S-T-I-K-S. Сапфир

Пролог

Игорь Витте

S-T-I-K-S. САПФИР. Цикл: Пекло. Книга 2 Серия: миры Артема Каменистого.

Жизнь, как зебра – полоса черная, полоса белая. Всю жизнь человек идет поперек этих полос, сетуя на несправедливость, когда попадает в черную полосу, или беспечно расходует дарованное ему свыше время пребывания в белой полосе. Такова аксиома жизни, и человек, как запрограммированный автомат идет поперек полос всю свою жизнь, даже не задумываясь о том, как сломать этот постулат.

Хотя… В разные времена, философы, мыслители, пытались донести до человечества простые истины – не стоит идти всегда поперек, а достигнув белой полосы, поверни на девяносто градусов. Все вроде просто и понятно, но Ты, да, да, именно ты, много знаешь человек, которые воспользовались этим советом? Вот именно… Человечество, как зомби бредет по полосатой дорожке переживая взлеты и падения и максимум на что каждый может повлиять, это ширина полос.

Но иногда в привычное мелькание черно-белой палитры врывается что-то, переворачивая все с ног на голову. И самое обидное – совершенно не вовремя! Ты вроде бы привычно бредешь по очередной черной полосе, приближаясь к ее краю. Ты уже одной ногой ступаешь на белую полосу и душа поет, в ожидании чудес, которые принесет с собой эта светлая сторона жизни. Но… Ты просыпаешься и вдруг с удивлением обнаруживаешь, что мир изменился. Кто-то всемогущий порвал в клочья парадигму жизни и теперь, тебе придется заново привыкать к новым условиям, скажем проще – тебе нужно выжить!

Глава 1 – Мечты и реальность

Утреннее, ласковое солнце только начинало свой бег по изумительно голубому и чистому, лишь с редкими вкраплениями облаков, небу адриатического побережья. Легкий ветерок, слегка шевелил листья деревьев и бутоны вьющихся цветов, облепивших старинные здания небольшого, приморского городка Пезаро, что расположен в итальянском регионе Марке, в центре Италии. У одного из домов, почти в центре города, на тихой улочке, за ажурным, белым столом, сидела высокая, кареглазая девушка с темно-русыми волосами, не спеша попивая чай из элегантной фарфоровой чашки. На ее коленях, свернувшись клубком, лежала пушистая белая кошка, с виду, абсолютно спокойная, но ее уши, как локаторы, постоянно поворачивались в сторону редких в эти утренние часы звуков. До начала рабочего дня было еще далеко, поэтому и было так тихо, хотя, здесь и в разгар дня было не особо шумно. Этот район города был закрытым и въезжать сюда на автомобилях могли только жители и спец транспорт. Здания, расположенные в районе, да по всей видимости и весь район, принадлежали Ватикану, поэтому то и была введена закрытая система доступа, что обеспечивало относительную тишину и покой, по сравнению с другими районами города.

Кошка вдруг резко вскинула голову, напряглась всем телом и посмотрела вверх по улице, где из-за угла одного из зданий, вышел невысокий, немного седой мужчина неопределенного возраста с белым пуделем на поводке. Увидев, сидящую у стола девушку, мужчина расплылся в улыбке и немного прибавил шаг.

– Чао, Марго! – поприветствовал он девушку, поравнявшись с ней.

– Чао Фабио! Как дела? – девушка положила изящную, с длинными пальцами, кисть руки на кошку, и ласково поглаживая, разом сняла ее напряжение, – У вас, как всегда, утренняя прогулка?

– Спасибо Марго, все хорошо! Да, вот вывел питомца погулять – пройдемся до крепости. А у вас сегодня выставка, я слышал?

– Да! – Марго улыбнулась, – Приходите, вечером еще музыканты будут!

– Спасибо! Я постараюсь! – Фабио махнул рукой на прощание и скрылся за соседним зданием.

Фабио был практически сосед, живущий неподалеку. Он занимал какую-то должность в организации, которая от имени Ватикана управляла всем имуществом в районе. Жил он в одном из домов, в переулке, вверх по улице и каждый день, утром и вечером, выгуливал своего пуделя, проходя мимо ее дома в сторону крепости, где почти все собачники города устроили площадку для выгула собак в осушенном рве, вокруг стен крепости. Они познакомились с Марго примерно через месяц, после ее переезда сюда и почти каждое утро здоровались и перебрасывались несколькими фразами при встрече. Луна, как только Марго ее принесла в дом, срезу настороженно стала относиться к пуделю, хотя тот, похоже, абсолютно не обращал на нее внимания.

На улочке вновь воцарилась тишина, которую нарушали воркующие голуби, начавшие собираться на крыше соседнего дома. Марго посмотрела на прилетевших птиц и потрепав кошку по холке, у которой сменились интересы, и она, уже с азартом разглядывала воркующих птиц, произнесла: – Луна! Птицы кошкам не игрушка, пойдем ка я тебя покормлю. Белая, синеглазая кошка, породы турецкая ангора, нехотя спрыгнула с колен хозяйки и недовольно дернув хвостом, направилась к открытой входной двери дома. Этот дом Марго снимала уже несколько лет, после возвращения с Сицилии. Дом представлял собой реконструированные когда-то старинные постройки и состоял из двух объединенных частей, с собственными входами. Первая, жилая часть, представляла собой студию с высокими потолками и антресолью, где удобно разместилось спальное место и небольшой гардероб, в котором Луна, будучи еще котенком, полюбила прятаться. Под антресолью располагалась кухня, а остальная площадь использовалась Марго как мастерская, в которой среди мольбертов и картин, был организован уютный уголок с антикварными креслами, столиком и диваном. Вторая часть дома когда-то представляла собой секретный, арочный проход в крепость и теперь, разделенный массивными перегородками, использовался собственниками по усмотрению, Марго превратила, старинное помещение в художественную галерею, где и должна была сегодня состояться выставка ее картин. В самом конце помещения стоял старинный белый рояль, ее гордость и главное сокровище.

– Так, белый мишка! – Марго насыпала корм в миску, – Остаешься дома, на хозяйстве. Мне нужно подготовиться к показу, кое-что закупить и договориться в «Молетто» на вечер. Посидим с девчонками после выставки.

Кошка, не обращая внимания на все, что ей говорят, самозабвенно уплетала любимый корм, иногда замирая и прислушиваясь к звукам просыпающегося за окном города. Марго быстро переоделась в свои любимые джинсы и белую блузку и еще раз взглянув на Луну, вышла из дома. Город, еще недавно лениво просыпающийся от ночного безмолвия, уже начал жить привычной, суетной жизнью. Где-то слышались звуки автомобилей, раздавались сирены полиции или скорой помощи, нарастал шум, который обычно сопровождает городскую жизнь. Марго с грустью вспомнила те времена, когда она жила на Сицилии, в доме, стоящем прямо на берегу моря. По узкой улице, ведущей в порт, в день проезжало от силы пара,

Путь ее пролегал через крепость, где она еще раз повстречалась с Фабио, в сторону моря, к набережной. Нужно было закупить кое-что для легких закусок в «Конаде» и зайти в ресторан «Молетто», стоящий на центральной набережной, зарезервировать столик для вечерних посиделок с девчонками. Начало мероприятия было назначено на одиннадцать, так что у Марго было еще три часа в запасе. По большому счету, все уже было готово – Андрэа привез несколько ящиков просеко еще вчера, помещение она подготовила, картины висят, каталоги распечатаны. Осталось приготовить легкие закуски и привести себя в порядок, для встречи гостей. Хоть эта выставка и была не первой, но Марго почему-то очень волновалась. Раньше все продажи были в основном через интернет, но они, после эпидемии разыгравшейся по всему миру пару лет назад, резко спали. Тогда-то она, по совету своего давнего друга Олега, архитектора, живущего сейчас в России, стала организовывать творческие вечеринки, в помещении своей галереи, приглашая певцов, музыкантов, поэтов. В тех вечеринках, ее картины были лишь фоном, дополняющим творческую атмосферу. Сегодня она устраивала первую, за долгое время выставку, где ее картины будут главными героями, а фоном будут музыканты и певцы.

К назначенному времени все было готово. Марго, сменив повседневные джинсы и блузку на шикарное вечернее платье с откровенным декольте, прикрытым не менее великолепным боа, уже встречала первых гостей, с интересом рассматривавших ее картины. В основном это были туристы, приехавшие отдыхать и узнавшие о выставке из буклетов, которые Марго, при помощи своих друзей распространила почти по всем отелям и ресторанам города. Люди живо интересовались необычным и непривычным для среднего обывателя стилем, в котором Марго творила, и она с готовностью рассказывала о своем творчестве. Среди гостей попадались истинные ценители живописи и именно на них и была основная надежда.

– Добрый день! – перед Марго стоял пожилой, стильно одетый мужчина с почти непроницаемым лицом, на котором невозможно было уловить никаких эмоций, – Меня зовут Карло Заманья! Прежде всего я хотел бы поблагодарить Вас за приглашение и выразить искреннее восхищение Вашим творчеством!

– Здравствуйте синьор Заманья! – Марго улыбнулась, слегка кивнув, – Благодарю за высокую оценку!

Синьор Заманья был известным не только в Италии, но и по всей Европе, галеристом и меценатом, и его специально пригласили, чтобы иметь возможность выйти на большие, международные выставки и галереи. Он уже почти час ходил по залу, подолгу рассматривая картины, при этом ничем не выдавая свои эмоции.

– К сожалению, я не могу задержаться, на весь день. – на лице Заманьи появилась легкая улыбка, с примесью сожаления, – Насколько я понял, рассматривая каталог, это не все ваши картины. А где же остальные шедевры?

– Вы правы! Часть уже продана, а остальное сейчас находится в мастерской. Вас что-то конкретное заинтересовало?

– Да! Дракон и русалка, синий бык и еще несколько! Вообще в Ваших картинах заключено очень много смыслов – от единения с природой, до восточной философии. Вот. – Заманья протянул небольшой картонный прямоугольник с золотым теснением по краям, – Возьмите мою визитку. В ближайшее время, в Милане, я организую выставку и очень хотел бы видеть Вас и Ваши картины у себя в галерее!

– Благодарю! – Марго с трудом сохраняла внешнее спокойствие, хотя изнутри ее просто разрывала радость от такого предложения.

Шутка ли, сам Заманья пригласил поучаствовать в выставке и восторженно отозвался о ее картинах. Сколько раз она писала в различные галереи по всему миру, с предложением о сотрудничестве, всегда получая практически один ответ – ваши работы не соответствуют профилю нашей галереи. Мир сошел с ума, погрузившись в пучину безвкусия и посредственности, где любой желающий, взяв холст и краски, за несколько минут «творил» как им казалось «шедевр», разливая краски по холсту, а иногда оставляя отпечатки частей своего тела. Дошло даже до… язык не поворачивается назвать это «написанием картин», в общем, люди использовали гениталии для нанесения красок на холст. И все это снималось на видео и демонстрировалось во всемирной паутине. Эпатаж – вот определяющий фактор успеха теперь, в этом свихнувшемся мире. Не философия, ни смысла, ни красота! Как говорил один знакомый: – взял веник, окунул в краску и бросил на холст – все! Ты художник! Именно с этим Марго связывала падение продаж и именно поэтому решила уходить из онлайн галерей.

Ближе к вечеру, когда под сводами галереи уже звучала живая музыка, Марго вышла на улицу, немного отдохнуть и подышать вечерним воздухом. Солнце медленно приближалось к горизонту на западе, все больше добавляя в окружающее освещение оранжевых оттенков. Город еще бурлил, заполняя пространство какофонией привычных звуков, но уже было понятно, что пройдет час или чуть больше, и вся жизнь начнет замирать, готовясь к очередному ночному спокойствию. Марго глубоко вдохнула, наполненный ароматами цветов, с едва уловимым запахом моря воздух, и закрыв глаза, улыбнулась, наслаждаясь наполнившей ее душу радостью, благодаря Вселенную, за предоставленный наконец то шанс! Она точно знала, что теперь перед ней будут открыты все дороги, и пройдет не так много времени, когда она осуществит свою мечту о собственном доме с виноградником и оливковой рощей.

– Извините мисс! – послышалось из-за спины на очень приличном английском, – Подскажите, где находится галерея «Иль Соньо»?

Вздрогнув от неожиданности, Марго повернулась. Перед ней стоял среднего роста, крепкого телосложения азиат. Черные волосы и стильная короткая стрижка, органично сочетались с небольшой щетиной на вытянутом лице с явно выраженными скулами, что говорило о его японском происхождении. Раскосые по форме глаза были посажены глубоко, что отличало его от большинства японцев. Одет он был в дорогой, строгий черный костюм, чистейшего, белого цвета рубашку и черные туфли. Возраст определить было трудно, но на вид, лет около тридцать пять, сорок.

– Так вот же! – Марго указала на открытую дверь галереи, откуда доносились чарующие звуки рояля, – Я буду рада видеть вас на своей выставке!

– О! Так это ваша выставка? Очень приятно! Меня зовут Мусаси Такэда. – японец склонился в учтивом поклоне, – Вы не покажете мне ваши работы?

– С удовольствием! – Марго улыбнулась и жестом пригласив запоздавшего гостя, вошла в галерею.

Что-то явно должно было произойти! Марго чувствовала это на подсознании, наблюдая как Мусаси заинтересованно рассматривает ее работы, переходя от одной к другой, по очереди, задерживаясь у некоторых на более длительное время. Несмотря на приближающийся вечер, народа в галерее не

– Извините! – Мусаси стоял, чуть склонившись в поклоне, – Мне очень нравятся ваши картины! Они удивительным образом сочетают в себе несколько философских течений! И в сочетании с вашей техникой, это придает им просто невообразимую ценность!

– Спасибо! – Марго была поражена таким отзывом, японец явно прочувствовал все чувства, все мысли, которые она вкладывает в каждую свою картину, – Я благодарна вам, за столь высокое понимание моего творчества!

– Я понимаю, что здесь лишь часть ваших произведений? – темно-карие глаза Мусаси сверкнули искоркой интереса, – Могу ли я увидеть что-либо из запасников галереи?

Эти слова насторожили Марго, но она, уверенно кивнув, пригласила японца в мастерскую.

Мусаси долго, молча, с расширенными от удивления глазами, осматривал расположенные по стенам мастерской шедевры. Наконец его взгляд остановился на висевшей на стене над антресолью картине с изображением синего быка на фоне заката. Японец замер и стоял неподвижно, в напряженной позе несколько минут, не отрывая глаз от картины. Казалось, что бык и человек испытывали друг друга, не отрывая взгляда. Наконец Мусаси глубоко вздохнул, расслабился и повернулся к Марго.

– Сколько стоит эта картина? – он указал на быка, – Я хочу ее купить!

– Понимаете… – Марго немного замялась, подбирая слова, чтобы повежливее отказать необычному и явно уверенному в своих намерениях гостю, – Я не могу его продать! Эта картина бесценна для меня! Это мой талисман, амулет, если точнее! Он защищает меня и мой дом. Вы же уловили его взгляд?

– Да! – японец кивнул, – Эта картина с неимоверной энергетикой! Он словно проверял мою стойкость, но под конец сдался! Прошу вас! Я заплачу, сколько скажете! Деньги не проблема.

– Я не знаю! – Марго начала сомневаться. Ей уже предлагали на одной из онлайн галерей за эту картину триста тысяч долларов, и она тогда отказала покупателю, сказав, что картина стоит миллион.

– Просто назовите сумму! – настаивал японец.

– Миллион евро! – как-то само собой вырвалось у Марго, и она даже прикрыла рот рукой, сама испугавшись своих слов.

Японец вытащил из кармана пиджака телефон, набрал номер и что-то быстро и резко произнес в трубку на родном языке.

– Мне нужен номер вашего банковского счета. – обратился он к Марго, – Я переведу вам задаток, а завтра утром, мы завершим сделку, и я заберу картину. Согласны?

Марго как под гипнозом, дошла до ноутбука и выписала на листок бумаги номер своего счета. Передав листок японцу, она с удивлением смотрела, как тот диктует цифры на японском, видимо своему помощнику. Закончив разговор, он вновь что-то резко сказал и сунул телефон в карман. Банковское приложение в ноутбуке тихо пискнуло, оповещая о произведенной операции и Марго с удивлением увидела сообщение о зачислении на расчетный счет одного миллиона евро!

– Но… – начала было Марго, но японец ее прервал.

– Это задаток! Я заплачу вам три миллиона за картину. Заплатил бы всю сумму сегодня, но на счету недостаточно средств. Завтра помощник пополнит счет, и мы завершим сделку. А теперь, если позволите, я покину вас. До завтра. Утром, ровно в восемь, я у вас!

Марго стояла еще минут пять, приходя в себя и соображая – что это такое сейчас было? Несколько минут назад, она продала свою самую знаменитую и любимую картину, которую долго пыталась продавать, но, когда наконец решила оставить ее себе, случилось невероятное. Она посмотрела на быка и не увидела в его взгляде ничего. Словно он отвернулся от нее. Но с другой стороны – все, о чем она так долго мечтала и к чему стремилась, теперь доступно! И доступно прямо сейчас! Она поднялась на антресоль и погладив картину, тихо и с грустью произнесла: – Не обижайся на меня! Прости!

Сабантуй в «Молетто» был уже в разгаре, когда телефон завибрировал, а не экране отобразилась улыбающаяся, небритая физиономия с подписью – Архитектор.

– Привет, любимая! – раздался в трубке знакомый голос, – Как прошла выставка? Как результаты?

Это был Олег, архитектор из Пятигорска, с которым она познакомилась почти пятнадцать лет назад, когда он приехал работать в Италию. За это время они стали настоящими друзьями, хотя многие не верили в их чисто дружеские отношения. Но он был для нее друг, брат, да назовите как хотите, но именно ему и еще нескольким людям, Марго могла доверить свои самые сокровенные тайны. А он, со своей стороны, отвечал тем же. Вот так и дружили, помогая друг другу. Марго очень хотела перевезти его обратно в Италию, как только будет куда, и вот теперь, эта ее мечта осуществится. А любимой он называл потому, что после очередного неудачного романа на Сицилии, чтобы поддержать и поднять настроение Марго, Олег заявил, что будет называть ее любимой до тех пор, пока она не найдет себе достойного спутника жизни.

– Привет, архитектор! – Марго немного отвернулась от шумного стола в сторону моря, – Все шикарно! Получила приглашение на выставку в Милане от Карло Заманьи и… Ну в общем готовься к переезду.

– Что продала? – как-то настороженно спросил Олег, – Неужели Быка?

– Да! – радостно подтвердила Марго, – Угадай за сколько?

– Миллион! – не задумываясь ответил друг.

– Не угадал! Это только задаток! А завтра утром еще два будет!

– Ого! Ну все! Женюсь! – в трубке раздался веселый смех.

– Ты то как? – поинтересовалась Марго, – Как твои кошмары ночные?

– Да все так же, с переменным успехом. – голос Олега погрустнел, Год уже почти, с того самого момента, когда туман был у нас невиданной плотности, помнишь, я рассказывал?

– Да, помню. – Марго вспомнила, как год назад Олег рассказывал о необычном тумане, таком, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. С тех пор его мучили кошмары, где он борется с какими-то монстрами.

– А

– Да нет, теперь не так часто, да и сны сами поменялись. Теперь монстры почему-то боятся меня, но вот что странно, я стал во сне людей убивать!

– Ладно! Не грузись, архитектор! – попыталась подбодрить его Марго, – В конце концов, это всего лишь сон!

– Да я в принципе и не гружусь! Просто задолбало просыпаться по ночам и пытаться понять, где сон, а где реальность! Ладно, празднуйте, не буду мешать! Люблю тебя! Пока!

– Целую! – Марго убрала телефон и повернулась обратно к притихшим подругам.

– Так, так, так! И кого это ты там целуешь? – Вика, хитро прищурив глаза, с улыбкой смотрела не Марго, – А ну давай-ка, рассказывай!

– Да! – поддержали остальные, – А то отвернулась, секретничает!

– Да это же Олег, архитектор. Он мой друг!

– Да ладно! – протянула Вика, – Друг! Так мы тебе и поверили!

– Да ну вас! – смеясь, отмахнулась от подруг Марго, – Давайте лучше отмечать удачный день!

Расходились уже после трех ночи, когда «Молетто» закрылось. Все девчонки жили на окраине города и вызвав такси, быстро укатили по домам. Марго решила пройтись до дома пешком и насладиться ночной тишиной, тихим плеском волн на песчаном берегу и ночной прохладой. Пройдя с пол километра по набережной, она свернула в сторону крепости, от которой до дома было рукой подать. Чистое ночное небо было усыпано звездами и, если бы не фонари освещения, засвечивающие небо, оно было глубоким, просто бездонным. Было новолуние и поэтому на небосводе сияли лишь звезды. Марго не спеша шла, смотря то на небо, любуясь звездами, то на тротуар, чтобы не наткнуться случайно на лавочку или заборчик. Она уже отошла от набережной на почтительное расстояние и моря не было слышно. Дорога шла через парк, разбитый вокруг крепостного рва. Что-то удивило и насторожило Марго, взгляд выхватил из ночной мозаики какую-то несущественную с виду деталь, которая отложилась на подсознании и не давала покоя. Она остановилась и осмотрелась. Все вроде, как и всегда, мощеные дорожки, газоны, лавочки по сторонам, небольшой туман, стелящийся по земле. Но за что-то же подсознание зацепилось? Марго оглядела окружающий ландшафт еще раз и уже совсем было собралась продолжить путь, когда ее взгляд, вновь скользя по окрестностям, остановился на правильной, абсолютно ровной границе тумана. Слабая, еле видимая дымка тумана, стелящегося по земле, была словно отрезана невидимой преградой, за которую он уже не проникал. Марго стояла на самой границе этой области, наблюдая как причудливо завихряясь в потоках воздуха, туман останавливался на этой границе, образуя прямую как взлетная полоса линию, уходящую куда-то вдаль.

«Надо же! Чудо какое! – мелькнуло в голове, – Никогда такого не видела». Марго еще немного понаблюдала, как скапливается причудливый туман, и решительно шагнула за эту невидимую грань. Уже проходя мимо крепостного рва, она обратила внимание на скопившийся в низине туман, плотность которого уже не позволяла увидеть, что творится внизу. Но Марго торопилась домой – нужно было выспаться и подготовиться к завтрашней встрече с японцем. Наступает новая жизнь, новые возможности и новые мечты! Теперь можно ставить перед собой более грандиозные планы. Ее жизнь изменилась, раз и навсегда! Дойдя до дома Марго, не включая свет, переоделась, завела будильник и прихватив с собой, спавшую на кресле кошку, поднялась на антресоль.

– У нас все будет хорошо! – проговорила она, засыпая под пристальным взглядом написанного ей когда-то быка.

Сон мягко заключил ее в свои объятия, и Марго уже не видела, как у нее над головой, в мансардных окнах, в плотном, белесом тумане исчезли звезды. Она спала и видела чудесное, счастливое будущее, к которому так давно стремилась.

Глава 2 – Спаситель

Будильник уже в третий раз завел свою мелодию, пытаясь достучаться до сознания Марго, нещадно сажая батарею. Наконец, из-под одеяла показалась рука и нащупав вибрирующий и захлебывающийся на максимальной громкости телефон, подняла его с пола.

– Луна! Ты почему меня не разбудила? – Марго с трудом открыла глаза и сконцентрировав взгляд на экране, выключила будильник.

Перед глазами все плыло, сильная тошнота, комком подступила к горлу, грозя выдать на свет божий все, что было съедено и выпито вчера в «Молетто». Загнав предательский ком поглубже, Марго оторвала голову от подушки и тут же упала обратно. Ощущения были такими, как будто она только что вышла из центрифуги, где ее вращали по меньшей мере час. Все плыло, менялись местами верх и низ, право и лево. Но часы на экране телефона показывали начало восьмого, а значит уже совсем скоро должен прийти Мусаси… как его там – Такэда. Нужно было вставать и приводить себя в порядок.

Напор воды из столитрового бойлера почему-то был очень слабым, да и сама вода была еле теплой. Марго повернула кран подачи холодной воды, перекрывая его и поток воды увеличился, хотя температура не собиралась повышаться.

«Что за чертовщина? – Марго выключила воду полностью и открыла только холодную». Из лейки душа упало пара капель и раздался звук всасываемого в трубы воздуха. Накинув кимоно, Марго спустилась на кухню, чтобы проверить наличие воды там. Но и в кухонном смесителе повторилась та же история. Вместо горячей воды, текла теплая, сохранившаяся в бойлере, а при открытии холодной, воздух всасывало, вызывая удаляющийся по трубам булькающий звук.

– Так! Интересно, а с какого перепуга отключили воду? – Марго посмотрела на булькающий кран, – Я все счета оплатила, долгов нет. Наверное, авария какая-то. Нужно душ принять пока в бойлере вода теплая.

Теплый душ немного привел ее в чувства и уменьшил тошноту, хотя в голове что-то начало болеть. Противное, ноющее чувство, без особой локализации, казалось, заполняло всю голову. Марго спустилась на кухню и включив электрический чайник, направилась было к ноутбуку, но остановилась, не услышав привычного нарастающего звука, начинающего нагреваться чайника. Лампочка на подставке не горела. Пошевелив чайник и убедившись, что все ее действия не возымели успеха, Марго щелкнула выключателем, включая расположенные на стене бра. Но они не загорелись как обычно.

– Точно какая-то авария! – Марго задумалась, и через несколько секунд, улыбнувшись, достала из кухонного шкафа походную газовую плитку, – Но мы готовы к испытаниям! Спасибо Олегу!

Она приобрела походный набор сравнительно недавно, как будто почувствовав что-то. Олег, архитектор из Пятигорска, давно был, как она считала, помешан на теме выживания. Он постоянно твердил ей, что, нужно хотя бы минимально быть готовой к любым экстренным ситуациям и иметь по меньшей мере трехдневный запас еды, воды и средства, которые помогут если не приготовить полноценный обед или

Ей показалось, что она спит, или по крайней мере что-то случилось и проспала все на свете. Солнце, которое в это время должно было быть на пути с востока к зениту, теперь было совершенно в другой стороне, наверное, на севере, образуя возле дома густую тень, чего никогда не было в утренние часы. И звуки! Вокруг стояла не то чтобы тишина, но не было привычного шума города, звуков сирен, лишь постоянный, надвигающийся откуда-то из далека нарастающий гул. Соседняя дверь, ведущая в адвокатскую контору, открылась и оттуда выглянул один из молодых клерков, который все время приходил раньше других. Вид у него был болезненный, посеревшая кожа лица, синяки под глазами, создающие впечатление, что глаза впавшие, растрёпанные волосы и бегающий взгляд. Парень постоянно тер виски, при этом морщась как от сильной боли.

– Простите, вы не в курсе, что происходит? – обратился он к Марго, – С утра нет ни электричества, ни воды и связь не работает. И вообще, почему солнце в другой стороне?

– Извините, я сама только что проснулась и ничего не понимаю! – Марго вытащила телефон и уставилась на надпись «нет сети» в левом верхнем углу экрана.

– Ладно, подождем начальство! – парень кивнул на прощание и захлопнул дверь.

В этот момент, из-за угла, откуда всегда появлялся Фабио со своим питомцем, послышался громкий собачий лай, переходящий в душераздирающий визг, а следом за этим, на противоположной стороне параллельной улицы, раздался женский крик, который очень быстро превратился во что-то, булькающее и стих. По спине у Марго пробежали мурашки, что-то внутри просто орало – Беги! Прячься! Но она сделала несколько шагов к каменному забору, закрывающему от нее то, что происходило на соседней улице и замерла в оцепенении от увиденного. На тротуаре, возле трехэтажного здания лежала пожилая синьора, под которой растекалась темно-красная лужа. Над ней, стоя на коленях, склонился полицейский, который совершал странные движения головой, как будто бы кусая лежащую женщину и тряся из стороны в сторону, в попытках оторвать. Марго не видела, что конкретно делал сидевший к ней спиной полицейский, но картина была и без того жуткая. Справа послышалось какое-то хрипение и возбужденное урчание. Марго повернулась и чуть не лишилась чувств. В нескольких метрах от нее стоял Фабио, точнее, нечто, напоминающее того добродушного мужичка, который почти каждое утро проходил мимо нее с собакой. Серая, как у того клерка из адвокатской конторы, кожа, перекошенная в жуткой гримасе пасть, перепачканная кровью, которая тонкими струйками еще стекала из уголков рта. Но самое страшное – глаза. Белесые, бездушные, словно полностью затянутые катарактой, они неподвижно уставились на Марго, повергая ее в ужас. Фабио, или точнее то, во что он превратился, вытянув руки медленно приближался к ней, шаркая ногами по асфальту.

Очередной душераздирающий крик, уже со стороны крепости, вывел Марго из оцепенения. Она начала медленно отходить в сторону дома, не сводя глаз с приближающегося чудовища. Периферическое зрение уловило еще какое-то движение, там, где она видела полицейского, и уже через несколько секунд, тот появился в ее поле зрения, достаточно быстро приближаясь. Ноги стали ватными от охватившего ее ужаса, Марго сделала несколько шагов назад и споткнувшись обо что-то, валяющееся на асфальте упала, больно ударившись локтем. Почти в тот же момент Фабио, издав довольное урчание навалился на нее, пытаясь дотянуться до шеи. Лишь вовремя выставленные вперед руки, позволили Марго удержать монстра. Она вцепилась в его окровавленную, липкую одежду, пытаясь удержать чудовище как можно дальше от себя. Мыслей не было, тело работало как автомат, подчиняясь единственному доступному сейчас для нее инстинкту – инстинкту самосохранения.

Не добравшись до шеи, чудовище начало вертеть головой, пытаясь укусить за руки. Силы стремительно покидали Марго, и она отчетливо поняла, что это последние секунды жизни и ей вдруг дико захотелось уйти на тот свет не просто так, а прихватив с собой это чудовище. Собрав все силы, она перехватила левой рукой за горло навалившегося на нее монстра и выхватив правой рукой из волос кисточку, со всей силы вонзила ее в белесый глаз. Что-то теплое, липкое хлынуло ей на лицо, заливая глаза, рот и грудь. Хватка монстра мгновенно ослабла, и он просто повис безвольной куклой на ее вытянутой руке, которая так и сжимала его горло мертвой хваткой. Марго попыталась отбросить в сторону тушу, но сил не хватило и бывший Фабио придавил ее всем своим весом к асфальту. Сквозь красную пелену, слипшихся глаз, она смотрела как приблизился полицейский, с такой же окровавленной мордой и белесыми глазами.

«Вот и все! – промелькнула мысль, – Застряла как мышь в мышеловке! Как обидно!»

Время замедлилось, и Марго увидела, как в безумной ярости открывается окровавленная пасть, увидела каждый зуб, каждую каплю крови, стекающую по перекошенной морде полицейского. Вдруг, совершенно неожиданно, ее охватило полное спокойствие. Не отрешённость, нет, именно спокойствие. Она смотрела как очередной монстр начал наклоняться, упершись в нее своими белесыми буркалами, чтобы вонзить в ее плоть свои страшные, кривые зубы, как вдруг, что-то сверкнуло, и его голова, отделившись от плеч, медленно полетела куда-то в сторону. И в тот же момент время вернуло свой нормальный бег. Тело полицейского рухнуло, а за ним, все в том же черном костюме и белой, уже залитой кровью, рубашке, с невозмутимо спокойным выражением лица, стоял японец, держащий в руках два слегка изогнутых меча.

Мусаси быстро осмотрелся и без лишних разговоров сбросил с Марго тушку монстра.

– Вы целы? – он подал ей руку, помогая подняться, – У вас кровь!

– Все нормально! – Марго вытерла ладонью кровь с лица, – Это не моя. Что происходит?

– У меня тот же вопрос, но думаю об этом мы поговорим позже. Сейчас необходимо найти укрытие. В вашем доме надёжные двери и замки?

– Да, конечно. Пойдемте! О боже

Марго только сейчас поняла, что с момента, когда ее разбудил будильник она не видела свою кошку. Они вошли в дом, заперев двери на все замки, плотно закрыли шторы на окнах.

– Луна! – позвала Марго питомицу, – Луна!

На антресоли, в гардеробе что-то зашевелилось и через секунду на лестнице появилась взъерошенная белая мордашка с голубыми глазами. Она настороженно смотрела на японца, при этом моментально реагируя поворотом ушей в сторону любого шороха.

– Ваша кошка? – спросил Мусаси спокойным голосом.

– Да! – Марго начала бить нервная дрожь, как следствие перенесенного стресса.

Она опустилась на антикварный диван, рядом с которым стоял столик с ноутбуком. Мусаси по-хозяйски прошел на кухню и выключив почти выкипевшую кастрюлю, которую Марго ставила для чая, стал открывать по очереди все шкафы, пока не обнаружил в одном из них пятилитровый бутыль с водой.

– Выпейте. – протянул он стакан с водой, – Немного полегчает. У вас есть обезболивающие? Голова что-то болит.

– Есть. Там в первом навесном шкафу, аптечка. – Марго никак не могла унять дрожь, а упоминание о головной боли, сработали как триггер, освободив заблокированную до этого момента ее собственную головную боль и тошноту.

Луна, мягко ступая по ступеням, осторожно спускалась по лестнице, настороженно оглядываясь и прислушиваясь к каждому звуку, за закрытой дверью. Она уже была на площадке возле входной двери, как вдруг, вздыбив шерсть на загривке, выгнувшись дугой она зашипела на дверь. Почти сразу раздался мощный удар в дверь, и кошка стремглав бросилась под диван, где сидела Марго. В руках японца моментально, непонятно откуда появились обнаженные мечи, и он застыл в ожидании у входной двери. Но ударов больше не было, лишь еле слышное сопение и чавканье, но уже дальше, не у дверей. Мусаси поднялся на несколько ступенек и выглянув в маленькое, зарешёченное окошко, возле двери, тут же отпрянул.

– Еще трое! – шёпотом произнес он, – Жрут тех двоих!

– Как жрут? – голос Марго задрожал и ее чуть не стошнило.

– Обычно. Отрывают куски и жрут. Вас не укусили?

– Нет! – Марго спохватившись, начала искать полотенце или тряпку, чтобы стереть кровь с лица.

– Подождите! – японец жестом остановил ее, – Решётки на окнах крепкие?

– По виду, да! Но я их не проверяла! Можно скрыться в галерее, там окон вообще нет, да и она под землей, в подвале. Только дверь чем-то забаррикадировать.

– Правильно! Там будет надежнее! – Мусаси осмотрел мастерскую, – Что нужно отсюда забрать? Еда, вода, лекарства?

– Забирайте аптечку и всю воду, я возьму остальное. В галерее еще есть запас воды, консервы и рюкзак с медикаментами.

Стараясь шуметь как можно меньше, они собрали все необходимое, включая походную плиту и кое-что из посуды. Пришлось вернуться еще пару раз, чтобы перенести татами, на которых можно было спать и подушки с покрывалами. Последним рейсом Марго решила унести свои главные шедевры из мастерской, включая «Синего быка». В галерее стояла тишина, нарушаемая лишь шагами и тихими переговорами Марго и Мусаси. Наконец, когда они перенесли все необходимое и устроили для себя места, где можно было отдохнуть или поспать, они забаррикадировали входную дверь галереи и закрыли на все замки внутреннюю, ведущую в мастерскую. Свет свечей, зажженных Марго в галерее, создавал бы, в другое время, уютную обстановку. Теперь, колышущиеся от движения пламени тени на сводах, вместе с установившейся тишиной, создавали зловещую атмосферу.

– Что происходит? – первой нарушила тишину Марго, – Они зомби?

– Не знаю! – японец помолчал немного и посмотрев на Марго добавил, – Вам нужно отмыть кровь, пока совсем не засохла.

Только сейчас Марго обратила внимание, что они общаются совершенно спокойно, как будто говорят на родном языке, хотя вчера ей приходилось напрягаться, применяя все свои познания в английском. Да и вообще, она говорит с ним на русском! Эта новость поразила и она, решила проверить.

– Да, да, конечно! – отчетливо выговаривая каждое слово сказала она на родном языке, – Вы мне поможете?

– Конечно помогу! Где у вас здесь можно будет умывальник организовать? – ответил он на чистейшем, без акцента русском.

– Вы знаете русский? – ее глаза расширились от удивления.

– Нет! – Мусаси замер в недоумении, – Погодите! Как это возможно? Я ведь с вами говорю на японском! Вы меня понимаете?

Они замерли, пытаясь понять, как такое возможно. Оба говорят на родных языках и при этом каждый понимает собеседника.

– Что за чертовщина здесь происходит? – в голосе японца, впервые за все время, что они говорили, появились нотки тревоги, – Где мы вообще?

– В каком смысле? – не поняла Марго, – Мы в Пезаро, в Италии.

– Да похоже, что нет!

– Как это? – удивилась Марго

– Я всегда просыпаюсь очень рано – разница во времени. – пояснил Мусаси, – Примерно около пяти утра, за окном в гостинице, я увидел туман. Очень плотный и он сгущался все сильнее и сильнее. И запах, такой… кислый и химический. Я подумал, что это какая-то авария, закрыл окно, заткнул всю вентиляцию мокрыми полотенцами. Позвонил портье, но они тоже ничего не знали. А потом в тумане начало что-то искрить. Как будто маленькие молнии по всему объему, то тут, то там. Они появлялись все чаще и чаще, а потом, помню вспышку, и я потерял сознание. Очнулся быстро, по часам минут через пять. Свет в номере погас, туман рассеивался очень быстро и… В общем, у меня из номера было видно море, но, когда туман рассеялся, вместо моря, я увидел город, только не Пезаро, а что-то… в общем, там были разрушенные высотки. Как после войны. А потом увидел, что солнце поднимается не с той стороны!

– Это я тоже заметила. – подтвердила Марго, – И туман странный видела, только он тогда еще был небольшой, только по земле стелился, но как-то странно. Он как будто шел по одной ровной линии и как раз вдоль набережной. А люди? Много таких?

– Достаточно. Но не все. Правда, как я заметил, люди сначала ведут себя неадекватно, становятся очень раздражительными и агрессивными, а потом, через какое-то время кидаются на всех, кто попался под руку и рвут зубами. Если так пойдет дальше, все станут такими.

Мусаси поморщился и потер виски руками.

– У вас голова не болит? – поинтересовался он.

– Болит. – кивнула Марго, – И пить очень сильно хочется.

Она достала запас медикаментов, который собрала здесь по совету все того же Олега, и достала несколько упаковок обезболивающего. Таблетки принесли небольшое облегчение. Воды они выпили почти по литру каждый, но Марго не переживала по поводу воды. Здесь, в галерее, в нише, прикрытой шторами, были установлены два огромных пластиковых бака, доверху наполненных чистой водой. Опять спасибо Олегу, который

Снаружи, приглушенный толстыми стенами подвала раздался жуткий рев и в тот же момент пол и стены задрожали, как при землетрясении. Но это был просто толчок, как будто что-то массивно упало на дорогу рядом со зданием. Японец тут же схватил свои мечи и замер, напряжённо прислушиваясь к едва слышным здесь звукам снаружи.

«Странный он какой-то. – подумала Марго, – Откуда у него эти мечи? Это ведь оружие, настоящее. И кто он вообще такой? Очень похож на мафиози, как они там в Японии… якудза!».

Что-то в очередной раз грохнуло и послышались звуки ломающейся древесины, но уже со стороны мастерской Марго. Луна, стоявшая в напряжённой стойке после первого удара, метнулась за штору, ища укрытия.

– Моя мастерская! – сдавленно, чуть не плача, произнесла Марго.

Мусаси повернулся к ней и приложил палец к губам, показывая, что нужно вести себя тихо. Рев, грохот и жуткие вопли снаружи нарастали. Скорее всего рухнула крыша мастерской, поэтому внешние звуки и стали лучше проникать сюда. А снаружи, по всей видимости, творилось что-то невообразимое. Крики людей, полные ужаса, отчаяния и боли, нечеловеческий рев, грохот ломаемых конструкций, падающих на землю, все это сливалось в один мощный, непрерывный поток, который, несмотря на толстые стены, звучал здесь достаточно громко. Неизвестность и жуткий рев, держали в напряжении, нервы у Марго были натянуты, как струны у ее рояля, которые еле слышно резонировали с доносящимися снаружи звуками. Напряжение снял японец. Он повернулся, положил свои мечи на стеллаж, стоящий возле него и повернулся к Марго. Его лицо, как и вчера, было абсолютно спокойным, ничем не выдающим его эмоции.

– Успокойтесь Марго. Нам здесь ничего не грозит. Дверь в мастерскую, сейчас завалена обломками, Входная в галерею, судя по всему тоже. Так что добраться до нас никто не сможет, кто бы там ни был.

– Да что там вообще происходит?

– Пока не знаю! Но мы с вами обязательно это выясним. А пока, успокойтесь.

– Но как мы выберемся, если все завалено?

– Все просто. Входная дверь, к счастью, открывается внутрь. Даже если там завал, то небольшой, зданий напротив нет, а то что справа пристроено, одноэтажное. Так что выкарабкаемся в любом случае. Главное понять, что это и куда нас занесло.

– Думаете, что мы куда-то переместились?

– По-другому объяснить исчезновение моря и появление этих домов, я не могу. Причем город переместился не весь, я видел четкую, ровную границу, по которой и пришел к вам. Она идет по парку, что за крепостью. А за ней уже старые руины какого-то другого города.

– Вчера вечером как раз там туман и был! – подтвердила Марго, – Это что получается, то что не попало в туман, то исчезло?

– Видимо да. – согласился японец, – Давайте я помогу вам отмыть кровь и потом будем ждать, когда все успокоится.

Отмыть, уже основательно подсохшую кровь, оказалось делом нелегким. Пришлось даже нагревать воду и использовать спиртовые салфетки. Не повезло, что кровь залила волосы и нужно было отмачивать, и раздирать слипшиеся пряди. Но хуже всего, было то, что в галерее не было никакой запасной одежды. Рубашка и футболка, в которых Марго была с утра, были залиты кровью монстра. Рубашку, конечно, застирала, но на белой ткани, остались видимые пятна, а вот с футболкой возникла проблема – щеголять топлес перед незнакомым мужчиной, Марго совсем не хотелось. В конце концов, обмотавшись снятой шторой, соорудив что-то на подобии сари, она постирала и футболку. Все это время, снаружи постоянно что-то рушилось, раздавались жуткие крики и рев, как будто на землю вновь вернулись динозавры. Хотя, ставший уже привычным постоянный гул и отдалился от дома, но по ощущениям, все происходило не так уж и далеко. Поэтому Марго с японцем расположились на принесенных татами, обложившись подушками. Луна, уже давно вернувшаяся из своего укрытия, лежала рядом с хозяйкой, нервно реагирую на каждый громкий звук.

– А откуда у вас эти мечи? – наконец задала давно интересующий ее вопрос Марго, – Это ведь настоящие?

– Самые что ни на есть настоящие! – улыбнулся Мусаси, – Я мастер в технике фехтования нитен ичи, это бой двумя мечами, изобретенный очень давно, в древности, самым известным японским ронином Мусаси Миямото. Имя мне дали, кстати в честь него.

– А как же вы их через границу перевезли? – спросила Марго, и тут же испугалась своего вопроса.

– Все законно! – успокоил ее японец, – Я приехал по приглашению ассоциации реконструкторов средневековых боев, на фестиваль, который должен был состояться в Градаре. Я должен был устроить там показательный бой… но видимо теперь придется применять свои умения на практике!

«А умения то у него отменные! – подумала Марго, вспоминая, как отлетела голова у полицейского, отчего ее опять чуть не стошнило.».

– Ну а сам ты откуда? Давай уже на «ты» перейдем, если не против? – сменила тему Марго.

– Нет, не против! – кивнул Мусаси, – Сам я из небольшого городка, с острова Кюсю. Но сейчас живу и работаю в Токио.

– Если не секрет, чем занимаешься?

– Ну… – Мусаси задумался, – Как бы это правильно описать? Я владелец частной охранной фирмы.

– Ого! На охране можно столько денег заработать? – удивилась Марго.

– У меня очень богатые и влиятельные клиенты. – на лице японца появилась еле заметная в свете свечей, улыбка. – А потребности у меня минимальные, я живу достаточно скромно.

– Так скромно, что даже картину решили купить за три миллиона?

– Поверь, она стоит этого! – японец перевел взгляд на стоящую у противоположной от него стены картину.

Взгляд быка, вызывавший трепет почти у всех, кто видел картину в живую, теперь, в мерцающем свете свечей, стал еще более мистическим. Марго вспомнила, как она очень долго не могла изобразить этот взгляд, переделывая работу несколько раз, а когда наконец картина была закончена, она почувствовала что-то, что заставило попросить подругу приютить ее на несколько дней. Она просто не могла находиться в одном помещении с картиной. Это потом, через несколько лет, бык стал ее талисманом, ее защитником, пока не появился Мусаси, со своим сумасшедшим предложением.

«Так может, все что происходит, из-за того, что я его предала? – мелькнула мысль.».

– Не переживай! – Мусаси вновь повернулся к Марго, – Как только выберемся и наладим связь с внешним миром, я переведу остаток.

– А мы выберемся? Ты уверен?

– Другого пути нет! Раз мы еще живы и не загрызли друг друга, значит выберемся. – японец поморщился и потянулся к бутылке с водой.

– Может попробовать коньяк? – спросила Марго, – Он, бывает, хорошо глушит боль

– Можно попробовать, если есть. – ответил Мусаси, ополовинив двухлитровую бутыль воды.

Марго встала и под пристальным взглядом Луны, зарывшейся в подушки, пошла в отгороженную шторами часть галереи, где хранились все ее запасы, в том числе, несколько ящиков вина и с десяток бутылок ее любимого «Remy Martin». Достав одну бутылку, она отчего-то, совершенно без задней мысли, прихватила еще одну, и лишь увидев изумленный взгляд японца, поняла, как она сейчас выглядит – высокая, стройная, завернутая в импровизированный сари, выгодно подчеркивающий ее фигуру и большую грудь, вышагивает с двумя бутылками дорогого коньяка, в свете свечей, в сторону сидящего на татами японца.

– Взяла сразу две, чтобы не ходить лишний раз. – попыталась оправдаться она, а на щеках выступил легкий румянец.

Коньяк действительно принес облегчение, но не на долго. Примерно через полчаса, голова вновь начала болеть и появилась сухость во рту и головокружение. Пришлось приложиться к бутылке еще раз, а потом еще и еще. Странным показалось то, что они уже выпили почти по половине бутылки каждый, а сознание было в норме. Опьянения не было, как будто и не пили вовсе. Что бы поберечь запасы живительного напитка, решили чередовать коньяк с приемом обезболивающих. Пока было время, Мусаси предложил собраться для выхода на поверхность, подготовить все необходимое, взять с собой еду, воду, медикаменты. Марго отыскала в ворохе принесенных подушек и одеял, переноску для кошки, которую приобрела не так давно. Рюкзак был только один, который она купила, но хранила в нем медикаменты. Поэтому, Мусаси предложил рассовать по максимуму в карманы все, что может понадобиться, а в рюкзаке оставить часть медицины и дополнить его водой и коньяком. В переноску для кошки так же поместилась вода и корм для питомца.

Когда они закончили все свои приготовления, то удивились тишине, наступившей вдруг снаружи. Не слышалось жутких криков и рева, не рушились стены, пол под ногами не содрогался от ударов. Постиранная одежда также высохла и Марго переодевшись наконец, почувствовала себя не так стесненно, как в сари.

– Поступим так. – Мусаси закинул за спину рюкзак, – Я сейчас постараюсь выбраться и проверить, что там. Ты пока будь здесь, если наверху все спокойно, я тебя позову.

– Я с тобой! – твердо заявила Марго.

– Хорошо. – согласился японец и его взгляд ушел куда-то в сторону, туда, где стояла картина с быком.

– Её нужно снять с рамы и забрать с собой! – Марго решительно направилась к картине, – Не подумай, это не из-за денег. Он мой талисман и защитник.

Через несколько минут, снятая с рамы, свернутая в рулон и завернутая в покрывало, картина уже была привязана к рюкзаку Мусаси. Они поднялись к входной двери, разобрали баррикаду, которую соорудили и аккуратно, что бы не шуметь приоткрыли дверь.

Глава 3 – Монстры

В нос ударил резкий запах начинающих разлагаться тел, крови и испражнений. Марго закашлялась и прикрыла рот платком, который по привычке намотала на шею. Японец, казалось, абсолютно не реагировал на висевший в воздухе смрад. Завала возле двери практически не было. На асфальте, как будто исцарапанном огромными когтями, валялись обломки кирпичей, сломленный ветки и целые стволы деревьев, с корнем вывороченных из земли. Подняться по улице вверх не представлялось возможным, из-за обвалившейся стены углового дома, перекрывшей улицу. Японец, тронул Марго за плечо, и показав жестом направление пошел на параллельную улицу, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к любому шороху. Но в городе, точнее в том, что от него осталось, казалось, наступила мертвая тишина. Лишь где-то на северных окраинах раздавались иногда звуки похожие на рык и что-то рушилось.

– Вы же должны знать местные магазины? – шёпотом спросил Мусаси, – Нам бы переодеться во что-то более подходящее.

– Ты говоришь о спортивной одежде? – Марго также перешла на шепот.

– Желательно что-либо военное или магазины для страйкбола. Спортивная одежда, это на крайний случай, хотя, как сменная, сгодиться.

– Военных я не знаю, а спортивные есть в торговом центре, тут не далеко.

– Идем. – Мусаси двинулся вперед, – Показывай дорогу.

На том месте, где несколько часов назад, он обезглавил монстра и вытащил Марго из-под туши другого, лежали обглоданные костяки, с остатками мяса. Асфальт был залит кровью, которая уже засохла под палящим солнцем. Они спустились на параллельную улицу, и пройдя поворот увидели странную картину. Среди стоящих в беспорядке, раздавленных, искореженных автомобилей лежало странное существо, напоминающее человека. Огромный, как показалось Марго, ростом не менее двух метров, с дряблой, серой кожей. Но под этой кожей бурились несимметрично развитые мышцы, и натянутыми канатами выступали сухожилья. Хотя и был видно, что это существо, когда-то было человеком, но одежда на нем отсутствовала полностью. Отсутствовали и какие-либо половые признаки. Волос на теле не было, и лишь на покатом лбу, небольшими пучками, торчала сохранившаяся растительность. Монстр был практически разорван пополам в районе груди, но так, что обе половинки были соединены лишь остатками мышц. От этой картины Марго вывернуло, и она пару минут не могла прийти в себя. Мусаси смотрел на эту картину с невозмутимым спокойствием и лишь играющие на его каменном лице желваки, выдавали чувства, которые он испытывает. Он терпеливо ждал, когда его спутница сможет продолжить путь, и когда Марго наконец смогла вновь посмотреть на монстра, тихо произнес: – Марго, нужно привыкать к таким картинам. Судя по всему, такое нам теперь придется видеть часто.

Марго выпрямилась, хлебнула воды из бутылки и осторожно посмотрела на тушу монстра. Тошнота вновь подкатила к горлу предательским комком, но она сдержалась и продолжила рассматривать труп. Ее привлекла голова монстра, точнее его пасть. Неестественно широкие, раздутые челюсти с частоколом острых, похожих на акульи, зубов. Пасть была слегка приоткрыта и из нее на асфальт вытекла темно-бурая жижа. Марго перевела взгляд на неимоверно мощные, мускулистые плечи и такие же руки, которые оканчивались гипертрофированными ладонями. Внимание привлекли ногти, точнее почти когти, мощные, массивные. Такими инструментами, эта тварь могла запросто, ну если не разорвать, то уж серьезно покалечить, точно! По спине пробежал холодок от мысли – что будет при встрече с таким, но живым, экземпляром. Громадное тело, мощная мускулатура, развитые конечности – все это говорило о том, что существо невероятно быстрое и сильное. В тот же момент Марго пронзила другая, еще более ужасная мысль.

«Что же тогда представляет собой та тварь, которая убила эту? Кто смог вот так, как будто играючи, разорвать этот комок мышц?».

– Идем! – тронул ее за руку японец, – Нужно найти магазин и переодеться.

– Погоди! – Марго остановила его, – Ты

– Идем! – спокойно произнес Мусаси, – Я уверен, выберемся. У нас просто нет другого выхода. Или можно вернуться назад, к тебе в галерею и сдохнуть от голода, когда закончатся запасы.

Марго покачала головой.

– Тогда вперед. Показывай, где ближайший магазин спортивной одежды.

– Вот по этой улице до перекрестка с кругом. Там повернем направо, примерно через три квартала будет торговый центр. В нем был спортивный.

Они обошли тушу монстра и осторожно двинулись вперед, по изгибу улицы. Эта улица огибала огражденный подпорной стеной холм, на котором и был построен дом, где жила Марго. Виды полуразрушенных домов, выбитых, а местами проломленных со стеной, окон и валяющиеся везде человеческие останки, разной степени сохранности, приводили в ужас. Цветущий курортный город, за каких-то полдня превратился в безжизненные руины. Установившуюся тишину нарушал лишь легкий ветерок, который раскачивал висевшие на честном слове рамы окон и двери, гонял разнообразный мусор, по заваленным улицам. Лишь где-то далеко, на северо-востоке, был слышен удаляющийся, непрерывный гул. Пройдя мимо практически не изменившейся крепости, там лишь на стенах, сложенных из камня виднелись глубокие борозды, словно процарапанные громадными когтями, они вышли к нужному перекрестку и повернули направо. Картина разрушений и смерти практически не поменялась. Эта улица была шире предыдущей, и было немного свободнее идти. Но Мусаси, идущий впереди и прислушивающийся к каждому шороху, не сменил темп движения. Он осторожно обходили раздавленные, словно под гидропрессом, автомобили, обглоданные костяки и старались не наступать в лужи подсохшей крови, которой был обильно полит асфальт. До торгового центра они добрались примерно за сорок минут.

На удивление, здание торгового центра практически не пострадало. По крайней мере, снаружи. Лишь выбитые витрины, да заклинившие, из-за попавших в механизм человеческих останков, круговые, вращающиеся двери, говорили о том, что и здесь произошло то, чего пока не понимали ни Марго, ни Мусаси. Осторожно ступая по осколкам стекла, они вошли внутрь через разбитые витрины.

– На второй этаж. – прошептала Марго, – Спортивный там.

Мусаси молча кивнул и направился к эскалатору, который вел к балкону второго этажа. Само здание представляло собой четырехэтажное сооружение с атриумом по центру. Каждый этаж, по периметру, выходил в атриум широким балконом, огражденным стеклянными панелями, примерно в метр высотой. С этажа на этаж можно было добраться на эскалаторах, которые были расположены на противоположных сторонах атриума. Но на самом деле, первый этаж был так же с балконом, под которым был расположен цокольный, где размещались различные кафе, ресторанчики и развлекательные площадки для детей. Центр был любимым местом отдыха как горожан, так и туристов, и Марго очень боялась, что здесь все будет завалено трупами и останками, но торговый центр был пуст. Пуст и удивительно цел. Все разрушения ограничивались лишь несколькими метрами от входных зон, а далее все было так, как и обычно.

– Странно. – тихо произнесла Марго, осматривая открывшийся вид, – Здесь обычно народа очень много. Я думала, что здесь утонем в крови.

– Было рано! – японец внимательно осматривал второй этаж, куда они поднялись по замершему без электричества эскалатору, – Когда центр открывался обычно?

– В девять.

– Вот! А вся эта вакханалия началась еще около восьми. Просто сюда, тогда никто еще не добрался.

– Да, скорее всего.

– В любом случае не расслабляемся! – Мусаси нарисовал в воздухе, указательным пальцем круг, – Смотрим по сторонам. И нужно вести себя тихо!

Спортивный отдел занимал добрую половину второго этажа. Вход был перегорожен рол ставнями и японец, осмотрев их, тихо вынул один из своих мечей. Что он делал, Марго видеть не могла, так как он присел и закрыл все своей спиной. Но уже через несколько секунд, раздался тихий, металлический щелчок и Мусаси, поднявшись, потянул вверх тяжелую рол ставню. Путь был свободен, и они вошли в царство спорта.

– Что берем? – тихо спросила Марго, направляясь к полкам с обувью, где она обычно покупала кроссовки.

Мусаси молча оглядел вывески секций, на которые был разбит магазин и схватив Марго за руку, уверенно потянул ее в дальний угол магазина, где виднелась вывеска секции туристической одежды. Вокруг висели яркие, разноцветные куртки, брюки, стояли белоснежные кроссовки, но японец целенаправленно шел туда, где виднелись невзрачные, защитного цвета и камуфлированные вещи. Марго оглядывалась на красоту, мимо которой они проходили, понимая, что в том мире, где они оказались, этой одежды ей уже никогда не носить. Подобрать комплект туристического обмундирования оказалось несложно. Она просто смотрела, что выбирает себе Мусаси и набирала подобное. Так, в ее комплекте оказалось пара брюк-карго, с множеством карманов, несколько футболок, легкая и удобная ветровка, камуфляжная куртка и такой же расцветки панама. В качестве обуви она выбрала себе кроссовки, но подошедший японец, критически осмотрев их, бросил обратно на полку и через минуту принес ботинки с высоким берцем и толстой подошвой.

– Как в них ходить? – возмутилась Марго, – они же тяжелые!

– Зато ноги будут целые. – японец кивнул на ботинки, предлагая примерить.

Ботинки оказались на удивление очень удобными. Излишняя тяжесть практически не ощущалась. Марго прошлась немного, пробуя поймать ощущения, и поняв, что обувь удобная, ответила кивком, на вопросительный взгляд Мусаси. Последним штрихом к их экипировке был большой, литров на сто, рюкзак, в который вместился и тот что нес японец, и дополнительные комплекты одежды для него и Марго. Они уже собрались уходить, когда из переноски, где до сих пор, молча сидела Луна, донеслось грозное рычание и шипение. Кошка явно чувствовала что-то. Марго присела, рассматривая свою питомицу, которая, вздыбив шерсть и напрягшись всем телом смотрела куда-то в сторону входа в магазин.

– Там. – прошептала Марго, указывая на вход.

В руках Мусаси появились мечи, и он крадучись, кошачьей походкой, пошел по проходам к выходу из спортивного магазина. Марго подхватив переноску с кошкой, также осторожно пошла за ним. С первого этажа раздался хруст раздавленного стекла и недовольное, утробное урчание. Мусаси выглянул из входа в спорт товары и осмотревшись, медленно и абсолютно бесшумно, двинулся к ограждению балкона. Марго хотела пойти следом, но он остановил ее жестом руки. Луна, в переноске, также притихла, забившись в угол и напряжённо смотря в сторону раздающихся звуков. Японец подкрался почти вплотную к стеклянному ограждению и остановился, вслушиваясь в раздающиеся с первого этажа звуки. Там кто-то шуршал, хрустел битым стеклом, недовольно урча при этом. Шагов слышно не было, но то, что находилось на первом этаже, двигалось. Это было понятно

«Ниндзя! – мелькнула мысль у Марго.».

На первом этаже все стихло, шуршание, урчание и сопение прекратились. Мусаси аккуратно, ступая как можно тише, подошел к ограждению и взглянул на первый этаж. Его словно сковало холодом. Прямо под ним, на ступенях эскалатора, ведущего к ним, стояла тварь. Она абсолютно не была похожа на ту, что они видели разорванной, на улице. Это вовсе не походила на человека. Она стояла, точнее сидела на задних лапах, уперев передние, с развитой мускулатурой, о ступень. Серая, грубая кожа, покрывающая все ее тело, была покрыта глубокими морщинами. На спине, вдоль позвоночника, виднелись костяные пластины, по типу брони, которые переходили на лапы и огибая мощный торс, на грудь. Такие же пластины покрывали голову монстра, нависая над глубоко посаженными, белесыми, безжизненными глазами, которые сейчас буравили японца. Скорее всего, этот монстр вырос из крупной собаки, но морда его скорее напоминала морду крокодила, с такими же острыми зубами, но растущими в несколько рядов. Монстр открыл пасть, облизнулся длинным, фиолетовым языком и издав удовлетворенное урчание, прыгнул вверх. Без подготовки, без предварительного прицеливания, он просто выстрелил своей тушей, словно стрелой из лука. Японец среагировал мгновенно, сделав лишь полшага назад и выставил перед собой скрещенные мечи. Он не ожидал, что тварь допрыгнет до второго этажа и был очень удивлен, когда две когтистые лапы вцепились когтями в стеклянное ограждение. Бронированное, многослойное стекло выгнулось, под весом монстра, затрещало, но выдержало. Тварь, словно заправский гимнаст подтянулась, и над срезом ограждения появилась ее морда с ужасной, усеянной острыми зубами, пастью. Мусаси сделал резкий выпад вперед, клинки звонко лязгнули и вниз, уже на цокольный этаж, полетела отрубленная голова, а следом и туша монстра.

Марго все это время стояла, словно в оцепенении. Особенно после того, как за стекло ограждения зацепилась, а потом и подтянулась на нем, похожая на огромную собаку тварь. Мусаси обернулся к ней и улыбнулся. Улыбнулся по-настоящему, и на сколько она помнила, впервые с момента их знакомства. С цокольного этажа раздался приглушённый удар туши монстра о бетонный пол. Марго почти не дышала все это время, и звук упавшей туши заставил ее вздохнуть полной грудью. Она улыбнулась в ответ, но острое зрение художника, зацепилось за что-то неестественное, необычное для этого места. Она повернула голову и ее вновь сковал страх и ужас. В пяти метрах от японца, припав на все четыре, обвитых мышцами, словно канатами, лапы, стояла точно такая же тварь, хищно облизываясь. Японец стоял к ней спиной и не мог видеть приближающуюся к нему смерть. Но расширенные от ужаса глаза Марго и ее безуспешные попытки закричать, сказали ему все. Он мгновенно, почти незаметно для глаза, повернулся в сторону опасности и замер в боевой стойке, готовый отразить атаку. Но тварь не торопилась. Она была крупнее предыдущей, даже в полуприсяде, почти касаясь брюхом пола, она была в холке около полутора метров. Почти все ее тело было покрыто ороговевшей, костяной броней, которая выглядела как небольшие, с чайное блюдце, бляшки. Глаза, безжизненные, белесые буркала, не мигая смотрели на вкусную мясную добычу. Тварь медленно приближалась, постоянно смещаясь то в одну, то в другую сторону, словно желая запутать жертву. Мусаси стоял неподвижно, сжатый как пружина, готовый в любой момент распрямиться и поразить злобную тварь.

Белый, пушистый комок, задрав хвост, пронесся между ног Марго на выход из спортивного магазина. Марго не поняла в начале, откуда взялась эта белая кошка, удивительным образом похожая на ее Луну. Но когда та, выскочив из проема дверей, повернула в сторону твари, сердце Марго чуть не остановилось. Луна, ее любимица, мягкая, пушистая царапка, стремглав неслась прямо в лапы смерти. То, что произошло потом, Марго с трудом осознала. Кошка, не добегая до твари метров пять, резко свернула и побежала вдоль витрин. Тварь приподнялась, радостно уркнула, и забыв про японца, развернулась, чтобы броситься за кошкой. Марго готова была поклясться, что видела, как изменилось выражение морды у твари. Тварь уже совсем развернулась, и напрягла мышцы для решительного броска, не оставляя кошке ни одного шанса, но в этот момент, в воздухе сверкнуло что-то длинное и изогнутое. Раздался свист рассекаемого воздуха и в затылок твари воткнулся, углубившись почти на половину длинны, меч японца. Тварь рухнула, как подкошенная, распластав мускулистые лапы по полу. Все произошло так быстро, что Марго практически не успела ни о чем подумать. Даже мыслей в голове не возникло. А когда она уже отошла, в дверь магазина, легкой трусцой, с победным видом вбежала Луна. Весь ее вид, словно кричал – Ну что, видели, как я ее? Она подбежала к хозяйке и потершись, для вида о ее ногу, шмыгнула обратно в приоткрытую переноску.

– Луна! – еле выдавила из себя Марго, – Как ты смогла выбраться?

Следом за кошкой, подошел и Мусаси. Он немного задержался у туши монстра, вынимая меч из черепа.

– Не ругай кошку! Она нам жизнь спасла.

– Не ругаю. Просто не пойму, как она выбралась. – Марго осмотрела переноску, но так и не найдя ответа, застегнула молнию и заблокировала бегунок.

– Идем, а то придет еще кто покрупнее! – Мусаси закинул рюкзак за спину.

Столитровый, набитый разным добром, рюкзак, смешно смотрелся на невысоком японце. Марго непроизвольно улыбнулась и одев переноску как рюкзак, что позволяла эта модель, поспешила за Мусаси. Проходя мимо поверженной твари, Марго содрогнулась. Тварь, распластавшаяся на керамограните, была гораздо больше, чем ей показалось со стороны. На странном, разделенном на две половинки, как грецкий орех, наросте на затылке, виднелось отверстие от меча. Но Марго показалось странным, что из раны не вытекло ни капли крови. Приоткрытые глаза монстра все еще смотрели в ту сторону, куда бежала Луна, словно выслеживая ее. Фиолетовый язык вывалился из приоткрытой пасти. Вонь от твари была неимоверная и Марго пришлось даже заткнуть нос и задержать дыхание. Ускорившись, она догнала Мусаси и быстро спустилась по эскалатору. Японец вновь остановил ее жестом руки и замерев прислушался, пытаясь уловить что-то из относительной тишины, установившейся на улице. Так, неподвижными статуями, они простояли около минуты. Наконец Мусаси махнул рукой, приглашая идти за ним, неслышной походкой направился к разбитым витринам.

Улица встретила их еще больше усилившейся жарой и более густым смрадом. Даже невозмутимый японец покривился и повязал на лицо бандану, найденную где-то в закромах спортивного магазина. Марго последовала

«А куда мы идем? – возникла запоздалая мысль.».

Японец бодрым, на сколько это было возможным, шагом, направлялся, судя по всему, на восток. Иногда он останавливался, замирал и напряженно слушал, но чаще, просто вертел головой в разные стороны. Марго отметила, что с этим невысоким, смуглым человеком, чувствует себя абсолютно защищенной. Шутка ли, в одиночку завалить двух громадных монстров. И хоть со вторым, ему помогла Луна, но финальную точку ведь поставил именно он! Кстати, интересно, а почему тварь бросилась за кошкой? Оставила более мясистого человека и решила рвануть за комком меха. Странно.

Мысли Марго прервал далекий выстрел. Японец тут же замер, подняв руку в предупреждающем жесте. Где-то далеко, на восточной окраине города разгорался бой. Поначалу слушались одиночные выстрелы, очень быстро сменившиеся очередям. Потом в грохот выстрелов вклинились очереди чего-то серьёзного, судя по басовитому звуку и более медленному темпу стрельбы и приглушенный расстоянием рев. Мусаси обернулся и с тревогой посмотрел на Марго.

– Там люди! – в его глазах читалась тревога и надежда одновременно, – Но не понятно с кем они воюют.

– С тварями. – Марго кивнула в сторону боя, – Рев слышишь? Когда мы в галерее сидели, такой же был. Идем?

– Да, но аккуратно! – кивнул японец, – Нужно понять, что происходит. В драку пока не лезем, выясним кто там. Подскажешь, как туда лучше добраться?

Марго кивнула и немного подумав показала японцу на перекресток, видневшийся впереди:

– Вот там нужно повернуть направо и через два квартала выйдем на проспект. Он уходит на восточную часть города.

Они слегка изменили маршрут и двинулись по широкому проспекту к месту боя, который разгорался все больше. Послышались взрывы, видимо те, кто сейчас ведет бой, начали использовать гранаты. Марго было страшно, очень страшно, но она упорно шла за Мусаси, с каждой минутой приближаясь к месту столкновения.

Глава 4 – Бойня

Добраться до места боя им удалось только спустя час. Задержали толпы медленно бредущих в ту же сторону зараженных. Одиночек, которые попадались, а начале их пути, Мусаси быстро успокаивал. Но со временем, их становилось все больше и больше и Марго с японцем, пришлось спрятаться и переждать эту волну. Но уже через несколько минут, после того как они возобновили путь, пришлось искать новое убежище из-за обратного потока. Зараженные, очень резво, двигались в обратную сторону, постоянно оглядываясь назад, как будто их что-то напугало.

– Как-то странно! – японец наблюдал за тварями через небольшое, зарешеченное, арочное окно подвала, куда они спрятались в очередной раз, – То рвались туда, сломя голову, то бегут назад.

– Может испугались стрельбы? – предположила Марго.

– Не думаю. Они не на столько умны. Да и вообще, насколько я заметил, они всегда идут на звук. Но то что они бояться, это ты права. Вопрос – кого?

Дождавшись, когда поток зараженных схлынет до одиночек, медленно бредущих по проспекту, Японец и Марго выбрались из своего убежища. Звуки боя к тому времени стихли и с востока доносились лишь редкие, одиночные выстрелы да редкий рык, как будто рычит недовольный медведь. Звуки выстрелов, медленно удалялись на северо-восток, как, впрочем, и рык. Только непонятно было, кто, кого гонит. Японец осмотрелся и жестом показав Марго следовать за ним, пошел вперед, но тут же остановился, присев за развороченный кузов автомобиля. Марго последовала его примеру. Японец жестом показал куда-то в сторону ближайшего переулка и приложил палец к губам. Метрах в двадцати от них стояли две фигуры, мужчина и женщина. Они стояли спиной к Марго и японцу, мерно покачиваясь в стороны. За спиной Марго, в переноске, раздалось тихое рычание Луны, но в установившейся тишине оно показалось грозным рыком той твари, что слышна была на северо-востоке. Парочка тут-же отреагировала, повернувшись на звук и направилась в сторону Марго. Две пары белесых безжизненных глаз уставились на авто, за которым она спряталась. Двигались мертвяки достаточно шустро, не как те, первые, полицейский и Фабио. Марго наблюдала за их перемещением сквозь чудом сохранившееся стекло двери автомобиля. Парочка вышла на открытое пространство и перед Марго предстала омерзительная картина. Никакой одежды ниже пояса у зараженных не было. Да и то, что сохранилось на туловище, представляло собой грязные, пропитанные кровью, лоскуты одежды. Существо женского рода, в той, прошлой жизни, было, наверное, приятной девушкой, возрастом не более двадцати пяти. Упругая, средних размеров грудь, выглядывала из-под лохмотьев футболки, цвет которой уже невозможно было определить. Некогда стройная фигура уже немного трансформировалась. На руках отчетливо просматривались, пока еще не большие бугры мышц, перепачканные в испражнениях ноги, напоминали ноги культуриста. Кожа пока еще сохраняла свой естественный цвет, хотя распознать его сквозь слой грязи, засохшей крови и дерьма, было не просто. Ее напарник, выглядел не менее колоритно. Парень был выше спутницы и его мускулатура, видимо и без того более развитая в прошлом, выглядела внушающе. Брюки, плавки отсутствовали. Точнее, от брюк остались лишь обрывки материи, держащиеся на кожаном ремне вокруг талии. На правой ноге зараженного сохранился туфель, в то время как напарница была босой. Почти целый пиджак, остаток некогда дорогого костюма, еще сохранял свое положение на плечах монстра, правда спереди, он был ожидаемо заляпан грязью и кровью, как, впрочем, и некогда белоснежная рубашка.

Колоритная парочка очень быстро приближалась к Марго, и с каждым их шагом, ей хотелось сорваться с места и побежать. На лбу выступил холодный пот, несмотря на жару, мышцы свело судорогой и Марго поняла, что не сможет сделать и шага. За спиной, уже громко, не таясь рычала и шипела Луна, чувствуя приближающуюся опасность. Марго не отрываясь смотрела на приближающихся тварей и лишь боковым зрением уловила быстрое движение в том месте, где прятался Мусаси. Японец появился за спинами тварей как по волшебству. Два коротких взмаха, свист рассекаемого острыми клинками воздуха и головы тварей покатились по раскаленному, заваленному мусором и обломками кирпичей, асфальту. Обезглавленные тела сделали еще пару шагов по инерции и рухнули, издав глухой звук.

Дальнейший путь

Японец, между тем, осторожно обойдя броневик, тихо открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. Машина была пуста, если не считать торчащего из задней двери трупа. Видимо он был пулеметчиком, и прилетело ему именно тогда, когда закончилась лента патронов пятидесятого калибра, и он попытался перезарядиться. Салон под люком с пулеметом был залит кровью. Боец, видимо из последних сил, попытался выбраться из машины, но, потеряв сознание, просто умер от потери крови. Мусаси посмотрел на приборную панель – ключ был в замке зажигания. Он снял с плеч рюкзак и забросил его в салон. Не закрывая дверей, он стал собирать оружие и снимать с трупов рассованные по подсумкам магазины с патронами, ножи, гранаты и все, что, по его мнению, могло пригодиться. Удивился, почему у каждого бойца на поясе висит по две фляжки, снял, и открыв первую, понюхал – вода. Он завинтил пробку и бросил обе фляги в кучу трофеев. Но именно в этот момент ему дико захотелось пить. Жажда разыгралась не на шутку, усиливая и без того надоевшую головную боль. Японец схватил одну из только что брошенных фляг и не нюхая сделал несколько больших глотков. Горло обожгло, а во рту появился алкогольный привкус.

– Что за ерунда? – Мусаси поморщился, – Они что алкоголь с собой таскали?

Он поднес горлышко фляги к носу и понюхал. Рвотного рефлекса не было, но запах, идущий от странной бурды, заставил его моментально убрать флягу от лица. Он поморщился, с отвращением, противная вонь, смешанная из запаха дешёвого алкоголя, и вони старых, несколько месяцев не стиранных носков, так и ощущалась обонянием. Но внезапно, что-то изменилось. Мусаси сначала не понял, что именно, но в его состоянии произошли перемены. Он прислушался к своему организму и с удивлением обнаружил, что головная боль, мучавшая его с самого утра и не затихающая даже после приема таблеток и коньяка, вдруг стала затихать, пока не исчезла совсем. Вместе с ней ушла и тошнота. Он посмотрел на открытую фляжку, и зажав нос, сделал еще несколько глотков. Пойло в очередной раз обожгло пищевод.

– Интересный эффект! – японец, закрутил пробку и закрепил фляжку у себя на поясе.

Потом начал поочередно вскрывать все фляжки, чтобы определить, какие из них с подобной бурдой. Фляжки разделились поровну. Получается эти бойцы носили с собой кроме воды еще и по фляжке какой-то бурды, неизвестного происхождения. Это скорее всего не зря, раз она так помогает от головной боли и тошноты. Что-то не так с этим местом, куда они попали, и странная жидкость, видимо спасает всех живых от мучений.

– Марго! – позвал японец и посмотрел в ее сторону.

Она стояла, наклонившись и не могла остановить рвоту. Собственно, желудок был опустошён почти сразу, и теперь ее рвало чистой желчью. Мусаси выбрал из фляжек с бурдой, одну, с более или менее нормальным запахом и подошел к спутнице.

– Марго, сто случилось?

– Не выдержала. – она указала на расплющенный труп, – Не могу остановиться.

Мусаси аккуратно помог ей распрямиться и отвернул в сторону, чтобы она не видела ужасную картину. Марго была бледной и тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание и унять приступы тошноты. Предлагать ей сейчас противный напиток было бесполезно, но японец рискнул.

– Послушай, я кое-что обнаружил. Вот этот напиток убирает головную боль и тошноту. – Он показал Марго фляжку, – Попробуй выпить. Только постарайся не нюхать. Запах у него не из приятных, но лекарство и не должно вкусно пахнуть!

Он отвинтил крышку и передал фляжку Марго. Та, довольно долго не решалась сделать глоток, было видно, что она все еще не может побороть приступы тошноты, но, наконец собралась с духом, и залпом сделала четыре больших глотка. Глаза Марго расширились, она выронила из руки фляжку и зажала ею рот, борясь с предательским комком, желающим покинуть ее желудок со всей порцией проглоченной жидкости.

– Держи, держи! Не сдавайся! – взмолился

Прошла минута, прежде чем Марго отпустила руку, которой зажимала рот. Она с удивлением уставилась на Мусаси.

– Это что? – спросила девушка, – Как оно действует?

– Не знаю. Это было у каждого бойца кроме воды. – японец показал на кучу трофеев, собранную им, – Боль прошла?

– И боль прошла и не тошнит больше. – она взяла у японца фляжку, которую он успел перехватить при падении и поднесла ее к носу.

– Стой! – Мусаси остановил ее руку прежде, чем она успела поднести фляжку достаточно близко, – Лучше не надо. По крайней мере, пока. Очень плохой запах у этой жижи, но помогает сразу.

Он отдал пробку от фляги Марго и добавил: – Закрепи на поясе у себя.

Еще примерно десять минут ушло на сбор и сортировку трофеев, в которые вошли восемь автоматов с комплектом магазинов к ним, Пять пистолетов – две девяносто вторых Беретты и три Глока с глушителями, с десяток ручных гранат, три целых и более или менее чистых бронежилета, каски и прочее обмундирование. Из перевернутого броневика, японец вытащил четыре короба с лентами к пулемету, три рюкзака, набитых чем-то и пару коробок с патронами к М-16, а также цинк с боекомплектом для АК. Все трофеи были сложены в уцелевший броневик, где были обнаружены еще пять рюкзаков. В сгоревшем, судя по всему, так же оставались рюкзаки, превратившиеся сейчас в пепел. Пока японец собирал трофеи, Марго отмыла салон от крови, используя воду из фляг бойцов. Не идеально, конечно, но достаточно, чтобы ничего не напоминало о той трагической смерти, что здесь произошла. А еще, японец обнаружил что-то странное, обыскивая карманы трупов, в поисках документов. Почти у каждого, в одном из нагрудных карманов были небольшие, герметичные коробочки, в которых, на вате или мягкой ткани, лежали какие-то странные, круглые предметы. Одни напоминали мелкие виноградины серого цвета, другие, размером чуть больше крупного гороха, были похожи на спрессованный сахар песок, желтоватого цвета. У некоторых бойцов встречались еще и третий вид – небольшие, переливающиеся как жемчуг шарики черного и красного цвета. Подумав немного и вспомнив про странную бурду, вылечившую головную боль, японец собрал все коробочки и аккуратно обернув их куском ткани, убрал их в карман куртки.

Закончив сборы они с Марго разложили все трофеи в салоне броневика и забрались внутрь. Мусаси занял водительское место и завел двигатель. Машина работала на удивление тихо. Не было привычного рева дизеля, мотор работал практически бесшумно, лишь басовито урча выхлопом, отзываясь на нажатие педали газа. Японец удивился и не поверив своим ушам, вышел из машины, чтобы послушать снаружи. При уличных звуках, работа двигателя была еще тише – практически не слышна. Он обошел машину, прислушиваясь к звуку выхлопа, который на холостых оборотах напоминал тихое бульканье в трубе. Удивленно покачав головой, японец вернулся в салон.

– Странный аппарат! – сказал он, закрывая дверь, – видимо его переделали. Обычно Хамви рычат как те твари.

– Это плохо?

– Нет, наоборот! Чем меньше шума, тем меньше заметность и опасность нарваться.

Он мотнул головой, как будто что-то вспомнив, достал из куртки обернутые тканью коробочки бойцов, и развернув, показал Марго.

– Вот. Было у каждого в карманах.

– Что это? – Марго насторожено смотрела на коробочки.

– Не знаю, но я решил, что это должно быть полезно, раз они носили с собой.

Японец открыл одну из коробочек и Марго увидела лежащие на куске мягкой материи, несколько чудных шариков. Четыре серых, размером как мелкий виноград, два желтовато-белых и один красный, переливающийся перламутром. Она осторожно взяла в руку красный шарик и почувствовала, как он начал ощутимо нагреваться на ее ладони.

– Ой! Он греется! – она моментально вернула шарик обратно в коробочку.

– Как греется?

– Натурально. Стал нагреваться, как только я его в руки взяла.

– Я думаю, что это что-то важное. Нужно будет разузнать о них побольше, а пока, давай выбираться отсюда. За городом, где ни будь в лесу, сделаем привал и проверим все наши трофеи.

Глава 5 Загадки и ответы

Броневик, тихо урча модернизированным двигателем, пробирался среди беспорядочно разбросанных по проспекту машин на восток. Японец уверенно вел машину, не забывая при этом посматривать по сторонам, выискивая потенциальные угрозы. Но вокруг было относительно спокойно и лишь одиночные мертвяки, те что порезвее, пытались броситься в погоню. Некоторые, наиболее резвые, кидались наперерез, попадая под мощные колеса Хамви. Мусаси не тормозил, а уверенно вел машину к мосту через реку, которая, судя по картам Google, скаченных им когда-то в память телефона, была примерно в двух километрах. В обычном мире, он преодолел бы это расстояние за несколько минут, но теперь, скорость машины была лишь в два раза выше скорости пешехода. Жалея колеса, которые можно было пропороть валяющимися тут и там железяками, обрезками арматуры и прочим строительным мусором, он аккуратно вел машину по наиболее безопасному пути, старательно объезжая все возникающие препятствия. Марго, устроившись на пассажирском сидении, так же смотрела по сторонам, иногда вздрагивая от неожиданности, когда в боковом стекле появлялась и тут же исчезала перекошенная морда очередного мертвяка. Они ехали молча, да и обсуждать то особо было нечего. Вопросов было много у обоих, но ответы на них дать было некому. Каким-то невообразимым образом, японец выбрал направление на восток, куда и двигались с упорством, достойным маньяка.

– Послушай, а куда мы, собственно, направляемся? – встрепенулась Марго.

– На восток.

– А почему именно туда?

Японец на секунду задумался и пожал плечами:

– Не знаю. Как-то само собой получилось. Нам нужно выбраться из города, в полях мертвяков не должно быть, разве что залетные.

– Ну да. – согласилась Марго.

Впереди показался мост, возвышающийся дугой над стоящими рядом руинами домов. Перед самым мостом была видна пробка из автомобилей, плотно, в беспорядке перекрывших весь проспект. Японец чуть сбросил скорость, пытаясь понять, как преодолеть образовавшуюся преграду.

– Сворачивай здесь. – показала Марго указывая на ближайший поворот на парковку, расположенную вдоль проспекта, – Там выезд есть, как раз за пробкой.

Хамви накренился от резкого поворота, сквозь бронированные стекла дверей, послышался визг резины по асфальту. Парковка была пуста и редкие машины, переночевавшие предыдущую ночь, изменившую их жизнь, не мешали проезду массивного броневика. Японец разогнал автомобиль и зайдя в поворот на выезде с парковки, под острым углом, вывернул вновь на проспект перед самым мостом. С первого взгляда мост был свободен, поэтому Мусаси добавив скорости, направил броневик через мост. Оставалась сущая малость – переехать реку, преодолеть пару километров по проспекту и выехать на автостраду «Адриатика», которая шла по адриатическому побережью Италии

Причина пробки на въезде на мост стала понятна, как только машина вылетела на гребень моста. Мост обрывался ровно посередине пролета. Мусаси ударил по тормозам, и машина, сорвавшись в занос, остановилась в метре от края провала. Но на этом странности не закончились. Вместо привычной, почти пересыхающей в летнее время речушки, ширина которой в редких случаях была чуть больше пятнадцати метров, текла полноводная река. Противоположный берег, так же не был похож на пригороды Пезаро. Привычные, итальянская архитектура и ландшафт, сменялись совершенно ровными степными просторами, с небольшими рощами, ближайшая из которых была примерно в километре от берега. К роще вела проселочная дорога, начинающаяся от старого, узкого, деревянного моста, который доходил до нависающего над ним обрубка, на котором застыл Хамви. На противоположном берегу, по обе стороны дороги, стояли покосившиеся, полусгнившие деревянные дома. Домов было с десяток, и их состояние говорило о том, что эта деревенька покинута уже очень давно. Покосившиеся, гнилые заборы, собранные из кривых палок, огораживали заросшие, давно не обрабатываемые огороды. Но дорога не выглядела запущенной. Петляя по заросшим высокой травой полям, она уходила на северо-восток. Там, почти на пределе человеческого зрения, были видны какие-то сооружения, но расстояние не позволяло понять, что это такое.

– Пристегнись. – коротко бросил японец и начал сдавать назад, выравнивая машину четко по осевой линии моста.

– Ты с ума сошел! – Марго посмотрела на совершенно спокойного японца, – Ты что, прыгать собрался? А если тот мост не выдержит?

– Значит наше путешествие закончится. – невозмутимо сказал Мусаси и включив передачу начал разгонять тяжелый броневик.

Пристегиваться было нечем и Марго, обернувшись, схватила с расположенных позади сидушек переноску с Луной и прижала ее к себе одной рукой. Второй она схватилась за торчащую на передней панели рукоятку и выпрямив ноги, уперла их в перегородку моторного отсека, как бы в распор между ней и спинкой сидения. Хамви несся к обрыву и с каждой секундой ей становилось все страшнее. Наконец машина оторвалась от дорожного полотна моста, на мгновение, зависнув в воздухе, и подчиняясь законам тяготения и инерции, полетела вниз. Внутренности прыгнули куда-то вверх, в голове мелькнула мысль о чувстве невесомости, наступившей на несколько секунд, из переноски послышался недовольный мявк Луны. Хамви, лишившись опоры и нагрузки на трансмиссию, ревел движком и летел вперед, быстро приближаясь к деревянному настилу старого моста. С высоты, мост казался узеньким, но чем ближе он приближался, тем больше Марго убеждалась, что их машина, направленная умелым водителем, не промажет. Главное, чтобы старые, наверняка сгнившие конструкции, выдержали.

Хамви грохнулся на бревенчатое покрытие моста, коснувшись его бешено вращающимися колесами, практически одновременно. Это была ошибка Мусаси, нужно было сбросит газ во время полета. Машина вильнула, пытаясь уйти в занос и вылететь с моста, но японец чудом выровнял траекторию и направил броневик к берегу. Приземление, как Марго не готовилась, оказалось неожиданным, и она чуть не откусила себе язык. Зубы клацнули так, что казалось посыпалось крошево эмали. Луна в очередной раз недовольно мявкнула. Мост, выдержавший, по началу, удар тяжелого автомобиля, затрещал и начал разваливаться. Только приобретенная скорость позволяла двигаться дальше, к безопасному берегу, а за кормой автомобиля, с треском разваливалось сооружение неизвестной эпохи. Наконец, автомобиль вылетел на долгожданный берег и подняв тучу пыли замер. С минуту они сидели молча, отходя от шока, который испытали. Японец пришел в себя первым.

– Ты как? – спросил он, поворачиваясь к Марго.

– Нормально. Только зубы, похоже, чуть не вылетели. – Марго провела пальцем по зубам, – Вроде целые. Ты знаешь, что ты псих?

Мусаси улыбнулся, молча открыл дверь и выпрыгнул наружу. Марго, убрав с колен переноску, с недовольно ворчащей Луной, последовала его примеру. Сразу почувствовалось почти полное отсутствие, так надоевшего смрада. Его приносил легкий ветерок с противоположного берега, где на остатках моста, столпились мертвяки, обиженно урча, уставившись своими помутневшими буркалами на такую желаемую, но теперь недосягаемую еду. Под тем мостом, с которого только что слетел Хамви, по темной водной глади уплывали обломки бревен и досок, останки разрушенного их автомобилем старого моста. Какая была разница в высоте, теперь было трудно понять, но если старый мост был в уровень с берегом, то это могло быть три или четыре метра. От старого моста остался лишь небольшой кусок, длинной метра в три, у самого берега. А все остальное медленно уплывало вдаль. Река была широкой, по крайней мере, до противоположного берега было почти сто метров, а мосты соединялись не в центре. Пролет того моста, с которого они спрыгнули был не более тридцати метров, так что от мертвяков их отделяло почтительное расстояние.

Толпа тварей на мосту, вдруг пришла в движение, расступилась, и вперед вышел монстр, сильно напоминающий лысую, перекачанную гориллу. Рост за два метра, длиннющие, доходящие до колен руки с огромными когтями, бугрящаяся неравномерными шарами, под огрубевшей, серой кожей мускулатура, трансформировавшаяся голова с мощными, широкими челюстями и разнесенными в стороны глазами. Шея почти отсутствовала, зато мышцы плечевого пояса были гипертрофированы. Тварь посмотрела вниз, на водную гладь реки, потом на остановившуюся на противоположном берегу еду, недовольно уркнула.

– Вовремя мы. – Мусаси невозмутимо смотрел на собравшихся тварей.

– Ужас какой! – Марго передернуло от осознания того, что бы было, если бы они остались на том берегу.

– Давай-ка сматываться отсюда! – японец бросил еще один взгляд на собравшихся тварей и пошел к машине.

Воздух в роще, где остановил броневик японец, был чист. Ни намека на смрад. Пахло цветущей травой, цветами, хвоей и прелой листвой. Легкий ветерок шевелил листья смешанного леса и высокую, по пояс, траву полей, окружающих эту рощицу. Дорога, по которой японец вел броневик, проходила вплотную с этой рощей, и они решили сделать привал. В глубине, среди деревьев, была набольшая полянка, к которой вел узкий, еле заметный проезд. Видимо им уже давно не пользовались, так как колея, ведущая к полянке, заросла травой и молодыми деревцами, да и окружающие деревья разрослись, скрывая проезд от любопытных взглядов. Теперь, деревца были сломаны, а трава в колее примята мощными колесами броневика. На поляне обнаружился деревянной навес с расположенными под ним столом и скамейками. Навес был старым, как и дома на берегу реки, но прекрасно сохранившимся. Односкатная крыша навеса была перекрыта рубероидом и старым, потрескавшимся шифером. Стол и скамьи, представляли собой конструкции, сбитые из толстых, досок, остроганных с внешней, верхней стороны. По причине давнего запустения, строганная поверхность посерела, выгорела на солнце, но все еще была

Марго лежал на траве, под раскидистой березой, уставившись в мелькающее в просветах между листьями небо. Тишина, свежий воздух, прохлада тени, спасающая от знойного полуденного солнца. Спокойствие природы передалось ей и начинало казаться, что все, что случилось с ней с самого утра, всего лишь страшный сон, кошмар, и стоит проснуться, как все исчезнет. Но стоящий в тени деревьев, на противоположной стороне поляны Хамви, весь в царапинах от когтей мертвяков, да ушедший на опушку рощи Мусаси, доказывали обратное. Ей хотелось назад, в свой привычный мир, где все только, только начало налаживаться, она совсем не готова к тому, что происходит. Слезинка, образовавшаяся в уголке глаза, потекла по щеке.

– Марго, подойди сюда! – послышалось с опушки.

Марго поднялась, вызвав недовольство кошки, устроившейся за ее головой. Луна, как только они въехали на поляну и Марго открыла переноску, пулей вылетела и начала копать ямку, для своих кошачьих надобностей. Она еще котенком была приучена к лотку и не гадила где попало, тем более в своем временном доме. Закопав, все что она оставила на этой загадочной земле, Луна шмыгнула в траву и вернулась минут через пять, неся в зубах толи бурундука, толи сурка. Тушка была приличная, и кошка, подойдя к хозяйке и положа ее под ноги, с торжествующим видом уставилась не Марго голубыми глазами.

– Ну все Луна, ты голодная не останешься! – улыбнулась Марго, – Ешь, это твоя добыча.

Кошка быстро расправилась с грызуном и пристроилась в голове лежащей хозяйки, удовлетворенно мурча. Теперь же, она была недовольна, что потревожили ее сон.

Мусаси стоял на краю поля, окружающего рощу и смотрел куда-то вдаль.

– Смотри! – указал он на что то, южнее того места, где по расчётам Марго остался Пезаро.

Там, куда указывал японец, от горизонта к небу вздымался молочно-белый, непроницаемый столб тумана. Определить его размеры не представлялось возможным, но судя по всему, видимая сторона была огромна, никак не меньше нескольких десятков километров. Зрелище было завораживающее.

– Что это? – спросила Марго.

– Думаю, как раз тот самый туман, что был у нас.

– То есть, там сейчас что-то пропадет?

– Или появится. Черт, у кого бы узнать, что происходит?

– А те рюкзаки, что мы взяли? Может в них найдется что-то?

– А ты права! – Мусаси повернулся к Марго, – Пойдем ка, перетряхнём все наши трофеи. Нужно все отсортировать и перебрать, пока светло.

– Смотри! – вскричала Марго, указывая на туманный столб.

В толще туман что-то сверкало, будто лампочки хаотично мигали по всей высоте и ширине столба, постепенно увеличивая темп. Все происходило в полной тишине, да и вряд ли на таком расстоянии можно было что-либо услышать. Хаотичное сверкание все ускорялось и ускорялось, и наконец, туманный столб пронзил мощный разряд. И вновь без звука. Только туман, после разряда начал быстро распадаться.

– Кто бы вы ни были – добро пожаловать в Ад! – буркнул японец и направился на поляну.

Рюкзаки неизвестных воинов разложили на скамейки под навесом и стали доставать из них все что было, раскладывая и сортируя на столе. Одежду, белье и предметы амуниции складывали с одного края, боеприпасы, которых оказалось достаточно много, в центре, а рядом дополнительное оборудование в виде непонятных приборов, напоминающих бинокли, рации, дополнительные аккумуляторы и прочее. Отдельной кучкой были сложены медикаменты и перевязочный материал. Причем на каждом рюкзаке и на трех бронежилетах, снятых японцев с погибших, были закреплены укомплектованные аптечки, которые также были сложены здесь. Все непонятное, вызывающее вопросы, включая карты, какие-то брошюры, коробочки со шприцами, в которых была набрана золотисто-оранжевая жидкость, было сложено на другом краю стола. Туда же, японец положил и те пять коробочек, что нашел у погибших воинов. В одном из рюкзаков, в котором, в отличии от остальных, были найдены несколько самодельных карт или схем. Марго обнаружила в потайном кармане на самом дне рюкзака, небольшую, алюминиевую капсулу, герметично закрытую отвинчивающейся пробкой. Марго отвинтила крышку и увидела вату, заполняющую все пространство капсулы. Подцепив краешек, она осторожно потянула его наружу. Ватная пробка покинула капсулу и на ладонь марго выпали два белых перламутровых шарика, очень напоминающих ее любимый жемчуг.

– Смотри! – протянула она ладонь Мусаси, – Странно, зачем жемчуг так упаковывать и прятать по потайным карманам?

Белые шарики, лежащие на ее ладони, начали ощутимо нагреваться и Марго почувствовала непреодолимое желание съесть их, что ее сильно напугало. Она переложила шарики на расстеленный на столе платок, желание пропало, но два перламутровых шарика манили ее, заставляя не отрывать взгляд от них. Мусаси взял один из шариков и повертев немного, положил обратно.

– Еще одна загадка. Черные и красные у нас уже есть, еще и белые добавились. – он на мгновение задумался, – Знаешь, раз их так прятали, значит это что-то ценное! Вот только как узнать, что это?

Марго положила белые шарики обратно в капсулу, заткнула ватой и завинтив крышку убрала капсулу к коробкам, где лежали неизвестные им красные и черные шарики.

– Потом подумаем, что с этим делать. – она стала перебирать последний рюкзак.

