаю и мыслю! Может я умер? Но отчего? Что случилось со мной? Почему я не помню?»

Мысли метались от одной версии к другой, увеличивая хаос и панику, Тьма, безмолвие и холод пугали и заставляли искать объяснение, но память и сознание хранили гробовое молчание.

Что-то изменилось, совсем незаметно, но изменилось. Мысли прекратили бешеную скачку и все внимание сосредоточилось лишь на этом мизерном изменении. Мозг едва уловил в кромешной тьме слабое, на уровне призрачного образа, синее свечение. Оно с трудом пробивалось сквозь заглушающую его тьму, постепенно разбавляя ее своим холодным светом. Еще через

«Я видел это! Точно видел? Но где?»

Нити, тем временем, переливаясь всеми цветами радуги, начали опутывать мое невидимое тело, создавая подобие кокона. Самые мощные и толстые, создавали каркас, а те, что тоньше, заплетались в причудливую сетку, создавая оболочку. Внутри каждой нити циркулировало что-то фантастически красивое, переливаясь, меняя цвет.

«Я видел это, но где? Нет! Со мной это происходило! Точно так же! Но когда это было?»

Кокон очень быстро сформировался и от основных каналов, внутрь, потянулись пульсирующие тонкие ручейки и натыкаясь на невидимую преграду, замирали на том же месте. Прошло не так много времени, а внутри кокона висел фантом, пустая, прозрачная оболочка, обозначенная лишь остановившимися на ее границе ручейками. Это было тело, истерзанное, все в дырах, непонятно отчего появившихся, а вместо левой руки, короткий обрубок, чуть выше локтя. Я с ужасом понял, что этот фантом и есть мое тело и мысли вновь забились в бешеной пляске в поисках ответов.

«Что? Откуда? Почему?»

Но в этот танец, внезапно вклинилось ощущение чего-то большого, доброго, знакомого и родного. От него пришло ощущение горя и боли потери, но почти мгновенно сменившееся радостью и благодарностью.

«Я знаю это! – мелькнула мысль, – Знаю, но не могу вспомнить! Что с моей памятью?»

Мозг лихорадочно перебирал все доступные варианты из воспоминаний, но не мог подобрать ничего похожего. Я с удивлением ощутил поток любви, обволакивающей меня, как вдруг, внутри кокон наполнился синим сиянием и внутрь фантомной оболочки потекла река синей, искрящейся субстанции, наполняя ее как пустой сосуд.

– Сестра! – облегченно выдохнул я первые свои слова.

В тот же момент вернулась память, и я вспомнил! Вспомнил все, начиная с провала в этот мир!

– Рина! Пуговка! Сильвер! – прошептал я, проваливаясь в нирвану.

––

Старик еще с минуту неподвижно стоял, наблюдая как кокон бережно и медленно опустился на черноту, как энергетические потоки, образовавшие кокон, расплетаются, тут же растворяясь в пространстве и на антрацитово черной, стеклянной траве проявляется тело парня. Он был поражен увиденным и поэтому не сразу среагировал, но спохватившись, шагнул в черноту и подняв тело, вынес на лесной кластер.

– Если бы сам не видел, ни за что бы не поверил! – пробормотал старик, рассматривая лежащего сейчас в тени леса, парня.

Тот все также был одет в продырявленную, окровавленную одежду, с массой дыр, оставленных иглами скреббера, но левая рука была в целости, только розовый рубец опоясывающий плечо на пять сантиметров выше локтя, напоминали о страшной ране.

– Ладно витязь, или кто ты там? Полежи пока, я скоро!

Старик перенес рюкзаки и подумав немного, раскрыл рюкзак парня и, после недолгих поисков, вытащил чистый комплект одежды, поразившись постоянству вкуса, неизвестного рейдера. Еще как только он увидел, распростертое на куче кирпича, тело, сразу обратил внимание, что одежда не соответствует той, которую носят рейдеры. Куртка, хоть и военная, но обычная, старого образца и цвета хаки, а не камуфляж. Брюки также обычные карго, с множеством карманов, но даже не подделка под тактические, а скорее туристические, серого цвета. Единственная, наверное, тактическая или военная вещь – обувь. Добротные ботинки с высоким берцем, которые и предпочитают в основном рейдеры. Да! Еще набедренная система на правой ноге, на которой явно когда-то крепилось, но сейчас отсутствовало, какое-то оружие, да и вообще, из оружия на парне оказался только нож, на поясе. Странный рейдер! Но тот факт, что этот парень, в одиночку, без оружия, осмелился выйти против черного скреббера, да еще и убил его, пусть и ценой собственной жизни, заинтересовал старика и он решил осмотреть труп.

Все изменилось, когда он коснулся обрубка руки. Сила! Давно забытая стариком сила Изначального! Он не поверил своим ощущениям. Изначальные исчезли, много сотен лет назад и с тех пор по Улью гуляет только легенда о некогда всемогущих существах и еще о том, что только у них можно было добыть золотую жемчужину! Он еще застал Изначальных, и видел и ощущал их силу. И вот, он вновь почувствовал ее от… а от кого? И он решился. Он знал, что Изначальные жили в черноте. Знал, что от нее они черпали свои силы, и он отнес парня туда. Вспомнил древние заклинания, которыми когда-то, передал ему его крестный. Он использовал их лишь раз, когда его дружине грозило полное истребление пришедшей из Пекла ордой. Тогда ему удалось вызвать их и пришли два существа, которые смогли без особого труда остановить и уничтожить орду зараженных. И вот, здесь, он вновь воспользовался заклинаниями, особо не надеясь на чудо. Но оно произошло! Он пришел! Пришел и спас этого парня! Старик прервал свои размышления и начал снимать с парня окровавленную одежду. По сути, пришлось просто срезать все и выбросить. Он оставил только обувь, потому что в рюкзаке парня не оказалось запасной пары.

– Ничего, отмоешь, как очнёшься! – пробормотал старик, глядя на потеки крови по всему, покрытому свежими, бледно-розовыми кругляшами рубцов, телу парня, – Да паря, досталось тебе! Зарастут ли?

Он уже почти одел парня, когда в голове резануло резкой болью и раздался звук, словно сотни циркулярок, одновременно, начали пилить железо. И тут же навалилась невыносимая тяжесть, придавливающая к земле и не дающая дышать и двигаться.

Синяя пелена постепенно растворялась, возвращая меня в реальность. Сквозь тишину стали пробиваться звуки, а тело, кто-то аккуратно вертел, перекладывал, словно обыскивал. Эмпатия не успела сработать, а вот зов ударил по предполагаемому врагу сам, без активации, при этом я отчетливо понял, что его сила лишь обездвижит врага, но не уничтожит.

– Уймись, окаянный! – прорвался чей-то сдавленный крик, – Не враг я тебе!

Я снял ментальное давление и открыл глаза. На траве, в полуметре от меня стоял на коленях седой старик в старом кожаном плаще, кирзачах, отчего-то отутюженных и начищенных до блеска. Рядом на траве валялась потертая широкополая шляпа, какие я видел раньше только в ковбойских фильмах, а чуть поодаль, у сосны, два рюкзака – раскрытый мой, и видимо его, небольшой, похожий на старые вещмешки. Там же стояла прислоненная к стволу дерева старенькая двустволка. Я же, лежал на спине,

– Чуть не угробил, ирод! – недовольно пробурчал старик, поднимаясь и отряхивая с колен прилипшую хвою, – Вот и спасай вас после этого!

– Ты кто! –задал я вопрос, не обращая внимания на его бурчание.

– Нестор! Если угодно! – ответил старик, поворачиваясь ко мне, – А ты, витязь, соизволишь представиться!

– Скиталец! – представился я, после того как подробнее рассмотрел старика, – А как я здесь оказался? И где это мы вообще?

В этот момент в желудке разгорелся пожар. Пекло так что я невольно схватился за живот.

– Болит? – удивленно спросил Нестор.

– Печет! Словно жемчужину съел.

– Не съел, положим, а я в тебя ее запихнул. – спокойно сказал старик и протянул мне что-то завернутое в небольшой платок, завязанный концами в узелок, – Трофеи это твои! Видать сильно приперло, что на черного, с голыми руками попер?

– Приперло! – буркнул я, принимая сверток, – А как это – запихнул?

– Как, как? Обыкновенно! Взял нож, сделал дырку и запихнул. – пояснил Нестор, пока я развязывал узелок.

Я на некоторое время лишился дара речи, когда увидел в развёрнутом платке, восемь перламутровых, белых шариков. Я даже забыл о бушующем в желудке пожаре, просто уставился молча на Нестора.

– Дыру во мне пробуравишь! – улыбнулся Нестор, – Девять их было в том ином которого ты убил. Одна – вот сейчас в тебе бушует! Ну-ка, дайка гляну!

Он подошел ко мне и присев на корточки протянул руку к груди, но тут же отшатнулся и внимательно посмотрел своими серыми глазами. Его глаза, просто излучали великую силу, которой он обладал.

– Ослабь зверя! – серьезно сказал он, – Или вообще убери!

Я не понял про какого зверя он говорит, но на всякий случай, полностью погасил зов. Свернув платок, я убрал жемчужины в карман брюк и приготовился наблюдать. По тому, как он спокойно, в этот раз, поднес руку к моей груди и начал ей водить вдоль тела, я понял, что угадал со зверем.

– Все само собой идет как надо! – констатировал Нестор, убирая руку и присаживаясь рядом со мной, – Скажу тебе одно, если будешь к знахарю обращаться, гаси зверя! Или убьёшь знахаря.

– Ясно! А что там идет само собой?

– Белая жемчужина работает! Энергия по нужным руслам идет. Так что, ничего поправлять не нужно! Два дара у тебя скоро откроются и один изменится, улучшится, то есть.

– Это как? – не понял я.

– Кинетика твоя! – ответил он, – Защитная грань откроется и будет у тебя щит. Сможешь с куполом твоим соединять.

– А что за два дара еще?

– Не скажу! Не видно их еще! Но дары будут мощные! – Нестор прищурился и с заговорческим тоном спросил, – Расскажешь об Изначальном?

– Каком Изначальном? – не понял я, и тут же в памяти всплыли слова скреббера, когда он, прикоснувшись ко мне начал паниковать, – Скреббер тоже про Изначального что-то говорил.

– Как говорил? – вскинулся старик – Ты что же и скребберов понимаешь?

– Ну… как бы, не только понимаю, но и говорю. – я уловил волну удивления, переходящую в восторг, – мы с Сестрой так и общаемся!

– Погоди! – старик встал и заходил, источая в эмоциях смесь радости обретения, удивление, граничащее с экстазом первооткрывателя и чувством превосходства с ноткой ехидности, как будто он только что выиграл важное пари.

– Да что ты в самом деле так волнуешься? – прервал я затянувшуюся паузу.

Нестор остановился, посмотрел на меня и вновь присел рядом.

– Тот Изначальный, которого я вызвал, это и есть твоя Сестра?

– Не знаю, кого ты вызвал, но вернула меня Сестра и уже во второй раз!

– Расскажи мне о ней! – взмолился Нестор.

Я подумал и решив, что у такого динозавра как он, тоже можно многое узнать, предложил: – Я расскажу. Только ты, в ответ, расскажешь мне что произошло, и дашь информацию об Улье!

– Согласен! – не раздумывая ответил старик.

Глава 46 Куда приводит отчаянье.

Телефон разрывался от постоянных звонков уже минут пять. Рина сидела за столом в гостиной, склонившись и положив голову на руки. Рядом, схватившись за ее руку и прижавшись к ней щекой, сидела Пуговка и смотрела на мать грустными глазками. По другую сторону от нее, с каменным, побелевшим от горя лицом застыл Сильвер. В пробивающихся сквозь шторы лучах восходящего солнца казалось, что он еще больше поседел. Слезы, хлынувшие ручьём, как только она осознала, что произошло, закончились и теперь в душе была пустота. Только бьющиеся рядом два детских сердечка, не давали этой пустоте полностью захватить, раздавить ее. Рина ощущала их и была благодарна, за их молчаливую поддержку. А в голове пульсировала только одна мысль – За что? Почему? Сначала Молчун и вот Скиталец! За что?

Телефон все продолжал звонить, когда во входную дверь, кто-то настойчиво постучал. Сильвер повернулся и пошел открывать, а Рина, подняв голову, встретилась со взрослым взглядом дочери. Пуговка смотрела как будто сквозь нее, куда-то вдаль с непроницаемо спокойным выражением милого девичьего личика. Так продолжалось от силы секунд пять и взгляд девочки вновь сфокусировался на Рине.

– Он не ушел домой, мамочка! – спокойно произнесла она.

– Кто не ушел? – не поняла Рина и тут же вспомнила об особенности дочки, которую изучает Жнец, – Так он не ушел? Ты можешь с ним говорить?

– Не могу. – мотнула головой Пуговка, – Он не ушел, но его нет там.

– А где же он? – слабый лучик надежды, возродившийся вдруг, начал затухать.

– Я не знаю. – пожала плечиками Пуговка.

В прихожей раздались голоса и через секунду в гостиную ворвался взбудораженный Фома.

– Рина! Черт возьми! Что проис… – Фома осекся на полуслове, увидев заплаканное лицо девушки.

– Что случилось? – уже более спокойно спросил он.

– Скиталец! – только и смогла вымолвить Рина, из последних сил сдерживая слезы.

Фома моментально обмяк, невидящим взором, он уставился куда-то в топку камина. Мозг отказывался принимать эту новость. Дуга, который спас их в самом начале и тогда, в рейде, больше нет!

– Как? – смог выдавить из себя Фома, сглатывая покативший к горлу ком.

Рина покачала головой.

– Он вчера прислал мне сообщение. – раздался за спиной Фомы голос Сильвера, – Он нашел скреббера.

Фома повернулся к мальчику, приобнял за плечи и погладив по седым волосам сказал: – Держись брат!

– Коба уходит в Гвардейский, а потом в Камелот с караваном. – наконец нарушил установившееся молчание Фома, – Я с группой в сопровождение

Рина только кивнула, как, будто не понимая, о чем идет речь. Фома подошел, обнял ее и взглянув в глаза сказал: – Все будет хорошо! И пожалуйста, не делай глупости!

––

Неизвестный кластер, где-то в пяти километрах от границы Пекла, рядом с обширной чернотой.

Сухие сосновые ветки громко потрескивали в пламени костра, выбрасывая пылающие угольки. Мы с Нестором сидели у костра, наслаждаясь вкуснейшим зеленым чаем из моих запасов и вели неспешную беседу. Со стороны, если бы кто увидел, это было похоже на обоюдный, перекрестный допрос. Старик в деталях рассказал мне всю историю моего возвращения, начиная с момента, когда он нашел меня и заканчивая тем, когда я, точнее мой ментальный зов, придавил его. Все что было до этого я уже вспомнил.

– Извини! Я в тот момент себя не контролировал! – попытался извиниться я, – Сам понимаешь, только с того света вернулся.

– Да нет! – старик усмехнулся, – Не был ты еще на том свете! Оттуда нет возврата! А за… как ты там называешь? Зов? Не проси прощения! Я все понимаю и обиды нет!

В ответ, как и обещал, я рассказал ему о Сестре, правда не раскрывая мест и не называя особых примет. Мой рассказ заставил Нестора надолго задуматься. Я спокойно ждал, когда он снова начнет говорить, попивая ароматный, слегка терпкий напиток.

– Так что тебя так приперло то, что на альфу в одиночку вышел?

– Да есть причина! – попытался уйти от ответа я, – А что за альфа?

– Да скреббер тот, что гниет сейчас на пустыре! Это первый из черных. От него и пошли все эти монстры! Ужас не малый наводил раньше в округе, да и по всему Пеклу. Единственную базу нолдов в Пекле уничтожил, замкнув черноту и убив там всех!

«Так он знает об Острове! – мелькнула мысль.»

– Ну так что там с причиной? – оборвал эту мысль старик.

– Девочка! – не желая развивать эту тему, ответил я.