В скором времени, все их трофеи были разложены и рассортированы на столе. Восемь комплектов обмундирования, из которых только один пришелся в пору Мусаси, а вот для Марго нашлась только куртка. Все остальные были сложены в один рюкзак. Медикаменты, так же были сложены в один из опустошенных рюкзаков, но по настоянию японца, Марго прицепила на легкий бронежилет, который японец подогнал под нее, подсумок, с индивидуальной аптечкой. Правда кроме перевязочных материалов, жгута и пластырей, в таких аптечках, почему-то были такие же коробочки со шприцами с золотистой жидкостью. Что это, они не знали, но раз у воинов это было в аптечке, то убирать не стали. Приборы, похожие на бинокли, как пояснил Мусаси, являлись приборами ночного видения (ПНВ) и крепились на шлемы, которые они также подобрали под себя. Решили испытать ПНВ в темноте ночи. Так же выбрали каждый себе по биноклю и рации, которые подключались к гарнитуре с активными наушниками. Разделив поровну дополнительные аккумуляторы, они убрали все остальное оборудование в один из рюкзаков, вместе с лишним оружием, которого оказалось многовато для двоих. Мусаси долго подбирал оружие для Марго. Сам он определился достаточно быстро, выбрав девяносто вторую Беретту с глушителем и тот самый странный автомат, что валялся в луже крови у броневика на месте боя. Как он пояснил Марго, это был FN F2000 системы булпап, причем с интересным дополнением. Путем нехитрых манипуляций, его можно было за короткое время переоборудовать с

Для Марго долго думали, что подобрать из автоматов, имеющихся в наличие. В конце концов, он выбрал какую-то неизвестную ему модификацию АК, с современным обвесом, планками Пикатинни и ночным прицелом. Марго рассматривала свое новое оружие, совершенно не представляя, как им пользоваться. Отложив автомат в сторону, японец, выбрал из горы магазинов четыре, полностью снаряженных и примерив к неизвестному АК стал рассовывать их по подсумкам бронежилета Марго. Выбор пистолета был очевиден – Глок. Все имеющиеся пистолеты были снабжены глушителями, но рассудив, что Беретта будет тяжеловата для девичьих рук, он отложил один из Глоков, добавив боекомплект всеми имеющимися магазинами от остальных Глоков. Еще одним дополнением в образ крутой амазонки, в которую постепенно превращалась Марго, стал нож, закрепленный на поясе. Японец выбирал из имеющихся пяти ножей, долго рассматривая, проверяя балансировку и приглядываясь к лезвиям. Выбрав, по его мнению, достойный образец, он сам подвесил его на пояс Марго.

Теперь дошла очередь до карт и документов, которые лежали отдельной кучкой. Японец, забрав все имеющиеся карты, начал их изучение, пытаясь понять смысл нанесенных на них надписей и условных обозначений. Марго, чтобы не скучать, взяла из стопки небольших брошюр одну и усевшись за стол начала читать. Брошюрка представляла собой небольшую, тонкую книжицу, размером, чуть меньше школьной тетради. Она была напечатана типографским способом на плотной бумаге. На обложке, примерно там, где в школьной тетради были линии, расчерченные для надписей, красовалась надпись – «Инструкция по выживанию, для новичков». Ниже, почти у самой нижней границе обложки была надпись – «Институт». Марго открыла первую страницу.

«Привет новичок! Наверное, у тебя сейчас уйма вопросов, и вокруг тебя творится такое, что не поддается нормальной логике. Ты не сошел с ума и, если ты это читаешь, значит ты скорее всего уже не обратишься. Добро пожаловать в СТИКС…»

Марго посмотрела на сосредоточенного Мусаси, склонившегося над разложенными картами, и решив не отвлекать его, углубилась в чтение. Неизвестные авторы достаточно подробно описывали все то, что случилось ночью и происходит до сих пор. Как она поняла, кусок Пезаро, попавший в тот белесый туман, с кислым, химическим запахом, был скопирован вместе с находящимися там людьми, животными и другой живностью и помещен в этот мир, который называется СТИКС или Улей. Почему Улей – да все просто, этот мир состоит из таких вот кусков, копируемых не только из разных мест и стран, но еще и из разных реальностей. Эти, копируемые куски, складываются в Улье как пазлы, в один общий рисунок, подчиненный одному, неизменному правилу – непрерывность сообщения. То есть дорога всегда соединяется с дорогой, река с рекой или ручьем, озеро с озером, а мост с мостом. По этой причине и получается, что солнце может изменить свое привычное для вашего мира положение. Просто Улей развернул ваш кусок так, как ему удобно. В книжице была высказана теория, так называемого «мультиверсума», то есть множества параллельных миров, где развитие событий может отличаться по уровню развития и существующему строю. По уверениям авторов, все, кот попадают в Улей, заражаются спорами местного паразита, содержащимися в том самом пресловутом тумане. А дальше, начинается самая жесть.

Большая часть живых организмов перерождается в бездушных, отвратительных тварей, с одной единственной потребностью – жрать! Они начинают нападать на всех, и пытаться укусить, загрызть, оторвать от жертвы кусок мяса и сожрать. Это касается не только людей, но и всех хищных животных, питающихся мясом. Правда есть ограничения. Все, чей вес оказывается менее пятнадцати, семнадцати килограмм, не перерождаются. Также не перерождаются травоядные и прочие животные, в рацион которых не входит мясо. Симптомы перерождения – потеря ориентации, неадекватное поведение, путанная речь. Но, в очень небольшом количестве случаев, люди оказываются иммунными. Они точно так же заражены спорами, поэтому не стоит бояться укусов, как в фильмах про зомби. Но, в силу иммунитета, перерождения в вечно голодную, бездушную тварь, не происходит. Паразит, живущий внутри любого зараженного, требует постоянной подпитки. Именно по этому твари всегда хотят есть, а у иммунных наблюдается так называемое споровое голодание, выражающееся в головной боли, тошноте и слабости. Поэтому, все иммунные обречены теперь употреблять коктейль, называемый «живчик», или «живец». Это раствор споранов в спиртном, и разбавленный чем-либо.

Далее шло подробное описание споранов и рецепта живчика, из которых Марго узнала, что те самые, похожие на виноград, серые шарики, и есть спораны, а та бурда, которая сняла у них головную боль – живчик, или живец, черт его знает. При упоминании живчика, она машинально достала фляжку и сделала пару глотков. Мутная, вонючая жижа обожгла пищевод. Марго показалось что на улице стало значительно темнее. Солнце, которое было видно сквозь участок рощи, заросший соснами, уже склонялось к горизонту, обещая скорое наступление первой ночи в этом безумном мире. Марго встрепенулась и желая поскорее найти ответ, где добывать те самые спораны, углубилась в чтение. Но сначала она еще раз перечитала рецепт живчика. Все оказалось элементарно. Одну горошину, следует растворить в полулитре спиртного, причем без разницы какого, главное, чтобы содержало спирт. Дождавшись полного растворения, следует процедить раствор и разбавить водой, соком или еще чем, по вкусу, доведя объем до литра. Употреблять следует не небольшими порциями, несколько раз в день. Передозировка может привести к отравлению. Марго нашла раздел где было описано, как, точнее из кого добывается самый важный для иммунного продукт и ее чуть не стошнило. Она с трудом сдержала подкативший к горлу комок и отвернулась от стола.

– Ты чего? – рука Мусаси легла ей на плечо.

– Все нормально! – успокоила его Марго, – Просто прочла, что нас от головной боли спасает.

– И что?

– Вот эта бурда, называется живчик или живец, как там написано. Он готовится на спиртном, в котором растворяются те горошины, что лежат в коробочках. А добываются они из… короче, эти штуки находятся у мертвяков в особом мешочке, похожем на чесночину, на затылке.

Предательский комок вновь подкатил к горлу и Марго, зажав рот ладонью, пошла по направления к опушке сосновых зарослей, не желая опорожнять желудок при японце.

– Ты куда? – спросил он.

Марго лишь махнула рукой в сторону заката. Добравшись до опушки, она остановилась и загляделась на великолепный вид, который открывался в свете заходящего светила. Горизонт горел ярко оранжевыми красками, градиентом заливая вечернее небо. Солнце, совершенно по-другому вело себя, быстро приближаясь к линии земли. При этом оно меняло свой цвет, от ярко-оранжевого, слепящего глаза, к

– Не бойся, это я! – послышался голос японца.

– Ты, когда ни будь видел подобное?

– Нет! Мы что, на другой планете? – спросил ошарашенный видами Мусаси.

– Мы в СТИКСЕ. – ответила Марго.

Глава 6 Зверь – пробуждение

Пекло, территория сплошных городских кластеров. Примерно в двадцати километрах от абстрактной границы Пекла.

На углу крыши девятиэтажки, состояние которой говорило о том, что она пережила танковый обстрел, по меньшей мере, сидел высокий, седой человек. Его одежда не выделялась чем-то особенным. Добротные брюки-карго, черного цвета, куртка цвета хаки с большими накладными карманами, в каких ходили американские солдаты во время вьетнамской войны. На ногах, были видны тактические ботинки, в цвет брюкам. Несмотря на седину, лицо было достаточно молодым, лет тридцать или тридцать пять. Кожа на лице была обветревшей с сильным загаром, что объяснялось отсутствием головного убора, щеки покрывала приличная щетина, грозящая, вот-вот перерасти в полноценную бороду. Глаза были прикрыты каплевидными солнцезащитными очками.

Он сидел здесь уже почти три часа, наблюдая за происходящими внизу событиями. Со стороны могло показаться, что это очень странное занятие, так как на пустынных, заваленных мусором, обломками зданий, частями раскуроченных автомобилей и обглоданными до белизны человеческими костяками улицах, практически ничего на происходило. Но, не для этого человека. Внезапно, на территории соседнего квартала, с несоответствующими по архитектуре для этого района домами, по асфальту стал стелиться, выползая из глухих переулков, странный туман. Он заполнял улицы, странным образом останавливаясь четко по хорошо видимой трещине на асфальте, которая проходила с севера на юг по улочке, на которой стояла девятиэтажка. Улочка также выглядела странно. Различались дорожное покрытие, бордюры и прочие мелочи с разных сторон от трещины. С западной стороны, на которой и устроил наблюдательный пункт человек, был асфальт, обрамленный бетонными бордюрами с тротуарами покрытым плиткой, а на восточной асфальт хоть и присутствовал, но отличался по структуре и цвету, бордюры были каменными, а на тротуарах лежала брусчатка. Туман, доходя до этой границы, словно наталкиваясь на невидимую преграду, начинал подниматься вверх, как будто заполняя огромный сосуд.

Человек достал из стоящего рядом рюкзака, сложенный в несколько раз лист бумаги и карандаш, развернул его и что-то быстр нарисовав, убрал обратно в рюкзак. Бросив взгляд на приближающееся к зениту светило, он подхватил, как пушинку, тяжелый рюкзак и отойдя от края, устроился в тени пристройки лифтовой шахты.

– Еще пара часов и путь открыт. – сказал он сам себе, – Надо бы Уилсона завести, а то ты Скиталец совсем свихнёшься, разговаривая сам с собой!

В мыслях возник образ мяча с кровавым отпечатком руки, похожим на улыбающуюся рожицу, из кинофильма «Изгой» и Скиталец улыбнулся. Но образ придуманного друга очень быстро померк, а вместо него стали возникать образы Рины, Пуговки и Сильвера. Лицо Скитальца моментально приобрело серьезное выражение, и он, глубоко вздохнув, встряхнул головой, словно пытаясь снять наваждение. Но образы не уходили, с упреком глядя на него. Чтобы занять себя, чем либо, он достал из рюкзака банку тушёнки и вскрыв ножом, начал поглощать холодное мясо, облепленное слегка желтоватым жиром. Полость рта покрыл противный жир, но Скиталец с остервенением разжёвывал волокна холодного мяса.

Прошло уже больше полугода, с тех пор, как он покинул стаб Горный. Рина в то время еще лежала без сознания, поэтому с ней попрощаться ему не удалось. Пуговка, смотря на него не по возрасту взрослым взглядом, протянула к нему ручки и когда он поднял ее, тихо шепнула:

– Только ты не долго ходи, дядя Скиталец!

Он кивнул и чмокнув ее в щеку, сказал:

– Хорошо! А ты присмотри за Сильвером! Обещаешь?

Девочка энергично кивнула и обвив своими ручками его шею, прижалась к плечу.

Труднее всего было прощаться с Сильвером. Его грустный, с налетом обиды, взгляд, так и стоит перед ним, когда Скиталец вспоминает своего крестника.

– Ты же обещал! – насупился мальчонка.

– Да, обещал! – ответил Скиталец, тяжело вздохнув, – Но кое-что случилось, и я не могу сейчас остаться.

– Но ты же говорил, что никогда меня не бросишь! – на глазах Сильвера навернулись слезы.

Скиталец обнял крестника, сердце щемило невыносимо.

– Я вернусь! Обязательно вернусь! Просто мне опасно оставаться здесь! Точнее я боюсь за вас! Но я справлюсь. А ты пока будешь под присмотром Рины, да и Пуговке твоя помощь не помешает! Пока меня нет, Рыбак и Фома тебя многому научат! Сделают настоящим рейдером.

Сильвер поднял красные от слез глаза.

– Рыбак мне как брат!

– Правильно! – улыбнулся Скиталец, – Он ведь мой крестник, как и ты.

Последними с кем прощался Скиталец, были Рыбак и Фома. Фома до последнего пытался отговорить его уходить, но Скиталец уже все решил. Он опасен для своих близких и друзей. Он не контролирует Зверя, который живет в нем. Тот спонтанно возникает и требует крови. И точно так же, независимо от Скитальца исчезает. И пока это происходит, находиться в стабе, в кругу своих родных людей, опасно. Он должен обуздать, приручить Зверя. Научиться контролировать его, так как избавиться полностью невозможно. Теперь это его сущность, сущность получеловека, полускреббера, которая останется с ним навсегда. Как его обуздать, как заставить появляться и исчезать, подчиняясь воле Скитальца – он не представлял. Единственное, что он усвоил – зверь появляется тогда, когда льется или возможно прольется кровь. Ища ответы, он зашел на Остров, в надежде увидеться с Сестрой. Но ее там не было, и сколько бы

Пока наводил порядок и обустраивал свою каморку, опробовал новый дар, который появился в момент, когда он уничтожал муровский стаб. Умение оказалось интересным. Помня, как стекали на землю стволы автоматов муров, он предположил, что умение связано с разогревом металла и попытался расплавить старую, ржавую раму автомобиля, что валялась в сухой траве недалеко от ворот фабрики. Но металл просто растекся как вода по земле, не вызвав даже маленького дымка. Сухая трава, которая должна была вспыхнуть от раскаленного, расплавленного металла, стояла как ни в чем не бывало в поблескивающих из-под корки ржавчины лужицах. Металл был абсолютно холодным и просто менял свое агрегатное состояние, как лед, превращается в воду. Но оказалось, что это касается не только металлов. Скиталец мог изменять состояние почти любого материала, земля, бетон, пластик, стекло, ткани, даже вода могла перейти в твердое состояние, но это был не хрупкий лед, а очень прочное, прозрачное вещество, которое невозможно было даже поцарапать. Не поддавалась воздействию только органика и растительность. Ни трава, ни деревья не изменяли своих свойств.

Единственным минусом умения, было выкачивание энергии. Дар слишком много и слишком быстро расходовал его силы и все время тренировок он частенько посещал черноту, для подзарядки. В одно из посещений, он заметил странное образование, которое то появлялось, то исчезало в разноцветных энергетических потоках, пронизывающих его. Оно было похоже на стоящую вертикально водную гладь, серого цвета, размером примерно два на два метра. Когда он приблизился к ней, она начала заметно колебаться, расходясь концентрическими волнами от середины к краям, а в душе появилось непреодолимое желание войти в него. Скиталец вытянул вперед руку и немного подумав, аккуратно стал погружать ее в колышущееся нечто. Никаких ощущений не возникло, только по контуру проходящей сквозь серую поверхность руки, появилось искрящееся, синее сияние. Посмотрев на это, Скиталец не решился продолжать, и решил, что вернется к этому, когда будет полон сил и энергии. Но в другой раз, странное образование не появилось.

– Где же ты, Сестра? Кто мне расскажет, кроме тебя все тайны? – с грустью промолвил Скиталец, – Как мне понять то, что не доступно моему мозгу?

Под конец третьего дня, решив, что обуздание внутреннего Зверя гораздо важнее, чем «Звездные врата», как он назвал этот непонятный портал, он отправился на запад.

Впервые, зверь проснулся в только что загрузившемся кластере, совсем недалеко от границы Пекла. Это был одинокий городской кластер, и судя по перезагрузке, кластер был из долгих. Это означало, что перерождения будут длительными, а твари, в силу удаленности от бесконечного города, придут не сразу. Кластер был большим по размерам, скорее всего какой-то городок из восточной Европы, грузился полностью, вместе с окрестностями. Скиталец подошел к нему на второе утро, после своего ухода из Острова. Мерцание кластера показывало, что скоро, чья-то жизнь, изменится навсегда, а люди, попавшие сюда будут разделены невидимой рукой на иммунных и тварей, которых будет подавляющее большинство. Пройдет немного времени и все, кому посчастливилось не стать тварью, будут сожраны, если не скроются, не спрячутся или не убегут сломя голову от этого страшного места. Хотя… В конечном итоге, все равно исход один, ведь это Пекло. Но, Скиталец решил помочь им, не допустить гибели иммунных и остался ожидать перезагрузки. Червячки сомнений грызли это решение изнутри, но он терпеливо ожидал.

Все произошло, как и всегда – мощная вспышка, распадающийся туман и почти сразу ворвались звуки города. Их нельзя было спутать с чем-либо. Гул двигателей, вой сирен и еще миллионы сопутствующих городской жизни звуков, слились в одну какофонию. Туман внизу был еще достаточно плотный, не позволяя рассмотреть строения, но Скиталец уже понял, что городские окраины довольно далеко от границы кластера. Послышались первые звуки столкновений – водители, не остановившиеся в тумане, потеряв ориентировку, сталкивались. Где-то недалеко стали различимы в тумане огни аварийки, послышалась перепалка между водителями, переходящая в отборные ругательства. Скиталец не стал ждать, когда рассеется туман и шагнул через границу кластера. В нос ударил знакомый запах кисляка.

На широкой, в четыре полосы, трассе, уходящей от города, столкнулись несколько попутных автомобилей. Виновником аварии, скорее всего был водитель последнего автомобиля, собравшего три остановившихся в кучу. Его водителем явно был щупленький, высокий паренек с длинными волосами, собранными в косичку, с усами и бородой, которая была заплетена в косичку, смешно торчащую снизу.

«Викинг! – мелькнула мысль.». Паренек как-то не очень активно защищался от наседавших на него пострадавших. Честно говоря, авария яйца, выеденного не стоит – пострадали только машины, люди все были целы, не имея даже царапин. Но страсти кипели не шуточные, что было странно. Обычно, как помнил Скиталец по Италии, аварии вообще не приводили к таким бурным страстям, даже среди темпераментных итальянцев. В памяти всплыл эпизод из прошлой жизни, когда он был в отпуске в Неаполе. Он жил у друзей и каждое утро ездил в Майори, что на амалфитанском побережье, облюбованном богемой. Чистейшая, голубая вода, черный, вулканический песок, горные склоны, выходящие к самому морю, на которых примостились небольшие, уютные городки и живописнейший серпантин, идущий вдоль побережья.

Вот как раз на одном из поворотов такого серпантина он и стал свидетелем поразившей его тогда картины. Когда большой, туристический автобус, медленно начал проходить поворот, все машины на обеих полосах остановились, чтобы не создавать помех. И вот, какому-то умнику, на встречной полосе, показалось, что между отвесной скалой и бортом автобуса достаточно места, чтобы проехать. Черная Альфа Ромео, резво стартовавшая с места, вклинилась в этот проем и застряла. Скиталец ожидал, что будет разбирательство, крики, возможно драка и застряли они надолго, пока не прибудет полиция. Но… Нет, крики конечно были, как и активные жесты руками, включая неприличные, но длилось это с минуту, не больше. Потом водители обменялись чем-то. Альфа Ромео, взревев движком, со страшным скрежетом вырвалась из плена, продрав себе правую дверь и рванула по серпантину далее. Все, инцидент исчерпан! Страховки решают все проблемы.

Скиталец хотел пройти мимо, ощущая поток злобы и прямо сказать, ярости от нападавших, но увидел в салоне последней машины девушку с перепуганными глазами. Да и сам паренек все тише и тише сопротивлялся наседающим оппонентам. А еще – они оба были иммунными, в отличие от остальных.

– Вы чего так распетушились? Уймитесь! – оборвал он словесный понос нападающей стороны.

– Ты кого тут петухами назвал? – бугай,

От бугая пошла волна ненависти. Он отпустил паренька, который еле удержался на ногах и шагнул в сторону Скитальца, но тут же упал, скрючившись от мощного удара кинетикой в солнечное сплетение.

– Говорю же, уймитесь! – Скиталец подошел к пареньку и посмотрев в салон замер – девушка была беременна.

Остальные нападавшие, как оказалось, были не случайными пассажирами. Толпа из десяти человек, бросилась к корчившемуся в муках на асфальте бугаю. Скорее всего, это была одна компашка, путешествовавшая на трех автомобилях. По жаргонным словечкам, доносившимся от них, можно было понять, что если бы они были иммунными, и смогли бы выжить и выбраться из Пекла, то скорее всего пополнили бы ряды муров.

– Уезжайте отсюда! – Скиталец помог пареньку прислониться к кузову авто, – Машина на ходу?

– Да. – дрожащим голосом ответил паренек.

– Садись за руль, и езжай строго на восток. По дороге ничему не удивляйся, что бы не увидел. Первое, что увидишь, метрах в ста от этого места трасса оборвется и начнется старая, разбитая асфальтовая дорога. Она узкая, поэтому держись середины трассы.

– Подождите! Как старая? – паренек округлил глаза, – Там же эта трасса должна по прямой идти?

– Нет! Это уже не твой мир! Совсем не твой! – Скиталец вытащил из рюкзака брошюрку института, напечатанную в Горном для рейдеров, – Вот, возьми. Почитаете в дороге. Езжайте на восток, там можно найти обитаемые земли, но опасайтесь тварей и муров. В город ни в коем случае не возвращайтесь. Лучше не ехать, а идти, но пока топливо есть, можешь гнать. Уезжайте от города как можно дальше, скоро здесь наступит Ад!

Парень стоял, растерянным взглядом уставившись на маленькую книжицу у себя в руках.

– Не тормози! – вывел его из оцепенения Скиталец, – Спасайтесь, пока есть возможность! Да… и еще – вы с женой иммунные!

Скиталец взглянул на копошащихся вокруг бугая людей, подмигнул парню и развернувшись, пошел в сторону видневшегося примерно в километре, города. Он успел отойти от места аварии метров на двести, когда услышал, как заводится двигатель, как громко, с матами кричит толпа, как визжат шины по асфальту, унося автомобиль с викингом и его женой подальше от этого места. На душе было спокойно. Он помог иммунным, спас от расправы, снабдил информацией и указал направление. Дальше все зависит от них. А это быдло, скопившееся у своего поверженного братка, не жалко! Они мясо, корм для зараженных, и если им повезет, то их судьба – вечный голод и поиск еды. Была мысль убить их всех сразу, что бы не мучились, но он её отбросил.

За спиной послышалась стрельба. Пистолетные хлопки и следом, автоматная очередь. Кинетический щит сработал сразу, и он почувствовал несколько легких толчков от щита. Обернувшись, он увидел, как по удаляющейся машине викинга, ведут огонь насколько человек, двое из которых лупили из автоматов. Лишь два человека стреляли в него. Автомобиль викинга брызнул фонтаном разбитого заднего стекла, резко вильнул и уйдя в занос, перевернулся несколько раз, замерев на крыше. Взрыв произошел почти сразу. Автомобиль скрылся в огненном шаре…

Твари, убившие молодую пару, умирали долго. Он мог бы их убить сразу, но проснувшийся внутри Зверь, решил по-своему. Двое подручных бугая, стрелявших из автоматов, умерли практически мгновенно разрезанные на четыре части. А потом Зверь дал себе волю. Парализованный, прижатый к одной их машин бугай, с ужасом наблюдал, как умирают его друганы. Один за одним, медленно. Зверь, словно смакую каждую смерть, не торопился отправлять их к праотцам. Бугай сначала что-то орал, бешено вращая полными ужаса глазами, но под конец затих, понимая бесполезность своих криков. Зверь не слышал его. Покончив со всеми, он приступил к бугаю. Оковы, удерживающие того на месте, ослабли. Скиталец подошел к трясущейся тушке, осмотрел бугая и отворачиваясь, махнул рукой произнеся: – Ступай в Ад!

В безумных глазах бугая мелькнул лучик надежды, но… Асфальт и земля под его ногами вдруг потеряли твердость, и он провалился, словно стоял на воде, погрузившись метра на три. Асфальт сомкнулся над его головой и вновь превратился в твердое состояние. Ничего не напоминало о только что стоявшем на этом месте человеке. Лишь из-под асфальта, еле доносился дикий, полный ужаса визг.

Скиталец вздрогнул и встряхнул головой, пытаясь избавиться от воспоминаний. Туман на перезагрузившемся кластере практически рассеялся. Внизу уже вовсю были слышны характерные для этого звуки. Город жил, и большинство его жителей теперь с удивлением рассматривают возникшие как по волшебству, незнакомые им, полуразрушенные кварталы, окружившие их город со всех сторон. Они, в это почти полуденный час оказались на улице. Но те, ко оказался внутри зданий, удивлены не менее. Пропало электричество, нет связи, нет газа. Но самый первый вопрос, который возник у всех – откуда взялся этот странный туман? Еще никто не связал отсутствие связи и электричества, с туманом. Многие бросив попытки дозвониться по мобильной связи, бросаются к старым, проверенным стационарным, но и там, в трубке полная тишина. А потом, практически все начинают замечать, что солнце, светившее с востока, вдруг поменяло свое место. Они еще живут, пытаясь хоть как-то логически объяснить все происходящее.

Но скоро, сюда придет смерть! Она совсем близко и многие умрут страшной смертью, разорванные, заживо сожранные тварями еще до обращения. Зараженные любят такие долгие кластеры. Они не сильно любят мясо обратившихся сородичей! В пищевой цепочке монстров, первое место занимают не обратившиеся животные, особенно крупные. Коровы, свиньи, домашняя птица, олени, лоси, и прочие травоядные, не перерождаются попадая в Улей. Человек же, под номером два для тварей. Поставь перед тварью корову и человека, она выберет корову. Правда развитые, с зачатками интеллекта, постараются сделать так, чтобы пока они занимаются первой жертвой, вторая не сбежала. Только потом, особенно если тварь испытывает сильный голод, они начинают жрать себе подобных. Этим грешат кусачи и руберы, ну и топтуны иногда не брезгуют медляками. Элита же, может просто порвать путающуюся под ногами мелочь и занимаются каннибализмом только из-за большого голода. Вот и получается, что на долгом кластере, где перерождение происходит медленно, иногда в течение трех, четырех дней, люди остаются людьми более длительный срок и твари стремятся побыстрее попасть сюда чтобы насладиться вкусным мясом.

Все эти знания Скиталец подчерпнул за время своего длительного путешествия на запад, по бесконечной полосе постоянно перезагружающихся городских кластеров. Его целью было дойти до противоположного края этого бесконечного города. Он представлял его как

Он хотел пройти этот кластер быстро, не задерживаясь на розыск иммунных и раздачу брошюрок, которых осталось еще порядочное количество. Там, в глубине Пекла, он не раздавал их – не было смысла. Во-первых, чем глубже он заходил, тем меньше становилось количество иммунных. А во-вторых, даже имея информацию, никто не имел ни единого шанса выбраться живым из Пекла. Твари там, не чета тем, которых он видел на родном кластере. Богатые на живой корм кластеры, постоянно подгружающие тонны и тонны живого мяса, позволяли местным тварям очень быстро отожраться и превращаться не просто в монстров, а в супермонстров. Местный топтун, легко уделает восточного кусача, а может быть и рубера. Ну а про элиту можно вообще не говорить. Скиталец иногда позволял себе охотиться на элитников, пополняя запасы энергетических капсул. Не забывал он и о других трофеях. Правда, спораны и горох он уже давно не собирал, остановившись лишь на жемчужинах.

Охота принесла неприятные сюрпризы. Если на востоке Пекла, с его просторами, зов срабатывал безотказно, распугивая не только мелочь, но и элиту, то ближе к центру, ситуация менялась. Элита и даже развитые руберы, испытав естественный, для тварей, ужас перед скреббером, видели перед собой человека и очень быстро сопоставив, нападали. Правда помогало им это мало. Лишь однажды, пригасив эмпатию, Скиталец чуть не проворонил атаку огромного элитника со спины. Спас купол, вовремя показавший тварь, да кинетический щит, отразивший первый удар. Тварь была огромной. Когда Скиталец, применивший свой новый дар управления состоянием вещества, обходил башку, погруженной в землю по шею элиты, примерно прикинул ее рост, то выходило примерно около двенадцати метров. Этот элитник принес в его копилку шесть красных и три черных жемчужины.

Скиталец поднялся, и окинул взглядом, доживающий свои последние часы город. Что-то знакомое показалось ему в облике домов и очертаниях улиц. Спустившись вниз, он быстро перешёл границу кластера и направился по выбранному направлению. Это был явно российский город. Вывески и реклама на родном языке, люди, говорящие на русском. Хоть Улей и работал супер переводчиком, но научить людей других национальностей думать по-русски, он не мог. Поэтому русская речь, в исполнении иностранцев, хоть и была правильной, но в тоже время чересчур правильной. Скиталец очень быстро научился понимать это различие и мгновенно понимал, кто перед ним – русский или иностранец. Здесь были чисто русские люди. Как обычно, они ошарашенно осматривались, не понимая, что происходит. Некоторые усиленно пытались дозвониться куда-нибудь, тыча пальцами в экраны мертвых смартфонов, кое кто целеустремленно снимал аварии, возникавшие тут и там. Из постройки с большой буквой М над входом выходили люди, озадаченно осматриваясь. Возле дверей метро стояла пара полицейских, подгоняющих выходящих людей. Спрашивать людей что это за город, было глупо, хотя Скитальцу и было все равно. Но он пошел прямо к входным дверям.

– Метро закрыто! – рявкнул полицейский, преграждая путь.

– А не подскажешь, что случилось?

– Да хрен его знает! Нет питания, и связь никакая кроме раций не работает. – пожал плечами полицейский, – И то, с диспетчером не связаться, так, между собой только. Я бы и сам рад бы узнать, что случилось.

Полицейский был в звании лейтенанта, но, как ни странно, возрастом далеко за тридцатник. Его однокашники в этом возрасте наверняка уже ходили в звании майоров как минимум, но этот, по какой-то причине задержался в нижних чинах. Скиталец уже собрался уходить, когда понял, что парень иммунный. Немного поколебавшись, он вытащил из рюкзака брошюрку и сунул в руку полицейского.

– Вот, возьми! Здесь есть все ответы на вопросы, которые сейчас заполняют твою голову.

– Ты что, евангелист? Или свидетель Иеговы? – зло глянул на Скитальца парень и бросил книжицу на землю, – Мне эта ваша духовная хрень, по барабану! Вали отсюда!

– Как хочешь. Но мой тебе совет, бросай все, набери боеприпасов, еды и воды, спрячься где ни будь поглубже и прочитай то, что там написано! Может и выживешь!

Из эмоций полицейского исчезла неприязнь. Глаза изменились, в них сверкнул интерес.

– В смысле, выживешь?

– В прямом! Читай, пока время есть, там все ответы, а мне некогда с тобой разговаривать.

Разворачиваясь, Скиталец увидел, как дородная, обтянутая метрополитеновской формой тетка, прикрепляет на витраж написанное маркером от руки на бланке московского метрополитена, объявление о закрытии станции.

– Значит Москва. – Скиталец осмотрел окружающие дома и широкий проспект, уходящий в нужную ему сторону и бодро пошагал по устеленной ровными рядами знаменитой тротуарной плитке. С запада, пока еще еле слышно, уже нарастал с каждой минутой гул приближающихся тварей. Иммунных было много, слишком много. Но спасти всех он не сможет. Тем более вытащить на более-менее обитаемую землю. Подумав немного, он достал пачку брошюрок и швырнул вверх. Книжицы взмыли к выжженному солнцем небу, и веером разлетелись по сторонам. Некоторые люди подбирали сочинение института, с удивлением смотря вслед удаляющемуся парню в странном для столицы одеянии и с рюкзаком, но большинство не обращало на них никакого внимания. Но у Скитальца не возникло чувство жалости к ним. Ни иммунным, ни зараженным. Пекло вытравило сострадание из его души, сделав циничным прагматиком. Он сделал все, что счел возможным сделать для этих людей.

Москва, сменилась каким то, явно провинциальным городком, выжранным тварями по меньшей мере две недели назад. Смрад еще сохранился, на обглоданных костяках, кое где, еще

Проснулся он уже под вечер. Солнце было еще высоко, но неумолимо клонилось к горизонту, обещая скорое наступление ночи. Когда Скиталец засыпал, его терзала одна мысль – кластер, что идет следом, был до боли знаком. Но что это за город, он не мог понять. Подойдя к краю крыши, Скиталец стал рассматривать городок подробнее. Границы кластера было видно четко. Менялась архитектура зданий, этажность, покрытие крыш, но на этом кластере, почти в самом его начале, был расположена старинная крепость, в виде четырехугольника, с башнями по углам. Что-то до боли знакомое было в этой крепости, но он никак не мог понять, где он ее видел. Странная догадка посетила голову, но это было нереально. Пезаро? Но ведь город приморский, а здесь водоемами и не пахнет! Но крепость как две капли воды была похожа, на ту что он рассматривал на Гугл картах. А совсем рядом с этой крепостью был дом Марго! Что-то пробежало внутри, снизу-вверх, резанув сердце. Если это Пезаро, то есть вероятность, что Марго также попала в Улей. Вот только выжила ли она? Да и вообще, иммунная ли? А то, может бродит сейчас по улицам города в поисках мяса. Но есть вероятность что этот кластер не из того времени, когда Марго жила в этом доме. А возможно даже из другой реальности, и тогда там может быть вообще кто угодно. В памяти всплыли воспоминания, как он ждал перезагрузки своего кластера, чтобы увидеть двойника, и хоть тот Олег и был совсем из другой реальности, но тогда пришлось убить его собственной рукой. С Марго он такого сделать не сможет!

Скиталец спустился вниз и быстро преодолев оставшееся до границы кластера расстояние, вышел к изрядно перепаханному когтями тварей парку, окружающему крепость. Кластер был свежим. Смрад стоял неимоверный, кое где еще не засохли до конца лужи крови и валялись не обглоданные части тел. Во рве, опоясывающем крепость было полно костяков, а на камне стен, видны глубокие борозды от когтей. Редкие деревца были не сломаны, в основном из земли торчали обломанные стволы. Скиталец обошел крепость и вышел, по его расчетам, на улицу, которая шла параллельно той, где был расположены дом и галерея Марго. Сердце забилось в тревожном ожидании того, что он сейчас увидит. На асфальте, среди покорёженных остовов машин, лежала смердящая, почти разорванная пополам, туша лотерейщика.

– Элите под лапу попался. – прокомментировал увиденное Скиталец и не задерживаясь пошел к дому Марго. Обойдя стоянку и пройдя несколько шагов, он замер. Крыши над домом не было. Точнее она была провалена внутрь, туда, где была жилая зона. Пробраться туда Скиталец не мог. А вот та часть, где была галерея, была целая. На приоткрытой входной двери, виднелась табличка с надписью на итальянском – Галерея «Иль Соньо». Сердце почти остановилось! Марго! Это ее дом, и она здесь. Вот только что с ней? Тварей внутри не было, а открытая изнутри дверь, давала надежду, что Марго иммунная. Вот только жива ли она? Судя по трупу лотерейщика и проваленной крыше, здесь порезвилась не слабая такая элита.

Скиталец зашел в галерею и спустившись вниз, сразу все понял. Она жива и не урчит. В галерее все говорило о том, что кто-то сидел здесь, пережидая самый жор у тварей, а потом, собирался.

– Вот я дурак, – хлопнул себя ладонью в лоб Скиталец, – Можно ведь просто кластер прочесть.

Он присел и приложив ладонь к земле, закрыл глаза. Уже через минуту, он знал, что Марго жива, что ушла на восток и ушла не одна. Невысокий самурай с двумя мечами, сопровождает ее, рубя на право и на лево всех подвернувшихся тварей.

– Ну с таким самураем, тебя не страшно отпускать. – улыбнулся Скиталец, открывая глаза, – Доберись до стаба, а я тебя найду.

Глава – 7 Палач

Ночь прошла спокойно. Мусаси, справедливо указав Марго на отсутствие какого-либо опыта и полное не владение оружием, сказал, что ночные дежурства на нем. Но поднимет он Марго рано, чтобы вздремнуть хотя бы два часа при свете солнца. Марго согласилась и удобно устроившись в салоне Хамви, быстро заснула, под мелодичное урчание Луны, которая по обыкновению устроилась у ее головы. Разбудил японец ее действительно рано. Солнце еще не взошло, но в предрассветных сумерках уже вполне прилично было видно все вокруг. Даже в лесу, под раскидистыми кронами деревьев, тьма уже сдала свои позиции. На столе, под навесом стоял только что вскипевший на костре чайник и две дымящихся кружки. Пахло свежезаваренным кофе.

– Я не пью кофе практически. – Марго отставила кружку, – Спасибо, конечно, но…

– Пей! Тебе сейчас нужно взбодриться, чтобы не уснуть снова, пока я отдыхаю.

– Лучше чай! Там, в машине есть мой любимый желтый…

– Поверь, чай не поможет! Выпей кофе, а когда через два часа меня разбудишь, тогда и чай можно!

Марго помолчала несколько секунд и взяла чашку с кофе.

Пока японец отдыхал, Марго осматривала окрестности, обходя рощу по опушке. Показываться кому-либо на глаза, было опасно. Там, где вчера, на горизонте они рассмотрели строения, сейчас почему-то ничего видно не было. Марго взяла бинокль, но и просветленная оптика, лишь немного приблизила странные строения, очень похожие на какой-то завод или фабрику. Рассматривать непонятное нагромождение зданий и труб, было не интересно, и она перевела взгляд

Наигравшись с диковинной штукой, она вернулась к осмотру окружающего пространства. Пустые, заросшие сорняками поля, тянулись во всех направлениях. Опасность, если она и могла здесь быть, то скорее всего, где-то очень далеко. Марго обернулась в сторону восхода, ожидая такого же фееричного появления светила, как и при закате. Но солнце показалось буднично. С каждой минутой становилось все светлее и светлее, и наконец, из-за горизонта показался ослепительный диск. Начинался второй день их новой жизни в этом страшном и загадочном мире. Мир просыпался, откликаясь пением птиц. В поле, среди разнотравья, запорхали чудесные бабочки. Из густой травы, растущей на поле, выскочила ящерка, размером с ладонь и с любопытством уставилась на Марго.

– Привет! – улыбнувшись, Марго присела и протянула ей руку, – Ты, надеюсь, не кусаешься?

Ящерка постояла немного, наклонила голову, и смешно перебирая лапками побежала дальше, по своим делам.

Японца она разбудила на час позже, успев при этом сварить кофе и приготовить нехитрый завтрак из продуктов, которые могли вскоре испортиться. Мусаси был прав, по поводу кофе. Напиток дал ей заряд бодрости и сон как рукой сняло. Но стоит ли его употреблять постоянно? Хотя, в такой ситуации не до выбора. Будешь пить то, что есть. Завтрак не затянулся и Марго уже было собралась паковать вещи, но японец ее остановил.

– Нужно научить тебя стрелять, хотя бы азы дать, как пользоваться оружием!

– А если монстры услышат?

– Не услышат. У нас оружие с глушителями. Доставай пистолет и автомат, начнём с разборки и сборки.

Лекция по устройству и теория стрельбы прошли быстро. А вот разборка и сборка затянулись. Если с автоматом было все более-менее, помогли даже знания, приобретенные давно на уроках военной подготовки в школе, то пистолет потрепал нервы. Вроде бы и деталей не так много, но то одно забудет, то другое вставит не той стороной. Но в конце концов все стало получаться.

– Тренируйся каждую свободную минуту! И держи оружие в чистоте всегда. – наставлял японец, – От этого теперь наши жизни зависят.

А дальше пошла стрельба. Марго ожидала оглушающего грохота, нажимая на спуск автомата, но услышала тихий хлопок и лязг затвора, который показался ей гораздо громче, чем выстрел. Она промахнулась. Потом еще и еще раз. Но с каждым выстрелом, пули ложились все ближе к центру импровизированной мишени, сооруженной японцем. После первого магазина, врождённый глазомер художника, наконец сработал. Она поняла сам принцип меткой стрельбы и уже через пару выстрелов, положила со ста метров точно в десятку, несколько выстрелов подряд. После этого и с пистолетом не возникло никаких проблем. Вот только Глок, хоть и был достаточно легкий, но не привыкшая к нагрузкам рука, быстро уставала держать его на весу.

– Это не страшно! – обнадежил Мусаси, – Опять же тренировки. Просто держи пистолет почаще, и рука привыкнет.

Закончив стрельбы, они быстро упаковали всё свое имущество и двинулись в путь.

Хамви катил по укатанной полевой дороге, которая извивалась, огибая попадающиеся на пути рощи. Как только они отъехали от места ночевки, японец поинтересовался содержанием брошюры института. Марго подробно пересказала то, что успела вчера прочесть.

– И где нам искать эти самые стабы? – спросил он, больше обращаясь сам к себе.

– Там написано, что стаб не перезагружается никогда или очень и очень редко. На них должно все быть старым, допустим машины или железные конструкции. Они как попали сюда, так и гниют под местным солнцем.

– Понятно! – кивнул Мусаси.

Пересказав все, что успела прочесть, Марго углубилась в изучение оставшейся информации, на этот раз читая вслух, чтобы потом не пересказывать. Да и в две головы проще осмысливать те невероятные вещи, которые они узнавали. А удивляться было от чего. Речь в книжице пошла о дарах Улья – сверхъестественных способностях, которыми Улей одаривает каждого иммунного. Что это будет, никто не знает. Ты сможешь узнать только когда получишь способность. Сразу, новичок может получить только одну способность, но бывают случаи, когда способности проявляются по две и даже три за раз. Но это скорее всего из категории легенд. Со временем, Улей дает еще одну или несколько, что зависит от того, насколько долго человек живет в здесь. Бывают случаи, когда некоторые иммунные имеют по пять, а то и более умений. Ну а старожилы, которых здесь все называют хватами, имеют такое их количество, что могут по праву считаться богами. Способность, когда Улей наградит ей, нужно развивать. Самый простой и безопасный способ – употреблять раствор гороха. Далее описывался сам горох, как готовить раствор и как лучше употреблять. При этом, если просто пить раствор, то умение не будет развиваться. Необходимо постоянно его тренировать.

– Вот видишь! – японец подмигнул Марго, – Даже здесь нужны тренировки.

– Да я разве против? – улыбнулась девушка.

Вторым способом развития даров, был жемчуг. Марго перечитала этот раздел несколько раз. Жемчуг, который бывает трех видов, развивал дары сильнее и быстрее, чем горох, но имел побочные эффекты. Они проявлялись не в каждом случая и не на всяком жемчуге. Опасней всего было принимать черный жемчуг. При его употреблении есть риск стать квазом. В лучшем случае, ты станешь похож на мертвяка, только разум не потеряешь. Изменится организм, станешь сильнее, вырастешь, потеряешь былую красоту… Короче, ничего хорошего. Красный жемчуг почти безопасен. Случаи перерождения в кваза очень редки и то

– И где их искать? – спросил Мусаси, – А то у нас жемчуга много, а как принимать мы не знаем. Вообще, как я понимаю, покойнички те, сделали нас с тобой сказочно богатыми! Даже белые у нас есть! Может принять?

– Я, когда первый раз их в руки взяла, почувствовала дикое желание их съесть! Сдержалась тогда. Страшно!

– Да, согласен, лучше не надо. Да и вообще, если белые из мертвых поднимают, то лучше их придержать. А вот красных у нас выходит по две на человека и одна лишняя. Можно попробовать.

– Погоди ты, пробовать! У нас даже еще умений никаких нет, а ты пробовать. Да и знахарь нужен.

– Так где его найти то…

– Подожди! – оборвала его Марго и углубилась в чтение.

Знахарь, как оказалось это человек со специфическим умением. Он может лечить и усиливает помогает быстрее вылечиться. Короче, все, что не касается хирургии – к знахарю. Любой стаб имеет знахаря, а то и не одного. А еще они прочли, что будет, если новичок, не обладая никаким даром, примет жемчужину. Таких в Улье называют хигтеры. Дар проявится со временем, один и максимально сильный. Но высока вероятность, что он «зависнет». То есть, он останется единственным и вполне возможно навсегда. Бывали случаи, когда хигтеры, спустя какое-то время, получали следующий дар, но это было редкостью.

– Лучше подождать! – согласился японец.

А дальше шло перечисление видов тварей. Именно так, в не зомби. Они делились на несколько групп или классов, обозначенных для простоты цветом. Самыми первыми шли медляки или пустыши. Это только что переродившиеся, не обладающие особой силой и скоростью. Двигаются медленно. Они, при условии наличия обильной пищи, перерождаются в бегунов и далее. Из описания они поняли, что тот монстр, который валялась полу разорванной у дома Марго, был лотерейщик. А вот с тварями из магазина, определиться не смогли. Прочли и про споровые мешки и про янтарь, из которого делают спек – наркотик янтарно-золотистого цвета. Вот оказывается, что за жидкость в шприцах.

– Это что получается, они наркоши все, поголовно? – задумчиво сказал японец.

– Нет! – возразила Марго, – Вот, слушай! Спек помогает при сильных ранениях и используется как обезболивающий препарат. Так что, это хоть и наркотик, но и польза от него есть.

Самым ошарашивающим, было то, что у них теперь есть регенерация. Как описывалось в книжице, все живые организмы в Улье обладают такой способностью. Паразит, которым заражаются все, попадая сюда, заботится о сохранности носителя. Поэтому иммунные, практически не болеют, излечиваются от своих старых болезней и если теряют какую-либо конечность или орган, то он, со временем, заменяется новым.

«Не зря с утра ящерица попалась. – мелькнула мысль у Марго.».

Марго резко бросило вперед, и она чуть не врезалась в лобовое стекло. Японец резко вывернул руль и машина, срываясь в занос, остановилась практически перпендикулярно дороге.

– Ты что, сдурел так тормозить? – закричала Марго, едва удержавшись на месте.

– Глянь! – невозмутимо произнес Мусаси, показывая в ее боковое стекло.

Впереди, в десяти метрах от них, по земле стелился белесый туман. Пока еще не очень плотный. Он обрывался по линии, где грунтовая дорога переходила в ровную асфальтовую.

– Давай отъедем! – тихо произнесла Марго.

Японец аккуратно развернул Хамви и отъехав метров на пятьдесят, остановился, заглушив двигатель.

– Перезагрузка? – спросила Марго.

– Похоже.

– Что будем делать? Объехать никак?

– Полем, но там тоже, черт его знает на что нарвешься. Может подождем? Нам бы заправиться по полной, да и вообще, может тут что интересного найдем.

– А если твари набегут? – Марго передернуло от воспоминания перекошенной морды Фабио и полицейского.

– Ну они ведь не сразу обращаться начнут. Да и вдруг кто иммунный будет! Мы то теперь хоть что-то знаем. Поможем.

Ты прав. – согласилась Марго.

Кластер перезагрузился только спустя два с лишним часа. Они наблюдали весь процесс в непосредственной близости, ощущали кислотный запах тумана, видели искрящиеся разряды в его толще. Наконец, после заключительного, мощного разряда, туман стал распадаться. Когда из белесой дымки, в километре от них стали проявляться контуры сооружений, к которым они все это время ехали, японец завел двигатель.

– Постой! – Марго положила свою руку на руль, – Давай дождемся, когда туман уйдет.

Мусаси посмотрел на нее и молча заглушил двигатель. Туман рассеивался еще минут двадцать. Они все это время рассматривали открывающейся пред ними виды. Сооружения, которые они видели вчера и которые рассматривала в бинокль Марго утром, на поверку оказались небольшой фабрикой, окруженной высоким бетонным забором. По верху забора, на массивных изоляторах, было натянуто насколько линий колючей проволоки, перед которой, практически по стене была закреплена «паутинка» (особый вид заграждения, состоящий из, специальным образом переплетенной, колючей проволоки). За забором были видны корпуса цехов, соединенные между собой сетью трубопроводов. В нескольких местах, в небо торчали трубы, но дыма или пара из них не было. Дорога, нормальный асфальт в две полосы, с разметкой, шла мимо стен фабрики. К видневшимся воротам с будкой пропускного пункта, вела отдельная трасса.

– Едем? – спросил японец, – Нам еще нужно как-то вовнутрь попасть.

Марго кивнула. Хамви, выбросив из выхлопной трубы облачко черного дыма, завелся и тронулся с места. Возле проходной, в полной растерянности стоял грузный мужичек, возрастом примерно под шестьдесят. Он осматривался, не понимая, что происходит. Заметив приближающийся Хамви, мужик замахал руками и припустил навстречу, будто боясь, что грозная машина проедет мимо. Мусаси сбросил скорость и остановился напротив мужика.

– Ой! Здравствуйте! – запыхавшись от недлительного бега прокричал мужик, когда Марго приоткрыла дверь, – Ой, а вы не знаете, что произошло? Ой…

Мужик замолчал, увидев, как из открытой двери броневика выпрыгивает на землю стройная девушка в полувоенной форме, но вооруженная до зубов.

– Ой… – еще раз произнес мужик и застыл в нерешительности.

– Не волнуйтесь! Вам ничего не грозит! – как можно спокойнее произнесла Марго, – Вы скажите, что это за завод?

Но мужик так и стоял как вкопанный, хлопая ресницами и молчал. Из проходной вышел парень по моложе и оценив ситуацию крикнул:

– Сергеич, ну чего там?

Но мужик только таращился на Марго.

– Спроси у него где можно заправиться? – крикнул из машины японец.

– Да он дар речи потерял. – улыбнулась Марго.

– Ты его очаровала!

– Эй! – Марго помахала рукой перед носом

– Ой… – опять ойкнул мужик и вдруг ожил, – Ой! А вы кто?

– Мы мимо проезжали. У вас топливо есть для заправки? – спросил Мусаси, выйдя из Хамви, – Нам заправиться нужно, и мы поедем дальше.

– Так, это… начальство надо спрашивать… есть, так-то, заправка на территории. – наконец полностью отошёл от ступора Сергеич.

– Ну а можете спросить? – японец подошел к мужику.

– Ой… так это… надо на проходную, звонить.

– Вот и хорошо. – японец кивнул Марго, показывая, что нужно садиться в броневик, – Давайте побыстрее, а мы сейчас подъедем.

Второй парень все это время стоял и смотрел на переговоры напарника со странными военными. Говорят, по-русски, форма не понятная, броневик, на котором они приехали, похож на те, что он видел в Африке, когда воевал в составе имперского корпуса.

Хамви резво подкатил к воротам и замер, не доехав метра. Первым вышел Мусаси. Марго, оглянувшись назад, и убедившись, что Луна спит, также выбралась из салона, прихватив на всякий случай свой автомат.

– День добрый! – обратился напарник Сергеича, который только подходил к проходной, – Вы кто, если не секрет?

– Просто люди! – коротко бросил японец, – Вы можете позвонить начальству? Нам нужно топливо!

– Ой! Сейчас, сейчас мил человек! – запыхавшийся Сергеич, взял напарника под руку, – Юрка, ну что пристал то к людям! Ой… Видишь, военные, спешат!

Он увлек напарника в проходную.

– Сергеич, ты чо! – оказавшись в коридоре проходной, Юрка освободил свою руку, – Какие на хрен военные! Шпионы это! Машина амеровская, форма нет наша, оружие тоже! У девки правда похож на наш АК, но какой-то странный.

– Юрка, ты видел, что происходило то? Можа война началась какая? Можа еще что! Вот… – договорить он не успел. Дверь в проходную открылась и в коридор вошли странные гости.

– Да вы нас не бойтесь! – японец улыбнулся, – Вы позвоните начальству, доложите о нас и самое главное, скажите, что мы можем объяснить, что произошло совсем недавно.

– А что произошло? – хитро прищурившись сказал Юрка.

– Странный туман, кислый и вонючий, будто химический. Огоньки в тумане сверкали, потом молния, совсем бесшумная и сознание потеряли. А когда очнулись, как-то все поменялось. Солнце не с той стороны, не знаю, что, но что-то пропало рядом, исчезло! Так? – озадачил их Мусаси.

Сергеич и Юрка нахмурились.

– Поселок был в километре от нас. – тихо сказал Юрка, – Там, откуда вы приехали.

– Нет теперь поселка. И еще много чего нет. Вы теперь совсем в другом мире, который называется Улей или СТИКС. – Марго вытащила из кармана брошюрку и протянула новым знакомым, – Здесь все расписано.

Сергеич и Юрка недоверчиво посматривали на пришлых. Затянувшуюся паузу нарушил громкий звонок телефона. Старый дисковый аппарат разрывался, привлекая к себе внимание. Сергеич, как ни странно, отреагировал первый. Метнувшись за перегородку, он схватил трубку.

– Ой! Вахта на проводе! – прокричал он в микрофон, – Ой, так это… Подъехали вот… Так точно… Нет… Они спрашивают по поводу заправки… Ой… Знают… Ой… А как же… Понял… Так точно… Выполняю.

Сергеич положил трубку на рычаг и взглянув на гостей

– Приказано пропустить и проводить к начальству.

– Машину можно загнать? – спросил Мусаси.

– Ой! Конечно. Давайте, заводите! Юрка! Ну чего встал. Открывай ворота!

Через десять минут, японец и Марго сидели в кабинете начальника охраны имперского комбината по производству армейского питания. Они очень долго не могли понять, откуда прилетел этот кластер с заводом. На вопрос из какой страны этот завод, был простой ответ – Российская империя. Марго вспомнила, что читала в брошюрке про множественность миров, из которых Улей копирует кластеры, тогда получается, что этот завод прилетел из реальности, где Россия развивалась совсем иначе? Но хозяина кабинета, высокого, фигуристого брюнета, с явными симптомами самолюбования, интересовал вопрос, кто они и откуда. Через полчаса оживленной беседы и десяти минут тишины, в которые брюнет умудрился прочесть чуть ли не всю брошюрку, градус напряжённости в разговоре спал. Виталий, как представился брюнет, молча сидел уставившись в окно. Он явно переживал за кого-то. Наконец, справившись к его чести с нахлынувшими на него новостями он поднялся, и приоткрыв дверь, попросил секретаршу принести воды.

– Извините, электричество отсутствует, ни чай ни кофе предложить не могу.

– Ни чего страшного, – понимающе кивнул японец, – Если можно, дайте распоряжение заправить наш транспорт.

– Конечно, конечно! Скажите, а скоро зомби придут?

– Они не зомби! – поправила его Марго, – Они зараженные, но живые и совершенно безумные. Здесь скорее вы… ваши работники обращаться начнут. Твари далеко, вокруг на много километров сплошные поля и им тут делать нечего. Еды нет. Вот в городах – это другое дело.

– А когда начнут обращаться? – Виталий поднял грустный взгляд на Марго.

– Не знаю! Могут прямо сейчас уже начать. У нас уже через несколько часов начали. – ответила она.

– А все обратятся?

– Этого никто не знает. – подхватил разговор японец, – Кто-то останется иммунным, возможно, но большая часть нет.

Дверь в кабинет открылась и вошла секретарша, стройная блондинка, несущая поднос с графином воды и стаканами.

– Спасибо Танюша. – поблагодарил Виталий, – Селектор работает, позвони на вахту, скажи, что я дал разрешение на заправку.

– Хорошо, Виталий Николаевич, – с ехидцей в голосе произнесла Танюша и с презрением глянула на Марго.

«Коза – про себя подумала Марго, – Приревновала что ли? Как там Михал Михалыч говорил – «Баба – на то она и дура!»».

Секретарша скрылась за дверью, а хозяин кабинета все не мог собраться с мыслями.

– Скажите, может мы с вами? – спросил он, наливая всем воды из графина, – Транспорт у нас есть, склады полны ИРП для армии (ИРП – индивидуальный рацион питания). Можно набрать и будет что есть в дороге…

– Вы поймите! – оборвал его японец, – вам сейчас нужно собрать всех работников, в одном месте и смотреть кто как себя ведет. Тех, кто становится неадекватным, изолировать. Тогда сможете понять кто иммунный, а кто нет. Транспорт конечно можно подготовить заранее, но ехать… Обращенные в дороге перегрызут вам всех. Да и мы сами не знаем куда ехать. Катим пока на восток.

– А может вы нам поможете? – взмолился Виталий, – Я сделаю все как вы сказали, только останьтесь, помогите!

Японец с Марго переглянулись и без слов поняв друг друга, кивнули в знак согласия.

Заправились быстро, залив полные баки и наполнив все канистры, которые Мусаси собрал в грузовом отделении броневика на месте бойни возле маркета «Ipercoop». Получился почти еще полный запас для заправки.

– В стоке, нам бы хватило на тысячу километров. – сообщил Мусаси, – Но этот зверек жрет поменьше, так что думаю, что на тысяча двести или

– Думаешь так далеко ехать придется?

– Не знаю Марго! Ничего сказать не могу. Но ведь приехали откуда-то те вояки! Значит где-то недалеко есть стаб.

– А ты не думал, что мы едем не в ту сторону? – спросила Марго.

– Почему? Объясни?

– Ну просто, если бы они приехали с этой стороны, то как они перебрались через мост, с которого мы прыгали?

Японец уставился на Марго своими почти черными глазами.

– А ведь ты права! – вздохнул он, – Я как-то даже не подумал! И стрельба удалялась на северо-восток. Вот черт!

Их беседу прервал душераздирающий крик из окон кабинета начальника охраны. Кричал не он, а его секретарша.

– Будь здесь и смотри в оба! Кажется, началось. – крикнул японец, доставая свои мечи. – В машине сиди, не высовывайся.

Он побежал прямиком к уже знакомому зданию, влетел на третий этаж и распахнув дверь замер. На столе лежала дергающаяся в предсмертных судорогах Танюша, а над ее неестественно загнувшейся шеей, из которой фонтанировали струи алой крови, склонился ее начальник, вгрызаясь зубами в обширную, рваную рану. Бывший Виталий поднял окровавленную морду от тела секретарши. Его помутневшие, затянутые пленкой глаза неподвижно застыли, буравя очередную жертву. Тварь довольно уркнула и оставив тело секретарши направилась к своей смерти. Японец ждать не стал, коротки взмах катаны и голова бывшего начальника отлетела в угол приемной. Тело с грохотом опрокинуло пару стульев и рухнуло не пол. Мусаси посмотрел на все еще бьющееся в конвульсиях тело девушки и недолго думая отсек голову и ей. Теперь стоило быть осторожным. Обращение начались и любой, пока еще нормальный человек, может с несколько секунд превратиться в бездушную тварь. Мусаси вытер клинок о костюм бывшего Виталия и побежал назад. Теперь нужно было уезжать отсюда. Делать здесь больше нечего. Конечно можно было еще пополнить запасы провизии, захватив несколько коробок местной продукции, но тогда придется поработать мечами.

Его планы нарушила толпа мертвяков, перекрывшая проход на лестнице второго этажа. Душераздирающие крики, полные ужаса и отчаяния, слышались уже со всех сторон. Правда их было не так много. Персонала, как сказал Виталий, сегодня было не очень много. Смена была сокращенная и вышло около ста двадцати человек. Полностью отсутствовало управление, во главе с директором, бухгалтерия и прочие службы, не участвующие в производстве. Но вот грузчики, помещения которых находилось как раз на втором этаже, были в смене. Теперь, эти бравые работнички толпились на лестничной площадке второго этажа в полной прострации.

– Эй! – крикнул Мусаси.

В ответ на него уставились двенадцать пар мутных глаз и урча на перебор, мертвяки ринулись за такой близкой и желанной едой. Спотыкаясь друг о друга, переползая через упавших собратьев, они стремились как можно быстрее добраться до вкусного мяса, теряя головы один за другим. Через две минуты путь был свободен. Ну не совсем свободен. Идти по скользким от крови телам, удовольствие то еще, поэтому Мусаси перепрыгнул через перила лестницы и как заправский паркурщик, приземлился на нижнем пролете. Что-то подтолкнуло его проверить и первый этаж, на предмет тварей. Толи азарт, толи жажда крови, которой у него никогда не было. Он приоткрыл дверь и увидал длинный коридор, по обе стороны которого были расположены двери. Он тихо вошел в коридор.

Обращенных на первом этаже не было, зато в конце коридора, за железной дверью был выход в один из цехов. Как понял японец, это был финальный цех упаковки. Мертвяков здесь было всего с пяток штук, из которых один, уже был пленен конвейером, куда он умудрился залезть. Остальные бесцельно передвигались по цеху, не понимая, как выйти из этой ловушки. Заметив японца они также, урча на все лады «кинулись» к еде.

Выйдя на свежий воздух, он увидел рядом с Хамви сидящую на корточках Марго, которую явно выворачивало наизнанку и лежащий рядом трупп, в развороченным черепом. Японец бросился к Марго и только когда подбежал, увидел лежащий рядом с ней автомат.

– Что случилось? – бросился он к девушке, предварительно, бегло осмотревшись, – Марго, с тобой все нормально?

Марго только коротко кивнула и тут же ее снова вывернуло. Мусаси снял с пояса флягу с водой, открыл и протянул девушке.

– Попей! Это ты его?

Марго опять кивнула и приложилась к фляге.

– Он Юру укусил. – сказала она, напившись, – Спасибо за воду, а то меня рвет и рвет, даже желчь уже закончилась. Ты что так долго?

– Зачистку проводил.

– И как? – Марго постепенно приходила в себя, правда старалась не смотреть в сторону лежащего мертвяка.

– Удачно! Но я смотрю, и ты зря времени не теряла! С почином тебя! – он взял фляжку с живчиком и протянул Марго, – Это нужно отметить! Предлагаю выпить.

– Шутник! – через силу улыбнулась Марго, но флягу взяла с делала несколько глотков.

– Где Юра то? – спросил Японец.

– Два в проходной, Сергеич перевязку ему делал.

Мусаси помог девушке подняться, и они вошли в помещение проходной.

– Живой? – спросил японец сидящего с поникшей головой вахтера.

– Пока да. – поникшим голосом ответил тот, – Скажите, а скоро я такой же стану?

– Если бы мы знали. – пожал плечами Мусаси, – может и вообще не станешь, если ты иммунный.

– Он же меня укусил, чуть кусок мяса из плеча не оторвал.

– Ну это не страшно! Эта зараза через укус не передается, так в книжке написано. А все, кто сюда попал, уже изначально заражены этим дерьмом. Только одни иммунные, как мы с Марго, а другие… Вон бродят и урчат. – Мусаси показал на толпу мертвяков медленно и бесцельно бредущих по территории, – А вот какой ты, да и Сергеич, еще не известно. Ты как себя чувствуешь?

– Голова трещит, тошнит.

– Давно?

– Как вы к Виталь Николаичу ушли, так и началось.

– Пить хочешь?

Юра кивнул. Из каморки вышел Сергеич, хмурый, с помятым лицом и потирая вески сказал:

– Ой! Я бы тоже, это… водички бы. А то… Ой! Мы всю свою ужо выдули.

Мусаси развернулся и вышел, вернувшись вскоре с двумя фляжками, в одной из которых был живец, а в другой вода.

– Вот это попейте! – протянул он вахтерам флягу с живчиком, дождавшись, когда они напьются воды, – Полегчает сразу. Только не нюхайте и по паре, тройке глотков.

– Это что за первач? – скривился Сергеич, после пары глотков, забыв даже вставить свое коронное – ой.

– Помогло? – спросил Мусаси.

Сергеич, а следом и Юра, кивнули.

– Ну вот и славно! А теперь, друзья мои, давайте-ка мне руки. Я вас пока свяжу, на всякий случай, ну а к вечеру не заурчите, освобожу.

– Мы что здесь

– Ну не тащить же их с собой в таком виде. Вполне может быть, что у них иммунитет.

– Тогда можно и заночевать здесь. – предложила Марго, – Мне Сергеич рассказал, что в том корпусе, где мы были, на четвертом этаже есть мини гостиница. Хоть выспимся нормально, ты же вся ночь не спал.

– Можно! – согласился японец, – Только тогда вставай, пойдем поработаем немного.

– В смысле? – не поняла Марго.

– Зачистить нужно территорию, чтобы спать спокойно.

Марго покривилась, нехотя поднялась и прихватив автомат, вышла следом за японцем.

Он автомат не брал, а навинтив на ствол своей Беретты глушитель, не целясь уложил подошедшего довольно близко медляка.

– На тебе дальние, бей одиночными и пользуйся оптикой. Тренируйся! – скомандовал он Марго таким тоном, что у нее отпало желание спорить и что-либо выяснять.

– Есть командир. – ответила, улыбнувшись, Марго и прильнула к прицелу.

Увеличенные в оптике прицела твари, не казались страшными. Если бы не их белесые зенки, то отличить их от нормальных людей, было бы невозможно. Марго навела сетку прицела на голову одного из дальних медляков, бродящих по территории. Она вспомнила, как когда-то давно, ее бывший, учил ее стрелять из мосинской трехлинейки. Марго плавно потянула за спусковой крючок, затаив дыхание и стараясь не потерять цель. Время шло, она тянула за крючок, а выстрела все не было. Она уже хотела было посмотреть, что не так с автоматом, как спусковой крючок вдруг резко провалился и автомат кашлянул, лязгнув затвором, выбросившем гильзу. Но тварь как ни в чем не бывало, продолжала топтаться где-то в противоположном углу территории.

– Черт! – выругалась Марго и удавилась тому азарту, который вдруг обнаружился.

– Бери чуть ниже. – посоветовал японец, который уложил уже с десяток медляков, – Если хочешь попасть в голову, целься примерно в район подбородка или шеи. Тут расстояние небольшое.

Хотя выстрелы были почти не слышны, но некоторые твари, увидев стоящих возле машины людей, заурчали и пошли в их сторону. Остальные, последовали их примеру. Теперь, медляков стало отстреливать проще, с одной стороны, и сложнее. Проще, потому что не нужно делать упреждение на перпендикулярное смещение, сложнее – из-за белесых буркал. В оптике, их безжизненные, мутные зенки выглядели страшно.

– Это твари, не люди! – тихо прошептала она самой себе, и потянула за спусковой крючок.

Автомат вновь негромко кашлянул, ударив в плечо прикладом, а из головы твари взметнулось розовое облачко. Тварь моментально исчезла из прицела.

– Молодец! – похвалил японец, – Продолжай в том же духе!

Но Марго боролась с предательским комком, подкатившим к горлу.

«Господи! Неужели теперь придется всегда вот так убивать? Я не готова! Я хочу писать картины, а не быть снайпером! Почему? За что меня так наказали?»

Мысли пролетали в бешеной карусели, а она боролась с тошнотой.

– Соберись! – услышала она голос Мусаси.

«Но я же девочка! – хотелось заорать.»

Она зажмурилась и в этот момент, кто-то внутри, четким и спокойным голосом сказал: – Это уже не люди. И если ты не убьешь их сейчас, то вскоре, кто-то из них убьет тебя, или кого-нибудь из твоих близких! Марго открыла глаза и прильнула к прицелу. Выстрел – за головой очередной твари взметнулось розовое облачко. Ещё выстрел и снова облачко. Третий, четвертый, пятый… Вскоре она уже перестала считать, как робот сменила магазин и продолжила. Остановилась только тогда, когда после очередного выстрела, не обнаружила вдруг в окуляре прицела тварей. Она опустила автомат. В полной тишине, казалось даже природа затаилась, наблюдая за этой расправой, стоял и с удивлением смотрел на нее японец.

– Что? – повела плечами она.

– Да ты снайпер! У тебя талант. – тихо произнес он, – Или у тебя дар открылся?

– Не знаю. – выдохнула Марго и без сил опустилась на асфальт, опершись спиной о колесо броневика.

До самого заката она отдыхала. Юра и Сергеич, к счастью, оказались оба иммунными. И помогали Мусаси зачищать все цеха, а потом свозили в кучу все труппы. Вся смена обратилась, кроме двух вахтеров. Образовавшуюся кучу, собранную в дальнем углу, что бы не воняла под окнами, облили бензином и подожгли. Столб черного дыма взмыл к небу, поднимаясь все выше. Марго этого ничего не видела. Она сидела в Хамви и гладила примостившуюся на коленях кошку. Нервы были натянуты как струны ее рояля и мягкая, податливая шерсть, под ее рукой, приносила успокоение. Она не убийца, не палач. Она просто защищала себя и своих друзей. Словно во сне она видела, как три фигуры, вышли из-за дальнего цеха и направились в ее сторону. Но ей было все равно. Она гладила кошку и успокаивалась.

Глава 8 – Орда

Мини гостиница была если не пять звезд, то четыре с двумя большими плюсами. Руководство имперского комбината постаралось на славу, обустраивая номера. Они были совсем не похожи на то, что Марго видела в своем мире. Это были роскошные квартирки, обставленные дорогой, качественной мебелью. В каждом номере была полноценная кухня-гостиная, спальня, гардеробная и два санузла, один из которых был со входом из спальни. Каждый номер отличался от других стилем и материалами отделки. В общем, шикарная обстановка. Единственное, что портило ощущение потерянной навсегда жизни – отсутствие электричества и как следствие, воды. Все четверо собрались в уютном холле гостиницы.

– Думаю, что нужно поселиться рядом в соседних номерах. – японец окинул всех взглядом, – Идеально, конечно было бы в одном, но столько кроватей, наверное, не войдет в один номер.

– Ой! Есть императорский номер. – сказал Сергеич, – Там шесть комнат и каждая со своими санузлами. Ой…

– К вам, что, император приезжал? – удивилась Марго.

– Было дело! Специально для него построили. – пояснил Юра.

Марго покачала головой:

– Ничего не меняется в этой стране.

Японец поднял на Марго вопросительный взгляд:

– Ты, о чем?

– Забей! – махнула рукой Марго. – Так что, будем селиться в императорский? Вот еще бы воды горячей, чтобы помыться.

– Без электричества, никак. – Юра покачал головой.

– Ой! Есть вариант. – Сергеич развернулся и пошел к выходу. – Вы пока размещайтесь!

Императорский номер оказался на самом деле императорским. Во всех смыслах. Вопреки ожиданиям Марго, когда-то занимавшейся дизайном интерьеров, номер был не в вычурном стиле Людовика XIV. Это был вполне уместный здесь и любимый ей ар-деко. Номер состоял из обширного холла с камином в который выходили двери спален. К главной спальне вел коридор с парой кабинетов по обе стороны. Потолок холла представлял собой огромный витраж, через который днём, проникали солнечные лучи. Сейчас витраж освещали лишь звезды и свет фонарей, находящихся здесь людей. На стенах мигнули

– А у вашего императора есть вкус! – похвалила Марго, рассмотрев освещенный холл.

Входная дверь открылась и в проеме появился довольный своей работой Сергеич.

– Генератор завел? – спросил Юра.

– Ой! Да. Только топлива мало там. На пару дней только. Но утром можно из хранилища натаскать.

– Не нужно ничего таскать. – японец покачал головой, – Завтра с утра отчаливаем отсюда.

Не смотря на уговоры занять императорские покои, Марго остановила свой выбор на одной из спален поменьше. Главное, что здесь был душ, и благодаря Сергеичу, скоро будет горячая вода. Ожившие насосы уже качают воду, снабжая все смесители и электрические бойлеры. Пройдет час и можно будет наконец помыться. Пока греется вода, Марго решила дочитать брошюрку. Луна придирчиво обнюхавшая весь номер, по обыкновению устроилась ровно по центру огромной кровати. Марго насыпала ей еды в миску и вышла в холл. Удобное, глубокое кресло у камина, приняло ее, и она углубилась в чтение.

После классификации и описание тварей, шли общие вопросы выживания в Улье. В частности, описывались поверья, что иммунным необходимо менять имена. Аргументировалось это той самой теорией копирования. Люди, попадая сюда не исчезают из реального мира. Тот, кто остался, продолжает жить, работать, любить… Чего не скажешь о копии. Вот поэтому необходимо поменять имя. Люди тем самым старались разорвать последнюю связь с тем миром, который им пришлось покинуть, хоть и не по своей воле.

«Копия! – подумала Марго, – Ну какая же я, копия? Я так же думаю, переживаю. Я живу! Скорее уж я двойник.».

Марго живо представила, что вчера, элегантный японец всё-таки дошел до галереи и та Марго, которая осталась, теперь полная сил и энергии пытается осуществить свою давнюю мечту – свой собственный дом с оливковой рощей и виноградником, где будет достаточно места для большой мастерской, куда с удовольствием будут приезжать друзья. Она наверняка уже обзвонила всех, а Олега в первую очередь…

Ее мысли прервал звук открывающейся двери спальни, где остановился японец.

– О чем читаешь? – спросил тот, заметив в ее руках брошюрку.

– О именах. Написано, что иммунные, кроме нас, женщин, должны менять свои имена на новые. Иначе Улей накажет. Черт – прямо религия какая-то.

– А что за имена? – поинтересовался Мусаси, – Может выбрать себе какое?

– Не получится! Имя дает тот, кто прожил в Улье, и он становится твоим крестным, в ответе как бы за тебя, пока на ноги не встанешь. А вот я могу сама выбрать! Привилегия женщин. Можно не менять, а можно и самой выбрать. Кобальт, например.

– Нет! Кобальт тебе не подойдет. – возразил Мусаси. – Почему тебе именно кобальт понравился? Из-за цвета?

– Ну да! Синий мой любимый. Ты же видел картины.

– Видел, но кобальт в природе серебристый металл, очень редко бывающий синеватого оттенка. Если и делать ассоциации, то я бы дал тебе имя Сапфир! Драгоценный камень, чистейшего синего цвета.

– А что, мне нравится, улыбнулась Марго. Тогда с этого момента, называйте меня Сапфир!

– Ну а ты мне какое имя дала бы? – японец хитро прищурился.

– Наверное… Ниндзя. Нет! – Марго задумалась, но вдруг ее глаза загорелись веселым огоньком, словно она вспомнила что-то, – Ронин! Ты Ронин.

Японец сложил руки и почтенно поклонился.

Тугие струи горячей воды ударили по коже, подняв облако брызг. Марго, теперь уже Сапфир, стояла в душе и ожесточенно, словно сдирая с себя кожу терла сквозь мыльную пену, тело натуральной губкой. Тело уже покраснело от такого насилия и от температуры воды, но она продолжала усиленно тереть, пытаясь отмыть въевшийся, как ей казалось запах мертвечины и остатки крови, которой залило ее в первый день. Любительница чистоты, она с трудом перенесла эти два дня без душа, и теперь, словно пытаясь наверстать упущенное, драила тело, покрытое мыльной пеной. Лишь спустя полчаса, распаренная и отмытая до блеска она вышла из ванной. Волосы замотаны в мягкое, белоснежное полотенце, а сама она укуталась в халат, которых в ванной висело три штуки. Вообще, здесь было все, и халаты, и полотенца, и набор разнообразных шампуней и кремов, совершенно неизвестных ей. Сапфир благоухала приятными ароматами кремов, которыми она воспользовалась по случаю. Отмыться от всей накопившейся грязи, смыть все дерьмо, которое случилось за последнее время – это ли не блаженство. Сапфир упала на кровать, потревожив Луну. Эх, не уезжать бы отсюда! Только ради вот такой возможности отмыться, она готова была остаться здесь. Но выжить вчетвером здесь невозможно. Да и кластер не из разряда стабильных, а когда будет следующая перезагрузка, никто не знает. Она забралась под толстое, пуховое одеяло и почти моментально провалилась в сон.

Что-то мягкое и пушистое, щекотало лицо, прогоняя сон. Но просыпаться не хотелось, что-то страшное снилось до этого – зомби, разрушенный Пезаро, какие-то люди, с которыми она перестреляла кучу зомбаков. И вот теперь, когда ночные кошмары схлынули и можно было просто забыться в нежной дреме, Луна будила ее. Она отстранила кошку и потянувшись открыла глаза… По спине пробежали мурашки. То, что она восприняла как сон, было реальностью. Она лежала на шикарной кровати в одной из спален императорского номера гостиницы и смотрела в потолок, пытаясь не зарыдать от обиды. Это не сон!

Луна ткнулась холодным мокры носом в щеку и в поле зрения показалось белое ухо, а следом голубой глаз.

– Мр-мяу! – просительно мяукнула кошка и соскочив с кровати, направилась, постоянно оглядываясь на хозяйку, к пустым мискам с едой.

– Сейчас, Лунка, погоди! – Сапфир отдернула одеяло, поднялась и насыпав кошке еды, удалилась в ванную.

В душе все еще оставался неприятный холодок ощущения потери защищенности и мира, которое было перед пробуждением. Тугие струи горячей воды вновь подняли тучи брызг. Сапфир быстро приняла душ и переодевшись в чистый комплект, вышла в холл. Здесь и на кухне, уже хозяйничали мужики, видимо готовя завтрак.

– Всем доброе утро! – буркнула Сапфир, – На меня кофе не делайте, я буду чай!

– Уже учли! – из кухни появился японец с подносом, на котором стоял большой чайник и несколько пустых чашек, – Я решил организовать для тебя традиционную чайную церемонию. А ты что такая хмурая?

– Да сон приснился, что все что с нами произошло, это всего лишь ночной кошмар. Страшный сон, понимаешь. А проснулась и снова здесь. Как – то не по себе стало.

– Ясно! Ну ничего, твой любимый, желтый чай, в моем исполнении, думаю поднимет настроение!

– Ой! А что разве чай желтым бывает? – удивился Сергеич.

– Да,

Сапфир тоже улыбнулась поняв, что, дядюшка Ой – это Мусаси так на свой манер назвал мужичка, за его постоянное ой, в разговоре.

– А где Юра? – спросила она, не увидев парня.

– На посту. Наблюдает за обстановкой в округе.

Мусаси долго возился с чайником, выполняя какие-то совершенно неизвестные ей действия и наконец, в одну из чашек полился янтарного цвета, ароматнейший напиток. Сапфир двумя руками взяла чашку и поднесла к лицу. В нос ударил знакомый аромат трав, легкий парок, поднимающийся от налитого чая, приносил этот запах, напоминающий о доме, о мечтах, о любимых людях, оставленных там, в прошлой жизни. Сапфир сделала глоток. Чай был чем-то похож на тот, что она себе заваривала, но вкус явно отличался. И отличался он в лучшую сторону. Она посмотрела на японца, который замер, ожидая вердикта главного дегустатора.

– Великолепно! – наконец смогла вымолвить она, – Как тебе это удалось? Ты что-то добавил?

Мусаси покачал головой, улыбаясь.

– Но, тогда как? Ты должен меня научить!

– Обязательно…

Договорить ему не дал, вбежавший в комнату Юрий.

– Там… там к нам кто-то едет! – сбиваясь, затараторил он, – Две машины. Еще далеко, но я решил предупредить.

Сапфир увидела, как в спокойных, с виду, глазах Мусаси мелькнула тревога. Он схватил свой автомат и побежал вслед за Юрием. Та тревога, что она увидела в его глазах, передалась и ей. И в то же время, в душе шевельнулась надежда, что это не просто какие-то путники или избежавшие смерти иммунные, а жители стаба, который они ищут. Она направилась вслед за ними, совершенно позабыв о оружии.

Пост наблюдения, как оказалось, был оборудован еще вчера, пока она принимал душ и засыпала. Бдительный японец, осмотрев крышу здания, решил, что здесь идеальная позиция для наблюдателя. Здесь над плоской кровлей, возвышалась пристройка, с высокими бортиками и перекрытая четырехскатной крышей, на которую вела лестница. Это была наивысшая точка завода, если не считать труб котельной и одного из цехов. Сапфир поднялась на пристройку и огляделась. Во все стороны простиралась бескрайняя степь с редкими перелесками. Только на востоке начинались лесополосы, явно рукотворные. Очень уж прямые они были. Вот вдоль одной из таких лесополос наблюдалась полоса пыли.

– Что там? – спросила она у рассматривавшего в бинокль этот пыльный след японца.

В ответ тот протянул бинокль:

– Посмотри сама.

Сапфир взяла бинокль и долго не могла найти то место, где видела пыльный след. Наконец, в окуляре что-то мелькнуло, совершенно не в фокусе, расплывчатое. Она подстроила бинокль и увидела. Два автомобиля, поднимая клубы пыли с дороги, мчались вдоль деревьев на довольно большой скорости. Первый, был похож на переделанный пикап, только увешанный весь дополнительными листами и ощетинившийся заостренными пиками, точь-в-точь, как и их Хамви. Окна пикапа были закрыты решетками, а в кузове, за большим пулеметом стоял человек в камуфляже и в каске. Расстояние было большое и увеличение не позволяло рассмотреть подробности. Второй автомобиль был грузовой. Только вместо кузова, у него была установлена металлическая коробка, на верху которой она разглядела что-то типа башенки с торчащим из нее стволом. Этот автомобиль был также обвешен листами, пиками и решетками. Сапфир немного перевела взгляд по ходу их движения и увидела поворот дороги, которая вела дальше прямиком к заводу.

Позади кто-то засопел и послышался недовольный мявк Луны. Сапфир обернулась и увидела Сергеича, поднимающегося по лестнице с кошкой на руках.

– Ой! Вы как ушли она прям места себе не находит, рычит! – проговорил запыхавшийся Сергеич, – Решил принести ее.

Луна вырвалась из рук мужичка и ловко запрыгнув на парапет, зарычала, подняв шерсть. Вот только смотрела она совершенно в другую сторону от приближающихся автомобилей. Сапфир передала бинокль вновь японцу и подойдя к кошке, тихо спросила:

– Кто там Луна?

Кошка обернулась на голос хозяйки и сверкнув настороженными голубыми глазами, вновь уставилась на запад.

– Ну точно, гости к нам. – послышался за спиной голос японца.

Он все продолжал рассматривать автомобили, которые к тому времени уже повернули и теперь с каждой минутой приближались к фабрике. Едущий позади грузовик, почти утопал в пыли поднимаемой пикапом. Дорога была относительно ровной, поэтому скорость машин была довольно высокой.

– Минут десять им до нас. – констатировал японец, убирая бинокль и осматривая собравшуюся на крыше компанию, – Юра, Сергеич, бегом вниз, вооружайтесь, и прихватите с собой автомат Сапфир.

Товарищи исчезли, почти скатившись по лестнице.

– Думаешь, что враги? – спросила Сапфир, продолжая наблюдать за кошкой.

– Не знаю, но лучше быть при оружии! Сама же читала про муров и внешников.

– Да, согласна, никто не знает, что это за люди.

– А ты чего на запад смотришь? – спросил Мусаси, заметив, что девушка не отрывает взгляд от горизонта на западе и иногда поглядывает на кошку.

Луна, к тому времени уже сидела на парапете, но шерсть на загривке, все так=же торчала.

– Да вот Луна что-то чувствует. Видишь какая напряженная сидит.

В этот момент кошка опять утробно заурчала, будто видит врага. Мусаси поднял к глазам бинокль и посмотрел на запад.

– Ничего не видно. – сообщил он, – Там пригорок, довольно далеко от нас, может за ним что-то чувствует?

На крышу поднялись вооружившиеся охранники. Юра принес автомат Сапфир и еще один бинокль, а также рацию.

– Вот! – он протянул рацию Мусаси, – Эти на двух машинах, значит переговоры ведут по рации. Определим частоту, будем знать, о чем говорят.

– Молодец! – похвалил Мусаси и быстро включив рацию на сканирование, стал слушать эфир.

Сапфир, прильнув к прицелу автомата рассматривала западную возвышенность, за которой возможно скрывается враг, которого почувствовала Луна. Но узкий угол обзора прицела не давал полной картины, поэтому она, отложив автомат в сторону, взяла бинокль. Уже привычная оптика и внутренний вычислитель показали, что до возвышенности почти два километра, а ветер дует западный, принося с собой все луговые запахи. Никакой опасности не было, и от чего так тревожно ведет себя кошка, не понятно.

Рация наконец пискнула и из динамика послышался чей-то грубый голос:

– Чуб, видишь что-нибудь на точке?

– Да из-за вашей пыли ту собственного носа не видно! – отозвался второй неизвестный, по всей видимости Чуб.

– Высунься наружу, посмотри!

– Борман, да что там смотреть? Какой раз едем туда. Там смена всегда маленькая, иммунных не бывает, перещелкаем медляков в пять минут. – отозвался Чуб.

– Высунься сказал! – рявкнул Борман, – Чуйка у меня!

Сапфир перевела бинокль на автомобили. Грузовик теперь шел практически в притык к пикапу и пыль не захватывала кабину и башенку сверху. За башенкой откинулся

– Да нет там никого! – послышался голос Чуба, – Вообще пусто! Только…

– Что там? – отозвался Борман

– Котейка! – весело заорал Чуб, – Твою ж мать, котейка белый сидит, видать от медляков спрятался. Во подарочек то для Марианны моей буде…

Передача оборвалась на полуслове, в ту секунду, когда сидевшая на парапете Луна вскочила, выгнув спину и дико завыла.

Орда! – заорали в рации, – Разворачивай! Орда идет! Разворачивай.

– Твою мать! – заорал уже Борман, – Откуда они взялись! Гони! Степной предупреди, похоже туда направляются!

– Да нет связи со Степным! – послышался истеричный голос Чуба.

Японец, а за ним и Сапфир привстали, осторожно выглядывая из-за парапета. Обе машины, на полной скорости, не обращая внимания на ямы и колдобины, неслись прочь от фабрики. Сапфир встала и подняв бинокль посмотрела на запад…

Ей показалось, что часть земли примерно в километре от них ожила и шевелится, перекатываясь серыми буграми. Расфокусированная, расплывчатая картинка давала полное ощущение бурного моря впереди, которое несет по волнам большие корабли. Сапфир поправила настройки оптики и замерла не в силах оторвать взгляд от шевелящейся, движущейся с огромной скоростью массы. Там вдалеке, сплошным, нескончаемым потоком, перетекая через возвышенность двигались твари. Основная масса еще сохраняла сходство с человеком, у некоторых даже сохранялись некоторые элементы одежды. Были и такие, которые походили на ту тушу, что валялась полу разодранная возле дома Марго в Пезаро. Сапфир уже знала из описания, что это лотерейщики. В основной толпе, бежали твари побольше, где группами по несколько голов, где просто одиночные. Они целеустремленно, не обращая внимания на попадающих им под лапы монстров поменьше рвались на восток, к только им известной цели. Сапфир холодея от охватившего ее ужаса смотрела на это море тварей, не в силах даже пошевелиться. Их бежало не сотня и не тысяча, здесь были, наверное, несколько тысяч голов. До оторопевших от увиденного людей, доносился равномерный гул, состоящий из топота тысяч ляп и рыка, земля содрогалась как при землетрясении.

Из-за возвышенности, закрывавшей до этого орду от их взоров показалось что-то уж совсем невообразимое. Сначала показала, показалась огромная, размером с легковой автомобиль, голова. Сапфир разглядела в бинокль, что голову покрывают как чешуя, толстые, крупные пластины. На каждой из них был острый шип, растущий из центра пластины. Огромная, чем-то напоминающая крокодилью, пасть, была усеяна острыми, акульими зубами, растущими в несколько рядов. За головой показалось все остальное. Массивные, с развитой мускулатурой плечи, и лапы, покрытые такими же пластинами с шипами. Шеи почти не было, создавая ощущение, что голова растет прямо из плеч. Верхние конечности были очень сильно развиты и оканчивались гипертрофированными ладонями с четырьмя пальцами, на каждом из которых были огромные, загнутые когти. Грудь чудовища прикрывали пластины, но уже без шипов. Несмотря на свои размеры, а монстр возвышался над основной массой метра на четыре, двигался он вполне проворно. За этим монстром появился еще один, такой же, но в компании чудищ помельче, хотя и они все равно возвышались над общей массой. А за ним, чуть дальше, еще один и еще. Сапфир, ничего не соображая от охватившего ее ужаса, стояла молчаливой статуей, до боли в пальцах сжимая бинокль. Чьи-то сильные руки дернули ее вниз, за парапет, скрывая от взоров тварей и убирая от ее глаз бинокль. Она повернула голову и увидела, впервые увидела страх в темно-карих глазах японца. Ужас, держащий ее в напряжении несколько минут, за которые она успела рассмотреть орду, подкосил ноги, и она почти упала на покрытие кровли, поддержанная руками Мусаси. Она видела, как белой молнией метнулась с парапета Луна и забилась в дальнем углу за столб, поддерживающий крышу над пристройкой. Рядом сидел Сергеич, обхватив руками колени и что-то шепча. Юра, так же сидел, вжавшись спиной в парапет с диким, полным ужаса и безнадеги взглядом. Весь его вид показывал, что он сейчас желает только одного – врасти в эту стену, стать одним целым с ней. Только Мусаси сохранял видимое спокойствие, хотя у Сапфир так и стоял перед глазами его страх, отразившийся во всегда невозмутимо спокойном взгляде.

Топот и рев орды стал плавно стихать, пока наконец не исчез вообще. Сколько времени они так просидели, никто из них, наверное, не ответил бы сейчас. Время шло, а они так и не смели подняться, реагируя на каждый шорох. Первой отошла от шока Луна. Грациозно переставляя лапы, задрав пушистый хвост, она продефилировала от столба, где пряталась, к хозяйке и потершись о ногу, громко мяукнула, сразу же выведя из ступора всех. Японец, аккуратно привстал и осмотревшись, дал знак остальным.

– Все, они все ушли! – он выпрямился полностью, – Интересно, а те, на машинах, успели от такой оравы уйти?

– Да что это вообще было то? – ожил Юрий.

– Орда, ты же слышал по рации. – ответил Мусаси, помогая Сапфир подняться.

– Сергеич, вставай, все кончилось! – Юра подал руку другу, но тот не сдвинулся с места, – Сергеич, ты чего?

Мужичок поднял на напарника полные слез глаза и просительным тоном прошептал:

– Я молился, и боженька меня услышал!

– Ладно Сергеич, подъем! Все закончилось.

Все дружно уставились на восток, куда ушла орда и куда, по сути, нужно ехать им.

– Ну что делать будем? – спросил японец, – Нам ехать в ту же сторону.

– Ой! Давайте в обратную! Ой… – зачастил и за ойкал Сергеич.

– Да нет Сергеич, – вступила в разговор Сапфир, – Там не лучше! Я бы пожила здесь пока пару дней.

– Да, да! – поддержал Юра, – Здесь по крайней мере безопасно и еды хватает.

– Ну тогда решено! – Мусаси подвел черту, – Остаемся пока здесь. За одно разберемся с едой и запасемся в дорогу Всем необходимым.

Глава 9 – Побоище

Первую половину дня они дружно отходили от шока, вызванного увиденным. Сергеич с Юрой атаковали их расспросами, но на многие Сапфир, да и Мусаси, ответов не знали. Кое-что объяснялось в институтской книжице, правда подробного описания, того что они видели, там не было. Упоминалось только про орду – массовую, беспричинную, по мнению института, миграцию тварей. Да и неизвестные военные в рацию орали про орду. В конце концов, действие адреналина, вплеснувшегося в кровь

– Юра, я видела на овощном складе разные овощи. – Сапфир протянула ему исписанный лист бумаги, – Ты не мог бы принести все, что здесь написано? Я хочу разнообразить наш рацион, и сварить борщ.

– Конечно! – парень с радостью бросился исполнять просьбу.

Через пару часов, к ужину, в холле императорского номера, на столе были расставлены комплекты приборов на четверых и стояла большая супница, из которой по всему мини отелю разносился чудесный аромат борща. Сергеич и Юра потирали руки в предвкушении, чего не скажешь о японце. Он с подозрением рассматривал красное от свеклы варево и на его непроницаемом, обычно, лице, явно угадывалось замешательство.

– Отчего он такой красный? – спросил он, наблюдая как Сапфир наливает серебряным половником борщ в очередную тарелку.

– Это свекла дает такой цвет. Ты не бойся, это очень вкусно! Потом еще добавки попросишь! – ответила девушка.

Она оказалась права. Расправившись с первой тарелкой, Мусаси молча передал ее Сапфир и кивнул головой.

– Еще. – коротко бросил он, под сдержанную улыбку Сапфир.

Ужин закончился и все разошлись по своим комнатам, кроме Сергеича, которому выпала смена дежурства наверху. Японец специально поставил его на вечер, а за ним его напарника, чтобы оставить самую сложную, утреннюю смену себе. Сапфир не хотелось уходить из холла, где стараниями мужчин горел камин. Она сидела у огня, всматриваясь как языки пламени пляшут свой хаотичный танец на поленьях дров. На коленях, клубком свернулась Луна, тихо мурлыча о чем-то своем. В голове мелькали, сменяя друг друга мысли, возвращая ее то в прошлое, то заставляя задуматься о будущем. Сапфир вспомнила разговоры с Олегом, о его ночных кошмарах. Он тогда пытался подробно описать ей тех монстров, что ему снились. Только она, не любила долго рассуждать на тему ужасов, предпочитая более философские беседы. Но кое-что из того, что ее друг успел рассказать, теперь воплощалось наяву в ее собственной жизни. Некоторые описания с удивительной точностью совпадали с виденными ею сегодня тварями. Сапфир передернуло от образа монстра, всплывшего в памяти и спокойно лежащая на коленях кошка выпустила когти, как бы напоминая о себе.

– Спи Лунка, спи! – погладила она кошку, успокаивая.

За спиной открылась дверь и послышались тихие шаги.

– Марго, это я, Юра! – послышался приглушенный голос парня, – Мне не спится, можно с вами посидеть?

– Конечно, Юра. Только зовите меня Сапфир. Марго осталась там, в прошлой жизни.

– Да, да, конечно! Извините, я как-то еще не привык. – извинился парень, присаживаясь в соседнее кресло, – О чем думаете, если не секрет?

– Да нет никакого секрета. О вашей реальности, о Российской империи. – решила она отвлечься от своих мыслей и расспросить парня поподробнее, что это за мир такой был у них, – Может расскажешь? И давай на «ты» перейдем.

– Да, конечно! – с радостью согласился Юра. – А что вас… ой, тебя, конкретно интересует?

– Да в принципе все! Хочу сравнить, в чем отличие с нашим миром.

– Вот все никак не могу в голове уложить, что есть оказывается еще другой мир, где Россия не такая как у нас. – Юра задумался немного.

– А этот мир, где мы сейчас, ты мог себе представить?

Парень покачал головой и продолжил:

– Этот мир вообще, не известно, что такое. Он как страшный сон.

При этих словах, Сапфир грустно улыбнулась:

– Ладно, вернемся к твоему. Так что у вас за империя?

– Ну на сколько я понял из ваших рассказов, в вашем мире царя убили еще в прошлом веке и потом власть захватили эти, как их, коммунисты. Так?

– Ну почти так. – кивнула Сапфир.

– У нас царя императора никто не убивал. Коммунисты были, но их движение заглохло еще в начале прошлого столетия. Да и победа в первой мировой над Францией и Англией, дала большой толчок для развития монархии.

– Постой! У вас в первой мировой Россия с Францией и Англией воевала?

– Ну да! Вместе с Германией и Америкой. А у вас как?

– У нас все наоборот. Воевали с Германией, а союзниками были Франция и Англия. Ну ладно, извини что перебила. Продолжай!

– Так вот, после победы в Первой мировой, к нам в империю попросились многие страны, в основном южные. Практически весе Закавказье, а потом еще Персия и Афганистан. Правда потом они попросили независимости и царствующий тогда император, согласился. И правильно сделал, потом, когда англо-французы развязали вторую мировую, они очень помогли.