– Дочь?

– Нет! Не моя, но я обещал! Ты лучше расскажи про черного, что там за база нолдов? И кто они такие?

– Нолды? – удивился Нестор, – Да я вижу ты многого не знаешь!

– Поэтому и прошу поделиться знаниями об Улье!

– Слушай тогда! – Нестор отхлебнул чай, – Нолды это одна из внеземных цивилизаций, прорубивших проход в Улей. Про много вариантность мира и про внешников надеюсь ты в курсе?

Я кивнул.

– Ну так вот…

Не знаю, сколько длился рассказ Нестора, но, когда он подошел к концу, была уже ночь.

– Вот этот то альфа и уничтожил эту базу! – закончил старик, и запустив руку во внутренний карман плаща, поискав там что-то, протянул мне на ладони серебристый цилиндрик, точно такой же как у меня, только на одной из граней красовался какой-то иероглиф, похожий на те, что я видел внутри черного броневика.

– Знакома вещица? – хитрый взгляд серых глаз из-под густых, седых бровей уперся в меня, как будто сканируя.

Я кивнул, рассматривая цилиндрик, который Нестор не торопился убирать.

– Держи! – поднес он цилиндрик поближе, – Мне без надобности, а тебе сгодится!

– У меня уже есть! – начал возражать я, но старик меня перебил.

– Знаю! Но твой ключ рядовой, а это – командира той базы! Люк то нашел?

Я ошалело посмотрел на Нестора и молча кивнул.

– Люк тот откроет только этот ключ и все что там внизу, без него не заработает. Так что держи! Мой подарок, за информацию про Изначальных!

– Спасибо! – я забрал ключ и рассматривая его спросил – А что за легенда про Изначальных? И вообще, расскажи про Улей. Что это такое?

––

Колонна Кобы ушла после обеда. Весть о гибели Скитальца быстро разнеслась среди тех, кто знал о его существовании, и Рина была благодарно друзьям, что никто не пытается утешить, высказать соболезнования. Она только изредка замечала осторожные, короткие, сочувствующие взгляды, занятых подготовкой к рейду, людей. Проводив колонну, она пошла домой. Пустой дом, встретил ее тишиной.

«Гробовая тишина. – подумала девушка, – Гробовая!». Пуговку еще утром забрали к себе Жнец с Ревитом, Сильвер ушел с Рыбаком, который как заправский инструктор гонял мальчонку то на стрельбище, то на полигон. Он устраивал тренировки максимально приближенные к тем условиям, в которых Сильверу вскоре придется оказаться. Рина вспомнила свою подготовку, когда Молчун также гонял их с Фомой, не жалея и заставляя преодолевать себя! И вот они остались одни! Нет Молчуна, а теперь нет и Скитальца!

–М-р-р-р! – возникший, как всегда из ниоткуда, Флинт легонько боднул своим лбом ее ногу.

– Что бродяга? Одни мы теперь! – Рина наклонилась и потрепала кота по холке.

Пара огромных, круглых как блюдца, желто-зеленых глаз, смотрели на Рину, будто желая что-то сказать!

– Знаю! – ласково сказала девушка, поглаживая кота, – Мне его тоже не хватает!

Рина провела остаток дня в одиночестве, полностью отдавшись охватившим ее мыслям, и чем дольше она думала над сложившейся ситуацией, тем сильнее ее захватывало отчаяние. До Гвардейского, если в пути не произойдет чего-либо, ехать сутки. Караван придет еще через четыре дня, и в обратный путь пойдут не сразу. А до Камелота два месяца пути! И потом обратно столько же, при учете того что все пройдет нормально! Слишком много людей могут знать, с каким грузом едет Коба и слишком многие могут узнать, что он везет обратно! Мысли путались, срывались, вызывая еще большее отчаянье и Рина все отчетливее понимала, что ее план проще и надежнее! И самое главное – быстрее! Да – опасно! Но у нее нет времени ждать! Она просто не может потерять еще и Пуговку!

– Мы дома! – послышался голос Гали в прихожей и Флинт тут же сорвался с места, встречая свою любимицу. Раздался звонкий смех дочки и в проеме двери появилась Галя.

– Есть разговор! – сказала Рина, – Присядь.

– Предполагаю, о чем! – сказала Галя, присаживаясь на стул, рядом с Риной, – Сразу скажу – Я согласна! Только предлагаю Рыбака и Круглого взять с собой!

– Нет! – отрезала Рина, это опасно для них, да и наша легенда будет выглядеть убедительнее, если мы придем вдвоём. Какая бы, стерва не была, твоя внешница, но не думаю, что ей удалось бы уговорить двух бывших пленников вернуться в клетку. Так что вдвоем и никому не слова.

– Ты права! – согласилась Галя, после недолгого раздумья, – Когда выходим?

– Через пару дней! А пока подготовимся! – Рина посмотрела на Галю, – Ты точно уверена? Лезем в пасть к дьяволу практически!

– Не переживай! У меня еще и своих причин вагон,

– Тогда, для всех – мы едем догонять колонну Кобы!

Галя одобрительно кивнула.

Спустя два дня, бронированный «Тигр», с которого сняли все лишнее в мастерских Горного, вызвав этим не малое удивление механиков, катил, поднимая тучи пыли, по проселочной дороге на юго-восток по направлению к стабу муров. Дорогу, которую Галя хотела узнать у Рыбака, так как, именно он, при побеге управлял угнанным пикапом, Рина без труда нашла в материалах допросов беглецов, которые хранились в архивах службы безопасности. Лишнее вооружение с машины сняли, чтобы в случае неудачи, мурам не досталось ништяков в виде крупнокалиберного пулемета и боеприпасов к нему. Свой штатный «кошмар», Рина так же оставила, взяв АК-103 с глушителем. Пуговку и Сильвера, оставили на попечение Ревита, Рыбака и Степановны. Степановна похоже что-то подозревала, но ни расспрашивать ни даже говорить, что-либо, не стала. Галя, все два дня входившая в образ стервы, холодно попрощалась с Рыбаком, вызвав его искренне удивление. Они уже миновали Македонское ущелье, когда в грустных глазах Сильвера вдруг вспыхнула сначала искорка надежды, которая вскоре полыхнула пламенем уверенности и тишину гостиной Ревита разорвал детский крик: – Он жив!

И вот, броневик уже полчаса как свернув с основной трассы, где в свое время беглецы и вылетели на караван, спасший их, пылил подскакивая на неровностях, скрытых под слоем пыли. Пыль лежала на земле слоем примерно десять сантиметров, и очень походила на муку мелкого помола. Ноги проваливались в нее, как будто ты наступаешь в воду. За машиной тянулся многокилометровый хвост, высотой в добрую девятиэтажку!

– Удобная сигнализация! – сказала Рина, – Незамеченным не подъехать! Готовься, думаю нас будут встречать и не ласково!

Но, вопреки ожиданиям, у ворот стаба их особо никто не ждал. Несколько обкуренных, чумазых вояк, в наколках, вальяжной походкой подошли к броневику и один из них, прикладом постучал по пассажирской двери.

– В уши иди себе по долбись, баран! – Рина даже вздрогнула, настолько разительно поменялся голос и манера говорить у Гали, – Какого хера замер? Открывай, давай! Посылка у меня для Джексона!

Галя разговаривала через приоткрытую дверь, держа автомат на коленях.

– А этот… длинный такой! Бес, здесь! – голосом, не терпящим возражений, продолжила Галя, – И открывай ворота! Ты что – лом проглотил?

Мур, увлекая за собой остальных метнулся к КПП и через несколько секунд, «Тигр» весь в пыли катил по некогда ухоженным улочкам в сторону центра.

– Ну ты даешь! – Рина посмотрела на Галю. – Я чуть не поверила, что это все по-настоящему!

– Прорвемся! – подмигнула Галя, но по лицу было видно, какая борьба идет сейчас у нее внутри, – Действуем как договорились. Сначала я зайду, объясню им все, ты ждешь в машине. Потом заходишь ты, договариваешься, ждем внешников и как только передадут жемчужины, ты гасишь всех. Ну а дальше как пойдет!

– Все верно! – кивнула Рина, поворачивая на площадь к двухэтажному зданию.

– Только оставь Джексона и худого этого, Беса, мне! И еще Лома, если он будет там! Крепкий такой, на Терминатора похож! Он Олю убил!

Стоящий у дверей резиденции охранник, громадный, уродливый кваз, с пренебрежением смотрел на подъезжающий броневик. Он устал стоять на солнце, а после вчерашних возлияний, жутко хотелось спать. Броневик остановился и с пассажирской стороны, из открытой двери на раскаленный солнцем асфальт спрыгнула амазонка. Таких гостей здесь никто не ожидал и кваз оживился. Девушка, стройная, подтянутая, в бронике, на котором живого места не было от подсумков, и в каске, легкой походкой вспорхнула на ступени и уверенно направилась прямо ко входу.

– Куда? – пробасил кваз, поставив ногу на косяк двери, преграждая тем самым проход.

– Копыто убери. – тихо, но властно сказала амазонка, поднимая на него взгляд.

Кваза пронзило чувство покорности и обожания, из уголков перекошённого в жуткой улыбке рта, потекла густая, липкая от сушняка слюна. Он убрал ногу и застыл в позе рабской угодливости. Амазонка фыркнула и так же легко вбежала по лестнице на второй этаж.

Бес, скучая от полуденного безделья, уже с полчаса наблюдал как в пьяном угаре от вчерашней попойки, спит Джексон. Тот похрапывал, попискивал, издавал еще какие-то звуки, развалившись на своем диване и запрокинув голову на спинку. Из открытого окна послышался звук мотора, подъезжающего автомобиля. Ждать они никого не ждали, поэтому Бес решил проверить, кого там принесло в такое пекло. Он неспешно подошел к окну и успел увидеть только какую-то деваху в камуфляже, промелькнувшую под козырек над входом. Он пригляделся к броневику и замер в страхе и изумлении. Он узнал ее! Он не забудет это лицо никогда! За рулем броневика сидела та самая, которая чуть не размазала его о скалу при штурме восточного форпоста Горного. На лбу у Беса выступил холодный пот, и он стремглав кинулся к спящему Джексону.

– Получилось! Джексон, получилось! – тормошил он еле приходящего в себя командира, – Бля, Джексон, да вставай ты уже!

– Бес! Какого хера ты творишь! – с трудом приходя в себя пробормотал Джексон.

– Да очнись ты уже! – чуть не заорал Бес, срывая сонного Джексона с дивана – У нас получилось!

– Клешни убрал! – рыкнул пришедший в себя командир, – Нормально можешь сказать!

– Приехала! Сама! – не мог успокоиться Бес, – Ловушка наша сработала!

До Джексона наконец дошло, почему так возбужден его помощник и он, моментально протрезвев, рявкнул: – Стоп! Что делать помнишь?

Бес кивнул.

– Давай! – уже спокойно сказал Джексон опять вольготно разваливаясь на диване.

Бес только успел скрыться за портьерой, скрывающей потайную комнату, как входная дверь отворилась и в кабинет вошла стройная девушка в аккуратно подогнанном по фигуре камуфляже, вся упакованная, будто в рейд собралась. На удивление, автомат, который она должна была оставить внизу у первого поста охраны, как и пистолет и нож, были при ней.

– А у тебя Джексон ни хера не меняется! – холодным, пробирающим до костей голосом сказала незнакомка, – Хоть бы проветрил что ли! А то провоняло все грязными носками, куревом и вашими шлюхами.

– А ты кто? – неуверенно спросил хозяин кабинета, он никак не мог узнать кто перед ним стоит.

Девушка подошла, на ходу снимая шлем и расправляя пышные волосы и неожиданно, резко поставила правую ногу, обутую в тяжелый армейский ботинок на край дивана, прямо между его ног. Джексон вздрогнул от неожиданности и фантомной боли, которую он когда-то испытал.

– Как бубенцы то – не болят? – тихо и угрожающе спросила нежданная гостья, наклоняясь к нему и опираясь рукой себе на колено, – а пестик твой как? Встает еще?

– Ты-ы? – наконец до него дошло кто перед ним, и его

Девушка выпрямилась, убрала ногу с дивана и спокойно повернувшись к нему спиной отошла.

«А задница то у нее что надо! – мелькнула мысль и тут же промеж ног опять вспыхнула фантомная боль».

– Не переживай! От той сучки ничего не осталось. – ехидно улыбаясь произнесла деваха, – Так, воспоминания ее оставила, на всякий случай! Побаловать тебя решила, нервишки пощекотать!

– Ну сука, ты и стерва! – зло выдавил Джексон.

– Ха! Ты уж выбери, сука или стерва? – опять с издевкой произнесла девушка, – А вообще… если тебе ничего не нужно… Поедем мы, пожалуй, а то в твоем клоповнике дышать нечем!

– Стоять! – рявкнул пришедший в себя Джексон, – Куда собралась?

– Ну ты же ничего не хочешь! – сексуально прошептала девушка, мигом оказавшаяся возле Джексона положа руку на его промежность, – Или все-таки займемся делом?

Джексон вновь опешил от такого резкого поворота и молча смотрел на красивое лицо девушки, чувствуя, что ширинка вот-вот порвется.

– Фу! – девушка брезгливо отдернула руку и отвернувшись от него с презрением кинула через плечо, – К окну подойди, идиот! Забирай что просил!

Джексон соскочил с дивана и подойдя к окну, выглянул на площадь. Возле дома стоял запыленный «Тигр», за рулем которого сидела черноволосая красавица, так же в камуфляже, но уже не упакованная как эта бешеная сучка. За его спиной раздалось бульканье и звук зажигалки.

– Это она? – спросил он, поворачиваясь.

Сучка сидела на его диване, закинув ногу на ногу, попивая его вискарь и затягиваясь его сигаретами. Она повернула к нему невинное личико и кивнув бросила: – Она!

– Как тебе удалось? – прищурился Джексон.

– Ты про что? Как удалось вселиться в Галину? Тяжело-о! – она выпустила кольцо дыма к потолку и отпила глоток виски из бокала.

– Хватит бухать, дура! Как ее удалось привезти?

– Не кричи на меня! – деланно по-театральному возмутилась девушка, – Я заслужила! А вообще, если знаешь, что человеку нужно, то он за этим «нужно», сам пойдет, куда поведут!

Девушка вновь глубоко затянулась и выпустив несколько дымных колец к потолку, кокетливо отставив мизинчик, сделал глоток вискаря.

– И что же ей нужно? – уже примирительно сказал Джексон.

– Белку! – обыденно сообщила девушка, отпивая очередной глоток виски, – Дочь у нее не иммунная. Вот я и сказала чистую правду – внешники готовы заплатить белкой за возможность изучить ее дар. Так что, если иметь голову, то никакого насилия не нужно!

А зал… кое-что, на воротник ей не нужно? – съязвил Джексон, удивившись что не смог произнести матерное слово, при этой козе.

– Удивляюсь я тебе, Джексон! Как ты, с такими мозгами, до сих пор в главарях ходишь? Кто тебя просит отдавать! Белка твоя! Просто я ее уверила, что с ней точно ничего не случится. Наши отдадут белку, я ее заберу и увезу ее дочке, а она полетит с нашими на исследования. А когда эксперименты закончатся, ее вернут уже иммунной дочке! Мы с ней подруги, она верит мне! Давай, вызывай наших, а я позову ее. А то мне неуютно в этой шкурке, в груди что-то жмет!

Броник сними дура! – заржал Джексон, – Бля, грудь ей жмет! Эй! Кто там? Лома ко мне быстро!

В кабинет заглянул счастливый молодой пацан, словно только что переспал с несколькими моделями плейбоя одновременно и кивнув, роняя текущие изо рта слюни, скрылся из вида.

Душа Гали ликовала! Все получалось как нельзя лучше! Муры поверили в ее спектакль, сыграла она отлично, правда нужно дождаться финала этой трагикомедии. И оставленная сущностью способность работает, хотя и с изъяном – слюнявчики, кого она уже успела обработать, похоже просто становились болванчиками, которые слушают и исполняют желания любого. Но это не страшно. Теперь главное, чтобы Рина сыграла свою роль как нужно. А она сыграет! А потом она все припомнит этим тварям! И Лом за все заплатит – сука!

В кабинет вошел накачанный крепыш с короткой стрижкой и острым взглядом и сразу свирепо взглянул на вальяжно развалившуюся на диване, рядом с Джексоном, беглянку, подруга которой чуть не откусила ему нос!

– Ой! Ломик! – всплеснула руками беглянка, – Как носик? Цел еще, не отвалился? Ой! Да и хорошо, что носик! Представь если что пониже пояса бы попало? Там то кости нет! Как бы ты болезный без него?

Лом от такой наглости налился краской, внутри все вскипело, грозя вырваться наружу и он, стиснув зубы и сжав кулачищи, под ржание Джексона, двинулся на сучку, опустившую его в несколько секунд.

– Назад! – рявкнул Джексон на Лома, едва успокоив смех, – Чо вскинулся? Остынь!

– Джексон, ты чо! Это же та сучка, которая сбежала с двумя зверьками! Бес за них меня раком поставил и пол команды моей Чучельнику отдал!

– Та, да не та! – перебил его Джексон, – Потом все расскажу.

– Ой! А Бесик где? Где мой шнурок? – спохватилась мадам, словно вспомнив что-то важное, вновь вызвав волну смеха у Джексона и ехидную улыбку Лома.

– На задании твой шнурок! Иди давай, зови свою подопечную, ща Лом проверит и будем звать твоих.

Галя ликовала! Все получалось и почти все нужные лица уже здесь. Был там еще один… здоровяк, рыжий, ну да ладно. Подойдя к окну, она махнула Рине и повернувшись с улыбкой победителя сказала – Готовьтесь!

Рина все это время сидела, не находя себе места. Как только Галя зашла в дом, она тут же активировала сенсорику и провалившись в полупрозрачный мир, отслеживала перемещение всех действующих лиц. Лиц, кроме охранников и еще одного, сидящего в маленькой комнатке рядом с кабинетом, на самом деле оказалось двое, Галя и видимо тот самый Джексон. Они перемещались, о чем-то говорили, но судя по движениям, Гале ничто не угрожало. В дом зашел накачанный как бодибилдер крепыш с коротким ежиком волос на голове и так же поднялся наверх. И вот в окне появилась Галка и махнула рукой.

Пора! Рина погасила сенсорику, мешающую ходить, превращая все вокруг в полупрозрачный, схематичный мир, и выйдя из машины, уверенно направилась к зданию. Страха не было, как и неуверенности. Она знала, что ее будут проверять! Но ни один ментат не заподозрит подвоха, потому что, то, что она расскажет – чистая правда. А о том, что будет дальше, ее никто не спросит, да даже если и спросит, она не знает, что будет дальше. Не знает и надеется, что все исполнят свои обещания! Кваз охранник, стоящий у дверей с мечтательной улыбкой идиота, не обратил на нее никакого внимания. Зайдя в холл, она

В кабинете пахло так же, как и в коридорах здания, но обстановка кардинально отличалась. Стены были увешаны различными побрякушками, старыми ружьями и картинами, на манер аристократических английских кабинетов. Но все было безвкусно, аляповато. Слева стоял большой стол, а по центру диван, на котором сидел грузный, небритый мужлан и улыбающаяся Галка. Крепыш, который зашел совсем недавно стоял справа, чуть в стороне, у окна. Если что, можно будет попробовать сработать вслепую, но это крайний вариант. А пока играем спектакль.

– Ну здравствуй красавица! – грузный боров встал с дивана, и за ним встала Галка, – Что привело тебя в наши края?

– Разве Галя вам… – Рина осеклась, уловив мимолётное движение глаз борова куда-то влево, за ее плечо и увидела, как сходит улыбка с лица Галки, а ее глаза расширяются.

Две иглы впились с двух сторон в ее шею, и она почувствовала, как жгучая жидкость растекается по телу, отнимая у нее силы. Иглы вынули и тут же два новых укола. В глазах помутнело и последнее, что она успела увидеть – ужас, в глазах подруги.

Стаб Гвардейский, северный выезд.

Коба пристально провожал взглядом небольшую колонну с опознавательными знаками Института, выезжающую через северные ворота.

– Что, не по душе тебе ребятки? – глава безопасности Гвардейского, Зубр, так же наблюдал за уходящей колонной.

– Да не то чтобы совсем… но доверия они не вызывают! – ответил Коба, – Куда они?

– Мне не докладывали. – пожал плечами Зубр, – Может к вам, в гости?

– Да не звали мы их вроде!

– Ты же знаешь, им все равно! Ведут себя как хозяева, если позволить. Заявились, когда меня в стабе не было и давай порядки наводить, свиньи! – Зубр зло сплюнул, – Спасибо Кондору, осадил! Ну а там и я уже вернулся.

– И давно они у вас гостили?

– Да с месяц, примерно. А что?

– Да предчувствия у меня нехорошие! – тихо ответил Коба, провожая взглядом скрывающуюся за поворотом колонну.

Галя лихорадочно пыталась понять где они просчитались! В чем ошибка? И как действовать сейчас. На удивление, режим стервы, работал сам собой, продолжая поддерживать непринужденную беседу, как будто все что произошло, ее не касается, освобождая сознание для принятия решения. Стерва лишь слегка удивилась, неожиданному появлению Беса из-за спины Рины и высказала недовольство, по поводу грубого обращения с ее подопечной!

– Генерал с тебя шкуру живьем снимет Джексон, если с ней что случится! – спокойно, даже несмотря на лежащую на полу Рину, сказала она.

– А с чего ты решила, что мы отдадим ее генералу? – ехидно спросил командир муров, – Генерал твой жмот! Он за твою добычу десяток красных и два контейнера спека обещал.

– А что? Тоже не плохо! – хмыкнула стерва, – Белка конечно лучше, но и красные пойдут! И что? Теперь будешь искать кому сбагрить? Или аукцион устроишь?

– Есть уже кому сбагрить! – Джексон отобрал у стервы бутылку вискаря и налив полный стакан, залпом выпил, – Институт забирает!

– И сколько дают? – оживилась стерва.

– Четыре белки и еще химоз дали, твоя подружака под ним даже пикнуть не сможет!

– Четыре? – глаза стервы заблестели огоньком жадности, – Пожалуй пошлю ка я генерала! Надоело на побегушках быть!

– А не боишься? – поинтересовался Бес, колдовавший над Риной, связывая по рукам и ногам.

– Фи! Чего бояться? Он меня не тронет! Только вот… – она многозначительно посмотрела на свою грудь и тяжело вздохнула.

– Что, сиськи жмут? – заржал опять Джексон, – Говорю же, сними броник, дура!

– Сам дурак! – обиделась стерва и встав с дивана направилась в сторону Беса.

– Бесик! – игриво заговорила стерва, – Шнурочек мой, пойдем ка! У меня к тебе дело!

– Куда это ты? – возмутился Джексон

– По делам! – ехидно улыбаясь ответила стерва, – А ты сиди пока, охраняй, груз ценный! Четыре белки! И одна из них моя!

– Сучка! – зло прошипел Джексон, провожая похотливым взглядом уводящую Беса за портьеру девушку, – Стерва!

– Не пойму! Какого ты с ней       цацкаешься? – злобно прорычал Лом, – Грохнуть ее и все? Белку еще ей подавай!

– Я бля ща тебя грохну, придурок! – оскалился Джексон, – Ты чо, совсем тему не сечешь?

– Вы же с Бесом сами банкуете! – огрызнулся Лом, – Откуда мне знать!

– Это не та девка, что сбежала! – начал Джексон.

– Да как же! Я ее запомнил! Это она! Джексон ты чо?

– Хлебальник свой завалил! Говорят, не та, значит не та! Генерал спецов присылал и ее закодировали, подсадили одну из бешеных его охранниц. Так что тушка та, а вот внутри, совсем другой человек. Правда эта сука воспоминания той девки оставила. – Джексон скривился, приложив руку к промежности, – Вот она теперь и издевается! А трогать ее нельзя! Внутренность вернуть нужно!

– Это как? – Лом выпучил глаза.

– Отстань Лом, я сам мало что понимаю, но обещаю, как только вернем генералу эту стерву, тушку отдам тебе! – на последних словах Джексон заржал, ухватившись за живот.

– Бесик! – услышал Бес, дрожащий от возбуждения, когда наглая сучка завела его в потайную комнату. Его трясло от предвкушения. Тогда, когда девку разложили на столе, он не участвовал, только смотрел, но очень хотел. И вот, похоже его желания воплощаются, и она сама привела его в отдельную комнату. Он стоял, закрыв глаза, ожидая, что стерва сама начнет действовать, но время шло, а действий не было.

– Бесик! – вновь послышался ее голос и он, открыв глаза, встретился с ее холодным взглядом.

Чувство обожания, поклонения, рабской угодливости, пронзили его насквозь, лишая сил и делая его покорной куклой. Все мысли и желания улетучились, оставив, лишь о непомерное желание угодить, предвосхитить любое желание госпожи и выполнить все, что она скажет!

– Слушай меня внимательно! – холодные глаза девушки стали еще холоднее, сверкая льдинками зрачков, – Ты будешь вести себя так как всегда, будешь плохим мальчиком, до тех пор, пока я не скажу тебе – Бесик, фас! Тогда ты начнешь убивать всех, кто приблизится ко мне или моей подруге, или захочет навредить нам! Ты все понял?

Бес преданными, счастливыми глазами смотрел на свою госпожу и кивал на каждый вопрос. Он сделает все, что скажет госпожа! Если нужно, он отдаст жизнь за нее! А где-то глубоко, глубоко внутри бился в беззвучном бессилии истинный Бес, понимая, что произошло.

Стерва расстегнула несколько пуговиц на камуфляже Беса и немного подумав, дернула вниз молнию

И погрозив ему пальцем, Галя вышла из комнаты, на ходу, как бы, поправляя камуфляж. Броник она сняла раньше, следуя тупому совету Джексона.

Джексон, все так же сидел на диване, а стоящий рядом Лом, что-то тихо говорил, склонившись почти к уху командира.

Увидев выходящую и оправляющуюся на ходу девушку, Джексон отстранил Лома и надувшись как индюк спросил – Вы что там, трахались что ли?

Галя, не найдясь, что ответить, спустила стерву с поводка.

– А что? Имею право! У меня стресс!

Джексон соскочил с дивана и схватив ее за рукав, резко рванул к себе.

– Ты ничего не попутала, коза?

– Ой, отстань Джексон, поздно уже! – отфутболила стерва, высвобождая рукав, – Тем более я яйца всмятку не люблю!

Галя обуздала стерву и смотрела в расширенные от такой наглости глаза мура, наблюдая как его постепенно захватывает чувство покорности и обожания.

Она не успела! Лом, почувствовавший что-то неладное, схватил девушку и отшвырнул в сторону окна. Уже в полете она увидела, как выходящий из комнаты Бес, с удивлением и обожанием смотрит на нее и крикнула – Бесик фас!

Удар о пол, на минуту лишил ее чувств. А когда она вновь пришла в себя, то увидела, как ручной Бес лежит с размозженным черепом на полу, а разъяренный Лом с перекошенным лицом приближается к ней.

– Не убей! – раздался срывающийся голос Джексона.

Резкий удар в челюсть окончательно погасил сознание.

Глава 47 Загадки СТИКС.

Легенду об Изначальных, Нестор рассказал достаточно быстро. Все благодаря тому, что часть её, я уже знал, из рассказов Сестры и тем видениям, которые она мне показывала. Единственное, что я не знал, её возраст! Сестра, оказывается, была последней из всего этого рода. Изначальные были в давние времена, неким балансиром, между миром зараженных и иммунных, защищая последних, с их отсталым оружием, копьями, топорами и мечами, от полного исчезновения. Знаниями о том, как вызывать их, обладали старейшины и уходя, передавали эти знания своим приемникам. Но последнего Изначального видели уже очень давно и с тех пор, они не откликаются на зов.

– Но вот ты… – задумчивый взгляд серых глаз из-под седых густых бровей, казалось, просвечивает меня как рентгеном, – Я не ожидал такого! Жаль, что ты мне раньше не попался!

– Зачем? – заинтересовала меня его последняя фраза.

– Да, ладно! – махнул рукой старик, а в эмоциях мелькнула грусть, с примесью обиды, – Ну давай, спрашивай! Что ты там о Стиксе хотел узнать? Что знаю, утаивать не буду!

Я задумался. Вопросов за все время пребывания здесь, накопилось много, и об устройстве этого мира и о его обитателях, и о тех негласных законах, по которым все это функционирует! На некоторые вопросы, я уже и сам нашел ответы, скитаясь по Пеклу. Допустим о том, что среди зараженных существует некая иерархия, в результате чего они могут собираться в стаи. И о том, что, чем развитее зараженный, тем больше у него появляются зачатки интеллекта. И если кусач или рубер могут организовать простенькую засаду, то элита не просто организовывает, но и вполне себе справляются с управлением стаей и организацией сложных атаки. Что подтвердилось еще тогда, в Иркутске. Понял я и то, что высшие зараженные могут иметь дары, наподобие тех, что появляются у людей. Так с чего же начать?

– Скажи…, наверное, банально будет, но всё же – что такое Стикс?

– Небанально, но, мой ответ боюсь тебя не удовлетворит! – старик улыбнулся, – На самом деле, этого не знает никто… ну, наверное, за исключением тех хватов, кто ушел. Могу сказать только свое мнение!

Он посмотрел на меня, и я согласно кивнул.

– Стикс для каждого свой! Даже в понимании иммунных, есть масса версий! Кто-то утверждает, что это планета, и все что здесь происходит создано инопланетными цивилизациями. Кто-то, считает это чистилищем, последней инстанцией в путешествии души по грешным мирам. Знаешь, в некоторых мирах, есть такое мнение, толи религиозное, толи философское, уж не знаю, что у каждого своего ада или рай по ту сторону. Я за все годы проведенные здесь, пришел именно к такому мнению.

– А для тебя, что это?

– Для меня? – старик хмуро взглянул на меня, – Этого я тебе не скажу! Не потому, что не знаю, а потому что не хочу, уж извини!

Я покачал головой, давая понять, что обиды никакой и не может быть!

– Кто такие Килдинги? – вспомнил я странное название из книжицы Института и тут же эмпатией почувствовал волну щемящей тоски, обиды и злобы.

Это была именно злоба! Ни ненависть, ни гнев, не агрессия, а именно злоба! То чувство, которое мы можем испытывать к родным, любимым людям, совершившим что-то ужасное, непоправимое и мы злимся, толи на них, толи на себя, не в силах что-либо изменить. Что-то связывало Нестора с этими Килдингами, что он явно не хотел афишировать и моментально поставил блок. Теперь я не мог ничего ощущать в его эмоциях.

«Значит знает о моей эмпатии! – удивился я».

– Секта фанатиков! – ответил Нестор, – Жестоких и опасных! Они называют себя «Дети Стикса» и практикуют жертвоприношения, во имя его! Говорят, про себя, что они хранители сакральных знаний, которые им дал сам Улей. Как по мне – свихнувшиеся религиозные фанатики, умело пользующиеся дарами! Как и в любой секте, поклонение верховному – беспрекословное!

– Ясно! – я смотрел на внешне спокойного старика, но чувствовал, что внутри него идет борьба и не торопил с продолжением.

– Давай ка чаю попьем! – предложил Нестор, спустя минуту тишины, – Извини, что замолчал, у меня кое-что связано с этой сектой.

– Что-то личное? – спросил я и тут же отругал сам себя за столь некорректный вопрос, – Извини! Не отвечай, если не хочешь!

– Да чего уж там! – грустно вздохнул он, – Марфа, сестра моя туда ушла!