– Так и Вторая мировая была с Англией и Францией? – удивилась Сапфир.

– Да, но уже к ним присоединилась Америка. А Россия была в союзниках с Германией и Японией.

– И кто победил?

– Да никто! Воевали долго, почти восемь лет. Просто война уже всем надоела, вот собрались и договорились. Только вот чувствую, попрут опять супостаты.

– Да, интересная история! – Сапфир задумалась, – А ты говорил, что в Африке воевал? Это где?

– Да помогали мы одному царьку тамошнему, вот и пришлось повоевать. Я к тому времени уже четыре года в армии был и до фельдфебеля дослужился. Ну и пошел добровольцем…

Юра замолчал, лицо стало суровым, на скулах заиграли желваки.

– Если тяжело вспоминать, то не стоит! – Сапфир положила свою ладонь на его, отчего парень вздрогнул.

– Да, были страшные моменты…

– Не стоит! – повторила Сапфир, – Я знаю каково это.

– А что в вашем не так? Кроме того, что не царь у власти и две войны мировые были с другими странами.

– Да многое! Вторая мировая была с Германией. Там фашисты были у власти и с ними в союзниках была Италия и Япония. Они тогда всю Европу, кроме Англии захватили. Но победили их и фашизм уничтожили… почти. А потом была холодная война. Это страны Запада, во главе с США, противостояли Советскому Союзу. И все это время люди воевали, убивали друг друга, скатываясь в пропасть.

В темноте холла, освещаемого только пламенем в камине, послышались шаги. Сапфир обернулась и увидела приближающегося Мусаси.

– Вы чего не спите? – строго спросил он, – Юра тебе ведь через два часа на смену!

– Да не идет что-то сон. – ответил парень, – Хотя и правда, нужно поспать хоть немного. Спасибо Сапфир, за рассказ и за интерес к нашей истории.

– Да это тебе спасибо, за то, что рассказал вашу историю! – Сапфир улыбнулась.

Юра удалился в свою комнату, а Мусаси занял его место.

– Ну а ты почему не спишь? – обратился он к Сапфир.

– Не спится, мысли всякие.

– О чем?

– Да о разном. Об этом мире, о том, почему мы здесь оказались. Но все больше, почему-то, о нашем мире, из которого мы прибыли.

Мусаси молча смотрел на нее, словно ожидая, когда она продолжит свой монолог.

– И зачем о старом думать? – спросил он, не дождавшись.

– За тем, что возможно это даст ответ на вопрос, почему мы здесь оказались. Не знаю, видел ты или нет, но наш прошлый мир катился в пропасть, и с каждым годом, все стремительнее! Вот ты собирал произведения искусства. Даже купил у меня мой талисман – Синего быка. А скажи, много таких людей ты знаешь? Таких как ты? Чтобы готовы были прийти на выставку неизвестного художника и купить самую дорогую картину?

Японец задумался и через несколько секунд помотал головой.

– Во-о-от! – протянула Сапфир, – Ты может быть один такой на миллиард. А ты знаешь, сколько сил и энергии я вложила в свои картины? Сколько я пробивалась, сквозь бетонные стены безразличия, пытаясь показать, донести до людей то, что я создаю? Ирония состоит в том, что как только мне удалось, хоть на чуть-чуть приблизиться к своей цели, меня тут же выкинули с поля. Да что я все о себе! Людям не интересно творчество. Когда-то я написала в своем кредо – «миром управляют символы, знаки и звуки». Но видимо я ошибалась! Миром управляют масс-медиа. Интернет превратился не в источник знаний, а в источник заработка. Кино индустрия умерла. Когда ты видел последний раз фильм, который заставляет задуматься, поднимает в тебе вопросы, отвечая на которые, ты становишься лучше, светлее? А музыка? Что твориться с музыкой? Где те великие произведения, которые можно будет слушать и через много лет? А возьми это повальное увлечение искусственным интеллектом… Люди перестали творить, создавать и радоваться, искренне радоваться своим и чужим успехам. Война – единственное в чем люди преуспели! Они научились множеству способов уничтожать друг друга. Человечество перестало творить! Оно начало уничтожать!

Сапфир замолчала, смотря в огонь камина. В холле имперского номера установилась тишина, нарушаемая иногда лишь треском горящих поленьев в камине. Мысли Сапфир вновь вернулись к ее прошлому. Она посмотрела на сидящего в раздумьях японца и продолжила:

– Я думаю, что это Чистилище! Нас закидывают сюда, чтобы очистить наши души от всего дерьма, которое накопилось в наших мирах. Те, кого не спасти, превращаются в тварей.

– Возможно. – сказал японец, – Возможно ты права! Но мы здесь, и нам нужно жить так, чтобы выжить и при этом не потерять себя…

Мусаси помолчал и подняв на Сапфир грустный взгляд, продолжил:

– Не потерять, а возможно и найти себя заново! А теперь давай спать. Завтра предстоит тяжелый день, нужно закончить подготовку, да и спутников наших немного подучить.

– Ты иди. – Сапфир кивнула ему, – Мы с Луной немного посидим еще.

С утра японец начал готовить Сергеича, которого он так и продолжал называть «дядюшка Ой» и Юру к совместным, согласованным действиям. Показал оружие и заставил их собирать и разбирать по несколько раз на скорость, чем вызвал улыбку Сапфир. За эту улыбку, она так же была включена в группу проверяемых. Она справилась со всеми задачами, опередив и Сергеича, и Юру. Юру Мусаси решил поставить за пулемет Хамви, во время движения. А еще они учились пользоваться рациями. Тут уже Юра показал класс и научил всех говорить четко и без лишних слов. Даже предложил ввести кодовые фразы, чтобы сократить разговоры, да и тем, кто подслушивает разговор, будет не понятно, о чем идет речь. Мусаси одобрил и даже дополнил, предложив ввести фразы, по которым нужно будет понять, что говорящему грозит опасность. Юра пытался возразить – типа твари не будут радо слушать, но Сапфир напомнила ему про внешников и муров, и тот согласился. Потом все пристреливали свое оружие, и вновь Сапфир удивила всех своей меткостью. Она и сама удивлялась. Ощущения были такие, как будто она впадала в транс и просто знала, что попадет. При этом не было никаких эмоций. Ее это тревожило, но мудрый японец, сказав, что стрелять ей придется не по людям, а по тварям, успокоил ее на время.

После обеда, решили поделить поровну все трофеи, что нашли в коробочках мертвых рейдеров. Кроме двух белых, которые Мусаси решил оставить за Сапфир и собой. Красных оказалось по одной на человека, а вот черных, на одну больше. Сергеич, предложил отдать ее Сапфир, но она отказалась, предложив произвести розыгрыш. Юра взял четыре спички, сломав одну, и в результате черный шарик достался Сергеичу. Спораны и горох просто разделили поровну, за одно научив новичков делать живчик. Со спиртным проблем не возникло, так как бар в императорском номере был полон элитных напитков.

Наконец, под вечер, дошла очередь и до рюкзаков.

– Послушайте внимательно! – начал японец, – Собирайте рюкзаки так, чтобы можно было выжить несколько дней, даже если окажетесь одни. Всякое может случиться, и возможно придется очень срочно покидать наш транспорт. На такой случай в рюкзаке должно быть все необходимое.

Сапфир вспомнила постоянные наставления Олега, который пытался достучаться сквозь ее беспечность, заставляя собрать тревожный, как он называл, рюкзак. С наступлением темноты все было готово для отъезда. В Хамви загрузили рюкзаки, продовольствие, как приготовленную тушенку, так и

Хамви уже больше часа пылил по проселочной дороге вдоль поваленных, выкорчеванных с корнем деревьев лесополосы, через которую пару дней назад прошла орда. Кое где, под стволами виднелись раздавленные, обезображенные туши бегунов, видимо не успевших увернуться от падающих деревьев. В этих местах в Хамви доносило смрад гниющего мяса, что заставляло Сергеича и Юру кривиться и задерживать дыхание. Более опытные и уже немного привыкшие за первый день пребывания в городе Сапфир с японцем, закрывали лицо шарфами. Вскоре и Юра с напарником стали делать так же. Мусаси не гнал, пристально всматриваясь в дорогу и постоянно напоминая Юре, торчащему из люка с пулеметом, чтобы тот был внимателен и смотрел по сторонам. Но тварей, по пути, не встречалось. Лишь следы недавнего их пребывания, ужасали. Поваленные деревья и взрытая мощными когтями земля, давали понять какая неудержимая и безжалостная мощь здесь пронеслась. Сапфир смотрела через толстое бронированное стекло на то, что еще недавно было лесополосой и по спине бегали мурашки от мысли, что было бы если орда пошла через фабрику! Навряд ли им удалось бы тогда выжить. Даже спрятаться на фабрике было особо негде, а орда, просто снесла бы все на своем пути.

Хамви начал сбрасывать скорость и Сапфир посмотрела вперед. Через зарешеченное лобовое стекло, покрытое налетом дорожной пыли, она смогла разглядеть метрах в ста пятидесяти два странных темных пятна, на обочине дороги. Что это было, она не могла понять и посмотрела на Мусаси, который остановив броневик, с напряжением вглядывался в картину впереди.

– Юра, что там? – спросил японец у торчащего из люка парня.

– Не пойму! Похоже на автомобили, но что с ними, не могу разобрать! – откликнулся Юра.

Японец вытащил из своего рюкзака бинокль и передал его в люк.

– Посмотри, может поймешь, что там? Только сначала осмотрись внимательно вокруг!

Парень молчал почти две минуты, после чего опустился вниз с побелевшим лицом.

– Там… там это… – голос парня дрожал, и он выдавливал каждое слово из себя, – Там эти…

– Да, кто? – крикнул, не выдержав, японец, – Очнись уже!

Видимо такое непривычное поведение всегда спокойного азиата, подействовало на парня, и он выпалил скороговоркой:

– Те, которые к фабрике ехали! Точнее то, что осталось!

Мусаси нахмурился и немного подумав, вытащил свои мечи.

– Юра, за пулемет, будешь прикрывать меня! Сапфир, вы с Сергеичем здесь и смотрите по сторонам. Если что заметили, сразу сообщите по рации. Я пойду посмотрю!

– Нет! – Сапфир схватила его за руку. – Давай лучше подъедем поближе. Да и вообще, зачем останавливаться? Ты что, надеешься там кого-то живого найти?

– Правда, зачем это нужно! – поддержал ее все еще бледный Юра, – Давай поедем!

Японец кивнул, после небольшой паузы, захлопнул уже почти открытую дверь и убрав свои мечи, повел машину на малой скорости к месту гибели неизвестных рейдеров. Чем ближе они подъезжали, тем отчетливее были видны ужасные последствия встречи той небольшой колонны, что так и не доехала до своей цели два дня назад, с ордой тварей. От пикапа мало что осталось. Он был разорван пополам. Искореженный, сплюснутый, как будто он попал по асфальтоукладчик, кузов с остатками рамы, лежал в стороне от кабины. Задний мост, с разодранной в клочья резиной, был еле виден в высоком сорняке с другой стороны дороги. Кабина была раздавлена и вмята в землю. Металл кабины напоминал помятый лист бумаги, со следами когтей, в виде глубоких борозд. в этих бороздах, металл еще блестел, не успев покрыться ржавчиной. Сквозь искорёженные решетки, которые когда-то прикрывали лобовое стекло и окна боковых дверей, было видно, что кабину никто не успел покинуть. Раздавленные внутри тела, залили кровью все вокруг, а из оставшихся небольших щелей выглядывали части тел, но понять, что это, было невозможно, так как их успели обглодать. Пулеметчик, стоявший в кузове пикапа, вообще испарился. Двигатель был вдавлен в землю наполовину, а прикрывавший его когда-то капот, выгнутый внутрь, словно огромная чаша, наполненная засохшей бурой кровью, застыл, наклонившись на бок.

Чуть дальше, на боку лежал грузовик с перекошенным, почти оторванным задним мостом. Крыши кабины не было, остались лишь рваные куски металла, бывшие когда-то стойками. В кабине было пусто и все было залито кровью, которая уже успела засохнуть. Рядом, на бурой, от крови, земле валялась нога, точнее ее часть, частично обглоданная, с остатками брючины и в сохранившемся армейском берце. Суда по размеру, ее, уже мертвый обладатель, был великаном. Крыша бронированного модуля была вскрыта, словно жестяная банка консервным ножом. Металл от заднего борта почти до самой башенки с пулеметом, был завернут, образовав огромную дыру, через которую был виден хаос, оставленный тварями. Здесь крови было больше всего, как и останков тел. Сколько народа здесь погибло, посчитать было не реально. Часть изувеченных и обглоданных трупов были разбросаны возле вскрытого модуля, часть останков оставалась внутри, но ни одного целого видно не было. Повсюду были рассыпаны патроны разных калибров, кое где виднелось искореженное оружие, в основном американские М-16. Ствол пулемета в башенке модуля был просто согнут под прямым углом и наполовину вошел в землю. Обилие останков, не только людских, но и раздавленных низших зараженных, в основном бегунов и иногда лотерейщиков, а также жара и абсолютный штиль, стоявшие все эти дни, создавали невыносимый смрад, который висел над побоищем и казалось въедался в кожу. Дышать было невозможно и все дышали через раз, надолго задерживая дыхание.

– Поехали быстрее! – выпалила Сапфир на очередном выдохе, – Или задохнемся сейчас!

Луна, со своим острым обонянием, залезла хозяйке на плечи и зарылась с головой в шарф, обмотанный у той вокруг шеи. Японец прибавил скорости и Хамви через минуту миновал место побоища и облако густого смрада, висевшее над ним.

Сколько они ехали, после того, как покинули место трагедии группы Бормана, а именно он, судя по услышанным переговорам, был там главным, никто сказать не мог. Все забыли про время. Ехали молча, каждый по-своему переживая увиденное. Мусаси, как всегда, внешне был абсолютно спокоен и невозмутим. Лишь недобрый огонек можно было заметить в его глазах, но посторонний человек вряд ли понял бы, что это означает, а вот японец знал. Знал и боялся этого. Может быть потому он и молчал все это время, не желая ненароком раскрыть тайну, которую он скрывал много лет. Сергеич, сидевший на заднем сиденье с

А Сапфир молчала совершенно по иным причинам. Нет, конечно тонкая женская натура дала о себе знать, потоком слез, которые беспрерывно текли первые минуты после того, как они отъехали от места бойни, но потом она быстро взяла себя в руки. Мозг казалось вот-вот взорвется от потока мыслей, прилетающего не известно откуда. Ей казалось, что за те недолгие несколько суток, что они с японцем находились здесь, она смогла многое понять в устройстве этого мира. Да и прочитанная брошюрка института, давала ложное ощущение, богатых знаний. Но последние дни перевернули все с ног на голову. Она вспомнила, что в брошюрке были слова, которым она не придала значения. Там говорилось об Улье, что никто не знает и не имеет даже малейшего понятия, что это. И это было, наверное, самым главным откровением сейчас. Этот мир, реален, многогранен и загадочен. Существует он уже очень давно, раз есть такие старожилы, как хваты. Вот только никто не может сказать, сколько. Загадки, загадки и еще раз загадки. Кто, или что создало этот мир, когда и раз кластеры копируются из разных миров и даже разных времен, значит это подчиняется какому-то правилу? Или, как говорят программисты – алгоритму. А может быть всем этим управляет гигантский суперкомпьютер? И сбоит иногда, закидывая иногда кластеры из совершенно разных эпох. Как это там называлось – рассинхрон? Они ничего не знают о этом мире! И, наверное, главная задача для нее теперь, будет поиск. Она должна найти центр, где стоит то, или сидит тот, кто управляет этим миром. Она должна найти и понять, можно ли что-то исправить. Но для начала, нужно элементарно выжить. Не сгинут, не пропасть, не дать себя сожрать. Нужно найти людей, найти стаб, приспособиться к этому миру и его жестоким законам и потом идти к своей главной цели. После этой мысли ей стало удивительно спокойно. Исчез панический страх, неуверенность, но появилась цель!

Сапфир расслабилась, погладила вновь устроившуюся на коленях Луну, улыбнулась и посмотрела вперед. Хамви несся по ухабам проселочной дороги, а впереди, на линии горизонта что-то показалось, пока не ясное, с расплывчатыми очертаниями, но похожее на город или поселок. Впереди был стаб.

Глава 10 – Одиночество

Молчание прервал Юра. Запыленный, с обветренным лицом он чуть ли не свалился из люка обратно в салон и закричал:

– Там… Там город впереди… Или крепость какая! – эмоции не давали ему нормально говорить, – Далеко очень, не видно… но на крепость похоже.

Японец также заметил показавшиеся на горизонте строения и прибавил скорости. Хамви стало еще больше подбрасывать на кочках и всем пришлось искать, за что бы ухватиться, чтобы не влететь ненароком головой в какую-нибудь железяку, которых в салоне броневика было предостаточно. Поняв, что сделал глупость, Мусаси сбросил скорость, виновато оглянувшись на Сапфир. Та в ответ только покачала головой, держась правой рукой за ручку на передней панели, а левой, прижимая к себе кошку.

– Юра смотри за округой! – напомнил парню его обязанности японец, и тот моментально исчез в люке.

– Как думаешь, это стаб? – Сапфир тщетно пыталась разглядеть открывающуюся картину через грязное, зарешеченное лобовое стекло.

– Скорее всего это тот самый Степной, о котором по радио слышали. Вот только что с ним, после прохода орды? Сомневаюсь, что там кто-то остался! – ответил Мусаси.

Грунтовка, вдруг оборвалась, превратившись во вполне приличную, асфальтированную трассу с сохранившейся, кое где разметкой, и плавно повернув на лево, стала уходить в широкую низменность, раскинувшуюся впереди. Хамви слегка тряхнуло на стыке дорожных покрытий и ехать сразу стало комфортнее. Трасса делала большую петлю и вновь устремлялась к вверх, к вершине холма, который скрыл сейчас из вида приближающийся стаб. Японец нажал на педаль газа, и броневик послушно рванул по ровному асфальту. Сапфир в этот раз не возражала, ей хотелось побыстрее узнать судьбу тех неизвестных ей людей, которым пришлось столкнуться со страшной и безжалостной силой орды.

– Там смерть! – каким-то изменившимся, почти потусторонним голосом произнес Сергеич, не проронивший до этого ни слова.

Сапфир обернулась и замерла. Сергеич смотрел на нее, но его взгляд как будто пронзал ее насквозь. Он смотрел сквозь нее куда-то вдаль, абсолютно неподвижными, безжизненными глазами. Бледное, матовое лицо делало его взгляд еще более

– Сергеич, что с вами?

– Бог покинул нас! Антихрист пришел на землю, собирать души грешников! Смерть везде и повсюду кровь! Пришёл час расплаты! – затараторил Сергеич, не обращая внимания на Сапфир и все таким же взглядом смотря сквозь нее.

Из люка в салон вновь наклонился Юра и посмотрев несколько секунд на напарника, полностью опустился, усевшись напротив него. Он достал из рюкзака моток паракорда и быстро связав руки и ноги напарника, примотал его к сиденью.

– Он не жилец! – Юра повернулся к Сапфир, в его карих, грустных глазах блестели слезы, – Сломался Сергеич, не перенес увиденного. Я видел такое на войне. Люди ломаются, а потом очень быстро погибают.

– А связал ты его зачем? – спросила девушка.

– Чтобы глупостей не наделал! Он ведь безумен! Кто знает, что ему может в голову прийти?

Мусаси молча вел Хамви, изредка бросая короткие взгляды назад, на успокоившегося вдруг Сергеича. Юра занял свое место в люке, за пулеметом и в салоне вновь установилась тишина, которую нарушал лишь мерный гул двигателя. Хамви уже сделал петлю по трассе и повернув, поднимался по пологому склону к стабу.

Броневик вскочил из низменности на вершину холма, закрывавшего стаб и резко, затормозил, чуть не сорвавшись в занос. Сквозь пыльные, заляпанные грязью и кровью окна перед людьми в салоне открывалась жуткая картина. Стаб, когда-то представлявший собой небольшой, обнесенный высоким забором из бетонных блоков поселок, лежал в руинах. Асфальтированная трасса уходила севернее, мимо стаба. К самому поселению вела еще одна дорога от развилки, в сто метрах от которой японец и остановил Хамви. До поселения было примерно с километр. На самой развилке виднелись остатки форпоста, собранного когда-то из бетонных фундаментных блоков. Тяжелые, бетонные глыбы, теперь были разбросаны в радиусе нескольких метров. Рядом, в капонире виднелся старый БТР-60 с сорванной башней. Перед форпостом по полю и на дороге валялось много трупов тварей. Видимо защитники форпоста успели положить низших зараженных из первой волны, но вот против более матерых не устояли. Трупов людей видно не было, но вряд ли им удалось сбежать. На всем протяжении от форпоста до, каким-то чудом уцелевших ворот в стаб, в поле были видны воронки от взрывов и разорванные туши монстров от лотерейщиков, до топтунов и руберов. Видимо стаб защищал подходы по периметру минными заграждениями, и ора прошлась по ним, не обращая внимания на взрывы. Уцелевшие твари, скорее всего ринулись дальше, к бетонному ограждению, но и оно не смогло сдержать напор орды. Часть ограждения была повалена, в уцелевших секциях были видны проломы. Кое где, над ограждением, еще были видны останки вышек и свисала колючая проволока. Возле самых ворот, которые раньше служили для въезда в стаб, стояли, так же врытые в землю боевые машины пехоты, с отсутствующими башнями. В проломах ограждения были видны остатки домов, большинство которых было не выше трех этажей. И над всем этим хаосом кружили полчища мух, словно живые, темные облака.

– Я думаю, что соваться туда нет смысла. – Мусаси в бинокль рассматривал ужасную картину.

Он по-прежнему был внешне невозмутимо спокоен и только играющие на скулах желваки, говорили о его чувствах.

– Да уж! – Сапфир опустила свой бинокль, – Вряд ли там кто остался в живых! Видимо Борман с товарищами не успели предупредить по радио.

– Да и предупреди они, ничего бы не изменилось! Времени слишком мало. – добавил опустившийся из люка Юра, – Поехали дальше, только вот куда?

– Едем на восток, как и раньше. – твердо сказал японец, – В брошюре написано, что там обитаемые земли и там много стабов.

– А орда? – Сапфир посмотрела на Мусаси.

– А что орда? Ты посмотри, по следам, твари на юго-восток двинулись. Так что мы на них точно не нарвемся.

В салоне вдруг раздался громкий хохот, заставивший Сапфир вздрогнуть от неожиданности.

– Мы все сдохнем здесь! – голосом, как будто он произносит заклинание, проговорил Сергеич и вновь захохотал.

– Извини Сергеич! – Юра быстрым движением оторвал кусок армированного скотча и заклеил Сергеичу рот.

Тот еще немного попытался смеяться, но потом стих, и обмяк на своем сиденье. Хамви рыкнул двигателем и покатил прочь по асфальту, огибающему с севера руины стаба.

Солнце уже начало клониться к горизонту. Все, кроме, наверное, Сергеича, до боли в глазах всматривались в любые, встречавшиеся по пути кусты, рощицы и овраги, ожидая каждый момент нападения какой-нибудь отставшей твари. Но на удивление, выжженная солнцем степь, тянувшаяся во все стороны до горизонта, была пуста. Постепенно, напряжение охватившее всех спало, и Сапфир даже задремала. Да и Луна, которая уже доказала, что чувствует тварей гораздо раньше, чем те появляются в поле зрения, мирно посапывала у нее на коленях, свернувшись, по обыкновению, калачиком. Мерное, тихое гудение двигателя и легкое покачивание на вполне прилично сохранившемся асфальте, сделали свое дело. Сон был поверхностный, когда ты вроде как спишь, но при этом, органы чувств еще работают. Ощущаешь движение, слышишь, словно через вату, не разбирая слова, но при этом, чудесным образом понимая, о чем речь. Так сказать – расслабленное бодрствование. Но разговоров в броневике никто не вел, и Сапфир слышала лишь белый шум, создаваемый двигателем и шинами. Мозг, не до конца расставшийся с реальностью, еще пытается сгенерировать по остаткам информации цветные картинки того, что тревожило еще несколько минут назад, и возникают удивительные, неправдоподобные видения – смесь реального и сверхъестественного. Постепенно сознание стало уплывать в царство Морфея, звуки стали исчезать, чудесные картинки погасли и Сапфир отключилась. Наверное, все, что она пережила за сегодняшний день, стало тем выключателем, который отключил ее перегруженную психику. Все связи с реальностью оборвались, не было больше ни звуков, ни ощущений, ни картинок, выдаваемых неугомонным мозгом. Мыслемешалка отключилась и наступила блаженная пустота, подкрепленная оглушительной тишиной.

Она очнулась мгновенно, словно и не проваливалась в глубокий сон, а просто закрыла глаза. Сразу обратила внимание на то, что Хамви стоит и не движется. В салоне было тихо и лишь снаружи доносились приглушенные голоса Мусаси и Юры. Понять, о чем они говорят было сложно, толи они слишком далеко отошли, толи очень тихо говорили. Луна стоя на задних лапах у нее на коленях и опершись передними на приборную панель, что-то высматривала через протертое кем-то от пыли и грязи, лобовое стекло. Сапфир потянулась, растягивая и разминая затекшие от длительного

– Ты чего? – Сапфир взяла ее на руки, и кошка наконец отвлеклась от невидимой цели, сразу замурчала и попыталась лизнуть хозяйку в щеку, – Пойдем-ка и мы на воздух! А то сидим тут в железной коробке.

Сапфир открыла дверь и Луна, вырвавшись из рук, стремительно бросилась в сторону рощи.

– Стой, зараза такая! – крикнула Сапфир, но кошка уже исчезла в густых, высоких кустах, растущих на опушке.

– Наверное терпела все это время! – высказал предположение Юрий, – Ничего, сделает свои дела и вернется!

– Долго мы стоим? – спросила девушка.

– Минут десять. – ответил японец, – Ты бы тоже сходила… Как это говорится – мальчики направо, девочки налево? Потом решать будем где ночевать.

– А чем вам вон те строения не нравятся? – Сапфир показала на сооружения за забором, – Вроде тихо, никого нет, да и за забором и под крышей, всяко лучше, чем под чистым небом в лесу.

– Ну вот и решим, как дела свои сделаешь. – кивнул Мусаси.

Сапфир и вправду, очень остро почувствовала, что последовать за кошкой нужно как можно скорее. Она почти машинально, без раздумий взяла автомат и свой рюкзак и направилась к роще.

– Черт! – Сапфир зацепилась лямкой рюкзака за ветки и потратила почти минуту на то, чтобы освободить его, – Ну и на кой я его потащила?

Далеко она решила не отходить, мало ли какая живность тут водится. Да и Луна, отличный индикатор присутствия тварей, убежала и теперь бродит неизвестно где. С дороги послышались возбужденные голоса и Сапфир замерла, прислушиваясь и пытаясь понять, что там происходит.

– Сергеич! Стой! Куда? – послышался крик Юры, и тут же, громкий, нечеловеческий хохот безумного старика, который судя по звуку, бежал в сторону строений. Позади раздалось громкое шипение, переходящее в грозное, утробное рычание, от которого по спине пробежали мурашки. Сапфир поняла, что это была ее Луна, но она явно чувствует опасность и предупреждает хозяйку об этом. Забыв, зачем она сюда пришла, Сапфир, подавив спонтанное, подстегнутое поднимающимся в душе страхом, желание, как можно быстрее рвануть назад к Хамви, она бросила рюкзак на землю и как заправский рейдер, встала на колено и вскинув автомат, начала методично осматривать местность вокруг себя. Белый, пушистый комок, выскочил из-за ближайшего дерева и прижавшись к ее бедру, тихо зарычала.

– Тсс-с! Тихо гулена! – прошептала Сапфир.

Кошка, как будто понимая ее команду, затихла, еще крепче прижавшись к ноге. В этот самый момент, в той стороне, где были строения и куда уже почти добежал Сергеич, раздался грозный рык, от которого у девушки чуть не остановилось сердце. Такой рев она слышала лишь в Пезаро, когда они с Мусаси прятались в подвале. Тогда, какая-то тварь проломила крышу ее дома.

Все что произошло дальше, заняло не более минуты, хотя ей показалось что прошло не менее получаса. Следом за ревом невидимого из леса монстра, раздался крик Юры, который пытался докричаться до обезумевшего Сергеича, а потом душераздирающий хохот, который резко прервался, булькающими звуками, как будто хохотавший захлебывался в чем-то. Следом прокричал японец:

– Юра назад, в машину! За пулемет быстро!

Снова рев монстра, от которого казалось листья с деревьев могут осыпаться.

– Сапфир спрячься! – это уже ей кричал Мусаси, – Мы постараемся увести его за собой!

Хлопнули двери броневика, тихо, почти неслышно рыкнул двигатель и раздалась длинная очередь из крупнокалиберного пулемета. Тварь снова взревела, только теперь в этом реве слышалась обида и боль, а еще ненависть. Сапфир сидела на месте, повернувшись в сторону, откуда доносился рев и судорожно решала, что же делать. Страх, грозящий вот-вот перерасти в панику, гнал ее туда, откуда доносились пулеметные очереди. Но что-то, чего она не могла еще понять, удерживало ее на месте, при этом подавляя страх и не давая вырваться на свободу панике. Звук двигателя удалялся судя по всему по дороге дальше на восток и туда же неслась тварь, обиженная, рассерженная таким наглым поведением еды. Вверху, примерно на высоте двух метров что-то просвистело, раздался громкий треск и с дерева, чуть не придавив девушку свалилась срезанная пулеметной пулей крупная ветка. Луна прижалась к земле и ошарашено вертела головой, ища укрытия, но не отходила от хозяйки ни на шаг. Еще несколько пуль просвистели, срезая мелкие ветки и листья, но уже в стороне от притихшей парочки. Звуки удалялись, Мусаси уводил монстра за собой, как можно дальше.

Сапфир все время стояла на одном колене, держа автомат на изготовку, но вдруг ее пронзила страшная догадка! Нет! Не догадка, а полная уверенность. Они больше не встретятся! Никогда! Он увел монстра, рискуя жизнью, уводя его за собой, чтобы дать возможность ей выжить. Теперь она одна! Нет надежного мужского плеча рядом, некому помочь или подсказать. Теперь можно рассчитывать только на свои силы, знания и опыт.

«Опыт! – мысленно усмехнулась Сапфир, удивившись, что даже в такой ситуации может еще подшучивать над собой, – Какой опыт? Пять дней, проведенных в Улье? Из них два, как на курорте, в императорских номерах. Пять дней, окруженная заботой сначала одного мужчины, а потом и еще двух. Какой же это опыт?». Да, они повидали многое, но не все, и она прекрасно понимала, что то, что они видели это, не составит и одного процента от всей картины. Да, она показала свое умение в стрельбе, но одно дело, когда стреляешь как в тире, по еле передвигающим ноги мертвякам, другое, встретить тварь – вот так, лицом к лицу. Забудешь про все свои навыки и умения! Но она не побежала, не поддалась поднимающейся панике и осталась на месте! И это уже достижение. Теперь все изменилось. Теперь, нужно двадцать раз подумать, прежде чем что-то сделать! И нужно учиться быстро принимать решения. Правильные решения!

– Мр-р-р! – мокрый, холодный нос ткнулся в руку, которую она опустила вместе с автоматом, устав держать его. Луна каким-то хитрющим взглядом своих голубых глаз, смотрела на нее, будто говоря: – «Не дрейфь! У

– Ну что, мурлыка? Давай думать, как дальше жить будем. И в первую очередь, как-то нужно устроиться на ночлег.

– Мр-р-р! – снова муркнула кошка, вырвалась из рук и побежала вглубь рощи, постоянно останавливаясь и оглядываясь на хозяйку, будто ожидая, когда та соизволит пойти за ней.

– Ты что, зовешь меня куда-то? – Сапфир и раньше замечала за Лункой такое поведение, но теперь это было явно, – Ну пойдем, показывай, что ты там нашла!

Сапфир подхватила рюкзак и пошла за своей питомицей, которая уводила ее все дальше вглубь рощи, все так же останавливаясь и оборачиваясь. Минут через пять, Луна вывела ее на полянку, на противоположной стороне которой, в лучах заходящего светила, был виден невысокий холмик, с небольшой дверцей, почти полностью вкопанной в землю. Лишь подойдя ближе, Сапфир поняла, что это самая настоящая землянка. Заросшая высокой травой и явно необитаемая, землянка была в приличном состоянии. По крайней мере снаружи, ни двери, ни выступающие над ними бревна не были гнилыми. Петли на двери были заржавевшие, но не проржавевшие насквозь. Даже доски, которыми были выстланы ступени лестницы, отлично сохранились. В пользу необитаемости говорила высокая трава, которой заросли ступени, ведущие ко входу. Сапфир оглядела все сооружение, и увидела сбоку, еле заметную в высокой траве, трубу дымохода, сложенную из камня. Наемного расчистив вход, Сапфир не без труда открыла дверь, стараясь не скрипеть, насколько это было возможным, и вошла внутрь, подсвечивая себе фонарем.

Землянка была небольшая, примерно два с половиной метра в ширину и около трех в длину. Сразу у входа, справа от двери была сложена из камня печь, точнее очаг, по типу открытого камина. Ни золы, ни остатков дров внутри очага естественно не было. Посередине помещения стоял столб, сделанный из ствола неизвестного Сапфир дерева, со спиленными ветками, которые образовывали нечто наподобие вешалки или стеллажа. На некоторых ветках были прибиты обрезки досок, образующие полочки. На многих из них стояли оплавленные, полу сгоревшие свечи. Сапфир вытащила из кармана брюк зажигалку и подожгла свечи. Землянка сразу наполнилась светом, по обитым строгаными досками стенам запрыгали, затанцевали причудливые тени, в такт колебаниям огней свечей. На боковой стене у очага, были организованы полки, на которых стояла нехитрая посуда, алюминиевые тарелки, кружки, котелки и даже нормальная, чугунная сковорода. Все было покрыто слоем пыли и Сапфир не стала прикасаться к ним. По задней стене был сделан широкий топчан из толстых досок. Неизвестный строитель этого чуда, видимо заботясь о своем комфорте, отстрогал топчан так, что даже через много лет он был идеально гладким. Правда пыли на нем было также навалом.

– Ну что, Мусик, хорошую ты нам берлогу нашла для ночлега. – Сапфир похвалила кошку, которая все это время терлась об ее ноги и заглядывала в глаза, будто ожидая похвалы, – Давай наведем минимально порядок, поужинаем и спать. Дверь у нас скрипит так, что мертвого разбудит, так что дежурство отменяется!

Она осторожно вытерла пыль с топчана и подъемного столика, который был опущен к стене, застелила вещами доски, что бы хоть как-то было помягче спать и накормив кошку, поужинала сама, припасенной тушенкой собственного производства Выпив живчика, Сапфир поставила у изголовья автомат, снятый с предохранителя, положила вместо подушки рюкзак и потушив свечи улеглась спать. Луна по обыкновению, забилась к ней под бок и «завела трактор». Но Сапфир уже не слышала ее, она провалилась в глубокий сон. Лишь перед самым моментом, когда сознание окончательно отключилось, в голове мелькнуло – теперь одна!

Глава 11 – Дар

Дождь лил как из ведра, барабаня по крыше и смывая бурными потоками летнюю пыль с асфальта. Низкие свинцовые тучи пролетали в проеме раскрытого окна, иногда освещаемые всполохами далёкой грозы. Гроза была действительно далеко, так как раскаты грома были слышны лишь спустя довольно длительное время. Дождь лил и лил, создавая еле проницаемую пелену из падающих вертикально вниз крупных капель. Капли долетали до асфальта за окном и разбиваясь на тысячи мельчайших брызг, залетали в дом. Она давно порывалась встать и закрыть окно, но настроение и общее состояние было, что называется – ниже плинтуса. Да и кошка, которая с самого начала ливня так и сидела на окне, наблюдая за потоками с неба и вздрагивая от раскатов далекого грома, явно отнесется к этой затее без энтузиазма. Протянув руку, она взяла со стола пачку, достала сигарету и закурила. Взгляд упал на бокал, наполовину наполненный вином.

«Бокал наполовину пуст, или наполовину полон? – подумала она, мысленно улыбнувшись, – Господи, какая глупость!».

Бокал стоял далеко и что бы его взять, пришлось бы встать с такого мягкого и удобного дивана, чего ей очень не хотелось делать. Она затянулась и медленно выдохнула струйку дыма. Струйка, завихряясь и медленно поднимаясь вверх, плавно двигалась в сторону открытого окна. Она проводила взглядом, растворяющийся в воздухе дым и вновь остановилась на бокале с вином.

– Луна, принеси бокал! – шутливо попросила она кошку.

Та обернулась, удивленно, словно все понимая, посмотрела на хозяйку, и вновь занялась созерцанием ливня.

– Ну что тебе стоит! Принеси!

Кошка нервно дернула хвостом, сообщая, что она занята важным делом и на глупости отвлекаться не может.

– Ладно, предательница! – любя пожурила она питомицу и привстав взяла бокал.

Глоток любимого вина не улучшил настроения. Она не могла понять, отчего, откуда взялась эта тоска и ощущение одиночества в душе – Погода? Да нет, она любила дождь, особенно летние теплые ливни, как сейчас. Любила звук падающих капель, который превращался в сплошной, непрерывный шум, любила грозу и раскаты грома и даже бегала босиком в грозу по земле возле дома, за что получила нагоняй от Олега. Олег! А как он вообще? Что-то давно от него нет вестей, надо бы позвонить. Он всегда поднимал ей настроение. Только вот телефона нигде не видно.

«Да куда же он подевался то? – она осмотрела комнату, в надежде что найдет его где-то рядом, но незаменимого гаджета в обозримом пространстве не оказалось».

Она сделала еще глоток вина и затянулась сигаретой. Где-то рядом сверкнула молния, вызвав неподдельный интерес кошки, но в следующую секунду раздались оглушающие раскаты грома. Кошку как ветром сдуло с окна, и она в два прыжка оказалась на диване, рядом с хозяйкой, пытаясь спрятаться между спинкой дивана и ее спиной.

– Страшно? Не бойся, это всего лишь гром. – она погладила испуганную Луну и позволила ей протиснуться в щель, между собой и

Гром грохотал еще несколько секунд, переливаясь эхом раскатов, удалялся все дальше и дальше. Мысли снова вернулись к тому вопросу, что не давал ей покоя. Странное чувство беспокойства, одиночества и безнадеги, комком стояло в груди, заставляя ее искать причину этого. А еще, она поняла, что ни любимое вино, ни сигареты не приносят облегчения. Вино, почему-то кажется абсолютно безвкусным, да и сигаретный дым, не вызывает тех ощущений, как раньше. Что-то изменилось, что-то произошло и она никак не может понять, что именно! Дождь за окном все усиливался, небо почернело и в комнате стало совсем темно. Только одинокая свеча, зажженная…

«Стоп! А кто свечу зажег? – сверкнула мысль в голове и тут же исчез шум дождя». Темнота стала непроницаемой, звуки исчезли, словно потонув в заполненном ватой помещении. Лишь только тихий, еле уловимый стук доносился откуда-то, словно кто-то настойчиво стучит в дверь. Мягкий диван, вдруг стал на удивление жестким, и мышцы заныли от неудобной позы. Пришло осознание того, что она не сидит, а лежит на чем-то твердом и неудобном. Стук слышался все четче и громче, словно приближаясь и она, наконец полностью придя в себя, открыла глаза. Сквозь щели в деревянной двери проникали утренние лучи светила, слабо подсвечивая пыльное помещение землянки. Рядом, столбиком сидела Луна и увидев, что хозяйка открыла глаза, зевнула и весело муркнув, спрыгнула на пол, в ожидании кормежки. Все тело ныло от ночевки на досках топчана, мышцы затекли, и она жутко замерзла. Раскрылась и тайна стука, который она слышала – это, от холода, стучали ее зубы. Сапфир рывком встала, зацепив случайно автомат, еле поймав его, и сев на топчан, осмотрелась. Сон! Все что она видела, это был всего лишь сон! Отсюда и чувство одиночества, и отвратительное настроение.

Посидев немного, дождавшись, когда остатки сна испаряться окончательно, Сапфир приступила к утренним процедурам. Справедливо полагая, что никакие обстоятельства не должны помешать ей умыться и почистить зубы, она достала из рюкзака бутылку с водой и остановилась в замешательстве. Вода была, но не было главного, умывальника. Она с надеждой обвела взглядом землянку, припоминая все, что видела вчера, но кроме бесполезной мелкой посуды, на глаза ничего не попадалось. Снизу, оглушительно молчала кошка, прожигая ее пока еще нежно-просительным взглядом, в руке пузатая бутыль, полная воды, но умываться одной рукой, это все равно что не умываться вовсе. Она уже совсем было сдалась и решила сегодня не привередничать, как внезапно в голове всплыли кадры из Ютубовских коротышек, которыми заваливал ее Олег в свое время, где грудастая деваха с выпирающими сосками на обтягивающей майке показывала, как соорудить из обычной пластиковой бутылки примитивный умывальник. Нет, Олег прислал то видео не для того, чтобы показать деваху, он наоборот смеялся над этими видео, говоря, что мадам в таком обмундировании проживет в лесу до первой ночи, но сама идея, показанная там, каким-то странным образом отложилась у Сапфир в памяти. Она схватила рюкзак, и уже через пару минут, на одной из веток центрального столба землянки, висела бутылка, горлышком вниз, привязанная отрезком паракорда. Луна, позабыв о еде и увлекшись необычным действом хозяйки, все время подготовки крутясь рядом, теперь же с опаской поглядывала на ненадежно закрепленную, как ей казалось, полторашку из-под какого-то напитка. Сапфир осторожно начала откручивать пробку, боясь, что отвернет слишком много, и вода хлынет на пол. Но вода и не торопилась показываться. Сапфир уже подумала, что все эти видео, сплошной обман, или как модно было говорить, фейки, как из-под крышки показались первые капли, которые нехотя набухали и срывались вниз. Девушку захватил азарт, хотелось добиться не капель, а вполне нормальной струйки, и она дрожащими от напряжения руками продолжала медленно откручивать крышку. Наконец, после нескольких примерочных попыток, она смогла умыться. Прохладная вода смывала остатки сна и приносила невообразимое блаженство и гордость за себя, любимую, что смогла-таки выкрутиться и осуществить задуманное. Первый опыт в одиночном выживании был получен, и при чем опыт положительный!

Сколько времени занял весь процесс подготовки и умывания, она не могла понять, но, когда приступила к кормлению кошки, которая уже вся извелась в ожидании чего-нибудь вкусного, солнечные лучи, проникавшие сквозь щели в двери, уже исчезли. Сапфир аккуратно, стараясь не шуметь и не скрипеть, почти по миллиметру открывала дверь, но избежать предательского скрипа не удалось. Осторожно выглянув наружу, она прислушалась. Тишину утра нарушал только шелест листьев на деревьях. Ни единого постороннего звука. Сзади послышалось довольное мурчание Луны, расправившейся с упаковкой корма, который Сапфир прихватила с собой, когда они с японцем уходили из дома.

– Наелась? – тихо спросила ее девушка, внимательно приглядываясь к поведению кошки.

Та, как ни в чем не бывало, спокойно нализывалась, сидя на топчане, совершенно не реагируя на вопрос хозяйки. Ну еще бы, после утреннего аттракциона с бутылкой и сытного завтрака, какие еще могут быть вопросы. Как говориться – «Поели, теперь можно и поспать!» Вот только природная чистоплотность обязывает привести себя в порядок, перед сном. Вот и сидела она, нализывая переднюю лапу и оттирая ей скопившуюся в уголках глаз грязь.

– Ладно! – сделав вид что обиделась, сказала Сапфир, – придешь еще ко мне за кормом в обед!

Луна застыла с поднятой лапой и удивленным взглядом уставилась на хозяйку, потом тихо мяукнула и спрыгнув на пол, направилась к двери. Сапфир с улыбкой наблюдала как белоснежная, пока еще любимица всей ее друзей, грациозно вышагивает к ней, подняв извивающийся как змея, пушистый хвост. Но чем ближе она подходила, тем напряжённое становилась ее походка. С миловидной мордочки пропало умилительное выражение, в глазах загорелся хищный огонек, какой бывает у каждого хищника в период охоты. Кошка явно что-то или кого-то заметила, замедляя шаг и вдруг, остановилась и грозно зарычала. У Сапфир похолодело все внутри. Она медленно повернулась, чтобы рассмотреть, что увидела Луна, но смогла заметить только неясную тень, промелькнувшую где-то на краю поляны, между деревьев. Неприятный холодок пробежал по спине, в груди что-то сжалось, мешая дышать. Сапфир замерла, боясь пошевелиться и до боли в глазах всматриваюсь в деревья на краю полянки. Но то, что промелькнуло там, или уже ушло, или затаилось, наблюдая за неподвижной фигурой, застывшей в проеме низкой двери. Сапфир вдруг поняла, что со стороны леса землянку, а тем более дверь, почти не видно, и, если тот, кто там бродит специально не пойдёт в их сторону, то есть вариант выбраться из этой западни. А они с кошкой действительно были в ловушке, в которую сами

«Черт! И автомат далеко! Не успею схватить, если что… – пронеслась мысль».

Но в ту же секунду все мысли исчезли, а ее внимание привлекло странное, еле различимое движение среди деревьев. Что-то большое, можно сказать даже, огромное, стояло там как будто наблюдая за Сапфир. Ей даже показалось, что она физически ощущает этот взгляд. Мозг почти автоматически взял на заметку, что ветер дует от землянки в сторону тех деревьев.

«Ну все! Даже если не видит, то по запаху найдет! Вот и конец приключениям! Как жалко! Ну почему? Раз попала в этот мир, да еще и иммунная, почему так быстро то?»

Мысли снова завертелись, сменяя одна другую. По спине вновь пробежало стадо мурашек, от представленной картины обглоданных костей у входа в эту берлогу. Деревья напротив затрещали, сгибаясь под нечеловеческой силой, и на поляну вышла тварь. Ростом под два метра, от одежды не осталось и признаков, хотя разобрать из кого эта тварь получилась, было уже невозможно. Длинные, обвитые мускулами и сухожильями, руки с массивными когтями, доходили почти до колен, его гипертрофированных, изменённых ног. Судя по ороговевшим, торчащим пяткам, раздутой челюсти с пастью, полной острых зубов и покатому лбу, это был топтун. Под серой кожей на плечах и груди бугрились мышцы. Лоб, плечи и грудь были покрыты многоугольными костяными бляшками брони. Кое где, еще торчали небольшие пучки волос. Тварь наконец выбралась из зарослей и пройдя несколько шагов подпрыгивающей походкой, остановилась, недовольно уркнула, и начала громко втягивать ноздрями воздух, вертя головой в разные стороны. Сапфир как завороженная смотрела на монстра, не в силах пошевелиться. Но в голове была полная ясность. Мозг усиленно работал, просчитывая варианты возможного развития событий, но по всему, выходило, что эта землянка будет и их с Луной могилой. Даже если она успеет добраться до оружия, то сможет сделать насколько не прицельных выстрелов… Выстрелов куда? В бронированную грудь? Или покрытый тугими мышцами живот? Да эти пульки, просто застрянут в его мышцах, не причинив ему вреда. Сапфир, сквозь поднимающееся осознание близкого конца, с удивлением обнаружила в себе познания в анатомии тварей, которыми она не могла обладать. Она вдруг отчетливо поняла, что знает куда и из чего, нужно стрелять, чтобы навредить или убить тварь, но все эти знания, теперь ни к чему. В душе поднимался протест против такой вопиющей несправедливости. Жить хотелось до одури! Тихо рычавшая до этого Луна вдруг затихла, снова вызвав желание обернуться, но любое движение сейчас выдаст их, поэтому Сапфир стояла неподвижно и даже не смотрела напрямую на тварь, наблюдая за ней периферическим зрением.

Тварь вдруг втянув в очередной раз воздух ноздрями удовлетворенно уркнула и в припрыжку направилась прямо на землянку.

«Все! Вот и добегались! Теперь точно конец!»

Сверкнула мысль, сквозь поднимающийся ужас от осознания, что через секунду, громадные когти начнут рвать ее тело в клочья, а зубы будут отрывать куски мяса и не пережевывая глотать. Сапфир передернуло, толи от страха, толи от отвращения, и она обнаружила, что уже не стоит статуей в двери землянки, а летит в акробатическом прыжке в сторону автомата. В голове крутилась предательская мысль – это все бесполезно, зачем трепыхаться, прими все как есть. Но она не собиралась покорно стоять и ждать, когда эта тварь начнет ее убивать! Она должна, и она даст отпор! Автомат уже был в руках, мозг фиксировал каждое ее действие, как компьютер подсказывая в нужный момент оптимальные действия. Она уже знала, что патрон в патроннике, оружие не на предохранителе и для выстрела нужно только прицелиться и нажать на спуск. Тело само делало то, что должно было делать. Время стало тягучим, как мед, от чего казалось, что все делается медленно, и хотелось ускориться. Нужно было успеть…

Она не успела. Не хватило долей секунд, чтобы прицелиться и выстрелить. Она знала, что попадет, и попадет в то место, попадание в которое гарантировано, если не убьёт, то хотя бы даст ей драгоценное время для еще одного выстрела. Она знала, что попадет монстру в глаз… Но не успела. Ствол автомата уже почти был на линии прицеливания, когда мощным ударом когтистой лапы, тварь выбила его из рук. Грозное оружие, кувыркаясь и сверкая в лучах светила воронеными гранями полетело в сторону, Сапфир медленно поворачивала голову, провожая его взглядом. Мысль о том, что нужно бежать или что-то делать, или забраться назад в землянку, присутствовала где-то глубоко в сознании, не в силах пробиться сквозь цунами сожаления и разочарования, захватившее ее. Она даже забыла, что тварь, находящаяся в метре от нее, сейчас нанесет удар и все закончиться. Она не успела…

Периферическое зрение выхватило две картинки, белый, пушистый комок, с громким воем проносящийся мимо и прыжками удаляющийся куда-то в сторону леса, и огромную тварь, остановившую в замахе когтистую лапу и с удивлением смотрящую вслед убегающей кошке. Тварь удивленно и в то же время удовлетворённо уркнула и развернувшись, понеслась в припрыжку вслед за улепетывающей Луной. Патока времени растворилась и все действия вновь стали не замедленными. Сапфир показалось, что она ощутила вону воздуха, от остановившейся в полуметре лапищи и ей впервые, за все это время, стало страшно. Но настоящий страх и ужас пришел, когда она осознала, что Луна проигрывает в гонке со смертью. Тварь в несколько прыжков уже почти нагнала ее. Еще немного и огромная лапища разорвет любимое создание. Отчаяние и ужас охватили Сапфир. Она машинально глянула в сторону улетевшего оружия, но автомат был в метрах десяти от нее, и торчал из травы, воткнувшись стволом в землю. Понимая, что ничем не поможет Луне, она в отчаянии, собрав весь гнев, который был внутри ее, закрыв глаза, чтобы не видеть последние секунды жизни кошки, закричала что было сил в последней безнадежной попытке остановить монстра:

– Стоять, тварь!

Она застыла в ожидании дикого воя свой любимой кошки, но наступила почти первобытная тишина. Топающие звуки, которые издавал тварь, затихли и теперь, как и ранним утром, тишину нарушал только ветер, играющий с листьями в кронах окружающих деревьев. Сапфир так

Картина, которую она увидела, привела ее в замешательство. Видимо, когда она, закрыв глаза кричала, Луна сменила направление, и теперь неслась что есть мочи назад, к хозяйке. Но самым интересным было то, что топтун стоял на месте, слегка потаптываясь, явно в расстроенных чувствах, и обиженно смотрел на удирающую кошку, как будто та унесла его любимую игрушку. Сильный приступ головной боли, тошнота и головокружение, в купе с дикой усталостью и слабостью, чуть не лишил ее сознания, но она устояла. Все вокруг затихло, в уши словно ваты набили. Перед глазами все плыло и только усилием воли, ей удавалось еще наблюдать, ка Луна подбегает к землянке.

– Спаслась! – прошептала Сапфир, увидев, как кошка стремглав залетает в двери и почти на угасающем сознании увидела, как у топтуна из затылка вырывается облачко темно красной, почти черной крови. Сапфир улыбнулась, сама, не понимая, чему и сознание окончательно погасло.

Глава 12 – Зверь – становление

Он не стал догонять подругу, которая ушла на восток с неизвестным японцем. Решив устроиться на ночлег в галерее, все еще хранящей ауру своей хозяйки, которая превратила невзрачный, средневековый подвал, в настоящий храм искусств, он обошел помещение, которое видел много раз в присылаемых Марго видео, и которое смог посетить только, попав в этот безумный мир. Большинство картин, которые разместила здесь когда-то Марго, так и висели на стенах, в конце зала белел полированными боками в темноте рояль, а за приоткрытыми шторами за ним, в нише, проявлялись контуры емкости с водой.

– Вода, это хорошо! – сказал он, по обыкновению сам себе, и направился к емкости.

Пополнив свои запасы, он зажег расставленные в нишах свечи и устроился на лежащих на каменном полу покрывалах, на которых, видимо, и пережидали вакханалию тварей Марго со спутником. То, что его подруга оказалась здесь радовало и тревожило одновременно. Он знал ее тонкую натуру, хотя иногда, когда это было необходимо, Марго могла очень жестко и решительно действовать. Но всё же этот мир был не для нее. Девушка, всю свою жизнь старавшаяся только творить, создавать что-то прекрасное и на дух не переносящая насилия и войны, оказалась в мире, где для того, чтобы жить, нужно убивать. Да, убивать нужно тварей, но как она с этим справиться? Это и тревожило его. Хотя… Пока с ней этот Джет Ли, ей наверняка мало что грозит.

– А при чем тут Джет Ли? – усмехнулся Скиталец, – Он ведь вроде из Сингапура!

Достав из рюкзака банку тушенки, он вскрыл ее и почти не жуя, быстро отправил холодное мясо в желудок, после чего, спокойно, ничего не опасаясь лег спать, почти сразу отключившись.

Пробуждение, как всегда, было ранним. Оценив, первым делом через купол и эмпатию, обстановку снаружи, он быстро умылся, воспользовавшись запасами воды Марго, и окинув напоследок взглядом галерею, вышел, плотно прикрыв входную дверь. Наверное, Улей сжалился над ним, избавив от острой реакции обоняния на невыносимый смрад гниющих останков вперемежку с испражнениями тварей, иначе, в атмосфере утреннего Пезаро можно было бы захлебнуться, настолько густым и всепроникающим, казался этот запах. Но он совершенно спокойно переносил эту вонь. Выйдя на улицу, он осмотрелся еще раз. Зараженных в радиусе километра не было, в этом Скиталец был уверен, да и купол показывал редкие отметки зараженных где-то на границе восприятия, которые появившись, тут же ретировались, почувствовав присутствие самого ужасного существа Улья.

Думать и решать куда идти теперь, не было нужды, он уже давно все решил для себя. Дойдя почти до самой границы Пекла и обитаемой зоны, как и прошлые два раза, он поворачивал на юго-запад и продолжал свое движение. Так, он постепенно продвигался, исследуя, изучая эту зону смерти, хотя главной задачей для него было подчинение своего внутреннего Зверя, с которым приходилось бороться каждый раз, когда он просыпался. Этот внутренний Зверь был неразрывно связан с зовом, и единственный успех, которого удалось добиться Скитальцу в данный момент, это то, что Зверь не мог возобладать над ним при спокойном состоянии. Да и сам зов постепенно трансформировался. Теперь он присутствовал всегда, особенно в часы, когда Скиталец отдыхал, отгоняя зараженных. Он научился менять его эмоциональный окрас, и понял, что Зверь пробуждается только в то время, когда его захватывает злость, ненависть или другие негативные чувства.

А еще ушел страх! Совершенно! Его заменил холодный и трезвый расчет, который не позволял совершать необдуманные, спонтанные поступки, на которые он был способен раньше. Скиталец менялся, но вот в какую сторону, пока не мог понять. Уже не шевелилась в душе жалость к провалившимся в этот мир людям, не вызывали никаких чувств пустые, выжранные под ноль улицы бесконечно перезагружающихся кластеров. Он перестал обращать внимание на поток эмоций умирающих в страшных муках людей, которой, первое время, сводил его с ума, и он глушил свою эмпатию. Лишь в редкие теперь минуты, когда сознание выдавало образы близких и любимых людей, или как теперь, когда он попал в дом своей подруги, душа наполнялась светом и теплом. Но завладевшая им мысль о усмирении Зверя, не давала расслабиться, и он, усилием воли прогонял эти образы. Вот и теперь, плотно закрыв за собой дверь в галерею, он отключил «мешающие» как ему казалось эмоции и направился на юго-запад.

Был, наверное, уже полдень, когда он, пройдя очередной, осколок какого-то города, составляющего одно целое в этом бесконечном калейдоскопе с другими, вышел на окраину довольно густого леса. Пекло было неоднородным и бесконечный город состоял не только из городских кварталов и улиц. Встречались здесь кластеры и с полями, и с лесами, даже с лесными озерами и чернота. В чем он смог убедиться почти в самом начале своего путешествия, обнаружив среди обширной черноты, которую хотел пройти насквозь, кусок леса с озером и

Чем дальше он продвигался по джунглям, тем тише становился непрерывный гул Пекла. Он уже привык к этому вездесущему звуковому сопровождению и его отсутствие начинало вызывать определенную тревогу. Сквозь кроны деревьев едва пробивались солнечные лучи, образовывая во влажном воздухе причудливые световые лучи. Вся одежда почти моментально стала влажной, прилипая к телу. Идти было не очень удобно. Ноги скользили на мокрой от росы траве, то и дело проваливаясь в неглубокие ямки, между корнями деревьев, заполненные водой. В ботинках уже давно хлюпала вода и он чертыхаясь старался избегать луж, но рассмотреть через высокую траву, куда наступаешь, было проблематично. И в завершение всех этих прелестей джунглей, внезапно потемнело, откуда-то с юга послышался странный шум, который приближался с неимоверной скоростью, но при этом ни купол ни эмпатия не показывали ничего. Крики птиц стихли и казалось, что жизнь, там, наверху, в кронах деревьев застыла. Скиталец остановился, пытаясь понять, что происходит, развернувшись на всякий случай в сторону приближающегося шума и активировав зов. Шум уже почти достиг его, идя откуда-то сверху, когда он понял, что происходит. С крон деревьев, на него обрушились потоки воды. Это был настоящий тропический ливень.

– Твою мать! – выругался он, и уже совсем было собрался переместиться обратно, к городским кварталам, из которых пришел, как дождь прекратился и солнечные лучи вновь осветили тонкими полосками густую зелень.

– Ну и зачем? – задал он вопрос, сам не зная кому.

Но мысль о перемещении не пропала. Только теперь он решил, что нужно осмотреться и потом уже решать, куда двигаться. Неподалеку от него стояло дерево, ствол которого нужно было обходить с минуту, наверное, и который уходил без единой ветки вертикально вверх.

«Наверняка, там, в высоте раскидистая крона! – подумал он и переместился наугад».

Глаза, уже привыкшие к полумраку джунглей, резанул яркий солнечный свет, который бы точно ослепил его на время, если бы не очки. Он почувствовал, что падает, и взглянув вниз увидел под собой, в трех метрах, действительно густую крону дерева, которое возвышалось над остальными еще не меньше чем на десять метров. Моментально оценив ситуацию, он переместился на видимую развилку веток этой кроны. Это был полезный опыт! Он не обладал даром телепортации, как Флинт, и мог лишь перемещаться в зоне прямой видимости или в то место, которое точно знает и может представить. И вот, это его первый опыт перемещения в неизвестность.

– Опасно, конечно, но можно пользоваться. – сказал он, поудобнее устраиваясь на развилке.

С этого места открывался нормальный круговой обзор, не такой, конечно, как с крыши небоскреба, но и этого было достаточно, чтобы оценить его местоположения. До края джунглей, в ту сторону, куда он шел, было километра полтора. Сами джунгли раскинулись зеленой полосой поперек направления его движения не десяток километров. На западной границе, вновь начинались городские кластеры разного размера, один из которых, явно большой город целиком, прилетевший в Улей, сейчас мерцал, перед очередной перезагрузкой. Сам кластер, был вполне заурядным городком, без небоскребов и больших высоток. Лишь на самом краю, который примыкал к джунглям, стояли более или менее высокие дома.

– Вот на эти крыши и можно будет потом переместиться, после перезагрузки. – вновь разговаривая сам с собой сказал Скиталец.

Снизу послышался шорох, как будто кто-то тихо крадется сквозь листву. Купол показывал, что-то совсем маленькое. В эмоциях существа читался страх, но его с лихвой перебивало любопытство. Существо потихоньку приближалось, делая редкие остановки. Скиталец с интересом стал наблюдать, ожидая, кто же появится через несколько мгновений. Наконец один из крупных листов чуть приподнялся и в образовавшейся щели сверкнули два маленьких глаза, которые заметив, что их заметили, тут же скрылись обратно. Но существо не убежало. Любопытство превысило наконец страх, и над листвой появилась маленькая голова обезьянки. Круглые, черные бусинки глаз, не мигая уставились на странного человека, расположившегося на ветках. Скиталец улыбнулся и постарался как можно аккуратнее достать из кармана куртки один из батончиков, которые по привычке рассовывал по карманам, когда навещал магазины. Обезьянка дернулась вначале, испугавшись движения, но природное любопытство остановило ее. Скиталец развернул батончик и отломив кусочек, протянул обезьянке. В эмоциях той взметнулась буря чувств, страх, неуверенность, любопытство, желание поскорее схватить, то, что ей протягивает это чудище. Наконец, после нескольких попыток, она все же решилась и стремглав подлетев к его руке и выхватив кусок батончика, отпрыгнула назад, га безопасное расстояние. Несколько секунд она, уже не обращая внимание на сидящего рядом человека рассматривала свой трофей, не понимая, что это ей попало в лапы и потом, поднеся его ко рту, куснула. В следующую секунду, издав чирикающий звук, она запихнула кусок в пасть и повернувшись к Скитальцу начала пережевывать.

– Вкусно? – поинтересовался Скиталец, отламывая еще один кусок и протягивая ей.

Но животное не тронулось с места, пока не дожевала и не проглотила первый кусок. Затем, уже спокойно, но все равно осторожно, приблизилась и взяла второй кусочек.

А в это время, на городском кластере уже начал собираться кисляк, затягивая серой пеленой здания. Все происходило обыденно, контуры зданий растворялись постепенно в серой дымке, которая столбом поднималась в небо, в границах кластера, оповещая тварей, что скоро здесь будет много свежей еды. А где-то в другом мире, или может быть даже на другой планете, точно такой же город накрывает плотный туман, и его жители даже не подозревают, что для них приготовил безжалостный Улей.

Обезьянка, доев последний кусочек батончика, зыркнула своими глазками пуговками, чирикнула и исчезла

– Ну вот! – обиженно произнес Скиталец, – А поговорить?

Но маленькое животное уже куда-то неслось, прыгая с ветки на ветку. Скиталец еще немного понаблюдал за ней и перенес внимание на перезагружающийся кластер. Судя по всему, до перезагрузки остались считанные минуты. Белесый, туманный столб уже скрывался где-то в небе и значит вот-вот начнется представление с разрядами, и вновь повториться бесконечная драма Улья. Скиталец осмотрелся вокруг, замечая где в данный момент еще перезагружаются кластеры. С запада, перекрывая путь ордам зараженных грузились еще два кластера, а это означало, что на тот, что в конце джунглей, твари придут не сразу. Скиталец поморщился, представляя, в его планах, задержки в этом кластере не было.

Листья кроны, в которых скрылась обезьянка вдруг зашевелились и из них показалась знакомая голова, а потом и сама обезьянка тащащая здоровенный, спелый манго. Ее сородичи постоянно мелькали там, внизу и он не обращал на них внимания. И вот пропустил приближение своего знакомца. Обезьянка застыла в полуметре от него, уставившись бусинками глаз.

– Ты это мне принес? – спросил Скиталец улыбаясь.

Почему-то он решил, что обезьян именно он, а не она. Маленький мохнатик, чьи движения и так были достаточно резкие, как-то смешно дернул головой, словно подтверждая предположение человека. Скиталец осторожно протянул руку, чтобы не спугнуть нового знакомого и раскрыл ладонь. Обезьян с трудом положил в ладонь фрукт и бесцеремонно взлетел по руке Скитальцу на плечо.

– Ну ты шустрый! – рассмеялся Скиталец и поймал себя на мысли, что впервые смеется за долгое время своего путешествия по Пеклу. Да, наверное, вообще, за все время пребывания здесь. Маленький проказник уселся на плечо, вцепившись лапками в куртку и посматривал то на лежащий в ладони фрукт, то, смешно наклоняя голову, пытался заглянуть Скитальцу в глаза, скрытые темными очками. Скиталец медленно поднял руку с фруктом и обтерев его о куртку откусил. Сок спелого фрукта брызнул из-под вонзившихся через тонкую кожицу зубов. Он закрыл глаза от удовольствия и вспоминая, давно забытый вкус, когда-то любимого сока. Проглотив первый кусок, он покосился на обезьяна, который застыв, на плече уставился не мигая на него, словно ожидая, что новый друг поделится с ним принесенным фруктом.

– Держи попрошайка! – Скиталец протянул ему манго откушенной стороной.

Но мохнатик тут же отвернулся и уставился куда-то вдаль, словно и не смотрел секунду назад ожидающим взглядом.

– Ну извини! – усмехнулся Скиталец, – Не понял я тебя!

Манго он доел как раз, когда в толще кисляка, перезагружающегося кластера сверкнул финальный разряд, и туман стал медленно опадать, распространяясь на соседние кластеры.

– Ну что, мне пора! – сказал Скиталец, обращаясь к обезьяне, который снова заглядывал ему в глаза, будто пытаясь о чем-то сказать, – Спасибо за угощение!

Но мохнатик так и сидел на плече, не собираясь его покидать.

– Извини, я бы рад тебя взять с собой, но не могу.

Обезьян наклонил голову и не двигался с места. Наоборот, он еще сильнее вцепился в куртку.

– Ну что с тобой делать? – грустно вздохнул Скиталец.

Ему действительно хотелось взять это смешное и общительное животное с собой. Но он понимал, что обезьян не выживет в городских джунглях. Хотя это была по крайней мере возможность говорить не с самим собой, а обращаться к этому неразговорчивому родственнику человечества. Он протянул руку и осторожно снял мохнатика с плеча. Тот недовольно чирикнул и скрылся где-то за спиной.

– Не обижайся, я и правда не могу тебя забрать! – произнес Скиталец уже не смотря в след зверьку.

Солнце и ветер уже давно высушили не только его одежду, но и рюкзак. Скиталец закинул его за спину, еще раз огляделся и в следующую секунду уже стоял на крыше двадцатиэтажного дома только что загрузившегося кластера. Туман внизу еще закрывал улицы, не давая людям, оказавшимся здесь, рассмотреть те изменения, которые произошли с окружающим их пространством. Для многих, если не для всех, пока единственной проблемой является отсутствие связи и электричества. Они еще не связывают тот туман, который внезапно накрыл их город в самый разгар дня, с этими фактами. Некоторые, почувствовав кислый, химический запах тумана начали паниковать, думая, что началась война. В общем, все, как всегда. Скиталец, быстро покинув крышу, стал спускаться вниз. Здание оказалось гостиницей. Основной массы постояльцев, скорее всего не было в номерах. По длинным коридорам, на каждом этаже бродили растерянные горничные, безуспешно пытающиеся дозвониться по неработающим мобильникам видимо кому-нибудь из начальства. Редкие аварийные лампочки, с питанием от аккумуляторов, освещали проходы и лестницы. Коридоры, как и лестничные марши были застелены ковровыми дорожками. Скиталец бросил взгляд на схему эвакуации, висевшую на одной из стен и понял, что город русскоязычный. Все надписи были исключительно на кириллице. На одном из этажей путь преградила пьяная компания, поднимающаяся наверх. Два пузана, в костюмах, вели под ручки двух девчонок, моложе себя лет на двадцать, но вид девах не оставлял никакого сомнения, по поводу рода их занятия. Они игриво хохотали, стоя из себя недотрог, когда пузаны как бы невзначай хватали их за выпуклости тела. Скиталец не стал ждать, когда компашка поднимется на площадку и освободит проход, а перемахнув через перила приземлился на нижнем пролете, чем вызвал удивление не только девах, но и пузанов.

– Э! Обзез… Обез… Обезьяна! – еле выкрикнул кто-то из пузанов, но Скиталец не обратил на них никакого внимания.

Внизу, на улице, туман был все еще густой, скрывая и небо, и солнце, и джунгли, расположенные в нескольких метрах. Внутренний компас направлял его в нужном направлении. Он не хотел задерживаться здесь надолго и стремился пересечь кластер как можно быстрее, до прихода тварей. Дело было не в том, что он опасался тварей, он просто не хотел сегодня выпускать своего зверя, который почувствовав кровь, будет рваться наружу. Он пытался сохранить в душе то тепло, что осталось после общения с живым существом, которое ответило ему добром на добро. Поэтому и торопился, и ускорившись быстро пошел по улице. На дороге стояли, мигая аварийками автомобили, пережидающие туман, кое где виднелись красно-синие всполохи полицейских мигалок. Он шел, не обходя их, хотя и понимал, что его вид может вызвать ненужные вопросы у блюстителей порядка. Туман стал рассеиваться быстрее и люди, до этого не высовывавшийся из домов, стали выходить на улицу. Из какого-то переулка послышалась возня и сдавленные крики, явно принадлежащие девушке.

– Иди, это не твое дело! – шептал внутренний голос, но он почему-то остановился и прислушался.

– Да стой ты… не дергайся! – послышался напряженный мужской голос.

– Пожалуйста не надо! Пожалуйста…

– Руки, руки ей держи… – прошипел другой.

Одновременно с этим, его эмпатия уловила идущий оттуда страх и покорность неизбежному, которые перебивало дикое возбуждение и желание обладать, по меньшей мере от трех человек.

В переулке явно происходило что-то нехорошее и Скиталец, не раздумывая больше ни секунды шагнул в узкий проход.

В тупике, которым оканчивался переулок, трое парней в ветровках, удерживали лежащую на грязном асфальте девушку. Она предпринимала робкие попытки сопротивления, но силы были не равны. Один из парней держал ее за руки, прижимая запястья к асфальту, а двое других, пытались одновременно удержать ноги, расстегивая ее джинсы.

Зверь вскинулся в попытке вырваться и немедленно уничтожить насильников, но Скиталец сдержал его.

– Отпустите девушку и валите отсюда! – металлическим голосом сказал он.

Двое парней, что были у ног девушки, тут же вскочили и развернулись к говорящему. В руке одного сверкнуло лезвие ножа.

– Ты чо, Маугли, бессмертный? – прошипел тот что с ножом, – Вали сам отсюда, пока жив.

– Еще раз говорю! Отпустите девушку! – жестко проговорил Скиталец, удивившись что его назвали Маугли.

Парни переглядываясь начали надвигаться на него. Третий, державший руки жертвы, придавил ее коленом и внимательно наблюдал за корешами.

– И я тебе в последний раз говорю. – вновь прошипел тот что с ножом, – Вали отсюда пока дырок в тебе не наковыряли, вместе со свое…

Он не договорил, с ошарашенным видом смотря на потекший прямо из его руки нож. Он в панике отбросил бесполезную железку, которая, при падении, разлетелась множеством брызг, словно и не была сделана из стали. Второй рванулся было на Скитальца, но ноги его по колено провалились во внезапно ставшим жидким, как вода, асфальт. Такая же участь постигла и первого. Тупик огласили два истерических вопля. Третий, что придавливал девушку коленом, соскочил, заметался, лихорадочно соображая, как убежать, но не найдя выхода, покорно опустился на колени и заскулил.

– Заткнись! Скомандовал Скиталец, подходя к нему и помогая девушке подняться.

Та, пребывая в шоке, даже не обратила внимания, что ее насильники теперь лишены возможности двигаться. Она что-то шептала и пыталась трясущимися руками застегнуть джинсы и отряхнуть грязь и мусор с блузки. Ей на вид было лет восемнадцать, двадцать. Она наконец справилась с молнией на джинсах и подняв валяющуюся рядом сумочку, подняла наконец взгляд на своего спасителя.

– Спасибо! – чуть слышно проговорила она.

– Пожалуйста! – сухо ответил Скиталец, опять мысленно чертыхнувшись. Девушка была иммунной.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил он.

Вместо ответа девушка размахнулась и изо всех сил огрела сумочкой стоящего на коленях и скулящего третьего. Скиталец не стал останавливать ее, а она все лупила и лупила его. Остановилась только тогда, когда лопну ремешок и сумочка, вместе с содержимым улетела на крышу дома напротив.

– Что с ними сделать? – спросил Скиталец, когда девушка немного успокоилась.

Она непонимающе посмотрела на него и только тут увидела стоящих по колено в асфальте двоих неудачливых насильников.

– Не… не знаю! – выдавила она.

– Ну тогда так и оставим. Захотят жить, сами лапы себе отгрызут. А теперь пойдем, я тебе должен кое-что рассказать, а времени у тебя мало!

– Я с вами никуда не пойду! – заартачилась девушка, – Отпустите меня!

– Да не держу я тебя. – Скиталец удивился такому повороту, – Иди, если хочешь.

Девушка, двигаясь боком обошла его и оказавшись на прямой с удивительной скоростью побежала в сторону улицы. Скиталец лишь пожал плечами, провожая ее взглядом.

– Ну что, озабоченные? – обратился он к парням, как только девушка повернула за угол, – Хотите знать, что с вами будет?

– Мужик, отпусти нас! – взмолился тот что был с ножом, видимо главный в этой компании, – Она сама напросилась, а потом начала упрямиться. Прости что мы так на тебя наехали!

Скиталец снял рюкзак, поставил его к стене дома и присев на корточки внимательно слушал, улыбаясь. Парни, не понимая этой улыбки, заголосили в три голоса, прося пощадить их.

– Нет, пацаны! Я вас убивать не собираюсь. Вы уже мертвы! – он почувствовал отчаяние и страх, в их эмоциях, – Да, да! Мертвы!

Он сделал небольшую паузу и продолжил: – Но наказать, тем не менее, вас нужно.

Скиталец окинул взглядом троицу и развернувшись пошел по переулку, почувствовав надежду и облегчение в эмоциях парней. Зверь внутри сначала пытался вырваться и раздавить подлецов, но осознав весь смысл наказания придуманного Скитальцем присмирел. Те, двое, что застряли по колено в асфальте, были иммунные, а вот их свободный товарищ, нет. На помощь они звать вряд ли будут, а вот он, пока не обратился, попытается их окопать. Но его часики уже оттикались. Так что совсем скоро, он их начнет жрать живьем, если конечно раньше не прибегут твари из Пекла. Он с удивлением подметил, как легко и спокойно он рассуждает о чужой смерти. Но вспыхнувшая вдруг искорка человечности, погасла в вое полицейских сирен. К переулку с двух сторон подлетели четыре машины, с включенными люстрами (проблесковые маячки на крыше) и высыпавшие из них «полиционеры» наставили на него пистолеты.

– На землю, живо! – раздался искаженный, металлический голос из динамика, – Стой на месте и брось рюкзак!

– Так лечь или стоять? – усмехнулся Скиталец.

– Лечь на землю, руки за голову! – повторил мегафон и в этот момент из одной из машин выскочила спасенная девушка.

– Это он! Это он ребят хотел убить. – кричала она, показывая пальцем на Скитальца.

– Да твою же мать! – сплюнул Скиталец, – Видимо парни правду говорили.

– На землю! Быстро! – не унимался матюгальник одного из автомобилей.

– Хорошо, хорошо! – он пытался найти наименее зависимый от Зверя выход из сложившейся ситуации.

Стоило ему отпустить Зверя с поводка, как тут же, все, кто сейчас угрожают ему будут мертвы. Но эти люди ни в чем не виноваты и, хотя, де факто, они уже все мертвы, но убивать их ему не хотелось. Да, это будет чуть менее ужасная смерть, чем быть сожранным тварями, но он не хотел убивать. Получалось, что нужно сдаться и попытаться объяснить, рассказать, что происходит…

– А потом все-таки убить или дать возможность тварям сожрать? – повел с ним диалог внутренний голос, которого он не слышал с памятной бойни на ферме под Пятигорском.

– Ты сам то понимаешь всю абсурдность ситуации? – не унимался голос.

Зверь внутри притих, но он чувствовал, что стоит хоть на мгновение поддаться уговорам голоса, зверь вырвется и остановить его будет очень тяжело. Но просто уйти уже не удастся. Поэтому нужно что-то предпринять.

Полицейские, державшие на прицеле странного человека с рюкзаком, который иногда шевелился у

Он отошел от края крыши, снял рюкзаки поставил его к вентиляционной установке и собрался уже присесть рядом, как заметил слабое шевеление рюкзака. Откинув клапан верхнего отделения, который практически никогда не закрывал, он улыбнулся. Из рюкзака не него смотрела виноватая мордашка с черными бусинами глаз.

– Ты как сюда попал, мохнатик?

Глава 13 – Пастырь

Сознание медленно возвращалось, словно оберегая Сапфир от дикой головной боли и тошноты, что приходили вместе с ним. Вместе с сознанием стали возвращаться и звуки. Сначала тихим шорохом, где-то в глубине головы, как будто там, в центре, что-то тихо шелестело. Потом это ощущение стало смещаться, но вот все возрастающая тошнота и вызванная ею потеря ориентации, никак не давали ей понять, что, куда движется. Наконец звуки, уже более отчетливые и громкие, достигли ее ушей, и теперь, проходя по каналу среднего уха до барабанной перепонки, и возбуждая своими колебаниями механизмы внутреннего уха, попадали по нейронным связям дальше в мозг, в тот самый центр. Но Сапфир пока не могла распознать эти звуки, которые сливались в один сплошной шум. Но вернулась способность мыслить и осознавать. Она понимала, что произошло что-то, что вырубило ее вот так, без предупреждения, но никак не могла понять, что именно. Сознание, будто ограждая ее от лишней информации, отрезало воспоминания, закидывая ее обратно в небытие, при каждой попытке вспомнить. Наконец, бессмысленная мешанина звуков, превратилась во вполне разборчивые и она наконец услышала речь, человеческую речь. Говорили двое, оба мужчины, при чем один явно был совсем молодым.

– Она точно жива? – донесся вопрос молодого.

– Жива, жива! – ответил второй, приятным баритоном взрослого человека, – Откат у нее после применения дара.

– Но она кажется не дышит!

– Пульс посмотри.

Кто-то схватил Сапфир за руку, но баритон остановил его:

– Ну что ты делаешь, неуч! На шее проверять нужно, где сонная артерия!

Теплые, но шершавые пальца коснулись ее шеи и через секунду, уловив толчки крови, разгоняемой сердцем, парень убрал их.

– Точно! Пульс есть! Может ей живчика дать?

– Да уймись ты, окаянный! Дай ей в себя прийти хоть немного. Как ты ей живчика дашь, если она без сознания?

– Извини, Пастырь. Не подумал!

– Не подумал он. – заворчал баритон, явно чем-то занятый, – Голова человеку дана не только для того чтобы в нее есть! А ты Малек, похоже только для еды ее используешь!

– Да ладно тебе, Пастырь, чего заводишься то сразу! Я учусь только. Ты же не с проста меня в помощники взял?

– Как взял, так и верну! – тихо произнес баритон Пастыря, – Ого!

– Что там? – оживился Малек.

– Да она похоже не новичок! – задумчиво произнес Пастырь, – Глянь, какие трофеи у нее!

– Это что белка? – голос Малька задрожал и чуть не сорвался на высокой ноте.

– Грабли убрал! – жестким тоном произнес Пастырь, – Не твое! Забыл, что ли кому служишь?

– Да я… Я же… Да я просто глянуть! – запинаясь ответил младший, – Никогда белку не видел!

Сапфир поняла, что эти двое потрошили ее рюкзак и нашли то, что не должны были найти. В брошюрке института было сказано, что иммунные в Улье встречаются разные, но вот о своих трофеях, лучше не распространяться, ибо получить нож в спину или пулю в затылок можно даже за горох. Она понимала, что жемчуг имеет наивысшую ценность, и судя по реакции Малька, это была очень ценная жемчужина. Эти двое, видимо спасли ее от монстра, пристрелив отчего-то застывшую на месте тварь, а теперь, потрошат ее рюкзак. Одно странно, почему она до сих пор жива? Видимо им что-то нужно от нее? И что за дар, о котором говорил Пастырь? Нужно было что-то делать, но что? Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Сапфир собрала все имеющиеся силы и попыталась как можно жестче сказать: – Пошли вон от меня!

Но вместо слов из горла вырвалось тихое хрипение.

– Очнулась похоже! – услышала она голос Пастыря, – Ну-ка, Малек, помоги.

Чьи-то руки подхватили ее голову и приподняв, положили лицом вверх на что-то мягкое. Вестибулярка резко отреагировала на такое перемещение, и если бы ее глаза были открыты, то окружающее пространство сейчас вертелось бы в бешенной карусели. Мягкие, теплые руки, осторожно обхватили ее лицо и аккуратно приподняли веки. Яркий свет резанул по глазам, заставив Сапфир вздрогнуть.

– Очнулась, красавица! – совсем близко раздались слова Пастыря, – Малек, давай живец! Да не твой, балда, ее!

Губ коснулось горлышко фляжки и по щекам потекли тонкие струйки живчика. Но часть его проникла через губы на язык и небо, что заставило сделать инстинктивный глоток.

– Пей, пей! – тихо и совершенно без злобы сказал Пастырь.

Организм, как будто почувствовав, что жидкость принесет облегчение, сделал за нее все сам. Правда на четвертом глотке, когда она решила перехватить управление, поперхнулась и закашлявшись, открыла глаза. Сквозь пелену, все еще не пришедшего в норму зрения, она поняла, что лежит в той же землянке. Контуры человека, склонившегося над ней, были расплывчаты, как бы она не пыталась сфокусировать на нем зрение. Человек наклонился ниже и тихо произнес:

– Не торопись, красавица, сейчас все придет в норму. Давай-ка, проглоти вот это.

Во рту оказался маленький твердый шарик, который становился теплее с каждой секундой. Человек опять приподнял ее голову и поднес к губам фляжку с живчиком. Сапфир проглотила шарик, вместе с порцией живчика и человек пустил ее голову на место.

– Ну вот! Сейчас все поправится! Полежи чуток, не вставай. – произнес Пастырь и отошел.

С минуту ничего не происходило и Сапфир с тревогой прислушивалась к своему организму. В этот самый момент на груди привычно оказалась Луна, издав удивлённо-вопросительное – Мррр!

И вдруг в желудке словно пожар разгорелся. Она чуть не закричала от неожиданности, но не почувствовав ни боли, ни других неприятных ощущений, продолжила наблюдать за реакцией своего организма. Пожар

– Ну здравствуй, красавица! – произнес он красивым баритоном.

Беседа длилась уже минут двадцать. После того, как Сапфир пришла в себя и полностью восстановилась после отката, ее спасители представились, хотя она уже и так знала их имена. Рассказала вкратце о себе и она, вызвав неподдельное удивление обоих, тем, что она новичок, пробывший в Улье не больше недели. Особый интерес у Пастыря вызвал тот факт, что она прибыла из Пезаро. Пастырь попросил более подробно описать все что она видела вокруг и после ее рассказа задумался на несколько минут. Малек, молодой паренек, лет около двадцати, с короткой, почти под ноль стрижкой, в более соответствующем обмундировании и со странной татуировкой в виде двух параллельных линий на лбу, смотрел на нее, широко раскрытыми глазами, словно перед ним богиня.

– Тогда получается, что ты со своими друзьями пришла из Пекла? – наконец проговорил Пастырь, – Пусть и не из центра, но практически с окраин. Повезло вам! А друзья твои, что же, бросили тебя?

– Нет, что вы! – встрепенулась Сапфир, – Мусаси увел монстра за собой, а вот Сергеич… Погиб похоже, но я правда не видела этого.

– Да! Видели мы останки возле складов. – подтвердил Малек и тут же осекся, и замолчал под грозным взглядом Пастыря.

– Ну ты извини, ноя должен спросить. Откуда у тебя столько жемчуга и споранов?

– Да это бы еще в Пезаро, когда уходили, наткнулись на разбитую колонну техники. Та много трупов было. Ну вот мы с Мусаси собрали все оружие и их рюкзаки, а когда на ночевку остановились, начали разбирать, что в рюкзаках, вот и нашли. Ну а позже, когда с Юрой и Сергеичем встретились, поделили все поровну.

– Ясно! – удовлетворенно кивнул Пастырь, – Ты вот что, про жемчуг и горох особо не распространяйся, люди разные попадаются.

– Хорошо! – согласилась Сапфир, – А что вы мне скормили? Жемчужину?

– Я ждал этого вопроса. – улыбнулся Пастырь и погладил свою бороду, – Да, жемчужину и не простую, а белую!

Сапфир заметила, как при упоминании белой жемчужины загорелись глаза Малька.

– Видишь ли, я знахарь. Надеюсь объяснять не нужно, кто такие знахари?

– Ну пока, все что я знаю об этом мире…

– Это STIKS! – прервал ее Пастырь, – Привыкай, это теперь твой мир!

– Ну, да – кивнула Сапфир, – Так вот, все что я знаю о Стиксе, или Улье, вот из этой книжицы.

Она достала из внешнего кармана рюкзака брошюрку института. Пастырь как-то странно усмехнулся, увидев брошюру.

– Ясно! Ну тогда ты многого не знаешь! – покачал головой Пастырь, – Так, поверхностные знания. Ну ладно, по крайней мере, объяснять про дары тебе не нужно и наверняка знаешь, что знахарь, это один из даров.

– Да, я знаю, но хотелось бы поподробнее!

– Давай так, я сейчас поясню коротко, а потом, если поедешь с нами, более подробно поясню.

– Согласна! – кивнула Сапфир, – А вы куда едете? Мне бы в стаб ближайший добраться.

Пастырь и Малек переглянулись.

– В ближайший, смысла ехать нет. Да ты и сама знаешь, что там пусто теперь. Мы поедем в свой стаб, это хоть и далеко отсюда, зато в более спокойной зоне.

Сапфир задумалась. Выбора, как такового не было. Либо остаться здесь, ждать японца с Юрой, которые вряд ли вернутся, и не дождавшись идти пешком одной неизвестно куда, либо ехать с ними. Они спасли ее по сути, да и угрозы она никакой не чувствовала.

– Я с вами!

– Хорошо! – кивнул Пастырь, и Сапфир показалось, что он как будто бы с облегчением вздохнул, – Тогда вернемся к твоему вопросу. Я дал тебе белую жемчужину не просто так. Белая, это самая ценная жемчужина из всех, что существуют. Есть еще легенда о золотой, но ее никто никогда не видел. Белая же ценна не только из-за того, что добыть ее можно только из скреббера, но и еще из-за того, что она творит чудеса. Белка может превратить не иммунного в иммунного, поднять практически из мертвых, ну или, как в твоем случае, дать максимальный разгон дару, который проявился, а при случае, активировать еще дар.

– И что у меня за дар? – поинтересовалась Сапфир, понимая, что белую ей скормили не с проста.

– Дар твой уникален! – карие глаза Пастыря загорелись, – Ты можешь управлять зараженными!

– Это как? – опешила девушка.

– Вот так, как ты удержала этого топтуна, остановила своей волей!

– Но я… Я вроде ничего такого не делала. Просто до жути испугалась за кошку и очень хотела его остановить, вот и крикнула!

– Все верно! – Пастырь посмотрел на нее, – Это и была первая активация твоего дара. Она произошла спонтанно, при сильном стрессе, но даже так ты смогла удерживать его на месте почти минуту.

– Ну а почему я отключилась?

– Дар высасывает из человека энергетику и понижает количество спор, из-за чего возникает так называемый откат. Стресс, плюс долгое удержание твари, выжали из тебя все соки, поэтому ты и получила мощнейший откат. Обычно, в первый раз сознание не теряют, просто силы уходят. Но ты выложилась. Не бойся, откатов можно избежать, тренируя и развивая свой дар. Чем чаще ты им будешь пользоваться, тем дольше и мощнее будет воздействие. Ну и что бы развить твой дар до максимума сразу, я и дал тебе белку.

– Тогда получается, что у меня дар на полную теперь работает?

– Да, но нужно все равно быть осторожной. С непривычки можно

– А как им пользоваться?

– Как пользоваться, не подскажу, но вот как активировать и выключить при необходимости, научу. Только давай обо всем подробно поговорим в дороге.

– Да, конечно, только еще вопрос. А у меня только один дар?

– Нет. – Пастырь качнул головой, – Белка открыла второй, но я не вижу его пока. Возможно, пока едем, он разовьется сильнее, тогда и скажу. А теперь собирай свои вещи, забирай зверюгу белую и поехали. Кстати, откуда она у тебя?

– Из дома. Это Луна, я без нее никуда, она меня уже второй раз спасает.

Автомобиль Пастыря и Малька оказался не так уж далеко. Они оставили его за складами, как они называли те сооружения, за покосившимся забором, что видела Сапфир. Марка этого автомобиля ей оказалась незнакома, так как он явно был военным. Хотя его общий вид, мало чем отличался от вида Хамви, на котором они с японцем ехали. Все благодаря все тем же наваренным дополнительным листам, решеткам на окнах и заостренным прутам, покрывающим почти весь корпус. Правда он был намного выше и длиннее, а наверху, вместо пулемета, за которым глотал пыль Юра, была башня с каким то, явно немаленьким орудием. Огромным минусом, ей показалось отсутствие боковых стекол в задней части. Зато здесь, вдоль бортов, стояли довольно комфортабельные кресла, с подголовниками.

– Это десантное отделение. – пояснил Пастырь, – Машина военная, сделана на базе КАМАЗа. Тайфун вроде называется.

Сапфир быстро забросила свой нехитрый скарб в десантное отделение, запустила, уже видимо привыкшую к автомобилям Луну, и удобно усевшись в кресло за водителем, огляделась. По бортам стояло четыре кресла, два по правому борту и два по левому. Хотя с левого борта было место под ещё одно кресло, но там был прикручен к полу какой-то металлический ящик. Над каждым креслом был закреплен монитор, на которых были видны практически все окрестности в круговую. Десантный отсек перегораживался от места водителя и пассажира, какой-то конусной тумбой, сужающейся к низу. Рядом с сиденьем, на котором устроилась она, был расположен монитор с кучей кнопок и какие-то рычаги управления. Только по бокам было пространство, которое позволяло общаться с водителем и передним пассажиром. Луна, бесцеремонно устроилась, поджав под себя передние лапы на кресле, напротив. За руль, как ни странно сел Малек, а Пастырь, положив свой рюкзак на пассажирское сиденье, сам перешел и сел рядом с Сапфир.

– По дороге поговорим. – сказал он, – А то с того места не очень удобно вести беседы.

Малек завел двигатель, который оказался куда шумнее того, что стоял на Хамви, и хотел уже было тронуться с места, но Пастырь его остановил.

– Ты стрелять умеешь? – спросил он.

– Ну на фабрике мертвяков кучу положила, даже сама удивилась.

– А в компьютерные игры играла?

– Вот это нет! Не люблю я их, а что?

– Перед тобой пульт управления огнем. – показал Пастырь на монитор с кнопками и рычаги, – Там, в башне у нас стоит автоматическая пушка. С такой нам в принципе и элита не страшна, если знать куда стрелять. Наши кулибины тут немного поработали и добавил кое-что. Так что, если вдруг в пути придется стрелять, хочу, чтобы ты попробовала.

Он нажал кнопку на мониторе и на том появилось четкое, черно белое изображение рощи, в которой она пряталась. Посередине экрана было перекрестие, точно, как в какой ни будь компьютерной игре.

– Изображение показывает в обычном и тепловом режиме одновременно. – он нажал кнопку на левом рычаге и на экране появились оранжевые пятнышки, – Это тепловой режим, но сейчас жарко и можно ошибиться. Так же есть ночной режим, который включается автоматически. Изображение можно приближать и удалять тем же левым джойстиком. Попробуй.

Сапфир взяла в руку рычаг управления и наклонила его вперев. Изображение тут же послушно увеличилось. Она наклонила рычаг назад и изображение уменьшилось.

– Хорошо! – похвалил Пастырь, – Теперь правый рычаг. Наклоны вправо и влево вращают башню, при этом ее положение относительно корпуса ты видишь вот здесь.

Он указал в левый верхний угол монитора, где был виден контур машины в градуированном круге, по которому бегала яркая белая полоса, показывающая, куда обращена в данный момент пушка.

– Если двигать вперед и назад, то опускается или поднимается ствол, позволяя прицелиться. Попробуй.

Сапфир аккуратно взяла правый джойстик и наклонила его влево. Картинка на экране тут же побежала вправо. Чем больше наклоняла она рычаг, тем быстрее вращалась башня. Сапфир не прекращая вращения, потянула рычаг на себя и через насколько мгновений в мониторе было видно только небо. Она уже хотела посмотреть на положение башни, как поняла, что те, кто делал эту вещь, позаботились о том, чтобы оператор не отвлекался по мелочам. Картинка в левом верхнем углу была отчетливо видна боковым зрением. Она улыбнулась и довольно быстро вернула башню в исходное положение.

– А это для стрельбы? – спросила она, нащупав под указательным пальцем кнопку.

– Совершенно точно! И раз мы отсюда уже уезжаем, можешь попробовать прицелиться и выстрелить. Сейчас стоит очередь из трех выстрелов.

– Можно? – спросила Сапфир, удивляясь своему азарту.

– Пробуй! – утвердительно кивнул Пастырь.

Сапфир взялась за оба джойстика одновременно и развернув башню на дальнюю рощу, что была расположена в трёхстах метрах от той, где она пряталась и приблизив изображение, навела пушку на ствол осины. По привычке, очень медленно начала нажимать на спусковую кнопку, и как не готовилась, но выстрелы прозвучали для нее неожиданно. Три, с небольшими задержками приглушенных броней выстрела грохнули где-то наверху. Автомобиль дернуло три раза, и в салоне появился запах пороха. Но загудевшие вентиляторы, тут же удалили его. Но все это, она осознала потом, позже, когда прошел шок от увиденного. Первым же снарядом, попавшим четко туда, куда было наведено перекрестие, ствол дерева практически разлетелся в щепки в месте попадания и тут же, прочти в то же место ударил второй, а потом и третий снаряд, который еще и взорвался, подкинув падающее дерево вверх. Размочаленный от попаданий конец ствола горел. Сапфир перевела восторженный взгляд на улыбающегося Пастыря и тут же увидела удивленный, но не испуганный взгляд Луны. Та смотрела вверх, там, где была башня, и нервно подергивала хвостом.

– Молодец! – похвалил Пастырь, – Малек трогай, теперь у нас оператор есть!

Автомобиль рыкнул дизелем и покатил в сторону шоссе, по которому вчера уехали в неизвестность Мусаси с Юрой.

Малек, проехав по асфальту на восток примерно с десяток километров, свернул на неприметную грунтовку, которая шла на юг и теперь его потряхивало на кочках и ямах. Пока ехали по асфальтированной

– Я не знаю принципов, по которым они все сделали, но с этой примочкой стало удобнее. Заметил зум на мониторе, посмотрел, что там. Если тварь, огонь, если нет, нажал кнопку и камера отпускает цель.

– И что, помогало? – спросила Сапфир.

– Ну, как видишь, мы живы!

Теперь Пастырь подробно рассказывал ей о знахарях, о дарах, о жемчуге и она поражалась тому объему знаний, которые он сваливал на нее. Казалось, будто бы он специально рассказывает даже то, о чем Сапфир не спрашивала. Чем больше она его слушала, тем крепче становилась ее уверенность, что не зря она поехала с ними. Этот человек, может дать ей очень много знаний, про улей и законы, по которым здесь все происходит. А начал он свой рассказ с ее дара и пояснения как его активировать и как не попасть под откат. Оказывается, для активации дара нужно какое-либо действие, фраза, слово или мысль, к которому будет привязана активация. Только это должно быть из того, что человек не применяет или не делает часто. Некоторые шевелят ушами, кто-то пальцами, кто-то, говорит слово. Каждый выбирает сам и Сапфир долго думала, на что привязать активацию. В конце концов, отбросив слова и мысли она остановилась на прищуре глаз. Прищурившись, будто бы всматривается во что-то далекое она может активировать дар, одновременно давая ментальные команды твари. Дальнейшее действие дара пока было не известным, поэтому решили потренироваться при первой возможности. Ну а деактивация, как сказал Пастырь у Сапфир произойдёт автоматически, как только она разорвет ментальную связь с тварью.

Возможность потренироваться, подвернулась очень быстро. Заслышав рев двигателя, к ним наперерез понеслись несколько бегунов и топтун. Малек сбросил скорость, позволяя тварям приблизиться и Пастырь, отрыв верхний люк, подбадривающе кивнул Сапфир. Она выглянула из люка. По лицу хлестануло встречным ветром, и, хотя скорость была небольшая, у нее перехватило дыхание. Быстро справившись с этим, Сапфир посмотрела на приближающихся тварей. Три бегуна неслись впереди мощного топтуна, который, казалось, и не торопился их обгонять. Сапфир прищурилась и мысленно скомандовала – Стоять! Но голодная четверка так и продолжала сокращать расстояние. При этом Малек еще больше сбросил скорость и твари стали приближаться гораздо быстрее. Сапфир заволновалась, сердце забилось чаще, и она, сосредоточившись и напрягая, как ей показалось все свои силы снова дала мысленный приказ. Результат оказался тем же. Она уже испугалась конкретно. Твари приближались очень быстро, а дар не срабатывал. В тот самый момент, когда она готовы была нырнуть обратно в люк и крикнуть Мальку что бы он гнал на всю, пришли те чувства, которые она испытала, когда ожидала смерти Луны в лапах монстра. Боль, отчаяние и решимость во что бы то ни стало защитить, спасти. Она прищурила глаза, глядя прямо на отстающего топтуна, и вместо команды остановиться, она произнесла, нет это был не мысленный приказ, это было что-то иное – Убей их всех!

Топтун встал как вкопанный, мотнул обезображенной мордой и с удвоенной скоростью в несколько прыжков догнал троих бегунов. Те даже понять не успели, что произошло, как топтун просто порвал их, одного за другим, а после застыл, как будто не понимая, что произошло и почему он сам разорвал на куски свою свиту. Сапфир даже показалось, что она почувствовала его замешательство, но нахлынувшая вдруг усталость, заставила опуститься в салон. Пастырь сидел довольно улыбаясь.

– А ну, красавица, иди-ка сюда, я посмотрю твое состояние.

Он провел несколько раз ладонями вдоль тела и удовлетворенно хмыкнув, протянул Сапфир фляжку с живчиком.

– Пей после применения дара. Можно даже побольше. До отката тебе далеко было, но энергии потратила достаточно. Теперь отдыхай, она восстановится. Будешь тренироваться, вот так, с каждым разом будет проще и меньше время восстановления. Хотя, при необходимости, ты можешь активировать дар еще, прямо сейчас, и не один раз.

Сапфир кивнула и залпом выпила несколько глотков живчика. Луна, так и сидевшая на занятом кресле, с удивлением смотрела на хозяйку, как бы спрашивая: – Ну и на кой ты туда лазила?

Сапфир улыбнулась и ответила на ее немой вопрос: – Это чтобы тебя выстрелами не пугать понапрасну. Кошка, как будто получив нужный ей ответ, отвернулась и уставилась через лобовое стекло на дорогу. Малек уже давно прибавил скорость, и машину снова начало ощутимо подбрасывать и кидать из стороны в сторону.

– Ну как ощущения? – поинтересовался Пастырь

– Не получалось сначала. – ответила Сапфир, – Но потом пришло то чувство, как утром. Кажется, я поняла механизм. Но нужно будет еще попробовать.

– Не части! На сегодня хватит. Скажу тебе еще вот что. О своем даре или дарах никому никогда не рассказывай. Только людям, которым доверяешь и тем, с кем в рейд идешь и то если попросят. Про меня и Малька не беспокойся, я знахарь, я секреты всех, кто ко мне обратился храню, а Малек, он из… ну в общем он тоже никому ничего не расскажет.

– А почему Малек? Кто его так назвал?

– Крестный его. – рассмеялся Пастырь, – Он, когда в СТИКС провалился, рубашкой мальков в речке ловил. Вот крестный его Мальком и окрестил.

– А вас Пастырем из-за бороды назвали? – поинтересовалась Сапфир.

– Нет. Я в том мире священником был. Вот так, во время богослужения, вместе с приходом сюда и попал. – с грустью в голосе произнес Пастырь, – А попал я к мурам, слыхала про них?

– Читала. – кивнула Сапфир.

– Ну так вот, к этим выродкам и попал. Главарем у них Джексон был, совсем отмороженный, но при этом набожный. Увидел меня и зовет. Иди, говорит, Пастырь сюда, будешь душу мою спасать. Вот так и окрестил.

Он замолчал, а по лицу было видно, что внутри, спокойный с виду человек, вновь переживает те ужасы, которые выпали на его долю. Наконец, справившись с внутренней борьбой, Пастырь продолжил:

– Мне через месяц удалось сбежать от них. Ну как сбежать, везли меня куда-то в колонне, а на колонну наши напали. Вот и отбили. А муры эти, я слышал, потом на север подались. Вроде ьы у них там стаб теперь свой.

Пастырь

Глава 14 – Курган

Проснулась она от ощущения, что машина стоит. Сознание рывком вырвалось из объятий Морфея и ее удивила тишина. Машина действительно не двигалась, двигатель был заглушен, а Малек отсутствовал, как в прочем и Пастырь. Сапфир оглядела салон. Луна, по примеру хозяйки, беззаботно спала на занятом кресле, вытянув передние лапы вперед и уложив мордочку между них. Почувствовав, что хозяйка проснулась, она открыла глаза, и перевернувшись на спину потянулась зевая.

– Соня, куда наши спасители подевались? – Сапфир погладила кошку и посмотрела на мониторы.

Мониторы были выключены, а через лобовое стекло было видно, что близится закат.

– Вот это мы с тобой вздремнули! – Сапфир повернулась к кошке.

Водительская дверь распахнулась и за руль ловко запрыгнул Малек.

– О! Проснулась уже! – увидел он Сапфир, – А мы тут решили на ночлег остановиться.

– Где, прямо в поле? – Сапфир посмотрела на простирающееся поле впереди.

– Да нет же! Заехали в стаб небольшой, нас здесь знают, так что все будет норм. Ты только пока одна не ходи никуда.

Последние слова вызвали у Сапфир тревогу. Значит есть какая-то опасность, но спросить, какая именно, она решила у Пастыря. Малек завел двигатель и развернувшись, медленно поехал по извивающейся между расставленными в шахматном порядке бетонными блоками. Впереди были видны металлические ворота и небольшой домик, возле которого стояли несколько человек. Сапфир сразу заметила среди них Пастыря, который что-то рассказывал, смеющимся собеседникам. Малек подъехал к домику и Пастырь, пожав трем охранникам руки, быстро запрыгнул на пассажирское кресло.

– Давно не спишь? – спросил он, увидев Сапфир.

– Да нет, только проснулась и Малек сразу подошел. А где это мы?

– В Кургане. Не подумай, что город. Это стаб в степи на небольшой возвышенности. Вот и назвали Курган.

– Малек сказал одной никуда не ходить. Тут опасно?

– Когда все узнают, что ты с нами – пальцем никто не тронет. Этот стаб… как бы тебе объяснить? В общем здесь законы вольные. Принимают всех, вопросов не задают. Главное, чтобы на территории стаба не убивали друг друга. А вот морду набить или ограбить, это как дважды два. Администрация сразу предупреждает, что ответственности не несет. Тварей серьезных здесь нет, максимум забредет бегун из соседних деревень. Вот и живут они на транзите. Местоположение удобное, как перевалочная база с юга на запад или на север.

Он обернулся и подмигнул напрягшейся Сапфир:

– Не бойся! Ты с нами, а нашу организацию здесь все уважают и боятся.

Ворота открылись, и машина въехала внутрь огороженной территории. Сапфир, немного успокоившись, стала рассматривать через лобовик и мониторы стаб. Это была небольшая деревня, или, скорее всего, поселок. От ворот шла прямая дорога через весь поселок, через центральную площадь. Дома были в основном деревянные, из почерневших от времени бревен. От забора шли одноэтажные, но чем ближе к площади они подъезжали, тем чаще стали попадаться двух и даже трехэтажные. А на площади возвышалось единственное на весь поселок каменное здание в три этажа. Это здание, в отличие от всех, было более или менее покрашено. В здание было два входа, центральный, где висели таблички «Администрация» и «Ресторан У Заблудшей Души». Второй вход был с торца, но над ним красовался большой плакат «Постоялый Двор Путник». Рядом со вторым входом была огороженная забором из колючей проволоки стоянка, на которой стояло тройка однотипных машин, с характерными для Улья переделками и два багги, на каждом из которых был установлен пулемет. Сама площадь была асфальтирована, правда асфальт был старый, с многочисленными следами ремонта.

Малек лихо повернул к двери администрации и остановился рядом с припаркованным джипом Toyota, на котором не было ни шипов, ни решеток.

– Приехали, выгружаемся! – Пастырь открыл дверь и спрыгнув на землю пошел к вышедшему из дверей лысому худощавому мужику, неопределенного возраста, сильно напоминающего Кощея из сказки.

– Пастырь, какими судьбами? – расплылся в улыбке тот.

– На ночлег хочу напроситься. – ответил Пастырь и пожал Кощею руку, – Пустишь?

– Ты же знаешь, для вас двери всегда открыты!

– Ну и ладушки! – Пастырь повернулся к машине и махнул рукой.

– Забирай свой багаж и пойдем. – Малек повернулся к Сапфир.

Оказалось, что половину первого этажа здания занимает администрация и служба безопасности, а вторую отдали под ресторан. Постоялый двор, занимал два этажа наверху и вход в него был сделан с торца здания. Отсюда же можно было попасть и в ресторан. Им выделили два номера на последнем этаже. Несмотря на ветхость самого здания, внутри отделка была на уровне. Не императорские покои, конечно, и даже не четыре звезды, но достаточно чисто и ухоженно. Сапфир оглядела номер, который выделили для них с Луной. Все стандартно, кровать, стол, стул и шкаф для одежды на входе, напротив санузла. В санузле не было ванной, стояла только душевая кабинка, но Сапфир волновало наличие горячей воды. Очень хотелось принять душ и переодеться. Она открыла кран и через секунду отдернула руку от струи кипятка. В дверь постучали.

– Открыто! – крикнула девушка.

– Ты давай, принимай душ и спускайся, в ресторан. Поужинаем, да поговорим. – в проеме двери стоял Пастырь, – Одежду, если нужно постирать, оставь у входа. Завтра к утру все будет отстирано и выглажено.

– Хорошо! – кивнула Сапфир, удивившись такому сервису.

Как ни хотелось ей постоять под горячими струями воды подольше, но желудок, истосковавшийся по нормальной горячей пище, заставлял торопиться. Быстро приняв душ и высушив волосы феном, который был закреплен на стене у зеркала, она переоделась в чистый комплект и проверив карманы, сложила грязную одежду в кучку у входа. Луна, успевшая умять пару банок корма, пока она мылась, уже развалилась посередине кровати и лениво наблюдала за ее сборами.

– Остаешься за старшую! – потрепала Сапфир ее по холке и вышла в коридор, заперев дверь на ключ.

Ресторан оказался обыкновенным, прокуренным баром с рядами столов вдоль стен и барной стойкой, за которой суетился невысокий паренек. Посетителей было не много, лишь в конце зала, несколько столов занимали парни, сурового вида и с таким же суровым выражением лиц. Но появление высокой стройной девушки в

– Добрый вечер! Что будете заказывать? – ехидные, карие глазки уставились на Сапфир.

– А что у вас есть? Вы бы меню сначала предложили, а то я первый раз у вас – с сарказмом в голосе ответила Сапфир.

На столе оказался распечатанный на принтере с двух сторон листок, вложенный в пластиковый файл. Сапфир взяла меню и начав рассматривать обратила внимание на цены. В графе стоимости стояли цифры от единицы до первых десятков. Сапфир задумалась, то, что спораны являются основной монетой при расчетах, это она читала, да и Пастырь ей рассказывал, но в меню не было написано, что это, споран или горошина. Она положила меню обратно и посмотрев на официантку тихо ответила:

– Я, пожалуй, подожду своих друзей. Закажем вместе.

Официантка фыркнула и забрав меню удалилась. Сапфир, чтобы скоротать время, начала рассматривать через окно центральную площадь. Она и не заметила, как к ней подошел от столиков в глубине зала накачанный высокий крепыш и бесцеремонно уселся напротив нее.

– Слыш, красотка! Если платить нечем, не парься, я оплачу! – пробасил он, протягивая руку и кладя свою ладонь на ее.

– Я тебя сюда не звала! – выдернула она руку из-под его грубой ладони.

– Да не дергайся ты! Я же не просто так! Вижу, одна, скучает, даже заказывать ничего не хочет. А у нас компания веселая. Пойдем ка, я тебя познакомлю!

Он перегнулся через стол и схватил своей лапищей Сапфир за плечо, но в ту же секунду его лицо исказила гримаса дикой боли. Он отпустил ее плечо, схватился за грудь, жадно хватая ртом воздух и через пару секунд повалился на бок. Только теперь Сапфир увидела стоящего на входе в ресторан Малька. Глаза его хищно блестели, кулаки сжались в диком напряжении. Через секунду он расслабился и валяющийся на полу парень с сипением смог вдохнуть воздух.

– Он к тебе приставал? – спросил Малек, подходя к столу.

– Да лепетал что-то, предлагал за все заплатить! – сапфир облегченно вздохнула, и в то же время была удивлена как такой маленький человек, смог одолеть бугая, гораздо больше и сильнее его.

– Говорил тебе пока без нас не ходи. – буркнул Малек и уже обращаясь к приподнявшемуся крепышу, – Кабан, ты все никак не успокоишься! Все на подвиги тянет?

– Да я не… Малек, извини… Я не знал, что сос… что она с вами! – сбивчиво затараторил побледневший в миг бугай.

– Прощаю! – сжалился Малек, – Дуй к своим, пока Пастырь не пришел!

Бугая как ветром сдуло, и только он успел исчезнуть, как в зал вошел Пастырь. Сапфир заметила, как изменились бармен и официантка, с появлением ее спутников. Выражения лиц обоих стали угодливо-заискивающими, движения быстрыми.

– Ну что, отобедаем? – спросил Пастырь, присаживаясь к столу, – А ты чего такая напряженная, красавица?

– Все нормально! – махнула рукой Сапфир, – Запуталась тут в меню, точнее не поняла в чем тут цены.

– Цены здесь в споранах. Можно платить и горохом, если есть, или патронами. Только торговаться нужно всегда, а то отвалишь лишнего. Но сегодня я за все плачу, так что ты не волнуйся!

Он повернулся к бармену и махнув рукой, подозвал к себе. Тот мигом оказавшись у стола услужливо склонился: – Вам как всегда? Или чего нового пожелаете?

– Нового? – удивился Пастырь, – А что предложишь?

– Ну… – смутился бармен, – Особо нового конечно нет, но появилась форель свежая, караван с Водного прошел вчера, икорка белужья, и гады морские, разные. Из мясного могу предложить стейк из кенгуру с белыми грибами и картофелем. Есть прелестный суп из акульих плавников…

– Погоди! – перебил его Пастырь, – Давай-ка нам пока, по стейку кенгурячему, салатик из овощей, ну сам знаешь, водочки холодненькой ну и икорки давай, белужьей. Остальное, как обычно.

Он взглянул не расширившиеся от удивления глаза Сапфир и улыбнувшись спросил: – Ты не против? Или может что заменить?

– Нет! – помотала она головой, – Только я водку не пью.

– О как! А что пьешь?

– Вино в основном, красное. А из крепкого коньяк. Но редко.

– Давай ка мил человек нам винца бутылочку, красного сухого. – он посмотрел на Сапфир и добавил, – Итальянского, и бутылочку коньячка, настоящего французского. Я знаю, у тебя для Кощея запасы всегда есть! Ну а потом посмотрим, что заказывать еще.

Первые полчаса ели молча, только в самом начале выпили тост за знакомство. Официант удивил, когда вместе с бутылкой водки «Белуга» принес еще коллекционную бутылку Rémy Martin VSOP, а также, бутылку Брунелло ди Монтальчино пятилетней выдержки. Кенгурятина оказалась очень мягкой и нежной, по вкусу напоминающее телятину. Огромный, по меркам Сапфир стейк, был подан под кисло-сладким соусом с крупными кусками настоящих белых грибов и четвертинками запеченного картофеля. Приготовлено было на удивление вкусно, так что она даже не заметила, как съела все мясо. Расправившись с основным блюдом, все не сговариваясь решили сделать перерыв. Тем временем в ресторан приходили все новые и новые посетители. Публика была разнообразная, от откровенных бомжей, по виду, до группы, которых можно было бы принять за спецназ, так они были экипированы. Бомжеватого вида посетители, надолго не задерживались, и уходили, выпив пару стаканов дешевого пойла у стойки. Сапфир сначала напрягало, что каждый входящий, задерживался у входа, буравя ее взглядом. Но потом ее это стало забавлять, потому что, как только они видели рядом с ней Пастыря, моментально опускали глаза, и изменившись в лице, шли дальше. Это странное поведение заинтересовало ее, и она решила прояснить этот вопрос.

– Пастырь, ты говорил, что вашу организацию здесь уважают и бояться. Я сейчас убеждаюсь в этом с каждым новым входящим, да Малек, до твоего прихода бугая одного ретивого уронил.

Пастырь удивленно поднял брови.

– Да Кабан пытался руки распускать – небрежно бросил Малек.

– Да и бог с ним, с Кабаном, – прервала назревающий вопрос Сапфир, – Я хотела спросить, что у вас за организация такая? И где ваш стаб находится?

Пастырь слегка изменился в лице и после минутной паузы, во время которой было видно, что он усиленно что-то обдумывает, ответил:

– Ну что же! Рано или поздно ты все

– От корки до корки. – кивнула Сапфир, – И не один раз.

– Тогда, должна, наверное, помнить про килдингов? – Пастырь внимательно смотрел на девушку, словно сканируя ее взглядом.

У Сапфир по спине распространился предательский холодок, но она ничем не выдала зарождающегося страха, продолжая смотреть прямо в глаза собеседника. Лишь кивнула в ответ.

– Так вот! Для института и большинства стабов мы килдинги. Но сами мы себя так не называем. Это считается оскорблением. Мы предпочитаем называться организацией, «Дети СТИК», хранители сакральных знаний, доставшимся нам от Изначальных.

– Так вы сектанты? В брошюре написано, что килд… – Сапфир запнулась, но тут же исправилась, – Дети СТИКС, приносят жертвы, человеческие жертвы богам Улья.

Пастырь грустно улыбнулся.

– Все очень сложно, и что бы объяснить все нужно время и место подходящее, чтобы ушей посторонних не было. Если пожелаешь, я расскажу. Только поясню тебе кое-что, чтобы унять тот страх, что растет в тебе сейчас.

Сапфир почувствовала, как наливается краской ее лицо, что с ней происходило очень редко.

– Скажи. – продолжил Пастырь, – Убийцы, сектанты, люди с запудренными мозгами стали бы выхаживать найденную, едва живую красавицу с такими трофеями как у тебя?

Сапфир покачала головой.

– А обучать, рассказывать секреты, стали бы?

– Нет конечно! – Сапфир отпустил страх, когда Пастырь начал задавать правильные вопросы.

– Вот и я думаю, что будь мы с Мальком такими, ты бы сейчас в лучшем случае ехала связанной, мучающейся от споранового голодания. Но мы тебя выходили, подлечили и развили твой дар. Да и никто тебя не держит. Если хочешь, ты можешь остаться в любом стабе. Только не во все нам ход есть.

Он замолчал, налил себе рюмку водки и опрокинув ее в рот, заел ложкой черной белужьей икры, целая ваза которой стояла в центре стола. За ним, эту же процедуру проделал Малек. Пастырь же, взяв коньяк, вопросительно кивнул Сапфир, указывая на пустой бокал. Сапфир улыбнулась, стараясь снять повисшее напряжение, и протянула бокал. Было стыдно, что она своим недоверием и страхом обидела этих людей. Хотя, с другой стороны, в брошюре написано, что не нужно доверять никому. Но перед ней были неоспоримые факты. Они могли ее убить сразу и забрать и жемчуг и спораны с горохом. Но ни ее спасли, Пастырь скормил ей белую жемчужину и помог с даром.

– Простите меня! – сказала Сапфир, забирая бокал с коньяком, – Я не хотела вас обидеть!

– Да перестань! – улыбаясь произнес Пастырь, – Ты ведь новичок, ты еще многого не знаешь. Так что тебе не за что извиняться. Давай ка лучше выпьем!

Он налил еще водки себе и Мальку и подцепив очередную десертную ложку икры предложил: – Давай ка тост скажи! А то все мы, да мы.

– За дружбу и доверие! – не задумываясь произнесла Сапфир, – И за вас, моих спасителей!

Коньяк, пронесся по пищеводу, обжигая слизистую, а перед Сапфир, как по мановению волшебной палочки возникла столовая ложка икры. Улыбающийся Малек протягивал ей закуску. Сапфир улыбнулась и взяв ложку, отправила икру вслед за коньяком.

Засиделись они до полуночи. Пастырь с Мальком наперебой рассказывали разные истории, и слушали Сапфир, которая подробно рассказала им свою историю. Она даже поплакала немного, когда на ее рассказ о том, как японец увел за собой монстра от нее, Пастырь, с грустью сказал, вряд ли они с Юрой выжили. Новички, без даров и с крупнокалиберным пулеметом против элиты… Выпили еще тост за тех, кого уже нет. К полуночи, зал был забит полностью, лишь пара столов, соседних со столом, за которым они сидели, пустовали. Дым от сигарет стол как тот кисляк. А шум и музыка, не давали нормально разговаривать. Появились полуодетые мадам, с манерами, говорящими об их откровенных намерениях, и были быстро разобраны пот разным столам. Удивил Сапфир телевизор, висевший над баром. Бармен, в какой-то момент, включил его, и на экране в шестиугольной клетке дав бойца месили друг друга, руками и ногами. Она спросила, откуда здесь телевидение, но Малек объяснил, что в каждом стабе есть команды снабженцев, которые рыскают по перезагрузившимся стабам и собирают хабар. Набирают все, в том числе и диски с записями вот таких боев, фильмы и музыкальные программы. Пользуется популярность и порно. При этих словах он покраснел, впервые за все время. В больших стабах, есть даже кабельное, где вещают по программе. Ну а здесь, вот только в баре можно посмотреть что-либо. В основном, бои без правил.

– Ладно! – Пастырь аккуратно хлопнул ладошкой по столу, – Пора отдыхать. Завтра выспимся и в дорогу! Ты подумай, Сапфир, если решишь остаться в нормальном стабе, дальше, примерно в трех днях пути будет один, там спокойно и стаб очень богатый. Конечно, до ворот не подвезем, но подождем, пока дойдешь.

– Нет! – Сапфир помотала головой, – Я решила с вами, значит с вами!

Оставленной одежды у дверей не оказалось, но Сапфир это совершенно не напрягло. Этих людей здесь боятся, в этом она убедилась точно, поэтому навряд ли кто посмеет украсть одежду их спутницы. Она открыла дверь в номер и почти столкнулась с Луной, караулившей ее у двери.

– Ждешь? Белый мишка. – Сапфир взяла ее на руки, а кошка, воспользовавшись моментом сразу перебралась ей на плечи, как делала это дома. Сапфир прошла в номер, не включая свет в комнате. В номере было на удивление тихо, даже звуки из ресторана сюда не доносились. Она села на кровать и сняв Луну со своих плеч, посадила на колени.

– Едем к детям Улья! – сказала она, глядя в глаза любимой кошки, – Там есть знания, которые нам нужны, там, возможно, я приближусь к тайне этого мира.

Луна смотрела умными голубыми глазами на нее, словно соглашаясь.

– Давай ка спать! – Сапфир отпустила кошку и быстро раздевшись, забралась под одеяло.

Мысли еще пытались прорваться сквозь наваливающийся сон, но усталость и нервное напряжение этого дня сделали свое дело. Сапфир спала, приняв важное для себя решение, и ничто не могло потревожить ее сон.

Глава 15 – Дети Стикса

Их броневик, управляемый Мальком, наматывал километры по степным укатанным дорогам все дальше на юго-восток. Сапфир проснулась рано, почти сразу после рассвета. Приняла душ, покормила Луну остатками принесенной с собой после ужина форели и черной икры, и выглянув за дверь, обнаружила аккуратный бумажный сверток, перемотанный шпагатом. Это оказалась ее выстиранная, и отутюженная одежда, благоухающая свежесть. Переодеваться она не стала, упаковав чистое в рюкзак.

В помещении ресторана было на удивление чисто и свежо. Почти все окна были открыты и по залу гулял легкий утренний ветерок, иногда заносящий запах топлива с расположенной рядом стоянки. Бармен, все тот же парень, с заспанными глазами, увидев Сапфир расплылся в любезной улыбке и мгновенно преобразившись поприветствовал: – Доброе утро! Вы позавтракать?

– Да! Если можно чай, зеленый желательно. – она подумала немного и спросила, – А желтого у вас случайно нет?

Глаза бармена заблестели от радости, и он заговорческим тоном сообщил: – Совершенно случайно, как будто знал, что приедет такая гостья, я в прошлом караване взял упаковку желтого китайского чая! Вам чайник заварить?

– Да, давайте чайник.

– А покушать, что? У нас сегодня чудесные блинчики, если пожелаете, наш шеф приготовит для вас все что пожелаете, из того что есть на складе.

– Спасибо. Дайте просто чай. Хотя… – Сапфир задумалась, – Сделайте порцию блинчиков.

Она села за тот же стол, за которым они ужинали вчера вечером и стала рассматривать утренний стаб. В лучах восходящего светила, он выглядел более привлекательным, чем вчера вечером. Удивительно, как освещение может влиять на восприятие. Вчера, при вечернем солнце, все казалось каким-то старым, блеклым. А сейчас будто все подменили ночью. Утреннее солнце придавало даже старому, в заплатках, асфальту, какую-то свежесть и чистоту. И даже мусор, валявшийся на площади, не портил эту картину. Но пройдет совсем немного времени, и воспарившее светило станет заливать этот асфальт и все вокруг совершенно иными лучами. И вся свежесть, и чистота куда-то исчезнут. Скорее всего, это действие лучей вызывает преломление в атмосфере, и солнечный свет приобретает более холодные тона, ближе к ее любимому синему, что и придает свежесть.

– Приятного аппетита! – раздался угодливый голос бармена.

Он стоял склонившись, как вчера перед Пастырем, и казалось готов был сорваться с места, чтобы исполнить любое желание гостьи. На столе стоял большой фарфоровый чайник, на подставке, а под ним горела зажженная свеча. Перед Сапфир стояла чайная пара и тарелка с блинами, обильно политыми растопленным маслом. Рядом с ними расположилась полная белужьей икры пиала и чашечка с янтарным медом.

– Икру я не заказывала. – сказала Сапфир.

– Не волнуйтесь! Это все за счет заведения. – расплылся в улыбке бармен, – Компенсация за вчерашний неприятный инцидент.

Сапфир совсем не хотелось спорить с барменом и портить себе утро, поэтому она махнула рукой, буркнув напоследок: – Спасибо!

Вскоре спустились и Пастырь с Мальком. Их завтрак был более объемным. Яичница с беконом, салат из помидоров с огурцами и луком, кофе и все те же блины с икрой.

И вот, теперь они пылили дальше и вели с Пастырем обещанную им беседу. Первым делом он сказал, что до их стаба добираться придется почти месяц. И это при условии, что по дороге ничего не случится. Ну а дальше начался рассказ про загадочную организацию, члены которой считают себя хранителями сакральных знаний, переданных ее основателям.

– Ты вчера говорил о каких-то Изначальных, это они? – поинтересовалась Сапфир.

– Нет! Как раз знания были переданы Изначальными. – Пастырь делал сразу два дела, рассказывал и следил за обстановкой через мониторы, – Начну, пожалуй, с истории Стикса. Что это и когда он появился, не знаю, и на этот вопрос могут, наверное, ответить только очень древние хваты, но они уносят эти знания с собой.

– Куда уносят? – удивилась Сапфир, – Мы ведь вроде как здесь практически бессмертны! Ну по крайней мере от старости не умрем.

Пастырь улыбнулся.

– Когда живешь здесь не первую сотню лет, а умения твои по количеству и силе превосходят все возможные уровни, становится скучно жить. Даже в том, нашем мире такое происходит. Так вот, они и уходят. Куда, не спрашивай – не знаю! Но по слухам, в центральный кластер, что в центре Пекла. Дойти туда обычному иммунному не под силу, а они гуляют по Улью свободно, даже в Пекле.

– А здесь их можно встретить?

– Совсем древних? – уточнил Пастырь, – Можно, но очень редко. Ну да ладно, продолжу по истории, а то уходим в сторону все время.

– Извини! – смутилась Сапфир, – Просто мне все интересно! Продолжай.

– История Стикса очень древняя. По крайней мере я лично видел письмена, оставленные Вавилонскими жрецами. В те времена, люди бились с тварями копьями, луками со стрелами да мечами. Как выживали, спросишь? А вот так и выживали. Только самые сильные и смелые могли выжить и устоять против монстров. Да еще была одна сила, которая помогала иммунным и защищала их. Все называли их Изначальные. Это не люди, и не твари, никто не знает откуда они взялись здесь, но считается, что это истинные жители Стикса. Огромные существа, обладавшие могущественными способностями, жившие в черноте. Говорят, что именно жнецы, установили с ними контакт и научились с ними общаться. Есть древние заклинания, для вызова Изначальных и когда стабу грозила опасность, с помощью этих заклинаний люди вызывали их на помощь. Так и жили в те времена, стараясь достичь равновесия и быть в гармонии с этим миром. Но время бежит и прогресс не стоит на месте. С развитием цивилизаций, в Улей стали попадать ружья, пушки и прочие орудия, которые облегчали борьбу с тварями. Иммунные стали меняться, алчность, зависть и жажда богатства пришли и сюда. Иммунных стало больше, выживать стало проще. И Изначальные ушли, перестали откликаться на призывы. Вот тогда-то и возникла наша организация, основателям которой были переданы знания. Это случилось очень давно, примерно тысячу лет назад.

– А сейчас они существуют? – Сапфир посмотрела на Пастыря.

– Не знаю! Говорят, что последний раз Изначального видели много сотен лет назад. Больше их не видел никто. Сами они называли себя скребберы. Да, да! Не удивляйся! Нынешние скребберы это потомки Изначальных. Как курица, потомок динозавров. Только вот повадки у них совершенно другие. Они убивают всех. И иммунных, и тварей. Читала, наверное, про них.

Сапфир кивнула.

– После их ухода. – продолжил Пастырь, – Роль помощника взяла на себя наша организация. У нас есть и свои ученые, которые изучают Улей, и силовые группы, для защиты и помощи. Вот мы с Мальком в одной из таких состоим.

– Но раз вы уже обладаете знаниями об Улье, зачем

– Мир меняется, появляется что-то новое, и все это нужно изучать. Да и не думай, что сакральные знания доступны всем. Ими обладают только наши хваты. Нам же приоткрываются тайны по мере необходимости. А по изучению Стикса, мы конкуренты пресловутому институту.

– Это из-за этого они вас… Ну… – замялась Сапфир.

– Килдингами называют? – усмехнулся Пастырь, – Нет. Просто, как и везде, есть люди хорошие, есть не очень! Вот и у нас есть определенная группа, скажем экстремальное ответвление. Правда их становится в последние годы все больше. Но ты не бойся, они тебя не тронут!

– Успокоил! – с сарказмом произнесла Сапфир, – А вот…

– Стая на тринадцать часов! – прервал ее голос Малька, – Движутся наперерез, контакт через пять минут.

Пастырь тут же повернулся к мониторам у себя над головой и стал пристально всматриваться в транслируемую картинку. Но на мониторе, который показывал указанное направление были видны лишь деревья довольно крупной рощи, закрывающие стаю.

– Состав? – коротко бросил Пастырь.

– Бегуны, пара лотерейщиков и топтун. Позади рубер. – дал подробный отчет Малек, чуть сбрасывая скорость, – Проскочить не успеем.

Пастырь повернулся к Сапфир и пристально, словно оценивая ее возможности, посмотрел на нее.

– Я попробую! – догадалась Сапфир, о чем он хочет спросить ее.

– Уверена?

– Не совсем, но когда-то нужно начинать и с более развитыми работать.

– Я подстрахую тебя, нашей пушке рубер по зубам, так что… – он повернулся к Мальку и продолжил, – Малек, останови так, чтобы они на нас в лоб вышли.

Парень молча кивнул и броневик, сбросив скорость и проехав еще метров сто, замер. В ту же секунду его догнало облако пыли, которую они поднимали, двигаясь по проселочным дорогам, скрыв на несколько секунд рощу, из-за которой должны были появиться твари. Сапфир взяла свой автомат, и открыв заднюю дверь спрыгнула на пыльную дорогу. Ноги почти не слушались ее, по всему телу ощущалось странное покалывание, как будто сотни крохотных иголочек кололи изнутри, быстро перемещаясь от пяток к макушке и обратно. Инстинкты просто орали – куда ты суёшься, вернись назад! Но она, собравшись, и сделав глубокий вдох, резко выдохнула и вышла из-за броневика. Монотонное жужжание электродвигателей, разворачивающих ствол пушки в сторону предполагаемого места появления тварей, придал ей еще больше уверенности.

«Зачем только автомат с собой взяла? – промелькнула мысль, – Все равно не спасет если что, только мешается теперь в руках.».

Прошла минута, вторая, но твари так и не появлялись из-за деревьев. Она подняла голову и посмотрела на водительское окно, где было видно напряженное лицо Малька. Тот, словно почувствовав ее взгляд, повернулся и приоткрыв дверь сообщил:

– Они притормозили. Ничего не пойму, как будто выжидают что-то.

И в тот же момент, в его глазах отразилось замешательство и тревога. Он повернулся к Пастырю и крикнул: – Пастырь, бегуны обходят! Контроль на четыре часа, задняя полусфера.

Сапфир ничего не поняла, но сообразила, что он предупреждает об опасности сзади и развернулась, собираясь обойти машину с другой стороны, но Малек на срыве голоса закричал:

– Сапфир не отвлекайся! Топтуны и рубер спереди!

Сверху грохнула короткой очередью тридцатка и по броне зазвенели гильзы, подпрыгивая и сваливаясь на противоположную от нее сторону. Сапфир не ожидала выстрелов, и на время потеряла ориентацию. В ушах звенело, она практически ничего не слышала, а над головой продолжала грохотать пушка, посылая смертоносные снаряды куда-то за деревья. Она зажала уши, в попытке оградить себя от этого грохота и боковым зрением увидела что-то орущего ей Малька, который высунулся из открытой двери броневика и махал ей рукой указывая куда-то назад.

– Что? – закричала она, не слыша собственного голоса и сделала несколько шагов вперед, чтобы подойти к Мальку поближе…

Она увидела их сразу. Огромный, с покрывающими голову, грудь и плечи пластинами биологической брони, под которой, будто что-то живое перекатывались развитые мышцы, рубер замер на опушке рощи примерно в двухстах метрах от машины. Несимметрично развитая голова, на которой отчетливо виднелась растянутая пасть с двумя рядами острых зубов, лапищи с громадными, острыми когтями и острыми отростками на предплечьях. Перед ним, словно гончие, готовые сорваться в любой момент на жертву, застыли два гориллоподобных монстра, чуть поменьше. Но это точно были не топтуны. Глаза рубера встретились с ее взглядом и произошло что-то странное. Звуки исчезли, даже звон в ушах. А вместо этого, где-то в глубине головы возникло неизвестное ощущение. Голод, дикий, неутолимый голод и желание убить, разорвать на куски, питься зубами в теплое, кровоточащее мясо. Сапфир напугало это чувство, и она тряхнула головой, в попытке избавиться от него. Оно пропало, но вновь вернулось с еще большей силой, как только их глаза опять встретились.

«Ну хрен тебе! Я не еда! – подумала она.».

И тут же, в чувство голода желания убить, примешалось злоба и возмущение и даже, как ей показалось, безмолвная насмешка. Он понимал ее и игрался, как кошка обычно играет с мышкой, перед тем как убить и сожрать. Потому и остановился на краю рощи. Конечно, грохочущая над головой скорострельная пушка тоже была аргументом к остановке, но не зря в книжке было написано, что руберы обладают, точнее, могут обладать интеллектом. Пушка крошит сейчас его свиту, состоящую из низших зараженных, в то время как он, абсолютно ничем не рискует. Стоит пушке начать разворачиваться, он тут же скроется за деревьями. А если он решит рвануть к машине, то Пастырь не успеет развернуть башню. Сапфир осталась один на один с этими монстрами и ее жизнь теперь зависит только от нее самой.

Страха и мандража не было. Сознание работало как автомат, отслеживая тысячи мельчайших подробностей, анализируя и выдавая нужное решение в доли секунды. В душе поднималась странная волна уверенности и решимости. Она никогда ранее не ощущала подобного. Чувство наполняло ее, не находя выхода и грозило вот, вот вырваться изнутри.

– Сто там тварь! – она сама не узнала свой голос, – Стой и слушай меня!

Чувство голода и желания убить всколыхнулись как утренний туман от дуновения ветра.

– Ты сделаешь все, что я скажу!

Рубер опустил на землю передние лапы, будто готовясь к прыжку, но Сапфир чувствовала замешательство в его эмоциях и продолжала накачивать себя.

– Я не твоя еда! Твоя еда рядом с тобой! Убей их!

Рубер заревел, замотал головой, словно сопротивляясь приказам. Он явно не понимал, что происходит. Еще секунду назад, его полностью захватывало такое предвкушение скорой трапезы.

Еда, сама пришедшая в руки, остановившись на дороге, была так близко, что он уже практически ощущал вкус теплого мяса

Сапфир смотрела на все это действие уже через оптику своего автомата. Ствол тихонько кашлянул, выплюнув гильзу из своих недр, но пуля лишь поцарапала броне пластину, прикрывающую споровый мешок. Но его обладатель, даже не заметил этого, занятый разборкой на запчасти своего сородича. Сапфир прицелилась еще, переведя оружие режим стрельбы очередями и уже почти нажав спуск, увидела мелькнувшую между пластинами щель. Но тварь постоянно дергалась и перемещалась, не давая возможности нормально прицелиться.

– Замри сука! – приказала девушка, когда рубер наклонился в очередной раз, показывая нужное место.

Тварь замерла, автомат тихо выплюнул три гильзы и туша весом не менее четырехсот килограмм, рухнула на землю.

Чья-то рука мягко легла ей на плечо, давая понять, что можно уже не смотреть в прицел. Она обернулась и увидела напряженное, хотя и улыбающееся лицо Пастыря. В ту же секунду вернулись звуки.

– С почином тебя, красавица! – на удивление спокойно сказал Пастырь.

– Ты на кой черт стрелять стал, когда я наружу вылезла? – зло ответила девушка.

Пастырь вместо ответа взял ее под руку и подведя к корме броневика показал рукой на поле, с другой стороны. Все пространство от кромки рощи до броневика было завалено тушами тварей. До самого ближнего, который был топтуном было не более пятидесяти метров. Тут валялось никак не меньше двадцати тварей, большинство из которых были матерые бегуны, несколько лотерейщиков и прорвавшийся ближе всех топтун.

– Ого! Откуда их столько? – Сапфир представила, что было бы, если бы Пастырь не прикрыл ее с тыла, – Извини, я погорячилась! Просто чуть не оглохла.

– Все нормально! – улыбнулся Пастырь, – Я не в обиде. А теперь иди трофеи собирай. Твои первые в этом мире трофеи.

– А как их добывать? – Сапфир читала про споровые мешки, но одно дело знать, другое, сделать.

Мысль, что придется копаться в мозгах тварей ее совсем не обрадовала.

– Может вы с Мальком сами? – робко предложила она.

– Ну уж нет! – захохотал Пастырь, – Ты настреляла, тебе и собирать. А Малёк пойдет тебе поможет, да подскажет. Только давайте в темпе, а то мы тут столько шума наделали, как бы сюда кто посерьезней не наведался! Малек, контролируй!

Парень кивнул, и они с Сапфир направились к туше рубера.

Вскрыть споровый мешок твари оказалось делом не из легких. Во-первых, он был прикрыт хоть и поврежденной от попаданий ее пуль, но всё же пластиной брони. Срезать эту пластину она смогла только с третьего раза и то, не без помощи Малька. Во-вторых, сам споровый мешок, похожий на большую чесночину, разделенную на дольки, был из очень крепкой кожи, которую не брал нож. И снова помог Малек, который подсказал как лучше резать. Оказалось, что, если подрезать у основания, кожа там более мягкая и ей удалось вскрыть его. Внутри, вопреки ожиданиям, оказалась странная, сухая, черная паутина, в которой, если растереть ее между пальцев, можно найти мелки виноградинки серого цвета. Это и есть спораны, как пояснил Малек. С этого рубера она насчитала дюжину споранов. Кроме споранов попались еще шесть горошин желтоватого цвета, похожие на спрессованный сахар. По описанию, и имеющимся у нее образцам, доставшимся от неизвестных рейдеров, это был горох – главное, безопасное средство развития даров. Она уже совсем было решила переходить к потрошению кусачей, когда заметила в разрезе спорового мешка что-то блестящее. Аккуратно запустив в остатки паутины пальцы, она извлекла на свет черную жемчужину.

– Ого! Повезло! – Малек восторженно смотрел на шарик – Рубер мог скоро в элиту переродиться. То-то он такой умный.

– Тут еще узелки какие-то янтарные! – Сапфир достала из спорового мешка янтарную гроздь, похожую на гроздь винограда.

– Это янтарь, из него спек делают! Говорю же, знатная зверюга, даже янтарь узелковый. Забирай, это тоже ценится.

С двух кусачей удалось добыть восемнадцать споранов и одну горошину. Еще и янтарь в придачу. Упаковав все трофеи в пакеты, они направились к уже ожидающему их у машины Пастырю

– А красавица то наша почти элиту завалила! – сообщил Малек, едва они подошли к броневику, – Жемчужина, да еще янтарь узелковый.

– Ну что, поздравляю! – Пастырь улыбался, – С первыми трофеями тебя.

Кластеры становились все более лесистыми. Маленькие, разрозненные рощицы становились все больше, иногда переходя в настоящий дремучий лес. Сапфир очень хотелось остановиться, подышать чистым лесным воздухом, но видя напряженные лица спутников, она не решалась попросить об остановке. Кластеры мелькали за окном, сменяя друг друга. Странно, но границы кластеров было отчетливо видно. Особенно в лесу. Смешанный, заросший буреломом лес, вдруг сменялся на хвойный, наполненный светом и просматриваемый на многие метры вглубь. Иногда смену кластера можно было определить по изменению дорожного покрытия или по цвету травы на полях. Сапфир смотрела как меняются кластеры и думала о своем. Она обдумывала слова Пастыря о радикальных группах в их организации. По всему выходило, что дурная слава про килдингов не ложь института. Все эти слухи имеют под собой основания и жертвоприношения не миф. С другой стороны, эти двое пока ничем не скомпрометировали себя. Наоборот, они спасли ее, защитили, помогли с даром и обучают к тому же. Конечно, все это может быть не с проста и Пастырь преследует какие-то свои цели. Но по крайней мере он ее еще ни разу не обманул.

«Дар. А что это было такое? – она переключилась на недавние странные события».

Странные ощущения, которые она испытала при зрительном контакте с рубером, явно были его эмоции. Но как она могла их почувствовать? Кажется, в брошюрке было описание дара, который назывался эмпатия, способность чувствовать эмоции других. Тогда что же получается, она еще и эмпат? Говорил же Пастырь, что белка открыла еще дар. Возможно это он проснулся. Сапфир посмотрела на пристально наблюдающего за мониторами Пастыря. Тот, почувствовав ее взгляд, повернулся к ней с вопросительным взглядом.

– Нужно, что бы ты меня посмотрел. – сказала девушка, – Мне кажется у меня второй дар проснулся.

– Хорошо. – кивнул Пастырь, – Скоро остановимся в одном дружественном стабе, и я посмотрю.

– Вы напряженные с Мальком. Почему? – продолжила она разговор.

– Здесь место опасное. Путь миграции тварей. Та орда, что Cтепной уничтожила, здесь была пару дней назад и мы ее,

– А как же… – попыталась спросить Сапфир о предстоящей остановке, но Пастырь, поняв, о чем она хочет спросить остановил ее.

– Не переживай. Там безопасно на тысячу процентов!

Снова установилась тишина, которую нарушал лишь равномерный гул двигателя. Луна, которой, казалось, все было поровну, мирно спала на оккупированном с самого начала кресле. Она лишь изредка приоткрывала один глаз, контролируя наличие хозяйки. Сапфир вновь задумалась о загадочной секте, называющей себя «Дети Стикса» и о том, что она уже узнала от своих попутчиков.

«Нужно будет расспросить поподробнее про их радикальное течение. – решила Сапфир, – Во врем ужина и расспрошу.»

Почти к самому закату, их броневик выскочил на вершину холма, с которой открывался величественный вид на большой водоем, раскинувшийся впереди. Что это, море или озеро, понятно не было, но противоположного берега видно не было.

– Почти приехали. – Пастырь повернулся к Сапфир. – Скоро можно будет отдохнуть.

Глава 16 – Плавни

Броневик уже почти полчаса ехал по лесной дороге. Деревья как живые то сходились, сужая проезд до того, что ветки скрежетали по броне, то расступались, превращая обычную проселочную дорогу в широкий, залитый солнцем проспект. Малек уверенно вел машину, объезжая кочки и ямы на укатанном песке. Луна, словно почувствовала конец бесконечной тряски, встала на кресле и выгнув спину потянулась, после чего грациозно перепрыгнула на свободное пассажирское кресло рядом с Мальком. Тот быстро глянул на кошку, улыбнулся и опять уставился на дорогу. Луна приподнялась и упершись лапами на переднюю панель, тоже уставилась на извилистую трассу. В этот момент, после очередного поворота, лес расступился и дорога, закончив поворот, под прямым углом упиралась в другую, которая шла по срезу берега. Эта дорога была явно рукотворной, так как шла по насыпи, высотой примерно в два метра. Малек резко вывернул на эту дорогу и Сапфир увидела впереди, почти на самом берегу, странное сооружение. С того места, где они сейчас находились, был виден выходящий в озеро пирс, к которому были пришвартованы теплоходы или баржи. Отсюда плохо просматривались суда, так как их почти полностью закрывало то самое странное сооружение, что первым бросилось в глаза. Сооружение напоминало форт, построенный у самого начала пирса, с большими металлическими воротами, которые сейчас прикрывал поднятый мост. Мост был предназначен для проезда через широкий, никак не меньше пяти метров, ров отделяющий пирс от материка. Этот ров, с заполняющей его водой озера, практически превращал форт и стоящий за ним пирс в остров. От центральной башни с воротами шли стены, на которых были установлены крупнокалиберные пулеметы, прожекторы и еще какие-то устройства, назначение которых Сапфир не знала. Малек слегка сбросил скорость, увидев, как из-за форта по водной глади озера к ним направился странный катер с плоским и широким днищем, приводимый в движение воздушным винтом. На катере на треноге, был установлен странный пулемет с расположенными по кругу стволами, за которым стоял человек в камуфляже, бронежилете и его лицо было закрыто балаклавой. Второй, в идентичном обмундировании сидел на корме и собственно, управлял катером. Сапфир вспомнила, что видела такие катера в американских фильмах и там их называли аэроглиссеры.

Катер почти мгновенно набрав огромную скорость, полетел в их сторону, разбрасывая брызги воды из-под плоского днища. Пастырь откинул верхний люк и вылез наружу, почти по пояс. Луна, наблюдавшая за всем этим действом через лобовое стекло и пассажирскую дверь, с интересом провожала невиданную, рычащую двигателем и воющую винтом штуковину, взглядом. Катер почти поравнялся с броневиком, и Малек притормозил. Сапфир видела, как человек, стоящий за пулеметом и державший все это время их машину на прицеле, увидев в люке Пастыря, приветливо помахал рукой и кивнув, что-то сказал тому, что управлял глиссером. Катер быстро развернулся и помчался обратно к форту.

– Охрана! – пояснил спустившийся в салон Пастырь, – Нас знают, поэтому только глиссер послали, чтобы убедиться. А так еще и пару багги высылают для встречи, ну сама увидишь.

Мост через ров начал медленно опускаться и пока Малек подъезжал к форту, уже был полностью опущен. Ворота открылись и Сапфир, ожидавшая увидеть за ними пирс и корабли, удивилась, обнаружив за воротами, довольно длинный замкнутый коридор, позволяющий проехать даже грузовой машине. Из чего были сделаны стены и потолок этого коридора, понять было невозможно, хотя в некоторых местах, на стенах виднелись выщерблены от пуль. В стенах по всему коридору были расположены бойницы, позволяющие просто искрошить заехавших сюда, что называется в пух. На потолке также имелись отверстия. Броневик заехал внутрь, и внешние ворота закрылись. Это Сапфир увидела на мониторе. Только после этого открылись ворота в конце коридора, открывая вид на покрытую бетонными плитами площадку, в противоположном углу которой были еще одни ворота.

– Это шлюз. – пояснил Пастырь, – Видела бойницы?

Сапфир кивнула.

– За шлюзом площадка для техники и казармы охраны, там же ментат сидит. Здесь все серьезнее чем в Кургане. Нужно будет пройти ментата, только потом пропустят.

– Ты же говорил, что вас здесь знают? – Сапфир вопросительно взглянула на него.

– Знают, но правила есть правила! От этого зависит жизнь! Так что даже нам придется пройти ментата.

– А что там будут спрашивать? – заволновалась Сапфир.

– Да ты не переживай! Ничего особенного. – улыбнулся Пастырь, – Секретов никаких выведывать не будут. Главное отвечай честно.

Броневик тем временем выехал на бетонированную площадку и повернув направо, припарковался у стены.

– Выгружаемся. Оружие, кроме пистолетов и ножей оставляй здесь. – сказал Пастырь, обращаясь к Сапфир.

Луна, поняв, что сейчас будет очередной отдых, мигом перескочила на свое кресло, а с него на колени хозяйке, с интересом и заинтересованностью заглядывая ей в глаза.

– Что, на руки просишься? – улыбнулась Сапфир, – Погоди, сейчас выгружу наш багаж и возьму.

Она поставила свой автомат у кресла, и забрав рюкзак, спрыгнула на бетон площадки. Луна, не дожидаясь, когда ее соизволят взять на руки, тут же оказалась у нее на плечах, с интересом рассматривая все вокруг. Площадка оказалась довольно большой, на ней стояло несколько вооруженных пулеметами багги и пара переделанных под условия Улья грузовиков. Один был с открытой площадкой на которой стояла какая-то установка с двумя стволами, напоминающими пушки, а в кузове второго, был сварной контейнер с бойницами по бокам и небольшой пулемётной башенкой наверху. Весь контейнер был утыкан заостренными прутками, впрочем, Сапфир к этому уже привыкла. К ним подошел угрюмый, среднего роста крепыш и Поздоровавшись с Пастырем и Мальком, кивнул Сапфир.

– Привет, Хмурый. – ответил на приветствие Пастырь, – А Шкет где?

– В рейде, на том берегу. Нужен?

– Как обычно. – кивнул Хмурый, – Ты же знаешь, людей у нас тут мало бывает, вот он и сидит постоянно.

– Ладно, пойдем мы. – Пастырь попрощался с Хмурым и махнув спутникам направился к воротам, ведущим, скорее всего, уже на пирс.

Рядом с воротами в стене была дверь, к которой они и подошли. Пастырь открыл дверь пропуская Сапфир вперед и она, войдя внутрь, оказалась в замкнутом помещении, примерно два на три метра с железной дверью в конце. Здесь, на стенах, также были бойницы.

«Еще один шлюз. – поняла Сапфир».

После залитой солнцем площадки, ей показалось, что здесь полная темнота. Но глаза быстро адаптировались, и она увидела единственную на все помещение лампочку, болтающуюся на проводе под потолком в центре помещения. Три метра, отделяющие ее от следующей двери она почти пролетела. Ее преследовало ощущение, что через бойницы, ей в спину нацелены стволы автоматов, которые готовы изрешетить ее при любом неверном движении. Напряжение спало только тогда, когда она, открыв железную дверь, оказалась в хорошо освещенном коридоре с лестницей и дверью в конце. Справа, на стене была еще одна дверь, возле которой стоял человек в полном обмундировании, вооруженный и внимательно смотрел на вошедшую Сапфир. Правда он слегка улыбнулся, уголками губ, когда увидел сидящую у нее на плечах кошку. Но тут же его лицо приняло суровое выражение, и он встал, перегораживая дорогу к двери. Даже то, что у Сапфир за спиной стояли Пастырь и Малек, никак не отражалось на его физиономии.

– Вход только через Ментата. – холодным голосом проговорил он, указывая на дверь в стене.

– Давай мы первые пройдем. – предложил Пастырь, – Потом подождем тебя.

Сапфир согласилась, пропуская его вперед. Пастырь пробыл в кабинете не более минуты, как, впрочем, и Малек. За это короткое время, Сапфир несколько раз замечала, как суровый охранник, бросал быстрые взгляды, то на нее, то на сидящую и с интересом рассматривающую окружение кошку. Наконец и кабинета вышел Малек и подмигнув ей придержал дверь, пропуская Сапфир.

Кабинет ментата оказался небольшой комнаткой со спартанской обстановкой. Здесь был только шкаф с какими-то папкам, стол и два стула, на одном из которых, сидел невысокий человек, неопределенного возраста с цепким взглядом светло-серых, почти бесцветных глаз, что делало его глаза очень похожими на глаза зараженных. Сапфир даже передернуло, когда она вспомнила точно такие же глаза в оптике, которые она видела на фабрике.

– Присаживайтесь. – чисто, без акцента сказал ментат, указывая на стул.

Сапфир удивилась. Ни голос, ни внешность не намекали на принадлежность его к Прибалтике, но, тем не менее его зовут Прибалт.

– Насколько я понимаю, вы новичок? – спросил он, поднимая взгляд на девушку.

– Да. – коротко ответили она.

– Сколько времени в Улье?

– Вторую неделю.

– Откуда едете?

– Этого я не знаю! Пастырь с Мальком подобрали меня где-то возле складов. Они по крайней мере так сказали.

– А где в Улей попали? – ментат пристально смотрел на нее и после каждого ответа, делал какие-то пометки у себя в журнале.

– В Пезаро. Где это точно, я не знаю, но Пастырь сказал, что на границе Пекла. Потом мы проезжали разрушенный ордой стаб Степной.

– Вы с Пастырем?

– Нет! – Сапфир начал раздражать его несообразительность и дотошность, – Я же говорю, они меня встретили позже.

– А с кем вы ехали тогда?

– Послушайте! – еле сдержалась, чтобы не нагрубить, Сапфир, – Тех людей уже нет в живых! Какая вам разница теперь!

– Да вы не нервничайте! – спокойно произнес Прибалт и улыбнулся, переведя взгляд на Луну.

Та, словно успокаивая хозяйку, улеглась ей на плечи, свесив с одной стороны задние лапы и хвост, а с другой одну из передних и мордочку.

– Я не нервничаю. Просто не понимаю, к чему эти вопросы? – успокоившись, сказала Сапфир.

– Хорошо. Имеете ли вы какое-либо отношение к мурам и имеете ли с ними общие дела?

– Нет! Я таких не встречала.

– Имеете ли вы отношение к внешникам?

– Тоже нет!

– Замышляете ли что-либо против стаба Плавни или его жителей?

– Нет!

– Вы можете нести потенциальную опасность для стаба или его жителей?

– Ну разве только съедим чего лишнего в вашем стабе с кошкой! – начала опять заводиться Сапфир.

Прибалт улыбнулся, долго что-то писал в своем журнале, а потом, подняв глаза произнес с улыбкой:

– Добро пожаловать в стаб Плавни! Правила поведения здесь общие и простые. Драки, убийства на территории стаба повлекут за собой очень серьезные последствия. Гостям запрещается заходить дальше первого сектора. Из оружия разрешено иметь с собой только пистолет и нож. Пистолет должен быть без патрона в патроннике. За нарушение – штраф.

Он замолчал и опять занялся своими бумагами.

– Это все? – спросила Сапфир, – Я могу идти?

– Да, конечно!

Пастырь с Мальком ждали ее на выходе из здания. Там, сразу после здания и ворот, уже начинался пирс. Только теперь Сапфир рассмотрела суда, стоящие у пирса. Первым был пришвартован небольшой двухпалубный теплоход. Сразу за ним стол какой-то грузовой корабль, явно переделанный и доработанный. На надстройке и палубе были сделаны площадки и башенки с бойницами и установленными пулеметами и орудиями помощнее. На палубе стояли укрепленные контейнеры, на которые вели металлические траппы. Из гражданского судна, стараниями неизвестных умельцев, был собран речной крейсер. Зачем стабу такая мощь, было непонятно. За рукотворным крейсером, стояла также переделанная до неузнаваемости баржа, в корме которой был пришвартован большой буксир. Но флот стаба на этом не заканчивался. На противоположной стороне пирса было пришвартовано не меньше двух десятков различных судов, от аэроглиссеров, до небольших теплоходиков, но самое интересное, был здесь настоящий торпедный катер. Сапфир видела такие в фильмах. Только торпедные аппараты с бортов были сняты, а вместо них установлены такие же шестиствольные пулеметы, как и на глиссере, который их встречал.

Сапфир обвела взглядом пирс и форт, в поисках здания гостиницы, но ничего похожего на нее не обнаружила. Пирс с двух сторон был заставлен контейнерами, которые, скорее всего, выполняли роль подсобных или хозяйственных помещений и складов.

– И где здесь гостиница? – поинтересовалась она у спутников.

– Не догадалась еще? – весело спросил Малек, – Вот на этой посудине.

Он показал на двухпалубный теплоход, и они с Пастырем направились к нему.

– Не пять звезд, конечно! Но переночевать в тепле и безопасности можно. Да и душ принять! – пояснял Пастырь, пока они подходили к теплоходу, – Гостиница на первой палубе, а вторая, бар-ресторан.

– Душ – это хорошо! – мечтательно произнесла Сапфир, предвкушая ощущения от горячих струй на коже и мыльной

– Тогда первой пойдешь! – ошарашил ее Пастырь, – Тут душ общий.

Номера, точнее каюты, в гостинице оказались очень маленькими. Сказалась видимо реконструкция, которую провели с целью увеличения количества номеров. Каюты были чуть больше чем стандартное купе в железнодорожном вагоне. Больше, ровно на туалет, где размещался унитаз и крохотный рукомойник с зеркалом. Кровать представляла собой откидную мягкую полку, которая закрывает ящик, расположенный под ней, или как сказал Малек – рундук. У небольшого окна, благо хоть не иллюминатора, располагался откидной столик и стул. Вот и весь номер.

– Все чудесатее и чудесатее! – произнесла Сапфир фразу из любимой сказки, – Сначала императорские покои, потом постоялый двор, теперь вот каюта. Наверное, следующий раз будет сеновал в амбаре.

Она улыбнулась, ведь почти сеновал уже был – первая их ночевка в роще. Но самое главное, в каюте было чисто и свежо. Кровать была заправлена белоснежным бельем, в туалете явно стоял ароматизатор. Луна, до сих пор сидевшая у нее на плечах, увидев кровать, тут же спрыгнула и развернувшись вокруг себя пару раз улеглась, как всегда, в центре.

– Ты опять дрыхнуть? В машине не выспалась, соня? – пожурила ее Сапфир, – Ладно, охраняй наше добро, а я пойду в душ.

В душевой так же было чисто и опрятно. Задерживаться здесь Сапфир не очень хотелось, тем более, ее спутники ждали, когда она освободит душевую. Она быстро приняла душ, высушила волосы и выйдя, первым делом постучала в каюту Пастыря.

– Я все! – сказала она, не открывая дверь и пошла переодеваться.

В этот раз Сапфир не решилась идти в ресторан одна, тем более что Пастыря с Мальком долго ждать не пришлось. Только Пастырь, перед тем, как идти на ужин, решил посмотреть ее и выяснить что за дар открылся. Он зашел к ней в каюту, усадил ее на кровать и сев на стул, начал водить рукой вдоль тела. Сапфир ожидала примерно таких же, как и в прошлый раз ощущений, но в этот раз никаких энергетических потоков не было. Минуты две вообще ничего не происходило, и она уже расслабилась, решив, что ошиблась, но в этот момент в голове словно кто-то начал копаться, щекотать, прямо в центре. Возникло ощущение, что в центре мозга засел большой жук и шевелит сейчас своими лапками. Потом это ощущение исчезло и поток тепла опустился в район солнечного сплетения.

– Все, красавица, открывай глаза! – послышался голос Пастыря.

Она и не заметила, когда закрыла глаза. Пастырь сидел с задумчивым видом, смотря куда-то в окно.

– Что, все плохо? – почему-то спросила Сапфир.

– Ну что ты! – улыбнулся знахарь, – Все нормально!

– А почему тогда ты такой задумчивы?

– Думаю вот, как тебе побыстрее дар новый развить! Очень уж он у тебя нужный!

– А что за дар-то, скажи, не тяни!

– Эмпатия! Но он пока у тебя слабенький, только очень мощные эмоции читать можешь. – он задумался на секунду и спросил, Рубера слышала?

Сапфир кивнула.

– Вот видишь, а свиту его нет! Это и хорошо, если бы на тебя все эмоции стаи навалились, ты бы не выдержала. Но дар этот очень нужен для тебя. Он дополнит твой первый дар и откроет новые грани. Ты сможешь управлять тварями совершенно по-другому. Да и вообще, дар очень полезный. Если правильно развить, то он даст тебе возможность чувствовать любого, определять людей по эмоциональному окрасу, чувствовать опасность, да много чего! Но, этот дар еще и проклятье. Ты будешь знать все потайные мысли людей, особенно близких. Правда можно отключать его, при общении, но всегда будет сидеть чертик на плече и уговаривать применить!

– А как его развивать? Горох есть, да и жемчуг.

– Вот я и думаю! – опять задумался Пастырь, – Белку ты недавно приняла, так что жемчужину пока рано. Будешь пока горох принимать, нужно в магазине сок закупить, а то уксус, хоть и гашеный, очень мерзкая штука.

Он хлопнул себя по коленке ладошкой и вставая со стула сказал:

– Ладно, пойдем уже на ужин. А то Малек, наверное, уже свой желудок переваривает.

Ресторан оказался заурядной столовой. Ряды столов по бортам у окон, подобие барной стойки, обшитой пластиком под дерево и линия раздачи. Правда последняя, видимо осталась как напоминание о прошлом и не использовалась. Официанта не было и их обслуживал шеф-повар, коренастый, неразговорчивый мужичок, на вид лет сорока. Он спокойно принимал заказы, лишь кивая головой в ответ. Меню на столе не было и Сапфир удивлялась, как Пастырь с Мальком могут знать, что можно заказывать, но потом заметила, что речь идет в основном про рыбные блюда.

«Ну конечно! Что еще можно заказывать в ресторане на воде?»

В памяти всплыл последний их с подругами поход в «Молетто». Вино, морепродукты, рыба, в любом виде! А какие чудесные миноги ей подали в тот раз, мм-м! Пальчики оближешь!

– Сапфир, что будешь заказывать? – услышала она голос Малька сквозь воспоминания.

– Ой! Извините, задумалась! – стряхнула она остатки воспоминаний и неожиданно для самой себя произнесла – Миноги.

И уже понимая всю абсурдность происходящего, добавила: – Есть?

На удивление, шеф-повар даже бровью не повел. Чиркнул что-то в блокноте, кивнул и вновь уставился на нее.

– Наверное все. – нерешительно сказала Сапфир.

– Тогда остальное на мое усмотрение. – сказал наконец шеф и улыбнулся.

Шеф-повар оказался волшебником! Таких миног Сапфир не ела даже в своем любимом «Молетто». В дополнение к миногам, он подал специально для Сапфир невообразимо вкусный суп, умолчав, из чего он сварен.

– Это мой секрет! – разговорился молчаливый повар.

Когда все расправились с заказанными блюдами, Сапфир попросила заварить для нее чай, упаковку которого предусмотрительно выкупила в баре Кургана.

– Ну что расскажешь еще про мой новый дар? – спросила она Пастыря.

– Ну основное я тебе уже рассказал. Сейчас главное не торопиться и все правильно сделать. Если сильно развить его в один момент, можешь просто не выдержать. Психика сорвется от потока эмоций и можешь просто сойти с ума. Расскажи, что ты чувствовала, когда была в контакте с рубером?

Сапфир задумалась. В душе вновь колыхнулось то чувство неутолимого голода, злобы и желания убивать, убивать и убивать. По спине пробежал холодок, и она вздрогнула.

– Голод! – тихо произнесла она, – Голод такой, что кажется ничто в мире не сможет его утолить. И злость, звериная, бесконечная. Я чувствовала все как будто это мои чувства.

– А теперь представь, что вся эта стая со своими эмоциями была бы у тебя в голове! – Пастырь пристально смотрел ей в глаза, – Смогла бы ты выдержать такое?

Сапфир молча покачала головой.

– А как

– Не будет. – спокойно и уверенно сказал знахарь, – Этот дар будешь развивать под моим контролем. Сегодня уже ничего делать не будем, а завтра с утра, выпьешь раствор гороха. Сок я уже заказал, надеюсь апельсиновый любишь?

– Ну… так. – засомневалась Сапфир, – Лучше вишню.

– Можно и вишню, но поверь, с уксусом, апельсин приятнее.

– Как скажешь. – согласилась девушка, – Тебе виднее.

– Ну а через недельку можно будет попробовать жемчужину. Надеюсь к тому времени научу тебя контролировать дар.

– А почему ты сказал, что этот дар еще и проклятье? – спросила Сапфир, вспомнив слова Пастыря в каюте и поняв, что за своими мыслями, пропустила часть информации.

– Я же говорил? – удивился Пастырь, – Ну ладно. Вот представь, что ты любишь какого-то человека. Он к тебе относится вроде нормально, но ты не знаешь, любит ли он тебя. А обладая этим даром, ты это поймешь сразу. Вообще будешь чувствовать все что о тебе думают.

– Ну так это вроде бы неплохо! – оживилась Сапфир, – Сразу понятно, с кем можно дело иметь, а с кем нет!

– Просто с людьми да! – согласился Пастырь, – А каково будет твоим родным? Ведь ты не сможешь скрывать от любимого человека этот дар. Иначе какая может быть любовь, если нет доверия?

– Согласна. – вздохнула Сапфир, вспомнив теорию Олега про три опоры, на которых стоит любая семья. Ну или истинные отношения между людьми.

Они тогда часто беседовали о разном. Олег, человек с непростой судьбой и повидавший в жизни многое, сказал как-то раз, что семья держится на трех опорах. Любовь, Доверие и Уважение. Только при наличии этих трех факторов, семья или отношения, будут долгими и надежными. На ее вопрос, почему три, он ответил, что с физической точки зрения, это самая устойчивая система. Не зря же все штативы для оборудования делают в виде треноги. Убери что-то одно и все рухнет. Сапфир отчетливо поняла, что, имея такой дар, она обречена или на одиночество, или на вечную муку и желание его использовать, чтобы проверить чувства любимых и близких людей! Пастырь прав, этот дар проклятие в той же мере, как и награда. Но он есть и придется учиться с этим жить.

– Ну что, пора на боковую. – Пастырь встал из-за стола, – Малек, расплатись с шефом.

– А сколько с меня? – спохватилась Сапфир.

– У тебя столько нет! – усмехнулся Малек и достал из подсумка на поясе упаковку патронов 7.62, «семерка», как он ее называл. Подойдя к стойке, он отсчитал несколько штук и попрощавшись с шеф-поваром вышел из ресторана.

– А что они патронами принимают? – спросила Сапфир

– Здесь, да. – подтвердил Пастырь, – Ты не переживай, мы с твоей помощью споранов нормально подняли, так что, это не бесплатно.

– Ну я могу патронами вернуть!

– Да не парься ты! – знахарь состроил грозную гримасу, но тут же рассмеялся, – Говорю же, все нормально.

Каюта встретила ее темнотой наступившей за окном ночи и причудливыми переливами света звезд и туманностей на кровати. Луна, увидев хозяйку, тут же спрыгнула на пол и заглядывая ей в глаза, стала тереться об ноги, всем видом показывая, что если сейчас, вот именно сейчас ее не покормят…

– Ну прости! – Сапфир взяла кошку на руки и прижала к груди, – Сейчас покормлю! Интересно, а твои эмоции я тоже чувствовать смогу?

Кошка еще уплетала выложенный в пластиковую миску корм, когда Сапфир, прилегла на кровать, не раздеваясь и почти моментально уснула. Ей снился странный сон, в котором перепутались миры, времена и люди. Там был и японец, и Олег, и Сергеич с Юрой. Мелькали города, в которых она побывала и вообще неизвестные. Что-то происходила, но ее сознание никак не могло уловить основной нити сна. Она, словно играя с Сапфир, постоянно ускользала. Странно, но это не бесило ее, а лишь слегка раздражало и она опять пыталась нащупать эту нить, и почти ухватив, снова теряла. Кто-то невидимый и могущественный налету создавал и менял сценарий ее сна, ловко уводя его сюжет от понимания ею. И она упорно шла за ним, подчиняясь замыслу этого сценариста. Наконец, когда сознание совершенно запуталось и готово было отбросить эту безнадежную игру, уйдя в забытье, из тумана этого самого забытья появился и тут же исчез образ. Он заставил ускользающее сознание замереть в изумлении и попытке оставить этот образ в памяти, как отпечаток чего-то прекрасного и недостижимого. Но в памяти остались только глаза. Странные, выразительные глаза с зелеными переливами радужки, на которой, словно туманности на небе Улья, были разбросаны ярко-синие вкрапления. Сапфир спала и только Луна, вскочившая на кровать, и пытающаяся пристроиться к хозяйке под бок, с удивлением рассматривала загадочную улыбку на ее лице.

Глава 17 – Игры Улья

Покинули странный и немноголюдный стаб рано утром. Сапфир, так и проспавшая всю ночь не раздеваясь, разбудил Малек, сказав, чтобы она собиралась как можно быстрее и приходила в ресторан. Она, не понимая причины такой спешки, но уже привыкшая, что в Улье ничего просто так не происходит, не стала даже принимать душ, и уже через несколько минут сидела за столом, на котором уже стоял заказанный Пастырем завтрак.

– Доброе утро! Что-то случилось? – спросила она, присаживаясь за стол.

– Доброе! – ответил Пастырь, – Если оно действительно, доброе! Вчера, когда разошлись по каютам, знакомые рейдеры из местных, предупредили, что по пути нашего следования должен перезагрузиться городской кластер. Нужно успеть проскочить до перезагрузки, иначе застрянем здесь надолго.

– Почему? – искренне не понимая причину, вновь спросила Сапфир.

– Кластер большой, грузится почти целиком крупный город, с учетом, что здесь проходят основные пути миграции тварей, они появятся на кластере очень быстро. И их будет много! Дальше продолжать?

– Нет. – Сапфир стало не по себе от того, что она не поняла такую простую, казалось бы, вещь, – Сколько у нас времени?

– Мало! Перезагрузка должна быть завтра. А нам, если все будет спокойно, ходу до кластера часа три или четыре. Так что, завтракаем, по-быстрому и в путь, чтобы до заката проскочить. Я нам в дорогу нормальной еды заказал, тебе миноги твои любимые, ты не против? – Пастырь хитро прищурился улыбаясь.

– Нет, не против! – улыбнулась Сапфир, – Спасибо!

Через полчаса они уже были на площадке, за вторыми воротами, где вчера оставили свой броневик. Заходя в здание, где вчера ее мучил вопросами Прибалт, Сапфир обернулась и окинула взглядом еще раз пирс, пришвартованные к нему корабли и странные сооружения из контейнеров, стоящие на пирсе. Все

– Пастырь. – позвала Сапфир знахаря, устроившегося рядом с Мальком на пассажирском сиденье, – А где все люди в этом стабе? Да и гостей не видно было.

– Люди в рейде, ты же слышала вчера, а гости здесь редкость. Стаб на отшибе и как бы в тупике. Нам, чтобы попасть на нужную дорогу, придется возвращаться. На вот, пристрой там, где-нибудь. – он передал ей объемный пакет, в котором просматривались пластиковые контейнеры с едой.

Малек включил зажигание, засветились мониторы кругового обзора, двигатель рыкнул, выбросив облачко черного дыма из выхлопной трубы, и проехав через шлюз, броневик понесся почти на полной скорости по насыпи вдоль берега. Через полчаса они уже выбрались на вершину того холма, откуда вчера Сапфир увидела это озеро.

Вновь замелькали кластеры, сменяя друг друга, словно кадры в киноленте, склеенной неумелым монтажером. Малек держал максимально возможную скорость, стараясь успеть как можно быстрее проскочить приближающийся к перезагрузке кластер. Машину подкидывало и швыряло из стороны в сторону на неровностях дороги, вызывая недовольство Луны, которая сначала пыталась спать, выпустив когти, чтобы удержаться на месте, но потом осознав всю бесполезность этого, решила, что бодрствовать будет безопаснее. Пару раз, она напряженно смотрела куда-то в сторону, как будто видя через броню. И после этого, Малек подтверждал наличие по тому направлению тварей. Сапфир пыталась сначала следить за мониторами, но тряска постоянно заставляла отвлекаться на то, чтобы не улететь куда-нибудь и не разбить себе голову. Поэтому она прекратила наблюдения и пыталась включить свой новый дар, чтобы ощутить эмоции тварей. Сначала все было тщетно. Дар не отзывался, и как она не старалась уловить что-либо в подсознании, но там была полная тишина. Когда она совсем уже было отчаялась, вдруг промелькнуло что-то странное. Она попыталась удержать это ощущение, но оно пропало так же внезапно, как и появилось. Сапфир просто прекратила всяческие попытки и сосредоточилась на своих ощущениях, применив действие, которым решила активировать дар еще вчера. Для этого нужно было только поджать большой палец правой ноги.

С минуту она сидела в полной тишине и вдруг, голова наполнилась дикой смесью эмоций и чувств. Первое, что она почувствовала, был голод, неуемная жажда крови и дикий голод, как тогда с тем рубером. Только эти чувства были во много раз сильнее и мощнее в своем проявлении. Она поняла, что это чувства не одной твари, а многих. Вместе с голодом прорывалось нетерпение и ожидание, как будто кто-то сидит перед закрытой дверью, за которой стоят накрытые деликатесами столы и ждет, когда же эта дверь наконец откроется. Эмоции и чувства тварей свалились на нее сплошным потоком и с каждой секундой становились все ярче и мощнее, захватывая ее. Сапфир вдруг поняла, что это они приближаются к тварям, которые ждут перезагрузки и совсем скоро выскочат им прямо в лапы.

– Стоп! – изо всех сил закричала она, зажимая уши, в попытке уменьшить давление эмоций, – Стоп!

Малек ударил по тормозам, колеса блокировались и броневик, чуть не слетев с дороги остановился, развернувшись почти на девяносто градусов. Сапфир сидела, склонившись к коленям, зажав уши и закрыв глаза. В голове бушевали чужие, звериные эмоции и чувства, воспринимаемые ее мозгом как свои собственные. Голова начала кружиться, в глазах замелькали разноцветные вспышки и появилась розовая пелена. Она вдруг поняла, что сейчас отключится и в последней, отчаянной попытке остановить этот жуткий поток чувств и эмоций тварей, закричала: – Хватит!

Жуткий поток эмоций схлынул, как волна с песчаного берега и сквозь тошноту и наступающую темноту, ускользающее сознание уловило тревогу, и обеспокоенность. Эти чувства были совсем рядом, казалось до них можно рукой дотянуться, и именно они не дали ей окончательно отключиться. Она почувствовала теплые, чуть шершавые ладони, которые бережно поддерживали ее голову и холодный металл горлышка фляжки, коснувшийся ее губ.

«Живчик. – мелькнула мысль, – Нужно пить!».

Вонючая жидкость тонкими струйками потекла из уголков рта по щекам. Она заставила себя сделать глоток и услышала голос Пастыря.

– Не отключилась. Значит восстановиться побыстрее.

Она попыталась открыть глаза, но сил не было.

– Что с ней? – это Малек.

– Видимо дар активировала второй, вот и захлестнуло.

– Пастырь, ехать нужно, а то встрянем!

– Погоди, отойдет чуток и поедем.

Сапфир хотелось закричать, что вперед нельзя, что там твари, но сил по-прежнему не хватало. Её губ снова коснулось горлышко фляжки, и она постаралась сделать глоток побольше. Живчик быстро проник по пищеводу в желудок, и ей показалось, что даже сил прибавилось. Собравшись, она произнесла:

– Нельзя!

Тут же в эмоциях, которые она все еще воспринимала, возникла радость и следом удивление и непонимание.

– Что нельзя? – услышала она голос Пастыря, – Сапфир ты, о чем?

– Вперед нельзя. – уже более осознано сказала она.

Силы возвращались на удивление быстро и через минуту она уже открыла глаза. Полное восстановление заняло минут пятнадцать, что очень сильно удивило и Пастыря и ее саму. За это время она рассказала, что успела почувствовать. Пастырь, внимательно выслушав, молчал минут пять, обдумывая услышанное.

– Мне кажется, что мы опоздали! Точнее кластер перезагружается раньше срока. Почему, не знаю. Твари, скорее всего ждут перезагрузки и стоят здесь, неподалеку на низком старте. Если бы не ты, девочка, мы бы к ним прямиком в лапы приехали.

– Что теперь делать то? – Малек смотрел на напарника встревоженным взглядом.

– Мы в паре километров от кластера примерно. Тут лес густой кругом. Найдем где укрыться и понаблюдаем. Не возвращаться же в Плавни.

– Тут метров через сто, впереди дорога в гущу леса уходит неприметная, можно попробовать проехать туда. – Малек показал куда-то вперед.

– Давай, двигай! – одобрил знахарь, – А я пока нашу красавицу посмотрю.

Броневик медленно двинулся вперед и через

Машина остановилась. Малек осмотрел небольшую полянку, на которую вывела их заброшенная дорога. Остановились очень удачно, под кроной раскидистой ивы, которая накрыла броневик полностью. На полянке оставалось достаточно места, чтобы развернуться и выехать назад на трассу.

– Дальше опасно ехать. Метров триста от нас тварей чувствую. Это предел для меня. – сказал Малек.

– Может даром проверить? – спросила Сапфир и тут же замолчала под пристальным взглядом Пастыря.

– С ума сошла? – знахарь строго смотрел на нее, но в голосе чувствовались нотки переживания и заботы, – Тебе мало сейчас досталось? Побереги силы, они еще понадобятся. И вообще, зачем ты дар активировала? Чем думала?

– Я просто тренировалась. – робко попыталась оправдаться Сапфир.

– Ладно, не переживай! По крайней мере, если бы дар не сработал, этого разговора могло бы уже и не быть. Тебе нужно учиться регулировать зону действия эмпатии. Тогда сможешь спокойно ограничивать воздействие. Говорят, есть эмпаты, которые могут прятать свои эмоции и при этом чувствуют эмоции других. Вот и нужно научиться. Только не торопись!

– А как учиться без тренировок? – попыталась поддеть его Сапфир.

– Тренируйся, но только не здесь и не сейчас! – нахмурился Пастырь, – Вот проскочим этот стаб, будет поспокойнее, и тренируйся. Через недельку красную примешь, будем надеяться она раскроет некоторые грани, и тогда я помогу.

– Какие? Ты уже второй раз говоришь про какие-то грани.

– Как бы тебе объяснить попонятнее? – задумался Пастырь, – понимаешь, когда улей дает человеку дар, он что-то вроде куска породы, в котором скрыт алмаз. Ты не видишь его, но чувствуешь, и он начинает с тобой взаимодействовать. Ты развиваешь его, одновременно очищая от пустой породы, которая только мешает, пока наконец, не очистишь полностью. Тогда дару ничего не мешает, и он сверкает во всей красе, но… Алмаз ведь – это только алмаз. Если благородный камень попадает в руки опытного ювелира, то постепенно, грань за гранью обтачивая, камень превращается в бриллиант. Вот и дар, должен раскрыть все свои грани и превратиться из алмаза в драгоценность. Вот, например, то, что я тебе только что рассказал, про эмпатов умеющих прятать свои эмоции от других – это и есть грань. Такие же грани есть и у твоего первого дара. И очень хорошо, что твоим вторым стала эмпатия. Эти дары дополняют друг друга.

Сапфир кивнула. Она слушала этот длинный монолог знахаря и понимала, что получила в подарок действительно чудесные способности. Теперь нужно только правильно развить. И в этом она надеется на помощь Пастыря. Ей вообще повезло, встретить их на своем пути. Может это все неслучайно? Ну не может так везти просто по случаю. Сначала Мусаси, который по сути вывел ее из ада. Разбитая колонна рейдеров, которая позволила быть мобильнее, да еще и подарила по белой жемчужине и не только. Потом фабрика, с императорскими номерами, благодаря которой они не попали под орду, и вот Пастырь с Мальком, которые и спасли и опекают ее как драгоценность. Может кто-то могущественный и невидимый следит за всеми и играет какие-то, только ему понятные партии на этой шахматной доске? Ну нет! Она не шахматная фигура, которую можно передвигать по чужой воле. Она всегда добивалась всего сама. Значит просто так сложились обстоятельства. Она человек.

– Поняла? – услышала она голос Пастыря и подняв на него взгляд, увидела его улыбающиеся глаза, – О чем задумалась?

– Извини! – смутилась Сапфир, – Я много пропустила?

– Нет! – заулыбался Пастырь, – Я уже тебе все рассказал и потом только ты ушла в себя. Не стал прерывать. Так о чём задумалась?

– Думала, как может так везти по жизни. С самого момента как попала сюда. Может это чья-то игра?

– И что решила? – Пастырь внимательно смотрел на нее и в его глазах не осталось ни капли веселости.

– Думаю, что нет! Я не шахматная фигура, которую можно двигать по чьей-то прихоти.

– Возможно… – Пастырь стал серьезным и Сапфир даже почувствовала его напряжение, – То, что это игра, в этом я уверен. Только это игра СТИКСа, а не какого-то мифического человека бога. СТИКС решает кому жить, а кому гоняться за едой. Он же решает кому и как повезет. Только учти одно! Он и дает, он же и забирает! За все подарки, которые он тебе дал, рано или поздно, он потребует с тебя плату.

– Что же тогда это за подарки, если за них платить приходится? – возмутилась Сапфир, – И что за оплата?

– Испытания! – спокойно ответил Пастырь, – Вот дал он тебе возможность выжить и помощника дал, нашли вы рейдеров погибших и получили и транспорт, и трофеи на слабые, да и кое-какую информацию о СТИКС.

– Ну да, а потом забрал и друзей, и транспорт. – хмуро согласилась Сапфир.

– Друзей то забрал, но твоим первым испытанием стала та тварь, на которой твой дар активировался. И ты его прошла. Мы ведь про тебя даже не знали. Загоняли его просто, хотели выпотрошить, и вдруг, как из-под земли кошка твоя появляется. Но бежит не удачно, тварь все время в движении. А тут вдруг встал как вкопанный. Так вот и нашли мы тебя.

– Значит стоит ждать еще одного испытания, за второй дар? – Сапфир посмотрела в мудрые глаза знахаря.

– Наверное, – улыбнувшись ответил тот, – Ты вообще не парься. Как будет, так будет. Умения у тебя отличные, так что все можно преодолеть!

– Ага, и отсыплет он испытаний соответственно… – буркнула девушка.

– В бытность мою священником, еще в том мире, говорилось, что Бог дает человеку только те испытания, которые он в состоянии преодолеть. Это вселенский закон! Не думаю, что СТИКС поступает по-другому.

– Успокоил. – улыбнулась Сапфир и решила проверить одну мысль, которая настойчиво лезла в голову из подсознания.

Она закрыла глаза, расслабилась, как когда-то делала во время медитаций, и представила вокруг себя золотистый шар, размером чуть покрывающим ее саму. Как только эта сфера укрепилась в сознании и перестала пропадать, если Сапфир отвлекалась от нее, прислушалась к своим ощущениям. Чувство нахождения в защитном пузыре, отчетливо дало о себе знать. Сапфир помедлила немного и попробовала расширить сферу так, чтобы в нее попал

Озабоченность, тревога, чувство голода, но не то, дикое и безудержное, которое она получала от тварей. Это было обычное человеческое… Нет это чувство шло нет от Пастыря. Сапфир постаралась уловить направление и у нее получилось! Теперь она отчетливо различала эмоции Луны и Пастыря и даже с закрытыми глазами могла четко указать, где Пастырь, а где кошка. Ее захлестнул азарт, захотелось раздвинуть границы и почувствовать больше. Но она остановилась, вспомнив предупреждения Пастыря.

«Совсем я про тебя забыла. – мысленно обратилась она к Луне, – Сейчас покормлю».

В тот же миг вместе с чувством голода пришло обожание, любовь и преданность. Сапфир открыла глаза и с удивлением увидела кошку, смотрящую на нее удивленными и в то же время преданными глазами. Сапфир замерла от удивления. Только что кошка спала и ее и выстрел из пушки бы не поднял, но стоило ей мысленно пообещать покормить, как она тут же проснулась и сидит в полной готовности. Что это? Еще одна грань ее дара? Она достала из рюкзака корм, которого оставалось насколько пачек мокрого и один пакет сухого. И подумав немного, насыпала сухой. Котейка тут же спрыгнула со своего насеста и тиранувшись об ногу с чувством благодарности и любви, приступила к трапезе. Эмпатия так и работала и Сапфир чувствовала и кошку, и Пастыря, в эмоциях которого произошли изменения. Тревога и озабоченность ушли замененные умилением. Сапфир была уверена, что знахарь сейчас наблюдает за Луной и повернувшись к нему получила подтверждение. Сапфир решила выключить дар, но у нее этого не получалось. Она старалась не думать о нем, мысленно давала приказы, даже разрушала, на свой страх и риск золотистый кокон, но дар продолжал работать, высасывая из нее энергию. Наконец, отчаявшись, она вновь шевельнула большим пальцем правой ноги. Все эмоции исчезли, как по мановению волшебной палочки.

– Я, по-моему, поняла! – тихо произнесла Сапфир.

– Что? – поинтересовался Пастырь.

– Как управлять даром и менять радиус действия. Попробовала сейчас и получилось! Только…

– Что только? – забеспокоился Пастырь.

– Я сама еще не разобралась. В общем, я ограничила круг так, что в него попали вы с Луной. И почувствовала тревогу и голод. Сначала думала, что это ты, но потом отчетливо стала различать направления. Чувство голода шло от Луны.

– Ого! – перебил ее Пастырь, – Да у тебя на еще не развитом даре, грань начала открываться!

– Погоди, это еще не все! Дальше совсем что-то невообразимое. Ты же видел, Луна дрыхла без задних ног.

Пастырь кивнул в подтверждение.

– Так вот! Я мысленно сказала ей, что сейчас покормлю, и она проснулась! Понимаешь, тут же проснулась и эмоции у нее стали совсем другие.

– Погоди! – Пастырь остановил ее жестом руки, – Это как? Я о такой грани эмпатии и не слышал. Дайка я тебя еще раз посмотрю.

Он пересел в кресло рядом с Сапфир и начал свои па рукой над ее головой. В голове вновь защекотало, но Сапфир прикрыв глаза постаралась отвлечься и расслабиться. Через минуту или две, знахарь опустил руку и огласил вердикт.

– У тебя открылась грань эмпатии. Я ее не заметил, но теперь ее видно очень отчетливо. Думал сначала что это дар еще один, неизвестный, но нет. Если я правильно понял, ты сможешь общаться с зараженными. И не только. С кошкой своей теперь можете общаться без слов. Эта грань, формирует из твоих мыслей что-то типа мыслеобразов и посылает тому объекту, кому он предназначен.

– То есть, если бы здесь было две кошки, то вторая бы ничего не восприняла?

– Верно! – по состоянию Пастыря было видно, что он волнуется, – Теперь представь какие возможности это открывает для тебя! Ты сможешь не просто управлять отдельной тварью, ты сможешь управлять несколькими и отдавать им приказы по отдельности. Главное, чтобы сил хватило.

– У нас гости! – прервал их разговор Малек.

– Твари? – тут же вскинулся Пастырь.

– Не пойму пока, далеко очень. Движутся в нашу сторону по той дороге, откуда мы свернули сюда. Погоди… – Малек поднял указательный палец вверх, останавливая лишние расспросы и склонил голову вбок, как будто прислушиваясь к чему-то.

– Люди! – сказал он через полминуты, – Много, на двух машинах, движутся быстро. Минут через десять будут у леса. За ним стая, голов двадцать. Кусачи и лотерейщик под руководством рубера.

– Нужно помочь! – подорвалась Сапфир, – Малек заводи, нужно спасти людей.

– Нет! – жестко остановил ее Пастырь и в его голосе было столько металла, что, наверное, он словом мог сейчас деревья валить, – Они уже умерли! Пойми, мы не можем спасти всех. Тем более там стая опасная, а ты не восстановилась. Да и даже с твоими дарами, без стрельбы не обойдется, а такой шум соберет сюда тварей покрупнее.

Последние слова он договаривал уже нормальным голосом.

– Но ведь их сожрут! – сделала еще одну попытку Сапфир, понимая, что Пастырь прав.

– Мы ничего сделать не можем! Только погибнем сами. – спокойно произнес Пастырь, – Да и спасать, скорее всего там некого. Кластер хоть и быстрый, но, до появления первых обратившихся, проходит обычно от часа до восьми, на таких кластерах. Так что никто гарантии не даст, что там, среди них будут иммунные. Большинство обратиться уже совсем скоро и если ты их спасешь, то тебе придется и упокоить их. Ты готова к такому?

Сапфир задумалась, представляя такую ситуацию. Живое сознание художника в красках рисовала картину, обращения спасенных людей. Нет! Она не готова к такому. Одно дело видеть в прицеле белесые глаза, и совсем иное, когда человек, только говоривший с тобой, вдруг начинает урчать. По спине пробежал холодок страха.

– Нет! – буркнула она и отвернулась к задней части салона, чтобы никто не увидел текущих по щекам слез.

Они просидели в своем укрытии почти до заката. Сидели молча, каждый думая о своем. Сапфир, с трудом уняв слезы, думала о тех, кого не удалось спасти. Она ругала себя за свои эксперименты, которые вытянули из нее все силы, хотя и понимала, что в такой ситуации даже имея супер, развитый дар, она вряд ли смогла бы помочь. Пастырь прав, они просто погибли бы. Но сидеть вот так, зная, что совсем рядом, разрываемые когтями тварей, гибнут люди, было не выносимо. Потом она представила, какой поток чувств свалился бы на нее, если бы она активировала дар. От этой мысли ей стало плохо, и она машинально выпила чуть ли не четверть фляжки живчика.

Обедали так же в тишине. Как будто

Когда солнце уже стало клониться к горизонту, стали собираться в дорогу. Проверили еще раз вооружение, зарядили пушку свежей лентой со снарядами, проверили свои автоматы. Малек что-то делал под капотом и наконец, развернувшись они двинулись в обратный путь.

– Дар не активируй! – предупредил Пастырь, когда броневик вывернул из леса на дорогу, ведущую к кластеру.

– Да я уже поняла. – тихо ответила Сапфир, – Ты извини за срыв, я понимаю, что ты прав, но не могу с собой ничего поделать.

– Я не в обиде! – примирительно сказал знахарь, – Просто даже жертвовать собой нужно с умом. Думаешь мне не хотелось сорваться и полететь спасать?

Вновь установилась тишина, но уже не такая гнетущая. Но общее напряжение чувствовалось. Никто не знал, ушли ли твари полностью, да и дорога, могла проходить через город. Пастырь с Мальком по этой дороге ехали впервые.

Им повезло. Выехав из леса, они увидели, что трасса, в которую превратилась разбитая лесная дорога, пролегала минуя городские кварталы. Оставалось только проехать мимо кучи искрученного, не похожего ни на что, окровавленного железа, которая возвышалась на трассе метрах в пятистах. Малек снизил скорость, осторожно приближаясь к окровавленному металлолому, постоянно напряженно проверяя окрестности.

– Вроде никого! – сообщил он, когда до кучи оставалось метров сто, – Осмотрим?

– Думаю не стоит! Что ты там нового увидишь? – ответил ему Пастырь

Сапфир уже поняла, что то, что лежит сейчас бесформенным нагромождением металла на трассе, и есть те самые машины, на которых спасались люди. Она подалась вперед, чтобы получше рассмотреть место расправы и замерла в ужасе от увиденного. Это были раскуроченные междугородние автобусы. Крышу первого как будто кто-то вскрыл, огромным консервным ножом и она, завернутая в спираль нависала сейчас над кормой автобуса. Шины, не выдержав огромной нагрузки лопнули, стекол не осталось. Салон был полностью уничтожен и залит кровью. Но самое страшное было не это. На остатке лобового стекла виднелась уцелевшая табличка с надписью «ДЕТИ». У Сапфир перехватило дыхание. Перед первым автобусом, в двадцати метрах лежала расплющенная в лепешку полицейская машина. Первый автобус так же был переломлен в дух местах, как будто его переехал огромный трактор или танк. Второй автобус был на колесах, но его сорванная крыша валялась в десяти метрах от кузова. Салон так же, как и в первом, представлял собой искореженные, изорванные и залитые кровью кресла, на которых, местами виднелись чьи-то внутренности. Сапфир с трудом удалось удержать содержимое желудка. В висках стучала глухим набатом кровь, руки сжимали подлокотник кресла так, что пальцы побелели. Чувства исчезли, все, кроме одного. Ей хотелось убивать и убивать этих ненасытных тварей.

Она не хотела активировать дар. Все произошло как-то само по себе. В голове словно что-то щелкнуло, и она отчетливо почувствовала идущие от второго автобуса страх, безнадежность и отчаяние. Она не поверила своим ощущениям, но эмпатия упорно показывала, что там, где-то в глубине этого месива есть кто-то живой и он боится. И не просто боится! Страх ощущался такой, от которого парализует все тело.

– Стоп! – закричала она, как и в прошлый раз, утром. – Стоп! Там живой!