Я понял, что за тоска и злоба вспыхнули в нем, когда я спросил о секте. Но Нестор быстро справился со своими чувствами и уже подвешивал над костром котелок с водой.

– Знаешь. – решил я увести разговор в другую сторону, – У меня сложилось впечатление, что всем этим, кто-то управляет! Не знаю, как, не знаю откуда, но без управления, все это вряд ли может работать. Просто не прослеживаются физические законы, которыми определялось бы то, что здесь происходит! На… нет, не так! В том, моем мире, откуда я, там все обусловлено какими-либо

– Ну основной ответ я тебе уже дал… Улей у каждого свой! А насчет этой вашей физики – так в твоем мире ты много чудес видел? Ту же эмпатию, которой ты меня сканировал! – старик улыбнулся.

– Ну извини! Я не специально, просто привычная мера предосторожности!

– Не страшно! – он опять улыбнулся, видя мое замешательство, – ну так что, видел?

– Нет, не видел! – я согласился, – до того времени как я сюда провалился, я и не представлял, что такое может существовать!

– Вот видишь! Другой мир, другие законы! До конца понять все закономерности, все процессы не может никто! Ни в твоем мире, ни здесь! Или головастики, в твоем мире, все поняли?

– Куда там! – ухмыльнулся я.

– А насчет управления – все возможно. – загадочным тоном произнес Нестор, – Поверь! Мнение твое со временем меняться будет! Так что сейчас, такая теория, а что будет завтра – один Улей знает!

Вода в котелке, тем временем, вскипела и я кинул туда три шарика чая. Через несколько секунд, чудесный аромат начал распространяться по всей полянке, на которой мы с Нестором обосновались.

– Надо же! – Нестор с наслаждением отпил пару глотков, – Люблю чай, но вот такой пью в первые! И где ты такой нашел?

– Улей велик! Мест много! – решил съязвить я, – Да нашел случайно на одном из кластеров, пока сюда шел.

Нестор улыбнулся и покачал головой. Еще с минуту мы молча наслаждались чудесным напитком. На ночном небе уже вовсю танцевали звезды, тихий ветерок, шевелил кроны сосен, а на западе, временами, горизонт озарялся заревами пожаров, вспыхивающих, на выедаемых тварями кластерах. Если бы не эти далекие всполохи и необычное звездное небо, можно было бы решить, что ты находишься, дома, в привычном мире, и сидишь со старым другом у костра, ведя душевные беседы. Накатила тоска, по друзьям, любимым, по родителям. Где-то там, в далекой неизвестности, живет архитектор Олег, все также работает ночами, иногда выбираясь к Иванычу на базу, на шашлыки или плов. Все также под утро сдвигает на край кровати Флинта, который своим горячим пузом, умудряется нагреть место, даже через одеяло. Живет и не подозревает, что где-то в пространстве, существует его копия, двойник, хотя… какой уж двойник! Нет здесь Олега, есть Скиталец, два раза уже прошедший по краю и Улей его знает, сколько еще предстоит пройти.

Я тряхнул головой, сбрасывая накатившее наваждение и прогоняя тоску и посмотрел на Нестора. Старик сидел неподвижно и смотрел куда-то в небо, словно мысленно общаясь с невидимым собеседником. Я практически на физическом уровне ощущал его внутреннюю энергетику, внешность совершенно не соответствовала тому потоку, что исходил от него.

«Интересно, а другие так же чувствуют его или нет? И вообще – он хват и надо разузнать о хватах побольше! – эта мысль окончательна вернула меня в реальность».

– Твоя очередь! – Нестор обратился ко мне, оторвав свой взгляд от неба, – Сестра! Расскажи про нее!

– Да, если честно, я многое не знаю. – я задумался, – Могу рассказать лишь то, что сам видел и то, что она рассказала мне. Но придется начать почти с самого начала.

– Я готов выслушать! – Нестор повернулся ко мне и вызванные светом от пламени костра, резкие, движущиеся тени, добавили к ощущению силы, еще и более загадочный вид.

Я вкратце рассказал старику историю своего провала в Улей, знакомства с Фомой, Риной и Пуговкой. Рассказал, как пытались спасти Ирбиса и историю крестин всех нас и то, как в первый раз проявился мой зверь, после чего я поймал жесткий откат, чуть не отправивший меня за черту.

– Дальше я не знаю, что происходило. Помню только, чувство невесомости и постоянные картинки, которые, как оказалось, мне транслировала Сестра. Да еще странное синее свечение и такого же цвета субстанцию, затягивающую мои раны. – я сделал глоток уже успевшего остыть чая и продолжил, – Сколько я был без сознания, я не знаю. Очнулся уже вот такой почти на Острове – так, я, то место назвал, где база нолдов в черноте.

– А как первый контакт прошел с ней? – спросил Нестор.

– На удивление спокойно. Услышал шелест, сначала, потом в голове, внутри, будто защекотало что-то, а потом увидел ее. Не было ни страха, ни ужаса. Просто как будто незнакомца, иностранца, встретил. Рукой ей в приветствие помахал. – улыбнулся я, вспомнив то свое, робкое приветствие, – И она в ответ щупальце подняла. Вот так и познакомились!

– А как вы с ней общались?

– По началу, картинками. Сами собой в мозгу всплывали. А когда она первый раз принесла мне еду, тушу кабана, в голове прозвучали слова – Еда! Тебе! Потом, я просто говорил, а она мне так же, телепатически, что ли, отвечала. И чем больше мы общались, тем лучше становилась ее речь. Мы даже соглашение заключили, она учит меня, а я учу ее!

– Чему? – поинтересовался Нестор.

– Ее, человеческому общению, мыслям, пониманию жизни по-человечески! В общем всему, что связано с человеком. Она, взамен, учила меня справляться со всеми моими возможностями, поясняя и показывая на примерах. Как-то сунулся с дуру в черноту, она как будто звала, манила меня…

– Как это, манила? – перебил меня старик.

– Меня тянуло туда, как будто она живая! – пояснил я, – Чуть не сдох тогда! Очнулся глубоким стариком, высохшим, бессильным. Спасла тогда меня Сестра, принесла капсулу энергетическую.

– Что за капсула? – не понял Нестор.

– Ну, батарейка, типа, у элиты. – попытался пояснить я, но Нестор покачал головой, давая понять, что не понимает, о чем речь.

Я встал и подойдя к своему рюкзаку, вытащил завернутые в ткань капсулы. Достав одну, я решил, что не плохо было бы подзаправиться, хотя энергия белой жемчужины, все еще не усвоилась до конца. Но перед этим, передал ее Нестору. Он долго рассматривал капсулу со всех сторон.  Наконец, утвердительно кивнув, видимо своим скрытым мыслям, передал ее мне обратно со словами: – И что с ней делать?

– Смотри! – я достал свой неизменный RUI и вскрыв капсулу, выдавил содержимое наружу.

На мгновение, увидев парящий, словно в невесомости, переливающийся золотым свечением шар, Нестор даже отпустил блок своей эмо сферы, позволив мне почувствовать степень его удивления. Но внешне он был абсолютно спокоен и седые брови лишь чуть вздёрнулись, когда я втянул все содержание внутрь себя. Пока внутри меня, привычно бушевал термоядерный пожар, Нестор терпеливо ждал, ничего не спрашивая.

– Я знал, что у элиты внутри формируется

– Не советую! Можно переборщить, и тогда всё! Ни один знахарь не спасет! Я ввел одному умирающему, через капельницу, что-то около пяти миллилитров, так думал его порвет изнутри!

– И что с ним?

– Не знаю! – я пожал плечами, – Его в стаб увезли.

– Ну а ты как? Как ты справляешься с такими дозами? Ты кваз?

– Нет! Я сам не знаю, кто я? – улыбнулся я, –  Как Сестра сказала – Иной, новый вид!

Нестор пристально смотрел на меня, рассматривая, как будто наконец увидел перед собой зверя, которого долго и безуспешно искал.

– Не буравь взглядом! – нарушил я затянувшуюся паузу, – Во мне ее кровь! Так что часть моих умений, наследственное, а часть – дары Улья! Мне доступно все, что может она. Только открывается это постепенно и нужно понять, как этим пользоваться. Недавно вот, научился кластеры читать, что происходило в прошлом. А часть моих умений – это дары Улья, например, видеть внутренние органы всего живого.

– Да-а-а! – Нестор немного расслабился, – Ты вот что! Никому больше этого не рассказывай! Ни о себе, ни о своих дарах, иначе, за тобой охота начнется! В этом мире, есть твари, пострашнее тех, что сейчас устраивают пир там, на западе!

– Да я уже понял! – кивнул я в ответ, – Но ведь с твоей стороны ничего подобного не будет?

В ответ старик просто раскрыл свою эмо сферу, что бы я почувствовал все его эмоции и желания.

– Можешь не беспокоиться! – спокойно произнес он, – Я умею хранить чужие тайны. Ну так вернемся к твоей Сестре! А почему Сестра?

– Ну, это я ее так назвал, когда она затруднилась ответить, как ее зовут! Я-то думал, коль существо разумное, значит и имя должно быть. Оказалось, нет! Вот и назвал так, раз мы с ней брат и сестра кровные. Я один у нее теперь!

– А были еще? Расскажи!

– Были! – вспомнил я картинки, что транслировала мне сестра, и ее рассказы, – Но, их всех истребили. Последними она потеряла своего самца и детеныша. Внешники уничтожили. Сестра потом целую колонну порвала, отомстила. Она всегда твердит, что не может терять больше! Поэтому то и спасает меня все время! И учит, по-своему учит! Иногда жестко, иногда страшно, но всегда эффективно!

– Это как? – не понял Нестор.

– Она всегда делает так, чтобы я сам, собственными силами справился, своим умом дошел! Это гораздо эффективнее чем двести раз рассказать! Вот так и учит, точнее учила. Теперь я сам стараюсь новое в себе и мире познавать, но от твоей помощи не откажусь!

– Чем смогу, помогу, но сперва скажи – ты не боялся, что она, изучив психологию и отношения между людьми, начнет применять это против них?

– Была такая мысль в самом начале! – вспомнил я свои опасения, – Но, у нее нет таких намерений! В этом я абсолютно точно уверен! Интерес к людям есть, а вот ненависти и злобы нет! Я наоборот боюсь, что она станет теперь к людям пытаться выйти, а вот они точно не упустят шанса добыть белые жемчужины!

– Боюсь, что не белые! – вздохнул старик.

– Ты что имеешь в виду? – я поднял на него удивленный взгляд.

– По легенде, у Изначальных, жемчужина только одна! – Нестор замолчал на секунду, будто набираясь решимости, чтобы сказать главное, – И она золотая! Жемчужина Бога, так сказать, дает невообразимые возможности, употребившему ее. Но, согласно той же легенде, никто, никогда еще не нашел ее!

Нестор вновь задумался о чем-то своем, глядя в костер, где веселые язычки пламени, хаотично танцевали на обугленных поленьях. Я также засмотрелся на весело пляшущее пламя, а в памяти начали всплывать картинки прошлого – разговоры с Сестрой, наш Остров среди черноты, мое обучение, инициация и первый крестник, Сильвер, и его взгляд, когда прощались в той деревушке и Рина! Решимость бороться до конца, за жизнь своей дочери, которую я видел в ее глазах, Пуговка с ее серыми глазками, на кукольно красивом личике, в окружении каштановых кудряшек волос.

– Мне пора! – я встрепенулся от мысли о том, что спасение Пуговки, лежит в моем рюкзаке и я могу не успеть вовремя, – Боюсь не успеть! Только последний вопрос у меня к тебе, Нестор.

– Задавай. – Нестор оторвался от созерцания огня, – Я же сказал, что смогу, то расскажу.

– Хваты? Кто они и куда уходят в конце своего пути? Ты ведь тоже хват, насколько я понял из твоего рассказа.

– Хват. – Нестор улыбнулся, – Ну что же, ответ на первую часть твоего вопроса прост! Хваты, это старожилы Улья. Большинство из них попало сюда очень и очень давно! Они выживали здесь без всех этих ваших пушек и пулеметов! Копья, да мечи, вот все что у нас было. Рубились с тварями на коротке, пока не получили свои дары, и выживали тогда, лишь сильнейшие и телом, и духом! Потому тот и нет среди них гнили, как теперь! Мы учились не воевать с Ульем, а жить с ним в гармонии. Потому и Изначальные, как я тебе говорил, были как баланс между миром иммунных и миром зараженных. Опыт, приобретаемый столетиями, дары Улья, все это позволяет нам, хватам, быть выше всего того хаоса, в который превратился сейчас Улей.

– А отчего это произошло?

– Прогресс! – спокойно ответил Нестор, – Сначала стали появляться пукалки ваши, типа пищалей, потом все развивалось, позволяя уже не подпускать тварей близко и вести войну с ними имея преимущество. Так и стало легче выживать всяческому отребью человеческому. Муры появились, да и среди остальных иммунных, много всяких нечистых на руку людишек – знаешь небось!

– Много вас? – поинтересовался я.

– Достаточно! – Нестор опять улыбнулся, – Но мы не показываемся в основном. Есть хваты уже из новых, пришедшие позже, из развитых миров, они живут по разным стабам – правят! Мы же не стремимся к такой власти, живем по старым принципам, в гармонии с Ульем, охраняем свои знания!

– А почему бы не рассказать всем о своих знаниях? Почему не помочь людям осознать, понять, то, что знаете вы?

– Не каждая помощь пойдет во благо! Есть знания, доступ к которым можно получить лишь, достигнув определённого морального уровня развития! А к этому, каждый должен пройти сам, доказать, что достоин! Почему думаешь, Сестра твоя учила тебя через жестокие испытания? Именно по этой причине! Естественный отбор, так сказать! И именно поэтому, я не отвечу тебе на вторую часть твоего вопроса.

Старик замолчал, смотря мне прямо

– Ну что же, мне действительно уже пора! – я посмотрел на первые признаки близкого рассвета, что появились уже на горизонте, – Благодарю тебя, Нестор! За спасение, за то, что рассказал мне многое, раскрыл глаза. Даже не знаю, чем могу тебя отблагодарить, белой жемчужиной, может быть?

– Мне они без надобности! – покачал головой Нестор, – Достаточно того, что ты мне поведал! Так что, ступай с Богом! Может свидимся еще и тогда ты мне чем поможешь!

Я быстро собрался, накинул рюкзак и кивнув на прощание Нестору, пошел в сторону черноты.

Седой старик, в длинном, поношенном кожаном плаще, с широкополой шляпой на голове, придерживая за ремень висевшую на плече старую двустволку, смотрел на уходящего к черноте парня.

– Иди витязь, спасай своих! Только не перешагни черту! А сдюжишь, спасешь свою чернявенькую, будет она тебе парой, уравновесит твоего зверя! – тихо проговорил старик, одним движением ладони, погасил костер и в то же мгновение, с тихим хлопком, исчез, будто и не было его.

Лишь угли потухшего костра остались напоминанием о недавнем разговоре.

Глава 48 Переполох

Вторые сутки я шел по черноте, зная, что она точно выведет меня кратчайшим путем к Острову. Я решил заглянуть домой, а Остров и в самом деле стал для меня домом, и по возможности пообщаться с Сестрой. Да и путь оттуда к Пятигорску и далее к Горному, мне был известен. Чернота заботливо окружила меня потоками энергии, время от времени подзаряжая. Правда, как только я ступил на антрацитовую землю, меня не покидало ощущение, что я иду в невидимом пузыре. Потоки энергии легко проникали сквозь него, но я не мог даже приблизиться к этой невидимой, эфемерной преграде, которая двигалась вместе со мной, как будто скрывая, преграждая путь к чему-то важному, но недоступному для меня. Что скрывалось, там, за невидимой мембраной, я мог только гадать, но помня недавний разговор с Нестором, я решил, что всему свое время! Раз мне показали, дали почувствовать, что то, что я вижу в черноте – это не все. Значит я пока еще не достиг уровня, когда откроются эти знания. Но они откроются, я был уверен!