Глава 18 – Находка

Твари выедали тот кластер, где он так неудачно спас девушку долго. Да и сами жители очень быстро обратились, начав кровавый пир. Первая волна пришла из Пекла примерно минут через тридцать, с того момента, когда Скиталец во второй раз оказался на крыше гостиницы. Город наполнился ревом тварей и криками несчастных, разрываемых на части. В этом районе, здание гостиницы было самое высокое, поэтому он не опасался, что его кто-то заметит с соседних зданий. Твари обычно не поднимались на крыши, ограничиваясь ловлей убегающей еды по этажам. Скиталец погасил эмпатию и выставил купол в радиусе примерно двадцати метров. Этого в любом случае хватит, чтобы предупредить о приближении тварей снизу, и он сможет отпугнуть их зовом или просто «расплавит» под их лапами лестничные пролеты. Усевшись в тени вентиляционной установки, он посмотрел на испуганные черные бусинки глаз мохнатика, который с приходом тварей опять нырнул в рюкзак.

– Не бойся малыш, иди сюда! – позвал его Скиталец.

Обезьян, словно понимая, осторожно оглядываясь и вздрагивая при каждом близком рыке твари, вылез из рюкзака и прыжком оказался у него на руках, прижавшись к груди. Скиталец ожидал, что мохнатик будет дрожать от страха, но обезьян спокойно сидел, хотя в эмоциях и был страх. Прошло минуты три и мохнатик уже справившись со своими чувствами, и убедившись, что с этим великаном ему ничего не грозит, переместился Скитальцу на плечо, лишь иногда, вздрагивая при особо громких и резких звуках.

– Ну что, проказник, зачем ты в рюкзак полез? – Скиталец, решил пожурить нового спутника, повернув голову к нему.

Обезьян, наклонившись вперед и чуть склонив голову, заглядывал своими бусинками прямо ему в глаза. Эта картина вызвала у Скитальца смех. И он, подняв руку, погладил общительное животное.

– Ладно, не переживай, не стану я тебя возвращать! Пойдешь со мной, только вот не знаю, чем кормить тебя буду. Да и назвать тебя как-то нужно? Иди-ка сюда.

Скиталец подставил руку и обезьян проворно переместился на нее, позволяя себя рассмотреть получше. Скиталец не знал, как называется этот вид. Шимпанзе и горилл знают, наверное, все, да еще бабуинов, благодаря передачам по телевизору, а вот эта… Небольшая, сантиметров до тридцати, если поставить на ноги, по весу примерно полтора или два килограмма. Тело, задние лапы и хвост покрыты черной шерстью, а грудь, голова и передние лапы, до локтей – белые, с едва видимым розоватым оттенком. За локтями, передние лапы опять становились черными. Нос приплюснутый, широкий. На голове, сверху, черная шерсть, которая напоминает еврейскую ермолку.

– Ну вот еще один еврей у меня в друзьях! – улыбнулся Скиталец, – Назову тебя Абрам! Хотя, нет! Лучше,

Он задумался, рассматривая позировавшего обезьяна, который, казалось, уже совсем не обращал внимания на беснующихся внизу тварей. Что-то он напоминал Скитальцу, то, что он видел, но никак не мог вспомнить, где. В бытность свою в Афганистане, он видел макак, когда они попали в Джелалабад, но этот был совершенно не похож. И вдруг, в голове мелькнули кадры из старого и любимого фильма. Пираты, парусники, и точно такая же обезьяна на плече у одного из капитанов. Вот только как ее звали?

– Джек! – вскрикнул Скиталец и обезьян испугавшись пулей слетел с руки ему на плечо.

– Не бойся, дурашка! – погладил он обезьяна, который опять заглядывал своими черными бусинками ему в глаза, – Теперь ты будешь Джек! Флинт у нас есть, Сильвер тоже, теперь еще и Джек, ну судя по размерам, можно добавить – воробей!

Джек что-то чирикнул на своем языке, видимо соглашаясь, или матеря за испуг, и вновь спустился, усевшись у Скитальца на ногах. Повертев головой, и не найдя для себя ничего интересного, он улегся, явно собираясь поспать, пока новый друг сидит и охраняет его от тварей.

– Спи, разбойник! – тихо сказал Скиталец и проверив еще раз куполом обстановку, тоже решил отдохнуть.

Твари, видимо из-за зова, который уже работал сам по себе, если Скиталец специально его не гасил, просто обходили стороной здание гостиницы. Иногда, самые рьяные прорывались на несколько этажей вверх, но чувствуя, нарастающее давление от присутствия жути Улья, очень быстро покидали опасный район. Купол показывал на пяти этажах ниже, наличие зараженных в номерах, но они все, сидели, в ужасе забившись по углам. Проверять эмпатией, Скиталец не стал, и вскоре тоже уснул.

Разбудил его Джек, вскочивший на плечо и копошащийся у Скитальца в волосах. Солнце было уже почти у горизонта, и оранжевый свет, заливающий уже разрушенный город, придавало этому зрелищу еще более зловещий вид. Постоянный рев тварей стих, и теперь, лишь изредка, в разных метах выжранного кластера слышался рык отдельных тварей, еще пытающихся что-то найти. Скиталец проверил куполом, и обнаружив в радиусе зоны охвата с десяток тварей, активировал эмпатию. Кроме дикого ужаса от пустышей, запертых в своих номерах, он уловил еще обычные для тварей злобу и голод, идущих откуда-то из глубины кластера. Вдруг, в границы зоны восприятия эмпатии попал совершенно чуждые сейчас страх, боль, и отчаяние. Это были эмоции двух иммунных, которые, хоть и медленно, но продвигались на северо-восток. До них было километра два с небольшим и по сути, такими темпами, они могли через два, три часа выйти к гостинице. Вновь человечность шевельнулась, где-то в глубине души, но холодный разум быстро загасил этот порыв. Он ничем не мог помочь этим людям. Да, он может сейчас оградить их от опасности, приютить, накормить, рассказать им все что нужно для выживания. Но дальше что? Идти с ними и выводить их из Пекла он не может, да и не хочет. А сами они не пройдут и нескольких километров… Его размышления прервала вспышка ужаса и боли. Две жизни погасли. Скиталец вздохнул тяжело и уловил странное чувство, исходившее от его нового друга. Джек, явно хотел есть!

– И чем же тебя накормить? – он снял обезьяна с плеча и посадил перед собой.

Джек посидел несколько секунд, а потом нырнул в рюкзак. Тот заходил ходуном, зашевелился и через какое-то время Джек высунулся из горловины с победным выражением на мордочке и вытянув вверх лапу, в которой держал пакет орешков, неизвестно сколько пролежавший там.

– Ну ты точно еврей. – засмеялся Скиталец, – Найдешь даже то, что я не знаю. Ну что же, твой трофей, тебе и хавать.

Аккуратно вскрыв пакет, Скиталец отдал его Джеку, который тут же достав орешек, протянул его Скитальцу.

– Спасибо, заботливый ты мой! Это твое, сам ешь!

Обезьян, не настаивал, и быстро отправил орешек в рот. Скиталец, достав очередную банку тушняка, вскрыл и не разогревая, начал расковыривать кусок мяса ножом, на более мелкие, которые съедал, медленно и тщательно пережёвывая.

– Нужно будет найти в магазинах для тебя орешки и сухофрукты. – сказал он, наблюдая как обезьян, мечтательно уставившись куда-то на юго-восток, отправляет в рот орешек за орешком, быстро пережёвывая их.

Скиталец смотрел на это маленькое и забавное создание и думал, что все-таки хорошо, что Джек залез в рюкзак. С ним гораздо проще справляться со Зверем, да и веселья он приносит в этот мир достаточно много. По крайней мере, его он уже несколько раз рассмешил. Внезапно, Скитальца пронзила мысль, которую он вначале не воспринял. Но через секунду он уже рассматривал энергетические потоки в теле питомца. Нет, он не сомневался, что Джек иммунный, в конце концов даже исходя из веса, он не мог обратиться. Его интересовало другое. Мысль, которая мелькнула в голове, была о том, что будет если дать Джеку жемчужину? Скиталец достал из рюкзака пару пакетов с красными жемчужинами, выбрал тот, в котором были радужные. Высыпав на ладонь несколько штук, он протянул их Джеку. Обезьян перестал жевать, с интересом рассматривая радужные, красные шарики, которые протягивает ему друг и отложив пакет выхватил одну из жемчужин, тут же проглотил, потянувшись к следующей.

– Э, нет друг! – Скиталец сжал руку в кулак, не давая Джеку схватить еще одну жемчужину, – Давай–ка по одной! А то боюсь, что тебе и этой будет многовато.

Джек обиженно отвернулся, но уже через секунду повернулся обратно, с удивленным выражением на мордочке. А внутри у него, сияя и сверкая разноцветными нитями разливалась энергия. Скиталец заметил что-то типа аномалии, черной дыры, в районе солнечного сплетения, если оно конечно есть у обезьян. Эта аномалия просто засасывала в себя как водоворот всю энергию, которую выделяла красная. Наблюдать это было жутко и увлекательно одновременно. Скиталец протянул руку и начал управлять потоками, равномерно распределяя по всему телу. В районе мозга обнаружилась такая же аномалия, которая моментально начала всасывать поданную к ней энергию. Так, распределяя потоки он и просидел пока они не иссякли. Сколько времени прошло, Скиталец не знал, но, когда закончил, на небе Улья уже танцевали туманности и планеты. Джек ошарашенно смотрел на него, ничего не понимающими глазами.

– Ну что, брат? – улыбнулся Скиталец, – Как там Рина говорила? Я из тебя хигтера сделал. Только вот что у тебя за дар или дары проснуться, я не знаю. Уж извини, я не знахарь. Будешь сам разбираться.

А потом была долгая ночь. Завораживающий танец звезд и туманностей на удивительно глубоком небе Улья. Скиталец, как когда-то на крыше цеха, лежал

– Сейчас проверим! – он подмигнул обезьяну и развернувшись, так, чтобы рюкзак остался за спиной, активировал зов в передней полусфере.

Но ослабления давления не последовало. Лишь с разных мест выжранного под ноль города ломанулись, сметая все на своем пути задержавшиеся на кластере твари. Скиталец помрачнел и повернувшись к Джеку, сказал:

– Ну извини, брат! Не знаю я что это такое. Придется потерпеть, а утром разберемся.

Он сел обратно, к вентиляционной установке и Джек, воспользовавшись моментом, тут же оказался у него на коленях. Так они и сидели примерно с час, пока давление постепенно не начало спадать. Через полтора часа все пришло в норму, словно и не было ничего. Джек, успокоившись так и уснул на коленях Скитальца, а тот, взглянув еще раз на небо тоже закрыл глаза, перед этим увеличив зону охвата купола и эмпатии.

Где-то в Пекле. Неизвестный, пустынный кластер.

Небольшая стая тварей пробиралась по самому краю пустынного кластера, который, неизвестно как затесался между городскими кварталами бесконечного города и обширной чернотой, простирающейся почти до самого горизонта с севера на юг. Кластер был действительно пустынный. Мало того, кластер был стабом. Об этом свидетельствовали пара десятков человеческих костяков, видневшихся в песке, чуть дальше, по направлению к черноте и уже посеревших и покрывшихся сеткой трещин, под воздействием испепеляющего светила Улья. Желтый, подвижный словно вода, песок застыл в невысоких барханах и уплывал из-под лап монстров заставляя их ловить равновесие и замедляя продвижение стаи. Но, три матерых бегуна и два лотерейщика, подчиняясь воле своего вожака, кусача, который вот-вот переродится в рубера, продолжали упорно карабкаться по барханам. Они, изредка поглядывая на такой привычный и притягательный городской кластер, где не нужно карабкаться по уходящему из-под лап песку. Но они четко знали, что этот городской кластер совсем скоро пойдет на перезагрузку. Нет, кисляка еще не было, но все они видели мерцающие в толще воздух предвестники перезагрузки. Кисляк будет позже, а пока, вожак уверенно вел стаю к кормушке, которая позволит ему еще на шаг приблизиться к перерождению в рубера. Именно близость к руберу, давала ему преимущества перед другими тварями его ранга. Крохотные зачатки интеллекта, уже позволили ему собрать стаю и избежать несколько не очень приятных моментов с высшими, сохранив поголовье. Постоянный голод, который терзал их почти каждую секунду существования, сейчас отступил, утоленный, несколько часов назад, свежим мясом, в только что перезагрузившемся кластере. Но разогнанный до неимоверных пределов метаболизм, гнал тварей дальше, в поисках новой еды. И вожак знал, куда нужно идти. Они уже были в пути, когда вдруг их придавило невиданной до сих пор силой. Только зачатки интеллекта позволили кусачу понять, что это давление, не признак врага, которого они все поголовно и даже высшие, боялись и удирали при любой возможности. Это было что-то иное! А вот враг, причем такой, что кусач и вся его стая, не смогли сдержаться и досрочно опорожнили кишечники, ударил своим давлением сзади. Но они были уже далеко. А через час и то, первое давление, спало.

Стая шла по-пустынному стабу, поглядывая то на черноту, то на готовящийся к перезагрузке кластер. На ночном небе Улья уже начали проявляться первые признаки нового дня, когда примерно по центру пустынного кластера, как раз за видневшимися костяками, воздух вдруг стал плотным и над барханами появились миражи, отражающие что-то непонятное. Они словно висели в воздухе, в нескольких сантиметрах над песком. В следующую секунду воздух в районе миражей пошел рябью, словно кто-то двигает невидимую оптическую штору, и почти сразу появился глухой, вибрирующий звук, низкий и давящий. Твари остановились, не понимая, что происходит и завертели головами, в поисках пути отступления, но вожак сохранял спокойствие. Они может быть и покинули бы его, но бежать было некуда. Позади, кластер, который вот-вот пойдёт на перезагрузку, впереди – это не понятное, что-то. Вправо и влево убежать не успеешь. И они покорно стояли, ожидая своей участи.

Так продолжалось меньше минуты. И вдруг, в том месте, где воздух шел рябью, начало что-то происходить. Рябь стала трансформироваться в сферическое возмущение, очень похожее на гравитационную воронку. В ее центре, материя начала сворачиваться в точку, как бы «схлопываясь», и любой астроном поклялся бы, что здесь происходит формирование черной дыры. Но несмотря на всю схожесть, здесь не было чудовищной силы гравитации, способной втянуть в себя все. Достигнув минимальных размеров, точка пространства, почти мгновенно развернулась обратно, открывая взорам тварей сияющее, сферическое зеркало. Но в этом зеркале не отображалась жуткая картина Улья. Там, словно кисляк при перезагрузке, стоял туман, но при всей своей плотности, он создавал впечатление удивительно глубокого прохода в неизведанный мир. Зеркало несколько секунд пульсировало, словно дышало, но потом успокоилось и в следующую секунду выгнувшись внутрь, словно гибкая мембрана, оно моментально развернулось назад, как будто батут под весом прыгуна. Одновременно с этим в плотном воздухе в близи зеркало вспыхнул мириадами искр столб огня и тут же потух. А на месте огня очутилась человеческая фигура, облаченная в комбинезон синего цвета и с черным матерчатым мешком на голове. Руки его были скованны искрящимися, переливающимися разными цветами наручниками, которые почти мгновенно испарились. Человек сдернул мешок с головы и как подкошенный, свалился на песок.

Он замер,

Вспышка! Полная темнота озарилась яркой, на грани ослепления вспышкой, которая длилась миллисекунды. Твердая поверхность пола исчезла из-под ног, но он не почувствовал падения. Тело, словно зависло в пространстве. Не было ни ощущения падения и связанной с ним невесомости, ни признаков движения. Только легкие толчки, как будто через него проходит какая-то плотная субстанция и тело создает сопротивление. Сколько их было, он не мог сказать. По началу он считал, но, когда общее время его переноса приблизилось, как ему показалось, к первому десятку минут, перестал. Это было странно! Он, ка'туресс (имеется в виду научная степень, «Проводник Открытий» – учёный, допущенный к проведению собственных экспериментов и исследований) в престижнейшем Ксар'Туэн-Аш'Тарис (Хранилище Истинного Знания – научная организация, перевод с таларионского), один из ведущих специалистов по порталам, которые позволяли его цивилизации путешествовать по всей вселенной, знал о порталах все. И такое поведение могло свидетельствовать только об одном. Его тело, представляющее сейчас энергетический след в потоке между измерениями, застряло между точками переноса. Такое не случалось уже много циклов, а на новых порталах – никогда. Странно было и то, что его, приговоренного к каторге на рудниках системы трех звезд, Ксар'Туорин-Кор, не облачили в положенный легкий скафандр, защищающий, хоть и номинально, вновь прибывающих от радиации, жуткого давления и токсичной атмосферы планеты Ри'Ктаор-Фаэн. Было полное ощущение, что таким способом, от него решили избавиться навсегда, не прибегая к официальным мерам. Хотя… В базальтовом аду рудников Ри'Ктаор-Фаэн, он даже, имея средства защиты, вряд ли дотянет до первого цикла. Так что, еще не известно, что лучше, сгинуть на рудниках, или застрять вот так, расщепленным даже не на атомы, а в виде информации, в подпространстве.

Толчки прекратились и в установившейся вновь темноте, ярко вспыхнуло. В тот же момент, он почувствовал свое тело и что-то подвижное, уходящее из-под ног. Он попытался задержать дыхание, хотя и понимал, всю абсурдность своих действий, но, в отличие от ожидаемой токсичной среды, тело ощутило легкую прохладу и дуновение ветра. Путы, которые сковывали его руки словно растворились, даря свободу действий и он рывком сорвал опостылевший мешок с головы. Оглядеться он не успел. Голова пошла кругом, словно его начали с бешеной скоростью вращать на центрифуге, он полностью потерял ориентацию в пространстве и рухнул на уплывающий куда-то вниз песок. В самый последний момент падения, его сознание ухватило что-то странное, вызывающее чувство опасности, в темноте этого мира. И это приближалось к нему. Неимоверными усилиями, он поднял голову, и с трудом убрав закрывшие обзор волосы увидел в предрассветной мгле шесть неясных фигур, несущихся к нему. Чувство опасности взвыло в подсознании сиреной и подбросило его тело, лишенное сил вверх. Не понимая, как, он оказался на ногах, развернулся и, как ему показалось, со скоростью спринтера кинулся прочь от приближающейся опасности в сторону чернеющей не так далеко полосы. Что это было, он не думал. В голове пульсировала, в такт с биением сердца, только одна мысль – убежать от опасности. Аналитический мозг ученого, уже высчитал вероятность этого, оценив расстояние до черной полосы и преследователей, и этот рассечет его не обрадовал. Но он продолжал бежать, на заплетающихся ногах, размахивая руками, как будто бежал первый раз в жизни и ожидая, каждую секунду нападения со спины. Он не заметил, как подбежал к черной полосе и лишь когда под ногами захрустело, со звуком раздавленного стекла, попытался остановиться. Но то что с ним происходило, не поддавалось никакой логике и научным объяснениям. Мир словно перевернулся, меняя системы координат беспрерывно. Он уже не знал, откуда он пришел, куда нужно идти, да вообще, он не знал в каком положении находится. Он чувствовал твердую почву под ногами, но это чувство приходило не от ступени, снизу, а со стороны живота и от шеи. Как будто именно там расположены его ступни. Разум отказывался воспринимать эту информацию, и он, беспомощно взмахнув руками рухнул на ломкую, черную траву, которая под его весом рассыпалась в пыль, поднимающуюся облаком над его распростертым телом.

Странное, почти неощутимое чувство утекающей из него энергии, не дало его сознанию окончательно погаснуть, и вместе с тем, зародило еще одно. Чувство опасности, которое по своей остроте превосходило то, что вызвали преследовавшие его силуэты. Оно разрасталось все сильнее, с каждой минутой, проведенной им на этой стеклянной траве. Дезориентация, которая не давала ему возможности двигаться в нужном направлении, не исчезла, но несмотря на это он сделал несколько движений руками и подвинул свое тело к краю черной полосы. Силуэты, которые он никак не мог разглядеть, застыли где-то там, на сыпучем песке и не приближались, перемещаясь лишь в стороны, темными тенями. Он сделал еще пару движений и почувствовал под ладонями не острую и ломкую траву, а песок, что принесло некое облегчение. Еще через минуту, он наконец полностью выполз из черной полосы и обессиленный отключился. Ему уже было все равно, что за тени бродят ожидая, когда он выползет к ним, что с ним будет. Он устал. Силы исчерпаны и в сознании закрепилась предательская мысль – Тебя послали на смерть, так зачем сопротивляешься?

Сколько он пролежал на границе черноты он не мог знать. Но, когда сознание вернулось, а вместе с ним и зрение и слух, солнце уже выходило из-за руин какого-то города, видневшегося неподалеку. Он открыл глаза и страх вновь взметнулся в душе огромной волной, готовой захлестнуть собой все и утянуть в пучину безумия. Ночные силуэты превратились во вполне себе материальных монстров. Их было шестеро. Три поменьше, сильно похожие на гипертрофированных людей. Сохранились даже остатки одежды, правда только выше пояса. Ноги утолщенные, с развитыми мышцами. Руки так

Он немного успокоился и постарался осмыслить все, что с ним произошло. Но в этот момент голову пронзила дикая боль. Любое движение вызывало тошноту и головокружение. Он постарался осмотреться, и поняв, что лежит на песке, а не в черной зоне, успокоился. Да и ощущения были совершенно иные, чем там в этом черном омуте. Жутко хотелось пить. Но не то, что воды, даже влаги никакой поблизости не было. А поднимающееся солнце начинало нещадно жарить, добавляя еще массу «приятных» ощущений. Так он и лежал, пытаясь контролировать передвижения монстров и борясь с дикой жаждой, головной болью и тошнотой. И с каждым часом состояние его ухудшалось. Не было уже сил следить за монстрами, хотя они подобрались за это время очень близко. Ему даже казалось, что протяни главный лапу и он сможет ухватить его за ногу и подтянуть к себе. Вновь возникло предательское чувство безразличия. Он просто хотел, чтобы все это побыстрее закончилось. Перед глазами мелькали то монстры, пытающиеся подобраться к нему поближе, то чудесные виды с его родной планеты. Он то проваливался в небытие, то, встрепенувшись, пытался сквозь пелену в глазах рассмотреть монстров. Наверное, если бы у него хватило сил, он мог бы подползти к ним поближе, чтобы прекратить эти мучения. Но сил не хватало уже даже на то, чтобы открыть глаза. Последнее его мутное видение сквозь щелочки приоткрытых век, это застывшие вдруг на месте монстры, затем рухнувшие в один момент, как по команде на песок, безвольными тушками. Он еще успел удивиться этому и сознание потухло.

Скиталец проснулся поздно. Возможно на это повлияли ночные события, а может просто усталость. Когда он открыл глаза, солнце уже взошло. Привычно качнув обстановку вокруг, он приступил к утренним процедурам. Умывшись и быстро сообразив себе завтрак, который состоял из чая и разведённой, сублимированной каши, он выдал Джеку пакетик с орешками и начал собираться в дальнейший путь. Сборы не заняли долгое время и подхватив рюкзак и дождавшись, когда Джек запрыгнет на плечо, он двинулся в путь. Нужно было постараться найти еще не разбитый продуктовый магазин и набрать еды и для себя, и для Джека. Спускаться по лестнице не имело никакого смысла, твари хоть и не лезли особо в гостиницу, но на нижних этажах все же устроили кровавый пир. Так что, чтобы не марать обувь, он переместился на то место, откуда вчера исчез. Полицейские автомобили, точнее то, что от них осталось, были на тех же местах. Подбивало зайти в переулок и посмотреть, что случилось с теми насильниками, но он решил, что это уже будет лишним.

Целого, не разрушенного магазина в этом кластере, обнаружить не удалось и Скиталец, вспомнил что недалеко, рядом со странной пустой полосой, идущей с севера на юг, среди бесконечного города, он заметил под утро мерцание, предвещающее перезагрузку. Новый кластер, это целые магазины и возможность набрать еды. Вот только придется шугануть тварей зовом, ну и ладно. Люди с этого кластера проживут чуть подольше. Он шел вперед и поражался сам себе. Как в одном человеке может уживаться совершенно противоположные чувства? Умиление Джеком с одной стороны, и полное безразличие к жизням и судьбам людей, проваливающихся в Пекло, да и вообще, в Улей. Он еще помнит, как пытался помочь, спасти каждого, кто оказывался у него на пути. Даже тогда, когда каждый день, каждый час были на вес золота! Но он находил возможность и время, чтобы спасти людей. Так что же произошло, что теперь он с удивительным спокойствием и безразличием размышляет о судьбах этих несчастных. Он стал циничнее, что ли. Скорее всего, его меняет Пекло. Размышления прервал купол, показавший примерно в километре стаю из шести зараженных. Ничего особенного, в принципе, пяток низших, под предводительством кусача, но вот вели они себя очень странно. Складывалось впечатление, что твари загнали кого-то и караулят. Они практически стояли на месте, передвигаясь лишь на небольшое расстояние. Скиталец решил проверить и пошел напрямик, срезая путь и оставляя почти готовый к перезагрузке кластер справа от себя.

Через десять минут он вышел на окраину пустынного кластера. Песчаные барханы, словно волны изрезали всю территорию. А вот за этим кластером открылась тайна загадочной проплешины. Там была чернота! Где-то посередине кластера, ближе к черноте стояла стая. Странным, кроме практически неподвижного положения, было еще и то, что они близко, очень близко подошли к черноте, которую обычно обходят за тридевять земель. Тут же, они кучковались буквально в пяти, семи метрах о края мертвого кластера. До тварей было метров пятьсот и Скиталец увеличил зону охвата эмпатии. Кроме привычного уже голода, злобы и нетерпения, он почувствовал эмоции, принадлежавшие явно не тварям. Боль, усталость и желание поскорее освободиться от всего этого. Чувства были слабые и явно затухали, что говорило о плачевном состоянии того, кому они принадлежат. Скорее инстинктивно, чем из желания помочь, Скиталец активировал зов, концентрируя его на каждой твари отдельно. Воздействие концентрированного зова гораздо сильнее, чем обычного, поэтому твари не выдержали. Замерев в начале от охватившего их ужаса, они всей группой рухнули на песок. Скиталец ежедневными тренировками и приемом жемчуга разогнал свои умения. Теперь, сконцентрированный зов убивал всех низших, кроме элиты.

Через несколько минут Скиталец, равнодушно пройдя мимо тушек тварей стоял у тела человека в странном синем комбинезоне с высоким воротником стойкой, закрывающим шею и на котором были видны странные не похожие ни на что иероглифы. Странное чувство овладело Скитальцем. Он явно видел похожие знаки, но не мог вспомнить, где именно. Человек лежал на самой границе черноты, совершенно без чувств. То, что человек жив и то что он иммунный, Скиталец понял сразу. Он присел рядом с телом и рассмотрел его получше. Высокий, примерно за

Губы неизвестного дрогнули, когда их коснулось горлышко фляжки. А когда живчик потек по щекам, человек рефлекторно открыл рот и тут же закашлялся поперхнувшись. Он открыл глаза и тихо, еде слышно произнес:

– Раа'Калис энн! Каэ тиарсс яан'Риэлс фаэн Ту'Ресс?

Скиталец удивленно молчал, глядя в зеленые глаза незнакомца. Удивлению его было две причины. Первая это то, что Улей не сработал как переводчик, и Скиталец ничего не понял из сказового. А второй причиной были глаза. Нет, сами глаза были обычные, вот только радужка, кроме зеленого цвета, имела необычный спиралевидный узор, который в сочетании с ярко-синими вкраплениями, напоминал какую-то галактику.

– Извини! – очнулся Скиталец, – Что ты сказал? Я ничего не понял.

– Приветствую тебя! – вдруг заговорил незнакомец, – Скажи, где я нахожусь и что со мной?

– Ну вот это другое дело! – обрадовался Скиталец вернувшейся способности Улья, – Ты пока не напрягайся, а вот давай-ка выпей, а потом поговорим! Голова болит, тошнит?

Незнакомец кивнул и уставился на сидящего у Скитальца на плече Джека.

– Это кто? – спросил он, с искренним изумлением в голосе.

– Это обезьяна. – ответил Скиталец, поднося ему ко рту фляжку, – Пей, только старайся не нюхать. Вещь противная, но необходимая.

Парень сделал три глотка и скривившись попробовал отвернуться, но Скиталец удержал его голову.

– Пей! Скоро станет легче!

Парень сделал еще пару глотков и дальше уже Скиталец настаивать не стал, а подождал, пока зеленые глаза незнакомца не расширятся от удивления. Парень вдруг понял, что, то жуткое, вонючее пойло, которое его заставляет пить этот здоровяк в непроницаемо темных очках, избавило его от головной боли и тошноты. Правда жажда по-прежнему мучила, но это уже было терпимо.

– Ну что, полегчало? – спросил Скиталец улыбнувшись.

Парень кивнул и попытался присесть, настороженно поглядывая в сторону валяющихся туш тварей.

– Погоди пока, не вставай. – Скиталец придержал его за плечо, – Наберись силы, а я расскажу тебе куда тебя занесло. А потом, я надеюсь, ты расскажешь, кто ты и откуда. Согласен?

Парень вновь кивнул, подтверждая свое согласие. Скиталец уловил его обеспокоенный взгляд в сторону тварей и покачал головой, усмехнувшись.

– Не бойся их! Они уже не опасны! Чуть позже я тебя с ними познакомлю, а пока, давай сразу договоримся – я рассказываю, ты слушаешь не перебивая. Все вопросы потом. Если снова заболит голова, затошнит или будет мучить жажда, скажи.

– Жажда дикая. – прохрипел парень, облизывая языком пересохшие губы.

Скиталец не успел повернуться к рюкзаку, как Джек, пулей слетев с плеча, уже вытаскивал из бокового кармана бутылку с водой. Подойдя к лежащему незнакомцу так, чтобы то смог дотянуться рукой до протянутой ему бутылки, Джек обернулся на Скитальца. В его эмоциях так и пылало – «Ну что? Видел какой я молодец?». Скиталец с интересом и удивлением посмотрел на питомца и решив проверить свою догадку, послал ему мыслеобраз, что бы то вернулся на место. Джек, моментально поставив бутылку на песок, вновь вскочил Скитальцу на плечо, весь светясь от чувства гордости за себя любимого.

«Так! С этим разберемся потом! Видимо дар активировался, и этот дар эмпатия!».

Парень тем временем приподнялся, опершись на локоть и взяв литровую бутылку, залпом влил ее в себя. В его чувствах мелькнуло облегчение, которое тут же было заглушено нарастающим интересом, смешанным с тревогой.

– Ну что, можем начинать, я думаю. – произнес Скиталец и не дожидаясь ответа парня, продолжил, – Этот мир, уже не твой привычный. Это не Земля и не твоя страна и город. Что это на самом деле, я не знаю, но судя по ночному небу, скорее всего это планета. Мы, те, кто попал сюда и кому повезло стать иммунным и выжить, называем его Улей или Стикс.

При этих словах, в эмоциях парня словно взорвались отчаяние и страх. Скиталец замолчал и внимательно посмотрев на парня спросил: – Знакомо?

Парень кивнул. Лицо его изменилось, выражая все эмоции и чувства, которые сейчас бушевали в его душе. Но в его зеленых глазах, тем не менее горел огонек надежды. То, что незнакомец был знаком с Ульем, заинтересовало и насторожило Скитальца, и он решил сразу спросить об этом.

– Это меняет дело! Раз ты знаком с Ульем, тогда, возможно, моя информация тебе не нужна? Давай тогда поступим по-другому. Ты расскажешь мне, кто ты, откуда и как сюда попал. А также, что тебе уже известно про Улей, а потом уже я дополню твои знания. Только для начала нужно познакомиться.

Парень кивнул в очередной раз. А Скиталец сейчас думал об одном. Он специально не стал представляться, намереваясь после того как поможет этому незнакомцу, оставить его, вверяя его жизнь в полное распоряжение Улья. Но слова о том, что парень знает об Улье и странно знакомые иероглифы на воротнике его не менее странного комбеза, поселили в нем подозрение и желание как можно быстрее раскрыть эти тайны.

– Скиталец! – протянул он руку незнакомцу.

– Драгорн! – представился парень, пожав руку Скитальца.

Несмотря на всю кажущуюся, изящную хрупкость его руки, рукопожатие оказалось очень крепким, что приятно удивило Скитальца. Значит парень не хлюпик и умеет за себя постоять.

– Я расскажу все, но можно сначала пару вопросов? – спросил Драгорн и в его эмоциях вспыхнула надежда.

Скиталец кивнул. Он уже понял, о чем будут вопросы, по крайней мере один из них. Точно такие же эмоции были и у его двойника в только что загрузившемся ином Пятигорске, когда он проверял того на иммунность. Картинки того времени вновь всплыли в памяти и вместе с ними дернулся, где-то глубоко внутри его

– Я стану таким же? – вернул его в реальность вопрос Драгорна.

Скиталец осадил Зверя, который уже рвался наружу, и улыбнувшись ответил:

– На это и не надейся! Ты иммунный, так что ту гадость, что вернула тебя в нормальное состояние, тебе теперь придется пить всегда! Я тебя успокоил?

– Вполне! – кивнул Драгорн, и Скиталец почувствовал, как спала в его эмоциях волна безнадеги и страха, – Тогда второй вопрос! Откуда ты знаешь таларионский?

– Какой?! – удивился Скиталец.

– Таларионский, мой родной язык! Мы же ведем беседу на нем!

Скиталец рассмеялся, вызвав замешательство парня.

– Это не я! – ответил он, едва перестав смеяться, – Извини! Ты второй, наверное, кто меня смог рассмешить за последний год. Это Улей здесь работает как онлайн переводчик. Ты говоришь на своем, таларионском, а я слышу в переводе на мой родной, русский. И наоборот. Давай ка, рассказывай откуда ты, и каким боком тебя сюда занесло? А то одни загадки получаются!

– Хорошо! – согласился Драгорн, – Я, как ты уже догадался, таларионец, с планеты Ка'Рин-Туэль. И попал сюда не по собственной воле…

Рассказ Драгорна длился примерно час. Он рассказал краткую историю своего народа, его особенности, а вот по поводу своего провала в Улей, он высказал только предположения. Оказалось, что он, самый что ни на есть, настоящий инопланетянин. Судя по всему, его родная планета была так далеко от Земли, что он совершенно не знал о существовании Земли, да и о галактике Млечный путь, так же никогда не слышал. Скиталец долго пытался объяснить ему, где находится Земля, при этом улыбаясь, так как перед глазами висели кадры из любимого фильма Кин-Дза-Дза, когда дядя Вова и Скрипач, пытались объяснить то же самое глупым пацакам. Таларионцы –раса ученых и творческих личностей, миллионы лет обитали на своей планете Таларион в спиралевидной галактике Ту'Ларисс-Фаэн, что означало – Спираль Вечной Воли. Спутником их планет была планета Варкин, где обитала воинственная, но немногочисленная раса варкиниан. Это была раса отчаянных воинов, не боящихся ни боли, ни смерти. Много раз, они развязывали планетарные воины, пытаясь захватить Таларион и подчинить себе ученых. Но этого им никогда не удавалось. Наконец, поняв всю бессмысленность этого, варкиниане прекратили вражду, и между планетами установился мир. Объединив возможности ученых с мощью военной организации варкиниан, они смогли достичь неимоверных успехов в освоении и изучении Вселенной. Но однажды, в Зан'Торрин-Ка'Рил – это Великая Академия Потоков и Сущности, ученые обнаружили огромный, почти в половину планеты, астероид, который несся прямиком к их родной планете. Их спасло то, что за полтора фа’тернисса (полтора века по земным меркам) до этого, в их же галактике, была обнаружена планета Ка'Рин-Туэль (Жемчужина Вечного Разума –в переводе с таларионского). Планета была пригодна для жизни и уже существовала колония, вполне обжитая. Ученые смогли организовать эвакуацию жителей обоих планет на новую, пригодную для жизни. Но эвакуировав всех жителей с Варкин, они не успели эвакуировать часть таларионцев, которые погибли вместе с планетой. С тех пор обе расы существуют вместе и в знак признательности за спасение варкиниане не претендовали никогда на власть. В новом обществе, они занялись организацией всех силовых структур, начиная от полиции, до вооруженных сил и космического военного флота. А потом Великая Академия совершила прорыв. Они изобрели портал, с помощью которого, они смогли перемещаться практически, а любую известную и разведанную, силами флота точку вселенной. Правда первые порталы были не надежными и часто сбоили, тогда разведчики бесследно исчезали. Но один из порталов, преподнес сюрприз. Именно он, при сбое, который держал его открытым почти два тур’лирисса (час, в таларионском исчислении) позволил вернуться первой группе разведчиков, сообщивших о странном, новом мире. Так и был открыт СТИКС, как они его начали называть с подачи кого-то из местных. А потом начались исследования, старый портал был закрыт из-за нестабильной работы и исчезновения нескольких групп разведчиков. Построили несколько новых, позволяющих переносить не только людей, но и технику и оборудование. Были оборудованы несколько баз, где проводились исследования.

Все изменилось, когда ученые смогли на основе компонентов из органов, населяющих СТИКС иммунных, синтезировать препарат, продлевающий жизнь. Эликсир вечной жизни, можно сказать. Тогда-то военные, то есть варкиниане, поняли, какая золотая жила здесь находится. Спрос на препарат был бешеный, за него предлагали огромные деньги, но предложение было ограничено. В те времена, ученые, работали с иммунными в Улье на добровольной основе, снабжая их споранами, горохом и жемчугом, которые в изобилии добывали для них военные, отстреливая тварей. Преимущества в технике и вооружении, позволяло с минимальными рисками добывать самые ценные для местных вещи, а бешеная регенерация органов, позволяла иммунным возвращаться на подобные процедуры постоянно. Проблема была в том, что подобные препараты были созданы и другими представителями внешних цивилизаций, и они не церемонились в местными, вылавливая и насильно лишая их нужных органов. Такой расклад испортил и отношения к нолдам, как их называли местные. Военные много раз предлагали перейти на насильственные методы добычи органов и создание поточного метода производства эликсира, но ученые и Совет Мудрых, категорически были против. Тогда военные, сначала через Совет Мудрых, а потом и подкупая, запугивая и устраняя непокорных в профильных Советах, добивались постоянного увеличения присутствия военных в STIKS. Так, за несколько циклов, им удалось сначала почти полностью вытеснить ученых из проекта STIKS, а затем, путем бескровного переворота захватить верховную власть, упразднив Совет Мудрых и провозгласив новую эпоху – Нурак'дар (Эпоха Меча). Теперь, власть принадлежит военным, и они полностью контролируют все исследования в Улье. Ну а сам Драгорн, будучи ученым, всегда был против насильственных методов варкиниан, открыто выступая против и заявляя об этом. В конце концов, он был осужден за измену, предательство и клевету на военное руководство, и приговорен к двадцати циклам каторги на рудниках планеты Ри'Ктаор-Фаэн.

Весь рассказ, Скиталец внимательно слушал, не перебивая и одновременно борясь с охватывающими его чувствами. Парень оказался внешником, врагом всех иммунных. Да, отношение к нолдам было не такое, как к другим, но все же, стоит ему заикнуться о своем происхождении, его тут же убьют, не расспрашивая и не уточняя подробностей. Он вспомнил Рыбака и его чувства, когда он рассказывал о ферме муров, где те добывали органы для внешников. Вспомнил и картины самой фермы, когда, спасая Рину, поддался своему внутреннему Зверю и чуть было не уничтожил всех несчастных иммунных на той ферме. Ему даже пришлось приложить не малые усилия, чтобы усмирить взбушевавшегося от воспоминаний Зверя, готового испепелить сидящего перед ним внешника. Камень свалился с души, когда Драгорн

– Что это? – прервал размышления голос Драгорна.

В его эмоциях ощущалась тревога. Он указывал куда-то за спину Скитальца.

– А! Началось! – сказал Скиталец, обернувшись, – Это перезагрузка. Слышал о таком явлении в Улье?

Драгорн кивнул. Над кластером, к которому шел с утра Скиталец уже клубился кисляк, почти полностью скрыв руины домов.

– Ну вот, это оно и есть! Через часик примерно, здесь будет очень жарко и неуютно. Пойдем ка, пока познакомлю тебя с твоими преследователями, заодно добудешь свои первые трофеи. Да покажу тебе куда пропали ваши разведчики.

Драгорн с удивлением глянул на Скитальца и то же чувство отразилось в его эмоциях. Он с удивительной легкостью встал, отряхнув синий комбинезон от прилипшего песка. Только теперь, Скиталец смог оценить его рост. Он был, хоть и ненамного, но все же выше его самого, примерно метр девяносто пять. Фигура, показавшаяся по началу обычной, оказалась на удивление сбитой и складной, несмотря на большой рост.

– Да! – протянул Скиталец, – Переодеть тебя нужно! Вот в новом кластере и поищем. Пошли!

Он подхватил свой рюкзак, в который уже успел переместиться Джек, и закинув за спину направился к тушам тварей, так и валяющимся в семи метрах от черноты.

Глава 19 – Живой

– Стоп! Там живой!

Крик Сапфир ударил по ушам, но Малек, на этот раз отреагировал не так бурно. Броневик энергично затормозил, клюнув носом, но не сорвался в занос. Он остановился так, что кормовая, десантная дверь оказалась чуть дальше раскуроченного автобуса, при этом, любой кто будет выходить из двери, останется прикрыт останками корпуса от городских кварталов.

– Ты чего? – обернулся к Сапфир Малек, – Какой к черту тут может быть живой? Я ничего не вижу.

– Говорю тебе, там есть кто-то живой! – Сапфир, схватив автомат, который для нее стал почти как одно целое с ней, уже открывала дверь, – Я чувствую, от автобуса страх идет и ужас, которого нет у тварей! Пастырь, помоги! Луна, сиди на месте!

Но кошка и не собиралась никуда уходить, вальяжно развалившись на своем кресле. Сапфир с помощью Пастыря справилась с дверью и пулей вылетев наружу, первым делом осмотрелась. От города ее закрывал корпус автобуса, позади, виднелся лес, из которого они выехали, а с противоположной городу стороны, было ровное поле с подрастающей пшеницей, вытоптанной сотнями лап и перепаханной когтями. Твари пришли оттуда, и теперь вряд ли можно ожидать оттуда появление новых. Она вновь активировала эмпатию, на самом слабом уровне, пытаясь обнаружить тот страх, который почувствовала ранее. Позади зажужжали электродвигатели, разворачивая башню в сторону города. Сапфир с тревогой глянула в раскрытую дверь, и увидела Пастыря, сидящего за пультом орудия и показывающего успокаивающий жест. Она поняла, что знахарь просто оценил максимальный риск и развернул пушку туда, откуда, по его мнению, стоит ожидать нападения тварей. Из городских кварталов, до сих пор разносились рев и грохот ломаемых стен. Твари продолжали поиски еды, вылавливая и выковыривая несчастных, еще прячущихся по подвалам и своим квартирам.

Эмпатия молчала и Сапфир немного расширила зону охвата.

«А я всё-таки молодец, что научилась контролировать эмпатию!» – похвалила она себя мысленно и в тот же момент, чужой страх резанул своей безумной силой по мозгам. Страх шел откуда-то снизу, из-под автобуса. Девушка остановилась, рассматривая кузов автобуса, который прогнулся от тяжести тварей и как раз в этом месте касался залитого кровью асфальта. Страх, по всем ощущениям шел оттуда, из-под автобуса, но как такое могло быть? Ведь если это так, то человека должно было расплющить. Сапфир наклонилась и попыталась заглянуть под днище. Но там было пусто.

– Ну что там? – послышался голос Пастыря, – Сапфир нужно двигать отсюда! Иначе можем нарваться!

– Не пойму, страх идет явно отсюда, снизу, но под днищем никого нет!

– В багажном отделе глянь, вот та дверь, как люк снизу. – посоветовал Пастырь.

Сапфир обдало жаром от осознания того, что она сама не догадалась. Видимо чаще нужно было на автобусах ездить. Она увидела, что одна из трех дверей багажного отсека чуть приоткрыта и как раз там ощущался страх. Сапфир, осторожно, держа автомат наготове приоткрыл дверь вверх. В темных внутренностях багажного отсека, шевельнулась какая-то тень, и страх, который ощущала Сапфир, превратился в отчаянный ужас.

– Эй! Кто там? Не бойся! Мы ничего плохого не сделаем! – начала уговаривать неизвестного Сапфир. В глубине отсека, что-то шевельнулось и в темноте сверкнули два испуганных, глаза.

– Пастырь, помоги! – позвала Сапфир, знахаря.

Пастырь подошел и заглянув в темноту отсека, включил небольшой фонарик. Яркий свет светодиодного фонаря выхватил фигуру девушки. Огромные, безумные, застывшие от ужаса глаза, не мигая смотрели из глубины, абсолютно не обращая внимания на яркий свет. Пастырь молча залез внутрь отсека почти на половину и протянул девушке руку.

– Не бойся маленькая! Твари ушли, тебя никто не тронет! Мы поможем и увезем тебя домой! – послышался приглушенный голос Пастыря из отсека. Через минуту, он начал пятиться назад и вскоре вылез, помогая выбраться держащей его за руку девушке. Она с трудом на дрожащих ногах вылезла из залитого кровью чрева автобуса и выпрямилась, озираясь по сторонам, словно ожидая каждый миг смертельного удара. Все так же расширенные с застывшим в них ужасом, глаза, не мигая смотрели на спасших ее людей. Темно русые волосы, растрепанные и измазанные в крови, когда-то были подстрижены в короткое каре. Миловидное даже, наверное, симпатичное лицо, сейчас представляло собой некое подобие восковой маски. Такое же неподвижное и безжизненное. Облегающая блузка и джинсы подчеркивали ее стройную фигуру, одновременно прикрывая и показывая все, что прилично было прикрывать и

– Ну все милая! Все закончилось! Сейчас мы тебя переоденем и поедем домой! – Пастырь чуть приобнял бедняжку, пытаясь успокоить и унять дрожь.

Он многозначительно посмотрел на Сапфир, но та, не поняв его взгляда, переспросила: – Что?

– Ну не мне же ее переодевать! – тихо, произнес знахарь, – Да и одежда женская только у тебя есть.

– Скройтесь тогда с Мальком в салоне. – Сапфир поднялась на ступеньку и достала свой рюкзак, – И воды дайте с каким-нибудь не нужным тряпьем.

Поискав в рюкзаке хоть что-нибудь подходящее девушке по размеру, та была гораздо ниже ее, Сапфир открыла десантную дверь и застыла, раскрыв рот, Малек сидел, уставившись в монитор обзора, на котором была видна девушка, максимально приблизив изображение.

– Малек! – с горечью произнесла Сапфир, и парень вздрогнул от неожиданности, – Ну ка быстро выключил камеры обзора сзади и дай что-нибудь чистое из своего. У вас с ней как раз один размер. Лицо парня стало пунцовым и он, не глядя в глаза, подал Сапфир чистый комплект камуфляжа и нижнего белья.

– Ну с трусами мы как-нибудь разберемся сами. – хохотнула Сапфир отдавая Мальку назад нижнее белье, – Камеры выключи!

Выключил. – буркнул Малек в ответ.

Через десять минут, девушка сидела в салоне, отмытая и в чистом камуфляже Малька, который просто идеально сидел на ее фигуре. За все время она не проронила ни слова и когда ее удалось завести в салон броневика, она забилась в угол, обхватив колени и испуганно смотрела на своих спасителей. Пастырь попытался поработать с ней, но она что-то замычала, замотала головой и только еще шире раскрыв глаза.

– Малек, поехали! Будет место поспокойнее, попробую еще раз. – Пастырь внимательно смотрел на девушку, – Сапфир, попробуй ей живчика дать. Явно ее колбасит от спорового голодания, но стресс, что она испытала, сейчас забивает собой все!

Броневик привычно рыкнул дизелем и тронулся с места, набирая скорость на ровной трассе. Но далеко уехать им не удалось. Первой забеспокоилась Луна, но этого никто не заметил. Сапфир и Пастырь были заняты найденной девушкой, пытаясь разговорить ее и напоить живчиком. И если второе сделать наконец-то удалось, то вытянуть из нее хоть слово никак не удавалось! Луна всем видом показывала приближающуюся к ним опасность, и наконец сработала сенсорика Малька.

– За нами стая! – крикнул он, – Голов тридцать, не меньше. Кусачи и руберы в основном. Приближаются очень быстро!

Голос его с каждым словом становился все тревожнее и громче. Сапфир и Пастырь бросились к мониторам обзора и за пульт орудия.

– Малек! – заорал Пастырь, – Какого ты задние мониторы выключил?

Малек чертыхнулся и быстро исправил свою ошибку. На оживших мониторах, в увеличенном режиме мелькали кусачи и руберы. Пастырь уменьшил увеличение и на экране отобразилась стая, которая выгнувшись дугой, очень быстро догоняла броневик, охватывая его с боков.

– Гони! – закричал Пастырь, – Малек, выжимай все что можно, пока есть возможность, иначе нам конец!

И Малек гнал. Броневик набрал предельную скорость. Выла трансмиссия, заглушая работу двигателя и вызывая ощущения, что она вот-вот выйдет из строя. Внедорожные колеса с крупными грунтозацепами, не предназначенными для езды по автострадам, гудели так, что казалось они скоро отлетят. Но твари приближались! Сапфир уже развернула башню и ловила в прицел особо ретивых, вырвавшихся вперед, но твари, как будто понимая, чем им грозит эта железяка, стали уклоняться в стороны, сбивая прицел.

– Элита! – заорал Малек, одновременно нажав на тормоз. Броневик пошел юзом, разворачиваясь поперёк дороги. Сапфир бросило по инерции вперед, и она, пытаясь удержаться, нажала на спуск. Пушка рявкнула несколько раз, отправляя смертоносные снаряды в толпу тварей и в охватившей броневик дугой стае, рухнули насколько тушь. Но ни Сапфир, ни Пастырь не смотрели на стаю. Они с ужасом смотрели вперед, где на дороге, в пятидесяти метрах от них, перекрывая проезд, стоял монстр, высотой не меньше пяти метров. Объехать его мешало металлическое ограждение по обе стороны трассы, а таранить такую тушу, означало, гарантированно разбить броневик и погибнуть тут же. Тварь, покрытая толстыми пластинами ороговевшей био-брони, на каждой из которых рос заостренный шип, вдруг подняла голову и заревела так, что, казалось, завибрировал корпус броневика. Стая мгновенно, словно получив команду остановилась, а салон наполнился оглушительным, полным ужаса и боли, визгом спасенной девушки. Та так и сидела в углу, но теперь зажав ладонями уши и закрыв глаза. Пастырь бросился к ней, и через несколько секунд ее крик прекратился.

Сапфир, словно в трансе, понимая, что может из этого выйти, активировала свой дар эмпатии. Мозг взорвали ожидаемый голод и желание убить, разорвать. Но над всем этим были еще и неизвестные ей чувства. Это были чувства элиты. Нет, они не были иными, тот же голод, то же желание убивать, только в ее чувствах было что-то еще. Сапфир тронула Малька за плечо и тихо сказала:

– Пусти меня.

Тот моментально подчинился, явно не понимая, что задумала Сапфир, и перелез на пассажирское кресло. Сапфир аккуратно, не сводя с монстра взгляда, заняла водительское кресло и потянула за собой автомат.

– Ты что задумала? – послышался позади встревоженный голос Пастыря.

– Переговоры хочу провести. – съязвила Сапфир.

Она смотрела прямо в глаза твари, но не ощущала той связи, как было тогда в первый раз с рубером. Ей казалось, что этому мешает бронированное стекло и для того что бы войти в контакт, нужно выйти наружу. Чувство самосохранения выло пожарной сиреной – Стой! Куда ты лезешь! Но разум уже давно все просчитал. Их загнали в ловушку. И если остаться в салоне, то все точно погибнут. А если выйти и попытаться, то есть шанс, пусть и призрачный.

– Пастырь, прикрой меня сзади! – так же спокойно и тихо попросила она.

– Хорошо! – Пастырь так же уже все оценил, – На вот, возьми, чтобы не оглохнуть.

Он протянул Сапфир наушники защитного цвета.

– Это активные, с шумодавом. Помогают при стрельбе и взрывах.

Сапфир кивнула в знак благодарности и надела наушники. Вроде ничего не изменилось. Только звуки стали вроде как глуше, но в то же время четче. И еще, может ей, конечно, показалось, но наушники создавали эффект, с помощью которого, усиленные звуки четко определялись по направлению. Сапфир, не разрывая зрительного контакта с элитником, на ощупь отыскала ручку, и открыла дверь. Как только дверь с легким скрипом остановилась на ограничителе, ее охватило странное чувство. Остатки страха улетучились, дрожь в ногах, которую она безуспешно пыталась унять, прошла. Сердце, хоть и билось

– Пошел вон! – злобно прошептала девушка, – Уйди с дороги и убери свою свору!

– Еда! – вдруг прилетел ответ, но Сапфир почувствовала, слабое, еле заметное замешательство элитника.

– Там, твоя еда! – кивнула девушка в сторону городских кварталов, – Там много еды и она не убивает! Уходи и будешь жить!

Монстр поднял и тут же опустил лапу, замерев, словно в нерешительности. Казалось он обдумывает слова Сапфир. На миг даже показалось, что в эмоциях промелькнула неуверенность. Монстр качнулся из стороны в сторону и наклонился, словно готовясь к броску. Раздирающие его изнутри ярость и голод, вновь закрыли тонкий канал общения и в тот миг, когда Сапфир поняла, что это конец, за спиной загрохотала пушка их броневика. Свита твари, видимо подчиняясь его приказу, ринулась со всех сторон к маленькой, железной коробочке, из которой они скоро будут выковыривать эту вкусную, теплую, пахнущую кровью, еду.

Сапфир увидев, что элитник остался на месте, тут же развернулась к приближающимся со стороны поля тварям и вскинула свой автомат. Поймав в оптике голову ближайшего, похожего на гигантскую гориллу кусача, она нажала на спуск. В плечо привычно ударило, автомат кашлянул, но пуля, царапнув броне пластину, ушла куда-то в сторону. За спиной хлопнула дверь и одновременно с выстрелом, послышался крик Малька: – По ногам стреляй! По коленям!

Сапфир быстро перевела огонь на лапы тварей и тот ближайший, рухнул в притоптанную пшеницу. Но двигаться к цели не перестал. Он, подтягиваясь на передних лапах, полз по полю. Пока Сапфир сообразила, что теперь тварь менее подвижна и ее можно легко добить, рядом раздался выстрел и пуля Малька вошла прямо в глаз кусача.

– Стреляй по лапам, я буду добивать! – проорал Малек.

Сапфир и так уже поняла, что такая тактика, куда эффективнее. Одно мгновение, понадобилось ей, чтобы убедиться, что элитник так и стоит на месте, и она двумя выстрелами уронила еще одного кусача. Вновь пришло то странное чувство, как тогда на фабрике, когда они зачищали территорию. Холодное спокойствие и уверенность. В памяти, вдруг всплыла картинка из далекой юности, где Василий Петрович, друг отца и как потом оказалось бывший КГБшный снайпер, учил ее стрелять.

«Не закрывай никогда левый глаз, когда целишься!» – мелькнули слова Василия Петровича. Сапфир открыла левый глаз и вдруг поняла, до чего же был прав, старый вояка. Она сразу увидела всю обстановку. Не нужно было лихорадочно искать оптикой очередную цель. Она их видит всех, как на ладони. Мозг, как компьютер определял наиболее опасную цель и давал команду рукам. А те, в свою очередь, мгновенно переводили оружие на новую цель. Оставалось только прицелиться и нажать на спуск. Выстрел. Но тварь продолжает бежать. Она еще не привыкла к такой стрельбе. Сапфир еще раз прицелилась, переведя автомат в режим с отсечкой по три патрона и нажала на спуск. Оружие брыкнулось, ровно три, отмеренных раза и тварь рухнула, а следом и Малек ее упокоил. Следующим был рубер, точнее даже два, которые с неимоверной скоростью приближались к трассе. Сапфир прицелилась и похвалила себя, за то, что сменила режим стрельбы. Три пули, одна за другой четко вошли в колено твари, выбрасывая бурые брызги крови. Рубер упал на одно колено, и заревел с обидой, но тут же свалился безжизненной тушей, сраженный очередью Малька, которую тот выпустил прямо в раскрытую пасть. Второй рубер, поняв, что напролом идти опасно, начал лавировать, пытаясь сбить прицел. Но мозгов его хватило только на то, чтобы делать ровно по два шага в каждую сторону. Сапфир быстро поняла ритм движения и уже через пару мгновений три пули вспороли колено твари. Рубер упал, кувыркнулся через спину и вновь вскочил, но одна нога не работала. Сапфир прицелилась во второе колено, нажала на спуск и… Автомат кашлянул один раз и клацнул затвором.

– Черт, как не вовремя! – зло высказалась она, отстегивая пустой магазин. – Малек у меня…

Она не договорила, с ужасом увидела летящего мимо парня, с распластанной, тремя глубокими, кровавыми бороздами от когтей, грудью. Время как будто замедлилось, и она успела разглядеть глубокие раны, хлещущую из них кровь и искаженное гримасой боли и ненависти лицо Малька. Он протягивал в ту сторону, где он стоял до этого, правую руку, ладонь которой была сжата в кулак. В какой-то момент, за мгновение до того, как он всей спиной приложился об ограждение трассы, Малек крутанул сжатым кулаком, как будто выворачивая что-то. Сапфир обернулась в ту сторону и застыла в ужасе. В паре метров от нее, с поднятой в замахе лапой стоял трехметровый рубер. Секунда, и ее жизнь оборвется под сокрушающим ударом когтистой лапы твари. Но тело продолжало действовать на автомате, не обращая внимания на сковавший разум страх. Пустой магазин загремел по асфальту и почти в ту же секунду, послышался щелчок фиксатора полного магазина в автомате и лязг затвора, досылающего патрон в патронник.

Где-то слева и сверху грохотала тридцатка, разрывая толпу тварей, рвущихся к машине. Где-то за спиной умирал

Подчиняясь, скорее всего, какому-то первобытному инстинкту, чем осознанному желания, она почти мгновенно обернулась в сторону элитника, вскидывая автомат. И почти одновременно с ней, в ту же сторону начала разворачиваться тридцатка броневика. Сапфир поняла, что Пастырь не успеет развернуть орудие, а шансы, завалить элиту из ее пукалки, нулевые. Монстр уже прильнул к земле готовясь выстрелить собой в их сторону. Мозг отчетливо прорисовал картинку, как все произойдет. Туша элитника, весом, тонны полторы или две, врежется в машину, сминая все что можно. Монстр просто вырвет тридцатку вместе с башней, не обращая на уколы от выстрелов ее автомата. Потом, может быть, избавиться от нее, сметя лапой, как назойливого комара, или просто придавит своей лапищей и начнет выковыривать из жестянки оставшихся там. Картина, нарисованная воображением художника, была настолько красочна и реалистична, что Сапфир чуть не вывернуло. Все это промелькнуло за доли секунды. Она посмотрела на бесполезный автомат и в отчаянии, забыв о своих дарах, прищурилась и выпустила в тварь весь магазин, с криком: – Сдохни, тварь!

– Спасибо вам, Птаха! – Пастырь уже в который раз благодарил странную, низкорослую и полностью лысую девушку, череп которой был полностью забит какой-то татуировкой, в виде узоров и знаков.

– Ой! Да заканчивай уже, Пастырь! – ответила Птаха, грудным, с небольшой хрипотцой, голосом.

Сапфир про себя отметила, что ее голос, несмотря на мягкую хрипотцу, вовсе и не грубый, а вполне себе даже обаятельный. Вообще девушка была необычной со всех сторон. При маленьком росте, она имела очень даже стройную фигуру с полной грудью, скрываемой камуфляжем. Камуфляж, при этом, подчеркивал ее тонкую талию и крутые бедра. Про такие фигуры, обычно говорят – как гитара. Но вот с лицом девушке не повезло. Треугольное с резкими чертами, оно никак не делало ее красавицей. Маленький рот с тонкими губами, из опыта Сапфир, говорил о ее стервозности. Взгляд больших, карих, почти черных глаз был пронизывающим насквозь. Руки по локоть так же были забиты татуировками.

Их команда, состоящая из пяти бойцов, появилась как нельзя, вовремя. Сапфир выпустила одной очередью в элитника, всю обойму, понимая всю бесполезность своих действий. Но, элита, как и рубер до этого, вдруг взревела, и перед тем, как она рухнула на асфальт, в ее эмоциях появился страх и понимание неизбежности. Только когда туша грохнулась на асфальт, Сапфир увидела фигуру человека на его загривке. Как потом выяснилось, это был Шип, парень среднего роста с абсолютно бесцветным, лишенным эмоций голосом. Пастырь позже объяснил, не вдаваясь в подробности, он обладал каким-то даром, позволяющим ему развивать феноменальную скорость. Какую именно, Пастырь не сказал, но Сапфир воочию видела, как в руке Шипа, словно из воздуха появился пистолет, когда из броневика выпрыгнула Луна, с любопытной мордочкой. Сапфир тогда испугалась за Луну, но теперь Шип сидит с этой предательницей на руках, и та, даже и не собирается уходить. Руки у Шипа, так же как у Птахи, да и у всех членов их команды, были по локоть в татухах. Еще один, из их команды, был Лис, парень чуть выше Шипа, с фигурой атлета. Лицо с волевыми чертами, римский нос и героический подбородок, делали бы его красавцем, если бы не две татуировки в виде молний, проходящих от середины лба, через левый глаз к скуле. Двое других, Пастух и Аспирин, колдовали сейчас над Мальком. Точнее, Пастух, невысокий, коренастый с таким же как у Птахи татуированным, лысым черепом, помогал Аспирину. Аспирин, судя по имени, был штатным знахарем в команде. Он единственный выделялся ростом. Сухая, высокая фигура, про каких говорят – кожа, да кости. Они с Пастырем, долго колдовали над телом Малька, по сути вытаскивая его с того света. Когда состояние стабилизировали, Пастырь ушел говорить с Птахой. Сапфир, все это время усиленно отмывала руки от крови Малька, в которой вымазалась, пытаясь остановить кровотечение до подхода знахарей.

– Мы вообще тебя с Мальком уже похоронили. – сказала Птаха, – Вы в рейде уже сколько? Год почти? Слухи разные доходили, а потом еще весть пришла, об орде, что Степной накрыла. Вот тогда Марфа и решила, что вас уже нет.

– А вы здесь каким боком? – поинтересовался Пастырь и увидев удивленный взгляд Птахи, поправился, – Не, ну я конечно рад. Если бы не вы, то нам точно тогда край был бы.

– Да мы… – Птаха замялась, оглянувшись, – В общем, Марфа совсем с катушек слетела. Многие до нас еще ушли. А мы все сомневались, думали, пока она не приказала элитника для нее поймать. Не убить, а поймать, понимаешь!

– Ну и на кой он ей? – удивился Пастырь

– Ручную зверушку решила старая завести. – Птаха зло сплюнула, – Поймать то мы поймали, не таких обламывали, только в тот же вечер собрались и ходу.

– Ну и куда вы теперь?

– В Перепутье. – ответила Птаха, – У меня там крестный, ты же знаешь. А то, может и вы с нами?

– Да нет! – покачал головой Пастырь, – Мне нужно вернуться, дела кое-какие есть незавершенные. Да и не рады мне в Перепутье будут. А что до Марфы… Посмотрим.

– Чего там смотреть! Говорю, она совсем рехнулась. И самое страшное, к ней примкнуло очень много людей. Новички вообще все и из старых, многие. После нашего ухода, вести дошли до нас – они стаб Охотничий вырезали, почти под ноль. Стаб конечно гнилой был, практически муровский, но все же! Так что подумай!

– Спасибо, Птаха! Я уже все решил. К тому же у меня теперь кроме Сапфир и этой новенькой, еще и Малек грузом повис. До Перепутья он точно не дотянет, его нужно Коновалу показать.

– Как знаешь, но если решишь уйти – ты знаешь где меня искать!

Расстались с группой Птахи под вечер. Совместными усилиями сдвинули тушу элитника с дороги, выпотрошили тварей, собрав не маленький запас споранов и гороха. Жемчужины, две красных и

Глава 20 – Инга

До наступления ночи, они успели уехать от перезагрузившегося кластера совсем недалеко. Но Пастырь свернул с трассы почти сразу, как только позволили ограждения. Стараясь не попадать в рытвины и ухабы, он вел броневик в сторону большого леса, к которому вела полевая дорога. Лес был смешанный, густо заросший молодой порослью, которая с одной стороны закрывала обзор, с другой, хорошо скрывала машину и ее пассажиров от лишних взглядов. Пастырь нашел небольшую полянку, чтобы встать на ночлег.

– Как там Малек? – спросил он, глуша двигатель.

– Без сознания, все еще! – Сапфир, все это время наблюдавшая за раненым, подошла к нему и наклонилась, прислушиваясь к дыханию, – Дышит вроде ровно. Может быть, ему жемчужину дать?

– Можно. – Пастырь посмотрел на Сапфир, – Если у тебя еще одна белка есть. Ему сейчас только она поможет.

– Белой нет, но есть красные! – с сожалением проговорила Сапфир, смотря на все еще бледное лицо Малька.

Этот невысокий, нескладный парень, которого она встретила совсем недавно, за короткое время успел несколько раз уберечь ее от неприятностей и спас, рискуя собственной жизнью. Хотя… Если бы не появилась группа Птахи, скорее всего, их обглоданные костяки сейчас уже лежали бы там, на трассе. Сапфир вспомнила странных татуированных рейдеров.

– Пастырь, а Птаха, это кто? И вообще они, вся их группа?

– Они охотники. – ответил знахарь после небольшой паузы, – Но охотники не простые! Видела у них ножи на поясе?

– Да, обратила внимание. – Сапфир припомнила странные рукоятки ножей, закрепленных почти у каждого из группы Птахи на поясе, – Странные какие-то, как будто самодельные.

– Самодельные. Только вот сами клинки… В общем, здесь об этом лучше не говорить. Скажу так – они охотятся на самого страшного монстра в Стикс.

– На ск… – девушка не договорила, увидев суровый взгляд Пастыря, – Извини, не подумала! А они тоже из вашей сек… ой, организации?

Да. – коротко бросил Пастырь и уже предвидя следующий вопрос продолжил, – Они были самой боевой группой нашей организации. Мы с Мальком, что-то типа разведчиков и исследователей, а они самый что ни на есть спецназ. Птаха совсем недавно стала командиром, после гибели Креста. Только вот то, что они рассказали, мне совсем не нравится.

– Я слышала! Что не так с этой вашей Марфой? И кто она вообще такая?

Пастырь молчал, уставившись в пол салона и хмуря брови. В установившейся тишине было отчетливо слышно ровное, но не глубокое дыхание Малька. Вдруг, из темного угла под носилками, на которых лежал раненый, послышалось тихое всхлипывание. Сапфир с Пастырем одновременно вздрогнули. Они совсем забыли о спасенной девушке, которая так и сидела, не шевелясь в своем углу на полу салона. Всхлипывания слышались оттуда и это, если не считать истошного крика при появлении элиты, были первые ее звуки. Сапфир тут же бросилась в тот угол, и увидела на щеках девушки, бегущие из все еще огромных, безумных глаз, слезы.

– Ну что ты, глупенькая. – произнесла Сапфир как можно мягче, стараясь ничем не напугать девушку снова и протянула свою ладонь к ее руке, – Выходи, не стоит тут сидеть! Опасности нет. Пойдем.

На удивление, девушка подала руку и медленно вылезла из своего угла. Слезы по-прежнему текли по щекам, но глаза, хоть и безумные, но уже не смотрели неподвижно в одну точку. Да и вообще, девушка как будто расслабилась. Сапфир и Пастырь усадили ее на кресло. Сапфир протянула ей фляжку с водой и девушка, схватив ее выпила почти до дна.

– Где я? – раздался ее трясущийся голос.

– Ну наконец то! – Пастырь присел рядом с ней, – Ты только ничего не бойся. Опасности сейчас нет никакой. Мы тебе ничего плохого не сделаем. Я тебе все расскажу, только скажи, как тебя зовут?

– Ин… Инга! – заикаясь произнесла девушка, и ее миловидное личико скривилось в гримасе боли.

– Голова болит? Тошнит? – спросил Пастырь, открывая фляжку с живчиком.

Инга кивнула.

– На вот, выпей вот это. – знахарь подал ей открытую фляжку, – Только не нюхай! Пей маленькими глотками и постарайся не вернуть это все назад. Противно, но это лекарство. Оно поможет.

Инга взяла фляжку и посмотрев на Сапфир и Пастыря, зажала свой нос и сделала несколько глотков. Тут же, она, бросив фляжку, которую успел перехватить Пастырь, зажала рот двумя ладонями, пытаясь сдержать рвотные позывы. Прошло около минуты, прежде чем она убрала руки. В глазах появился блеск, и они стали более жизненные.

– Прошло. – удивленно произнесла Инга, слегка улыбнувшись, – Можно еще?

– Можно, но не увлекайся. Глотка три, не более. – Пастырь подал ей фляжку.

Живчик благотворно подействовал на спасенную. Хотя, Сапфир так и не могла понять исходящего то Инги безумия. Оно было видно в глазах, ощущалось в эмоциях и вообще, ей казалось, что вокруг девушки словно аура этого самого безумия. Казалось, попади ты туда и сам лишишься разума. Но речь девушки, ее поведение, были совершенно нормальными.

– Теперь слушай. – сказал Пастырь, забирая фляжку назад, – Ты попала в совершенно другой мир. Это не Земля и не твой город или страна…

Пастырь примерно полчаса объяснял Инге, куда она попала и как следует себя вести, чтобы выжить. Она несколько раз перебивала его рассказ вопросами, но в целом внимательно слушая и понимающе кивала головой. То, что Пастырь не рассказал, Сапфир

– Ужин сегодня будет без напитков. – сказал Пастырь, доставая из рундука пакеты с готовыми блюдами и еще какие-то странные пакеты, – Костер нельзя разжигать, воду не в чем кипятить.

– А как нам вот это разогреть? – спросила Сапфир, разглядывая запаянный пакет с супом харчо.

– Вот с помощью этого. – Пастырь передал ей объемный пластиковый пакет, – Это химический нагреватель. Вскрой, налей немного воды и помести пакет с едой туда. Только потом осторожно доставай – кипяток!

Пока еда разогревалась, Пастырь решил расспросить Ингу поподробнее о ней самой. Девушка оказалась, как она сама сказала – 3D-художником. Она создавала на заказ персонажей для разных игр и аниме. Именно поэтому ее заинтересовали в рассказе Пастыря зараженные. Она спросила, не зомби ли это. Рассказала она и о том, как попала сюда. Оказалось, ее подруга, работавшая в фирме по производству компьютерных игр, предложила съездить вместе с их фирмой на море, на неделю. Фирма все устроила и оплатила, для работников и их семей. А ее, как главного, независимого подрядчика, пригласил сам генеральный. Правда приглашение свое, передал через подругу. Вот они, погрузившись в автобус, и направились позагорать и отдохнуть. Инга сначала хотела ехать на своем внедорожнике, но потом передумала. Ехать почти сутки, и если в автобусе водители сменяются, то ее заменить будет не кому. Так она и оказалась в том автобусе. По пути, догнали еще один, с детьми, который сопровождала машина полиции. Обгонять не стали, да и полицейские впереди, явно показали, что так делать не стоит. А потом они попали в туман. Он очень быстро стал совершенно непроглядным и автобусы остановились. Точнее их остановили полицейские, сопровождавшие детей. Туман был настолько плотным, что не видно было даже огней впереди стоящего автобуса. И еще он вонял какой-то химией и кислятиной. Это насторожило по началу, некоторый даже высказывали мнение об аварии на хим производстве, но полицейские сказали, что здесь, в радиусе сотен километров, нет химических предприятий. А потом, в толще туман, начали сверкать искорки, и она отключилась. Очнулась с дикой головной болью и тошнотой. Попыталась растолкать подругу, но та была в полной отключке. Ингу скрутил очередной приступ тошноты и, чтобы не испачкать салон, она выскочила на улицу. Некоторые люди уже начали приходить в себя. Туман уже спал, как будто его и не было. Только в воздухе еще витал кислотно-химический запах. Она пыталась отдышаться свежим воздухом, но от этого ее замутило еще больше.

А потом пришли монстры. Она увидела приближающийся со стороны пшеничного поля вал, чего-то жуткого, невообразимого. Она, специалист по монстрам и зомби, которых придумала за время работы огромное количество, даже не могла себе представить тех чудищ, которых увидела. Что делать, она не думала. Ужас охвативший ее и дикий крик, находящихся в автобусе людей, просто парализовали ее волю. Но тело сработало само, на инстинктах. Так она и оказалась в багажном отсеке. А потом были крики боли и отчаяния, рев тварей и льющаяся сверху из щелей теплая и липкая кровь. Корпус автобуса кидало из стороны в сторону от чудовищных ударов, скрежет металла заглушал крики несчастных, но она не проронила ни звука! Как будто кто-то лишил ее голоса. Постепенно крики стихли, рев прекратился, но сколько прошло времени, она не знала. Внутри поселился всеобъемлющий ужас, который даже загасил головную боль и тошноту. Она так и пролежала, скованная ужасом, до тех пор, пока не услышала голоса. Их голоса.

Все ясно! – покачал головой Пастырь, – У всех все по-разному, но итог один. А вообще, повезло тебе, что твари не добрались. Давай-ка девонька я тебя гляну, раз ты заговорила.

В глазах Инги появился страх.

– Не бойся, Пастырь знахарь и поможет тебе. – успокоила ее Сапфир, – Просто расслабься.

Пастырь долго колдовал, водя рукой, то над головой девушки, то вдоль ее груди. Наконец прекратив, он надолго задумался.

Сапфир и Инга сидели молча, не смея нарушить его молчаливые мысли.

– Дар у тебя проснулся. – наконец сказал он, – Пока не пойму какой, но судя по всему, очень мощный. Была бы жемчужина, можно было бы активировать его, но придется потерпеть. Доедем до стаба, покажу тебя Коновалу, решим, что с тобой делать.

– Что такое дар? – спросила перепуганная Инга, – Это опасно?

– Нет! Дар, это особое умение, навык, что ли, который Стикс дарит всем иммунным.

– Ну и тебя красавица давай посмотрю. – обратился он к Сапфир, – По ощущениям, пора тебе красную принять.

– Можно принимать! И даже моего вмешательства не потребуется. Твой организм сам все сделает.Сапфир подмывало предложить Пастырю дать Инге жемчужину из ее запаса, но увидев напряженное и серьезное лицо знахаря, она не решилась. Пастырь с Сапфир работал недолго. Поводив с минуту рукой над головой и ровно столько же вдоль груди, он едва улыбнувшись сказал:

– Пастырь, а какую принять? – спросила Сапфир, – У меня их две.

– Красную, конечно же красную.

Сапфир достала из своего рюкзака коробочку с жемчужинами и вытащив красный шарик, под удивленный взор Инги проглотила, запив живчиком. В желудке уже привычно потеплело, и она почувствовала, как это тепло стало растекаться по всему телу.

– А что это? – спросила Инга.

– Это жемчуг. – ответила Сапфир, – Он развивает наши дары.

– А мне можно? – глаза Инги хищно заблестели и это совсем не понравилось Сапфир.

– Нет! – резко оборвал разговор Пастырь, – Приедем в стаб, там решим. Ложитесь спать, я подежурю.

Сон у Сапфир был рваный. Снилась схватка со стаей, непокорный элитник и окровавленный Малек, отчего она часто просыпалась, но потом вновь засыпала, чтобы вернуться в тот же самый сон. И все повторялось, как на зацикленной записи. Это выматывало и когда Пастырь, тронув ее за плечо, разбудил, то чувствовала она себя совсем не отдохнувшей. Отчего-то трещала голова, но не так, как при провале. Это было что-то новое, не известное ей пока. Пастырь заметил это.

– С тобой все в порядке? – спросил он, всматриваясь в ее глаза, – Что-то вид у тебя не очень!

– Да все нормально, просто не выспалась и голова трещит.

– Сядь, я гляну. – почти приказал Пастырь.

Пошаманив над ней секунд тридцать, он удовлетворенно хмыкнул.

– Твой второй дар дает о себе знать! Ничего, до восхода пройдет. Ты только сильно не переусердствуй, если будешь тренироваться.

Сапфир кивнула.

– Пастырь. – позвала она, немного помедлив, – Я хотела спросить тебя об Инге. Почему ты такой серьезный был, когда о ее даре говорил?

– Ты же знаешь. – ответил знахарь из темноты салона, – Я не могу

– Значит что-то страшное. – сказала Сапфир, скорее сама себе.

– Ладно, смотри по мониторам, наружу не выходи. Если что, сразу буди меня.

– Хорошо! Отдыхай.

Темноту ночи в кабине броневика нарушало только слабое свечение мониторов кругового обзора, перешедших в ночной режим. Иногда, на контрастной черно-белой картинке, вдруг появлялись цветные оранжевые пятна, но очень быстро исчезали. Это тепловизоры ловили мелкую живность в густых зарослях леса. Сапфир увеличила зону чувствительности эмпатии примерно до двадцати метров. Все было тихо и спокойно вокруг. Эмоции Пастыря, после ее вопроса о даре Инги очень долго не успокаивались, сменяясь от замешательства, до откровенного страха, чего Сапфир от знахаря никак не ожидала. А сама Инга все так же, непрерывно излучала безумие. Оно мешало, забивая собой все вокруг и Сапфир решила попробовать отфильтровать это чувство, изолировать его, что бы не мешало, как лишнюю помеху. Часа полтора она пробовала разные способы, но результат был всегда один и тот же. Безумие Инги забивало все. Но потом пришла мысль, что, если попробовать вновь вызвать тот кокон, окружающий ее и постараться изменить его оболочку так, чтобы Инга не попадал в него. И в этот раз у нее получилось. Безумие словно отрезало и почти сразу она стала различать беспокойство, где-то совсем рядом. Чувство было так знакомо, но она никак не могла понять, кому оно принадлежит. Холодный, мокрый нос ткнулся в ладонь, и заставил Сапфир вздрогнуть от неожиданности.

– Луна. – прошептала девушка, – Ты что так пугаешь?

Кошка, словно понимая, что вокруг все спят, тихо муркнула и забралась Сапфир на колени. Потоптавшись немного на ее ногах, Луна легла и свернулась калачиком. В тишине салона раздалось довольно громкое, но в то же время, убаюкивающее мурчание.

– Ну ты и трактор! – Сапфир погладила кошку по гладкой шерсти, – Ты так меня усыпишь.

Безграничная любовь, преданность и блаженство почувствовались в эмоциях кошки. Сапфир, продолжая наглаживать ее, пробежала взглядом по мониторам. Снаружи все было спокойно и эмпатия не показывала наличие тварей рядом. Сапфир решила проверить максимальную зону охвата эмпатии и стала постепенно расширять ее, каждый раз примерно на двадцать метров, которые стали для нее как эталон. Зона оказалась приличной, почти пятьсот метров. Она не понимала, как, но она четко могла сказать расстояние до границы зоны охвата. Да и направление и расстояние, на которых находятся относительно нее Пастырь и Инга, она так же могла сказать до сантиметра.

«Нужно будет завтра днем проверить» – мелькнула мысль. И тут же она почувствовала какие-то изменения в общем фоне. Они были незаметными, но они были. Сапфир испугалась, что это результат долгого использования дара, но состояние ее было нормальным. На всякий случай она вновь уменьшила зону охвата до двадцати метров, и только теперь почувствовала, что, а точнее кто изменил общий эмоциональный фон. Инга, которая по-прежнему находилась там, где уснула. Но теперь, кроме безумия, в ее эмоциях присутствовало нечто, чему Сапфир не могла дать объяснения. Это чувство было с родни чувствам тварей, но это не был голод или дикое желание убить. Это было чувство, похожее на потаенное торжество, смешанное с чувством превосходства и вседозволенности. Сапфир почувствовала, как из нее, будто вытягивают энергию. Луна на коленях вдруг соскочила на пол и подняв шерсть на загривке зашипела в сторону Инги. Сапфир схватила фонарик и включив, посветила туда, где лежала девушка. Яркий луч фонаря выхватил из вязкой, обволакивающей темноты бледное, застывшее в странной гримасе лицо Инги и ее широко открытые, совершенно неподвижные и безумные глаза. Она по-прежнему лежала, устремив взгляд куда-то вверх. Сапфир охватил страх, девушка явно была в каком-то трансе и по всей видимости, энергию вытягивает она. Жути этой картине добавляло еще то, что темнота вокруг действительно была плотная и непроницаемая. Луч фонаря не освещал весь салон броневика, как это обычно бывает, а просто, как прожектор выхватывал только часть того, куда попадали лучи света. На носилках вдруг учащенно задышал Малек и Сапфир выйдя из ступора, пнула ногу Инги, одновременно тормоша Пастыря. Инга вздрогнула, моргнула и закрыла глаза и в этот же миг тьма исчезла. Еще через секунду в салоне зажегся свет, который включил проснувшийся Пастырь. Малек почти сразу перестал хрипеть и задышал опять равномерно.

– Что такое? – Пастырь тер глаза, стараясь как можно быстрее выйти из сонного состояния, – Что случилось?

– Не знаю! – Сапфир ошарашено продолжала смотреть на лежащую Ингу.

Лицо ее приобрело нормальный вид, глаза закрылись, и девушка казалась мирно спящей. Внизу, под ногами Сапфир сидела Луна. Кошка уже перестала шипеть, но шерсть на загривке по-прежнему стояла дыбом, а сама она, нервно облизываясь и дергая хвостом, настороженно поглядывала на Ингу.

– Сапфир, объясни, что случилось? – требовательным, почти приказным тоном сказал знахарь.

– Я сама не пойму. Все вроде было спокойно. Только от Инги все время шло ощущение безумия. Но потом вдруг появилось еще одно чувство… Я не могу описать его, но почти сразу я почувствовала, как из меня, словно насосом стали выкачивать энергию. Луна вскинулась и зашипела на нее. А когда Малек начал часто дышать и хрипеть, я и разбудила тебя. Да, еще тьма была, плотная, тягучая, я почти физически ее ощущала. Пнула нашу подругу и все пропало. Что это было, Пастырь? Что за дар у нее такой.

– Дар страшный. Она может управлять энергией Стикс. И видимо может как выкачивать ее, так и заливать назад. Вот только ее… – Пастырь замолчал и через несколько секунд продолжил, – Ты правильно почувствовала – безумие! Вот ее безумие не дает ей правильно распорядиться своим даром. Пока он видимо сработал спонтанно, во сне, но ты ее сбила с этой волны. Сейчас у нее откат, восстановится, тогда и посмотрю ее. Хотя…

– Что? – заволновалась Сапфир.

– Опасно это может быть. Ладно, через пару тройку дней докатим до нашего стаба и там покажу ее Коновалу. Он знахарь опытный, мой учитель, даст Стикс, разберется и поправит девчонку.

– А нам то что делать эти дни? Она ведь так и убить может!

– Будем на стороже! Ладно, дождемся утра и поедем.

– Уже! – показала Сапфир через лобовое стекло, светлеющее небо.

– Вот и поспали! – чертыхнулся Пастырь, – Пусти-ка меня, посмотрю Малька, да и ее нужно глянуть.

Пастырь перелез из кабины, где устроился на ночлег, в салон и проверив Малька, наклонился к Инге. Девушка, казалось, спала, со спокойным выражением лица, ее грудь еле заметно вздымалась от спокойного дыхания, на щеках

– Отключилась, на восстановление ей нужно примерно тридцать часов. Так что до завтра, можешь ничего не бояться.

– Да уж как-то не по себе все равно. – Сапфир окинула взглядом лежащую девушку.

– Ладно, выдвигаемся! Раньше выйдем, быстрее приедем.

Пастырь перелез обратно в кабину и через несколько минут, броневик уже выезжал из чащи леса, направляясь к трассе. Как и вчера вечером, он вел машину очень аккуратно, стараясь, чтобы Малька не трясло. А Сапфир одолевали мысли. На полу салона, на импровизированной кровати, состоящей из каримата и нескольких покрывал, лежала девушка, спасенная ею. Именно она почувствовала эту жизнь, среди груды искореженного, окровавленного металла. Именно она заставила остановиться, и они потеряли кучу времени, чтобы отмыть, переодеть и осмотреть ее. Быть может именно этого времени не хватило, чтобы без приключений проскочить тот участок трассы, где они попали в засаду. Быть может, проскочи они тогда, Малек бы сейчас вел машину, живой и здоровый, а не лежал бы под спеком на подвесных носилках. Улей в очередной раз, сыграл с ней новую партию своей жестокой игры, а вот выиграла она или нет – это вопрос. Да она жива, но какой ценой? Кого она привела в этот мир? Как Инга распорядится своим даром? Стоила ли ее жизнь всего того, что они пережили? Вопросы, вопросы и вопросы. А вот ответы на них никто не принесет на блюдечке, с золотой каемочкой. Все ответы придется искать самой, и вновь играть не на жизнь, а на смерть в бесконечной игре Улья.

Сапфир не заметила, как броневик выехал на шоссе. Лишь почувствовала, что внезапно тряска прекратилась и машине стала набирать скорость. Взгляд ее остановился на мирно спящей на своем месте Луне. Кошка спокойна, и это означает, что на какое-то время можно выдохнуть и расслабиться. Нужно собрать всю волю, все силы в кулак и идти вперед. Она спасла жизнь, но какой эта жизнь будет здесь, уж не ей решать. Ее вины в том, что девушка может стать страшным, безумным убийцей, нет. Над горизонтом появилось местное солнце, заливая все вокруг своим светом и разгоняя ночную тьму. Сапфир вспомнилось то утро в Кургане, те ощущения чистоты и свежести, которые приносило с собой раннее светило. Она улыбнулась – какой же тогда она была наивной! Новичок, и недели не пробывшей в Улье. Она и сейчас не далеко ушла, но все же… Опыт боев с тварями, два дара, прокачанные правда не до конца, но… И самое главное – у нее есть цель. Есть куда стремиться!

– Сапфир! – позвал Пастырь, – Знакомые места пошли, мне кажется, что через час, полтора можно будет остановиться в одном небольшом стабе и позавтракать. Ты как?

– Я только за! – откликнулась девушка.

Действительно, за всеми этими ночными событиями они совсем забыли про завтрак. Хотелось как можно быстрее уехать с того места, как будто именно в нем была причина тех событий.

– Ой! А что же вы меня не разбудили? – послышался голос Инги.

Глава 21 – Марфа

Стаб, куда Пастырь решил заехать позавтракать, был совсем небольшим. К нему вела узкая лесная дорога. Сама дорога была на удивление прямая, без резких поворотов. Поселение состояло из трех двухэтажных зданий, сложенных из красного кирпича с высокими окнами, и массивными дверьми в торцах зданий. Да из них были прямоугольными в плане и стояли друг за другом вдоль довольно большой площадки. Третье, здание поменьше и с центральным входом с главного фасада, стояло на другой стороне этой площадки. Эти три здания явно были старой постройки, в подтверждение чему были выложенные на фронтонах крыш цифры 1968. Еще одно здание, которое Сапфир не заметила, так как его скрывали высаженные с торца площадки ели, было более современным. Это было панельное, одноэтажное здание, очень напоминающее клуб или столовую. К широким входным дверям вела каменная лестница, окна были широкими и не такими высокими как в других зданиях.

Несмотря на крошечность, поселение удивило своей системой обороны. Еще задолго до подъезда, на дороге был устроен КПП. Стальные, массивные ворота, два железобетонных дота по обе стороны и уходящее в лес, высоченное ограждение, собранное из бетонных блоков и плит, в котором так же просматривались бойницы с торчащими оттуда стволами какого-то крупнокалиберного вооружения. За воротами, из тех же блоков и плит был сооружен шлюз, наподобие того, что они видели в Плавнях. Только вместо вторых ворот, там стоял вкопанный по башню танк, со стволом, направленным прямо на движущихся по шлюзу. На бетонных стенах шлюза были видны выбоины, толи от пуль, толи от осколков и следы копоти. Но танк был не единственным препятствием. Уже выезжая из шлюза, Сапфир увидела стоявшие по разным сторонам от дороги странные бронированные машины. Внешне они были похожи на танк, но башня была крупнее и больше походила на квадратную коробку. Только вот вместо пушки, из башни торчали четыре ствола.

– Шилка! – пояснил Пастырь, – Это счетверенные скорострельные пушки для противовоздушной обороны. Но тут с воздуха обороняться не от кого почти, а вот против тварей, это в самый раз. Матерую элиту может в клочья порвать.

Но на этом чудеса не закончились. Когда они миновали первую линию обороны, через сто метров остановились у второй. Ворот здесь на было, но на дороге все так же, как и перед первой, лежали в шахматном порядке бетонные блоки. По обе стороны дороги были вкопаны БМП-1, а в лес уходило ограждение из колючей проволоки, высотой метра три. Лес, перед и за ограждением, был вырублен примерно на десяток метров и по обе стороны от забора на земле лежало несколько линий «путанки». Сам забор был явно под напряжением, так как колючка была закреплена на изоляторах. Бойцы, стоящие на пункте, увидев Пастыря, приветливо махнули ему рукой. Вдоль всей дороги были расставлены таблички, надпись на которых предупреждала о наличии мин на обочинах и в лесу. Таких ограждений, только уже без бетонных блоков на дороге, Сапфир насчитала еще два, прежде чем они выехали на большущую поляну, явно искусственно созданию, в центре которой, окруженное трехметровым забором из плит стояло само поселение. Въезд в него был организован через обычные ворота и КПП. Только здесь они прошли ментата. Сапфир ожидала очередного допроса, как это случилось в Плавнях, но Шунт, местный ментат, задал несколько стандартных вопросов и отпустил ее. Задержались они только из-за Инги,

– Это Точка. – пояснял Пастырь, пока они ехали к поселению, – Стаб небольшой, но мощный. Случилось так, что в Улей провалилась позиция ракетчиков с тремя шахтами и военным городком. На удивление, две трети состава оказались иммунными. Правда в первый день после того как поняли, что связи нет и командование не отвечает, Полкан, тогда командир полка, решил вдарить по супостатам. Вот и запулили две ракеты из трех, третья на регламенте у них была. Куда те ракеты полетели, никто не знает. Ну а вечером, увидели местный закат, а затем и ночное небо. Когда первые обращаться начали, Полкан всех собрал в столовой и неадекватных начали изолировать. Кто надоумил их потом всех расстрелять, никто не говорит. Но наши говорят, что первыми здесь как раз Дети Стикса появились. Так вот и попал этот стаб сюда. Оборона у них что надо, твари по лесам редко бродят, орда сюда не пройдет, а от иммунных… Ты видишь сколько всего. Тут между полосами колючки, сплошные минные поля. КП на первой полосе они уже сами доделали.

– Так они все здесь с тех пор так и живут? – спросила Сапфир.

– Ну да! Как в семидесятом провалились, так и живут. Полкану тогда было сорок два, как он рассказывал, то есть он по сути хват. Да и основной состав, тоже. Люди потом приходили, да и сами они рейды устраивают, но в команду берут только проверенных.

– А где же они все живут то? Тут ведь зданий раз два и обчелся? – Сапфир показала на четыре здания.

– Это только часть стаба, гостевая зона, можно сказать. Основные помещения у них под землей. Там бункер был построен, а за весь период, они к нему еще достроили и оборудовали, да плюс командный бункер, у пусковых. Так что, то, что ты видишь, это малая часть. Если бы мы задержались здесь подольше, я бы с Полканом тебя познакомил и все показал. Но нам торопиться нужно. Перекусим и дальше.

Перекусывать они пошли в четвертое, одноэтажное здание, которое оказалось переделанной под бар столовой. Ничего особенного в этом баре не было, кроме огромного полотна экрана и проектора.

– Тут иногда просмотры устраивают. – пояснил Пастырь, – Привезут из рейда фильмы новые или кто из Колизея записи привезет, вот народ и собирается посмотреть. Вообще, дисциплина здесь военная, Полкан держит всех в ежовых рукавицах.

Завтрак оказался похож на обед. Сапфир, не зная, что заказать, доверилась выбору Пастыря и в результате пришлось съесть большую порцию вкуснейшего плова, салат из овощей, приготовленных на гриле, и на десерт, неизвестно откуда взявшееся в этой глуши, свежайшее тирамису. Инга так же ела что закажут. Только съела все за несколько минут, как будто голодала неделю. Уже когда они с Пастырем доедали десерты, к столовой подъехал военный Уазик и из него выпрыгнул подтянутый парень лет тридцати пяти. Камуфляж облегал его мощную, накачанную фигуру, вот только старая советская фуражка с офицерской кокардой, выбивалась из вида молодого, бравого вояки. Парень в мгновение взлетел по ступеням лестницы и через секунду, зал бара огласил громкий, задорный бас, никак не вязавшийся с внешним обликом военного.

– Пастырь! Дружище! – проревел парень, – А мне докладывают, приехал мол, завтракает! А ко мне не заглянул!

– Привет, Полкан! – Пастырь встал и обнялся с подошедшим парнем, – Да действительно тороплюсь! Малек у меня плох, под спеком лежит.

– Что случилось? – прогромыхал Полкан, – Помощь нужна?

– Нет! Спасибо! Элитник засаду устроил, если бы Птаха не подоспела со своими, порвали бы нас. А малька заштопали, он сейчас под лайт-спеком в машине.

– А это что за красавицы? – спросил Полкан, уставившись на Сапфир и Ингу, – Пополнения Марфе везешь?

Голос Полкана, при упоминании Марфы, стал более жестким, в нем появились металлические нотки.

– Нет, надеюсь. – задумчиво ответил Пастырь, – Ты что знаешь? Меня просто почти год здесь не было.

Полкан нахмурился. Видно было что что внутри него идет борьба и он решает, стоит ли выдавать информацию при незнакомых, но ситуацию разрешил Пастырь.

– Ты не парься, Сапфир почти все знает, а Инга новичок, она мало что поймет. Первые сутки только в Улье.

– Марфа совсем обезумела. Ввела порядки как в секте, молятся Стиксу, промывает мозги не только новичкам, но многие из старых поддались. Птаха с отрядом, я слышал ушли, еще кто-то, но в основном, остальные все остались, даже из рейдеров. А теперь вот… Про Охотничий слышал?

– Птаха мельком упомянула. – кивнул Пастырь.

– Они пришли туда и просто повырезали всех, кто добровольно не пошел к ним в секту. – пробасил Полкан, – Стаб конечно гнилой был, людишки там мутные все время паслись…

– Ладно. – задумчиво сказал Пастырь, – Посмотрим, как доберусь. Мне бы Коновалу Малька передать, он вытянет. Извини Полкан, что так быстро уезжаем. Будет время, загляну на подольше! А пока прости! Нам уже пора!

– Нет! Я вас так не отпущу! – вновь засуетился Полкан.

Он повернулся в сторону бара и командным басом проревел:

– Али! Собрать нашим гостям полный паек в дорогу!

Молодой, восточной наружности паренек, метнулся из-за бара, куда-то внутрь кухни и через пять минут вынес три полных пакета с едой.

– Загрузи все в машину! – приказал Полкан, – Мы пока пройдемся, я провожу вас.

С Полканом распрощались уже за воротами первой линии. Он пересел к Пастырю, на пассажирское сидение и всю дорогу болтал ни о чем, частенько бросая смущенные взгляды в сторону Сапфир. Белая, пушистая предательница, весь завтрак проспавшая в машине, услышав новый голос тут же проснулась, а когда Полкан устроился на сидение, перепрыгнула к нему на колени. Восторгу и удивлению парня не было предела. И она всю дорогу до КПП так и лежала у него на коленях и задрав морду, пыталась заглянуть ему в глаза. А Полкан явно запал на Сапфир. Ее веселили его взгляды, как бы невзначай, и Сапфир начала ловить его, чтобы их взгляды пересеклись. Когда это удавалось, Полкан мгновенно отводил глаза и становился красным как рак в кастрюле с кипятком. Сапфир тоже понравился этот веселый и прямолинейный вояка. Во внешности, кроме в меру накаченной фигуры, не было чего-то особенного. Он был симпатичным, вроде бы веселым по характеру, но во взгляде его светло-серых, будто выцветших под солнцем Улья глаз, была видна суровая и мощная сила. Он нравился! Просто нравился, не больше! Возникла правда мысль – «А не остаться ли здесь», но, быстро была забыта. Сапфир задумалась о тех мужчинах, что попадались ей на пути в этом мире. Сначала Мусаси, Сергеич и

– Запал он на тебя! – вывел ее из раздумий голос Пастыря, когда броневик отъехал от передового КПП Точки на несколько километров, – Так и зыркал все время. Может останешься, пока не далеко отъехали? Я же вижу, он тебе тоже нравится.

– Нет! – покачала головой Сапфир, – У меня другие задачи. И потом, ты правильно говоришь – нравится. Всего лишь нравится. Я в той, прошлой жизни на этом обожглась. Так что я с тобой, а там посмотрим. Что там, кстати, с Марфой вашей?

– Не знаю! – ответил знахарь, немного помолчав, – Приедем, посмотрим, а пока можно только гадать. Ты о своих дарах, там вообще никому не рассказывай! Там только Коновал может твой дар увидеть, да и то, если ты к нему на прием пойдешь.

– Он знахарь?

– Да, он мой учитель! Посильнее, да и опытнее меня будет.

– А почему Коновал? – поинтересовалась Сапфир.

– Да он в прошлой жизни был ветеринаром.

– Тогда понятно!

– Ты подумала, что из-за ветеринара? – почти смеясь спросил Пастырь.

Сапфир кивнула в ответ.

– Нет! Там все смешнее вышло. Он перед провалом на конюшне был, кобылу колхозную в чувство приводил. А тут кисляк. Он сознание потерял, а когда очнулся, кобыла отключилась, сдохла в общем. Так он битый час пытался ее реанимировать. Вот так его крестный и обнаружил, рядом с лежащей лошадью.

На носилках застонал Малек и Пастырь мгновенно остановил машину. В мгновение ока он оказался в салоне, и они с Сапфир склонились над раненым. Малек по-прежнему был без сознания, но его дыхание стало более глубоким. Пастырь провел несколько раз над его грудью и головой, своей ладонью и удовлетворенно кивнул.

– Что? – спросила Сапфир.

– Все нормально! – успокоил знахарь, – Если бы не был под спеком, пришел бы в сознание. Но пока, ему так лучше.

Они уже давно выехал из леса и катил по асфальтированной дороге, объезжая ямы и рытвины. Местность была холмистая и броневик, то вскарабкивался на вершину очередного холма, то скатывался вниз, набирая скорость, чтобы вновь взлететь на следующий холм. В одной из таких низин, пришлось притормозить, слишком уж разбитой была дорога, и Сапфир почувствовала впереди чьи-то эмоции. Это не были эмоции тварей. Осторожность, азарт, и еще что-то незнакомое. Это были явно люди, но вот кто?

– Впереди кто-то едет! Метров двести и быстро приближаются. – предупредила она Пастыря.

– Что чувствуешь?

– Любопытство, азарт, настороженность! Есть еще что-то, но не могу распознать.

– Так, давай за пушку, возьми под прицел вершину холма. Огонь не открывай. По большому счету, эта территория Детей Стикса, чужих здесь не должно быть. Но кто его знает.

Сапфир заняла свое место, Инга, которая молча сидела все это время, вновь с выпученными глазами забилась в угол. Пастырь, объехав все ямы направил броневик к вершине холма. Те, кто ехал с другой стороны, так же не торопились. Сапфир отчетливо улавливала четверых. Четыре отчётливых эмоциональных потока приближались со скоростью автомобиля. Пастырь остановился в начале подъема так, чтобы уменьшить возможную площадь поражения сверху, если их начнут обстреливать с вершины холма. Еще, это позволяло уменьшить угол подъема ствола их орудия. Электромоторы башни развернули пушку, взяв под прицел вершину и все замерли в ожидании. Сапфир казалось, что время замедлилось. Секунды превратились в минуты, а адреналин в крови бурлил, заставляя палец на спуске орудия нервно подергиваться. Но она удержалась от выстрела, когда на вершине холма, в клубах поднятой с обочин пыли, показались два пикапа с крупнокалиберными пулеметами на станинах, закрепленные в кузовах. Пикапы резко затормозив, остановились, будто наткнулись на невидимую преграду.

– Отбой! – громко произнес Пастырь, – Свои!

Через два часа после встречи, броневик в сопровождении двух пикапов въезжал в ворота неизвестного стаба. Наружные стены и все сооружения еще хранили отметины недавних боевых действий, но внутри все было без особых разрушений. Жителей на улицах практически не было, лишь вооруженные до зубов патрульные с мрачными лицами и такими же как у Малька татуировками на лбу, провожали тяжелыми взглядами проезжающие машины. Пикапы, как оказалось, были одним из передовых дозоров, которые рыскали по окрестностям стаба. Из всей четверки, встреченной на дороге, Пастыря знал один лишь Крест, водитель и командир дозора. Остальные были, как сказал Пастырь – вновь обращенные. Сапфир почувствовала в их эмоциях что-то особенное, чего она совершенно не могла распознать. Это было сложное, словно составное чувство и как бы она не силилась описать его, но так и не смогла ничего придумать. Да и как можно описать пустоту. Может быть это были и не их эмоции вовсе, а просто ее собственное ощущение этих людей. Они были словно бездонный, темный омут, который не затягивал сам, тем не менее тянул к себе как магнит.

Ехавший впереди пикап повернул на небольшую площадь, в центре поселения и остановился у трехэтажного бревенчатого здания.

– Сидите пока здесь и никуда не выходите! – бросил он, выпрыгивая из кабины.

Почти в тот же момент из здания вышла среднего роста пожилая женщина, почти старуха, только в каждом ее движении чувствовалась не женская сила. Да и старухой в прямом смысле этого слова ее назвать было трудно. Сапфир вдруг отчетливо поняла, что эта старуха и есть Марфа, но что-то заставило ее насторожиться. Женщина казалась обычной – худая, седоволосая, в простой одежде. Тонкие пряди волос спадали на плечи, чуть прикрывая их, словно скрывая что-то важное.

Она шагала медленно, будто не спешила, но в её походке не было дряхлости. Это была не старая женщина, а что-то совсем другое. Девушка непроизвольно напряглась, хотя и не осознавала, почему. Воздух вдруг стал тяжелее. Не так, как перед грозой, а как перед чем-то неизбежным, от чего не укрыться. Марфа медленно повернула голову в сторону броневика и Сапфир увидела ее глаза. В них не было ничего. Просто пустота. Ни мрак, ни свет – лишь безграничное, застывшее молчание. Сапфир смотрела в них и не могла понять, что чувствую. Страх? Нет, не страх. Но что-то гораздо хуже. Ощущение, что ее уже не существует. В какой-то момент девушке показалось, что её собственная сущность растворяется в этом взгляде, размывается, исчезает. Она сжала пальцы в кулак, пытаясь сосредоточиться на физическом, реальном, на ощущении ткани на своей коже, на жёстком сиденье под собой. Её нет. Она здесь. Её

Прошло несколько минут, но Сапфир так и не решалась посмотреть в сторону старухи. Казалось, стоит вновь встретиться с ней взглядом, и она в само деле исчезнет, раствориться. Несмотря на открытую водительскую дверь, Сапфир не слышала, о чем беседуют Марфа и Пастырь. Легкий ветерок, врываясь в распахнутую дверь, вместе со свежим воздухом приносил еще какие-то непонятные запахи. Чтобы занять себя и не думать о страшной старухе, Сапфир стала пытаться распознать их. Очередной порыв ветра ворвался в салон, принеся с собой тяжёлый, сухой запах дорожной пыли. Он пах нагретым солнцем камнем, тёплым песком и старым потрескавшимся асфальтом. В этом запахе было что-то жёсткое, терпкое, словно сама дорога оставляла на языке привкус долгих дней без дождя. Пыль несла в себе запах далёких мест, куда её уносил ветер – гари от старых костров, выцветших трав на обочинах, следов чужих шагов, давно стершихся с раскалённого грунта. Она оседала на коже, пряно першила в носу, смешиваясь с запахом тёплого металла и бензина, заполняя собой всё пространство. Это был запах пути, долгого, выматывающего, но неизбежного. Сапфир тяжело вздохнула. Путь… Скоро будет уже месяц, как она попала в этот мир и за это время прошла не малый путь. Не малый путь, на котором остались друзья. В груди, где-то глубоко внутри, что-то защемило. Мусаси, Сергеич, и вот теперь Малек, неизвестно, выживет ли… Подсознание выдало образ Олега, и она вспомнила, как менялся он, в те редкие моменты, когда вспоминал об Афганистане. Взгляд становился пустым, застывал, словно он вдруг снова оказывался там, среди раскалённых скал и бесконечного песка. В такие моменты он говорил мало. Или вовсе молчал. И вот она теперь, оказавшись здесь, теряет друзей на своем пути.

Десантная дверь в корме броневика резко распахнулась и в проеме показалась бородатая физиономия Пастыря.

– Ну что вы тут, не заскучали? Сапфир, давай Малька спустим вниз.

Пастырь залез в салон и они, вдвоем подняв носилки, передали их двум крепким парням, стоящим снаружи. Парни, молча приняв носилки с Мальком, тут же скрылись из вида.

– Несите аккуратно и оставьте на первом этаже. – послышался тихий, сухой голос, – Я займусь им, как только освобожусь.

Сапфир сразу поняла, кому принадлежал этот голос и в подтверждение ее догадки в проеме двери показалась худая фигура Марфы.

– Ну? Кто тут у нас? – Марфа оглядела салон и, хотя Сапфир не смотрела на нее, но почувствовала тот самый взгляд, которого не смогла выдержать.

– Это Сапфир. – представил ее Пастырь, – А это Инга. Марфа, когда закончишь с Мальком, посмотри Ингу.

– Хорошо, но я уже вижу, что она не безумна! А дар ее… Мы поправим.

Она говорила тихо, но каждое слово резало слух. Голос Марфы был шершавым, сухим, будто шелест пергамента или потрескавшегося корня, царапающего землю. В нём не было силы, но он проникал вглубь, застревал в мыслях, давил. Сапфир почувствовала, как против воли поворачивает голову в сторону Марфы, и ее взгляд устремляется в глаза старухи. И вновь их взгляды пересеклись. Только в этот раз не было ощущения небытия, как в первый раз. Марфа все так же еле заметно улыбалась уголками губ и рассматривала Сапфир.

– Ну что же. – вновь резанул слух ее скрипучий голос, – С приездом вас! Мы всегда гостям рады.

Глава 22 – Ритуал

Темнота стала плавно превращаться в кроваво-красную пелену. Сначала тёмную и непроглядную, как сама тьма, окружавшая его с того момента, когда он, после удара рубера, с огромной силой ударился спиной обо что-то твёрдое. Та огромная лапа с когтями была первым, что он вспомнил, очнувшись в темноте. Как ни странно, боли он не чувствовал. Лишь лёгкое головокружение и ощущение эйфории, лёгкости во всём теле. Мелькнула мысль: «А не умер ли я?» Но сдавленное дыхание – единственное неприятное чувство – говорило о том, что его душа всё ещё в теле.

Пелена начала светлеть, постепенно превращаясь в кроваво-красный утренний туман. Полная тишина вдруг стала наполняться приглушёнными звуками, пока ещё совершенно неразличимыми. Но с каждым мгновением они становились всё громче и чётче, а пелена превратилась в мутную розовую завесу, сквозь которую уже пробивались расплывчатые тёмные пятна, двигавшиеся туда-сюда вслед за прорывающимися звуками. Мыслей, кроме той единственной – о смерти, – как ни странно, не было. Малек просто пребывал в каком-то пограничном состоянии, словно ожидая дальнейших действий от неведомого кого-то, распоряжавшегося сейчас его жизнью. Наконец звуки стали отчётливее, и он услышал голоса. Странно, но они были ему совершенно незнакомы. Эти голоса не принадлежали ни Пастырю, ни Сапфир, да и их было больше двух. По крайней мере, за то время, как он начал их различать, сменилось уже четверо. Правда, один голос – тихий, спокойный, но на удивление давящий, сухой и скрипучий – присутствовал почти постоянно. Малек внутренне вздрагивал каждый раз, слыша его. В нём было что-то пугающее, но в то же время притягательное и очень знакомое. Казалось, этот голос заставлял вибрировать каждую клетку тела и проникал в самую душу, отчего сердце бешено колотилось. В нём чувствовалось что-то давно забытое, но до боли знакомое.

«Кто это?» – промелькнула следующая мысль.

Но сознание, одурманенное лайт-спеком, вновь отключилось, погружая его в сладкую негу неведения. Прошло ещё несколько минут, за которые слух почти полностью восстановился, и теперь он слышал всё, вот только сознание не реагировало на услышанное. Вокруг суетились люди, подчиняясь коротким сухим приказам того странно знакомого голоса. Он чувствовал, как с него срезают одежду и обувь, а тело вдруг покрылось гусиной кожей от прохлады помещения.

– Лайт-спек заканчивается, а у нас его нет в запасе. Что делать? – произнёс чей-то голос совсем рядом.

– Убирайте капельницу, – тихо ответил знакомый сухой голос. – Он ему уже не нужен.

Кто-то коснулся его правой руки, и по локтевому суставу что-то потекло. Безразличие, с которым он относился ко всему происходящему, вскоре стало сменяться заинтересованностью. Вернулись мысли, и первой был вопрос: чей это знакомый голос? Малек попытался напрячь память, но сил хватило лишь на несколько секунд, и сознание,

– Марфа! – прошептали сухие, потрескавшиеся губы Малька.

– Я здесь, сынок! – ответил уже реальный голос, который он так долго не мог узнать. – С возвращением! Теперь тебе ничего не грозит, ты дома, в кругу семьи!

Сапфир поселили в том же здании, из которого вышла Марфа. Ей выделили целую комнату на втором этаже. Комната была чистая и ухоженная. Бревенчатые стены скрывала неровная штукатурка с побелкой, у стены стояла старинная панцирная кровать с толстым матрасом и пуховой периной, на которой громоздились подушки. На стене у кровати висел пёстрый ковёр. У распахнутого окна стоял стол с венским стулом и старинная тумбочка. У противоположной стены – старый буфет с рифлёными стёклами в дверцах, за которыми виднелась какая-то посуда. Крашеный дощатый пол был чисто вымыт. Весь интерьер напомнил ей дачу под Харьковом, куда она ездила с родителями в детстве. Даже лампочка, висевшая на проводе под потолком, чем-то походила на ту, старую.

Луна с интересом обнюхала новое жилище, запрыгнула на стол и направилась к открытому окну.

– Ты куда это собралась, гулёна? – окликнула её Сапфир. – Свалишься, я бегать за тобой не стану.

Кошка оглянулась, тихо и недовольно муркнула, но всё же дошла до подоконника и устроилась на нём, наблюдая за тем, что творится внизу. Правда, наблюдать было не за чем. Улицы пустовали, и лишь редкие патрули нарушали тишину шагами. Стаб, как поняла Сапфир, был совсем небольшой. Дома – в основном одно- и двухэтажные, сложенные из красного кирпича. Где-то в конце неширокой улочки, отходившей от центральной площади и дома, где её поселили, виднелась пара длинных приземистых зданий барачного типа. Поражали пустота, безлюдье и тишина, царившие здесь. Сапфир окинула взглядом пустые улицы и принялась устраиваться. Туалет был общий, один на этаж. Сколько людей жило в этом здании и на этаже, она не знала. Но больше всего удручало отсутствие душа. Даже в плавнях, на корабле, был душ, пусть и общий. Хотелось смыть весь негатив, что пришлось пережить за последнее время, но, видимо, придётся довольствоваться влажными салфетками.

– Вот мы и попали, да, Лунка? – Сапфир повернулась к кошке. – И спросить-то не у кого.

Её как-то сразу отделили от всех. Малька унесли двое сурового вида крепышей с такими же, как у него, татуировками на лбу. Пастыря и Ингу увела Марфа в неизвестном направлении. Её же, по распоряжению Марфы, проводили в комнату двое неразговорчивых молодцов и молча ушли. Сапфир удивилась тому, что не чувствовала эмоций этих людей. Она даже подумала, что её дар пропал, но от Пастыря явственно ощущались напряжённость и недоверие, от Инги – безумие, а от Луны – интерес к новому месту. Но ни от одного из сектантов эмоций не было. Что-то здесь было не так с этой сектой. Не зря же её покинули Птаха с командой. Но разбираться со всеми непонятками сейчас не хотелось. В голове была лишь одна мысль: принять душ и отдохнуть.

– Извини, но окно я прикрою. – сказала Сапфир, убирая Луну с её наблюдательного пункта и закрывая створки.

Кошка недовольно дёрнула хвостом, но через мгновение оказалась на кровати, провалившись в пуховую перину. Постояв немного, замерев от неожиданности, она сделала несколько кругов и, решив, что в таком мягком и тёплом гнезде ей будет уютнее, чем на твёрдом подоконнике, устроилась посередине, мурча от удовольствия.

– Вот ты зараза! – пожурила её Сапфир. – Везде успеешь! Ладно, лежи, пока я не приду.

Сапфир вышла в коридор и направилась умываться в туалет. Уже умывшись и выходя, она поймала себя на мысли, что больше не ощущает эмоций Пастыря и Инги. Осталось лишь умиротворённое спокойствие Луны. Сапфир увеличила зону охвата и вдруг в её сознание ворвалось что-то ужасное, незнакомое, но в то же время что-то напоминающее. Это было чувство, схожее с тем, что она ощущала от руберов и элиты. Та же ярость, злоба, тот же неуёмный голод. Но к ним примешивалось что-то совсем не свойственное тварям. Тоска! Точно, это была тоска и огромное желание свободы. Эти эмоции ощущались так чётко, что Сапфир на секунду потеряла самообладание и деактивировала дар эмпатии. Сразу наступила тишина. Стало как-то неуютно, и по спине пробежал холодок. Сапфир вновь активировала эмпатию и начала медленно увеличивать зону охвата. Почувствовав Луну, она продолжила, пока не наткнулась на ту странную эмоцию. Тут же вспомнились слова Птахи о пойманном элитнике.

– Так вот откуда эти эмоции! – Сапфир даже остановилась на несколько секунд, осознав свою догадку. – Где-то здесь, примерно в двухстах метрах от дома, находится опаснейшая тварь этого мира, машина для убийства. Интересно, как команде Птахи удалось её поймать?

Сапфир зашла в комнату, бросила полотенце на спинку стула и взглянула на мирно посапывающий в центре кровати пушистый белый комок.

– Давай-ка двигайся, принцесса! – аккуратно подвинула она кошку к стене, вызвав недовольный мявк и слабые попытки удержаться на месте когтями.

Сдвинув кошку, Сапфир, не раздеваясь, почти рухнула на мягкую перину и почти сразу отключилась. Усталость, накопившаяся за последнее время, дала о себе знать.

Малек с трудом приоткрыл глаза, и сквозь узкие щёлочки век проступил расплывчатый контур женской фигуры. Странно, но силы стремительно возвращались, просветляя сознание и возвращая возможность думать. Он сделал ещё одно усилие и открыл глаза полностью. Всё было расплывчатым и не в фокусе, но он знал: пройдёт немного времени, и это исправится. Главное – он жив и, судя по всему, Пастырь доставил его в стаб к Коновалу. Взгляд медленно сфокусировался на женской фигуре, и Малек узнал знакомый образ. Это была Марфа, старая ведьма, из цепких лап которой его, ещё неопытного новичка, вырвал Пастырь, забрав к себе вместо погибшего в рейде водилы. Марфа не моргала и не отрывала от него взгляда своих пустых, бездушных глаз, ставших ещё более мёртвыми, чем раньше. Под этим взглядом он чувствовал себя мелкой букашкой, приколотой булавкой к дощечке под объективом микроскопа. Ему невыносимо

– Где Пастырь и Коновал? – еле выдавил он первые за долгое время слова. – И где я вообще?

Марфа, не ожидавшая такого поворота, резко ослабила давление. Её неподвижные глаза скользнули в сторону, и она, выпрямившись, тихо произнесла:

– Пастырь здесь, решает свои дела и проблемы. А Коновал покинул нас уже давно.

Её сухой, скрипучий голос вновь заставил Малька вздрогнуть. Он отвёл взгляд от Марфы и оглядел комнату. Она была небольшой, но чистой и светлой. Всё напоминало больничную палату, но наличие шкафа и офисного стола говорило о том, что кровать, на которой он лежал, скорее всего, принесли сюда. Кроме Марфы в комнате находились ещё трое в белых халатах, накинутых поверх камуфляжа. Они стояли, словно братья-близнецы, с застывшими, совершенно бесчувственными лицами и такими же пустыми глазами, будто их лишили всех эмоций. Малек помнил этих троих. Они входили в одну из групп рейдеров, к которым он попал в начале пути в Улье. Правда, тогда это были совсем другие люди – весёлые, жизнерадостные. Теперь же они молча смотрели на него, как на пустое место.

– Где мы? – наконец спросил Малек, вновь повернувшись к Марфе.

– В стабе! Только это не наш стаб. Наш дозор встретил вас на дороге и привёл сюда. И вовремя. Если бы вы не встретились, Пастырь вряд ли довёз бы тебя до места. Но ничего, теперь всё хорошо! Ты в безопасности и под присмотром. Скоро поправишься и вновь встанешь в наши ряды. Твои братья позаботятся о тебе, а пока отдыхай!

Вопросов у Малька было много, но Марфа не дала ему их задать. Она встала и положила ладонь ему на лоб. Малек ощутил прикосновение сухой, горячей кожи к своему лбу и в тот же момент провалился в глубокий сон, словно его выключили.

За окном уже темнело, и светило вот-вот должно было превратиться в огромное количество тёмно-серых дисков, рассыпающихся по горизонту, когда Сапфир разбудило чувство голода. Оно пришло резко, как удар, – желудок сжался, издав низкий, ворчливый звук, будто внутри сидел запертый в клетке лотерейщик. Она открыла глаза, привычно щурясь от света, что ещё цеплялся за края открытых ставен, и тут же ощутила, как пустота в животе набросилась на неё с новой силой, требуя действий.

Рядом зашевелилась Луна. Кошка, свернувшаяся белым, пушистым клубком у её бока, сонно приподняла голову, потянулась, выгнув спину, и издала тихий, но настойчивый мявк – словно эхо голода самой Сапфир. Её голубые глаза уставились на хозяйку с лёгким укором, будто говоря: «Ты проснулась, так давай решай, что с этим делать». Желудок Сапфир вновь отозвался урчанием, громким и протяжным, и Луна, будто в ответ, муркнула громче, спрыгнув с кровати и начав кружить у ног, тычась мордой в щиколотки.

– Да знаю я, знаю, – буркнула Сапфир, садясь на кровати. Перина мягко вздохнула под ней, но она не дала себе расслабиться. Голод был не просто неудобством – он звал к действию, и она привыкла слушаться таких сигналов. Взгляд упал на рюкзак, брошенный у стены ещё вчера. Там было кое-что: пара консервов для Луны и небольшой запас для себя – кусок вяленого мяса и горсть сухарей, что она всегда таскала с собой на случай таких вот пробуждений. Не пир, конечно, но хватит, чтобы унять зверя в животе и дать голове ясность для размышлений.

Она потянулась к рюкзаку, вытащила жестяную банку с кошачьей едой и ловко открыла её ножом. Запах рыбного паштета ударил в нос, и Луна тут же оживилась, задрав хвост трубой и начав тереться о её руки с утроенной энергией. Сапфир вывалила содержимое на крышку банки и поставила её на пол. Кошка набросилась на еду с жадностью, урча от удовольствия, а Сапфир усмехнулась: «Хоть одна из нас сыта». Сама она достала банку тушняка и пакет, пакет с остатками хлеба, что набрали у в Точке у Полкана, и быстро вскрыв банку ножом, приступила к трапезе. Желудок принял подношение с ворчливой благодарностью, перестав на время терзать её спазмами.

Пока она ела, мысли заработали чётче. Где она вообще? Стаб, да, но какой-то странный, чужой. Вчера её сюда привели и оставили в этой комнате, так что придется разбираться самой. Еды тут явно не подадут на подносе, а спрашивать у местных – тех молчаливых теней с пустыми глазами – не хотелось. Рюкзак выручит ещё на день-два, но потом придётся искать что-то серьёзное. Может, на первом этаже есть кухня? Или на площади что-то продают? Она не знала, но сидеть и гадать не собиралась – голод подстёгивал, заставлял двигаться вперёд.

Луна, доев свою порцию, лизнула лапу и посмотрела на Сапфир, будто спрашивая: «А дальше что?» Сапфир прожевала последний кусок мяса, запила его глотком живчика из фляги и встала, чувствуя, как тело отзывается бодростью. Она уже собралась шагнуть к двери, когда за окном вдруг стало стремительно темнеть. Это был Стикс во всей красе – ночь включилась, как по щелчку, и светило окончательно распалось на россыпь тёмных дисков, растворяясь в чёрном небе. Но тишина, которую она ожидала, не наступила. С площади, куда выходило её окно, донёсся шум – приглушённые голоса, шаги, какой-то металлический лязг. Разговоры, резкие и отрывистые, переплетались с топотом ног, и в этом звуке было что-то живое, тревожное, требующее внимания.

Сапфир замерла, прислушиваясь. Луна тоже насторожилась, прижав уши и уставившись на окно. Что там происходит? Она шагнула ближе к окну, чувствуя, как любопытство переплетается с настороженностью, и голод, ещё минуту назад такой властный, отступил перед новым импульсом – узнать, что творится снаружи. По белым стенам с неровной штукатуркой заплясали оранжевые отблески пламени факелов. Она замерла, когда волна чужих эмоций

Оранжевое пламя факелов с различными оттенками шипело и трещало, отбрасывая на лица толпы изломанные тени, будто маски демонов из старых сказок. Тишина повисла над площадью, густая и тяжёлая, как туман над болотом, и в этой тишине чувствовалось что-то живое – ожидание, готовое вот-вот лопнуть. Сапфир уловила, как Луна тихо зашипела у её ног, шерсть кошки встала дыбом, словно она тоже чуяла беду. А потом из темноты переулка донёсся скрип колёс – медленный, протяжный, как стон ржавого механизма. На площадь выкатили платформу: грубую, сколоченную из досок, с высоким щитом, что торчал вертикально, словно надгробие, выкрашенное кровью времени. По бокам встали два амбала, их факелы освещали лица – пустые, выжженные изнутри, с глазами, что смотрели сквозь всё и ничего не видели. В их руках пламя дрожало, отбрасывая блики на мускулы, блестящие от пота, и Сапфир ощутила, как холод пробежал по её спине.

Из теней выступила Марфа – её походка была неестественной, будто старуха не касалась земли, а скользила над ней, как призрак, вырвавшийся из могилы. За ней плелась Инга, и её глаза – горящие, безумные, с блеском, которого Сапфир раньше не замечала, – заставили её внутренности сжаться. В Инге пылала радость, тёмная и липкая, смешанная с чувством превосходства, от которого хотелось отшатнуться. Пленники смотрели на Марфу с ненавистью, испепеляя её взглядами, но старуха оставалась холодной, как лёд, её лицо – маска, вырезанная из камня. Марфа и Инга подошли к щиту и встали рядом с ним. Почти сразу с той же улицы, откуда привезли щит, двое охранников пронесли через толпу носилки, на которых лежал человек – бледный, неподвижный, с закрытыми глазами. Сапфир вгляделась, и её сердце пропустило удар. Малек. Это был он. Её дыхание сбилось, пальцы впились в подоконник так, что дерево скрипнуло. Что они с ним сделали? Что собираются сделать? Страх за него – острый, как лезвие, – пронзил её, и она едва сдержала крик. Он не может умереть. Не здесь, не так. Носилки опустили перед Марфой и Ингой, и старуха воздела руки к небу. В тот же миг толпа ожила – килдинги, охранники, все, кто стоял вокруг, двинулись в странном синхронном танце. Это было нечеловеческое зрелище: их руки изгибались в резких, рваных движениях, тела раскачивались, будто куклы на нитях какого-то безумного кукловода. Они кружились, падали на колени и вставали, их движения были первобытными, как у зверей, что пляшут перед алтарём древнего бога. А затем зазвучала песня – низкая, гортанная, на языке, которого Сапфир не знала. Она начиналась тихо, как шёпот ветра в мёртвом лесу, но росла, становилась громче, и в этом напеве было что-то жуткое, что-то, что цеплялось за душу и тянуло её вниз, в бездну.

Танец постепенно ускорялся, движения становились яростнее, будто толпа теряла себя, растворяясь в этом ритме. Сапфир смотрела, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, как её обволакивает странное ощущение: с одной стороны, это был просто танец, но с другой – он нёс в себе ужас, необъяснимый и вязкий, как запах гниющей плоти на выжранных тварями кластерах. Только пленники и Марфа с Ингой оставались неподвижны, словно статуи посреди этого хаоса. А потом она уловила знакомые нотки в потоке эмоций танцующих – ярость, неуёмный голод и тоска. Элитник. Она узнала эти эмоции, которые почувствовала ещё днём. Звук двигателя разорвал ночь, и на площадь въехал тягач с платформой. На ней лежала тварь – огромная, прикованная цепями, с чёрными глазами, что сверкали бездонной злобой. В приоткрытой пасти виднелись два плотных ряда острых, как у акулы, зубов. Пленники дрогнули, их ненависть утонула в животном страхе – Сапфир почти на уровне физических ощущений почувствовала охвативший их ужас.

Марфа опустила руки, и танец замер. Тишина рухнула, как занавес, и в ней повисло дыхание толпы. Охранники вытащили одного пленника – коренастого, крепкого, с лицом, искажённым яростью. Его поставили на ноги, подвели к Марфе. Она что-то шепнула, и ему связали ноги канатом, перекинув свободный конец через щит и подтянув вверх, подвешивая его на щите вниз головой. Руки его освободили от пут и развели в стороны, образуя некое подобие перевёрнутого креста. Глухой стук молотков смешался с криками несчастного, полными проклятий и ненависти к Марфе и её последователям. Сапфир с ужасом смотрела на всё происходящее и не могла сойти с места, словно её саму прибили к полу гвоздями. Марфа повернулась к Инге и, наклонившись, что-то тихо ей сказала. В эмоциях девушки на мгновение мелькнул страх, но тут же он был поглощён безумной радостью, покорностью и обожанием. Марфа снова подняла руки, и толпа возобновила танец и пение – громче, яростнее, с ноткой безумия, которое, как кисляк, проникало своей тягучей сущностью в самую глубину души.

Инга шагнула вперёд, её глаза сияли безумной радостью, а в руках блеснул нож – длинный, изогнутый, как полумесяц смерти. Сапфир задохнулась от ужаса – не её собственного, а того, кто висел на щите. Инга повернулась и, подойдя к щиту, вонзила клинок в его живот с силой, с наслаждением, и ткань камуфляжа, в который был одет бедняга, тут же пропиталась кровью. Словно заправский мясник, она вспарывала живот жертвы. Движения её были точными, почти ритуальными, и из открывающейся всё больше раны на платформу стали вываливаться внутренности – блестящие, скользкие. Казалось, что их запах вперемешку с запахом крови чувствовался повсюду. Пленник ещё жил, его тело дёргалось, ноги бились о щит, а крик

У самой платформы с элитником парня схватили за руки и ноги, начали раскачивать, словно мешок с мусором. Он кричал, верещал, его худое тело извивалось, но хватка охранников была железной. Элитник замер в предвкушении, раскрыв пасть ещё шире – зубы блестели в свете факелов, и Сапфир поняла: это уже не в первый раз. Тварь знала, что сейчас будет. Сапфир не верила, не хотела верить до последнего момента, что они скормят парнишку этой машине смерти. «Нет, только не это», – шептала она про себя, активируя дар. Прищурившись, она выставила ладонь вперёд и послала мысленный приказ: «Нет! Не смей его жрать!» Элитник дёрнул головой, его чёрные глаза уставились на окно, где стояла Сапфир, но пасть так и застыла раскрытой, в ожидании. Но было поздно. Парень уже летел с криком и воплями, маша руками и ногами. Он не попал в пасть целиком – его шея попала прямиком на ряд острейших зубов так, что голова оказалась в пасти. Крик, полный ужаса, оборвался, превратившись в хриплый булькающий звук. Тело дёрнулось раз, другой и замерло. Элитник, почувствовав в пасти вкус свежей крови, мотнул головой, обезглавливая острыми зубами мёртвое уже тело, но всё ещё действующий приказ Сапфир не дал ему сомкнуть пасть. Кровь брызнула из артерий обрубка шеи струями, тёмная и густая, заливая площадку под мордой твари. Сапфир понимала, что все её попытки тщетны и нужно разорвать прямой контакт с тварью, но снова что-то или кто-то мешал это сделать. Невероятным усилием воли она заставила себя сдвинуться с места и отойти от окна, разрывая зрительный контакт с элитником. Лишь отойдя вглубь комнаты, она смогла деактивировать дар управления тварями и рухнула на пол, обессиленная и выжатая, словно лимон.

– Чёрт! Проворонила я момент! – прошептала она то ли себе, то ли подскочившей к ней обеспокоенной Луне. – Сколько теперь восстанавливаться придётся?

Теперь она физически ощущала, как энергия покидает её тело, словно вода через пробоину. Это было странно и страшно. Контакт с тварью разорван, а силы и энергия продолжают убывать. Сапфир попробовала приподняться, но руки безвольными плетьми лежали на крашеных досках пола. Луна, стараясь заглянуть хозяйке в глаза, наклонилась практически к самому полу, насторожённо вглядываясь в лицо Сапфир.

– Ничего! – прошептала девушка. – Справимся, не в первый раз.

Угасающее сознание уловило какое-то изменение в эмоциональном фоне на площади. Одна за другой исчезали эмоции пленников, гасли их жизни, и между тем появилась ещё одна, которая росла и наливалась силой и безумием с каждой ушедшей душой. Сапфир не могла понять, кто это, но точно определяла место, откуда шли новые чувства и эмоции. В том месте до этого лежал Малек… Последнее, что смогла воспринять Сапфир, – это были чьи-то шаги за дверью и исчезающая в открытом окне Луна.

Глава 23 – Испытание

Чьи-то маленькие цепкие лапки щекотали нос. Ощущение было настолько нереальным, что Сапфир, находясь в полузабытье, просто решила не обращать внимания. Но лапки, упорно борясь с гравитацией, медленно, миллиметр за миллиметрами, поднимались по переносице, вызывая щекотку. Наконец Сапфир не выдержала и попыталась смахнуть надоедливое насекомое. Но рука, едва поднявшись от жёстких досок, на которых она лежала, тут же застыла, а в запястье больно врезался металл наручников. В тот же момент в голове словно разорвалась граната. Боль и тошнота были такими же, как в первый день её пребывания в Улье.

Сапфир медленно, стараясь сохранить относительное спокойствие и не вызвать приступ тошноты, открыла веки. Сквозь мутную пелену, застилавшую взгляд, она с трудом разглядела грязные обшарпанные стены и заплёванный, заваленный всяким мусором каменный пол. Зрение постепенно приходило в норму, и она разглядела железную решётку, сваренную из толстых круглых металлических прутьев, отделявшую помещение, где она лежала, от более освещённого коридора. Одновременно с возвращением зрения её стало трясти от холода и сырости, которых она не замечала раньше. Теперь казалось, что холод забрал всё её внутреннее тепло, и она физически ощущала, как скованно её тело.

Ей, с трудом преодолевая боль, удалось разогнуть подтянутые к животу ноги и, опираясь на левую руку, сесть на деревянные нары. Сапфир оглядела помещение, куда её поместили явно не с добрыми намерениями. Это была небольшая каморка шириной в два метра и глубиной в полтора метра. Три стены были грубо оштукатурены, вдоль дальней располагались нары, сбитые из четырёх досок, на которых она и очнулась. Четвёртой стеной была та самая решётка, которую она разглядела. Тюрьма, не иначе.

Под невысоким потолком камеры тускло горела небольшая лампочка, света которой явно не хватило бы, чтобы осветить всю камеру. Основной свет шёл из коридора, где освещение было на уровне. В коридоре слышались чьи-то неспешные шаги, словно человек прохаживался вдоль решёток, как обычно ходят в зоопарке, рассматривая зверей в клетках. Судя по звукам, человек удалялся от её камеры, насвистывая на ходу какую-то известную только ему мелодию.

– Композитор, твою мать! – тихо, сквозь зубы прошипела Сапфир, решая, стоит ли позвать вертухая

Но пока она решала, шаги заглушили лязг металлического засова, скрип дверных петель и гулкий удар дверного полотна о раму. Эхо этого удара прокатилось по коридору, и воцарилась мёртвая тишина.

– Вот засада! – чертыхнулась Сапфир. – Ну и что мне теперь делать?

Она ещё раз оглядела свою камеру и попыталась разглядеть что-либо во мраке камеры напротив. То ли камера там была глубже, чем её, то ли зрение подводило, но, как она ни старалась, увидеть там ничего не смогла. В какой-то момент ей показалось, что в дальнем углу там что-то лежит на полу, образуя бесформенную кучу, но Сапфир сочла это обманом зрения. Встать и подойти ближе она не могла: мешали наручники, прикованные цепями к стене, так что оставалось только сидеть и ждать, когда Композитор, как она про себя прозвала свистуна, вернётся с очередным осмотром.

Посидев немного, Сапфир попыталась снова прилечь, но тело, затёкшее от прежнего горизонтального положения, яростно запротестовало болями в суставах и мышцах. Поморщившись от неприятных ощущений и усиливающейся головной боли, она прислонилась спиной к холодной влажной стене и принялась восстанавливать прошедшие события, пытаясь понять, что произошло и как она тут очутилась.

Вспоминать весь ужас, что творился тогда на площади… Тогда! Она поймала себя на мысли, что не имеет представления, сколько уже находится в заточении. Это могли быть часы, а могли быть и сутки!

«Стоп! Я ведь отключилась от того, что дар высосал всю энергию. Я поймала откат, а соответственно, должна была восстанавливаться не так долго! Ну сколько я в прошлый раз отходила? Несколько часов, не больше. Правда, там Пастырь со мной поработал… Пастырь… Где он сейчас?» – мысли начинали путаться, перескакивая с темы на тему, уводя Сапфир от главного.

В конце коридора послышался лязг засова, и вновь скрипнули ржавые дверные петли.

– Эй! – крикнула Сапфир, не дожидаясь, пока кто-то войдёт. – Кто тут? Подойдите сюда!

– О! Кажись, очухалась! – послышался хриплый низкий голос. – Композитор, дуй за Марфой, а я пока посмотрю, как она.

– Стой! Предупреждали ведь: к нимфе не подходить! – ответил молодой баритон. – Что её сразу не завалили?

– Не завалили, значит, нужна Марфе! – буркнул хриплый. – Беги, говорю, всё равно ей живца нужно дать, а то загнётся, не дай бог.

– Да бегу я, бегу! Откуда Марфа их берёт, только? Одна другой страшнее… – Последние слова удаляющегося Композитора Сапфир уже не расслышала.

«Страшнее?! Посмотреть бы на тебя, красавец!» – мелькнула в мыслях обида на слова неизвестного.

По коридору вновь затопали, но это был уже не тот неспешный прогулочный шаг. Шаги отличались от тех, что она слышала ранее. Человек шёл, шаркая ногами по каменному полу, явно опасаясь чего-то и не торопясь приближаться к камере, где сидела Сапфир. А голова тем временем уже прилично болела, да и сушняк во рту был, как после бурной ночи.

– Ну где ты там? Дай живчика быстрее, а то помру сейчас! – не выдержала Сапфир.

Шаги ускорились, и через несколько секунд из-за боковой стены, закрывавшей обзор, появилось нечто… Увидев это чудо, Сапфир еле сдержала порыв хохота. Невысокий, ростом, наверное, метра полтора или чуть выше, заросший, с косматой бородой и растрёпанной шевелюрой, которые почти скрывали всё морщинистое лицо владельца, оставляя открытыми лишь небольшие участки загорелой кожи вокруг маленьких подвижных чёрных глаз. Взгляд коротышки постоянно бегал, не задерживаясь надолго на одном месте. Весь этот ансамбль напомнил Сапфир домового из старого мультфильма, что едва не вызвало у неё порыв смеха, который удалось с трудом сдержать.

Сапфир поймала себя на мысли, что до сих пор старается вести себя в рамках, несмотря на любые ситуации. Ведь по сути эта пародия на домовёнка – её враг, и ей должно быть всё равно, обидит его её смех или нет, но, несмотря на это, она сдержалась и не рассмеялась.

– Ну чего уставился? – почти простонала она от боли. – Живчик давай!

Коротышка вынул откуда-то из-за спины полуторалитровую пластиковую бутылку с этикеткой «Кока-Колы» и, просунув её сквозь прутья решётки, поставил на пол. Зыркнув ещё раз своими глазёнками, он скрылся за стеной.

– Пей! – послышалось из-за стены.

– Ты нормальный, нет? – чуть не плача от охватывающей её боли, простонала девушка и протянула руки в наручниках, прикованные цепями к стене.

Мохнатый вновь показался из-за стены и, оценив создавшуюся ситуацию, начал усиленно чесать маленькой рукой свою бородищу. Наконец, что-то сообразив, он просунул руку в промежуток между прутьями решётки, взял бутылку и сильно катнул её в сторону Сапфир. Бутылка покатилась прямиком к ногам девушки, но попавшийся на пути бугорок резко сменил её траекторию, и заветный живчик, чуть подпрыгнув, откатился к боковой стене.

– Рукожоп! – уже не подбирая слов и не соблюдая приличий, сквозь стиснутые от головной боли зубы простонала Сапфир. – Да открой же ты камеру! Подай живец нормально! Не съем я тебя!

– Не положено! – прохрипел карлик.

– Слышишь, как там тебя? – попыталась заговорить с охранником девушка. – Как тебя зовут-то, хоть скажи. Я не нимфа, не бойся!

– Я Лешак, – ответил коротышка. – А нимфа ты или нет, не мне решать! Одному в камеру заходить не положено!

– Лешак? Ну, похоже… Хотя ты мне домовёнка напомнил… Блин, да подай же ты живец! Если загнусь, Марфа с тебя живого шкуру сдёрнет! – решила разыграть роль Сапфир.

Лешак вздрогнул, услышав имя Марфы, подумал с полминуты и, видимо, сопоставив все варианты, запустил руку в карман куртки и забренчал ключами.

– Ты это… Ты вот чо… Ложись давай на нары и к стенке отвернись, – начал он давать команды, открывая замок двери камеры. – Я бутылку поставлю рядом с тобой и выйду, только потом вставай! Ясно!

– Да ясно, ясно! Быстрей уже давай! – ответила девушка, ложась на бок лицом к стене.

Скрипнула решётчатая дверь камеры, и Сапфир услышала рядом с собой тяжёлое, с лёгкой хрипотцой дыхание Лешака. Судя по звукам, он почти мгновенно добежал до бутылки и, тут же поставив её рядом с нарами, метнулся назад. Не дожидаясь, пока он закроет за собой дверь, Сапфир развернулась, приподнялась на локте и, увидев долгожданную бутылку, тут же открутив крышку, сделала несколько глотков. Живчик устремился вниз к желудку, попутно обжигая пищевод. Пойло явно было сделано на самогоне, но Сапфир не обращала на это внимания. Подождав немного, она выпила ещё три или четыре больших глотка и только после этого полностью поднялась, и постаралась удобно устроиться на жёстком лежаке.

Лешак всё это время наблюдал за ней сквозь прутья решётки, схватившись за них обеими руками. Сапфир, увидев эту картину, улыбнулась.

– Ты чего? – не понял

– Да вид отсюда такой, будто не я, а ты за решёткой! – пояснила девушка, быстро приходя в себя. – Может, поменяемся?

– Сиди давай! – Лешак отпрянул от решётки и спрятался за боковую стену.

– Ты чего такой пугливый? Не бойся, я тебе точно говорю: я не нимфа!

– Ага! Видел я вчерась, как элитник тебя слушался! Не нимфа она!

«Так вот оно что! Вот почему меня спеленали и приволокли в этот подвал! Видимо, Марфа поняла тогда, увидела, как дёрнулся монстр, когда ему хотели скормить того бедолагу! Получается, я этим сама себя выдала! Эх! Говорил же Пастырь, чтобы вела себя аккуратно! Что теперь?» – голова уже почти не болела, и мысли ринулись потоком.

Сапфир в деталях вспомнила весь ритуал и последние минуты перед тем, как отключилась. Она вспомнила странное чувство возрождающейся жизни из многих умерших, вспомнила, как догадалась, чью жизнь возрождают. Вспомнила, как в последний момент угасающее сознание показало ей убегающую через окно Луну на фоне звука приближающихся шагов в коридоре!

«Луна! Куда же ты убежала, чертовка? Ну ничего, ты у меня умная, в руки просто так не дашься. Вот только покормить тебя будет некому!» – Сапфир так глубоко окунулась в свои мысли и воспоминания, что не сразу поняла, что стоящий за решёткой Лешак о чём-то спрашивает её.

– А? Что? – еле выговорила она, возвращаясь в реальность и пытаясь понять, что от неё хочет этот бородатый.

– Я говорю, чо молчишь? – повторил свой вопрос Лешак.

– Да так, задумалась! Твой приятель меня страшной назвал, когда уходил. А по-твоему, я что, уродина? – небрежно бросила Сапфир, решив немного подшутить над, по всей вероятности, недалёким коротышкой и заодно разузнать, кого Композитор ещё имел в виду.

– По мне так ничего! – пробасил Лешак, и даже сквозь густую поросль волос на лице и загорелую кожу было видно, как он краснеет.

– Тогда почему он меня страшной назвал, вместе ещё с кем-то? – не унималась Сапфир. – Какая же я страшная? Вот глянь!

Она встала с топчана и, выпрямившись во весь свой немаленький рост, поняла, насколько низок потолок. Сапфир хотела кокетливо повернуться, но руки в наручниках, прикованные к стене, не позволили этого сделать. Деланно скривившись от боли, она протянула руки к Лешаку, показывая наручники и звеня цепями, и жалобно, просяще произнесла:

– Может, снимешь, а?

– Нет! – охранник мотнул головой. – Сядь на место! А про страшную – это он так, не про внешность, короче! Ты появилась вместе с той, что сейчас от Марфы ни на шаг! Я сам не видел, но все говорят, что она может души у людей забирать!

Голос его звучал серьёзно и сдавленно, будто он чего-то боялся и в любую минуту ожидал неприятностей.

– Инга? – Сапфир была ошарашена таким известием, и тут же в памяти всплыли ночные события, когда она почувствовала, как спасённая ими безумная новенькая просто и легко вытягивала из них энергию. – Она что, убивает?

– Не знаю! Говорю же, меня на ритуале не было! Не любитель я этого. Но эта… Инга, она, по рассказам, за несколько минут превратила всех, кого вчера отсюда забрали, в заражённых, – Лешак понизил голос и почти шёпотом продолжил. – Понимаешь, не убила, а лишила иммунитета. Были люди иммунные, стали твари.

«Да! Это действительно страшно! Получается, она может забирать иммунитет и передавать его другим? Возродилась ведь жизненная сила Малька!» – мысль об Инге сверкнула, словно вспышка молнии.

– Да, Пастырь говорил, что она опасна! – задумчиво произнесла Сапфир, присаживаясь на край топчана.

– Пастырь? – вскинулся вдруг домовёнок, да так, что его косматая грива на секунду открыла лицо. – Ты знаешь Пастыря?

Он засуетился, вертя головой, словно пытался найти здесь Пастыря. Но в голосе его что-то изменилось: ушла беспечная надменность и хамоватость, зато появились дружеские нотки. Лешак лихорадочно искал что-то в своих карманах, поочерёдно запуская руку то в один, то в другой и доставая оттуда что-то совершенно неважное.

– Да где же ты, чёрт тебя подери! – растерянно бормотал он себе в пышные усы и бороду. – Да чёрт! Ведь были же, точно были! Пастырь… Пастырь… Что же ты раньше не сказала, что знаешь Пастыря? Ну, оно и понятно: ведь Малька ты привезла, а Малек был с Пастырем… Да чтоб тебя! Где же вы есть-то? Пастырь ведь не просто пастырь… Если бы не он…

Наконец он достал то, что нужно, и с сияющей улыбкой, о наличии которой можно было судить только по разлёту его усов, повернулся к Сапфир, демонстрируя в правой руке ключи от наручников.

– Пастырь мой крёстный! Тебе нужно было раньше сказать, что ты с Пастырем! А где он, что с ним? – затараторил он уже нормальным тоном, подходя к двери и доставая ключи, чтобы открыть камеру. – Сейчас, девочка, сейчас! Друзья Пастыря – мои друзья! Тебе здесь делать не чег…

Одновременно со щелчком замка двери камеры раздался лязг засова и скрип открывающейся в конце коридора входной двери казематов. Лешак лихорадочно поворачивал ключ, стараясь поскорее открыть дверь камеры и расстегнуть наручники, но что-то у него не получалось. Сапфир вдруг почувствовала волну отчаяния и желания защитить, спасти даже ценой своей жизни, исходящую от этого странного коротышки. На секунду их взгляды пересеклись, и она, пытаясь остановить его от неверного шага, покачала головой, показывая глазами, что всё это напрасно! Но в его глазах была такая сила и уверенность, что она поняла: он отдаст свою жизнь, чтобы защитить и освободить её.

Лешак вдруг исчез, и почти в тот же момент решётчатую дверь камеры просто вырвало с петель и впечатало одним из углов в правую стену. Дверь с грохотом рухнула на каменный пол, оставив на стене глубокую выбоину. Всё длилось не больше секунды, Сапфир даже не успела толком ничего понять, но одновременно с ударом двери о стену перед ней, как из воздуха, появился Лешак и освободил её правую руку от оков. Он что-то шептал, словно молитву, пока освобождал другую её руку, но, когда левый наручник вместе с цепью полетел на пол, Лешак вдруг замер, словно в стоп-кадре, поднял свои почти серные глаза на Сапфир и просипел, словно ему не хватало воздуха:

– Запомни! Уходи на северо-запад! Только на северо-запад!

Он еле дышал, словно что-то сжимало ему лёгкие, на загорелой морщинистой коже лица стала видна бледность, и кожа начала приобретать синеватый оттенок. Лешак развернулся в сторону решётки и, с трудом выталкивая из себя воздух, из последних сил сдавленно произнёс:

– Предатель!

Он рухнул на пол, словно мешок, а Сапфир увидела стоящего за решёткой Малька.

– Клокстопер хренов, – спокойно, без эмоций произнёс Малек, разжимая кулак и опуская руку. – Мы чуть не опоздали, Марфа!

Из-за левой стены своей плывущей походкой вышла старуха. В этот раз она улыбалась сильнее, и Сапфир сразу почувствовала страшное давление на психику. Ощущения были такими, словно тебя изнутри выворачивали наизнанку, оставляя лишь оболочку. Эмпатия, которая постепенно начала возвращаться после отката, вновь не показала ничего у старухи, как, впрочем, и у Малька. Только слабое чувство – остатки того отчаяния, с которым он пытался её спасти, – исходило от валяющегося без чувств на полу Лешака.

«Слава богу, он жив!» – промелькнула мысль.

В камеру вплыла Марфа и, приблизившись к Сапфир, протянула к ней руку. Сапфир невольно отшатнулась, как будто прикосновение старухи могло ей навредить. Заметив это, Марфа убрала руку и, чуть наклонив голову, так же тихо, в своей манере сказала:

– Какие два чудесных подарка мне привёз Пастырь! Ты не бойся, девочка. Тебя здесь никто не тронет, пока я не разрешу.

– Так это ты приказала меня в кандалы заковать и в этот гадюшник засунуть? – спросила Сапфир, всем видом показывая своё пренебрежительное отношение к старухе. – Ну спасибо за гостеприимство!

На полу шевельнулся Лешак, видимо, с трудом приходящий в себя. Марфа скосила взгляд на лежащее тело и, брезгливо обойдя его, приказала кому-то в коридоре:

– Падаль уберите отсюда!

В камеру вошли те двое, что вчера провожали Сапфир до её комнаты, и, небрежно схватив Лешака за ноги, выволокли в коридор и потащили к выходу.

– Куда? – властным, чётким голосом остановила их Марфа. – Здесь оставьте, в камеру его. Только обшарьте, чтобы ничего лишнего не было!

«О-о-о! Да мы, оказывается, ещё и гавкать умеем!» – мысленно усмехнулась Сапфир.

Подручные обыскали коротышку и, открыв камеру напротив, где Сапфир пыталась что-либо рассмотреть просто так, закинули тело Лешака, как мешок, закрыв дверь. Марфа проследила за своими головорезами и, повернувшись к Сапфир, вновь сказала тихим и вкрадчивым голосом:

– Извини, но ты представляешь опасность, прежде всего для самой себя! Поэтому мы тебя сюда и спрятали. Но! Всё может поменяться! В любой момент! И всё зависит только от тебя.

– И что же я должна сделать, чтобы всё поменялось? В секту вашу вступить? – Сапфир сама не верила собственной наглости при разговоре со старухой.

Она прекрасно понимала, что не стоит так откровенно дерзить Марфе, ведь та сейчас хозяйка положения, и от неё, по сути, зависит, будет Сапфир жить или нет. Быть может, именно сейчас решается этот вопрос. Но поделать с собой Сапфир ничего не могла! Её несло, и с каждым ответом наглость и дерзость грозили пересечь ту невидимую черту, за которой лишь чёрное, безмолвное забвение. Но раз её до сих пор не убили и не скормили тому монстру, да и разговаривает Марфа с ней пока по-доброму, без признаков агрессии, значит, им от неё что-то нужно! Но вот что именно?

– Ничего особенного! – Марфа вновь улыбнулась лишь морщинистыми уголками губ и присела на край топчана рядом с Сапфир. – Просто пообещай не сбегать от нас!

– И всё?! – Сапфир повернулась к старухе и уставилась на неё удивлённым взглядом. – Просто пообещать не сбегать?

– Ну, не совсем, – спокойно сказала Марфа, кладя свою ладонь на ладонь Сапфир. – Не просто пообещать, но и не убегать! Поверь, ты многое здесь увидишь, чего не сможешь увидеть нигде! Ты можешь научиться понимать этот мир и не только. Я могу открыть тебе сокровенные, тайные знания, которыми обладаю, и мы сможем не только управлять этим миром, но и найти путь отсюда!

Сапфир даже передёрнуло от такой новости!

«Это что же, отсюда, значит, есть выход? Но ведь все – и институт, и иммунные, и даже килдинги, которые не килдинги… ну те, которые не поддались Марфе, – все в один голос твердят, что выхода нет! Старуха вроде не шутит, но, с другой стороны, кто даст гарантию, что она говорит правду? Солгать для неё сейчас – значит… а что это значит? Да ровным счётом ничего. Она просто хочет во что бы то ни стало оставить Сапфир при себе. Но зачем? Вот вопрос!» – мысли пронеслись со скоростью скоростного поезда, каким она обычно в прошлой жизни ездила в Милан. Но что-то нужно было решать и отвечать старухе.

– Вижу, сомнения гложут тебя! – Марфа слегка придавила её руку своей ладонью, и то давящее чувство, что она почувствовала при её появлении, вновь возникло.

Сразу стало неуютно, холодно, и захотелось поскорее вернуться в ту комнату с видом на площадь – пусть и не люкс, но гораздо уютнее здешних хором. Сапфир усилием воли заставила себя вырвать руку из-под ладони Марфы, но давящее чувство не пропало, хотя и ослабело. Старуха встала с топчана и, отойдя к вырванным с корнем дверям, повернулась и, глядя своими бездонными и безжизненными глазами будто сквозь Сапфир, повторила:

– Вижу, сомневаешься! Решай, а пока вот!

Из-за боковой стены вышел парень с такой же, как у большинства местных, отсутствующей стрижкой, то есть лысый, и, насвистывая какую-то странную мелодию, прошёл в камеру, неся в руках картонную коробку, внутри которой что-то явно шевелилось. Парень явно был тем самым Композитором – Сапфир узнала его по характерному свисту. Он поставил коробку на пол рядом с ногами Сапфир и отошёл.

– Что эт… – Сапфир запнулась на полуслове, почувствовав эмпатией, как боится и в то же время рвётся на волю её Луна, сидящая внутри коробки. Она почти мгновенно открыла коробку и уже было хотела схватить свою любимицу, прижать к себе, но вовремя остановилась, сочтя, что такое проявление чувств будет излишним.

В коробке действительно сидела ничего не понимающая Луна. Голубоглазый пушистый комок, увидев хозяйку, в ту же секунду оказался у неё на коленях и начал заглядывать в глаза, будто рассказывая, что с ней произошло.

– Где вы её поймали? – как можно спокойнее спросила Сапфир, поглаживая кошку по холке

– Она пыталась поймать голубя возле столовой, – ответила Марфа. – Это вам в подтверждение, что вам здесь ничего не грозит! Думайте, решайте!

Марфа повернулась и стала выходить из камеры, а следом за ней – вся её свита. Так и простоявший молча весь разговор Малек, словно зомби, развернулся и,

– Стойте! – остановила их Сапфир. – Я согласна! Я даю обещание, что не сбегу! Только у меня одно условие!

– Нет! – жёстко ответила Марфа, словно зная, о чём хочет попросить Сапфир. – Ты о Лешаке? Нет! Он не заслужит милости. Предатель должен быть наказан в назидание другим. Надеюсь, ты со временем поймёшь всю пагубность мягкотелости. Он останется здесь и будет наказан.

– Могу я попросить хотя бы? – почти взмолилась Сапфир.

Старуха кивнула.

– Не лишайте его жизни! – попросила Сапфир.

– Хорошо! – ответила Марфа после секундного размышления. – Я обещаю, он будет жить! Ну а теперь, если ты готова, забирай свою кошку и пошли отсюда! Теперь тебе здесь делать нечего!

Её вернули в ту же комнату, хотя сама Сапфир многое бы отдала, чтобы сменить обстановку. И дело было не в интерьере и мебели. Слишком ярко в памяти всплывали картинки минувшей ночи. Каждый раз, когда Сапфир смотрела в окно на площадь, она словно в машине времени возвращалась назад, и ей казалось, что она слышит крики несчастных, видит, как остервенело вспарывает живот висящего вниз головой бедолаги Инга и ощущает запах крови, хлынувшей из обезглавленного тела молодого парня, которого она помешала скормить элитнику. Но это всё было не важно теперь, когда она ввязалась в эту отчаянную игру с Марфой. Пообещав не убегать, она была абсолютно искренна. Ей на самом деле некуда было бежать. Лешак что-то говорил про северо-запад, но она, если честно, слабо представляла себе, как можно ориентироваться в этом изменчивом мире. Долгая поездка с Пастырем и Мальком, конечно, кое-чему её научила, но она отчётливо осознавала свою уязвимость. Так что, давая обещание не сбегать, она была абсолютно искренна, и будь у Марфы рядом ментат, он бы совершенно точно был уверен в правдивости намерений Сапфир. А ментат был, судя по тому, как легко и быстро поверила ей Марфа. Но мысли о проверке ментатом возникли у Сапфир лишь когда они вышли из подвала бывшей службы безопасности стаба. Как стаб называется или назывался, никто так и не удосужился сказать. Судя по всему, килдингам было абсолютно наплевать на это. Они пришли, захватили, пополнили свои ряды теми, кто согласился перейти под их знамёна, уничтожили остальных и, судя по всему, не собираются здесь задерживаться. По крайней мере, надолго.

Мокрый холодный нос Луны по обыкновению ткнулся в руку. Кошка, пережившая побег, скитания, голод и наконец получившая назад то, к чему так привыкла, хотела всего и сразу. Она явно просила есть, требовала ласки и хотела получить полный отчёт от хозяйки, какого это она лешего забралась под землю? А ещё ей очень хотелось рассказать о почти удачной охоте на жирного голубя, который одиноко бродил у какого-то сарая. Она бы точно поймала его и принесла на обед хозяйке, если бы не этот свистун, который своим свистом испугал голубя. А потом ему хватило наглости взять её на руки и посадить в коробку.

– Да знаю, знаю, что ты хочешь кушать! – ласково потрепала её по холке Сапфир. – Погоди, сейчас что-нибудь придумаем.

Сапфир обвела комнату взглядом и с удивлением обнаружила свой рюкзак, стоящий на том же самом месте, но слегка как бы пополневший. Она открыла рюкзак и удивлённо хмыкнула. Весь объём был забит тушёнкой, консервированными кашами, невиданными ей до этого момента пакетами с сублиматами и кошачьим кормом. Это тянуло если не на состояние, то уж точно обеспечивало им с кошкой жизнь без голода как минимум на месяц.

– Ну вот, а они ещё хотят, чтобы мы не сбежали! – шутливо сказала Сапфир, развернувшись к уставившейся в ожидании еды кошке. – Иди, будешь выбирать, что сегодня у тебя в меню

Не успела Луна расправиться со своей порцией паштета, а Сапфир выбрать из многообразия консервов, чем будет питаться сама, как в дверь тихо постучали.

– Кто? – спросила Сапфир, удивляясь, что не слышала шагов.

– Это Композитор! – раздался из-за двери знакомый баритон.

Сапфир удивило то, что она совершенно не почувствовала эмоций парня, да и от Луны как будто бы отрезало. Девушка попробовала деактивировать и вновь активировать дар эмпатии, но ничего не изменилось. Озадаченная очередной проблемой, она встала и открыла дверь. На пороге и правда стоял тот самый Композитор.

– Меня прислали за вами, пригласить на обед! – смущённо произнёс парень, пряча глаза.

– Что, страшная? – решила подковырнуть его Сапфир.

– С чего вы взяли? – парень выпучил от удивления глаза.

– Да ты же сам сказал там, в казематах, – как можно суше и холоднее сказала Сапфир, а сама в этот момент еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться от вида парня, идущего пятнами по лицу и готового провалиться сквозь землю от неловкости. – Ладно, проехали! Я уже поняла, что это ты не про внешность! Добрые люди подсказали.

Последнюю фразу она уже произнесла совершенно другим тоном. Подсознание вновь показало полные силы и уверенности глаза Лешака. Но Сапфир быстро взяла себя в руки и по-приятельски, хлопнув парня по плечу, сказала:

– Ладно, ты вовремя. Веди, где у вас тут кормят.

Она вышла из комнаты и с удивлением увидела вставшего со стула невзрачного мужичка лет пятидесяти с характерной татуировкой на лбу. Тот молча, ничего не говоря, пошёл за Сапфир и Композитором, держась на расстоянии, но ни на секунду не упуская их из вида. Сапфир поначалу напрягло это сопровождение, но в конце концов, решив, что старуха перестраховывается, установив за ней хвост, плюнула и перестала обращать на мужика внимание.

Столовая оказалась самой обыкновенной забегаловкой, никакого намёка на бар и тем более алкоголь. Линия раздачи, где каждый сам себе накладывал то, что было из больших алюминиевых кастрюль. И само помещение, и оборудование с мебелью имели довольно удручающий вид. С едой было получше, но всё равно меню не отличалось большим разнообразием.

– И что тут почём? – спросила Сапфир, рассматривая чаны с картофельным пюре, каким-то подобием борща и лотки с жареной рыбой и котлетами.

– Ничего платить не нужно! Мы в рейде, всё бесплатно! – пояснил Композитор. – Когда вернёмся назад, там да, нужно будет платить.

– Если честно, вид всего этого лишил меня аппетита! – буркнула себе под нос Сапфир, но всё же выбрала себе салат и плеснула в тарелку пару черпаков борща.

Расположившись вместе с Композитором за маленьким столиком у окна, Сапфир вновь увидела странного мужика, который ходил за ними. Теперь он сидел за соседним столиком и скучающим взглядом осматривал немногочисленных посетителей. Стол перед ним был пуст, и мужик явно был приставлен к ней Марфой, чтобы… А

«Наверное, чтобы даже мыслей о побеге не было! Ну и держала бы тогда меня в камере! Но нет же, ей что-то нужно от меня, вот и пытается задобрить!» – подумала Сапфир и перестала следить за мужиком. Ходит, да и пусть ходит! Быстро пообедав, они вышли на улицу, которая вела к площади.

– Ну что? – сонно вздохнула Сапфир. – Поели, теперь можно и поспать! Пойду я вздремну!

– Ты погоди! – Композитор ухватил её за рукав куртки. – Марфа сказала привести тебя после обеда. Так что пойдём.

– Ну веди тогда! – вздохнула Сапфир и пошла следом за Композитором.

Марфа жила в неприметном одноэтажном доме, что было странно. Сапфир думала, что старуха занимает единственное здесь приличное здание – особняк, построенный в викторианском стиле. Но всё оказалось банальнее и проще. Единственное, что отличало этот домишко от ему подобных, – он не был так сильно потрёпан временем и жильцами. Композитор остался снаружи, а вот сопровождавший их молчаливый мужик зашёл в дом вместе с Сапфир, что вновь вызвало у неё удивление. Зайдя в комнату, Сапфир быстро огляделась, чтобы оценить обстановку. Марфа сидела за столом, пристально глядя на вошедшую девушку, а справа и чуть позади неё, скрестив руки на груди, стоял Малек с таким же, как и в каземате, взглядом.

– Проходи, присаживайся! – пригласила старуха, и в голосе её послышались железные нотки.

– Я бы хотела… – начала Сапфир, но старуха жестом прервала её.

– Что ты хотела, я знаю! Ты хочешь спросить, что мне от тебя нужно? – Марфа подняла на Сапфир глаза, и та еле удержалась, чтобы не отвести взгляд от этого холодного, будто пожирающего тебя изнутри взгляда.

– Так ведь? – продолжила старуха, скорее утверждая, чем спрашивая, одновременно вставая и наклоняясь вперёд к Сапфир и опираясь руками на стол.

У Сапфир перехватило дыхание. От напора невиданной до сих пор энергетики она не могла произнести ни слова. Её охватил ужас от понимания того, с какой силой, мощью и хитростью она решила вступить в игру. Старуха, казалось, видит её насквозь, предугадывает все её шаги и читает мысли. Преодолев наконец страх, Сапфир кивнула.

– Ну конечно! – Марфа вдруг расслабилась, улыбнулась и села назад, и одновременно с этим пропало давление.

– Что это было? – вдруг вырвалось у Сапфир, и она от неожиданности прикрыла рот рукой, как бы боясь сболтнуть лишнее. То, что она сказала, были её мысли.

– Расскажу! – уже более дружелюбно сказала Марфа. – Так ты присядешь или так и будешь стоять?

Сапфир подошла к столу и устроилась на одном из стульев. Сопровождающий так и остался стоять у двери.

– Я расскажу, но сначала ты поведай о своих дарах! Не бойся, мне можно доверять! – Марфа вновь уставилась на неё неподвижным взглядом.

– Да не о чём мне говорить, – как можно увереннее постаралась произнести Сапфир. – Я ведь недавно здесь, дар какой-то начал проклёвываться, но Пастырь сказал, что не может определить, хотел Коновалу какому-то показать.

По неподвижному лицу Марфы словно пролетела тень разочарования. Марфа перевела взгляд на стоящего у двери провожатого и слегка кивнула ему. В тот же момент в сознание Сапфир ворвались чужие эмоции и чувства, и она от неожиданности вскочила со стула.

– Ну и к чему весь этот обман? – голос старухи вновь зазвенел железом. – Меня не стоит обманывать! Нужно говорить правду, как там, в камере! Ну так что за дары у тебя?

– Дар! – вздохнула Сапфир. – Эмпатия! Я чувствую эмоции и чувства людей.

– И всё?

– Ну, не очень далеко, и ещё животных и тварей чувствую, и могу определить, где кто находится и на каком расстоянии! – решила выложить Сапфир всё о своём даре в надежде скрыть основной.

Марфа не отрываясь смотрела на Сапфир, словно пытаясь высмотреть в ней правду. Наконец, откинулась на спинку стула и, повернув слегка назад голову, произнесла:

– Малек! Поведай нам славную историю!

Как по волшебству, Сапфир вдруг почувствовала, как внутри Малека словно борется, старается что-то удержать, не выболтать. В смеси чувств рабской покорности и готовности на всё ради хозяйки проскакивали, словно лучи солнца сквозь разрывы свинцовых туч, тщетные попытки не поддаться, не рассказать и не предать.

«Малек, миленький, молчи! Не нужно ей знать об этом!» – мысленно взмолилась Сапфир. – «Они обработали тебя, промыли мозги, но я же вижу – внутри ты такой же, как был, когда защитил меня от хама Кабана в Кургане, когда подставился под удар рубера! Борись, Малек!»

Сапфир словно мысленно разговаривала с ним, пытаясь достучаться до того, истинного Малька, но с каждой секундой чувствовала, как покорность побеждает, затягивая всё больше дыры в коконе, закрывающем истинную сущность парня. Малек повернул к ней абсолютно безжизненное лицо и, как робот, проговорил:

– Она управляет тварями!

– Что? Громче! Я не слышу! – с сарказмом произнесла Марфа. – Я же просила историю рассказать!

– Она управляла тварями, и они её слушались!

– Ты это сам видел? – Марфа встала со стула и повернулась так, чтобы видеть и Малька, и Сапфир.

– Да! – механически, без эмоций произнёс парень. – В бою она удержала двоих и потом убила.

– Спасибо, Малек! Тебе зачтётся твоя честность! – Старуха провела ладонью по его щеке и повернулась к ошарашенной Сапфир. – Ну! Что на это скажешь?

– Чего ты от меня хочешь? – злобно, сквозь зубы, выдавила из себя вопрос Сапфир.

– Пустяк! Приручи элитника! Заставь его слушаться меня, и можешь быть свободна. Только… Что-то мне подсказывает, ты не захочешь от меня уходить!

«Так вот оно что! Тебе власть нужна! Нет никакого выхода из Улья, всё это враньё! Есть только жажда власти, безграничной власти над всем!»

Сапфир стало смешно от того, что она, наивно полагая, что сможет переиграть эту страшную старуху, ввязалась в эту игру, и она засмеялась громким, почти истеричным хохотом. Марфа непонимающе уставилась на девушку, которую уже перегибало пополам от спазмов живота, вызванных хохотом. Наконец Сапфир перестала смеяться, распрямилась и, вытерев выступившие от смеха слёзы, улыбнулась и с издевательской ухмылкой произнесла:

– Хрен тебе!

– Что? – Марфа удивлённо приподняла брови.

– Хрен, говорю тебе! – повторила Сапфир и, уже делая акцент на каждом слове, продолжила: – Ищи себе другого дрессировщика! Я для тебя ничего делать не буду, тварь!

Впервые за всё время общения с Марфой Сапфир почувствовала всплеск злобы и ненависти, идущий в её сторону. Марфа резко повернулась и, кивнув так и стоящему постовым у двери провожатому, резко произнесла:

– В камеру её! В кандалы!

Неизвестно откуда взявшиеся у неё за спиной двое амбалов заломили Сапфир руки за спину

– Стойте! – остановила амбалов Марфа. – Ведите её на площадь и скажите, чтобы притащили Лешака из каземата. А я пока пойду нашу подружку навещу, обрадую её, что есть работа.

Сапфир вывели на площадь, несильными ударами ботинок под коленные сгибы заставили встать на колени. Она подняла голову и увидела, как на подоконник открытого окна её комнаты вскочила Луна и удивлённо уставилась на странную картину. Хозяйка стоит на коленях, а два бугая держат её за руки.

«Беги, Луна! Беги! Спасайся, прячься!» – мысленно проговорила Сапфир и вдруг увидела, как кошка, вжавшись в подоконник, словно желая спрятаться, быстро скрылась за занавеской. Поняла ли она её или действительно услышала мысли, было непонятно, да к тому же рядом с ней двое таких же, как и те, что держали её, поставили на колени Лешака. Тот поднял заросшее лицо и, грустно улыбнувшись, прошептал хриплым басом:

– Прости!

Ответить Сапфир не удалось. На площадь вышла Марфа в сопровождении Малька, а за ней, чуть отстав, шла… Инга! На бледном лице девушки расплылась безумная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. Взгляд, который и раньше был безумным, теперь ещё горел странным желанием, но чего – Сапфир не могла понять. Вся троица остановилась напротив, и Марфа знаком дала указание подтащить Лешака к ним.

– Ты просила не лишать его жизни? – начала Марфа. – Я не нарушу своего обещания. Но поверь, если ты не согласишься мне помогать, его ждёт более суровая участь, чем смерть. Ну, так что?

– Пошла ты! Я тебе уже всё сказала! – Сапфир хотелось перегрызть старухе глотку, но справиться с двумя бугаями ей было не под силу.

– Ну что же! Это твой выбор! – Марфа отошла в сторону и лёгонько подтолкнула Ингу к Лешаку. Девушка медленно, словно хищник, выслеживающий жертву, приближалась к коротышке, которого начинало трясти от охватившего его ужаса. Держащие его охранники в последнюю секунду отпустили его руки и отошли в сторону. Достигнув своей жертвы, Инга положила руку ему на голову и, закатив глаза, подняла лицо к небу. Несколько секунд ничего не происходило, но потом воздух вокруг стал необычайно плотным, загудел, как высоковольтные провода, и вокруг Инги с Лешаком в бешеном танце завертелся вихрь, подхватывая мусор. Но через несколько секунд всё стихло. Инга отошла от упавшего на землю Лешака, охранники, схватив его за ноги, потащили в сторону каземата. Сапфир никак не могла понять, что произошло. Вроде ничего не изменилось, но душа подсказывала, что произошло что-то страшное и непоправимое.

– В камеру её! А это… – Марфа кивнула в сторону Лешака, – в камеру напротив, пусть любуется делом рук своих. Это был твой выбор.

После испепеляющего солнца на площади прохладная вонь и сырость камеры казались спасением. Сапфир вновь заковали в наручники и, оставив двухлитровую бутыль с живцом, закрыли решётку. Камера была другая, но похожая. В темноте камеры напротив она разглядела шевеление.

– Лешак! – позвала Сапфир. – Ты как?

В камере напротив зашевелилось сильнее, и ей показалось, что Лешак встаёт. Она пригляделась и действительно увидела медленно идущего к решётке Лешака. От сердца отлегло: он жив, и это главное. Но почему-то до сих пор не активируется дар эмпатии. Она не чувствовала ничего.

– Лешак, что они с тобой сдела… – она не договорила, застыв от ужаса, осознавая, что произошло. В камере напротив, держась за прутья и уставив на неё белёсые буркала, стоял уже не Лешак. Вместо ответа по коридору разнеслось обидное «Урррк!»

Глава 24 – Нолд

Наверное, минут десять Скиталец с Джеком наблюдали, как Драгорн, неумело действуя ножом, вскрывает уже второй споровый мешок. Бывший внешник с опаской подходил к тушам тварей, особенно сторонясь кусача. Оно и понятно: гориллоподобное чудище с уродливыми массивными плечами, мощными челюстями, в приоткрытой пасти которых виднелась пара рядов острых зубов, покрытое серой ороговевшей кожей, совсем не вызывало симпатий. Драгорн совершенно не понимал, зачем они подошли к этим чудищам, и, когда Скиталец протянул ему нож, замешкался, не понимая, что делать.

– Познания об Улье у тебя есть, да вот только все они поверхностные! – пояснил Скиталец. – Вот сейчас ты и будешь постигать основы выживания в этом мире. Видишь у этого на затылке нарост, как чесночина? Вот его нужно вскрыть и проверить, есть там что или нет!

По реакции Драгорна было видно, что он вряд ли знает, что такое чесночина, да и чеснок никогда в глаза не видел, но он сообразил, о чём речь, и с усердием принялся резать неподатливую задубевшую шкуру бегунов. На первый мешок у него ушло почти пять минут, за которые он успел пару раз порезаться, причём один из порезов оказался довольно глубоким.

– Всегда хотел посмотреть, какого цвета кровь у нолдов! – неудачно брякнул Скиталец и тут же ощутил волну обиды от Драгорна.

Кровь оказалась такой же красной, как у людей, и Драгорн, совсем поземному, припал к ране ртом, пытаясь остановить кровотечение. Вскрыв первый мешок, он вопросительно уставился на Скитальца.

– Открой надрез пошире и пощупай пальцами содержимое!

Драгорн, содрогнувшись от омерзения, раздвинул рваные края надреза и удивлённо выдохнул:

– Здесь что-то чёрное и мягкое на вид!

– Это паутина! – отозвался Скиталец. – Вытащи её наружу и разотри в ладонях, там могут быть небольшие шарики, похожие на мелкий виноград, хотя… о чём это я, ты ведь и винограда в жизни не видал. Ладно, вынь, разотри – сам поймёшь!

Драгорн, морщась от охватившего его отвращения, медленно опустил пальцы вглубь спорового мешка.

– Да не бойся ты! – подбодрил Скиталец. – Нет там ни крови, ни слизи. Только паутина!

– Действительно! – удивился Драгорн, вытаскивая комок перепутанных чёрных нитей. – Там сухо!

Растирать он не стал, а просто смял паутину пальцами и, нащупав, достал на свет две виноградины, с удивлением и вопросом уставившись на Скитальца.

– Это спораны! Основа жизни вас, иммунных, в этом мире и, соответственно, главная валюта. Из них делают то самое пойло, от которого тебе полегчало. Как готовить – потом покажу. Убери в карман и вскрывай следующего.

И вот шла уже десятая минута попытки номер два. Кровь из ран у Драгорна перестала сочиться, а самая мелкая даже начала затягиваться. Скиталец же терпеливо наблювал, ожидая, когда в мозговитую голову инопланетного учёного придёт мысль, что шкура в основании спорового мешка куда нежнее, чем сверху. Наконец, Драгорн, видимо, сообразив, поддел мешок снизу и легко вскрыл его. В эмоциях нолда мелькнули радость и гордость за себя, любимого. Уже не спрашивая,

– Держи! Это теперь твоё, и спораны с горохом старайся не мочить, – протянул он пакеты нолду.

– Да мне их и положить-то некуда, карман в комбинезоне один и маленький, – Драгорн растерянно оглядел своё облачение. – Пусть пока у тебя побудут.

– Ладно! – хмыкнул Скиталец, поднимаясь и подставляя руку Джеку, чтобы тот вскарабкался на плечо. – Сохраню для тебя! А теперь вставай, пойдём. Скоро кластер перезагрузится, а нам ещё твоих пропавших разведчиков глянуть надо.

Схватив рюкзак с песка, он, не оглядываясь на бывшего внешника, пошагал туда, где виднелись старые, отполированные ветром и песком, выцветшие под солнцем Улья костяки. Драгорн, спохватившись, вскочил и быстро догнал его. Вдруг его взгляд зацепился за странное, завораживающее зрелище. Прямо перед ними, метрах в пятистах, возвышался уходящий в небо столб плотного тумана. Удивительно, что он не расползался в стороны, а стоял ровно, словно зажатый в невидимую оболочку. Вся масса внутри, будто живая субстанция, шевелилась, закручиваясь в причудливые завихрения. Плотность тумана поражала – издали он казался почти твёрдым.

– Ну вот они, твои потерянные разведчики! – голос Скитальца выдернул его из оцепенения. Тот стоял чуть впереди, на вершине бархана, и указывал вниз. Драгорн подошёл и глянул туда. Из песка торчали побелевшие человеческие кости. Судя по виду, лежали они тут давно – очень давно. У некоторых суставы, выпирающие из песка, уже начали истлевать. Кости торчали не хаотично, а группками, с метром расстояния между ними, будто погибшие просто сидели тут кучкой и так умерли. Драгорн присел на корточки у одной из костей и, откопав немного песка рукой, освободил её из песчаного плена.

– Отчего ты решил, что это наши разведчики? – поднял он взгляд на Скитальца.

– А кому тут ещё быть? Всё сходится. Судя по твоему рассказу, тот портал, через который ушли разведчики, был тогда единственным, и его закрыли после инцидента. И по твоим же словам, тебя сюда закинули именно через него! – Скиталец стоял у другой кучки костей, ковыряя песок ботинком, но вдруг замер, наклонился и что-то поднял. – И вот ещё!

В его руке блеснул серебристый металл. Драгорн пригляделся и восторженно прошептал:

– Рекар! Им вооружают всех дальних разведчиков! Ты прав, это они!

– Так что это за фиговина такая? – удивлённо хмыкнул Скиталец, вертя в руках странный продолговатый предмет из серебристого металла, не тронутого ни временем, ни песком. – Оружие, что ли?

– Да, это боевой нож разведчика, грозная штука в умелых руках.

– Ты смотри! – ухмыльнулся Скиталец. – Прямо как мой НРС! Только мой ещё и стрелять умеет.

– Можно? – Драгорн шагнул ближе, заворожённо глядя на блестящий предмет, и протянул руку.

– Да забирай! – Скиталец сунул ему находку. – Мне вроде как без надобности, пользуйся. Только на нож-то он не похож.

– Это он в режиме сна. Ему минут десять под солнцем – и он встанет в боевой режим. Смотри!

Продолговатый предмет завибрировал на ладони у Драгорна, по металлу пробежало голубоватое свечение, странно знакомое Скитальцу. Оно что-то всколыхнуло в памяти – далёкое, забытое, но что именно, он вспомнить не мог. А предмет тем временем менялся: сплющивался, растягивался, одна грань изогнулась, образуя выемки под пальцы, как на рукоятке НРС. Серебристый цвет сменился матово-чёрным, и на торце рукоятки вспыхнула фиолетовая окружность.

– А-а-а, риал’туорис! – с досадой выругался Драгорн на своём, и Скиталец понял, что это было крепкое словцо. – Требует ключ! Оружие разведчиков всегда защищено, чтобы враги не воспользовались. Где ты его откопал, там должен быть ключ!

Драгорн кинулся копать песок в том месте, где Скиталец нашёл нож, сунув бесполезную пока штуковину обратно ему в руки. Тот, задумчиво оглядев находку, снял рюкзак, опустив Джека на песок, и тихо буркнул, роясь почти у самого дна:

– Погоди-ка, не спеши!

Драгорн, к удивлению, услышал и обернулся. Скиталец достал из рюкзака небольшой серебристый цилиндр и поднёс его к фиолетовой окружности. Нож снова завибрировал, окружность погасла, и раздался низкий звук, будто кто-то сыграл мелодию в басах. С другого конца рукоятки вылезла серебристая полоска, и вибрация стихла.

– Откуда у тебя ключ командующего? – Драгорн уставился на своего спасителя, будто впервые его увидел.

– Длинная история, а если коротко – друг подарил! – отмахнулся Скиталец, с интересом разглядывая рукоятку инопланетного ножа. – И что дальше? Где лезвие-то?

– Он активировался, но ещё не в боевом режиме. Ты снял блокировку мастер-ключом, теперь его надо привязать. Сожми рукоятку секунд на пять, будто собираешься ударить. Рекар запомнит тебя и будет слушаться только тебя.

Скиталец глянул на Драгорна и еле сдержал смех. Эмпатия подсказывала, как сильно парень хочет эту игрушку, а уж взгляд его – точь-в-точь кот в сапогах из мультфильма про зелёного гоблина с болота. Скиталец повертел рукоятку в руке, словно прикидывая вес, и, ухмыльнувшись, кинул её Драгорну.

– Держи, страдалец! Сам активируй и владей! Мне эти цацки ни к чему.

Парень, сияя от восторга, сжал нож в руке, и через секунду басовитая мелодия заиграла снова, но уже другая. На Драгорна без слёз было не взглянуть: он светился от счастья, будто получил всё, о чём мечтал. Зелёные глаза сияли, и кто бы поверил, что час назад он чуть не умер у кромки черноты.

– Ладно, пойдём! – Скиталец наклонился за рюкзаком, и Джек, всё это время мирно глазевший на двух психов, кидающихся какой-то железкой, ловко запрыгнул ему на плечо.

– Погоди, я покажу кое-что! – остановил его Драгорн. – Глянь!

Из серебристой полоски выскочило тонкое лезвие, переливающееся на солнце радужными бликами. Оно выглядело хрупким, но, когда Драгорн поднёс его к торчащей из песка кости и без усилий разрезал её, Скиталец аж присвистнул. Лезвие прошло сквозь плотную кость, как раскалённый нож сквозь масло.

– Ого! – вырвалось у него.

– Давай ещё поищем? – взмолился Драгорн. – Тут ведь и вирканы должны быть, и гариры…

– Ты давай по-человечески изъясняйся! Не знаю я ваших арканов да гаврилов, – буркнул Скиталец и, ткнув пальцем в перезагружающийся кластер, добавил: – Некогда нам, вон смотри!

В плотном тумане уже мелькали всполохи разрядов. За всей этой оружейной кутерьмой они совсем забыли о перезагрузке.

– Пойдём! Тебя надо переодеть, продуктов набрать да из алкоголя чего-нибудь прихватить – тебе для живчика. Нож у тебя знатный, но показывать его никому не

Он закинул рюкзак за спину и, не оборачиваясь, зашагал к столбу кисляка, где разряды сверкали всё чаще. До перезагрузки оставались считанные минуты.

Небольшого роста, щуплый человек в довольно дорогой, но изрядно уже испачканной одежде и со стильной стрижкой с трудом, опираясь дрожащими руками о гранитную скамью, поднимался с засыпанной сосновой хвоей земли. Он очнулся, совершенно не помня, когда и от чего его вырубило. Может быть, сказались бессонные и полные тревог последние дни, когда ему приходилось скрываться от головорезов месье Леблана. Всё рухнуло в одночасье! Он был уверен, что выиграет у этого занозы Этьена. Все карты были у него на руках, но, как всегда, не вовремя вмешался Марсель со своим тузом! Деньги, целая гора денег, которая уже была у него в руках, уплыла, растворилась, просто исчезла, оставив лишь занесённый меч над головой. В той куче не было его личных денег. Это были деньги Ксавье Леблана, которые тот одолжил, чтобы Тибо смог выиграть! Теперь Тибо оставалось только одно – бежать! Но куда бежать без гроша в кармане? Вот он и прятался от рыщущих по городу ищеек Леблана то у старых подруг, то у знакомых. Наконец, когда вчера эта корова Бабет выпнула его из своей комнаты – видите ли, он в третий раз пришёл, а ей работать нужно, только клиентов распугивает, – он по глупости отправился в Шато дес Артистес, что на улице Гарибонди. Там раньше всегда можно было найти угол, так как жил всякий сброд, эмигранты со всего света. Только вот он совсем упустил из вида, что флики (так французы в простонародье называют полицейских) давно навели там порядок, и теперь там приличный отель со своим участком полиции. Но вспомнил он это слишком поздно, только когда, зайдя на территорию, увидел вывеску на фойе бывшего ресторана: «Муниципальная полиция». Пришлось делать вид постояльца и бодрым шагом идти в сторону дальних корпусов. Естественно, он не пошёл в корпус, а, повернув за рестораном, поднялся по лестнице, ведущей на заброшенные до сих пор площадки, перелез через заборчик и в конце концов оказался на вершине небольшой горы или холма, у подножия которого и был расположен Шато. Это место он знал и знал уже давно. Нечасто, но сюда забирались туристы или молодёжь, разводили костры в чашах, отчего одна из них лопнула. Вот тут-то он и остался на ночь, благо погода была прекрасной. Тёплая июльская ночь на Лазурном побережье, вершина холма, звёзды с почти полной луной над головой и сияющие миллионами огней Канны, уходящие к морю. Только вот романтическое настроение портила мысль, которая, как термиты дерево, грызла его изнутри: «Что теперь делать? Бежать без денег… Нет смысла. Скрываться всё время не получится, а достать или занять такую сумму ему не у кого. Ксавье был единственным человеком, к которому он мог обратиться». Где-то далеко внизу бурлила жизнь: народ гулял по Круазет, в порту и на рейде, разукрашенные огнями, как рождественские ёлки, покачивались дорогущие яхты, а он не мог сейчас купить себе даже пачку галет или йогурт. Так, размышляя над своей нелёгкой судьбой, Тибо и просидел до утра.

Солнце уже начало освещать верхушки сосен, когда пришёл странный туман. Странный, потому что он пришёл не с моря, как обычно. С высоты холма была чётко видна граница, где туман обрывался, словно натыкаясь на прозрачную преграду. А ещё туман поднимался как бы из-под земли. Он медленно поднимался, и, когда достиг вершины холма, Тибо почувствовал резкий химический запах! Пахло какой-то знакомой химией и чем-то кислым. Тибо удивился, насколько плотным был туман, но он никак не отреагировал на странный запах. Холм словно погрузился в белую, с лёгким серым оттенком, пелену, через которую даже утреннее солнце с трудом пробивалось, освещая всё вокруг сюрреалистичным рассеянным светом. Тибо с трудом, на ощупь, добрался до скамейки и уселся, стараясь понять, как такой туман мог образоваться почти в центре города. Теперь ему придётся сидеть здесь, по крайней мере, пока не рассеется туман. Спускаясь, можно было сломать себе не только ноги, но и шею. Когда в толще тумана что-то сверкнуло, он подумал, что это кто-то идёт с фонарём, но сверкнуло ещё раз и уже в другой стороне. Вскоре весь объём тумана сверкал маленькими электрическими разрядами, и при этом стояла гробовая тишина. А потом он потерял сознание.

«Так вот в чём причина его отключки! Туман! Это странное явление, скорее всего, и явилось причиной».

– И что за ерунда происходит? – Тибо потёр виски. – Отчего череп раскалывается, как после попойки?

Он осмотрелся и с удивлением отметил, что от тумана почти ничего не осталось. Он улетучился бесследно, и лишь лёгкий кислотный привкус ещё напоминал о недавнем светопреставлении. Всё бы ничего, но вот голова… Вдобавок к жуткой головной боли пришла ещё и тошнота, словно его несколько часов подряд крутили в центрифуге. Пошатываясь, он побрёл к тропинке, которая вела вниз к Шато. Пора уже было выбираться из этого временного логова и думать, куда теперь податься. Мысли вновь закрутились в голове, с трудом прорываясь сквозь усиливающуюся головную боль. Это уже начинало напрягать! Тибо не помнил, чтобы у него когда-нибудь так раскалывалась голова. Даже после нескольких дней веселья и безудержных возлияний он обычно быстро приходил в себя. Дойдя до двух старинных надгробий, что торчали из земли, Тибо остановился и начал шарить по карманам в поисках таблетки аспирина, которые на всякий случай иногда брал с собой. Отсутствие воды пока не вызывало беспокойства, хотя пить хотелось страшно! Взгляд его упал на покосившийся гранитный камень, на котором были высечены фамилия и имя девочки, а также год рождения и смерти. Время не пощадило имя, да и фамилия читалась с трудом, но вот года чётко выделялись на шершавой поверхности камня. По всему выходило, что это был ребёнок, и ему не было ещё и трёх лет, когда произошло что-то страшное. Но не это заинтересовало Тибо. Что-то изменилось, что-то незначительное и при этом очень важное! Мозг, придавленный болевыми спазмами, никак не мог ухватить сути изменений, лихорадочно перебирая различные варианты, как будто подбирая из всего многообразия наиболее подходящий. Очередной приступ боли

Тибо забыл про боль и все свои невзгоды, когда, миновав стену кустов, выбрался на смотровую площадку. Он стоял ошарашенный и крутил головой в разные стороны, не понимая, что происходит. Канны словно отрезало: там, где обрывался туман, виднелся проспект Франси Тонне с юга, и почти сразу за взлётной полосой аэродрома, который отсюда был виден. Правда, от взлётки осталась только часть, которая упиралась… Вместо привычной синевы Средиземного моря на юге и невысоких гор с запада теперь виднелись странные руины. С запада – хотя где он сейчас, тот запад? – возвышались серые громадины небоскрёбов с выбитыми примерно до середины окнами и витражами; в домах пониже окон не было вовсе, а местами в стенах зияли огромные дыры. На южной стороне, там, где ещё совсем недавно ласково плескалось и искрилось отблесками на волнах море, были другие дома – небольшие, не выше десяти-пятнадцати этажей, в разной степени разрушения. Тибо посмотрел на восток, в сторону Ле-Канне. Сам район, судя по всему, был, но, скорее всего, не полностью. Там, где должны были быть невысокие холмы предгорья и где был его дом, точнее, квартира, теперь, как и на западе и на юге, виднелись руины неизвестных строений и городов. А вдалеке, среди руин, то и дело возникали странные белые дымчатые столбы, уходящие высоко в небо. И от всех этих руин исходили страх и ужас. Тибо вдруг почувствовал, что приближается что-то такое, по сравнению с чем его проблемы покажутся весёлым праздником.

В завывание сирен внезапно вклинился нарастающий монотонный звук, идущий со стороны Ле-Канне. Тибо прислушался, но пока ничего не различил. Звук был похож на монотонный гул тысячи копыт лошадей или каких-то других диких животных, несущихся по саванне где-то в Африке, как показывали по телевизору в передачах «Нэшнл Географик». Гул всё нарастал, вызывая тревогу.

– Смотрите-ка! Тибо, собственной персоной! – послышался хриплый голос с арабским акцентом откуда-то снизу. – Доминик, ты был прав!

Тибо вздрогнул, узнав голос Секу, одного из самых жестоких в команде Ксавье. Если он с Домиником здесь, значит, и Малик где-то рядом. Он было дёрнулся в сторону вершины, но тут же остановился. В душе была какая-то пустота и обречённость. Куда бежать, если кругом одни руины, от которых веет смертью? Было странно, что эти отморозки как будто не обращали внимания на всё происходящее. Тибо глянул вниз по склону, заросшему кактусами, из которых они в детстве пытались делать текилу. Он грустно улыбнулся, вспомнив этот смешной эпизод из далёкого прошлого, но вид поднимающегося громилы выбил воспоминания из головы. На склоне, по тропе, идущей среди кактусов, шли трое. Первым был тот самый Секу, выходец откуда-то из Северной Африки, в котором странным образом смешались арабские и чисто африканские корни. Говорил он с арабским акцентом, а на вид был типичным негритосом. Видимо, африканская кровь и давала этому, не самому лучшему экземпляру человечества, звериную свирепость, выносливость и нечувствительность к боли. За ним шёл Малик, мелкий изворотливый ублюдок, рождённый где-то в подворотнях Марселя и не помнящий своих родителей. Но силой и ловкостью он обладал отменной, да и небольшой рост давал хорошую скорость в ударах. Замыкал шествие Доминик, флегматичный здоровяк с латиноамериканскими корнями, водитель этой банды. Друзья частенько называли его Торетто, намекая на известный фильм.

– Ну что, говнюк? Долго ты собирался от нас бега… – вышедший вперёд, когда троица поднялась на смотровую площадку, Малик вдруг застыл с раскрытым ртом, так и не договорив.