К исходу вторых суток, я наконец достиг Острова и решил, что в любом случае, останусь тут на ночь. Здесь, ожидаемо, ничего не изменилось с момента моего ухода. Все та же трава по пояс, за забором фабрики, все те же старые корпуса и ржавые остовы автомобилей, на самой территории. Я позвал Сестру, активировав зов, но ответа не последовало. В моей каморке, на ядовито-зеленых шторах, постеленных на диван, уже отчетливо виднелся слой пыли. Стояла почти мертвая тишина, которую робко нарушало щебетание птиц, в лесу за забором.

– Дом, милый дом! – произнес я в пустоту, и тут же, на манер старых американских фильмов, сам смеясь своим словам, громко крикнул, – Дорогая я дома!

Слова эхом разнеслись по всей территории, спугнув несколько голубей, под сводами цеха.

– Так и знал! – добавив в голос нотки обиды, произнес я, – Дома, никого! Ну что же, ужин на плите, пиво в холодильнике, большой мальчик, сможешь о себе позаботиться!

Посмеявшись над своим каламбуром, я заглянул в шкаф, где висели остатки вяленой оленины, которые не вошли в мой походный рацион. Сушеное мясо так и висело, тонкими, слегка покоробленными ломтиками, покрытое налетом соли. Срезав несколько пластов, я решил сварить суп, точнее похлёбку из мяса и всего, что найду у себя в рюкзаке. Нашлась банка перловой каши с говядиной, две банки консервированной прибалтийской картошки, пара пакетиков с приправами, хотя на кухне, в столовой, их было в разы больше, и неизвестно каким образом, не обнаруженная раньше, дряблая, но вполне еще пригодная для приготовления, морковка. Со всем этим запасом я направился к кострищу, постоянному месту приготовления пищи.

Похлебка была готова, когда светило уже коснувшись горизонта, рассыпалось на множество мелких дисков и как всегда мгновенно включили ночь. Я, подхватив весь котелок с похлебкой, галеты, приготовленные заранее и ложку, переместился на любимое место созерцания, на крыше цеха. Там, быстро расправившись с едой, я улегся на еще теплый от солнца бетон, наблюдая замысловатые танцы звезд, и не заметил, как провалился в сон. И так же, внезапно, словно от удара током, пришло пробуждение. В груди что-то щемило, осознание близкой беды заполнило все, как будто окутало, плотной пеленой. Я проспал рассвет и солнце уже давно поднявшись над горизонтом, начло свой ежедневный путь по небосводу. Вскочив на ноги, я пытался понять, откуда это чувство опасности и кого оно касается?

«Пуговка? Сильвер? Рина? Из всех троих только Пуговка была постоянно в опасности перерождения. Ну еще Рина могла сделать необдуманный шаг, ради спасения дочери. Но я привел, по-моему, достаточно веские поводы, для того чтобы не выходить на охоту за скреббером. Да и та засада, в которой они чуть не погибли, думаю показала им с какими силами они встретятся в Пекле! Так что, скорее всего, Пуговка!»

– Пора в дорогу! – сказал я сам себе, сбегая по лестнице вниз.

Быстро умылся и оторвав с привязи оставшуюся оленину, сунул ее в рюкзак, решив, что по дороге, в Пятигорске, смогу набрать еды в Маркетах. Осмотрев пустеющее в очередной раз помещение, я решил, что нужно постараться хоть как-то дать знать о себе. Сильвер на таком расстоянии уже должен уловить мой ментальный посыл, и я уже совсем было хотел послать ему образ восьми белых жемчужин, что лежали уже не в рюкзаке, а в кармане куртки, как тут же, спохватившись, отменил этот образ. Кто знает, с кем сейчас мальчонка? А детская психика и восторг от увиденного могут сыграть злую шутку. Не нужно никому знать о белых! Тем более в таких количествах. Где-то внутри меня, глубоко в душе шевельнулась злоба, на этих несовершенных, мелочных людишек, с их завистью, ложью и предательством. Зверь! Точно Нестор говорил! Зверь оскалился, обнажив беспощадные клыки.

Я передал Сильверу свой образ и добавил фразу – Все нормально! Скоро буду! И сбежав вниз, направился на выход с Острова по направлению к кластеру Пятигорска. Была мысль, переместиться сразу на место, ведь я знаю тем все, но гарантии, что за время моего отсутствия, там не завелось еще пара стай, которые не знают о случившемся, не было. Поэтому, я решил не рисковать

Девять свежих капсул дополнили мой энергетический запас, а кроме этого, к двадцати четырем имеющимся у меня красным, и трем черным, добавились еще сорок девять красных и десяток черных. Спораны и горох, следуя своим традициям я, не считая, рассортировал по пакетам.

– Ну вот и приданное для Сильвера! – усмехнулся я, складывая трофеи в рюкзак.

В самом городе я задерживаться не стал, заглянул лишь в арсенал управы ФСБ, где прихватил в подарок крестникам пару навороченных «Кошмаров» ШАК-12 и пару полных комплектов СР-3М с оптикой, да боекомплекты к ним. Пришлось правда заглянуть перед этим в «Триал» и прихватив там кроме пары комплектов одежды и белья, еще и рюкзак по вместительнее, литров под сто. Вот в него то я поместил все трофеи и позже, еще и еду, из супермаркета на Лермонтовской. Мой, почти пустой рюкзачок, также разместился внутри нового баула. Собрав трофеи, я двинулся дальше. Подавив желание пройти мимо своего дома, я направился прямиком, через разрушенный город к горе Бештау и уже через час, вышел к быстрому нестабильному кластеру. Чтобы не попасть под перезагрузку, я решил обойти этот кластер через черноту и когда вышел с другой стороны, до тропы, ведущей в Горный, оставалось не так много. Но пройти это расстояние придется пешком, я абсолютно не знал пути и об окружающем меня пространстве знал только из рассказов Рины и Фомы. Поправив рюкзак, я быстро пошел дальше и уже через час, миновав автозаправочную станцию, был у подножия гор, в том месте, где начиналась тропа, ведущая к форпосту.

– Слышь Прапор! – один из молодых, в смене на западном форпосте, ворвавшись в комнату дежурного, обратился к сидящему за столом с явно скучающим видом мужику в камуфляже, упакованном как на штурм, – Идет кто-то!

– Бармалей, сколько раз повторять, бросай свои гопниковские замашки! – недовольно покривившись ответил Прапор, – Докладывай, как положено, кто идет, откуда! Понял?

– Понял, понял. Извини, не могу отвыкнуть! – смутился Бармалей, – Там по тропе идет кто-то, один, без оружия вроде. Парни пока следят, ничего не предпринимают. Посмотришь?

Прапор встал и почти бегом направился к наблюдателям. Западный форпост был относительно спокойным местом и именно по этой причине, здесь проходили стажировку новички. Прапор, не по своему желанию, был назначен Кобой в учебный центр и теперь очень часто проводил время на этой точке. Обычно суету здесь наводили в основном уходящие в рейд или возвращающиеся группы. Традицию нарушили Фома с Риной и Пуговкой, да еще со своим странным котярой, когда полгода назад, заявились, в полной темноте. Тогда молодой пулеметчик, чуть не пострелял всех, Прапор вовремя заметил ребенка на спине кота и отвел ствол «Утеса» в сторону. И вот, из Пекла, словно тараканы начали приходить свежаки, то два милиционера, причем один из них с почти полной семьей, детей было двое, один оказался не иммунным, а пару дней назад пара бешеных итальянок, да еще не пустые, с оружием и живчиком. Но все эти приходы были не в его смену. И вот снова кто-то шел по тропе, в сторону поста.

Прапор приник к смотровому прибору долго рассматривал идущего по тропе мужика. Высокий, рост примерно метр восемьдесят, восемьдесят пять, одет не как рейдер, но и не в гражданку, добротные брюки карго, тактические ботинки на подобии Lowa, куртка, вроде как армейская, но видимо старого образца, большой рюкзак, с виду полный, но несет он его как-то очень легко. Покрытые сединой волосы, видимо давненько не видевшие ножниц, слегка развивались на ветру. Такая же седая была щетина, которой немного осталось, до полноценной бороды. Оружия при нем действительно видно не было.

– Фрактал, Хыч, со мной! Кардан на пулемет, да смотри нас если что не постреляй! – начал отдавать распоряжения Прапор, – Бармалей, на наблюдении. Всем перейти на четвертый канал и слушать эфир.

Я заметил их давно, еще до того, как перевалил через перевал и стал спускаться по еле заметной тропе. Пятеро, один, видимо главный сидел в комнате небольшого строения, прильнувшего к почти отвесным скалам. Остальные в другой комнате, по очереди подходя к небольшому окну, наклонялись, как будто что-то разглядывая.

– Меня и разглядывают! – сказал я сам себе, – Вот черти, видимо не часто у них тут гости.

Я спускался по тропе, отслеживая все их перемещения. В эмоциях не было угрозы, лишь интерес и взбудораженность, какая бывает от неожиданного прихода незваных гостей. Старший, в сопровождении еще двух, вышел из строения и направился к огромному валуну, закрывающему сейчас их от прямого взора. Но купол четко показывал все их действия. Один из оставшихся почему-то полез на крышу, видимо огневая точка у них там, а второй, согнувшись остался стоять у окна. Старший в сопровождении двоих дошли до валуна и разделились. Двое быстро поднялись по разные стороны от тропы и залегли, скорее всего на давно подготовленных для таких случаев точках. Старший остался стоять за валуном наивно полагая, что я его не вижу. Внутренне посмеявшись над наивными вояками, тем не менее отметил, что прикрытие организовано грамотно. Не будь у меня купола и эмпатии, я бы ни за что не заметил где засели те двое, да и остальных так же вряд ли увидел.

Не дойдя до валуна метров двадцати, я остановился, снял рюкзак, и поставив его на землю уселся на ближайший камень. Решил немного поиграть с ребятками. Время шло, прошла минута, другая, но воины терпеливо ждали моих дальнейших действий. Агрессии по-прежнему я не ощущал, а вот нетерпение, просто било ключом.

– Выходи

Из-за валуна вышел высокий, чуть ли не с меня ростом, крепкий парень, на вид лет двадцать пять, двадцать восемь. Он был экипирован как будто собрался в рейд. Камуфляж горной расцветки, броник, увешанный подсумками с магазинами АК, гранатами и еще непонятно чем, на голове каска, с экшен камерой, а на груди на трехточке новенький АК в полном обвесе. Автомат на меня не направлял, но держал так, что в любой момент мог открыть огонь.

«Этот, профи! – мелькнула мысль».

– Кто такой? – настороженно спросил воин, – Откуда идешь?

– Скиталец я. – вздохнув, ответил я старшему и кивнув в сторону Пекла добавил, – Иду оттуда!

В эмоциях старшего мелькнула неуверенность, смешанная с растерянностью.

– Что? Слышал обо мне? – мне стала интересна такая реакция на мое имя.

– Слышал! – коротко бросил старший, опустив автомат, – Тут про тебя легенды ходят! Пойдем! Я кстати Прапор!

Прапор нажал тангенту на ремне броника и коротко дал отбой. Тут же пришли в движение и два его сопровождающих, быстро спустившихся со своих точек.

– Грамотно все организовал! – похвалил я Прапора, пока мы шли к зданию форпоста.

– Кобе нужно спасибо говорить – ответил тот, – Он у нас все организовывает и устраивает! Тебе, наверное, к нему?

– Нет! Мне Рина нужна в первую очередь. Потом уж можно и с Кобой встретиться!

Мы подошли к зданию форпоста, которое представляло собой сложенное из камня строение, прилепившееся к отвесной скале, уходящей высоко в облака. На крыше, как я и предполагал, была организована пулеметная точка, откуда торчал ствол «Утеса» и выглядывал четвертый боец.

– Кардан, отбой! – скомандовал Прапор, и боец исчез за бруствером.

– Сейчас сообщу о тебе, потом Кардан отвезет на КП в гостевой зоне. – Прапор поднял трубку старого телефона и крутанув диск, набрал короткий номер.

– Ало! Ало, Смольный! Чтоб вас! – прокричал в трубку он, – Сообщите старшему, на западный форпост из пекла вышел человек. Отправляю с Карданом на КП. Сообщите Старику – здесь Скиталец!

– И как я ту стал у вас так знаменит? – улыбнувшись спросил я Прапора, когда тот положил трубку.

– Да, когда группа Рины вернулась из последнего рейда. Как она не старалась, чтобы о тебе никто не говорил, люди все равно все разболтали! Шутка ли! В одиночку целую стаю завалил, да еще и с двумя элитниками!

– Преувеличивают! – попытался отшутиться я, – Они бы и сами справились!

– Фома врать не будет! – Прапор поднял указательный палец, придавая весомость своим словам.

– Ну раз Фома сказал… – улыбнулся я.

– Скажи, а правда… ну, правда говорят… – он замолк, показывая на мои очки.

Я улыбнулся и кивнул.

– Покажешь? – как-то с недоверием спросил Прапор.

Я усмехнулся, вздохнул и снял очки.

– Ух ты ё…! – Прапор отпрянул и тут же заорал куда-то наверх, – Кардан, твою мать! Долго ты там валандаться будешь?

По приставной лестнице скатился неказистый, смешной паренек и вытянулся по стойке смирно.

– Чего встал! – рявкнул на него Прапор, – Заводи колымагу, в стаб повезешь!

Через несколько минут, старенький пикап «Toyota» несся по каменистой дороге по ущелью, ведущему от гор в обширную долину. Ущелье стало плавно расширяться, уходя нагромождением скал вправо и влево и наконец моему взору открылась долина. Картина по истине была потрясающая. Долина была огромна, по крайней мере горы впереди, еле проглядывались через вечернюю дымку. Пикап выкатил на развилку и рванул по асфальтированной дороге направо, в сторону видневшихся гор с заснеженными вершинами. Кардан, водитель пикапа, оказался немногословен, и на мои вопросы отвечал только – Да, нет, не знаю. Поэтому я оставил все попытки разговорить его и просто рассматривал проносящиеся мимо виды. Примерно через пятнадцать минут, мы резко повернули и по извилистой дороге поехали к видневшемуся КПП со змейкой перед воротами выложенной из бетонных блоков. По обе стороны от дороги стояли вкопанные в землю БМП-2, провожавшие всех проезжающих стволами своих тридцати миллиметровых пушек. Перед самыми воротами, слева, было большое огороженное колючкой поле, на котором стояли различные автомобили, переделанные, доработанные, явно под условия Улья. В основном это были полно приводные «Уралы» «КрАЗы» и редко «Камазы» Увидел я даже шестиосный, бронированный «Тайфун», но все автомобили были как ежики утыканы острыми пиками, дополнительными листами брони и решетками на окнах.

– Караван пришел. – коротко ответил на мой немой вопрос, мой немногословный водитель, – Отстойник здесь.

Пикап остановился перед самым зданием КПП, у дверей которого, уже стояло три вооруженных ШАК-12 человека.

– Приехали. – сообщил Кардан, – Выходи, дальше с ними!

Я выпрыгнул из пикапа, забрал из кузова свой рюкзак и направился в сторону стоящих у дверей здания людей. Эмпатию приглушил, чтобы не перегружать ее излишними эмоциями, коих вокруг бурлило немало. Лишь подойдя к охране на расстояние нескольких шагов, почувствовал неприязнь и высокомерие. Один из стоящих, самый накаченный и высокий, ростом, наверное, на голову выше меня, шагнул вперед и выставив руку, уперся ладонью мне в грудь.

– Стоять! – рявкнул здоровяк, – Куда прешь?

– Мне нужен Коба! – мягко, без раздражения ответил я, хотя зверь внутри уже оскалился.

– Всем Коба нужен! Ты кто такой? Откуда?

Я обернулся, чтобы увидеть где привезший меня пикап, но тот уже почти выезжал со змейки.

– Я из Пекла, с форпоста при мне звонил Прапор, предупреждал обо мне! – уже более жестко проговорил я, выговаривая каждое слово.