Тибо уже не видел и не слышал, что говорил Малик. Он почувствовал страшное, невыносимое давление, словно его придавливало к земле миллионами тонн металла, и безудержный, замораживающий ужас, который сковывал всё тело, не давая двигаться. Давило со всех сторон, не давая вдохнуть воздух, и казалось, ещё немного – и из него просто брызнет фонтанами кровь. В тот же момент мозг разорвало жутким визгом, словно тысячи дисковых пил одновременно вгрызались в лист металла. Но это не был звук, это было что-то внутри, словно в центре мозга поместили мощный излучатель, и вот теперь включили трансляцию на полную мощность. Не в силах сопротивляться, Тибо упал на землю, инстинктивно зажимая уши руками в бесполезной попытке уменьшить визг, звучащий в голове. Зрение стало мутнеть, и Тибо увидел сквозь кровавую пелену, как корчилась в муках, валяясь на земле, вся троица. Он отметил это машинально, без мыслей, без злорадства. Сквозь охвативший их ужас и страх не могла пробиться ни одна эмоция или чувство. Тибо уже начал терять сознание от удушья, когда внезапно визг и давление прекратились. Лёгкие, сжатые неведомой силой в плоский листок, с шумом и хрипами всасывали в себя живительный кислород; сердце, бешено разгоняя обогащённую наконец кислородом кровь по всем закоулкам его тела, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. В ушах стоял непрерывный, но постепенно затихающий звон. Наконец, вернулась подвижность, и он, с трудом приподнявшись на руках, смог сесть, хрипя и откашливаясь, с трудом восстанавливая равномерное дыхание. После такого хотелось вдохнуть в себя как можно больше – казалось, что сколько ни вдыхай, а всё равно мало.

– Что это такое было? – послышался голос Доминика. – Я чуть не наложил в штаны.

– Не знаю! – злобно рявкнул Малик. – Ты чуть, а я, похоже… Ну, сука! Тибо, ты мне за всё ответишь! Секу, вставай! Слыш, чё разлёгся? Секу!

Тибо перевёл взгляд на чёрного бугая и вздрогнул. Тот лежал, раскинув руки и устремив взгляд в небо, а всё лицо его было залито кровью, которая до сих пор продолжала сочиться, казалось, из всех отверстий его тела. Малик был ниже по склону и не видел этой картины. Тибо, собрав все силы,

– Секу, ты чего? – послышался рядом голос Доминика.

– Всё! Нет больше вашего Секу! – бесцветным голосом проговорил Тибо.

Рядом запахло чьим-то дерьмом, и Тибо почувствовал сильный удар в изгиб колена сзади. Ноги подкосились, и он камнем рухнул рядом с окровавленным трупом.

– Сука! Тварь! – орал разъярённый Малик, нанося удары ногами. – Это всё из-за тебя, тварь! Не вздумай, падла, сдохнуть!

Тибо сначала пытался защитить руками места, куда бил разъярённый садист, но Малик был мастером своего дела, нанося удары каждый раз в разные места. А когда к избиению подключился и Доминик, он просто закрыл голову и лицо руками, поджимая ноги к животу.

– А всё-таки ты обделался, а я – нет! – мелькнула ехидная мысль перед тем, как Тибо потерял сознание.

Драгорн настороженно смотрел на Скитальца, который, подойдя к перезагрузившемуся кластеру, остановился и, сняв очки, внимательно осматривал возникший перед ними невысокий холм, заросший кустами и кактусами, с большими соснами наверху. Он, конечно, не знал названий деревьев, но Скиталец сам в первый момент пробормотал:

– Это же сосны… Это… Чтоб меня! Неужели?

Покрутив головой, Скиталец вновь водрузил очки на своё законное место и молча пошёл по асфальтированной дороге, огибающей холм справа. Слева, примерно в ста метрах, был виден тоннель в холме и выходящие из него железнодорожные рельсы, обрезанные словно ножом.

– Что-то не так? – наконец решился спросить Драгорн, следуя за своим спасителем, а теперь и наставником.

– Если я не ошибаюсь, то Улей нам подкинул Канны в качестве подарка или наказания, – ответил Скиталец, задумчиво и медленно произнося последние слова.

Скиталец внимательно рассматривал холм, дорогу и дома вокруг и не верил своим глазам. Это действительно были Канны, где они с Марго зимовали много лет назад. Вот и холм с восемью соснами на вершине, вокруг загадочной полянки. А за поворотом будет тот самый Шато дэс Артистес, бывшая гостиница, захваченная незаконно мигрантами и превращённая в постоялый двор для любого. Он остановился и внимательно осмотрелся ещё раз. Эмпатия показывала наличие людей в домах, но их было почему-то мало. Ни агрессии, ни ужаса или страха не было – замешательство, беспокойство. Из-за поворота послышалась приближающаяся сирена, и через несколько секунд оттуда выскочила на бешеной скорости машина скорой помощи. Драгорну всё было в новинку, и он с интересом наблюдал, как странная фырчащая и издающая воющие звуки коробка с людьми внутри несётся на стоящего посреди дороги Скитальца. Тот стоял, не двигаясь, и просто смотрел на приближающееся авто. Вдруг раздался резкий скрип и визг заблокированных колёс по асфальту. В лобовом стекле была видна перекошенная физиономия водителя, который изо всех сил давил на тормоз, вцепившись в руль и пытаясь остановить тяжёлый автомобиль. Скорая остановилась в каких-то нескольких десятках сантиметров от Скитальца. Только после этого он сдвинулся с места и подошёл к ошалевшему водителю.

– Утро доброе! – сказал Скиталец, постучав костяшками пальцев по стеклу двери и дождавшись, пока водитель откроет его.

– Доброе! – с дрожью в голосе произнёс молодой парень, что сидел за рулём. – Вы извините, у меня тут роженица, вот-вот родит. Нам срочно в госпиталь нужно, а за виадуком всё забито, везде пробки и аварии. Я думал, здесь, в объезд…

Парень постепенно стих, рассматривая дорогу, упирающуюся в песчаную пустыню.

– А как же… – растерянно проговорил он. – Куда всё пропало?

– Всё! Вы уже никуда не проедете. Да и госпиталя скоро не будет, – спокойно ответил Скиталец. – Роженица там, в салоне?

Не дожидаясь ответа, он обошёл автомобиль и открыл сдвижную дверь салона.

– Что вы себе позволяете! – накинулась на него молоденькая миловидная врач, униформа которой, явно ушитая и подогнанная, выгодно подчёркивала все её выпуклости. – Этьен, поехали уже! А вы немедленно закройте дверь! Хулиган!

Вид у неё был грозный и решительный, и это рассмешило Скитальца, тем более что он эмпатией ощущал, что, кроме заботы о пациенте, у молодой врачихи промелькнула заинтересованность к седому, небритому и немытому незнакомцу. Он ухмыльнулся и остановил рукой дверь, которую врач начала закрывать. Колкий взгляд её серых, взбешённых глаз упёрся в его непроницаемо чёрные очки. Он даже подумал, что, если бы не очки, она точно бы выжгла ему глаза, настолько сильным было её возмущение беспардонным поведением этого диковатого незнакомца. Он улыбнулся и медленно снял очки, не отводя взгляда от её глаз. Девушка как раз в этот момент собиралась попросить помощи у водителя.

– Этье… – крик застыл на полуслове, когда она увидела глаза Скитальца. Её и без того огромные глаза стали ещё больше, и в подтверждение эмоций, которые Скиталец прочитал, в них застыл страх и неуверенность.

В этот же момент из глубины салона, где на носилках лежала роженица, раздался крик боли, и эмоции врачихи перебила дикая боль и страдания, идущие от пациентки. Скиталец перевёл взгляд на роженицу и практически сразу всё понял. Но парализованная страхом неизвестного врач так и сидела с широко раскрытыми глазами, не реагируя ни на что!

– Ты будешь что-то делать, курица? – рявкнул Скиталец, осаживая своего внутреннего зверя. – Подвинься!

Он грубо оттолкнул девицу в сторону и залез в салон скорой. На носилках лежала девушка лет двадцати восьми и кричала от боли, пытаясь ногтями разорвать платье, в котором она была одета, и добраться до плода. Девушка не была иммунной и в скором времени должна была превратиться в вечно голодную тварь. А вот ребёнок, наоборот, был иммунным… Был! Ребёнок был уже мёртв, видимо, не пережив потери сознания матери при переносе, и теперь ускоренными темпами – любит Улей это дело – разлагался в утробе, вызывая дикую боль.

– Что с ней? – послышался сбоку голос очнувшейся врачихи.

– Ребёнок мёртв, и она не жилец, – спокойным тоном ответил Скиталец и, развернувшись, спрыгнул на асфальт.

– Как вы узнали про ребёнка? – попыталась его остановить врачиха. – Объясните! Что вы молчите, как истукан! Может, поможете?

В её эмоциях читалась целая смесь из страха, злобы, неуверенности и отчаяния.

– Вы врач, у вас инструменты, оборудование. Вам и карты в руки, – буркнул Скиталец, отходя от скорой и решая, как поступить.

– Хамло! Негодяй! Salaud! – донеслось из салона скорой вместе со звуками открываемых ящиков и падающих инструментов.

По какой-то причине Улей не стал переводить последнее слово, но Скиталец и так знал его значение. Его абсолютно не трогало, что эта взбалмошная грудастая блондинка назвала его ублюдком и мразью. Он вёл внутри себя борьбу с самим собой, со своим внутренним зверем. Из всей встреченной ими этим утром четвёрки иммунной осталась

«Что же делать? Как поступить?» – спрашивал какой-то третий арбитр, словно судья, возникший в поединке с самим собой. Зверь по всем параметрам брал верх, и Скиталец уже, поддавшись порыву, направлялся к скорой, но арбитр вновь задавал вопрос, и он останавливался. Так могло продолжаться долго, но приближающаяся орда тварей не давала больше времени на размышления. Скиталец повернулся и с каменным лицом двинулся к скорой.

Глава 25 – Пассажиры

– Что ты с ними сделал? – Драгорн тихо подошёл со спины, но эмпатия и купол не позволяли никому приблизиться к Скитальцу незамеченным.

– Убил! – глухо ответил Скиталец, поворачиваясь к нему и чувствуя, как в парне растёт ненависть к нему.

– Зачем ты лишил их жизни? – в руке нолда блеснул нож, который они недавно откопали.

– Так! Стоять, Серко! – резким тоном осадил его Скиталец. – Они всё равно не жильцы!

По спине ударило что-то маленькое и лёгкое, и в то же время раздалось:

– Merde! Salaud! Enculé! Какого чёрта? Зачем ты их убил?

Эмоции взбалмошной блондинки хлестали через край, и она продолжала колошматить по спине Скитальца кулачками. Скиталец резко развернулся и, перехватив тонкую девичью руку, прижал врачиху к себе, лишая её простора для манёвров. Она подёргалась немного, зажатая как в тисках, и, уткнувшись Скитальцу в плечо, разрыдалась. Он не дал ей нарыдаться вдоволь и, проведя пару раз по всё ещё пахнущим шампунем волосам, отстранил девушку от себя.

– Слушайте внимательно и запоминайте! Вы оба новички, так что для вас всё сейчас в новинку! Тебе особенно, – обратился он к нолду. – Сюда ломится огромная стая тварей! Через две минуты они ворвутся с нескольких сторон в кластер, и здесь начнётся настоящий ад. Те твари, что гнались за тобой, – котята по сравнению с теми, что придут.

– Что за кластер, и кто такие твари? – вставила вопрос блондинка.

– Я всё расскажу, но позже. Сейчас нам нужно выиграть время. Оставайтесь за моей спиной и ни в коем случае не заходите с боков и спереди!

Скиталец повернулся в сторону орды и активировал зов в переднем секторе. Наверное, он перестарался с мощностью, потому что, когда он повернулся к Драгорну и врачихе, у нолда был очень удивлённый взгляд. Драгорн сам не понимал, как, но он увидел, что от Скитальца сектором в сто восемьдесят градусов разошлось нечто… Он не понимал и не мог описать всё, что увидел. Это было похоже на какую-то воздушную волну, которую можно наблюдать при взрывах, но там это просто фронт высокого давления, а здесь было ощущение, что воздух, уплотняясь во фронте волны, так и оставался ощутимо сжатым и плотным. Он неестественно дрожал, и было ощущение, что его можно взять и разрезать рекаром. В какой-то момент ему даже показалось, что он слышит странный низкий звук, напоминающий гул.

– Это что? – тихо спросил он, с опаской смотря на Скитальца.

– Долго объяснять, потом всё расскажу. Собирайте вещи и идём… Хотя нет, давайте все в машину.

– Это их задержит? – не унимался Драгорн. Скиталец чувствовал его страх.

– Ненадолго. Но нам времени хватит. Они сейчас остановятся и с полчаса будут сомневаться – всё-таки для них это единственная опасность в Улье, – а потом всё-таки решатся. Но будут продвигаться очень осторожно и медленно. Не переживай, я их близко не подпущу, – сказал Скиталец, забираясь на место водителя в скорой. – Не стой! Хватай белобрысую и в стойло её!

– Кого? – не понял Драгорн.

– Ах да! – ухмыльнулся Скиталец. – Вечно забываю, что ты ещё не понимаешь наших оборотов. Забирай эту зарёванную блондинку и забирайтесь в салон!

Он кивнул в сторону так и стоящей в прострации врачихи, попутно отметив про себя, что деваха всё-таки хороша собой, и, вспомнив ощущение от её упругой груди, прижимавшейся к его телу, пока блондинка рыдала ему в плечо, хмыкнул, покачал головой и закрыл дверь. Перед глазами вдруг всплыл образ Рины, улыбающейся и смотрящей на него с лёгким укором. Скиталец застыл, пытаясь не потерять, не спугнуть этот призрачный образ. Он смотрел в её карие, миндалевидные глаза и пытался запомнить, оставить в себе их теплоту и нежность. Образ вдруг растворился, как мираж в пустыне, и Скиталец, мотнув головой, словно сбрасывая наваждение, тихо произнёс:

– Надеюсь, с тобой всё нормально, милая!

– Ты о чём? – послышался сбоку голос нолда, а на плечо вскарабкался Джек, всё это время просидевший в рюкзаке.

– Да так! Воспоминания! – отмахнулся Скиталец, заводя двигатель и обращаясь уже к Джеку, продолжил: – Ну а ты где был? Проспал всё!

Позади, в перегородке, сдвинулось стекло, и из салона послышался удивлённый голос блондинки:

– Ой! Макака!

Джек дёрнулся, как будто ему нанесли смертельную обиду, что подтвердила эмпатия Скитальца, ощерился, показывая внушительные клыки, и, перепрыгнув на приборную панель, демонстративно выставил в сторону блондинки задницу.

«Ладно, ты, не обижайся на неё! Видишь, она блондинка!» – послал Скиталец мысленно просьбу обезьяну.

Джек, словно услышав, повернулся к Скитальцу с выражением морды, будто говорил: «Ну а что она…», и, усевшись на панель, начал наблюдать за редкими пешеходами.

Вообще, отсутствие обеспокоенных, взбудораженных происходящим людей было странным. Особенно с учётом того факта, что, как помнил Скиталец, здесь население в основном было арабским. Тут постоянно происходил какой-то движняк, молодёжные тусовки, сборища и прочее. Сейчас же район был практически пуст, хотя купол и эмпатия показывали наличие живых в домах. Лишь редкие прохожие иногда попадались по пути, тревожными взглядами провожая скорую помощь. Скиталец вёл машину осторожно, плавно набирая

Скиталец был поглощён раздумьями о причинах отсутствия людей на улицах, поэтому не сразу обратил внимание на то, как тревожно суетится Джек на передней панели, постоянно поглядывая на него. В следующее мгновение из ворот отеля вылетела чёрная «Ауди А8» и резко свернула влево, пытаясь избежать столкновения со скорой. Скиталец в последний момент ударил по тормозам, педаль под ногой завибрировала от сработавшей ABS, но столкновения избежать не удалось. От резкого торможения и удара Джека и Драгорна кинуло на ветровое стекло, а блондинка, торчавшая в окне разделительной перегородки, вылетела бы, наверное, полностью, если бы не размеры её груди, которые не позволили ей протиснуться в узкое окошко, и врачиха так и застряла, свесив голову между Скитальцем и Драгорном.

– Все живы? – поинтересовался Скиталец, придя в себя скорее от лёгкого шока, чем от испуга.

– Вроде да! – раздался слегка гнусавый голос Драгорна, который зажимал пальцами разбитый нос.

Джек уже возбуждённо чирикал что-то на своём, заливая эмоциями, полными возмущения, эмпатию Скитальца.

– Освободите меня, пожалуйста, – тихо, с мольбой произнесла блондинка.

Скиталец оглядел торчащую из окошка часть блондинки и усмехнулся.

– Да-а-а! На машину мне не хватит, но двери обязательно куплю! – хохотнул он, вспомнив пошлый анекдот. – Голову держи, сейчас помогу.

Они вдвоём с нолдом вытолкали за плечи блондинку назад в салон. Только после этого Скиталец обратил своё внимание на виновника этого торжества. В «Ауди» было трое: двое на передних сиденьях и один лежал на заднем. От первых двух исходила агрессия, а вот лежащий, казалось, был совершенно безразличен к происходящему. От него исходила тоска и полная безнадёга. Водительская дверь «Ауди» распахнулась, и наружу вылезли один за другим водитель и передний пассажир. Водитель оказался высоким, накачанным крепышом, явно латиноамериканцем, а второй – невысоким худым, но явно жилистым и резким, однозначно главный заводила в этой гоп-компании. Морды у обоих были перекошены, но, кроме злобы, которая так и пёрла от них, была ещё гримаса боли от спорового голодания. По крайней мере, одному из них, мелкому, вскоре было суждено пополнить армию тварей. А вот громила и третий, который так и лежал на заднем сиденье, были иммунными.

– Что-то богато тут на иммунных: за полчаса уже трое! – мелькнула мысль у Скитальца, пока он выбирался из машины через окно водительской двери, которую заклинило от удара.

Оказавшись на улице, он услышал знакомое: «Merde! Enculé!»

– Ещё один! – сплюнул он на землю, игнорируя ругательства мелкого, который пружинящей, подпрыгивающей на каждом шагу походкой шёл в его сторону.

– Эй, бро! Какого хера ты тут летишь и по сторонам не смотришь? – мелкий подошёл примерно на полтора метра к Скитальцу, и от него потянуло отвратительным амбре, которое можно почувствовать только у медляков.

– Странно, вроде не обратился ещё, а уже в штаны наложил, – подумал Скиталец, оглядывая мелкого с ног до головы, решая, как с ним поступить. Можно притопить по пояс в асфальт и оставить на радость тварям, можно медленно, чтобы сучонок прочувствовал всю прелесть процедуры, выдавить из него кровь через поры в коже. В конце концов, можно просто мгновенно раздавить его сердце, как он это сделал несколько минут назад с водителем и роженицей. Мгновенно, безболезненно и гуманно.

Зверя, своё второе «я», он почувствовал уже слишком поздно. Мелкий ещё что-то говорил, подпрыгивая и жестикулируя руками, как вдруг содрогнулся и застыл как истукан. На его одежде появилась тёмная диагональная полоса, проходящая от левого плеча через грудь к правой стороне таза, и почти сразу верхняя часть туловища начала сползать по нижней, как на салазках. Зверь, видимо, нашёл лазейку в той клетке, которую устроил для него Скиталец. И вот, почуяв скорую заварушку, он тихонько выполз из клетки и затаился, а не кинулся, как обычно, рвать в клочья всё, что попадается на пути. И вот теперь, видя сомнения Скитальца, он просто принял одно правильное решение. Верхушка мелкого рухнула на землю, а вслед за ней и нижняя часть. Эмпатия уловила ужас, исходящий от бугая, Драгорна и блондинки, и в тот же момент за спиной раздался пронзительный, полный ужаса крик врачихи. Видимо, крик стал триггером для бугая, и он, сорвавшись с места, со скоростью спринтера скрылся за ближайшим поворотом.

Успокоив блондинку и немного прояснив ситуацию для нолда, Скиталец осмотрел скорую. Машине досталось крепко, но она была на ходу. Разбитые бампер и фара совсем не мешали движению. А вот «Ауди» досталось больше. Правая передняя стойка была перекошена, крыло замялось, и из-под капота что-то стекало на асфальт.

– Чёрт! – чертыхнулся Скиталец. – Про тебя-то я совсем забыл! Он обошёл «Ауди» и, открыв заднюю дверь, вытащил оттуда связанного, избитого человека в довольно дорогом, когда-то костюме.

– Ты кто? – спросил человека Скиталец, освободив его от пут и сорвав скотч со рта.

– Тибо, – сдавленно ответил тот. – А вы? И где это мы?

– А объясни-ка мне, Тибо! Чего это ты весь такой связанный валяешься на заднем сиденье у этих ублюдков? – продолжил вопросы Скиталец, не обращая внимания на вопросы Тибо и, отодвинувшись чуть в сторону, указал рукой на валявшиеся неподалёку две половинки мелкого.

У Тибо округлились глаза, и через секунду его вывернуло чистой желчью.

«Голодный», – машинально отметил Скиталец.

– Ну так как? – переспросил он, дождавшись, когда Тибо придёт в себя. – Только правду говори!

Тибо бешено закивал головой, полагая, что видом располовиненного Малика незнакомец грозит за ложь в ответе. Аргумент был серьёзный, и Тибо начал выкладывать всё как на духу, но незнакомец его остановил.

– Давай коротко и по делу! Иначе нам тут всем придёт маленький и пушистый.

Кто такой маленький и пушистый, Тибо не понял, но коротко рассказал всю историю.

– Ясно! – кивнул незнакомец и, подхватив его под мышки как пушинку, поволок в салон скорой.

Через минуту машина уже выезжала на Т-образный перекрёсток улицы Гарибонди с широким проспектом, названия которого Скиталец не помнил, да и, похоже, его не было, так как этот проспект являлся автострадой местного значения. На противоположной стороне проспекта возвышалось здание супермаркета Lidl, который был запущен во времена их с Марго пребывания здесь.

– Там наберём продуктов и ещё что из необходимого. А вот с одеждой, если честно, не знаю, что делать! – сказал он, осмотрев одеяния вновь прибывших. – Охотничьих магазинов, а тем более военных, я здесь не знаю.

Скиталец надавил на газ, и скорая, бренча оторванным углом бампера по асфальту, быстро пересекла проспект, въезжая на пустую, по причине раннего времени, стоянку супермаркета.

– А зачем

– Затем, чтобы нормально передвигаться по этим каменным джунглям. Или ты собралась в своей униформе щеголять?

– Нет! – с обидой сказала девушка и уже более рассудительно продолжила: – Тут недалеко, как раз по автостраде, за заправкой есть маленький хитрый магазинчик. Мой бывший его держит. Так вот, он там торгует военной амуницией и вроде бы даже каким-то оборудованием.

– Надо же! – Скиталец с удивлением посмотрел на врачиху. – Оказывается, и от блондинок толк бывает! Молодец, девочка! Зачёт!

– Я не настоящая блондинка! – обиделась та. – Я крашеная!

– Не обижайся! – решил сгладить ситуацию Скиталец. – Я был не в курсе! Как тебя хоть зовут-то, а то уже прорву времени вместе, а познакомиться как-то не удосужились. Я – Скиталец, это – Драгорн, тот мачо, которого ты так нежно и бережно оттираешь от крови, – Тибо.

– А я – Коллет! – кокетливо скосив свои огромные серые глаза на Тибо, представилась девушка. – А почему Скиталец? Это кличка, что ли? И как твоё настоящее имя? А ты, Драгорн, венгр, что ли? И что за костюм у тебя странный?

Скиталец закатил глаза! Коллет опять включила блондинку, засыпая их вопросами, как из пулемёта.

– Так! Стоп! – как можно мягче рявкнул он. – Все вопросы потом! Я всё расскажу, а сейчас нам нужно набрать продуктов для каждого из вас, воду и алкоголь.

– Ой! Здесь есть чудный итальянский просеко! – затараторила опять Коллет. – Я люблю просе…

– Коллет! Хватит! – взмолился Скиталец. – Выключи уже блондинку и посмотри вокруг! Мы не на вечеринку собираемся!

Девушка насупилась и усиленно засопела, стараясь придать обиженное выражение своему лицу, заклеивая очередную рану на лице Тибо пластырем.

«Вот чертовка! Она играет со мной! Кокетничает!» – подумал Скиталец, уловив издевательски весёлые нотки в её эмоциях.

– Слушайте внимательно! – начал наставления Скиталец, когда Коллет закончила обработку ран Тибо. – Каждый набирает себе как можно больше консервов, сублиматов длительного хранения и воды. Консервы берите только мясные, с длительным сроком хранения. Вроде бы, если я всё точно помню, тут был ещё отдел типа хозяйственного, где всяческая мелочь для дома. Возьмите по паре ножей, небольших, желательно с защитным чехлом для лезвия. Поищите складные ножи, только не берите с механизмами авто открывания, особенно фронталки. Самый обыкновенный, механический, типа такого.

Скиталец достал свой «Rui» и показал всем.

– Собирайте всё в корзину и вывозите сюда, к машине. Поищите фонарики и батарейки к ним. Батареек мало не бывает! Если попадётся, берите ещё налобные фонарики. Вроде всё! Там, по ходу, скорректируем.

– А как мы туда попадём? – подал голос Тибо. – Он ведь закрыт ещё!

– Он уже не откроется никогда, а попадём… – Скиталец демонстративно выставил правую ладонь вперёд, вспомнив Тони Старка с его испытаниями перчатки Железного человека, и витраж супермаркета, покрывшись мелкой паутиной трещин, с грохотом влетел внутрь здания.

– Ты что! – выпучил глаза Тибо. – Поехали отсюда быстрее, сейчас флики со всей округи понаедут!

– Успокойся! – сказал Скиталец, спрыгивая на асфальт. – Поверь, им сейчас не до этого! Идёмте! Драгорн, ты со мной, я помогу тебе выбрать.

На всё мероприятие, благодаря стараниям Скитальца, у них ушло минут десять. Посмотрев с самого начала, как неспешно, с чувством, с толком, с расстановкой Коллет и Тибо передвигаются по разным рядам, он собрал всю толпу вместе, и они ускоренным темпом покатили по одному пути все вместе. Скиталец только указывал, что брать. Неожиданно помог Джек, который сразу на входе рванул куда-то вглубь и через минуту приволок небольшую походную горелку и газовый баллон к ней.

– Молодец, Джек! Вот, учитесь! – Скиталец показал на гордого обезьяна. – Знает, что нужно!

Окрылённый похвалой, Джек за несколько минут натаскал всю мелочь: от складных ножей до фонариков и батареек. Приволок даже раскладную солнечную панель с аккумулятором к ней. Как и ожидалось, заминка возникла с алкоголем! Коллет ни в какую не соглашалась брать крепкое спиртное. Скиталец вроде читал в брошюрке института, что живчик можно делать хоть на пиве, но лучше, конечно, на чём-нибудь крепком. В конце концов, он согласился с упрямой крашеной блондинкой, которая на радостях стала сгружать просеко с полки, и остановить этот грабёж смогла только фраза:

– Бери сколько хочешь, но учти, что тащить всё это придётся тебе самой в рюкзаке.

Согласившись с Коллет, Скиталец всё-таки взял для неё бутылку рома и колы. Тибо, сразу сообразив, что к чему, схватил пару бутылок дорогущего коньяка и потом, немного подумав, достал ещё одну, которую тут же вскрыл и, приложившись к горлышку, влил в себя почти половину. Глядя на него, Драгорн, которому Скиталец уже положил бутылку коньяка и бутылку рома, тоже схватил с полки бутылку и, сорвав пробку, хотел уже повторить подвиг Тибо, но Скиталец его остановил.

– Тебе это не нужно! Если голова начинает болеть, выпей живчик.

Сцена с Тибо напомнила Скитальцу, что новичков сейчас должно ломать, как наркоманов, от спорового голодания. Но если по Тибо это было видно, то Коллет на удивление держалась бодро. Странное поведение Коллет заставило его пристальнее понаблюдать за ней, и он заметил, как девушка периодически, с интервалом минут в пять, запускает руку в карман своей униформы и, достав оттуда что-то маленькое, отправляет это себе в рот. Единственное, что говорило о её состоянии, – это то, что они вместе с Тибо, зайдя в супермаркет, набросились на упаковки с водой, лихорадочно открывая и поглощая их, как будто месяц гуляли по пустыне.

– Коллет! Подойди, пожалуйста, – позвал Скиталец. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально! – ответила девушка.

– Головную боль обезбол не снимет! Будет всё хуже и хуже! Так что давай-ка прими вот это, – Скиталец протянул ей резервную флягу с живчиком. – Это лекарство, которое тебе сейчас придётся принимать постоянно. Оно противное, невкусное, но помогает всегда! Держи! Только нос заткни, прежде чем пить.

Девушка взяла фляжку и, к удивлению Скитальца, поднесла горлышко к носу и, помахав рукой, как бы подгоняя к себе запах, поморщилась, но уверенно выпила пару глотков. Вопреки ожиданиям, её не смутило, не вырвало, она лишь смешно, как-то по-детски сморщила нос и, чуть подумав, приложилась к горлышку ещё раз.

– Хватит пока! – остановил её Скиталец, когда она сделала ещё три глотка. – Скоро полегчает. Тибо, теперь ты!

Он передал фляжку парню и проследил, чтобы тот не выплюнул раствор. Тибо оказался менее стойким, чем Коллет. Он несколько секунд держал живчик во рту, зажимая его рукой, прежде чем проглотить. Результат не заставил себя ждать. Вскоре оба новичка порхали, как будто заново родились.

В магазине

Магазин оказался настоящим кладом. И дело даже не в том, что он был битком забит натовским обмундированием, начиная с шестидесятых годов и заканчивая самым современным и свежим. Не в том, даже, что, кроме обмундирования и обуви, здесь были и ножи на любой вкус, и оптика, и ночники с телевизорами. Самым ценным оказался подвал, вход в который, походя, выбирая себе одежду, показала Коллет. Это была пещера Али-Бабы! Скитальцу показалось, что оружейка управления ФСБ в его Пятигорске – это детский утренник в сравнении с этим складом.

Здесь ровными рядами стояли ящики с новенькими штурмовыми винтовками – «Арками» (М-16), шведскими и бельгийскими буллпапами, ряды с короткостволом и гранатами и ещё куча всякого вооружения.

– Ого! – присвистнул Скиталец, осматривая всё это добро. – Они что, тут к маленькой захватнической войне готовились, что ли?

Среди обилия натовского дерьма он заметил знакомые, отличающиеся от пиндосовских, ящики защитного цвета. Он с трепетом открыл один из них и просиял. Внутри, отливая чёрным воронением ствольных коробок и глушителей, лежали ВСС. Причём не абы какие, а совсем свежая модификация, с телескопическим прикладом и планками Пикатинни на ствольной коробке и цевье. Скиталец достал одну и повертел в руках, любуясь произведением искусства оружейных мастеров. Перебрав стоящие в одной куче ящики, он обнаружил пару подствольников и оптику, которые явно предназначались для винторезов. Боеприпасы были в другой части подвала, отделённой массивной металлической дверью.

Когда он поднялся наверх, то первым делом наткнулся на Драгорна, напряжённо смотрящего куда-то вглубь магазина. Скиталец осторожно подошёл к нолду и, проследив за направлением его взгляда, сам застыл от изумления. Возле небольшого столика, между рядами стеллажей с одеждой, стояла полностью обнажённая Коллет и, ничуть не стесняясь присутствующих мужчин, примеряла на себя то один комплект, то другой. Справившись с наваждением, Скиталец прикрыл рукой рот Драгорна и, аккуратно взяв его за подбородок, повернул к себе.

– И долго она так? – спросил он, глядя в осоловелые глаза нолда.

Тот молча кивнул головой.

– Понятно! – протянул Скиталец, осматривая скудный комплект, который выбрал себе Драгорн. – Это всё, что ты успел выбрать?

– Скиталец, это у вас нормально? – вместо ответа спросил Драгорн, всё время косясь на прелести Коллет.

– Хватит глазеть на голых баб! Пошли одежду подбирать! – усмехнулся Скиталец. – И нет, это нормально только у некоторых представителей. Вообще, вот у вас, например, всего две расы: таларионцы и варкинянцы…

– Варкиниане! – поправил его Драгорн.

– Ну, я и говорю, варкиниане. А у нас… – Скиталец задумался. – У нас только крупных пять, да ещё есть смешанные, и потом в каждой расе есть ещё деление по разным признакам. Вот у вас есть какая-нибудь религия?

– Это что? – удивился Драгорн, и Скиталец наконец увидел, что смог оторвать нолда от созерцания прелестей одной из землян.

– Это вера в Бога! Обёрнутая в различные ритуалы.

– Бог? А что такое бог?

Скиталец посмотрел на нолда. Удивление и заинтересованность того были вполне искренними.

– Бог – это… Как бы тебе объяснить? Ну, в общем, человечество ещё не дошло до того уровня, когда может управлять полностью своим миром. Вот и придумали в очень древние времена такую фигуру, как Бог. В моём понимании, это просто вселенский разум, который, как Улей из кластеров, складывается из кусочков разума всех живых существ. Но некоторые думают, что это бородатый дядька, сидящий на небесах и управляющий всем миром.

– Глупости какие, – хмыкнул Драгорн. – Как они себе это представляют?

– Не знаю, – пожал плечами Скиталец, перебирая куртки, висящие на плечиках. – А, вот! Нашёл!

Он вытащил из общей кучи новенькую М-65 защитного цвета и, посмотрев на этикетку, довольно хмыкнул. В следующей секции он быстро выбрал себе с десяток футболок, а также несколько комплектов нижнего белья и носки.

– Чего замер! – он посмотрел на Драгорна, который наблюдал за его действиями. – Поторапливайся, нас уже твари поджимают!

Драгорн кинулся набирать себе похожий комплект белья и складывать всё это в объёмистый рюкзак, который Скиталец принёс из другой части магазина. Через несколько минут, оставив Коллет, которая всё-таки успела одеться, наверху, они с Драгорном и Тибо спустились в подвал.

– Тибо, забирай вот эти две игрушки, – указал Скиталец на пару винторезов без подствольников. – Неси наверх, а потом возвращайся за боеприпасами.

Парень, который в камуфляже сильно преобразился, перестав быть таким щуплым и неуклюжим, каким казался в своём дорогом костюме, с готовностью схватил оружие и почти бегом понёсся по лестнице наверх. Скиталец же сунул в руки Драгорну винторез с подствольником и лазерным указателем, который нашёл здесь же, подхватил свой аналогичный комплект и направился к двери в склад боеприпасов.

– Винтарь за спину и хватай вот эту пару ящиков! – Скиталец показал на два ящика с бронебойными СП-6 и сам первый схватил тяжёлые ящики с цинками за ручки, с одной стороны.

Драгорн последовал его примеру, и вскоре на столе магазина лежало уже четыре ящика. Тибо, сообразив, что, кроме патронов, нужны ещё и гранаты для подствольников, уже рылся на складе, отыскивая нужные боеприпасы. Только одна Коллет наблюдала за всем этим со стороны.

– Чего стоишь! – рявкнул на неё Скиталец. – Возьми пустой рюкзак и сложи туда ножи, бинокли, в общем, всё, что найдёшь!

То ли его тон так подействовал на неё, то ли она прочувствовала момент, но девушка без лишних эмоций кинулась выполнять указания. Наконец, через пять минут всё, что они насобирали, было погружено в скорую, и все расселись по местам. Скиталец зашёл в магазин и ещё раз осмотрел всё пристальным взглядом. Его не покидало ощущение, что он что-то упустил. Что-то мелкое, но очень важное! В голове работал нейронный компьютер, перебирающий миллиарды вариантов,

– Магазины! – хлопнул себя по лбу Скиталец. – Вот я баран! Запасные магазины!

Он пулей кинулся обратно в подвал, нашёл опустевший ящик из-под ВСС и, скинув его на пол, открыл другой. Здесь оказались не ВСС, а автоматы ВАЛ, но это было даже к лучшему. У них магазины под двадцать патронов, в отличие от ВССовской десятки. Вынув комплект из шести магазинов, он устремился наверх. Довольно большая стая тварей во главе с молодым ещё элитником достаточно быстро приближалась. Но они успели, теперь вперёд – в выжранные уже кластеры. Туда твари вряд ли сунутся, разве что погоню могут устроить, но это решаемая проблема.

Они стояли в лесном стабе уже почти сутки. Путь сюда по дорогам бесконечного города Пекла занял почти двое суток. Всего каких-то триста километров, которые он в своём мире проезжал, не спеша, за четыре часа, выливались здесь в двое суток. Без приключений не обошлось. Твари всё-таки заметили их – уж больно приметная скорая помощь на фоне руин – и ринулись в погоню. Скиталец не стал ввязываться в драку рядом с кластером Канн, где сейчас вовсю шло пиршество, выбивались окна и двери, рушились стены. Несчастных жителей выискивали и выковыривали из всех щелей, заливая улицы кровью. Чтобы сбросить устремившихся за ними тварей, он просто направил машину к мерцающему кластеру. Твари не станут рисковать попасть под перезагрузку из-за какой-то мелкой машинёшки. И он оказался прав. Лотерейщики, бегущие впереди, резко отвернули и остановились, злобно смотря вслед удаляющемуся автомобилю. Правда, и Скиталец рисковал. Кластер был совершенно незнакомый, и в любом месте они могли упереться в непроходимый завал. Но всё обошлось. Затем, в одном из кластеров, пришлось всё-таки потягаться с парой элитников со свитой, и здесь удивил Драгорн, который каким-то необъяснимым образом понял, где нужно устроить лежку, и из своей винтовки уложил трёх топтунов и одного рубера. Таким образом, актив нолда пополнился в сумме двадцать одним спораном, восемью горошинами, и рубер подарил ему первую жемчужину! Пусть чёрную, но зато радужную! Был ещё янтарь, качественный, узелковый. Весь свой клад Драгорн теперь хранил в своём рюкзаке. А Скиталец разжился тремя красными и одной чёрной жемчужиной, которые ушли в приданое Сильвера. Его старый небольшой рюкзак был хорош, но уже не вмещал всё, тем более Джек, который оккупировал его как свой дом, после приёма красной стал расти и уже не помещался в маленьком рюкзаке. Пришлось подобрать рюкзак побольше и переложить всё добро туда. В процессе перекладки Джек, который усердно помогал обустраивать свой новый дом, вдруг вытащил со дна замятую, затёртую книжицу и с довольным видом протянул её Скитальцу.

– Что это? – не понял тот и, развернув, улыбнулся.

Это была брошюрка института, и теперь многое из того, что ему предстояло рассказать об этом мире новичкам, они могли сами прочитать в книжице. Так он и поступил. Все прочли книжку по несколько раз. Больше всего в чтение углубилась Коллет, постоянно включая блондинку и засыпая вопросами Скитальца, но на втором прочтении вопросов стало гораздо меньше, да и сами вопросы стали более осмысленными и касались важных тем выживания в Улье. А на третьем прочтении она только цокала языком и покачивала своей обесцвеченной шевелюрой.

Сейчас все спали вокруг костра, который Скиталец решил зажечь. А он, как самый опытный и сильный, дежурил в самую тяжёлую, утреннюю смену, хотя мог просто выставить кинетический щит, совместив с куполом, и ни одна тварь не проникла бы внутрь. Но он решил, что тем самым расслабит новичков, а это верная смерть. Так что все по очереди несли дежурство, а сейчас была его смена. В ночном небе, как обычно, танцевали звёзды и галактики, завораживая своим упорядоченным хаосом. Всех, даже Драгорна, чего Скиталец никак не ожидал, поразил местный закат и ночное небо. Драгорн смотрел на этот безумный танец звёзд, и в его эмоциях поднималась тоска. Он скучал по дому, по своей планете, но прекрасно понимал, что обратной дороги нет. Даже найди он портал, чтобы повернуть всё вспять, ему не удастся выкорчевать из себя споры, которыми он заражён. А с ними он обречён дома на вечную изоляцию.

Скиталец почувствовал, что нолд не спит и, лёжа на спине, смотрит в бездонное ночное небо Улья.

– Не спится? – тихо, чтобы не разбудить остальных, спросил он.

Драгорн так же аккуратно встал и бесшумно подошёл к Скитальцу.

– Нет, – ответил он, присаживаясь рядом.

– Что так? Тоска одолела, мысли о доме?

– И это тоже, но я с этим уже почти справился, – ответил нолд и, подумав немного, задал вопрос, который, судя по всему, мучил его давно: – Ты обещал рассказать, откуда у тебя ключ командующего?

– А, это! – Скиталец улыбнулся. – Ну, раз обещал, то слушай! Правда, придётся тебе рассказать практически всю мою историю. Ты готов?

Драгорн кивнул, поудобнее устраиваясь у костра.

– Дело было уже очень давно. Больше года назад. Я тогда был совсем не похож на себя теперешнего. Толстый, лысеющий пожилой человек, пытающийся строить из себя молодого. Жил я тогда в чудном курортном городе и работал архитектором. Всё бы ничего, но в один из дней, точнее ночь, город накрыл туман…

…и вот этот самый старик и спас меня, притащив в черноту. А Сестра воскресила, можно сказать. А потом Нестор подарил мне этот ключ.

Скиталец вынул из кармана куртки серебристый цилиндр со странным иероглифом на одной из сторон и, зажав между пальцами, поднял на уровень глаз. Серебристый металл искрился, переливался, отражая языки пламени костра.

– Ты рассказывал, что у вас пропала целая база, одна из первых, образованных в Улье?

– Да! – ответил Драгорн. – Страшная была история. Люди пропали, и связь с порталом исчезла. Это могло означать, что портал уничтожен или его заблокировали с той стороны. Именно поэтому туда больше никто не смог попасть, а другие базы, по описаниям, очень далеко на востоке, кажется, здесь тот район называется внешка. Так, по крайней мере, в книжке написано.

Скиталец повертел ещё немного в пальцах ключ и, вздохнув, протянул его Драгорну.

– Держи! Теперь это мой подарок тебе.

– Ты что! Зачем? – Драгорн даже привстал, не веря в происходящее и одновременно желая, и не желая получить такой подарок.

– Держи, говорю! И слушай сюда внимательно! Скоро нам придётся расстаться. Я пару дней ещё вас потренирую здесь, и потом мы разойдёмся. Я не могу вас вечно опекать и взять с собой обратно в Пекло не могу. Куда пойдут наши пассажиры, я не знаю, но тебе

Скиталец вложил в ладонь Драгорна ключ и, подтянув свой рюкзак, достал из него кипу бумаг. Перебрав несколько, он вынул из общей стопки один лист и протянул нолду.

– Это карта пути до Горного. Вот таким знаком отмечены места, где можно остановиться, не боясь перезагрузок, вот это – границы кластеров и циклы их перезагрузок. А вот здесь отмечен вход в черноту, который кратчайшим путём приведёт на Остров.

Солнце уже начинало ощутимо разгонять ночную темноту на небосводе, когда Скиталец закончил инструктировать Драгорна. Нолдовский учёный впитывал информацию как губка, но всё же Скиталец заставлял его несколько раз пересказывать всё сказанное ранее. Они уже почти закончили, когда пламя костра ощутимо колыхнулось от резкого порыва ветра, и за спиной Скитальца возник вихрь, который чуть не засосал все его карты. Вихрь усиливался и расширялся, пока наконец не схлопнулся в мгновение в одну точку, и утреннюю тишину нарушил знакомый старческий голос:

– Вот ты где, витязь! Обыскался я тебя!

– Нестор? – удивлённо спросил Скиталец, не поворачиваясь. – Какими судьбами?

Глава 26 – Искупление

Первые три дня её никто не трогал. В прямом смысле. В каземат никто не заходил и не проверял, как себя чувствует пленница и её необычный сосед. Даже когда на второй день она начала кричать, чтобы принесли воды и чего-нибудь поесть, на её крик откликнулся только Лешак. Он так и стоял возле решётки, покачиваясь с носка на пятку и уставившись безжизненным взглядом белёсых глаз на Сапфир. Подойти к решётке она не могла – мешали наручники и цепи, в которые её вновь заковали. Причём поместили в ту же камеру, с сорванной дверью, которую просто прислонили к решётке. От спорового голодания спасала бутылка живчика, которую то ли тюремщики забыли убрать, то ли специально оставили. Сапфир не была уверена, та ли это самая бутылка, что приносил ей Лешак. Да и ей, на самом деле, было наплевать – главное, живчик есть, но вот от жажды он спасал плоховато. По сути, совсем не спасал, приглушая её лишь на короткое время, после чего жажда усиливалась. А к вечеру первого дня она почувствовала голод. Нет, не свой, а тот неутолимый голод, который гонит тварей вперёд и заставляет убивать, убивать и убивать. Дар эмпатии вернулся – или таинственный сопровождающий уснул, или ушёл. Теперь Сапфир точно знала, что тот мужик, который сидел в коридоре её комнаты и таскался хвостом весь тот день, и был тем выключателем даров.

«Интересно, а первый мой дар он тоже выключал?» – подумала Сапфир, и ей в голову пришла безумная идея. Она присела на нары и, смотря на Лешака, тихо сказала:

– Прости!

После чего прищурила глаза. Но ничего не произошло. Лешак как стоял, качаясь, словно ковыль на ветру, так и остался стоять. Сапфир хотела было продолжить, но, вспомнив, как её первый дар пожирает энергию, решила не рисковать – не хватало ещё загнуться тут, не пережив откат. Так и прошли первые три дня. Она всё время лежала, пытаясь экономить силы и энергию, а Лешак, напротив, стоял и качался, лишь изредка оживляясь, когда Сапфир начинала двигаться слишком активно.

Они пришли под конец третьего дня. Нет, не Марфа со своими подручными, а тюремные вертухаи. Два бугая, которых Сапфир, похоже, раньше не видела, гремя чем-то железным, притащили к клетке Лешака огромный железный жбан, накрытый крышкой. Лешак оживился и прильнул к решётке, явно что-то почуяв, а когда один из бугаёв открыл крышку и по каземату распространился приторно-сладковатый запах крови, он и вовсе забился в истерике, жалобно урча и поскуливая. Сапфир поняла, что его пришли кормить, но созерцать это зрелище не было никакого желания. Она отвернулась к стене и лишь слышала, как вертухаи гремят и, матеря какую-то каныгу, пытаются что-то открыть. Наконец что-то заскрипело и лязгнуло, а следом послышался смачный шлепок чего-то тяжёлого, мягкого и мокрого о каменный пол.

«Еда!» – Сапфир не сразу поняла, что эту фразу сказал не один из вертухаев, а она прозвучала у неё в голове.

– Жри, тварь! – послышался голос одного из бугаёв, как подтверждение того, что до этого они молчали. – Куда ты прёшь!

Послышался треск электрического разряда и недовольное урчание Лешака. Шлепки – Сапфир уже догадалась, что это бугаи забрасывают мясо в клетку Лешаку, – продолжались. Девушка повернулась и присела на край топчана.

– Эй, любезные, а где моя еда? Да и воды бы неплохо было принести!

Один из вертухаев повернулся, бросил в её сторону презрительный взгляд и, достав из жбана что-то узкое, длинное и всё в крови, просунул это сквозь решётку и бросил к ногам Сапфир. Раздался характерный шлепок, и Сапфир чуть не оторвала себе кисти рук наручниками, запрыгнув от охватившего её омерзения и ужаса на топчан. На каменном полу лежала отрубленная человеческая рука без кисти.

– Жри и ты, паскуда! – пробасил вертухай, ухмыляясь. – Приятного аппетита!

– Чо ты с ней там сюсюкаешься? – осипшим голосом спросил второй, закидывая в небольшое окошко в решётке камеры Лешака очередной кусок рубленого мяса. – Сказано с ней не общаться!

– Ничо, пущай пожуёт немного! А то худа слишком, а я худых не люблю! Гы-гы-гы! – загоготал первый.

– Пошли давай, маньяк-одиночка! – просипел второй, забрасывая последний кусок кровавого мяса. – Раскатал губень! Так тебе Марфа и отдала её! Она из тебя душу за эту девку вынет, вместе с твоим хребтом. Пошли, говорю! Хватит зубы сушить!

– Погодь, я кое-что забыл! – тихо сказал первый и отвернулся к двери камеры Лешака.

Сапфир, всё ещё не пришедшая в себя от шока, не услышала, как звякнул засов, и лишь когда оба бугая, подхватив жбан, начали уходить, посмотрела в их сторону. Первый как раз в этот момент оскалился в звериной улыбке и, скривив жуткую рожу, изобразил воздушный поцелуй, заржав вновь как конь. Лишь когда за ними захлопнулась дверь и лязгнул засов, Сапфир снова села на топчан. Нервы немного

Она не помнила, как уснула. Кровавая трапеза Лешака вымотала до предела своими звуками и запахом свежей крови, который в замкнутом помещении подвала без вентиляции повис навязчивым тяжёлым смрадом. Но человеческое обоняние устроено так, что в конце концов привыкает ко всему. Вот и она, уже засыпая, почти не чувствовала этого запаха. Во сне пришли видения прошлого – нет, не того, из прошлой жизни, а совсем ещё недавние события. Подсознание выдавало то образ японца, то Сергеича, то Пастыря с улыбающимся Мальком. Малек… Что с ним сделали, что произошло? Она вспомнила, как почувствовала его внутреннюю борьбу, его сопротивление там, в доме Марфы. Где-то глубоко внутри он всё ещё тот самый Малек! Нужно только каким-то образом достучаться… Пастырь. Где он, что с ним? А Луна? Успела убежать? Окно было открыто, и…

Резкий, громкий, как выстрел, звук чего-то железного, упавшего на каменный пол, подбросил Сапфир с топчана, и она почти сразу почувствовала жуткую вонь испражнений и услышала в голове знакомое: «Еда!» В дверях её камеры стоял… Лешак! Густая борода слиплась кровавыми сосульками, белёсые глаза как-то совсем по-другому, чем все эти дни, смотрели на Сапфир. От Лешака теперь, кроме неуёмного голода, шла ещё злоба и желание убить. Разогнанный, ускоренный метаболизм уже прогнал всё съеденное через пищеварительный тракт, и теперь штаны Лешака отвисали, как у заправского рэпера, еле держась на кожаном ремне, наполненные его испражнениями. Её спасло то, что Лешак, по сути, был в самом начале своего развития, то есть обыкновенным медляком, и то, что он, проходя в дверь, задел створку, и она, грохнувшись на пол, разбудила Сапфир.

«Еда!» – снова пронеслось в голове, и Лешак медленно двинулся в её сторону.

«Чёрт! Нужно что-то делать! И руки ещё, как назло, скованы!» – мысли метались в голове, не находя решения, но решение пришло само собой. Сапфир машинально прищурилась и, скорее для собственного успокоения, чем от желания остановить надвигающегося бывшего Лешака, сказала:

– Да стой ты!

Лешак вдруг замер и недовольно уркнул. В белёсых глазах застыли обида, что его лишили еды, и удивление, почему он не может идти дальше. Сапфир, чуть успокоившись, посмотрела ему в глаза. В памяти всплыло то противостояние с элитником, который устроил засаду на дороге. Ведь тогда она почти смогла войти в контакт и управлять им, как до этого руберами. Значит, возможно, и низшими управлять? Она попыталась вспомнить то состояние, когда она приказывала, и руберы слушались. Что это было? Отсутствие страха? Уверенность? Нет, скорее чётко сформулированное намерение, которое не давало повода тварям сомневаться, кто здесь главный! Сапфир подняла глаза, чтобы встретиться взглядами с бывшим Лешаком, и в тот же момент вновь услышала:

«Еда!»

– Я не твоя еда! – уверенно произнесла она.

«Еда!» – повторилось в голове, но на этот раз уже жалобно и просяще.

– Ты не можешь меня есть! – уверенно сказала Сапфир, и следующие слова вырвались как-то сами собой: – Если не хочешь, чтобы тебя скормили высшему.

От Лешака во все стороны полетела волна страха, и он жалобно заскулил.

«Еда!» – прозвучало как-то неуверенно и с ноткой безнадёжности.

И тут Сапфир осенило! Она посмотрела на так и валявшийся обрубок руки и властно сказала, указывая на обрубок:

– Ешь! Это можно!

Лешак удовлетворённо уркнул и, опасливо дойдя до желанной еды, схватил её, намереваясь вонзить в неё зубы, но был остановлен властным окриком:

– Стой! Не смей есть, пока я не разрешу!

«Еда!» – принеслось вместе с разочарованным: «Урррк!»

Сапфир выждала несколько секунд, наблюдая, как переродившийся, лишённый души Лешак борется с безудержным желанием вонзить зубы в мясо и оторвать кусок.

– Иди туда! – приказала она, показывая в сторону камеры, откуда выбрался монстр. – Иди и там съешь!

Лешак покорно развернулся и побрёл к себе в камеру, где немедленно принялся обгладывать обрубок руки. Наблюдать за этим Сапфир не стала, просто поскорее деактивировала дар, чувствуя, как утекает энергия из её и так обессиленного тела. Она прислонилась спиной к стене, понимая, что до тех пор, пока не вернутся вертухаи, её ожидает бессонница, и тяжело вздохнула. Но главное – она смогла! Она начала развивать свой дар управления.

– Эх! Как бы до рюкзака добраться? Там и горох, и спораны были, – произнесла она мечтательно и усмехнулась своим мыслям.

Рюкзак уже, скорее всего, пуст. А её богатства ушли в чужие руки! Это была ощутимая потеря. Теперь, даже если ей каким-то образом удастся вырваться из этой западни, придётся начинать всё заново. У неё даже оружия теперь нет. Но то, что она сейчас попробовала сделать, тоже очень многого стоит. Теперь, если правильно распределять энергию, можно будет и обезопасить себя, по крайней мере от низших тварей, и вполне реально собрать из них маленький отрядец, чтобы раздобыть с их помощью оружие. Но пока она сидит в этом жутком подвале и даже уснуть не может, потому что в соседней камере, с открытой настежь дверью, находится медляк, который совсем недавно был Лешаком. Жаль, что у неё не было времени познакомиться с ним нормальным. Он крестник Пастыря и не мог быть плохим человеком.

Сапфир просидела, не смыкая глаз, всю ночь. Лешак несколько раз делал попытки выйти из своей камеры, но она сразу осаживала его, и тот, недовольно урча, удалялся в дальний угол. Один раз, когда сон всё же предательски навалился, закрывая глаза и тихо убаюкивая скорым отдыхом, ему удалось вновь подойти к камере, но мозгов у медляков хватало только на то, чтобы по кратчайшему пути добраться до еды, и он споткнулся о валяющуюся дверь. Грохота, как в прошлый раз, не было, но даже такого звука хватило, чтобы Сапфир проснулась. После этого случая она делала всё, чтобы не уснуть, до момента, когда спасительно лязгнул засов двери в каземат. По коридору разнёсся мелодичный свист, и она поняла, что сегодня в вертухаях – Композитор.

– Композитор! Ты осторожнее, а то тут твои предшественники у Лешака клетку оставили открытой! – крикнула она, больше для того, чтобы проснуться, чем для того, чтобы предупредить килдинга.

Но Свистун, тварь неблагодарная, не ответив и продолжая насвистывать, быстро подошёл к клетке Лешака и одним отточенным движением закинул в

– Ну и что? – устало спросила девушка. – Так и будешь пялиться, или может, воды хотя бы принесёшь с едой?

Композитор хмыкнул и, ничего не говоря, пошёл на выход.

– Сука! – сквозь зубы процедила Сапфир, но, по крайней мере, медляк заперт в камере, и она сможет наконец отдохнуть.

Она тяжело вздохнула и прилегла на топчан. Спать без чего-нибудь под головой было жутко неудобно, но она не могла даже руки подсунуть под голову – мешали наручники. Бессонная ночь и потеря энергии сделали своё дело, и Сапфир почти мгновенно отключилась.

Пробуждение было странным. Сначала она еле услышала какие-то удары, доносившиеся глухо, будто бы издалека. Удары постепенно становились всё громче, и вместе с этим нос учуял дразнящие ароматы пищи. Голод мгновенно разогнал остатки сна, и она, открыв глаза, увидела двух килдингов, ставящих на место решётчатую дверь её камеры. Рядом с топчаном, на полу, стояла тарелка с чем-то землистого цвета и каплями жёлто-золотистого жира, который уже начал подстывать и превращаться в белёсую плёнку. Посередине тарелки из серо-землистой массы торчал кусок, отдалённо напоминающий варёное сало. Запах, в отличие от вида, у этой бурды был вполне приемлемый, хотя оголодавшая Сапфир готова была сейчас съесть всё что угодно. Рядом с тарелкой стояло ведро, накрытое крышкой, на которой покоилась вверх дном железная кружка. Сапфир практически сорвала крышку, еле дотянувшись до кружки при этом, и начала лихорадочно заливать в себя холодную воду. Когда желудок наполнился, и жажда немного утихла, она приступила к еде. Серая масса оказалась картофельным пюре, в котором попадались кусочки земли, скрипевшие на зубах. Кусок жёсткого, как подошва, сала с толстой шкурой она проглотила за три раза, каждый раз отрывая по приличному куску. Наконец с бурдой было покончено, и она, опершись о стену, посмотрела на двух килдингов, которые уже закончили работу и смотрели бесчувственными глазами на неё.

– Что? – спросила Сапфир резким тоном.

Килдинги молча развернулись и вышли, закрывая за собой восстановленную дверь. Лязгнул засов двери каземата, и вновь наступила относительная тишина. Только Лешак из темноты своей камеры довольно урчал, грызя что-то мягкое.

По телу стало расползаться приятное тепло, и вместе с чувством насыщения пришла усталость. Вновь тянуло в сон, и Сапфир, теперь уже вовсе не опасаясь, опять нырнула в царство Морфея. Ей снился чудный и странный сон, где она, одетая в своём стиле в свободную белую одежду, гуляет в сопровождении Луны по оливковой роще. Ветви деревьев гнутся под тяжестью поспевших оливок, над головой синее безоблачное небо, а в разрывах между деревьями синело тёплое Средиземное море. Она была дома. Там, куда стремилась в прошлой жизни, которую уже не вернуть никогда. Сердце сжала нестерпимая тоска, но вдруг чьи-то нежные тёплые руки взяли её за плечи, и вся тоска растворилась, как утренний туман. Стало легко и спокойно, и ей захотелось посмотреть на того волшебника, что сотворил это чудо. Она повернула голову и…

Резкий толчок в ногу выбросил её из сна в реальность, оставив только образ тёмно-каштанового вьющегося локона чьих-то волос, который она успела увидеть во сне. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней того самого провожатого, что глушил её дары.

– Вставай! – сказал он бесцветным голосом.

Сапфир хотела послать его куда подальше, но, почувствовав, что кисти рук ничто не сковывает, быстро поднялась, тут же встретившись взглядом с Марфой. Старуха стояла у решётки рядом с открытой дверью и молча, не выказывая эмоций, смотрела на Сапфир. Или, может, это опять этот перец гасил её эмпатию, но Сапфир совершенно ничего не ощущала.

– Одумалась? – наконец спросила старуха.

– Послушай! Я тебе уже всё сказала, – ответила Сапфир и, подтянув затёкшие ноги наверх, обхватила колени. – Я не буду делать то, что от меня требуешь. Не могу.

– Не можешь или не хочешь – меня это мало волнует. В конце концов, я тебя всё равно сломаю. А пока… Давай-ка поразвлечёмся, – старуха кивнула кому-то через плечо, и там зазвенели по полу цепи, раздалось недовольное урчание, и Сапфир поняла, что Марфа имела в виду. К ней тащили Лешака. Лучше нет способа заставить применить свой дар, поставив на грань смерти. Она поняла, что открытая дверь клетки заражённого – это была совсем не оплошность вертухая. Это Марфа приказала оставить клетку открытой, желая проверить, выживет она или нет. И она сама дала старухе в руки козырь. Теперь ничего не остаётся делать, как подчинить себе заражённого, чтобы остаться в живых.

«Эх! Жаль, Лешак – всего лишь медляк, а не какой-нибудь лотерейщик или, ещё лучше, топтун. Можно было бы приказать ему поубивать их всех тут. Но… Можно поступить и иначе. Можно просто не защищаться, не активировать дар. Как будто его и вправду нет. Как далеко Марфа готова зайти? Если она ей действительно нужна, то Марфа не даст ей погибнуть… А если нет? Что, если той наплевать? Тогда всё! Конец!»

– Ты не бойся! – спокойно, как всегда, сказала Марфа. – Тебе ничего не угрожает!

Она вышла из камеры и, отойдя в сторону, встала за решёткой. Два бугая, что кормили Лешака в первый раз, растягивая цепи и орудуя дубинками с электрошокерами, загоняли к ней в камеру скованного по рукам… Сапфир не узнала Лешака. Он, казалось, подрос, часть его густой бороды отсутствовала, как и клочья волос на голове. Вся нижняя часть его тела была оголена. Только длинные полы рубахи прикрывали его причиндалы, а ниже торчали измазанные подсохшими испражнениями кривоватые и волосатые ноги. Лешак недовольно урчал, крутил головой, но, подчиняясь болезненным ударам тока, шёл по намеченному для него пути. Только сейчас она заметила странную коробку, стоящую посреди её камеры. Она присмотрелась, но коробка ничего не напомнила ей. Лешак наконец ввалился в открытую дверь, и бугаи, отпустив цепи, тут же захлопнули дверь. Лешак, уставившись на Сапфир, удовлетворённо уркнул и сделал шаг в её сторону. В этот момент в голову Сапфир вдруг ворвался жуткий неутолимый голод, злоба и… В чувства заражённого вплелось ещё чьё-то. Кто-то боялся, до ужаса боялся, и это чувство показалось знакомым. Один из бугаёв, тот, который сипатый, схватил длинную палку и, просунув её между прутьями решётки, ткнул в бок коробки. Та отлетела, и Сапфир с ужасом увидела

В конце коридора гулко грохнула дверь, и послышались приближающиеся шаги. Сапфир посмотрела в ту сторону и увидела одного из постоянных охранников старухи, который, подбежав к ней, что-то шептал той на ухо. Глаза Марфы стали тухнуть, вновь приобретая своё постоянное состояние, но прежде чем это случилось, Сапфир отчётливо увидела, как в них промелькнул страх! Не ужас, но она чего-то или кого-то очень испугалась.

– Ждите здесь! – коротко бросила Марфа и в сопровождении своего охранника быстро удалилась.

«Она боится! Всё-таки она боится! Интересно, кого или чего? Нужно как-то это узнать. Обязательно узнать! Это её слабость, её уязвимое место. Она нашла моё уязвимое место, теперь мне нужно постараться найти её. Но как узнать, сидя здесь, в этой чёртовой норе? Ничего! Я что-нибудь придумаю, я обязательно что-нибудь придумаю!» – мысли в голове вертелись с бешеной скоростью, а руки крепко сжимали перепуганную кошку, которая пыталась спрятаться, тыча носом в куртку.

– Потерпи, Луна! Я тебя в обиду не дам, и мы всё равно выберемся! – Сапфир погладила кошку и вновь направила взгляд на Лешака. Тот так и стоял, скрючившись, дрожа и скуля, возле противоположной стены.

В конце коридора вновь глухо стукнула дверь, и вскоре за решёткой появился Малек. Его лицо было перекошено гримасой боли, словно его прямо сейчас пытали. Дыхание сбивчивое, он еле выговаривал слова, когда что-то пояснял бугаям. Те наконец поняли его и, сорвавшись с места, рванули на выход. Сапфир на секунду пересеклась с ним взглядами, и она увидела, нет, скорее почувствовала, что внутри Малька что-то изменилось. Ей на секунду показалось, что перед ней тот прежний Малек, которого она знала. Она слегка отпустила Лешака, всё равно оставляя его под контролем, и взглянула в сторону Малька, чтобы получше разглядеть и убедиться в своей догадке. Она повернулась и замерла в изумлении. Малек стоял, протянув руку со сжатым кулаком в сторону того самого глушителя, а тот, синея на глазах, с выпученными глазами сползал по стене на пол. Несколько секунд, и Малек, разжав кулак, глухо, с трудом выговаривая слова, произнёс:

– Сапфир, беги!

Девушка опешила. Это действительно был тот самый Малек!

– Малек, родной, что с тобой?

– Беги, говорю! – через силу выговорил тот. – Как выйдешь на улицу, поверни не к центру, а в обратную сторону.

– Погоди! А ты? Давай со мной!

– Не перебивай! Я держусь из последних сил. Марфа меня обработала, промыли мозги полностью, но часть меня осталась. Ты прости меня за предательство! Это был не я… М-м-м.

Малек замычал и скорчился, словно внутри его выжигали калёным железом. Голос его дрожал, срывался. Он пересилил боль и продолжил:

– Мне всё равно конец! Я напоследок хочу искупить свою вину. Беги! Там в конце улицы стоит наш броневик. В нём твой рюкзак и автомат… Я всё собрал. Там всё, что было. Я собрал еды и воды для тебя и кошки. А теперь уходи. Я держусь из последних сил… Килдинг, в которого Марфа меня превратила, рвётся наружу. Беги! Я не знаю, сколько у тебя времени, просто беги…

Сапфир рванулась к двери, проскочила мимо скрюченного Лешака и, уже обернувшись из коридора, показывая на бездыханное тело глушителя, бросила короткое:

– Жри, можно!

Захлопнув дверь, она ещё раз с грустью посмотрела на Малька и побежала к выходу.

Ветки хлестали по лицу, норовя попасть в глаза, автомат предательски бил по тазу прикладом, сбивая скорость, на плечах непомерной тяжестью висел рюкзак, оттягивая их вниз и передавливая лямками кровоток так, что даже руки стали неметь. В голове мелькали образы Малька и Лешака. Не того, что сейчас, скорее всего, доедает подручного Марфы, а того домовика, который пытался её отпустить. И ещё в памяти всплыли его слова: «Запомни! Уходи только на северо-запад!» И Сапфир шла, бежала, сбивая дыхание, преодолевая боль и тяжесть, лишь бы уйти подальше от этих тварей в образе людей. Она шла без остановки уже почти четыре часа. Сама удивлялась своей силе и выносливости. Луна белой пушистой молнией мелькала чуть впереди, иногда останавливаясь и поглядывая на хозяйку. Сапфир знала: она не подведёт. Уж точно в лапы к тварям не выведет. А вокруг был лес. Непроходимые чащи, без дорог, без тварей и, самое главное, – без людей! Сапфир шла на северо-запад.

Глава 27 – Мертвый стаб

Сапфир бежала, прорывалась сквозь чащу леса, стараясь как можно быстрее и как можно дальше уйти от логова килдингов. Ожидаемой погони почему-то не последовало, может быть, потому что они еще не знают о ее побеге. Не до нее им пока, ведь там явно что-то случилось у них, и, судя по промелькнувшему страху в глазах Марфы, происшествие не из рядовых! А может быть, просто они ее ищут не там? Не зря ведь Лешак тогда ее предупредил, чтобы уходила она строго на северо-запад. С этой стороны стаб граничил с лесным кластером, где в основном был почти непроходимый лес, какого раньше С КАК Сапфир не видела. Лес с высоченными деревьями, смесью хвойных и лиственных пород и заросший мелкой порослью и кустами, которые будто живые, так и норовили стегануть по глазам или, зацепившись за что-нибудь из одежды, тормозили продвижение вперед.

Малек не обманул и собрал все в броневике, который стоял на небольшой площадке, для чего-то устроенной бывшими жителями у самого ограждения поселения. На ее удачу, огромная, в пять или шесть метров, стена, опоясывающая поселок, именно в этом месте была проломлена. В основании зияла двухметровая пробоина в бетоне, из которой наружу торчала арматура с остатками бетона. Не понимая, откуда она знает эту информацию, Сапфир как-то машинально про себя отметила, что такие разрушения могли остаться только от взрыва с внутренней стороны стены. Через эту-то пробоину она, схватив

Испепеляющее светило Улья уже готовилось уступить небосвод чудесному ночному шоу звезд, когда так и бегущая впереди Луна вдруг резко остановилась и, уставившись куда-то вперед, утробно зарычала, поднимая шерсть на загривке. Сапфир опустилась на колено рядом с питомицей и, ничего не говоря, активировала на полную эмпатию. Но вокруг, в радиусе зоны охвата, была пустота. Ни единого чувства или эмоции, за исключением тех, что шли от Луны.

– Что там? – тихо спросила Сапфир и легонько погладила кошку.

Та не сдвинулась с места и, казалось, совершенно не отреагировала на поглаживания. От нее шло чувство опасности и тревоги. Сапфир посмотрела в том направлении, куда смотрела Луна, но как ни старалась, так и не смогла ничего увидеть в переплетении веток и кустов. Правда, ей показалось, что растительность в метре от их местоположения как будто бы меняется, становясь немного другой по составу. Там становилось больше хвойных деревьев, хотя более просматриваемым лес не становился. Мелкая поросль и кусты сменялись непроходимым буреломом.

«Похоже, граница кластеров», – мелькнула мысль у Сапфир.

Она погладила кошку еще раз и осмотрелась по сторонам. Вроде бы ничего примечательного вокруг не было, да и что можно увидеть сквозь заросли кустов и деревьев? Сапфир подняла голову, чтобы прикинуть, на какое из деревьев лучше забраться, чтобы осмотреть местность, но в этот момент Луна вновь зарычала, как только кошки могут рычать на приближающуюся опасность. Сапфир начала поворачиваться обратно к кошке, и взгляд случайно скользнул по какой-то странной, неестественной проплешине среди крон деревьев справа вдали, но она все же повернулась к Луне и замерла… Впереди, в метре от того места, где они стояли, в низинах начинал клубиться такой знакомый и пока еще не слишком вонючий кисляк. Луна второй раз за день спасла их обоих, каким-то внутренним чутьем почуяв перезагрузку и остановившись на границе кластеров.

– Идем-ка, белый мишка, отсюда! – Сапфир подхватила кошку на руки и развернулась в обратную сторону. – Нужно нам место для ночлега найти, да пока светло, разобрать, что тут нам Малек на прощанье подбросил.

Она совсем уже было собралась идти, как подсознание выдало вновь ту самую проплешину в кронах. Сапфир повернулась к тому месту, где видела ее, и ничего не увидела.

– Странно! Я точно видела, что там была пустота, – проговорила она, обращаясь к кошке, которая недолго посидев на руках, перебралась на плечи и, удобно улегшись вокруг шеи и свесив по обе стороны лапы, теперь с чувством выполненного долга смотрела на хозяйку. – Ну что? Пойдем проверим?

Не дожидаясь ответа, она повернула в ту сторону и стала, не торопясь, пробираться сквозь заросли. Через десять минут мучений, когда почти на каждом шагу приходилось отцеплять от себя ветки кустов или ломать молодую поросль деревьев, которая густо произрастала на пути, они вышли на более разреженный лес, через который можно было уже рассмотреть что-либо гораздо дальше. Вот тут-то Сапфир вновь увидела ту самую проплешину, только теперь она казалась просто огромной, как будто в том месте лес заканчивался. Что это было – поляна или действительно они подошли к опушке леса, – отсюда понять было невозможно. Сапфир, немного сомневаясь, все же направилась в ту сторону. Примерно через сто метров ее ожидал сюрприз: большой куст, увешанный спелыми красными ягодами, которые выглядывали из-под зеленых листьев.

– Луна! У нас сегодня праздник желудка! – Сапфир остановилась перед кустом, снимая с плеч ничего не понимающую кошку.

Та, недовольно мявкнув, тут же завалилась на траву, не проявляя никакого интереса к обнаруженному хозяйкой кусту.

– Ну понятно! Малина нас не интересует! – улыбнулась Сапфир, отправляя в рот очередную ягоду.

Малина была не просто крупная, а можно с уверенностью сказать – огромная. Это был вкус давно прошедшего детства, когда они с бабушкой уезжали на все лето на дачу, где этой малины было… Наевшись и набрав спелых ягод про запас, Сапфир посмотрела на дремлющую на траве кошку.

– Хватит дрыхнуть, пойдем проверим, что там впереди. А то солнце совсем скоро зайдет, а нам на ночлег где-то устроиться нужно.

Луна лениво потянулась, зевнула, обнажив клыки, и нехотя встав, уставилась на хозяйку, словно говоря: «Ну и что стоишь? Пошли уже, раз подняла».

Чем ближе они подходили к видимой опушке, тем реже становились деревья, и Сапфир увидела сквозь просветы очертания небольших домов. Эмпатия молчала, не показывая наличия чего-либо живого или тварей, поэтому она, не скрываясь особо, пошла вперед, и вскоре деревья расступились, и перед ними предстала во всей красе старая, давно уже заброшенная деревушка с покосившимися домами, проваленными в некоторых местах крышами, высоченным сорняком на огородах. Домов было немного, чуть больше десятка, выстроившихся вдоль одной-единственной улицы, которая вела к большому зданию, напоминающему амбар или коровник. Сапфир остановилась, рассматривая безмолвную картину запустения. Что-то тревожное было во всей этой деревне. Она не могла понять почему, но что-то странное исходило от этих домов и особенно от амбара. Она глянула на кошку, но та вела себя совершенно спокойно, ожидая от хозяйки дальнейших действий. Сапфир еще раз проверила окружение эмпатией – ничего. Сняла автомат и пристально рассмотрела всю деревню через оптику прицела, выискивая что-нибудь подозрительное. Но кроме серых, выцветших на солнце и потрескавшихся от времени бревен, там не было ничего необычного или вызывающего подозрение.

– Ну, пошли! – с неуверенностью в голосе произнесла девушка и, вздохнув, пошла вдоль улицы.

Луна тут же последовала за ней, с любопытством рассматривая пустые окна домов и повалившиеся заборы. Во многих домах окна отсутствовали полностью, в некоторых, в чернеющих проемах, поблескивали острыми краями осколки. Лишь в середине улицы, где та расходилась немного в стороны, образуя некое подобие площади, Сапфир увидела пару домов с более-менее целыми стеклами. Да и сами дома внушали доверие прямыми стенами и отсутствием дыр в крышах, покрытых черепицей, а не деревянной дранкой или досками, как в начале улицы.

Тут было тихо, и, что самое странное, не было запахов, которые обычно бывают в старых заброшенных домах. Сапфир даже показалось, что нет запаха пыли, которая толстым слоем покрывала все предметы и слежалась уже настолько, что не поднималась из-за движения воздуха, вызванного проходом Сапфир по комнатам. Дом оказался вполне пригодным для ночевки. Было где устроиться спать, да и, при желании, можно было даже попробовать растопить старую печь и приготовить горячую пищу. Дров вокруг было – завались! Сапфир обошла все комнаты и обнаружила в одной из них выбитое окно.

– Ладно, посмотрим еще другой дом, но будем иметь в виду и этот. – сказала она в пустоту и, выйдя на улицу, направилась на противоположную сторону, где приметила еще один в похожем состоянии. Правда, здесь отсутствовала дверь, которая обнаружилась лежащей в трех метрах от дома. Луна, запрыгнув на сохранившееся ограждение крыльца, начала демонстративно нализываться, приводя себя в порядок.

– Что, не пойдешь? – спросила Сапфир и, не дождавшись ответа, вошла в дом.

Этот показался более приветливым, несмотря на отсутствие двери, но когда Сапфир зашла в дальнюю комнату, то застыла в ступоре. У стены, напротив окон, сидел скелет в истлевшем камуфляже, а под правой рукой у него лежал арбалет. Тетивы не было – либо сгнила, либо порвалась, как не было и болтов. По останкам нельзя было угадать, что случилось с одиноким рейдером. Все кости с виду были целы, ни переломов, ни каких-либо повреждений. Но что-то странное было в нем. Сапфир никак не могла понять, отчего возникло это чувство. Она внимательно осмотрела комнату. Оба окна, выходящие в заросший огород, были выбиты, причем выбиты снаружи вовнутрь. Осколки стекла, покрытые толстым слоем пыли, валялись здесь же на полу. Все пространство вокруг самого скелета было как будто истоптано множеством… Сапфир наклонилась, чтобы рассмотреть получше запорошенные пылью следы. Сквозь толстый слой пыли разобрать, что это были за следы и кому принадлежат, было невозможно. Ясно было только то, что следы принадлежали кому-то маленькому, но вот кому или чему? Она осмотрела еще раз комнату и, не обнаружив больше ничего интересного, вышла на крыльцо. Ей показалось, что на улице гораздо теплее, чем там, в доме, превратившемся в склеп для безымянного рейдера. Луна с нетерпением ждала решения хозяйки, просительным взглядом посматривая на нее.

– Идем, – с грустью сказала Сапфир. – Спать здесь мы не можем, тут занято!

Она взглянула на солнце. До заката было еще примерно часа полтора. Нужно успеть обустроить место под ночлег, приготовить ужин и, собственно, поужинать. Да еще нужно разобраться, что там напихал в рюкзак Малек, что он такой неподъемный.

Она успела все сделать до заката. Малек действительно собрал все ее вещи, что были, даже коробочку со споранами, горохом и двумя черными жемчужинами аккуратно положил во внутренний карман рюкзака. Остальное пространство занял ее сменный комплект камуфляжа, пакет с нижним бельем и футболками и десяток банок тушенки. Кошачья еда также была на месте, да еще пополнена пакетами с сухим кормом. Весь вес, который оттягивал ей плечи, был во множестве бумажных упаковок с патронами под ее «Калаш». Тут же лежали и снаряженные магазины, которые еще были рассованы по внешним карманам. Сапфир удивилась такому запасу боеприпасов, но потом, подумав, решила, что Малек прав. Она теперь одна, без поддержки и прикрытия. А с кем предстоит встретиться, сам черт не знает. Переупаковав рюкзак, сложив все самое тяжелое вниз и ближе к спине, Сапфир устроила для себя лежанку на полу и приготовила ужин. Теперь вот уже минут двадцать она сидит на крыльце, любуясь необычной феерией, что происходит каждую ночь в небе Улья. Луна, съев свой любимый паштет из кролика, попросила еще и сухого корма, а теперь мирно дрыхла у Сапфир на коленях, вздрагивая иногда во сне, как будто ей снятся кошмары. Спать, как ни странно, совсем не хотелось, хотя после ужина на нее словно лавина навалилась усталость, но пара глотков живчика – и она вновь в порядке. Сапфир почти каждую ночь, ну за исключением времени, что провела в подвале у килдингов, любовалась этим представлением. Взгляд художника поражало обилие и невообразимое сочетание красок, которыми переливались видимые глазу галактики и туманности. Глядя на это, хотелось поставить холст, взять в руки кисть и палитру и перенести все чувства, которые бушуют в такой момент внутри, в картину, которую смогут увидеть все! Да вот только все, кто попал сюда, и без того видят каждую ночь этот чудный танец звезд и планет. А передать это все в тот, прошлый мир, нет никакой возможности.

Наблюдая за движением небесных тел, которое, кстати, никогда не повторялось, будто оно совершенно не подвержено действию законов небесной механики, Сапфир постепенно углубилась в мысли о произошедшем в минувшие дни. Подсознание как специально подбросило образ измученного, обессилевшего от внутренней борьбы с неизвестным врагом внутри себя Малька. Что с ним произошло? Как из адекватного, по-детски искреннего и верного дружбе человека старуха за короткое время создала послушного зомби? Что они с ним сделали и почему этому не воспрепятствовал Пастырь? Пастырь… Где он? Что с ним? Она не видела его с момента приезда в тот злополучный стаб, да и ощущать его эмпатией перестала довольно быстро. Он вряд ли добровольно стал бы на сторону Марфы, а промыть мозги, как Мальку, они ему не могли. Так куда он делся? Может, его убили? Не похоже, ведь тогда она почувствовала бы его смерть. Он же просто плавно и медленно исчез из зоны охвата ее эмпатии, как будто его увели очень далеко. Загадки! Одни загадки, и решения их, скорее всего, она не узнает никогда. Для этого придется вновь пересечься с этими уродами, а она этого совершенно не хочет. Сапфир грустно улыбнулась, вспоминая свои мысли и намерения исследовать Улей и получить от килдингов информацию и древние знания.

– Наивная девчонка, – тихо произнесла она, и Луна, как будто эта фраза разбудила ее, резко подняла голову, смотря куда-то в сторону амбара.

Сапфир машинально посмотрела в ту же сторону, но ничего не увидела на пустынной улице, слабо освещенной звездами и луной, восходящей сейчас над верхушками деревьев, окружающего

– Ну что ты вскинулась? Спи, я ведь… – Сапфир не закончила фразу, почувствовав, как напряглась кошка, и услышав ее пока еще тихое утробное рычание.

Она вновь проверила все эмпатией, но ничего не обнаружила.

– Что там? – спросила она шепотом, наклонившись к самому уху питомицы. – Ты видишь кого-то?

Луна мельком оглянулась на хозяйку, сверкнув встревоженным взглядом голубых глаз, и, снова отвернувшись, зарычала уже сильнее. Рука Сапфир потянулась за автоматом, который стоял тут же, прислоненный к столбу навеса над крыльцом. Прильнув к оптике, она с трудом рассмотрела слабое шевеление на крыше амбара. Это была теневая сторона, но окружающего освещения хватало, чтобы уловить движение, а понять, что это конкретно, не было возможности. В оптике казалось, будто кровля ожила и бугрилась, ходила волнами, как некая живая субстанция.

– Черт! Ночник! – Сапфир вскочила на ноги, сбросив Луну на крыльцо, и устремилась в сени, где стоял рюкзак. Как раз, переупаковывая его, она переложила во внешний подсумок прибор ночного видения, что достался им с Мусаси от погибших рейдеров еще там, в Пезаро. Схватив прибор, она секунд пять не могла вспомнить, как его включить, и, наконец справившись, выбежала на крыльцо и прильнула к окулярам. Мир моментально преобразился, став черно-белым и очень контрастным. Даже малейшие краски, которые посылали на ночную поверхность звезды, исчезли, зато стали видны мельчайшие детали. Луна к тому времени, запрыгнув на ограждение крыльца, уже ощутимо громко рычала, вздыбив шерсть на загривке. Прибор автоматически сфокусировался на точке наведения, показав сразу и расстояние до нее. Сапфир пригляделась, и по спине пробежали не просто мурашки, а, наверное, целое стадо, принося с собой предательское чувство холода от охватывающего страха. Вся темная сторона крыши была покрыта мелкими существами, которые шевелились, переползая с места на место, вставали на задние лапы, как бы вглядываясь в ночную улицу, и самое дерьмовое было то, что их становилось все больше и больше. Существа, появляясь словно из ниоткуда, заполняли собой крышу амбара, ползли по стене, спускаясь вниз, но оставались в пределах тени, отбрасываемой крышей. Мелькнула мысль, что они боятся света, даже малейшего, и тут же пришла идея развести костер, или несколько, чтобы не подпустить их близко, но задумка оказалась полезной лишь до момента, когда мелкие твари перестали прибывать, и те, что уже стояли на земле в тени, свободно, но очень тихо и осторожно устремились вдоль улицы. В полной тишине, которая, казалось, даже звенела от отсутствия звуков, Сапфир слышала только учащенное биение своего сердца и беспрерывный рык Луны. Самое странное, что эмпатия ничего не показывала, кроме готовности к драке, исходящей от кошки. Теперь, когда мелкие твари вышли из тени и их стало видно даже невооруженным глазом, Сапфир опустила ночник и вновь прильнула к прицелу. В окуляре, усиленном просветленной оптикой, она увидела нечто… Мелкие, ростом от метра до полутора, обтянутые словно мумии кожей серого цвета, по строению очень схожие с человеческим, только вот конечности, которых было так же четыре, трансформировались в некое подобие лап насекомых или пауков, с крупными выпирающими суставами и коготками на концах. В глубоких впадинах глазниц, обтянутых кожей человеческих черепов, иногда проскакивал отблеск маленьких черных глаз. Передвигались они на четырех конечностях, быстро перебирая ими по земле и совершенно не создавая при этом шума.

Одна тварь, двигающаяся впереди, поднялась на задние лапы, будто присматриваясь к цели их похода, и оскалилась в зверской улыбке, отчего у Сапфир мурашки, которые совсем недавно пробежали по спине, ринулись в обратную сторону. Пасть была усеяна, словно иголками, несколькими рядами тонких острых зубов. Тварь обернулась на стаю, которая двигалась за ней, и Сапфир показалось, что она как будто отдает распоряжения. И действительно, от стаи отделились две группы, справа и слева, и устремились в заросшие огороды, как бы охватывая противника с флангов.

– Так ты, сука, главный, оказывается, – прошептала Сапфир сквозь зубы и нажала кнопку подсветки.

В прицеле тонкими белыми нитями вспыхнули перекрестия и шкала дальности, позволяя прицелиться. Расстояние было не предельным, но прицел был не ночной, а стрелять нужно было наверняка. Сапфир успокоила дыхание, поймала ритм сердца и плавно нажала на спуск. Автомат привычно кашлянул, звякнул затвором, выбрасывая гильзу. Только вот уши, привыкшие уже к здешней тишине, отреагировали так, словно рядом взорвалась петарда. Голова зубастой твари разлетелась, словно спелый арбуз, разбрасывая по сторонам ошметки содержимого, и тушка рухнула в уличную пыль. Прежде чем стая бросилась врассыпную, прячась в зарослях сорняков, Сапфир успела разнести черепушки еще двум мелким тварям, находившимся поблизости от вожака. И тут же мозг чуть не разорвало от смеси чувства голода, злобы и животного страха, ринувшихся от стаи.

– Так вот в чем было дело? Вы, оказывается, умеете закрываться от эмпатов, или это за вас делал главарь! – Сапфир немного уменьшила восприятие, чтобы иметь возможность отслеживать мелких тварей, которые, судя по всему, теперь быстро приближались к их дому, скрытые зарослями сорняков.

Луна вдруг спрыгнула со своего НП и устремилась в дом, не переставая рычать. Сапфир показалась эта идея правильной, и она последовала за кошкой, не забыв запереть за собой дверь. В этот момент она услышала вой кошки и звук разбившегося стекла в одной из комнат, выходящих на огород. Сапфир бросилась туда и почти столкнулась с выползающей из дверного проема комнаты тварью. Автомат привычно дернулся в руках, издав тихий щелчок и лязг затвора, и на полу, в луже чего-то черного и липкого, распласталась тушка. Но рассматривать ее не было времени. Сапфир увидела, как в оконном проеме появилась следующая, и всадила в нее короткую очередь. Гильзы зазвенели, падая на пол, а появившуюся тушку снесло напрочь в огород, как и следующую, которая моментально появилась на месте убитой. Луна метнулась, как бы предупреждая, к окну за спиной Сапфир, выходящему на главную улицу, и Сапфир, не раздумывая, развернулась туда же, нажимая по ходу на спуск. Очередь прозвучала как раз в момент, когда три мелких твари прилипли к окну снаружи. Звон разбивающегося стекла, тонкий, почти на грани слышимости визг тварей, разрываемых на части пулями калибра 7,62, и тут же перевод огня назад, где эмпатией уловила появление новой твари. На этот раз очередь вышла длинной, и, когда Сапфир отпустила спусковой крючок, в цель унесся фосфорно-белый огонек трассера.

«Когда снаряжаешь магазин, после первых одного-двух обычных, всегда заряжай пару трассеров, чтобы знать, что магазин пустой!» – промелькнули перед глазами четким образом наставления Малька.

Значит, магазин уже почти пуст, а весь боезапас – в рюкзаке,

– Ну, тварь! Получи! – прошипела девушка и нажала на спуск.

Автомат дернулся несколько раз, посылая в массивную деревянную дверь два белых огонька и пару обычных, оставляющих сквозные дыры в толстенных досках, из которых была сколочена дверь. В памяти почему-то мелькнуло воспоминание, как ее бывший чертыхался, когда в пиндосовских боевиках полицейские прятались за дверью машины от пуль. Автомат дернулся, и затвор издал сухой щелчок, оповещая, что магазин пуст.

«…и не достреливай опустевший магазин до конца! Не будешь терять драгоценные секунды на то, чтобы загнать патрон в патронник», – пролетели вновь наставления Малька.

Сапфир схватила рюкзак и пулей бросилась в комнату, держа обстановку под контролем. Вынула и разложила на стол магазины из внешних карманов и, открыв рюкзак, достала лежащие внутри. Итого получилось девять штук. Если экономно, по одной пуле, отстреливать тварей, и то не хватит. То, что она видела в ночнике, по количеству превосходит ее боезапас в разы. Она присоединила полный магазин и еще четыре рассовала по карманам брюк и за пояс.

– Луна! – сказала она серьезным тоном. – Слушай сюда внимательно! Похоже, что из этой заварушки мы уже не выберемся. Если эта мелочь догадается навалиться массой… Ну, в общем, нам конец тогда. Если что, беги! Беги как можно быстрее и дальше. Выйдешь к людям, тебя точно подберут! Поняла?

Кошка смотрела на нее своими голубыми глазами, и казалось, что все понимает. Дослушав до конца, она пренебрежительно фыркнула, мотнув белой гривой, и уставилась в окно, выходящее на улицу. Твари пока сидели, не приближаясь к дому, и Сапфир решила воспользоваться возможностью, чтобы уменьшить их поголовье. Вскинув автомат, она перевела селектор огня на одиночный огонь и припала к окуляру прицела. Улица сама была пуста, но вот в зарослях травы, в огороде напротив, шевелилась живая масса. Целиться было просто некуда, так как твари были скрыты травой, и лишь по движению травы можно было угадать их наличие и передвижение, хотя эмпатия показывала там очень большое количество.

– А что, если… – пришла мысль в голову девушки, и она, опустив автомат, прищурилась, активируя свой дар.

Но реакции не последовало. Видимо, нужен прямой зрительный контакт с тварью или тварями, чтобы управлять ими. Она попробовала еще раз, при этом давая команду, чтобы они вышли из укрытия. И вновь результат оказался нулевым.

– Зараза! – с досадой бросила Сапфир. – Вы тупые, что ли, там все? Зря я, наверное, вожака угрохала.

В этот момент Луна обеспокоенно посмотрела в сторону проема в сени. В ее чувствах ощущалась тревога, но не та, что она проявляла при виде тварей, нет. Тут было что-то иное. Сапфир взглянула на проем. Эмпатия не показывала наличие тварей, и Сапфир начала внимательнее всматриваться в темноту проема. Наконец она уловила легкий, почти невидимый дымок, который выплывал из проема и растворялся в атмосфере дома. Лишь резкий запах сгоревшего пороха не давал сразу почувствовать этот дым. В сенях явно что-то горело. Сапфир стремглав бросилась туда и увидела пока еще небольшие язычки пламени, облизывающие высохшую за долгие годы древесину двери. Один из трассеров, застряв все-таки в дверном полотне, поджег сухую деревяшку, и сейчас она начинала разгораться, грозя вскоре перекинуться на весь дом. Сапфир бросилась было за тряпьем, чтобы сбить пламя и потушить разгорающийся пожар, но Луна вновь зарычала с переходом на дикий вой. Девушка выскочила из сеней в комнату, отслеживая на ходу, куда смотрит кошка, и вовремя. В комнате, окна которой выходили на огород, в разбитом окне уже торчали три мелких твари, которые, отчаянно огрызаясь и толкая друг друга, пытались пролезть одновременно через окно. Короткая очередь из трех патронов смела претендентов на первенство в огород, но на их месте тут же оказался более шустрый и проворный, который, влетев в окно, не приземлился на пол, а, прилипнув к боковой стене, мгновенно скрылся из вида на потолке комнаты.

– Ах ты, засранец мелкий! – чертыхнулась Сапфир, не успев среагировать. – Человек-паук, блин!

Она держала под прицелом верхний срез проема, полагая, что тот вынырнет оттуда, но эмпатия вовремя подсказала правильное действие. Лже-паук не стал появляться сверху, а пополз, скрываемый стеной, вниз, в расчете, что именно сверху его и будут ждать.

– Умный, сука! – усмехнулась Сапфир и дала две короткие очереди в стену.

В соседней комнате раздался оглушительный, высокий, на грани ультразвука визг, и на пол, рядом с уже валявшейся тушкой, упал и этот неудачник.

– Ну уж нет, твари! Я вам просто так не дамся! – выкрикнула Сапфир и, чтобы обезопасить хоть на время тыл, захлопнула дверь комнаты и подперла ее, опрокинув стоящий рядом шкаф на бок.

«Откуда только силы берутся?» – мелькнуло в голове, но эмпатия уже показывала массовое движение тварей со стороны улицы.

Сапфир повернулась к уличному окну как раз в тот момент, когда волна мелких тварей уже выкатилась из своего укрытия и, перекатываясь, словно волны в море, неслась серой массой в сторону дома. Сапфир перевела селектор огня на автоматический огонь и, вскинув автомат, нажала на спуск. Экономить патроны не имело уже смысла. Твари додумались взять массой, а не хитростью, и теперь нужно было попытаться остановить их. Она стреляла, не целясь, да и промахнуться, стреляя в такую плотную массу, было сложно. Передний фронт волны рвало в клочья мощными боеприпасами, они падали, ненадолго создавая преграду для бегущих позади. Но те, перевалив через туши павших собратьев, продолжали путь, тут же попадая под смертельный свинцовый поток. Продвинуться им удавалось только в момент, когда Сапфир меняла магазин. Но, несмотря на все усилия Сапфир, вскоре стая полностью окружила дом, забарабанив когтями по железной крыше и пытаясь открыть дверь из забаррикадированной комнаты. Сапфир заметила, что они обходят стороной входную дверь в дом, а оттуда на серую массу падали отблески огня.

– Так все-таки вы не любите огонь! – крикнула Сапфир, выпуская очередную порцию свинца в копошащуюся под окнами серую массу.

Мелькнул очередной огонек, предвещающий конец магазина, и она в отчаянии выпустила остаток в видневшийся справа сплошной забор, в надежде, что трассеры подожгут и его.

– Куда! – только и смогла крикнуть ей вслед оглохшая на время Сапфир.

Но уже через несколько секунд сама поняла, что оставаться здесь – значит превратиться в черную головешку. Дом начинал пылать уже и с правой стороны. Она схватила рюкзак, ссыпала туда со стола опустевшие магазины, поменяла тот, что еще был в автомате, на новый и сама выскочила в выбитое окно, держа под прицелом улицу.

Серая масса, отброшенная взрывом почти на десять метров, на всякий случай сама откатилась еще метров на двадцать и теперь, шевеля обгорелыми конечностями и сверкая в свете пожарища черными глазками в глубине выемок, находилась там, не решаясь приблизиться.

– Ну что, твари, получили? – крикнула Сапфир, придя в себя и увидев сидящую неподалеку Луну.

Она хотела было пострелять в эту серую злобную массу, но, взглянув на автомат, решила этого не делать. За короткое время боя она израсходовала семь магазинов из девяти имеющихся. Осталось только два. На дне рюкзака было еще полно упаковок с патронами, заботливо уложенных Мальком, но их для начала нужно было достать и снарядить все магазины. Сапфир окинула взглядом стаю мелких тварей, разгорающийся все сильнее пожар, который уже успел перекинуться на соседний дом, и решила, что сейчас как раз самое время исправить ситуацию. Она устало опустилась на землю и, уже не обращая внимания на тварей, оставив это на эмпатию и Луну, занялась снаряжением пустых магазинов.