Внутри разгорался пожар, грозивший вырваться наружу, но я сдерживал себя.

– Ха! Слышали мужики? Прапор опять в стаб оборвышей из Пекла тащит. Мало ему этих двух бешеных итальянок, так еще кого-то привезли. – здоровяк заржал, оглядываясь на двух своих друзей.

«Дошли значит Марика с Сильвией! – мелькнула мысль».

– Ты бы вызвал старшего. – почти прошипел я, еле сдерживаясь от такой наглости.

Вот она та самая гниль, о которой говорил Нестор. Во всей красе! Я понимаю, что не все здесь такие. Много хороших, добрых людей, но вот такая ложка дегтя запросто портит целую бочку меда.

Рука, сдерживающая меня, вдруг ослабла, и безвольно опала, а ее обладатель посинел и начал задыхаться. Я, обойдя его, спокойно подошел к двум застывшим в недоумении охранникам и спокойно спросил: – Где у вас тут старший?

Один из них, показав пальцем на дверь, кинулся к своему товарищу.

– Напрасно! – кинул я ему вслед, – У него аллергия на меня! Я уйду, и он поправится!

Зайдя в здание КПП и закрыв дверь, я отпустил легкие здоровяка. За дверью послышался истеричный кашель и отборный мат. Я окинул взглядом помещение, в котором оказался. Коридор с выложенным мелким кафелем полом, упирался

– Не знаю? – пожал я плечами, – Вообще-то мне старший нужен.

– А старшего сейчас нет, он караван встречает! Вы с каравана?

– Я с форпоста, только приехал. – как можно спокойнее начал пояснять я, понимая, что этот человек ни в чем не виноват, – Если старшего нет, может тогда вы поможете связаться с Кобой?

– А вы кто? – поинтересовался мужичок, – Если вы ни разу не были у нас, то вам к ментату! Пройдете ментата и вас пропустят внутрь.

– Послушайте… – начал я и увидел, как расширяются глаза у мужичка от удивления.

В то же мгновение, позади меня раздалось уже давно позабытое М-р-р-р! И что-то нежно ткнулось в мою ногу, выше колена. Я повернулся и не поверил своим глазам – передо мной сидел мой Флинт! Только увеличенный раз в пять от первоначального размера. Те же янтарно зеленые глазищи блюдцами, те же ушки, чуть выступающие из густой шерсти треугольниками и та же хитрющая мордашка. Только размер его теперь немного не дотягивал до крупной пантеры.

– Флинт! Бродяга, как я рад тебя видеть! – я кинулся к коту и обняв его за мощную шею, прикрыл глаза.

Что-то изменилось за те секунды, пока я обнимал подросшего питомца. Исчезли звуки с улицы, не стало слышно матов охраны, в наступившей тишине, лишь потрескивали где-то дрова, да слышалось чьё-то напряженное дыхание. Я открыл глаза и отпустив Флинта, поднялся с колена. Я стоял у стола в большой гостиной, позади меня потрескивал камин, а на противоположной стороне стола, стоял худощавый, рыжий парень, в потертой футболке, джинсах, с растрёпанными волосами и козлиной бородкой. Глаза парня выражали растерянность и крайнее удивление. Мокрый кошачий нос ткнулся мне в руку, и я перевел взгляд на него. Но кот в одно мгновение исчез.

– Ты кто? – послышался робкий голос рыжего.

– Я… – но не успел сказать я, как за спиной, в два детских голоса раздалось, – Скиталец!

Две пары детских рук обхватили меня, чуть не повалив на стол. Я только отметил эмпатией, как спало напряжение рыжего. Я присел, подхватывая Пуговку и прижимая к себе Сильвера.

– Я же говорил! Я знал, что ты живой! – еле сдерживая слезы бормотал Сильвер, уткнувшись мне в грудь, а с другой стороны, сидя у меня на руках обнимала за шею Пуговка.

– Ну вы меня задушите! – рассмеялся я, – Представляете надпись на надгробье – Он прошел Пекло, но задушен детьми!

Все дружно рассмеялись!

– Я Ревит! – подошел рыжий, протягивая руку, – Я тоже очень рад, что ты пришел наконец.

В этот момент где-то далеко внизу завыли сирены и следом раздался телефонный звонок.

Обеспокоенный Ревит поднял трубку и уже через секунду, рассмеявшись проговорил – Все нормально! Он здесь, отменяйте тревогу и сообщите Старику. Мы ждем его у себя! Да, чуть не забыл! Сообщите Рыбаку, пусть пулей ко мне!

– Что там? – спросил я, когда Ревит закончил разговор.

– Навел ты переполох! – улыбнулся знахарь, – Ищут тебя! Говорят, лазутчик. Ментата не прошел, охрану вырубил и исчез вместе с подручным котом. Хорошо дежурный ментат сегодня Хан. Он с проделками Флинта знаком и сразу позвонил мне. Но все в порядке, сейчас Старик придет и Рыбака вызвали.

– А где Рина, Коба? – удивился я.

– Коба уехал в Камелот… – Ревит немного подумал и потом закончил, – выкупать белку для Пуговки. А Рина с Галкой сегодня утром сорвались, как заполошные, и рванули догонять. Но, как я понимаю, раз ты здесь, то все это зря?

– Правильно понимаешь! – я кивнул, – Только вот не вяжется что-то! А Фома? Как он ее отпустил?

– Так Фому Коба с собой забрал!

– Ладно, потом разберемся с этим, а пока займемся наиболее важным.

Я достал из кармана кисет и аккуратно вытряхнул из него на стол восемь белых перламутрово радужных шарика. Глаза у Ревита чуть не вылезли из орбит, но в эмоциях я не почувствовал ничего отрицательного. Только крайнее удивление и восторг.

– Восемь! Белых! Радужных! – выговаривая каждое слово по отдельности выдавил из себя Ревит, – Скиталец, ты кого завалил?

– Давай потом об этом! Ты сможешь проконтролировать, что бы все правильно прошло?

– Да! Конечно, смогу!

Я посадил Пуговку себе на колени и подвинувшись к столу попросил: – Выбери, пожалуйста, себе ту жемчужину, которая сама просится к тебе.

Девочка с минуту смотрела, перебирала все шарики и наконец выбрав одну, подняла, зажав в ладошке.

– А я теперь болеть не буду? – серьезный, не по-детски взгляд, серых глаз уставился на меня.

– Не будешь, доченька! – погладил я ее по головке, – И расти быстрее будешь!

– И смогу с Сильвером вместе ходить стрелять?

– Сможешь!

Пуговка разжала кулачок, в котором была белая жемчужина и посмотрев несколько секунд, будто на что-то решаясь, или загадывая какое-то желание, одним движением отправила ее в рот, моментально проглотив. Заботливый Сильвер, тут же подал ей живчик, а Ревит, присев рядом, начал водить руками вдоль туловища.

– Давай ка ее на диван. – тихо сказал он, не переставая производить свои па, вдоль ее тела, – И держи, покрепче.

Как только я положил Пуговку на диван, ее тельце затрясло, ручки стало выламывать в разные стороны. Я держал ее, стараясь не причинить боль и не повредить нечаянно хрупкое тельце. Показалось, что это все длилось вечность, хотя на самом деле трясучка прекратилась через минуту. Пуговка вздохнула и затихла, посапывая в глубоком сне.

– Все! – облегченно выдохнул знахарь, – Теперь ей отдохнуть нужно! Можно сказать, заново родилась!

За дверью гостиной послышались чьи-то шаги и голоса, и не успел я убрать жемчуг со стола, как в гостиную влетел Рыбак, а за ним вошел седой стрик с очень цепким, пронизывающим взглядом.

Рыбак кинулся было ко мне, но увидев спящую Пуговку, остановился, тем не менее сияя в улыбке как начищенный самовар. Я встал и крепко обнявшись с крестником, подошел к старику.

– Скиталец! – первым представился я и протягивая ему руку, – А вы, я полагаю, Старик?

– Так и есть! – ответил он крепким рукопожатием, – Наделали вы шороху со своим котом. Но вижу не напрасно!

– Не напрасно! – подтвердил я, – А вашим охранникам нужно по приветливее быть!

– Да бог с ними, – перебил я его, – Как вернуть Кобу и Рину? И вообще, как решились ехать за тридевять земель?

– Да все Рина! Непоседа! Придумала с Галей план. Дерзкий, но безумный, и пыталась нас уговорить отпустить их вдвоем.

– Стоп! – перебил я Старика, – Что за план?

– Долго объяснять, но если вкратце, то Галю закодировали муры, при помощи инструментов внешников. Внутри нее сидела стерва, которая должна была как-то вытащить Рину к мурам, что бы те продали ее внешникам.

– А зачем Рина внешникам?

– Да все из-за ее дара!

Чем дольше Старик рассказывал мне о плане Рины, тем отчетливее я понимал, что никакого Кобу они не поехали догонять. Я знал у кого ее искать, но не знал где!

– Стоп! – вновь перебил я Старика, – Рыбак, ты же вместе с Галей сбежал тогда из плена от муров?

– Да! – подтвердил крестник, – И с Круглым еще!

– Дорогу помнишь?

Я ее никогда не забуду! – глаза Рыбака сверкнули ненавистью.

– Машину выделите? – обратился я к Старику, – И еще один человек нужен.

– Машину выделю и человека любого дам, только спасите девчонок!

– Круглого возьмем! – сказал Рыбак.

Через двадцать минут, бронированный пикап, нёсся во тьме наступившей ночи по направлению к Македонскому ущелью. В кузове за КПВ стоял громадный кваз и хищно улыбался.

Глава 49 Зверь

Сознание медленно возвращалось, принося с собой звуки и ощущения. Какая-то, по началу, неразборчивая, глухая какофония, постепенно превращалась в чьи-то слова, чужую речь, которая слышалась будто через слой ваты. Полная темнота перед глазами, стала заполняться радужными вспышками, от которых расходились разноцветные круги, постепенно, растворяющиеся в темноте. И вместе с этим пришла боль! Болело и пылало все тело, как будто в каждой клетке бушевал пожар, вот только рук не чувствовалось совсем! Вестибулярка, совершенно не воспринимала пространства и не давала подсказки, где верх, где низ, вызывая противную, постоянную тошноту. Захотелось нырнуть обратно, в ту спокойную, обволакивающую тишину и темноту, где нет ни боли, ни чувств, ни звуков. Но спасительное забвение уходило все дальше, раскрывая все «прелести» реальности.

«Где я? – первый, робкий вопрос сознания промелькнул, пробившись сквозь ощущение бесконечной боли, – Почему не чувствую рук?».

Чей-то чужой голос, что-то прорычал совсем рядом и в ту же секунду все тело опять пронзила вспышка резкой боли, отключая почти вернувшееся сознание и возвращая спасительную темноту забвения.

– И что с ними делать теперь? – Лом нервно расхаживал между подвешенной за руки к потолку Риной и лежащей на полу, связанной Галей.

– По крайней мере, хватит использовать сучку, как свою боксерскую грушу! – Джексон, привычно полулежал на своем диване и потягивал вискарь, прямо из горлышка бутылки, – И падаль эту убрать нужно! Развел тут у меня бардак.

Он пнул валявшийся на полу труп Беса и недовольно поморщился. Нужно было решить очень серьезный вопрос! Все эта затея с подсадной уткой, целиком и полностью была проработана Бесом. Он же и предложил, после того как внешники сообщили о своем вознаграждении за голову неизвестной тогда еще, иммунной, кинуть их и предложить ее институту. И не ошибся! Четыре белки против десятка красных! Так тогда и порешили. А чтобы обезопасить себя от неожиданностей, попросили у головастиков, что-нибудь для защиты от ее даров. Тогда-то им и передали тот химоз, который сейчас превратил грозную сучку практически в овощ. Это была полностью их с Бесом операция и наличие других лиц, в ней не предполагалось. И белки делились пополам. Но! Беса нет! И теперь, по идее, все белки институтские, достанутся ему! Но пришлось задействовать Лома, а он, по сути спас их, вовремя заметив, как эта нимфа чертова обработала Беса. Да и его, Джексона, ждала та же участь, покорного слюнтяя! Делиться с Ломом или нет? Можно, конечно, послать его в пешее эротическое, но у Лома самая боеспособная группа осталась, после того как Горный успешно отбил их атаку. Бойцы Беса, вряд ли пойдут против Лома, а значит он опасен! Очень опасен! С другой стороны, Лом не знает о договоренностях по долям и можно разделить по-другому!

– Похоже очнулась сучка! – рявкнул Лом, присматриваясь к чуть приподнявшей голову Рине и в туже секунду нанес резкий, короткий, почти без замаха удар в печень.

Девушка тут же сникла, уронив голову на грудь.

– Хорош Лом! – заорал Джексон, – Бля, ты убьешь ее, тогда плакало наше вознаграждение!

Лом с интересом посмотрел на главаря.

– И сколько мне причитается? – с нажимом спросил он.

– Столько же, как и Бесу! Одна белка! – Джексон сплюнул, – Но если после тебя ее закапывать придется, будешь должен мне все четыре! Усек?

– Усек! Но смотри, без кидалова! – прорычал здоровяк, – А с этой нимфой, что делать?

– На фабрику верни! Да предупреди Чучельника, чтобы рот и глаза ей не развязывал! Не хватало нам еще одного слюнтяя!

Солнце почти достигло горизонта, готовясь предоставить небосвод звездам. Из двухэтажного дома с крыльцом, стоящего на обширной, покрытой мусором площади два бугая со звериным оскалом, небрежно, как мешок с картошкой, вытащили тело девушки и закинув в кузов припаркованного у крыльца пикапа, довольные выполненной работой, закурили.

– Слышь Сухой! Надо бы поснимать с нее все! – сказал один из них, оглядывая лежащее на дне кузова, недвижимое тело.

– Ты чо, фетишист? – хохотнул другой, – Не трахнуть, так хоть трусы понюхать!

– А в харю? – огрызнулся первый, – Бля, дошутишься, когда-нибудь, Развес!

– Да ладно тебе! Сказано не трогать и не развязывать! Так и делай! Поехали – давай, вон Лом уже в окне маячит.

Муры сели в кабину и пикап с пробуксовкой, рванул с места.

Галя пришла в сознание уже давно, но делала вид, что все еще в отключке. Она слышала, как Лом избивал подвешенную Рину, словно грушу, слышала весь их разговор с Джексоном и даже, когда ее бросили в кузов, и она больно ударилась головой о железный борт, она стерпела и не подала вида. В голове роились мысли, сменяя одна другую. Где они просчитались? Что теперь делать, как можно выпутаться из этой ситуации? Мысли о просчете, ушли достаточно быстро. Во-первых, это стало уже не актуально, во-вторых – Галя поняла, где просчет! Лом оказался ментатом, и похоже очень сильным. И если Рину и ее, Галю, он распознать не мог, ведь все что они говорили, было почти истинной правдой, то изменения в поведении своих корешей, любой ментат опознает, тем более такой, как Лом. Но вот что дальше? Скоро она

Пикап резко затормозил и послышался скрип открывающегося заднего борта.

– Принимайте беглянку! – сказал один из сопровождающих, похоже, Развес, – Приказано не развязывать, рот и глаза не разматывать! А так, делайте все что нужно!

Грубые руки схватили ее за ногу и протащив по кузову, просто сбросили на землю. Галя упала на правое плечо и там что-то хрустнуло, обдав все тело волной дикой боли, которую она уже стерпеть не могла и закричала, точнее попыталась закричать, издав лишь мычание, сквозь заклеенный скотчем рот. Не обращая внимания на ее крик, кто-то схватил опять за связанные ноги и поволок по земле, которая вскоре сменилась кафельным полом. Ударившись поврежденным плечом в очередной раз, после падения со ступеньки, Галя окончательно вырубилась.

––

Пикап несся, не сбавляя скорости по старой, асфальтированной дороге, приближаясь к повороту на грунтовку, которая и вела к стабу муров.

– Скоро поворот! – бросил Рыбак, который сидел за рулем, – Дальше до самого их логова идет грунтовка под слоем пыли! Пыль такая, что столбом стоит еще час после проезда, наверное, это тогда и помогло оторваться от погони.

«Если хочешь жить в пыли, приезжай в Пули-Хумри – вспомнилась поговорка из далекой юности, когда мы с группой утопали в море мелкой пыли, покрывавшей дороги этой афганской провинции».

– Как далеко от поворота до их логова? – спросил я Рыбака.

– Не знаю, но по времени мы примерно час от них уходили, на максимальной скорости.

– Ориентиры какие есть?

– Там перед самой базой роща приличная, с километр примерно от КП. Ее не проскочим, больно приметная. А до этого, примерно за пять километров башня водонапорная стоит на пригорке. Ее с дороги хорошо видно, а вот от стаба нет, она скрыта за бугром.

– Вот там, возле башни останавливаешься, гасишь фары, а дальше я поведу.

– Как действовать будем! – Рыбак посмотрел на меня, его глаза горели злостью и решимостью.

– Вы ждете в роще! – отрезал я, – Внутрь не суетесь, пока я не позову.

Нужно отдать должное Рыбаку, он все понял и не задавал лишних вопросов. Видимо успел уже понять, что в Улье нужно слушать старших и беспрекословно выполнять команды. Он лишь молча кивнул, и притормозив, свернул на разбитую, еле видную грунтовку. Сразу начало трясти, подвеска едва успевала отрабатывать постоянные кочки и ямы, в которые влетали колеса пикапа. Я оглянулся назад, где в клубах поднятой пыли, в ночной тьме, еле проглядывалась исполинская фигура Круглого, пристегнутого ремнями к станку пулемета и вцепившегося в леера на крыше. Когда я увидел этого великана, то не узнал того бедолагу, в которого влил энергетическую жидкость элитника. Как оказалось, он превратился в кваза, но усилиями Ревита и какого-то Жнеца, удалось остановить и даже откатить назад изменения его внешности. Так что выглядел Круглый, вполне себе симпатяшкой. Среди квазов конечно.

Машину трясло и болтало, Рыбак не сбавлял скорости, только поглядывал по сторонам, явно удивляясь отсутствию тварей в округе. А они были, немного, но были. Просто, приблизившись на сотню метров к ревущему и несущемуся куску железа, где обычно находилась вкусная еда, они в ужасе убегали, чувствуя более страшного врага. Зов отпугивал их, и мы беспрепятственно двигались к цели. Рыбак сбросил скорость и показал направо, где виднелась водонапорная башня.

– Тормози и гаси свет! – я вгляделся вдаль, где за холмом, через который шла дорога, виднелось зарево электрического освещения муровского логова.

– Пока едем до рощи, расскажи, что помнишь о расположении стаба. – попросил я Рыбака, пересаживаясь за руль.

– Там в центре площадь, на ней здание двухэтажное – это резиденция их главного. Про другие дома не знаю, но если девчонки у них, то или там или на фабрике. Фабрика дальше почти у самого забора с южной стороны, там же в подземелье и тюрьма.

– Казармы где? Или что там у них? – спросил я

– Не знаю! Этого я не видел, когда нас привезли, ну а уж когда убегали, не до этого было.

– Ладно! Разберемся. – я тронулся, стараясь не раскручивать движок, чтобы не создавать излишнего шума, хотя в ночной тишине, звук работающего дизеля скрыть было невозможно.

– Послушай, крестник! – обратился я к Рыбаку, – Я вас высажу в роще, а сам двину на машине к воротам. Или они просто всполошатся раньше времени, когда услышат мотор, а никто не появится. Спроси Круглого, он с КПВ на руках справится?

– Да и спрашивать не нужно! – тут же ответил Рыбак, – Это его любимая игрушка. У него тут все приспособлено, и быстросъем и «скорпион» специально для этих вещей сделан.

– Тогда отлично! – кивнул я.

––

Сознание и боль вернулись одновременно, одним рывком, выбросив Рину из забытья. Сил едва хватило на то, чтобы открыть глаза и приподняв голову от груди, взглянуть в окно, где жаркий день уже сменила звездная ночь. Она долго не могла понять где находится и что случилось! Постоянная боль всего тела и тошнота не давали возможности сконцентрироваться и привести мысли в порядок. Болело все, каждый сантиметр ее кожи, мышцы, все внутренности, казалось, что нет такого места в ее теле, где не поселилась эта боль. Нет! Были! Её руки. Она совершенно не чувствовала рук, которые почему-то были задраны вверх. Рина подняла взгляд вверх и с ужасом увидела опухшие, синие, почти черные кисти, перетянутые веревками на запястьях. Она висела, подвешенная за руки и не касаясь ногами пола. Вокруг было темно, но проникающий сквозь открытое окно свет уличного освещения, выхватывал из темноты край дивана и чьи-то ноги в ботинках.

«Может позвать его? – пронеслось в голове, но тут же, как будто холодным душем обдало, – Это же муры! Мы же были у муров!».

Рина осмотрелась еще раз. Теперь она вспомнила эту комнату, вспомнила расширяющиеся глаза Гали.

«Галя! Где Галя?

«Стоп! Соберись! Паника лишь ухудшит положение! Нужно успокоиться и решить, что делать дальше. Судя по тому, что я в таком положении и Гали рядом нет, значит нас раскрыли. Но как? Все ведь было продумано и не было за что зацепиться. Как нас тогда раскрыли и где сейчас Галя?»

Рина еще раз оглядела комнату и на этот раз смогла рассмотреть стол, справа от себя, на котором лежала огромный тесак. Она попробовала сконцентрироваться и с помощью кинетики поднять нож и перерезать веревки, но тесак лишь чуть сдвинулся и с оглушительным грохотом упал на пол. Тут же, человеческие ноги зашевелились, послышалось пьяное бормотание и человек, лежащий на диване включил настольную лампу.

– Какого хера! – послышался полусонный голос.

Рина зажмурилась от резанувшего по глазам яркого света. Позади послышались шаги, открылась дверь и другой, грубый голос спросил: – Джексон, что с тобой?

– Со мной все норм. – пробубнил Джексон, – Прынцесса наша, походу очнулась!

Чье-то смрадное дыхание с запахом гнилых зубов и перегара, обдало ее лицо, отчего она чуть не закашлялась и ее замутило. Она с трудом приоткрыла глаза и увидела перед собой опухшее, небритое лицо с осоловелым взглядом. Это был тот самый Джексон, с которым она должна была договариваться.

– Точно! Очнулась! – проговорил тот, отворачиваясь от Рины, – Лом, ты не трогай ее! Она нам целая нужна! А чем ты тут так гремела то?

Джексон повернулся к столу и подняв с пола упавший тесак, развернулся с перекошенным лицом.

– Ах ты сук… – договорить он не успел, из горла донесся булькающий звук.

Рина, собрав все свои силы, вложила их в один мощный кинетический удар, который вырвал тесак из руки Джексона и воткнул его лезвие тому в горло, практически перерубив позвоночник. Голова мура, с выпученными от удивления глазами, упала на бок, держась только на остатках мышц, из обширной раны фонтаном хлынула кровь, заливая все вокруг, а тело мешком рухнуло на уже обильно залитый кровью пол. Рина поняла, что это был последний ее удар, как тогда, когда погиб Молчун, но теперь рядом нет Скитальца.

– Сука! – заорали сзади и шею, справа обожгло резкой болью.

По онемевшему плечу пульсирующим потоком потекло что-то теплое, стекая ниже, заливая грудь и спину. Оно пульсировало в такт биению ее сердца, но с каждым толчком, сердце билось все медленнее и поток становился все слабее. Сама жизнь покидала ее тело в этом пульсирующем потоке. Чей-то хрипящий, срывающийся голос прошипел над самым ухом: – Похуй мне на белку, но тебе сука, не жить!

Но она этого уже не слышала. В кровавой пелене, которая застилала ее взгляд всплыло родное личико ее Сашеньки. Она смеялась и улыбалась, обнимая черного кота, но вдруг личико ее стало серьезным, взгляд серых глаз стал совсем не детским. Она смотрела прямо в глаза Рине и в этом взгляде была боль и тоска.

– Прости доченька! – беззвучно прошептали губы, и сердце сделало последний толчок.

––

Рыбак и Круглый десантировались почти на ходу. Круглый мгновенно снял с турели тяжеленный КПВ, который в его ручищах казался игрушкой, нацепил на спину короб «скорпиона» с БК и встал, ожидая приказа.

– Ждите пока! Сниму охрану с КПП, позову! – сказал я им и включив фары, уже не скрываясь рванул к воротам стаба.

В груди что-то трепыхалось, будто часть моей души пыталась вырваться наружу. Чувство близкой беды и того, что я опоздал, не успел, подстегивало внутреннего зверя, который уже не скалился, а напряженно ожидал, как хищник перед прыжком на дичь, когда я отпущу поводок. Это был не дар, это был кто-то внутри меня, второй я, но совершенно другой, безжалостный, лютый в своей решимости. И этот второй «я» был тесно связан с моим ментальным зовом. Я чувствовал это, хотя еще ни разу не получалось объединить их. Им управляла какая-то звериная, первобытная правда и мораль, где все просто – белое, это белое, а черное, черное. Никаких оттенков, никаких отклонений. Зло, всегда зло, а добро, всегда добро. Вот только что считать злом, а что добром, об этом зверь не задумывался. Это то и пугало.

Охрану КПП я устранил за минуту, просто придавив их зовом и снеся бошки кинетикой. Появившиеся через насколько минут Рыбак с Круглым, молча покачали головами и убрав тела, заняли оборону в здании КПП. Что-то произошло. Что-то непоправимое, ужасное. Трепыхания в груди внезапно прекратились и навалилось чувство дикой тоски. Двухэтажка на площади, была хорошо видна от ворот, и я переместился туда. Тоска и боль шли оттуда, из открытого окна второго этажа. Но это чувство утихало с каждой секундой. Купол показывал там двух человек, только один просто угасал, как будто свеча, лишенная кислорода. Еще двое были на первом этаже и сейчас направлялись в мою сторону.

– Эй ты! – раздался резкий окрик со стороны входной двери, – Ты бля еще кто такой! Руки в гору давай!

На крыльце стояли два мура, направив на меня стволы автоматов. Они даже не поняли, что произошло, просто упали тряпичными куклами с разорванными сердцами. В этот момент из окна второго этажа, раздался выстрел, и пуля выбила искру из асфальта в сантиметре от моей ноги. В окне стоял перекаченный амбал, руки и часть амуниции которого были в крови. Я кинулся внутрь здания и в секунду взлетев на второй этаж, распахнул дверь.

Над залитым кровью полом, спиной ко мне, висела черноволосая, стройная девушка. Ее кисти, перетянуты верёвками на запястьях, распухли и уже были сине-черными. Голова безвольно свисала на грудь, а правая сторона спины была залита кровью. Все это я увидел за доли секунды, пока амбал, стоящий у окна, поднимал ствол пистолета. Еще не веря в произошедшее, не отрывая глаз от висящей передо мной Рины я спустил зверя с поводка.

Время исчезло, остановилось, словно по мановению волшебной палочки. Исчезли звуки и посторонние шумы, кроме шума проталкиваемой по сосудам крови у меня в голове. Плавно, как в замедленном кино я подошел к телу и увидел резаную рану на правой стороне шеи, из которой уже не текла кровь.

– Убить! Убить их всех! Они не достойны жить! – набатом звучало в голове, – Уничтожить амбала! Это он ее убил!

Рука качка с пистолетом так и застыла в пространстве, а сам он, с перекошенным от злобы лицом смотрел неподвижными глазами на меня. Зверь рявкнул и из всех биологических отверстий амбала, даже через

– Убить всех! – стучало в висках, а пересохшие губы шептали, – Сейчас! Сейчас милая! Потерпи немного!

Я уложил бездыханное тело на диван, и аккуратно разрезав перетянувшие запястья веревки, начал лихорадочно массировать затекшие кисти.

– Сейчас родная, мы все исправим! Только потерпи! – мозг упрямо отказывался принимать смерть дорогого мне человека, а в висках все сильнее стучало, – Убить всех! Они не достойны жить!

Зверь, почувствовав кровь рвался в драку, кровавая пелена застилала глаза, меняя восприятие реальности. На улице послышались крики и топот подбегающих людей. Я встал и подошел к окну. В свете уличных фонарей, неравномерно освещающих площадь, у крыльца здания собралась довольно большая толпа. Многие были вооружены, другие, явно выскочившие из постели и прибежавшие сюда в чем были. Толпа рассматривала труп амбала, выпавшего из окна и двух охранников на крыльце. Кто-то из толпы заметил в окне мою фигуру и над площадью разнеслось – Смотрите! Вот он! И тут же раздались выстрелы из десятка автоматов. Пули рикошетили от кинетического щита, а стрельба быстро прекратилась, Стволы автоматов поплыли, как пластилин в жару, а потом и вовсе стали стекать раскаленным металлом на землю.

– Убить всех! – рычал зверь, и люди внизу схватившись за головы, пытались унять разрывающий мозг визг тысяч пил, режущих металл, повалились на землю, не в силах сдержать навалившуюся на них тяжесть. Ужас и нестерпимая боль охватила их в последние секунды жизни, после чего кровь брызнула из всех тел как будто ее выжимают изнутри. Зверь не унимался, он жаждал крови, все больше и больше, увлекая за собой в поисках новых жертв. Я вышел на улицу и осмотрел залитый кровью плац.

«Жалкие двуногие! Вы не достойны этой жизни! Какие же вы мелкие и беспомощные. Вы тараканы, которых нужно давить, выжигать! Зачем вам жить? Умрите! Умрите все!».

Я шел не понимая куда, просто выискивая прячущихся, убегающих от меня людей и уничтожал всех без разбора. Зверь не останавливался, и чем больше крови он проливал, тем больше становился, вытесняя из меня остатки человеческого. Впереди показался странный барак, с большим воротами, через которые прибивался ярко белый свет. Кинетический удар вынес ворота, которыми раздавило несколько охранников, стоявших за ними. Белый свет манил, обещая зверю много крови, и я вошел внутрь.

– Всех убить! – рычал зверь, а где-то глубоко в подсознании родилось робкое, на уровне прикосновения перышка, сомнение, – Это не то место где нужно убивать! От этого места и так несет смертью!

Из комнаты справа выскочил перепуганный охранник и тут же упал, пробитый своим же автоматом, который только и успел, что поднять к груди.

– Твари! Недостойные жить твари! – рычал зверь, отправляя на тот свет очередную жертву, запертую в клетке.

Перед глазами вдруг мелькнуло знакомое лицо, мертвенно-бледное, с закрытыми глазами. Девушка! Но откуда я ее знаю?

– Убей! – весь в нетерпении очередной жертвы рычал зверь, но что-то сдерживало его, что-то очень важное.

Вдруг в сознании четко проступило такое же спокойное и бледное лицо Рины.

– Рина! – вырвалось из груди, и зверь сразу поник и спрятался, будто пытаясь избежать наказания за содеянное.

– Риночка! – прошептал я, с ужасом оглядывая залитые кровью клетки и коридор, осознавая, что это и есть та самая ферма, про которую говорил Рыбак. А та девушка, которую я чуть не убил, это Галя! Ведь я видел ее тогда, в Иркутске.

– Что я натворил! Зачем?

Весь обратный путь я шел, стараясь не смотреть на дело рук своих. Под ногами хлюпала кровь, как на только что выжранном тварями кластере, везде валялись трупы. Да, почти все из них были мурами, почти все из них досрочно приговорены к смерти в любом нормальном стабе. Но ведь здесь могли быть и мирные, ни в чем не повинные люди. И уж точно, те в клетках на фабрике, не заслужили такой жуткой смерти. Я подошел к зданию, где лежало тело Рины и остановился, не в силах подняться наверх и вновь увидеть ее бездыханное тело. Казалось она откроет свои карие глаза и с укором скажет – Что же ты натворил, Скиталец? Но я готов был отдать все, только бы услышать эти слова. Эмпатия улавливала лишь ужас, исходящий от здания фабрики, да неуверенность и страх, приближающихся ко мне Рыбака и Круглого. Их показал купол. Их и еще с сотню человек на фабрике.

– Ты их нашел? – тихо спросил подошедший Рыбак.

Я кивнул в ответ.

– И где?

– Рина здесь. – глухо, охрипшим, срывающимся голосом ответил я, – Галя на фабрике, заберите! И осторожнее там, могут быть муры, я далеко не ходил. Зачистите там все.

Парни почти бегом направились к зданию фабрики, а я все стоял, наблюдая куполом, за удаляющимися отметками. Что-то сверкнуло там, на втором этаже! Или мне показалось? Я пулей влетел на второй этаж и оказался у лежащей на диване Рины. Бледное, почти с прозрачной кожей лицо было безмятежно спокойно. Рана на шее подсохла и даже сукровицы уже не было видно. Я посмотрел внутрь. Замершее в последнем толчке сердце, пустые с остатками крови вены и артерии, все вроде на месте, но все безжизненно серое. И тут я вспомнил о другой грани своего дара, который открылся во время схватки с альфой. Я настроился на энерго потоки. Слабой искоркой надежды, в глубине темных, тонких нитей, еле светилась одна, толщиной с волос. Она отходила от почти почерневшего шара, в области сердца, и проходя по всему телу, оканчивалась в районе макушки. Этот тонкий волосок, с трудом поддерживал остатки жизни, не давая душе окончательно покинуть тело.

«Что же делать? – мысли лавиной хлынули, перебивая друг друга».

Первая мысль была о белой жемчужине! Она по рассказам творила чудеса, возвращая почти мертвых к жизни. Но эту мысль я откинул сразу. Огромный напор энергии, который пойдет от белки, попросту разорвет этот тонкий волосок, на котором висит сейчас жизнь Рины. Так же была отброшена мысль об энергетическом вливании из кокона элиты. Тут еще страшнее – либо девушка кваз или вообще не иммунная, лишенная души и разума.

Я лихорадочно искал выход, прижав ее распухшую кисть к своей щеке и шепча постоянно – Сейчас, сейчас, милая! Я обязательно

– Кровь! – резануло догадкой, – У нее вытекла почти вся кровь! Значит, прежде чем что-то делать, нужно вернуть ей кровь!

Сумасшедшая мысль крутилась в голове, пока я лихорадочно обыскивал резиденцию муров, на предмет наличия катетеров для капельниц.

– Ну, твари, вы же все поголовно наркоманы! – рычал я, вытряхивая очередной стол.

Наконец, на первом этаже я обнаружил полную систему, в стерильной упаковке. Подвинув диван к столу, я вытащил из бара главаря бутылку виски и откупорив, просто вылил часть из бутылки на руку Рины. Тот же трюк я проделал и с собой. Если бы не мой дар хилера, я, наверное, никогда бы не нашел обескровленную вену на ее руке. Введя осторожно иглу и закрепив ее пластырем, я сел на стол и ввел иглу в свою вену.

То, что я испытал, увидев, как по трубке, соединяющей мою руку с рукой Рины, потекла синяя, приливающаяся перламутром, с прожилками янтарного цвета, жидкость, нельзя было назвать шоком. Я чуть не выдернул иглу из ее руки, но в последний момент, остановился.

– Добро пожаловать в мой мир, родная! – я улыбнулся, наблюдая как наливается энергией, растет и крепнет тот тоненький волосок, на котором держалась ее жизнь и прилег на стол.

––

Коба торопился! Кондор выделил из своего отряда ходока, который провел их через черноту почти к самому Македонскому ущелью. Отпустив проводника и отправив гонца на западный форпост, чтобы разузнать ситуацию, вся группа двинулась назад, чтобы перехватить колонну Институтских еще не подъезде к их землям. Колонну встретили достаточно скоро, причем те, даже не заметили прикрытую Фомой группу. Вышли из скрыта почти под самым носом у головного броневика, с эмблемой Института. Переговоры продлились недолго. Заносчивые головастики, быстро сообразив, что превосходящий их по численности и по вооружению отряд просто не желает их присутствия у себя в стабе, раскололись, выболтав, что едут в стаб Вольный. А на вопрос, что за дела у них с мурами, прямо ответили, что едут выкупать очень ценную иммунную, с даром, противостоять глушилкам даров.

Кобу бросило в холодный пот от такой новости! Значит эта сумасшедшая девчонка все-таки решила осуществить свой безумный план. Не зря его терзала чуйка все это время. Но нужно было что-то решать и Коба без применения дипломатии указал в каком направлении следует ехать головастикам, вместе со своей охраной и выкупом.

– Это безобразие! – хорохорился невысокий пузан с испанской бородкой и лысиной на пол головы, – Вы не имеете права, останавливать нас и запрещать исполнять наши функции! Мы сотрудники Института!

– А мы хранители приграничья! – сухо ответил Коба, – И напомню, что вы находитесь не у себя в цитадели, а в приграничье Пекла. А здесь всякое случается. И еще! Девушка эта, мой личный помощник и захвачена силой бандой Джексона. За что это банда будет уничтожена! Поголовно!

Что повлияло больше на них, не понятно, но колонна головастиков развернулась и скрылась в предрассветных сумерках.

– Торопились, даже в ночь выехали! – заметил Фома, – Нужно и нам поторопится! А то, неровен час случится чего! Ух Ринка! Ну и надеру я тебе задницу то по-отцовски!

К стабу Вольный подъезжали уже при свете солнца. Маскироваться нужды особой не было, из-за поднятой на высоту ста метров пыли, которую видно было издалека, но и переть на пролом, так же было опасно. Поэтому Коба остановил группу в роще, для корректировки планов и разведки. Визуально, все было спокойно, но что-то тревожило безопасника Горного. Настежь открытые ворота, отсутствие охраны на вышках и самом здании КПП, да и тишина! Почти мертвая тишина в самый разгар утра, когда жизнь в стабах бьет ключом.

– Вымерли они там что ли? – спросил сам себя Коба и приказал технарям поднять дрон.

Через несколько минут, после того как дрон, взмыв к небу и противно жужжа пропеллерами улетел в сторону Вольного, прибежал с ошалелыми глазами один из технарей и доложил: – Там побоище! Трупы везде, все в кровище и еще, у КПП стоит пикап Рыбака и Круглого. Самих не видно.

– Эти то еще куда полезли! – Коба мысленно выругался, – Давайте вперед! Две тройки в передовой дозор. Остальные по ранжиру.

––

Я услышал звук автомобильных двигателей давно. Они остановились, видимо в той роще, где и мы с парнями, а еще через какое-то время, в воздухе пронесся дрон, противно завывая пропеллерами. Переливание крови, к тому времени, уже закончилось, и я, поправив волосы и поудобнее положив голову Рины, выглянул в окно. Площадь была усеяна трупами муров и краснела от подсохшей крови. Звук машин приближался, но в эмоциях, идущих с той стороны, я ощущал только насторожённость и удивление. А еще, кто-то переживал и волновался, и их было двое, по крайней мере. Странные чувства для группы захвата. Рыбак и Круглый, зачистив фабрику прибежали ко мне, с предложением вывести в стаб всех иммунных, кого удалось спасти. А таких набралось более сотни. Я согласился, тем более, это меня не касалось и представители стаба они. Галя была без сознания под какой-то химией, поэтому ее решили везти отдельно вместе с капельницей, чтобы Ревит с Жнецом могли распознать, чем опять накачали девчонку. Теперь они рыскали по стабу, разыскивая транспорт для эвакуации. Тем временем, на площадь лихо выехали два пикапа, с установленными в кузовах пулеметами и разъехавшись в разные стороны, остановились. Их эмоции невозможно было передать словами. Оба экипажа, выйдя из машин, стояли в недоумении рассматривая жуткую картину, представшую перед ними. Следом за ними, на площадь стали выезжать один за другим, БТР, пара «Тигров» бронированный КАМАЗ с кунгом, наверху которого была установлена башня от БРДМ. Еще пара пикапов и БТР. Вся техника выстроившись в линейку, и ощетинившись стволами, застыла на противоположной стороне площади. Фому, среди всего народа, который рассматривал представшую перед ними картину, я узнал сразу и повернувшись, сказал спящей глубоким спокойным сном Рине: – Едем домой, милая, вот и эскорт пришел.

––

Колонна медленно втянулась на просторную площадь, выстраиваясь между застывшими пикапами передового дозора. В полной тишине и безмолвии, которую нарушал только мерный рокот, работающих на холостом ходу двигателей, картина представляла собой кадр из фильма ужасов. Конечно же здесь редко кого можно было удивить или тем более напугать картинами смерти, но такое… Редко можно было увидеть вырезанный под ноль стаб. Причем, трупы, при визуальном осмотре, не имели пулевых ранений. Обезглавленные, раздавленные, окровавленные, будто из них выжимали кровь прямо через кожу. Но ни одного с пулевым ранением. Коба рассматривал

––

В Горный вернулись уже на исходе дня. Прибыли бы и раньше, но по пути постоянно ломались три колымаги, в которых разместили спасенных с фабрики. Вольный, основательно зачистили, а трупы сожгли прямо на площади, чтобы не привлекать гниющим мясом тварей с округи. Что с ним делать, пока не решили, но Коба сказал, что посоветуется со Стариком и скорее всего здесь организуют филиал Горного. Галю, Рину и Скитальца разместили в комфортабельном кунге Камаза. Скиталец почти все время молчал и сидел рядом с Риной, держа ее за руку. Весть о том, что Пуговка теперь иммунная, порадовала всех, даже тех, кто слышал об этом краем уха. Галю по приезде, сразу унесли к Ревиту, а Рину Скиталец отнес домой. Пуговка не отходила от мамы ни на шаг, а черная, вислоухая пантера, по имени Флинт, так и норовил лечь рядом со спящей девушкой, чтобы согреть своим теплом.

А Рина спала! Кожа приобрела естественный цвет, опухоль с рук спала, и они также вернули себе естественный оттенок. Ровное, глубокое дыхание свидетельствовало о спокойном сне. Рина спала и набиралась сил, для новой жизни. Я посмотрел на ее спокойное лицо и улыбнувшись, стесняясь, как школьник, чмокнул в щеку. Мне даже показалось что она слегка улыбнулась. Еще раз послушав ее дыхание, я спустился в гостиную. Здесь уже сидели все мои родные люди. Сильвер, Пуговка, Фома, Рыбак. Я присел к столу и подвинув свой столитровый баул, раскрыл его.

– У меня для вас подарки! – сообщил я, наблюдая за реакцией, – Небольшие, но думаю полезные.

Я достал два комплекта СР-3М и положил перед Сильвером и Пуговкой. У Сильвера глаза округлились, а эмоции зашкалило от ликования.

– Это мне? – наконец справившись с чувствами спросил мальчонка.

– Тебе! – я ласково потрепал его по седым волосам, – я же обещал, вот и выполнил. А Рыбак, знаю, тебя стрельбе обучает!

Оба кивнули.

– И тебе солнышко, на будущее! – обратился я к пока еще не понимающей, зачем ей эта железяка, Пуговке.

– Ну а вам, взрослые дядьки, и подарки повзрослее! – с этими словами, я вытянул из рюкзака два ШАК-12, положив перед Рыбаком и Фомой, – У тебя, Фома, знаю, что есть, но этот будет именной!

Вытащив свой рюкзачок, я передал большой Рыбаку.

– Там БК к ним и к СР-ам. Взял, сколько смог.

– Спасибо! Это царский подарок! – Фома с Рыбаком наперебой пытались высказать свою благодарность.

– Но это еще не все! – я полез в нагрудный карман куртки, доставая кисет с белым жемчугом, – Вы все, мои родные и близкие люди. Со всеми я побывал в переделках и поэтому говорю честно – вам я доверяю. Здесь семь белых жемчужин. По одной на каждого из вас, включая Галю! Последнюю оставшуюся, передадите Кобе в фонд стаба. Мало ли кому еще может понадобиться. Так что разбирайте.

Я высыпал из кисета семь белых шариков и смотрел как округляются глаза Фомы и Рыбака. Дети еще не понимали всей ценности этих маленьких шариков.

– Всё-таки уходишь? Точно решил? – Фома сделал последнюю попытку, уговорить меня остаться.

– Точно Фома. Точнее некуда! – я похлопал друга по плечу, – По крайней мере, пока не научусь управлять своей зверюгой. А до того момента я опасен, даже для вас.

– Жаль! – расстроился товарищ, – А Рина как же?

– Ну ты же за ней присмотришь, надеюсь? – улыбнулся я, глядя на товарища.

– Усмотришь тут за ней! – Фома невесело вздохнул, вспоминая недавние события.

– Ну все, мне пора! – я взял свой рюкзак и уже выходя, обернулся и сказал вновь, понравившуюся фразу – Увидимся, когда увидимся!

Эпилог

На краю обрыва, отвесно уходящего, наверное, на километр вниз, стояла стройная невысокая девушка. Ее точеную фигуру, подчеркивал добротно подогнанный камуфляж. На боевом поясе, в специально изготовленной местными мастерами кобуре, виднелся футуристического вида, словно сошедший с экрана фантастического фильма, небольшой, серебристый пистолет, а с левой стороны был закреплен нож НРС, который она когда-то выбрала. Черные, длинные волосы шевелил легкий, прохладный поток воздуха идущий со дна пропасти. На красивом, чуть тронутом ровным загаром лице, застыла грустная улыбка. Взгляд ее полностью синих, миндалевидных глаз, был устремлен на Запад.

Где-то там, в сплошной, беспощадной мясорубке Пекла, сейчас находится дорогой ей человек. Кто он ей? Она не знала, не думала об этом. Знала одно – это он спас ее дочь, это он вернул ее к жизни. Знала, что для этого человека она готова на все! Любит ли она его? Наверное, ведь душа ее до сих пор хранит то чувство, которое она испытала, когда Скиталец впервые взял в свои теплые ладони ее руки. Еще там, в убежище, которое построил сам. И еще кровь! Теперь их связывает кровь, благодаря которой она не только выжила, но и стала такой, какая она сейчас.

Позади, словно из ниоткуда, материализовался огромный, метр с лишним в холке, черный котяра со смешными треугольниками ушей, торчащими из плотной шерсти. Он бесшумно подошел к девушке и издав басовитое – М-р-р, ткнулся мокрым, холодным носом ей в ладошку.

– Привет, разбойник! – девушка присела рядом с котом, обхватив его за шею, – Скучаешь?

Кот лизнул девушку в щеку и прижавшись своей огромной мордой, уставился золотисто зелеными глазами в сторону Запада.

Я тоже! – вздохнула девушка, – Мне его очень не хватает! Но мы найдем его, Флинт! Обязательно найдем!

Послесловие от автора

Привет, дорогой читатель! Надеюсь? Вам понравилась моя книга. Это мое первое произведение, опубликованное где либо, поэтому прошу слишком строго не судить! Идея книги родилась спонтанно, во время прочтения одного из произведений по вселенной S-T-I-K-S Артема Каменистого. С книгами по данной теме я познакомился примерно год назад и с тех пор как-то затянуло. Не скажу, что я прочел все, но достаточно много. Вот и родилась идея, написать свой роман.

Уже

Если Вам интересно первыми узнать все новости о книгах цикла, обсудить прочитанное, прокомментировать или оставить отзыв, подписывайтесь на мои каналы в социальных сетях:

Страница сообщества в ВК: https://vk.com/stiks_inferno

Канал в Телеграм: t.me/stiks_inferno

Группа по обсуждению в Телеграм: https://t.me/+wWKB2sl-D0xkZjhi

Страница в Facebook: https://www.facebook.com/profile.php?id=61558622484391&locale=ru_RU