Набивая последний магазин, когда пальцы с непривычки уже ломило от усталости, она ощутила эмпатией, как серая, злобная и голодная стая стремительно удаляется в сторону амбара. Они и до этого постоянно отступали, отодвигаясь от наступающего огня пожара, который постепенно перебрасывался с дома на дом, захватывая все большую площадь. Но теперь это больше походило на бегство. Она оторвала взгляд от своего занятия и увидела, что на горизонте чудное ночное небо сменил утренний градиент, который предвещал скорый рассвет и начало нового дня. Ей показалось, что вся заварушка, от начала и до нынешнего момента, заняла от силы минут сорок, ну, час. Но то, что она видела сейчас, было не галлюцинацией. Новый день действительно наступал, а это значит, что бой занял почти всю ночь!

Последний патрон встал на место, и она в изнеможении опустила руки. Вокруг валялись обрывки бумажных упаковок от патронов, отдельной стопкой были сложены снаряженные магазины, позади догорал дом, пожар бушевал где-то на полпути до амбара и в другую сторону к лесу, выжигая эту сторону улицы. Внезапно навалилась дикая усталость, и захотелось послать все, закрыть глаза и спать, несмотря ни на что. Сапфир сделала несколько глотков живчика в надежде на энергетический взрыв, как вечером, но это помогло лишь на несколько минут, в течение которых она успела сложить все в рюкзак и дойти до противоположной стороны улицы, к дому со скелетом. Она опустилась на ступени крыльца, поставила автомат рядом, пропустив ремень через руку, чтобы не упустить, если что, и прислонилась к ограждению. Глаза закрывались сами собой, как бы она ни старалась удержать их открытыми. Веки словно налились свинцом, и она успела почувствовать, как Луна запрыгнула ей на колени, перед тем как окончательно отключиться.

Глава 28 – Стронги

Мозг чуть не разорвало на части от мощного напора ужаса, боли и осознания безвыходного положения! И практически в тот же момент в ушах зазвенело от высокого визга. Напор его был столь велик, что едва вернувшийся в нормальное состояние после ночного взрыва слух вновь приказал подождать его ещё неопределённое время. Сапфир очнулась на том же самом месте, где и отключилась. В ушах звенело, заглушая практически все внешние звуки. Общее состояние было как после разгрузки вагона с углем, хотя она не могла знать, каково это. Что-то происходило в этой уже наполовину выгоревшей деревушке, и происходило там, в логове маленьких тварей. Именно оттуда шли эмоции и чувства, и именно оттуда раздавался оглушительный визг. Сапфир взглянула на положение солнца и поднялась с крыльца. Судя по солнцу, она проспала часа четыре или чуть больше. Луна стояла неподалёку и так же настороженно смотрела в сторону амбара. Видимо, на неё не так действовал этот одуряющий визг. Сапфир подошла ближе к центру улицы и всё сразу поняла. Амбар пылал, как огромный костёр, будто его подожгли сразу со всех сторон одновременно. Пламя вздымалось выше верхушек деревьев, и его жар ощущался даже здесь. Внутри заживо горели мелкие, которые чуть было не сожрали их этой ночью, не выстрели Сапфир трассером в дверь, а потом в забор. Кстати, а что там так рвануло? От мыслей о взрыве её отвлёк новый выброс отчаяния, сопровождающийся визгом, и вдруг всё стихло. Ни эмоций, ни чувств, ни визга – лишь отдалённый гул пламени, как будто раздуваемого в огромном горне. Это означало только одно! Отныне этот мёртвый стаб больше не принадлежит этим мелким. Да и кто они такие, вообще? В брошюрке институтской ни слова вроде бы о них не написано. Масса мелких валялась на улице как свидетельство ночного боя, но подходить и рассматривать их не было никакого желания. Они выжили, победили и в этой игре, которую Улей приготовил для неё. Только вот вопрос – за что? Если следовать теории Пастыря, Улей в очередной раз испытал её, будто желая убедиться – а достойна ли она тех даров, которые он ей предоставил?

– Ну и что? – Сапфир подняла голову вверх, как бы обращаясь к Улью. – Убедился?

Ответом было только гудение пламени и треск сгорающей древесины.

– Молчишь? Ну и ладно! – Сапфир повернулась к дому и, подхватив с земли кошку, продолжила: – Главное, что мы живы. Да, Лунка?

Луна издала недовольный – столь грубым обращением – мявк и, извернувшись, цепляясь когтями за камуфляж, быстро оказалась на плечах хозяйки.

Вокруг вдруг резко потемнело, резкий порыв ветра поднял пыль с дороги, и на Сапфир упали несколько тёплых крупных капель. Она подняла голову и удивилась невесть откуда взявшимся тучам, закрывшим уже почти больше половины неба. Свинцовые тяжёлые тучи грозили хорошим ливнем, и Сапфир поспешила укрыться под крышей дома со скелетом. Едва она

Примерно через два часа высохшая и переодетая в сменную одежду Сапфир уже бодро шагала мимо всё ещё дымящегося пожарища. Амбар выгорел практически весь. Крыша рухнула, хороня под собой головешки, которые остались от маленьких тварей. Как ни странно, именно выгоревший дотла амбар повлиял на выбор дальнейшего пути. За ним открылась довольно широкая лесная дорога, идущая не на северо-запад, а на север. Но Сапфир решила, что идти по дороге гораздо лучше, чем продираться по бурелому. Да и по дороге всяко найдётся ответвление, и она вновь сможет пойти в нужном направлении. Эмпатия показывала полное отсутствие тварей в округе, но, наученная ночным происшествием, девушка всё время поглядывала на Луну, семенящую впереди и нервно трясущую лапами, когда попадала случайно в лужу. Почти неделю они шли по пустынному лесу, точнее лесам, которые Улей забрасывал сюда из разных мест, ночуя под открытым небом. В основном леса почти всегда были из близких климатических зон. Тайга сменялась лиственным лесом средней полосы или дубовыми рощами. Менялась и дорога, переходя из песчаной в пыльную и утрамбованную дорогу лесов Черноземья. Но иногда случались и казусы, и Улей, то ли случайно, то ли просто ради смеха, закидывал кусок непролазных джунглей. Один такой тропический кластер они преодолевали почти два дня! Сначала, зайдя в него – благо просека в нём присутствовала и позволяла видеть до самой границы кластера, – они довольно резво пошли вперёд, но уже через сто метров Луна вдруг вздыбила шерсть и, зарычав, будто увидела элитника, рванула назад. Сапфир, доверяя чутью питомицы, поспешила за ней, и, как только она пересекла границу кластера, по просеке начал стелиться белёсый туман, и пахнуло кисляком. Перезагрузка длилась долго, почти до заката. Ну и само собой, идти в ночь никто не собирался. Проснувшись утром, Сапфир обнаружила джунгли, но совершенно иные. Просека, где-то и когда-то вырубленная в тропическом лесу, теперь отсутствовала. Точнее, она была, но заросла так, что нужно было постараться не заблудиться в диком переплетении лиан, огромных раскидистых листьев растений, названия которых Сапфир даже не знала. Она уже совсем было решилась идти, наметив ориентир, но Луна вновь зарычала и наотрез отказалась идти. И вновь её чутьё спасло их от перезагрузки. Только следующим утром они увидели вместо буйной зелени тропиков родную тайгу с узкой грунтовой дорогой, разбитой лесовозами. Создалось впечатление, что где-то там наверху какой-то диспетчер сидел и почти двое суток исправлял сбой в матрице, подбирая нужный кусок на место джунглей. Правда, сюрпризы на этом не кончились. Примерно в середине пути до границы этого вновь восстановленного кластера, в ста метрах от них на дорогу вывалился огромный бурый медведь. Он встал на задние лапы и, нюхая воздух, как будто вынюхивая добычу, вертелся по сторонам. Наконец он повернулся в их сторону и, издав вместо грозного рыка удивлённое «Урррк!», рванул к добыче. Сапфир уже наблюдала за ним через прицел автомата и видела его белёсые глаза, но, когда до медведя оставалось метров пятьдесят, опустила ствол и прищурилась.

– Не смотри на меня так! – сказала она Луне, когда та слезла с сосны и, возмущённо мявкая, подошла к ней. – Он пустыш, толку от него ноль. Пусть зайцев ловит или оленей. Лес большой, еды для него много!

Лес кончился как-то внезапно, сразу за очередным поворотом. Накатанная лесная дорога продолжалась ещё метров двести и упиралась в Т-образный перекрёсток с вполне себе живой асфальтированной дорогой. На противоположной стороне, практически вплотную к дороге, подступала лесополоса, которая тянулась вдоль трассы, повторяя её изгибы.

– Ну, что будем делать? – сказала Сапфир сама себе, рассматривая в дальномер трассу.

Справа, примерно в полукилометре, дорога резко поворачивала на восток и была скрыта лесополосой. Слева же она извилистой лентой уходила как раз в нужном ей направлении. Идти по дороге было самоубийством. Или твари заметят, или можно нарваться на каких-нибудь подонков. А вот лесополоса вдоль всей дороги – это просто подарок судьбы. Но нужно было преодолеть эти двести метров на открытом пространстве, чтобы оказаться в той самой лесополосе. Сапфир присела, сканируя эмпатией окружающее пространство, и подхватила кошку, ожидающую её решения.

– Всё, белый мишка! Сейчас побежим, так что держись крепче за рюкзак. – сказала она внимательно смотрящей на неё кошке.

Но та, вместо того чтобы занять своё любимое место, извернулась, выскользнула из рук и, отойдя чуть в сторону, обернулась к Сапфир. В её голубых глазах читался вопрос: «Ну что, давай, кто быстрее?»

– Да ну тебя! – усмехнулась Сапфир. – Тебя обгонишь, пожалуй!

Она услышала звук приближающихся машин, когда до спасительной лесополосы оставалось ещё метров восемьдесят. Сапфир прибавила скорости, сколько могла, но автомат и рюкзак, хоть и похудевший немного, сильно тормозили движение. Она успела нырнуть в кусты и упасть на землю, когда из-за поворота показались две странные бронемашины. Сапфир показалось, что это очень древние броневики, которые она в детстве видела в кино и на параде, – очень уж они были угловатые, с наклонёнными листами брони и рёбрами по бокам, – но, присмотревшись, она поняла, что машины вполне себе современные. Да и на тех броневиках сверху даже крыши не было, а эти были в полной броне, а на одном из них стоял такой же пулемёт, какой она видела на машине Птахи. Сапфир вжалась в землю, чтобы проезжающие её не заметили, и молилась, чтобы среди них не оказалось сенса. На всякий случай она закрылась от эмпатов

– Эй, там, в посадке! – раздался резкий мужской голос. – Хватит прятаться! Кто такой? Руки в гору и выходи! Одно лишнее движение – и стреляем.

Сапфир чертыхнулась и начала медленно подниматься. Автомат повесила за спину, посчитав, что в таком положении он будет рассматриваться неизвестными менее опасным, чем в руках. Подхватив с земли замершую кошку, она, подняв левую руку и держа правой Луну, медленно вышла из скрывавших её кустов. Пулемётчик всё так же контролировал дорогу, ведущую в дальний лес. В другой машине из люка торчал мужик в таком же обмундировании, как и у первого, с ручным пулемётом. У первой машины стоял светловолосый мужчина лет сорока с острым, пронизывающим взглядом, держа её под прицелом своего автомата.

– Ты погляди! Баба! – удивлённо пробасил пулемётчик со второй машины, и тот, что был повёрнут к Сапфир спиной, обернулся.

Сапфир успела заметить, что он совсем ещё молодой, прежде чем тот отвернулся.

– Кот, заткнись, – рявкнул светловолосый, который был явно командиром.

Второй пулемётчик сразу подобрался и уставился на Сапфир тяжёлым взглядом.

– Стой! – остановил её светловолосый и, указывая на Луну, спросил: – Это что у тебя там в руке? Кошка, что ли?

– Кошка! – коротко ответила Сапфир.

– Руки не опускай и подойди! – скомандовал светловолосый, и Сапфир подошла.

– Кто такая, откуда и куда идёшь?

– Тебе как, с самого начала рассказать? – съязвила Сапфир, но продолжила отвечать, заметив, как блеснули глаза незнакомца, и ощутила непонятное давление. – Я Сапфир! Иду вот оттуда, там мёртвый стаб с кучей поджаренных мелких головастиков. А иду… Да чёрт его знает куда? В ближайший стаб, отдохнуть и выспаться в безопасности.

– С мурами дела имеешь? – не отпускал светловолосый.

– Ну, если вы не муры, то нет!

– С внешниками?

– Как-то не довелось.

Светловолосый наконец опустил свой автомат, делая знак второму пулемётчику, и, протянув руку, представился:

– Я Сапсан!

Мерный гул дизеля убаюкивал. Побег, ночные приключения, общая усталость от бесконечных мытарств – всё накладывалось в один пирог и выключало сознание. Сапсан согласился подвести её до ближайшего стаба, правда, сказал, что плохо знает эту местность. Загрузившись в салон броневика, они первым делом познакомились. Молодого пулемётчика звали Шмель. Лет ему было примерно двадцать пять или чуть меньше. Он постоянно бросал любопытные взгляды на Сапфир, улыбался и пытался завести разговор. Но Сапсан, который явно имел огромный авторитет в команде, быстро пресёк все праздные разговоры.

– Шмель, следи за обстановкой! Не у себя в кластере! – рявкнул на молодого Сапсан, и тот, насупившись, уставился в мониторы, которые показывали переднюю полусферу обзора.

Сапфир эмпатией не почувствовала ни малейшего оттенка обиды у Шмеля, только собранность и сосредоточенность. По всему было видно, что команда не просто слажена – они профессионалы очень высокого уровня. Хотя… ничто человеческое не чуждо даже профессионалам. В броневике рейдеров, как и в машине Пастыря, под потолком висели мониторы, показывающие внешнюю обстановку. Отличие было только в том, что по бокам, видимо, камеры отсутствовали, и поэтому Сапсан время от времени открывал бойницу и оглядывал в маленькое отверстие обстановку. За рулём броневика сидел крепко сбитый мужик лет сорока, со взглядом, как успела заметить Сапфир, сильного и уверенного в себе человека, которого Сапсан представил как Боцмана. Остальные члены группы были в другом броневике, в том числе и тот самый Кот, который назвал её бабой. Все были одеты в одинаковый камуфляж, лёгкие шлемы, на каждом были броники, увешанные различными подсумками.

– Что же ты, не спросив, кто мы такие, сразу согласилась с нами ехать? – нарушил тишину Сапсан. – Может, мы бандиты какие-нибудь или муры?

Сапфир на секунду замерла в оцепенении, но тут же, получив отклик от эмпатии, успокоилась. Ни у кого из рейдеров не было никаких угрожающих ей мыслей и эмоций. Только интерес и затаённое желание, какое может испытывать любой нормальный мужчина к женщине. По крайней мере, убить и ограбить её здесь никто не хотел.

– А почему ты думаешь, что я просто так согласилась? – Сапфир пристально посмотрела на Сапсана, и тот, не выдержав, улыбнулся и отвёл глаза. – А на муров вы не похожи, хоть я их и не видела никогда. По описанию, они – отребье! А вы больше похожи на рейдовый отряд из какого-нибудь стаба или вольные охотники. Как Птаха, например.

Сапфир увидела, как блеснули глаза Сапсана, и эмпатия уловила смесь горечи и злобы.

– Ты знаешь Птаху? – сурово спросил Сапсан.

– Видела! Её Пастырь знал… – она вновь осеклась, поймав себя на том, что говорит много лишнего.

– Пастырь? – уже мягче спросил Сапсан. – Ты что, Пастыря видела?

Сапфир молча кивнула, уставившись в монитор под потолком.

– Так, погоди, – уже совсем дружеским тоном сказал Сапсан. – Давай-ка с самого начала, как ты предлагала сперва.

– Это долгий разговор, да и не хочется мне душу раскрывать незнакомцам. Вы-то про меня многое знаете, а я про вас…

– Хорошо! – Сапсан улыбнулся. – Мы не рейдеры в обычном смысле этого слова. Мы стронги. Слышала про таких?

Сапфир кивнула, вспомнив рассказы Пастыря.

– Едем с востока в Степной. По дороге охотимся на тварей и муров.

– Степной? – удивилась Сапфир, соображая, может ли быть два стаба с одинаковым названием.

– Да! – воодушевлённо проговорил Сапсан. – Года два назад в Клине, это стаб такой на востоке, познакомились мы с парнями оттуда. Выпили, как водится, в кабаке, ну а потом, слово за слово, и понеслась. Чуб тогда с Котом нашим зацепились. Кот ему про внешников, а Чуб – о разумной элите в девять метров высотой. Чуть до драки не дошло. Хорошо, мы с Борманом подоспели вовремя, но потом всё устаканилось. Наутро, когда их караван уходил, Борман на полном серьёзе пригласил нас в Степной и пообещал такие трофеи, с которыми и в Вавилон не стыдно.

Сапсан замолчал, глядя на серьёзное лицо Сапфир.

– Так вы ничего не знаете? – тихо спросила Сапфир.

Теперь всё сошлось. Теперь она точно была уверена, это тот самый Степной. В памяти до сих

– Что мы не знаем? – настороженно переспросил Сапсан.

– Слева на час стая! – почти закричала Сапфир, когда мозг взорвали голод и ярость вперемешку с лютым желанием убивать.

Сапсан мгновенно преобразился и, прильнув к мониторам, начал высматривать тварей. Но Сапфир знала, что он их не увидит. Стая из двенадцати низших, среди которых были и лотерейщики, и топтуны с кусачами, и тройка руберов, под предводительством… Двух элитников? Такого она ещё не видела.

– Четыреста метров, за лесом! – чётко отрапортовала она, как будто всё время провела в этой команде. – Два элитника, три рубера и примерно девять кусачей, топтунов и лотерейщиков.

Эмпатия уловила не страх и замешательство, а азарт, исходящий от каждого в команде. Адреналин уже бурлил в крови у стронгов, и Сапсан, раздавая чёткие, ясные команды, готовил всех не к обороне, нет! Он готовил их к атаке.

Неизвестный лесной кластер, где-то на границе Пекла.

Эль-Торо вёл группу, состоящую из двух человек, по лесному кластеру, как и было указано в карте, которую ему передал Скиталец. Прошло уже несколько дней после ухода Скитальца. Появившийся из ниоткуда старик о чём-то недолго побеседовал с ним, и потом они вместе ушли. Правда, перед этим Скиталец ещё пояснял ему значение всех закорючек на его картах, даже подписывал что-то на краях. Но Драгорн – тогда он ещё был Драгорном – не особо слушал. Ему совершенно не хотелось расставаться с этим суровым и одновременно мягким человеком. Он несколько раз просил взять его с собой, но каждый раз Скиталец лишь мотал головой. Наконец, когда Драгорн решил, что он не будет слушать никого и как представитель высокоразвитой цивилизации примет решение сам, Скиталец, критически оглядев его, покачал головой.

– Ты упрямый, как бык. – сказал он и, задумавшись ненадолго, продолжил: – А знаешь! Нужно тебя окрестить! Все, кто попал в Улей, должны менять имя. Будешь теперь и ты моим крестником. По крайней мере, все мои крестники живы и здоровы и, хоть с приключениями, но дошли до стаба. Вот только быком тебя назвать – это как-то не комильфо! А вот Эль-Торо, я думаю, в самый раз! Так что ты отныне Эль-Торо. Забудь про Драгорна. Он остался там, в прошлом. Ты здесь и жить будешь по законам этого мира. Они жестоки, но справедливы. Так что вперёд, крестник. Кто спросит, ты Эль-Торо, а крестный у тебя – Скиталец.

Так и стал Драгорн новым человеком – Эль-Торо. Он остановился на небольшой полянке и сверился с картой. Он мало что понимал в ориентирах и картах, особенно в таких, но Тибо выручал и иногда подсказывал, объяснял непонятные символы. Прощаясь со Скитальцем, он пообещал ему, что дойдёт до Горного, и теперь он просто обязан выполнить своё обещание.

– Что там? – из-за спины послышался голос Коллет. – Когда мы уже выберемся из этого леса? И вообще, почему мы бросили там, в развалинах, нашу машину? На ней было бы и быстрее, и удобнее!

– Не пори чушь, Коллет! – это уже Тибо, который не слишком-то церемонился с блондинкой. – Ты же слышала, что сказал Скиталец? Тишина – наша защита от тварей! А твоя телега ревёт, как стадо бизонов. И вообще! Ты книжку эту больше всех читала! Там же человеческим языком всё описано!

– Да понимаю я всё, – отмахнулась Коллет. – Простите меня, это я так, по старой памяти придуриваюсь. Как Скиталец говорил, включать блондинку было выгодно в той, прошлой жизни. Многое сходило с рук… Теперь же…

У девушки на глазах навернулись слёзы, и она отвернулась, чтобы никто не заметил. Но Тибо всё видел и сразу подошёл к ней.

– Ну, ты что? Коллет, не нужно! – он приобнял её за плечи, и та, повернувшись, уткнулась ему в грудь.

– Как ты думаешь? – подняла она заплаканные глаза на Тибо. – За что нас сюда?

– Не знаю! – Тибо пожал плечами, а потом, улыбнувшись, продолжил: – А мне здесь нравится! По крайней мере, в багажнике никто не возит!

– Да уж! – заулыбалась Коллет. – Ты появился в нашей компашке эффектно!

– Тихо! – Эль-Торо поднял руку, прислушиваясь к звукам леса. – Ничего необычного не слышите?

Парочка прислушалась. Где-то совсем недалеко раздавалось глухое урчание, перемежающееся со взрыками, и треск ломаемых деревьев.

– Это что? – голос Коллет дрожал, и она инстинктивно спряталась за спиной Тибо.

– Тихо! – шикнул на неё Эль-Торо.

Он отчётливо понимал, что к ним приближается что-то серьёзное, но что предпринять в такой ситуации, не имел ни малейшего понятия. А между тем рык и треск приближались.

– Спрячьтесь за деревьями! – сказал Эль-Торо спутникам, не отрывая взгляда от того места, где, по его расчётам, должна была появиться тварь. Не понимая почему, сам остался на месте, при этом положил винторез на землю и достал из кармана рекар. Прохладный металл ножа, как живой, удобно влился в ладонь, будто составляя единое целое с рукой, и мелко задрожал, сообщая владельцу, что встал в боевой режим.

Бывший внешник успел только немного наклонить голову, чтобы посмотреть на нож, как из того самого места, как он и предполагал, вывалилась на поляну тварь. Махина была ростом под три метра с огромной пастью, утыканной острыми клыками, и покатым, почти медвежьим лбом. Раздутые плечи и бугры мышц на передних лапах и ногах, когти на пальцах всех четырёх конечностей давали понять, что этот экземпляр, скорее всего, получился из какого-то животного. Это подтверждали и клочки шерсти, редко разбросанные по всей туше. Правда, цвет шерсти уже определить было невозможно. Эль-Торо замер от неожиданности. Эта тварь была крупнее и мощнее тех, которых упокоил Скиталец на пустынном кластере, но сейчас с ними нет Скитальца, а значит, придётся выбираться самим. Парень сжал нож так, что аж пальцы на руке побелели. Тварь, вывалившись из чащи, секунду рассматривала неожиданно оказавшуюся на её пути еду и, издав удивлённое «Урррк!», рванулась вперёд, на ходу замахиваясь лапищей для нанесения одного-единственного удара.

Чувства исчезли, словно и не было мгновение назад оцепенения и парализующего страха, уже готового перейти в панический ужас. Где-то за спиной тонко верещала Коллет, дрожала земля под ударами лап тяжёлой туши монстра, но он не слышал и не ощущал ничего. Внутри вдруг всё собралось в один плотный комок, будто вся энергия его тела слилась в самый центр, и он, что есть сил оттолкнувшись от земли, побежал навстречу монстру. Не было ни мыслей, ни чувств, лишь одно всепоглощающее намерение – выжить. Выжить и убить этого монстра. Эль-Торо казалось, что он несётся, как тот метеор, убивший их

«Значит, сюда и нужно бить!» – мелькнула мысль как раз в тот момент, когда он, почти поравнявшись с тварью, со всех сил оттолкнулся от земли, стараясь взмыть как можно выше, чтобы с одного удара достать до чесночины. Силы стремительно утекали, в глазах появилась пульсирующая красная пелена, которой он ни разу раньше не видел, но он смог подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы успеть, пролетая мимо правого плеча твари, нанести удар. Вот уже видны и затылок, и… Вместо привычной чесночины на затылке был бугорок, прикрытый ромбовидной толстой пластиной, на вид костяной. И точно такие же по форме, но разные по размеру пластины покрывали толстую шею, плечи твари и уходили вниз по позвоночнику.

«Броня? Что же делать?» – пролетел в мгновение ока вопрос, и парень, не раздумывая, вложив все остатки сил в этот удар, рубанул по бугру рекаром. Он ещё успел увидеть, как тонкое переливающееся лезвие рекара без труда вошло в пластину брони, и в тот же миг мир снова изменился. Вязкая липкая смола вдруг исчезла, возвращая лёгкость движениям, слух взорвали звуки леса, предсмертный рёв твари, и правую руку резануло дикой болью. Но эту боль заглушила другая, последовавшая после удара всем телом обо что-то твёрдое. Эль-Торо не успел даже вскрикнуть, прежде чем сознание его отключилось.

Приграничье, неизвестный кластер.

Сапсан продолжал раздавать команды, дублируя их по радио для второго броневика. Сапфир сидела, прикрыв глаза, и сосредоточенно следила эмпатией за передвижениями тварей. Оба элитника вдруг отделились от общей стаи и стали обходить броневики по большой дуге так, чтобы оказаться у них позади. При этом остальная стая стала растягиваться, выгибаясь дугой и охватывая их полукольцом. Броневики, хоть и не останавливались, но ехали, не прибавляя скорости, и, если дальше так пойдёт, то у тварей есть шанс сегодня полакомиться консервами из этих жестяных банок.

– Сапсан, скорость! – крикнула Сапфир. – Нужно оторваться от них, иначе нам крышка!

Сапсан сверкнул глазами, полными азарта и уверенности, и, покачав головой, ответил:

– Не беспокойся! Мы и не такое видели!

– Сапсан, поверь, я знаю, о чём говорю! Прибавьте скорость. Они нас в клещи берут! Мы так встряли с Пастырем! Там один элитник был, и у нас пушка-тридцатка была в бронике, а здесь два матёрых, похоже, а у вас только пукалки против руберов.

Сапсан призадумался и через мгновение скомандовал жать на полную. Броневик резко прибавил скорость, словно рванул с места, и Сапфир отметила недовольство и злобу в эмоциях элиты. А ещё, в общем потоке голода и ярости, она заметила что-то непонятное. Это были не эмоции, а как будто бы команды. Причём она через какое-то короткое время вдруг обнаружила, что понимает их. Нет, не словами, конечно, – команды были понятны на ментальном уровне, как будто тобой пытаются управлять по радиоканалу, а ты просто механизм, беспрекословно выполняющий прихоти манипулятора. Это был канал! По нему элитники управляли своей стаей. Но вклиниться в этот поток не получилось. Что-то мешало и не пускало её туда. А может быть, она просто ещё не умеет этого делать?

Стая тем временем, подчиняясь приказам элиты, собралась в кучу и, выскочив на открытую местность, пустилась в погоню за удирающими громыхающими жестянками, в которых было вкусное свежее мясо. Они особо не скрывались и неслись чуть позади, поднимая тучи пыли. Теперь их великолепно можно было разглядеть в мониторы заднего обзора.

– Ну и где элита? – спросил Сапсан, чуть прищурив свои сверкающие глаза.

– Там, – кивнула Сапфир в противоположную от стаи сторону. – Они умные, не лезут на рожон и до поры держатся в тени. Скажи, а это всё, на что ваши машинки способны?

– Идём почти на пределе! – крикнул с места водителя Боцман.

– А что? – настороженно переспросил Сапсан. – И вообще! Как ты их обнаружила? Ты сенс, что ли?

Сапфир чуть было не брякнула правду, но, вспомнив наставления Пастыря не говорить о своих дарах первым встречным, лишь утвердительно кивнула.

– Ясно! – Сапсан посмотрел на монитор. – Неплохо ты дар свой разогнала, раз на таком расстоянии их почувствовала. Так почему ты про скорость спросила?

– Просто элита играет с нами, загоняет в капкан. Или ждёт, когда мы вымотаемся.

– Это как? – не понял Шмель, который смотрел уже на Сапфир не только как на красивую девушку.

– Они бегут ровно справа от нас, с той же скоростью. Поверь, если бы они захотели, то обогнали бы уже давно и устроили засаду. Но они понимают, что на скорости им нас не взять. Вот и ждут, когда подвернётся удобный случай.

– Чудеса ты рассказываешь, если бы я, то же самое от Бормана не слы…

– Командир! – заорал Боцман. – Похоже, приехали!

Сапфир мельком бросила взгляд на монитор переднего обзора, и по спине пробежал холодок. Впереди была широкая река с полуразрушенным мостом через неё, а за рекой виднелся большой городской кластер, уже наполовину затянутый кисляком.

Сапсан мгновенно преобразился, схватил рацию и спокойно проговорил:

– Кот, впереди через триста метров разрушенный мост через реку. Занимаем оборону у въезда на мост, но так, чтобы можно было потом въехать без проблем. Готовь свинку, похоже, туго придётся.

Что за свинка такая, Сапфир выяснять не стала, а, схватив свой автомат, бегло осмотрела его, проверила магазин и рассовала запасные по карманам куртки и брюк, с завистью посматривая на лёгкие бронежилеты на стронгах.

«Нужно будет себе такой раздобыть как-нибудь», – только успела подумать она, как слева появилась рука Шмеля с таким же плитником, как у них, и лёгким шлемом с пристёгнутыми наушниками.

– Это мне? – удивилась Сапфир.

– Бери, бери! Подарок от нас, всё-таки можно сказать, помогла, предупредила. Да и не гоже в бою без каски и без связи быть, – сказал Сапсан и протянул ей радиостанцию неизвестной марки. – Тут всё настроено, уши беспроводные, так что подключать не нужно.

– Спасибо! – Сапфир расплылась в улыбке, но в этот момент броневик резко сбросил скорость и, вильнув вправо, остановился.

– Готовность номер раз! – гаркнул Сапсан, открывая задний портал.

– Часы, трусы, противогаз! – весело продекламировал Шмель, выпрыгивая наружу.

Сапфир почти мгновенно набросила на себя бронежилет, который оказался

Их броневик стоял у начала насыпи моста справа по ходу движения, направив нос на сам мост. Боцман уже занял место у капота, прикрывая сектор в сорок пять градусов от насыпи моста. Сверху в люке за пулемётом стоял Сапсан, а Шмель прикрывал сектор сзади.

– Забыл спросить! – раздался в наушниках голос Сапсана. – Ты как насчёт пострелять?

– Снайпер, – коротко бросила Сапфир. – Если ты об этом?

– И об этом тоже! Тварей, значит, убивала!

Сапфир кивнула, но, вспомнив, что говорит по радио и Сапсан может её не видеть, ответила:

– Приходилось!

– Ну и отлично, тогда ты в свободной охоте. Помогаешь там, где жоп… – Сапсан осёкся. – Ну, в общем, где тяжко становится.

– Поняла, – ответила Сапфир и огляделась.

Второй броневик стоял с левой стороны дороги. Там, кроме знакомого уже Кота, были ещё трое. Ребята все крепкие, сбитые. Кот устанавливал на треноге какую-то странную трубу с прямоугольной коробкой снизу, очень похожую на телескоп.

– Корнет! – раздался в наушниках голос Шмеля. – Противотанковый ракетный комплекс. Так что у нас не только пукалки на руберов!

– Это и есть свинка?

– Она самая! – подтвердил Сапсан. – Сапфир, что там с обстановкой?

– Стая в лесу в трёхстах метрах справа. Ну, если смотреть назад… На два часа, – сообщила она через секунду, проверив обстановку эмпатией. – Элитники на десять за пригорком в рощице. Если будет движение, я сообщу.

– Принял! – подтвердил Сапсан. – Кот, как готовность?

– Готовы, командир!

– Всем внимание! – голос Сапсана стал жёстким и звенел от напряжения, как сталь. – В канале с нами Сапфир! Слушать её сообщения и воспринимать информацию как от меня! Всем ясно?

В наушниках по очереди прозвучало шесть подтверждений, и последним добавил Кот:

– Добро пожаловать в команду.

«Ну, это мы ещё посмотрим!» – подумала про себя Сапфир, а в канал ответила:

– Буду рада помочь!

Стая всё ещё стояла на месте, но Сапфир чётко ощущала постоянный ментальный поток, который исходил от элитников. Этот поток не давал покоя, заставляя искать варианты вклиниться в него. Сапфир понимала, что это очень важно для её умения управления тварями. Она без труда управляет низшими, вплоть до рубера, но вот с элитой пока не выходит. Она словно натыкается на преграду и не может пробиться внутрь. И даже сейчас, под воздействием элитников, она не может управлять стаей. Их ментальный поток словно ставит блок. Она вновь прислушалась к своим ощущениям, но тщетно. Ни единого намёка, как прорвать эту защиту.

А между тем эмпатия вдруг взвыла тревожной сиреной в мозгу. Стая стала распадаться, растягиваться, снова образуя полукольцо.

– Внимание всем! – предупредила она команду. – Движение в лесу на два часа. Вперёд пока не идут, но растягиваются в полукруг. Элита пока на месте.

Густой лес, который обхватил дорогу с обеих сторон примерно за два километра до выезда на мост, скрывал тварей, и в густой зелени их передвижения были видны только по гнущимся и ломающимся деревьям, да ещё иногда на опушке мелькала мелочь типа лотерейщиков.

Внезапно в область захвата эмпатии ворвалась масса новых эмоций, которые двигались в их направлении вдоль реки по обоим берегам – и справа, и слева. Сапфир чуть не закричала от боли, которую принесли с собой эти эмоции. Она поняла. Твари подтягиваются к перезагрузке кластера, и сколько их будет, предугадать нельзя. Судя по размерам кластера за рекой – много! Очень много!

– Сапсан! – тихо проговорила она. – Похоже, нам конец! Твари со всех сторон и на том берегу тоже!

– Сколько? – услышала она в наушниках спокойный голос командира стронгов.

– Много! Очень много, я даже посчитать не могу.

– Зажали, получается? – задумчиво протянул Сапсан. – Кот! Нужно подорвать остатки моста, чтобы к нам с того берега не подобрались. Ну, а потом будем думать!

– Сделаем, командир! – ответил Кот.

Глава 29 – В кольце

Тихий плеск воды, где-то совсем рядом, буквально в нескольких сантиметрах от уха, в придачу к легкой качке убаюкивал и не давал сознанию полностью восстановиться и вернуться в реальность. Под щекой было что-то плотное, но мягкое, пахнущее резиной. Сапфир попыталась открыть глаза, но силы будто покинули ее. Даже просто шевельнуть пальцем не получалось. Организм, словно оберегая ее от перегрузки, просто отключил все рефлексы. Но думать и мыслить она могла и переключилась на осознание того, что случилось и где она теперь. Память так же неохотно отдавала из своих хранилищ то, что было аккуратно сложено за последние минуты, часы и дни. Но все же по кусочкам она начала восстанавливать минувшие события…

Мелкие твари в заброшенной деревне, долгая дорога через лесные кластеры, стронги и попытка уйти от погони и, наконец, тот самый мост через широкую реку! Река… Спокойное, тихое течение ее вод как-то врезалось в память Сапфир, хотя тогда она даже не обратила на это внимания. Потом был выстрел…

– Твою мать! Борода, какого хрена ты творишь? – резануло по ушам голосом Кота в наушниках.

Сапфир не успела развернуться и посмотреть, что случилось, и тут же за спиной раздался взрыв, приглушенный активными наушниками. А эмпатия отметила выброс боли, ненависти и ярости элитника, и почти сразу ментальный канал от него ослабел и стал медленно угасать. Такого шанса больше могло не быть, и Сапфир постаралась вклиниться через ослабевающий канал в разум твари. Ее тут же скрутило от мощного напора чужих эмоций. Ее ломало, разрывало на части от боли и ярости, а еще от голода. Воображение отчетливо рисовало картину, как она впивается зубами в свежий, теплый кусок мяса, из которого брызжет во все стороны кровь, как она одним рывком головы отрывает приличный кусок и с наслаждением, не жуя, проглатывает. Во рту даже появился вкус крови, и ее чуть не вырвало. И в то же время – боль! Нестерпимая, пульсирующая и лишающая жизни! Эта боль не давала шанса утолить голод, и от этого возникала ярость! Тварь умирала, а вместе с ней умирала и Сапфир. Она усилием воли вернулась в реальность, вырвавшись из плена сознания элитника, и обнаружила себя лежащей на обочине, а рядом – стоящего на одном колене Шмеля, прикрывающего ее на всякий случай.

– Что с тобой? – спросил Шмель, заметив, что она пришла в себя. – У тебя кровь на губах.

Во рту и правда был привкус крови, и сознание моментально вернуло ту самую картину пожирания свежего мяса. Сапфир сдержала очередной приступ и, проведя

– Сама себя чуть не сожрала! – попыталась пошутить Сапфир и, увидев удивленный взгляд Шмеля, добавила: – Голодная я!

Шмель улыбнулся и, кивнув в сторону бронемашин, сказал:

– Сама дойдешь или помочь?

– Только подняться помоги, – ответила Сапфир, подавая руку. – Дальше сама!

Уже поднимаясь, она почувствовала кислотно-химический запах приближающейся перезагрузки. Она лихорадочно завертела головой в поисках признаков тумана.

«Этого еще не хватало до кучи!» – с тревогой подумала Сапфир.

Но вокруг все было как обычно, и не было даже намека на опасный туман.

– Не волнуйся! – Шмель улыбнулся почти голливудской улыбкой. – Это не кисляк, это наш Боцман. У него дар такой – может имитировать перезагрузку. Твари боятся и не подходят.

– И долго он так может? – Сапфир немного успокоилась.

– Долго, только вот жаль, радиус небольшой, и в движении не может удерживать.

– Ну, это нам поможе…

Со стороны моста раздался мощный взрыв, и средний пролет, от которого еще оставался целый, неразрушенный кусок шириной метра три, с шумом упал в реку, нарушив ее размеренное течение и подняв тучи брызг.

– Сделано, командир! – отрапортовал в наушниках голос Кота.

– Отлично! Ну, а теперь к бою! Сапфир, ты как?

– Все в норме, Сапсан! – ответила девушка, не желая вдаваться в подробности.

– Отлично! Можешь дать обстановку?

– В той стае, что в лесу, минус один элитник. Борода его уложил из вашей «свинки». На противоположном берегу… – Сапфир замолчала, сосредоточившись, пытаясь расширить зону охвата эмпатии, чтобы примерно оценить масштаб бедствия, но напор эмоций тварей, их голод и ярость заставляли тут же сжимать зону до первого контакта. – Не могу сказать, но очень много. На нашем берегу их тоже немало с обоих сторон, но пока по берегу к нам подошли только низшие, а элита еще в пути.

– Низшими ты кого называешь? – вклинился в разговор Кот.

– Всех, кто ниже элитников.

– А рубер и кусач, по-твоему, тоже низшие? – ехидно заметил Кот. – Девочка! Ты хотя бы кусача в глаза видела?

– Элиту видела, как тебя! – спокойно ответила Сапфир.

А про себя подумала: «Идиот!»

– Закончили пререкания! – стальной голосом Сапсан оборвал назревающий конфликт. – Следим за лесом, разговоры потом.

Твари, собравшиеся на противоположном берегу, уже толпились на обрушенной части моста в надежде каким-либо образом пересечь реку, но центральный пролет был длиной примерно метров двадцать, и перепрыгнуть такое расстояние не мог бы, наверное, даже элитник. Сапфир удивлялась, почему твари не переплывут реку, хотя вроде смутно помнила из институтской брошюрки, что твари воду не жалуют.

– Сапсан! А почему они не плывут? – решила она поинтересоваться у командира стронгов.

– Боятся! Они воды сильно боятся и не лезут особо. Элита еще может зайти по пояс, и то если кусок жирный, а так… Жаль, машинки у нас не плавают! Можно было бы уйти. Но если прижмет, придется уходить рекой. Все слышали?

В наушниках послышались утвердительные ответы.

– Кстати! – Сапфир решила немного разрядить обстановку и заодно выяснить, почему ПТРК называют «свинкой». – Пока тишина во вражьих рядах, почему все-таки «свинка»?

– Да это Кот наш, пересмотрел в Клине боевиков, вот там пародия была, где один из героев свинкой называл гранатомет, спрятанный в мягкой игрушке в виде свинки. Так и говорил: «Я пошел за свинкой!» А Коту понравилось, и он наш «Корнет» так назвал.

– Ясно! – улыбнулась Сапфир, и в тот же момент в голове словно граната разорвалась.

– Еда! Мясо! – пульсировали мысли твари, распирая ее голову изнутри. – Ты-ы! Мясо! Умрешь!

Этот поток шел от второго элитника из стаи. Поток был настолько сильным, что блокировал эмпатию Сапфир. Точнее, не блокировал, а, как очень мощная помеха, просто забивал собой все, что она чувствовала.

– Пошел вон из моей головы! – напрягая все свои внутренние силы, попыталась ответить Сапфир.

– Умрешь! – продолжало пульсировать в голове. – Убить мясо!

И в тот же момент давление в голове исчезло. Сапфир поняла, что последние слова – это приказ, и, не дожидаясь, когда придет в норму, прохрипела в рацию:

– Всем внимание на лес! Атака!

Относительная тишина взорвалась автоматными и пулеметными очередями, приглушенными активными наушниками, а эфир наполнился короткими приказами Сапсана и отборным матом, который редко можно услышать даже среди тех, кто на нем разговаривает. Сапфир и не знала, что такие словосочетания, которые почему-то вызывали вполне себе живые образы, существуют в природе. Она уже оправилась от мощного воздействия элитника и припала к прицелу, выискивая цель. А целей было хоть отбавляй. Крупный калибр пулемета Сапсана с трудом справился с одним из руберов, да и то только потому, что тот решил напугать кого-то своим грозным ревом, и Сапсан тут же всадил короткую очередь ему в открытую пасть. Туша рубера практически не сдвинулась с места, а вот голова рывком откинулась назад и тут же безвольно упала на плечо. Тяжелые пули, легко пройдя сквозь мягкие ткани глотки и перебив позвоночник, не пробили изнутри биоброню монстра, потеряв энергию.

«Та-а-к! Нужно взять на вооружение!» – мелькнула мысль, и тут же в перекрестие прицела попал кусач, который, ощерившись, несся в сторону «свинки» с раскрытой пастью. Автомат привычно толкнул прикладом в плечо три раза, отправляя короткую очередь в пасть, полную острых зубов, и через пару секунд кусач, клюнув носом, кубарем покатился по траве.

– Удачный прием! – вслух произнесла Сапфир, совсем забыв, что ее слышат в канале все.

Она уже прицелилась в лотерейщика, который опрометчиво повернул голову, подставляя плохо защищенный споровый мешок, как почувствовала, что по берегу приближается крупная волна зараженных, в которой были почти все их виды, начиная с матерых бегунов. Сапсан, державший то направление, теперь был занят стаей.

– Сапсан, сзади! – прокричала Сапфир, разворачиваясь в ту сторону.

Сапсан сразу понял, в чем дело, и моментально развернул турель пулемета в нужную сторону.

– Шмель! – прозвучал его почти спокойный голос. – Доставай «Шайтан-трубу» и на мой сектор! Эх! Это будет славная охота!

Шмель тут же сорвался с места и почти влетел в темное чрево броневика. Прошло немного времени, и он появился в проеме заднего портала, волоча за собой тяжелый деревянный ящик защитного цвета. Не церемонясь, он сбросил ящик на землю и ударом приклада сорвал защелки. Тут же у него в руках появилась короткая зеленая труба с рукояткой спереди. Шмель закинул трубу на плечо, и через секунду в задней ее части расцвело небольшое облачко пламени. В сторону приближающихся тварей метнулось что-то длинное, похожее на ракету, и через пару секунд прямо в центре рвущейся к свежему мясу толпы тварей разорвалось что-то неимоверное. Взрыв был

– Зараза! – чуть ли не прорычала Сапфир. – Хочешь подчинить себе новых? Ну уж нет!

Элитник уже управлял большей частью тварей, которая даже прибавила ходу. Сапфир, как и в прошлый раз, не слышала, но отчетливо понимала все команды, только сейчас это было не как в тумане. Теперь была полная ясность, как будто это она сама отдавала приказы тварям. Она словно попала в канал или являлась ретранслятором.

«Интересно! – промелькнула шальная и абсурдная на первый взгляд мысль. – А что, если…»

Она попробовала отдать приказ, прямо противоположный тому, что отдавал элитник, но ничего не произошло, только ее заштормило, и она чуть не рухнула на землю. Отдышавшись, она решила, что лучше не действовать напролом, а слегка подкорректировать указания монстра своей новой свите. Он приказывает бежать прямо, а мы чуть подправим, направив поток тварей левее, ближе к реке и к воде, которую они так боятся. Самое интересное, что она понятия не имела, как это получается. Сначала ничего не выходило, и она никак не могла вклиниться в ментальный поток, который, словно река, несся через ее разум. Но уже на третьей попытке оголодавшая масса тварей свернула-таки с прямого пути, с каждой минутой приближаясь к реке. До окраин леса им еще оставалось метров пятьсот, и Сапфир отчетливо поняла, что, если что-то не придумать, через минуту вся эта толпа вырвется на открытое пространство в пятидесяти метрах от второго броневика.

– Шмель! Как далеко эта штука бьет? – прокричала она в гарнитуру.

– Куда нужно? – последовал короткий ответ, почти одновременно с очередным хлопком «Шайтан-трубы».

– В лесу, в пятистах метрах от нас, большое скопище тварей.

– В лес нужно навесом стрелять – метров двести пятьдесят, триста, – ответил Шмель.

– Давай ко мне и пару труб захвати. Как будет двести метров, я дам команду.

– Сапсан? – раздался вопрос Шмеля.

– Я же сказал – слушать как меня! – рявкнул Сапсан, исчезая в люке и тут же появляясь с новым коробом патронов для пулемета.

С его стороны, в нескольких сотнях метров на поле, отделявшем опушку леса от них, уже рос небольшой бруствер из туш низших тварей. Шмель в тот же миг оказался рядом с Сапфир.

– Где? – коротко спросил он.

Сапфир указала направление и замерла, определяя точное расстояние до тварей. Вот первая линия пересекла отметку в триста метров, двести пятьдесят, двести… Сапфир пробрала нервная дрожь, когда она поняла, какая лавина прет на них. Можно было уже стрелять, но она повернулась к Шмелю и спросила:

– Радиус поражения?

– Не знаю, восемьдесят кубов выжигает, а в метрах не считал.

– Постарайся вторую положить левее от первой метров на сто! И одну за другой.

Шмель передал ей трубу, которую держал, а сам схватил вторую.

– Сдурел? Я не умею…

– Просто подержи и подашь, как выстрелю.

– Тогда огонь! – скомандовала Сапфир, и почти с окончанием фразы раздался хлопок «Шайтан-трубы».

Она тут же после хлопка протянула Шмелю вторую трубу, и раздался очередной хлопок. Краем глаза Сапфир увидела, как отлетает с переднего среза черная заглушка и в сторону тварей устремляется цилиндр оранжевого цвета. Через несколько долгих секунд один за другим раздались два мощных взрыва, поднявшие над верхушками деревьев огненную вспышку, перед которой словно туман разлетелся во все стороны прозрачной сферой, а вместе с ней – комья земли вперемешку с обломками стволов деревьев. И еще немного погодя Сапфир с удовлетворением отметила, что выжившие твари из первых рядов рванули в сторону реки, а те, кто оказался с другой стороны взрывов, просто остановились, как будто решая, что делать дальше. Это показалось странным, ведь тварей обычно не волнует гибель сородичей, но все выяснилось через минуту, когда над лесом поднялся сначала черный дым, а затем языки пламени лесного пожара. С этой стороны атаки можно не ожидать какое-то время. Огонь твари не любят точно так же, как и воду. Теперь можно было попробовать управлять остатками тварей, что застряли в нерешительности перед разгорающимся пожаром. Страх и животный ужас перед пылающей стихией гнали их назад, подальше от этого приносящего только боль и страдания места. Но безумный голод, подкрепленный ментальными приказами элитника, гнал вперед, туда, где в грохоте выстрелов их ожидал приз в виде свежего, теплого, пропитанного страхом и адреналином мяса. Сапфир заметила, что ментальный поток элитника слабеет, как будто он ищет другую цель, которую можно подчинить своей воле.

«Убейте друг друга! – отдала она приказ, пока канал окончательно не исчез. – Здесь нет еды и мяса! Еда рядом с вами! Оглянись!»

И в следующую секунду в наушниках раздалось чье-то пронзительное:

– Элита-а-а!

…Пальцы коснулись чего-то холодного и мокрого. Сапфир вздрогнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Очередная попытка открыть глаза и понять, где она и что с ней произошло, привела только к кроваво-красной пелене, которой заволокло кромешную тьму в глазах. Сапфир замерла, понимая, что дальнейшие попытки приведут только к потере сознания, а это может означать, что она не проснется! В голове вдруг ясно сформировалась ужасная картина, как ее в бессознательном состоянии рвут на куски и пожирают твари. Накатил ужас, но, к удивлению Сапфир, он разогнал красную пульсирующую пелену, видимо, из-за вброса адреналина в кровь. Она уже поняла, что находится на лодке или плоту и плывет по течению. Также почувствовала, не эмпатией, а каким-то внутренним чутьем, что рядом с ней есть еще кто-то, и этот кто-то не в лучшем состоянии.

«Луна!» – мелькнуло в голове, и тут же в темноте запульсировало розовым. Она постаралась успокоиться, но чувство возможной потери своей… нет, даже не питомицы – Луна стала неотъемлемой ее частью, которая не раз спасала. Но ткнувшийся в руку мокрый и холодный нос успокоил. Кошка здесь и жива. Так все-таки, что произошло? Сапфир вновь погрузилась в воспоминания…

Она повернулась в ту сторону,

В рации по-прежнему раздавался истошный вопль кого-то из команды второго броневика.

– Ну где же ваша «свинка»? – прошептала Сапфир, не в силах от напряжения повысить голос. – Стреляйте же, пока держу!

Но спасительного шипения противотанковой гранаты, способной справиться с таким монстром, все не было. Размеренная стрельба короткими очередями сменилась беспорядочной, что называется «на расплав ствола». Эмпатия уловила появление в эмоциях парней ужаса, смешанного с дикой злобой. Позади нее явно происходило что-то очень нехорошее, но она не могла повернуться, чтобы посмотреть. Она не могла разорвать зрительный контакт с тварью, иначе ситуация станет еще хуже – тварь моментально атакует! Внезапно истошный крик превратился в полный ужаса и безнадежности вопль и с бульканьем оборвался на высокой ноте. А следом Сапфир почувствовала, как оборвалась еще чья-то жизнь. Мимо просвистели несколько пуль, которые ударили по замершей туше элитника, но, к удивлению Сапфир, вокруг его тела сверкнула радужная оболочка, как в фантастических фильмах про космос. Пули, рикошетя, с жужжанием улетели куда-то в сторону, а Сапфир показалось, что на клыкастой морде монстра появилась ехидная улыбка.

– Сапсан! – крикнула она в рацию, но ее перебил басовитый голос Боцмана.

– Ах ты ж сука! Получи! Прощайте, парн… – голос оборвался мощным взрывом.

Сапфир толкнуло в спину взрывной волной, и в правое бедро впилось что-то раскаленное, вызвав дикую боль. По бедру потекло теплое, пропитывая брючину. Она стерпела боль, выматерившись про себя, и продолжала, не отрываясь, держать элитника. За несколько секунд команда потеряла уже двоих, но если она отпустит этого монстра, все будет кончено меньше чем за минуту. Не успела она подумать, как в наушниках раздались один за другим еще два полных боли и ужаса крика. Нужно было что-то предпринять, иначе твари атакуют со спины, или она не удержит элитника. А силы ощутимо уменьшались, сигнализируя редкими пока вспышками розовой пелены в глазах.

– Шмель! Хватай Сапфир и дуйте к реке, пока свободно! – раздался спокойный по тону, но с заметными нотками сожаления голос Сапсана.

– Я не уйду! – закричала Сапфир. – Иначе нам всем хана!

Она еле уняла возмущение, которое, как цунами, захлестнуло ее от такого приказа. А еще она удивилась, откуда в ее лексиконе появилось это слово – «хана»?

– Это приказ! – рявкнули наушники голосом Сапсана. – Нам и так всем хана! Так спаситесь хоть вы. Шмель выведет тебя к стабу! Давайте!

– Я не могу! – чуть не разрыдалась девушка. – Командир, как потом жить с этим?

Она даже не заметила, что назвала Сапсана командиром, а он заметил. Заметил и уже более мягким, но все равно полным стали голосом проговорил:

– Счастливо, девочка! Уходите!

Сапфир поняла, что у нее только один шанс, на который есть несколько секунд, чтобы хоть как-то помочь команде. Перед глазами уже была сплошная, почти красная пелена, сигнализируя, что силы на исходе. Она собрала все остатки сил и вложила их в один-единственный приказ, от которого зависело все. Точнее, от того, подчинится ли тварь ее воле или нет.

– Здесь нет твоей еды! Здесь скоро не будет мяса! Мы не враги тебе, уходи! Там, за рекой, много мяса, много еды, и она не стреляет в тебя! Иди!

Первые несколько секунд ничего не происходило. Тварь так и стояла, вперившись черными буркалами в Сапфир, словно пожирая ее. Но внезапно в потоке злобы, голода и ненависти ко всему появились нотки сомнения, выражение морды почти незаметно изменилось, как будто с нее смыло ехидную улыбку. Сапфир уже почти ничего не видела из-за кровавой пелены, застилавшей взгляд, когда элитник дрогнул, выпрямился, приняв более вертикальное положение, и, развернувшись, рванул в сторону леса, ускоряя бег. Сапфир, как обессиленная кукла, повалилась на траву, но чьи-то сильные руки подхватили ее, не дав упасть, и потащили куда-то. Она уже мало что понимала, и ей было откровенно наплевать, куда ее тащат. В голове стучало только одно: «Я смогла! Я победила!»

А дальше – темнота. Следующий кадр, полный красных красок от пелены перед глазами: Шмель, закидывающий куда-то рядом с ней рюкзак, и огромный рубер позади него с поднятой для смертельного удара лапой.

– Шмель! – сорвался с губ тихий шепот, но парень, как будто услышав ее, тут же развернулся и, подпрыгнув, чтобы уйти от рубящего нижнего удара, выпустил очередь в тушу твари. Огромная когтистая лапа ударила по левой ноге Шмеля, и от нее что-то отлетело, а сам парень, кувыркаясь, упал на траву. Рубер недовольно рыкнул и занес лапу для нового удара, но Сапфир выставила руку перед собой и злобно прошипела:

– Сдохни, тварь! Сдохни!

Последнее, что она увидела, – разлетающаяся на куски башка рубера и услышала хриплый голос Сапсана в наушниках:

– Это была славная охота!

…Чьи-то сильные, но нежные руки подхватили ее и подняли с вонючей, нагретой солнцем резины. Она почувствовала прохладу тени и чувство полета, словно летела по воздуху. Только звук шагов незнакомца да пение птиц нарушали тишину вокруг.

– Сейчас, животное, погоди! Принесу второго и займемся твоей хозяйкой!

Шаги стали удаляться, но через минуту послышались вновь. Незнакомец подошел к ней и, судя по звукам, положил рядом второе тело. Послышался звук отвинчиваемой пробки, губ коснулся холодный металл, и в нос ударил знакомый мерзкий запах живчика, замешанного, однако, на каком-то дорогом коньяке. Первые глотки живчика почти моментально придали сил, и она попыталась открыть глаза. Ей показалось, что она в космосе. На нее смотрели зеленые глаза, в которых вместо радужки были две спиралевидные галактики с центром в виде черного зрачка и раскиданными по спиралям синими точками звезд и планет.

– Ты кто? – тихо спросила Сапфир.

Глава 30 – А он, тоже Зверь!

Два кусача под предводительством рубера уже с полчаса гоняли матёрого бегуна по кварталу. Уже несколько раз они загоняли его в безвыходное положение, но каким-то невообразимым образом тому удавалось в последний момент выскользнуть из западни. Твари нервничали, недовольно рыча, и вновь принимались устраивать ловушку. Голод подгонял их, и даже наличие вблизи долгого кластера, откуда просто разило ужасом Улья, не сильно беспокоило тварей. Скреббер был где-то там, далеко, внутри кластера, а еда, хотя и невкусная, и жёсткая, – вот она, совсем рядом. Они, может быть, и прошли бы мимо, но таких «мимо» за последние несколько дней накопилось уже предостаточно, а этот участок Пекла сплошь состоял из долгих кластеров. Так что участь младшего собрата, прибившегося к стае неделю назад, была решена. Разогнанный до скоростей света метаболизм заставлял постоянно искать еду, которая, моментально переварившись, оставалась на раскалённом грунте вонючей кучей, добавляя к удушливому запаху гниения ещё одну нотку. Если бы у главаря стаи было побольше мозгов, то, возможно, они уже давно бы насытились, оставив от бегуна лишь обглоданные кости, но рубер, сам лишь недавно достигший нового уровня в иерархии тварей и посему не обладавший ещё достаточным интеллектом и хитростью. Наконец бегун сделал смертельную для себя ошибку, устремившись по полуразрушенной лестнице высотки на крышу. Главарь удовлетворённо уркнул и, с подсказки чуть более развитого, чем у подопечных, интеллекта, устремился в соседний подъезд, чтобы перекрыть последний путь отступления для обречённого бегуна.

Он уже был на предпоследнем этаже, когда на его тушу обрушилась тяжесть, словно откуда-то сверху упала вся эта высотка. Рубер замер, отчаянно соображая, куда можно убежать, но бегать по воздуху он не мог. Он прекрасно знал это внезапно навалившееся чувство тяжести. Это была прелюдия, небольшое вступление перед огромной бедой! К ним неумолимо приближался Ужас Улья, которого боялись все поголовно! Даже самые развитые высшие. Главарь не мог понять, как это существо могло быть в двух местах сразу. То разящее чувство, что они учуяли, когда устроили гонки за бегуном, так и оставалось в одном месте, но тяжесть… Она приближалась, хоть и медленно, но неотвратимо. Рубер заметался в ужасе по этажу, круша перегородки и выламывая своей тушей куски стен, пытаясь уже бездумно просто спрятаться, исчезнуть. Ужас и накрывшая его паника сделали своё дело, и он, пробив стену, вылетел с предпоследнего этажа в облаке пыли и обломков.

Скиталец вторую неделю шёл по следу того, о ком и понятия не имел. Двенадцать дней прошло с того момента, как на их лесное пристанище, где он пытался подготовить новичков к долгому переходу в Горный, словно снег на голову свалился Нестор. Старик окинул взглядом обалдевших от такого представления новичков, кивнул им вместо приветствия и подсел к Скитальцу.

– Хорошие у тебя спутники, – задумчиво проговорил Нестор. – Доведёшь до места, будет толк, особенно с нолда!

Скиталец удивлённо поднял брови, глядя на старика в упор. Хотя удивление тут же улетучилось. В памяти всплыл тот их первый разговор, после которого Скиталец просто перестал удивляться чудесам, которые иногда демонстрировал Нестор.

– А где же чернявенькая-то твоя? – хитро улыбнулся старик, рассматривая суетящуюся у костра Коллет.

– Ты про Рину? – в голосе Скитальца промелькнула тоска. – Она в Горном, я не мог долго там оставаться, пришлось уйти…

– Зверь? – тихо спросил Нестор.

Скиталец молча кивнул.

– Не доведу я их, – решил сменить он тему. – Сами пойдут. Вот подготовлю ещё их пару-тройку дней, и в путь. Они на север, а я на запад.

Старик как-то тяжело вздохнул и прокашлялся.

– Говори уже! – Скиталец снял очки и уставился на Нестора своими синими и глубокими, как океан, глазами. – Явно ведь не поздороваться пришёл!

Старик ещё раз прокашлялся в свою густую бороду и нехотя, как будто открывая страшную тайну, начал.

– Я давеча эксперимент устроил… Очередной. Несколько первых были неудачными. А этот пока идёт нормально! Знаю, спросишь, поэтому скажу сразу. Если вкратце, человека делаю, да не простого! Витязя, вроде тебя!

Скиталец улыбнулся и тихо, как будто сам себе, но так, чтобы старик услышал, сказал:

– Таких, как я, всего двое в Улье.

– Погоди! – Нестор даже привстал. – Как это двое?

«Э-э-э! А ты не всё, оказывается, знаешь, старик!» – подумал Скиталец.

Нестор продолжал смотреть на него удивлённым взглядом и вдруг расплылся в улыбке.

– Чернявенькая твоя? – догадался он. – И как тебе удалось-то?

– Кровь! Сестра, чтобы спасти меня, закачала в меня свою кровь. Вот смотри!

Скиталец достал свой складной RUI и, открыв его, полоснул по ладони. Из глубокого разреза выступила переливающаяся на солнце перламутрово-синяя жидкость, которая, будто живая, застыла на краях раны, которые, словно под её воздействием, очень быстро регенерировали, оставив от раны лишь розовый рубец.

– Через минуту и его не будет, – Скиталец убрал нож в карман брюк. – Так что, когда я нашёл Рину у муров почти мёртвую и обескровленную, единственное, что пришло в голову, – перелить ей кровь. Правда, я тогда сам не знал, что уже не человек… Ну, не совсем человек.

– Дела! – Нестор покачал головой и задумчиво, как будто разговаривая сам с собой, продолжил. – Так выходит, вас теперь двое? Говорил я ему, что Изначальные возродятся. Не верил, спорить со мной хотел! Эх, нужно было поспорить.

– Ты про кого? – удивился Скиталец, отрывая старика от его дум.

– А? Нет, это я так, о своём, о старческом, – неуклюже попытался замять разговор старик. – Так вот, я хотел попросить тебя.

– Нестор! Мы же, вроде, когда расставались, решили, что мы квиты!

– Не спорю! – старик замотал головой. – Просто ситуация такая… Эксперимент мой идёт удачно. Я за ним приглядываю, но не вмешиваюсь. Но тут случилось кое-что нехорошее, и мне нужно будет отбыть

– Кое-что, кое-куда! Что ты всё загадками говоришь? Ты можешь прямо сказать?

Старик насупился, видимо решая очень непростой для себя вопрос, и наконец продолжил:

– Всё не могу! Уж прости! С сестрой, с Марфой, мне нужно встретиться. А от той встречи многое зависит.

– Это та, что у килдингов? – спросил Скиталец.

– Она, родимая, она! Вот и прошу тебя понаблюдать за моим человечком. Сколько – не скажу, просто сам не знаю, как всё пойдёт и вообще, вернусь ли я оттуда живым.

– Всё настолько серьёзно? – Скиталец нахмурился. – Может, помощь нужна?

– Там – нет! А вот за ставленником моим приглядеть, чтобы глупостей не наделал, желательно!

– Уговорил, – улыбнулся Скиталец. – Пригляжу за твоим питомцем, так и быть. Скажи, где он? Я пару дней ещё натаскаю новичков и двину.

– Сейчас нужно идти! – сокрушённо сказал старик. – Ну, крайний срок – вечером.

Скиталец вздохнул, сокрушённо покачав головой.

– Ну и где сие чудо?

– Сейчас точно не могу сказать, но был примерно вот тут…

В голове у Скитальца словно карта всплыла, но какая-то странная, не похожая на привычные плоские карты. При этом Скиталец заметил, что абсолютно точно понял, где это, и даже увидел путь, ведущий туда.

– Да это же почти тысяча километров! Это ж сколько туда добираться? Я ведь не умею, как ты, вихри устраивать!

– А чернота тебе на что? – старик хитро взглянул на парня. – Чернота – дом для Изначальных, а значит, и для тебя! Портал видел уже, небось?

– Что за портал? – удивился Скиталец и вдруг вспомнил странную, словно живую мембрану в черноте, которую увидел впервые возле своего Острова и потом видел ещё много раз. – Это будто стена воды стоит?

– Видел! – удовлетворённо вздохнул старик. – Ну а дальше ты сам разберёшься. Да, я тебе карту активировал, правда, она не полная, но я так понимаю, ты уже много кластеров прошёл, дополнишь.

– Погоди, а как я его узнаю-то? Я ведь представления не имею, какой он. Ты опиши хоть!

– Смысла нет! Он меняется постоянно, но ты его точно узнаешь!

Они проговорили с Нестором ещё минут двадцать, за которые старик дырку в голове Скитальца пробил, постоянно повторяя, чтобы тот не вмешивался, что бы ни случилось. А потом старик исчез, точно так, как и появился. Остаток дня прошёл в подготовке новичков и постоянных просьбах Драгорна взять его с собой. Своим напором и упёртостью тот напомнил Скитальцу быка, и в конце концов, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос, он решил стать ещё раз крёстным, окрестив нолда Эль Торро. Да и уже как-то традиционно, все его крестники добираются до Горного живыми, правда, не без приключений. В сотый раз, наверное, показав путь Драгорну по карте и рассказав обо всех возможных опасностях, он разбудил продрыхшего весь день на ветке дерева Джека, подхватил свой рюкзак и пошёл в сторону ближайшей черноты. Старик сказал – это его, Скитальца, дом!

К утру следующего дня Скиталец был уже на месте. Чернота действительно действовала на него как родной дом. Она тянула к себе, манила, обещая отдых и избавление от всех забот. Скиталец остановился на границе и посмотрел на примолкшего на плече Джека.

– Что, брат? Страшно, поди?

Джек бросил презрительный взгляд на Скитальца и скривил губы, как бы показывая своё пренебрежительное отношение к его словам.

– Ты мне тут гонор свой не показывай! – Скиталец нахмурил брови и сказал нарочито сердитым голосом. – Ишь, смелый нашёлся! Знаешь, сколько таких смелых чёрными стекляшками теперь там лежат?

Обезьян повернулся к Скитальцу, наклонил голову вбок и уставился своими чёрными бусинками-глазами, в которых читалась явная озабоченность.

– Ну вот! Другое дело! – улыбнулся парень. – А то – пофиг ему, видишь ли! Дуй в рюкзак и не отсвечивай мне там! Я тебе не Рина – от черноты защищать не могу. Так что терпи!

Джек жалобно пискнул и прижался к голове Скитальца, обхватив её передними лапками, будто боясь потерять его. В эмоциях зверька отчётливо проявлялось беспокойство – на грани страха перед неизвестностью.

– Ну ладно, ладно! – подбодрил его Скиталец. – Всё будет хорошо! Не бойся и полезай в рюкзак.

Джек отпустил голову парня и моментально скрылся в рюкзаке, плотно прикрыв за собой верхний клапан. Скиталец постоял ещё несколько секунд на краю чёрной, как антрацит, земли – и сделал шаг.

Чернота встретила привычными переливами потоков энергии, которые тут же образовали вокруг него что-то наподобие кокона, только теперь гораздо большего размера и в виде сферы. Скиталец прислушался к эмоциональному фону, исходящему от Джека, но Воробей сидел спокойно, хотя и ощущались нотки беспокойства.

«Вот оно что. Видимо, чернота сама защищает того, кто со мной», – подумал Скиталец. – «А интересно, как в таком случае мне подзарядиться? Неплохо было бы!»

Не успел он подумать, как из кокона в его сторону устремились несколько потоков, и он ощутил уже привычное течение энергии внутри своего тела. Тело словно наполнялось невесомой субстанцией, обладающей отрицательной массой, из-за чего он становился как будто бы легче, и казалось, что стоит только оттолкнуться от поверхности – и ты взлетишь. Напряжение во всех мышцах постепенно ослабевало, пока не растворялось вовсе в потоке чего-то тёплого, неосязаемого. Состояние полной невесомости, но при этом полного контроля над своим положением. Здесь, в отличие от космоса, не нужно было рассчитывать каждое своё действие, чтобы не оказаться в опасной ситуации. Тут просто можно было делать всё, к чему привык, но ощущать себя так, будто ты в невесомости. Дом. Действительно дом.

Скиталец оглянулся и в нескольких шагах от себя заметил колышущуюся, едва заметную плоскость, словно это была прозрачная тонкая плёнка. Если не присматриваться, можно было пройти мимо, а если задеть её рукой, то, наверное, и не почувствуешь, что только что разорвал нечто необычное, невидимое – и, возможно, разрушил чей-то мир. Но он видел это – и ощущал плоскость как некое энергетическое уплотнение, через которое не так-то просто пройти. Скиталец подошёл вплотную к этому образованию и задумался. Он не был там, за чертой, и что ожидает его и Джека – он и представить не мог. Понятно было лишь одно: это некий транспортный коридор или портал, которым пользовались Изначальные. Но он видел это впервые. Страха не было. По крайней мере, за себя он не переживал. Что может быть хуже, чем смерть от тысячи тонких и острых игл Альфы вкупе с осознанием того, что ты, будучи на расстоянии вытянутой руки от своей цели, не выполнил обещание? Но это в прошлом – и именно благодаря Сестре

Как только носок его ботинка коснулся невидимой грани, она тут же приобрела серый, дымчатый цвет, и в месте соприкосновения появилось синее сияние, охватывающее пересекающую плёнку часть тела. Это сияние успокоило и развеяло все сомнения, что ещё оставались где-то глубоко в подсознании. Серая пелена действительно оказалась плотной – настолько, что для того, чтобы преодолеть её, необходимо было приложить немалые усилия. Но как только нога Скитальца оказалась за гранью, его словно втянуло внутрь.

Привычный мир исчез, рухнул моментально. Под ногами больше не было опоры, хотя он продолжал стоять, но при этом словно висел, пронизанный несметным количеством тончайших, вибрирующих на разных частотах нитей. Привычные энергопотоки, что так щедро помогали ему пополнять силы в Черноте, здесь трансформировались в те самые тончайшие нити и плоскости, которые расходились от каждой нити в разные стороны, пересекаясь с другими и одновременно проходя параллельно друг другу. У Скитальца зарябило в глазах от такого несоответствия всего, что он видел, общепринятым физическим законам. Этот мир был не трёх-, четырёх- или даже пятимерным. Он был… да чёрт его знает, скольки-мерным. Пространство вокруг дышало, переливалось слоями энергий, образуя неописуемые мерцания в местах пересечения. Мерцания неуловимо перетекали, пересекались, сплетаясь в узлы и расползаясь вширь, словно цветные паутины, образуя собой непрерывную, бесконечную ткань. Это место казалось живым – не просто многомерным, а ещё и многослойным, где грани мерцали, изгибались, простирались за пределы его восприятия.

Скиталец с трудом отошёл от ступора, который вызвали представшие перед ним виды. Нужно было двигаться, идти, но как – не имея твёрдой поверхности под ногами и, самое главное, – куда? Он попытался сделать шаг вперёд, чтобы определить, что произойдёт, но стоило ему сдвинуть ногу на сантиметр, как движения обрели странную тяжесть. Каждый жест, малейший поворот тела тянул за собой нити энергии, ломал плоскости, отходящие от них – едва уловимые, но их вибрации отзывались в нём так чётко, словно это были его собственные нервы.

О привычном способе передвижения стоило забыть, и он, оставив решение этого вопроса напоследок, решил понять, как определить направление и задать вектор пути.

В голове всплыла карта, которую Нестор передал ему каким-то известным только ему способом, та самая объёмная, похожая на голограмму, и Скиталец вдруг чётко осознал полное соответствие этой карты тому, что он сейчас видит перед собой. Мало того! На карте вдруг появилась синяя точка, явно обозначающая его местоположение. А красной, пульсирующей точкой было обозначено место, куда ему необходимо было добраться.

И во всей этой непередаваемой сложности и запутанности вдруг стала проявляться чёткая, организованная структура. Каждая точка здесь соединялась с другой тонкими нитями энергий. Скиталец понял: овладев их движением, он мог бы попасть в любое место Улья – и, возможно, за его пределы. Это пространство словно ждало его решения, готовое раскрыться, если он сумеет его почувствовать.

Достаточно было лишь решить переместиться. Пространство откликалось на его мысли – тонкие нити и плоскости светящихся энергий изгибались, образуя воронки и каналы, которые начинали тянуть его за собой. Скиталец сосредоточил мысли, направляя потоки энергии к нужной точке, словно настраивая координаты в многомерной матрице.

Пространство мгновенно отозвалось: стоило ему выбрать направление, как течение энергии подхватило его и понесло сквозь слои реальности.

Перед глазами, как в космическом боевике, замелькали, растянулись в направлении движения пяти- и даже семимерные структуры, которые невозможно описать – просто потому, что для начала их нужно было осознать умом. Он всем телом ощущал присутствие ещё не менее пяти измерений, как будто существовал в узле, соединяющем сразу несколько миров. Скиталец мог видеть и чувствовать направления, которые в обычном мире казались немыслимыми, но здесь становились такими же естественными, как вперёд или назад.

Дух захватывало, как в детстве, когда впервые прокатился на аттракционе и не понял, чего больше – страха или восторга. Он даже на время совсем забыл про Джека, пока вдруг всё не прекратилось в миг, и он вновь оказался перед невидимой мембраной. По инерции шагнув вперёд, вновь окутываясь синим сиянием, он снова оказался в привычной черноте, где всё те же потоки энергии, защищая Джека, образовали вокруг него сферу. Скиталец оглянулся и, увидев совсем рядом границу черноты, вышел на неизвестный кластер.

И вот он уже двенадцать дней в поисках того самого результата эксперимента Нестора. Кластер, на который указал старик, оказался пустым. Ну, не совсем, конечно. Пару небольших пустяков в виде мелких стай заражённых Скитальцу пришлось уладить. А вот следов присутствия загадочного человека он не обнаружил. Слава Улью и Сестре, что он научился читать кластеры – уже через пять минут Скиталец знал, в каком направлении ушёл незнакомец.

На этом кластере Джек преподнёс сюрприз, показав свои новые возможности. Пока Скиталец собирался разогнать вторую стаю заражённых, Джек выскочил из-за спины и кинулся в сторону твари. Твари, которые не видели и не чувствовали Скитальца, отключившего на время свой зов, увидев бесстрашного зверька, несущегося к ним со всех ног, довольно заурчали и бросились наперегонки к нему. Парень застыл от неожиданности, решая, как поступить, но обезьян вдруг разделился на десяток точных копий самого себя, которые стали разбегаться в разные стороны. Твари сначала замерли в недоумении, а потом бросились догонять разбегающийся зоопарк.

В общем, перещёлкав по одиночке стаю, Скиталец стал оглядываться, будто бы выискивая своего друга среди руин. Он и не терял его из виду, ощущая эмпатией весёлый задор Джека, а просто решил подыграть ему, наблюдая, как обезьян подкрадывается со спины. Наконец зверёк не выдержал и с разбега запрыгнул парню на плечо.

– Не делай так больше! – пожурил Скиталец Джека. – Хотя такие способности – это хорошо! Не знаю, что вызвало эту способность – то ли красная жемчужина, то ли наше путешествие, – но она полезная!

Путешествие Джек перенёс вполне нормально. Правда, вид у него был слегка одуревший, когда они вышли из черноты, но ни паники, ни потери координации у обезьяна не наблюдалось. Но что-то, видимо, всё равно произошло, став триггером для проявления его новых возможностей. Да и сам Скиталец чувствовал какие-то изменения в себе. В общем, путешествие не прошло для них даром.

Они довольно быстро нагоняли неуловимый результат эксперимента, который опережал их примерно на полгода. Миновав очередной разрушенный и выжранный до основания кластер, Скиталец вышел к следующему – довольно необычному. Кластеры в Улье

Его зов был настолько слаб, что можно было подумать – тот слаб или умирает. Но Скиталец точно знал: это всего лишь уловка. А ещё он заметил небольшую стайку заражённых, которые с остервенением гоняли сородича по этажам, видимо, совсем оголодав и решив схарчить самого слабого. Это было странно, особенно учитывая, что в соседних кластерах тварей вообще не было. Наличие логова скреббера всё объясняло, но вот эта стая…

Скиталец решил не скрываться и заявить о себе сразу, поэтому активировал зов, оставив его на уровне, который покажет его силу скребберу и спугнёт заигравшихся тварей. Тратить на них время у него совершенно не было желания.

Они с Джеком шли по прямой широкой улице, разглядывая соседний кластер с полуразрушенным бетонным забором, с остатками колючки по верху, когда с предпоследнего этажа высотки в облаке пыли и обломков кирпича и бетона вылетел рубер. Джек с интересом проследил всю траекторию туши от начала и до превращения её в большой мешок с костями. Скиталец же просто взглянул и пошёл напрямик к пролому в заборе.

Там, среди однообразных строений, напоминавших склады или казармы, вдалеке виднелись какие-то купола с невысокими башнями между ними. Именно оттуда шёл чужой зов. Скреббер уже заметил чужака и пытался заставить того ретироваться, постоянно наращивая давление. Скиталец же, с лёгкостью преодолевая это давление, не наращивал своего, стараясь выманить его наружу. Скреббер явно скрывался где-то в подземелье. Джек, на удивление, спокойно переносил нарастающее давление, словно бы находился в защитном куполе.

– Сиди спокойно! – подмигнул ему Скиталец. – Если что – просто уйдём!

Джек мельком глянул на него и вновь уставился на зияющую в асфальте дыру.

– Странная тут зверюга засела! Вон какие следы оставляет на асфальте…

Скиталец остановился, рассматривая странные, будто выжженные кислотой, прямые линии, которыми было хаотично расчерчено всё пространство вокруг дыры. Он присел, чтобы получше рассмотреть эти следы, и в этот момент почувствовал, как давление скреббера скачком увеличилось – так, что даже ему стало тяжеловато. На плече заверещал от боли Джек, хотя страха в его эмоциях Скиталец не почувствовал.

Он выставил на всякий случай свой кинетический щит и, сконцентрировав зов в узкий луч, ударил им прямо в чёрный зев дыры. Чужое давление моментально спало, и в эмоциях скреббера ненависть и злоба сменились на замешательство и страх. Скреббер понял, что пришедший чужой гораздо сильнее – он почувствовал давно забытую силу Изначальных. Он медлил, решая, что делать, но его положение не оставляло выбора. Нужно было выползать из норы – либо сдаваться на милость победителя, либо сражаться. Но итог в любом случае был один – смерть.

Скиталец наблюдал, как чёрная, блестящая, бесформенная масса, надуваясь пузырями, которые грозили вот-вот лопнуть, переваливается через торчавший над дырой край бетонной плиты. Было похоже, что скреббер состоял из смеси нефти и гудрона, которые кипели у него внутри – из-за этого на блестящей чёрной поверхности его тела надувались и сдувались пузыри. Не было видно ни глаз, ни пасти, ни щупалец. Как будто огромная чернильная клякса ожила и теперь выползает из своего убежища.

– Ого! Так вот ты какой… олень северный, – пробурчал себе под нос Скиталец и, уже обращаясь к замершему на плече Джеку, скомандовал: – В рюкзак! Быстро!

Джека не нужно было уговаривать – секунда, и он уже закрывал за собой клапан.

– Ну и что ты за чудо такое?.. – Скиталец начал осторожно обходить остановившегося на краю плиты скреббера.

Тут же стало понятно, что вызывает такие ожоги на асфальте – бетон под кляксой плавился, дымился, словно под соляной кислотой.

А скреббер выжидал, не решаясь напасть сам. Перед ним стояла обычная букашка, которых он сотнями убивал после перезагрузки кластеров – а иногда не трогал, как того, совсем недавно. Припугнул только, выстрелив в него щупальцем, но не прицельно, и пополз себе дальше. Но от этой букашки исходила сила. И не просто сила – сила Изначального. Это запутывало его и не давало решимости сделать верный шаг. Но когда букашка начала медленно двигаться, обходя его сзади, он решился атаковать.

Кроме зова и давления у него было только два оружия – щупальца с острыми пиками на концах и его кислота, которая не позволяла другим даже прикасаться к нему. И он выстрелил. Выстрелил своими пиками прямо в эту наглую букашку.

Что произошло, он так и не успел понять. Он ещё почувствовал вспышку боли, когда летящие к цели со скоростью пули щупальца вдруг отделились от тела и улетели куда-то в сторону. Но как его тело распалось на четыре отдельные кляксы, заливая всё вокруг разъедающей всё на свете субстанцией, он уже не чувствовал.

Скиталец среагировал мгновенно, когда из кляксы в его сторону рванул десяток толстых канатов с острыми, словно иглы, наконечниками. Он отсёк их кинетикой, одновременно отбрасывая в сторону, а на обратном движении просто разрубил скреббера на четыре части. Клякса распалась, и из частей вылилось нечто мерзкое – оно тут же начало прожигать бетон с пугающей скоростью.

Парень не ожидал такого быстрого конца. Внутренний Зверь, которого он выпустил в самом начале схватки, теперь обиженно порыкивал где-то внутри, жалуясь на то, что не успел насладиться боем. А Скиталец стоял, не двигаясь, стараясь сосредоточиться на своих чувствах и не загонять Зверя обратно в клетку, а дать ему успокоиться и уйти самому. Наконец тот угомонился и исчез до следующей схватки.

Это была победа. Маленькая, но всё же победа. Скиталец выпрямился, расправил плечи и осмотрел дело своих рук. Давно он не встречал Иных – и этот был первым с тех пор, как он ушёл из Горного. Мёртвый Иной – это, по крайней мере, белая жемчужина. А может, и не одна. В альфе было девять. Возможно, и в этом окажется несколько.

– И где же ты их хранишь-то? – пробормотал он, обходя тушу. – Как тут голову найти, если ты со всех сторон одинаковый? Да и вообще, как их из кислоты вытащить?..

Скиталец активировал дар видения внутренних органов и отчётливо увидел большой, похожий на спелую сливу, шар на самом

Оболочка лопнула, и наружу вывалилась светло-оранжевая масса, по консистенции похожая на халву. Внутри неё, как жемчуг в мёде, переливались белые перламутровые сферы.

За спиной послышалось истерическое верещание Джека, и Скиталец обернулся, чтобы понять, что происходит. Джек прыгал вокруг ботинка, которым тот пинал вместилище жемчужин и раздавил его, в то время как подошва ботинка, слегка дымясь, медленно растворялась, стекая чёрной лужей на асфальт.

– Твою мать!.. – Скиталец выхватил нож и в одно мгновение, разрезав шнурки, стянул с ноги ботинок.

– Ну, спасибо тебе, брат! – подмигнул он Джеку. – Теперь, значит, обувь искать. Но, думаю, мы тут всё нужное найдём. Судя по квадратно-гнездовой застройке и колючке на заборе, это какая-то военная база была.

Жемчужин оказалось шесть, и все были радужные. Скиталец знал: радужные куда сильнее обычных. Его мало интересовала их цена – важны были только сила и польза. В запасе, что он собирал для друзей и крестников, было полно чёрных и красных, а вот белые попались впервые. Он бережно завернул их в кусок ткани, оторванный от футболки, упаковал в отдельный мешок и убрал в карман куртки.

– Ну что, Джек? Теперь идём мне обувь искать?

Обувь нашлась в одном из складов, заваленном странной формы камуфляжем разных расцветок, нижним бельём, больше похожим на термобельё, и не менее странными ботинками. Скиталец силился вспомнить, хоть отдалённо, похожие модели обмундирования, но ничего на ум не приходило.

Он выбрал ботинки, примерил, походил немного и удивился: лёгкие и удобные, словно это не армейская обувь, а туфли, сшитые по индивидуальному заказу. Подумав, прихватил ещё три комплекта нижнего белья и пару тактических брюк серой, городской камуфляжной расцветки.

– Ну что, брат? – Скиталец посмотрел на сидящего у ног Джека. – Пора в путь. Призрак наш тут был пять месяцев назад. Что-то Нестор плохо следил за питомцем… Такое ощущение, будто вообще не следил, раз мы аж сюда забрались. Идём – нужно понять, куда он дальше двинулся.

Джек быстро забрался на плечо, и Скиталец переместился на крышу высотки, под которой смердела груда мяса – останки неудачливого пилота рубера. Только благодаря этой способности Скитальца они и нагоняли неизвестного.

Оказавшись на крыше, он спустился на последний этаж и, зайдя в одну из квартир, присел. Положил ладонь на пол и закрыл глаза. Через несколько секунд он поднялся, вышел на крышу и посмотрел на запад, где стеной стояли небоскрёбы.

– Нам туда. – сказал он Джеку. И они вместе исчезли с крыши.

Совсем недавно перезагрузившийся кластер бурлил обычными для такого момента страстями. Шок, удивление, непонимание, раздражение – весь набор чувств и эмоций, которые может вызвать внезапное исчезновение электричества, воды и газа, неработающие телефоны, радио и телевизоры. Всё это навалилось сразу после появления плотного тумана с кислым, химическим запахом, возникшего в самый разгар рабочего дня.

На фоне этого хаоса особенно выделялись боль, страдания и запах смерти. Нет, не тот, что принесут с собой волны тварей, уже приближающихся с востока и севера. Это была боль живых – людей, попавших в аварии, получивших травмы и умирающих с напрасной надеждой на помощь, затухающей в их мутнеющем взгляде. Помощи не будет. И то, что смерть пришла сейчас – это, возможно, даже благо для этих бедолаг.

Скоро, совсем скоро, здесь не останется никаких чувств, кроме леденящего ужаса, адских страданий и безнадёги. Но среди этого безумия выделялось нечто иное – спокойствие и наслаждение, приправленные щепоткой сострадания.

– Джек! По-моему, это и есть наш подопечный, – Скиталец шагал по улицам неизвестного русскоязычного городка в направлении источника этих чувств.

Люди, в огромном количестве выбравшиеся на улицы, с тревогой разглядывали странного молодого человека. Он был в поношенной полувоенной одежде, с рюкзаком за плечами, в почти непроницаемых чёрных очках. На его плече сидела обезьяна, вертела головой, корча рожицы всем, кто на неё смотрел. Скиталец не торопился – он уже подарил этому городу лишний час жизни, отпугнув тварей зовом. Нужно было найти одного-единственного человека, за которым он так долго следовал. Найти – и не выдать себя.

Несколько молодых людей быстро приближались, что-то бурно обсуждая, не глядя по сторонам. Их эмоции отражали крайнее возбуждение, перемешанное со страхом и неуверенностью. В общем, типичная реакция на происходящее. Но стоило одному из них мельком взглянуть на Скитальца, как в его эмоциях вспыхнули паника и животный страх. Он застыл, вытянув руку в сторону приближающегося Скитальца. Вся группа повернулась, уставилась на него – и замерла в ужасе. Спустя секунду все рванули врассыпную, словно увидели перед собой саму смерть.

– Джек? Это ты их так напугал? – Скиталец остановился, наблюдая за мелькающими подошвами убегающих парней. – Странные они какие-то…

Тот, кого они искали, спокойно сидел на летней площадке небольшого кафе и методично уничтожал запас сдобы, стоявшей на столике. Скиталец укрылся за углом дома в сотне метров от кафе, заблокировал эмпатию – чтобы не выдать себя, если у парня окажется соответствующий навык, – и наблюдал за результатом эксперимента Нестора.

Молодой, высокий, фигура уже явно трансформирована. Серый городской камуфляж, брюки от которого сейчас лежали в рюкзаке Скитальца, выгодно подчёркивал мускулистое тело. Парень просто наслаждался едой – обычной выпечкой, которую в Пекле днём с огнём не сыщешь. Скиталец вспомнил, как и сам когда-то, улучив момент и отобрав доллары у чернокожей молодёжи, наслаждался пиццей в загруженном кластере, сидя вот так же в пиццерии.

– Ну что, пора валить отсюда. А, Джек? – Скиталец обернулся на зверька, который извивался, пытаясь выглянуть из-за угла. – Что скажешь, брат?

Джек удручённо вздохнул и почесал бок.

– Ладно, уходим. Мальчик большой, справится!

Почти две недели они шли по пятам за парнем.

– И куда же ты направляешься? – пробормотал Скиталец, будто разговаривая с ним. Но ответа, естественно, не последовало.

Парень упрямо двигался на запад. Казалось, он торопится, но скорость его движения всё равно была ниже, чем хотелось бы Скитальцу. Приходилось останавливаться, скрываться от стай тварей, которые попадались всё чаще. Да и сами заражённые становились всё крупнее и опаснее.

Скитальцу всё время хотелось вмешаться, отпугнуть монстров, дать парню возможность двигаться спокойно. Но старик – чуть плешь не выел – запрещал вмешиваться. Приходилось прятаться по крышам, ограничивать зону действия зова десятками метров, чтобы твари не шарахались, но и не лезли

И ещё. Скитальца подмывало устроить охоту. Слишком уж жирными были здешние высшие. Остальные его не интересовали. С элиты можно было добыть красный жемчуг – ценившийся больше чёрного, – и, главное, энергетические капсулы. Старые запасы пополнялись нерегулярно, да и со временем капсулы теряли эффективность – как батарейки. Он даже выбросил те, что когда-то добыл на ферме под родным Пятигорском, устроив бойню.

К концу второй недели, после того как они с Джеком обнаружили парня, Скиталец решился. Они добрались до индустриального кластера – на удивление, оказавшегося стабильным. В одном из заброшенных цехов с дырой в крыше он сразу обнаружил скреббера. Иной явно был в спячке. Подумав, Скиталец решил, что, раз на военной базе парень не стал соваться к иному, то и здесь поступит так же. А даже если сунется – вмешиваться запрещено, как завещал дедушка Нестор.

Дождавшись, пока подопечный устроится на ночлег, Скиталец хорошенько выспался сам, а утром они с Джеком ушли подальше, чтобы ненароком не разбудить иного.

– Нарвался всё-таки! – Скиталец скривился, как от зубной боли, почувствовав ослабленное расстоянием давление скреббера. – Ой, дура-а-а-к… Какого чёрта ты туда полез?

Он как раз закончил сортировку трофеев затянувшейся охоты. Добыча была приличная. Двенадцать туш элитников – порой достигавших неимоверных размеров – были освежёваны за последние два дня. Набор жемчуга, и без того немалый, пополнился ещё шестью десятками красных и дюжиной чёрных. Про спораны и горох и говорить нечего. Но главное – золотистые капсулы, оплетённые серыми нитями, как канатами. Источник жизни для тварей. И батарейки – для него.

Он аккуратно завернул последнюю капсулу в ткань и посмотрел на те, что остались из старого запаса. Разница была видна невооружённым глазом: чем старее капсула, тем тусклее и мутнее она выглядела. Из шести он отобрал лишь две – остальные выбросил в раскуроченный люк.

Внутренний Зверь довольно урчал, как кот, объевшийся сметаны, наконец-то насытившийся кровавыми разборками. Скиталец дал ему полную волю – и тот изгалялся как мог, придумывая всё новые способы загона и уничтожения тварей.

Эту идиллию нарушил тревожный сигнал – от разбуженного скреббера.

– Подъём, мохнатый! – позвал он Джека, развалившегося рядом и наблюдавшего за сортировкой.

Когда на ткани появились красные жемчужины, в эмоциях зверька сверкнуло желание – обладать и сожрать. Даже лапа потянулась к одной из них. Скиталец тут же осадил его, после чего Джек с усиленным видом делал вид, что всё это ему абсолютно не интересно.

Скиталец встал, закинул рюкзак за плечи и взглянул на зверька:

– Ну так ты идёшь или остаёшься? Нам подопечного выручать надо. Жаль мне парня – так далеко забрался, и так бездарно нарвался!

Когда они добрались до индустриального кластера и Скиталец смог рассмотреть происходящее, подопечный, словно появившись из воздуха в десяти метрах от того самого цеха, где в спячке был Иной, направился, прихрамывая, к куче металлолома. Но почти в тот же миг стена цеха разлетелась на тысячи кирпичных обломков, проломленная, словно измятым, как пластилин, механизмом, который, пролетев ещё метров двадцать, закувыркался по бетонным плитам, устилавшим двор, пока его не остановили ржавые остовы машин. Парень при этом, явно уходя от столкновения с этим снарядом, упал, кувыркнувшись несколько раз, и, встав наконец на ноги, припустил, не оборачиваясь, дальше.

– Сообразил, что не на того нарвался! – тихо проговорил Скиталец, наблюдая, как из полома, в облаке пыли от разрушенной стены, появляется чёрная туша скреббера, на растущих из центра его слегка приплюснутого и вытянутого тела щупальцах.

Он был похож на марсианского тренога из фантастического фильма, только щупалец было неизмеримо больше. Иной подобрался, и в следующий миг выстрелил своей тушей в убегающего парня. Скиталец затаил дыхание, понимая, что через секунду его задание будет окончено, а внутренний Зверь уже начал возбуждённо порыкивать, натягивая поводок. Но парень, словно почувствовав опасность почти в последний момент, исчез и тут же появился в десяти метрах правее. Это уже становилось интересным.

– Делайте ставки, господа! – ухмыльнулся Скиталец.

Скреббер тем временем коснулся асфальта и, кувыркаясь, врезался в кучу металлолома, которая рухнула на него, почти похоронив под ржавыми обломками. Но и у парня, судя по всему, дела были не лучше – скреббер всё-таки зацепил его руку, и теперь она плетью висела, заливая бетон под собой кровью. Парень достал что-то из кармана и, проглотив, поплёлся обратно к цеху.

– Беги, парень, беги! – с досадой проговорил Скиталец, понимая, что скребберу не составит труда выбраться из этой кучи.

И действительно – вскоре из горы ржавого металла показались щупальца и начали раскидывать куски в разные стороны. Парень обернулся и, увидев это, прибавил шаг, стараясь скрыться за углом цеха. Достигнув угла, он остановился в замешательстве, увидев перед собой пустырь с вырытым под фундамент котлованом, но, не размышляя долго, уже побежал дальше. А скреббер тем временем почти освободился, раскидав почти всю засыпавшую его кучу. Парень обернулся и резко сменил направление, побежав к котловану.

– Ну давай, давай! – Скиталец сидел как на иголках.

Он искренне сопереживал парню и внутри, сам для себя уже решил, что просто обязан помочь ему, но данное Нестору обещание сдерживало. Парень добежал до середины котлована, когда из-за угла цеха появился скреббер. Увидев убегающую букашку, которая почему-то до сих пор жива, он ударил вокруг себя щупальцами и, сжавшись в комок, снова выстрелил собой в сторону беглеца. Джек, всё время тихо наблюдавший за этой неравной битвой, вдруг жалобно заверещал и закрыл глаза лапами, будто боясь увидеть самое страшное. Но монстр не долетел – видимо, ослабев от битвы и раскопок. А парень вновь, будто почувствовав его, исчез и тут же появился уже с противоположной стороны котлована, продолжив бег. Но через секунду остановился и повернулся в сторону приготовившегося к новому прыжку скреббера. В эмоциях парня не было ни страха, ни обречённости – лишь сожаление и решимость. Он был готов встретить свою смерть в лицо и при этом продать свою жизнь подороже. Скиталец даже встал от напряжения, охватившего его. Он был готов разрубить Иного пополам кинетикой в любой момент, но что-то держало, не давало переступить черту. Время замедлилось, как будто это он сейчас стоит там, перед лицом смерти. Он видел, как скреббер выстрелил своей израненной тушей в парня, видел, как разворачиваются его щупальца, открывая пасть, полную зубов. Скреббер уже пролетал над котлованом, как вдруг в него

Прошло три дня, в течение которых Скиталец наблюдал за парнем. Первые два дня парень провалялся в своём убежище, постепенно приходя в себя. А на третий, окрепнув, приступил к поискам жемчуга. Скиталец с удовлетворением смотрел на человека, который в одиночку, голыми руками, смог одолеть скреббера. Пока парень, весь вымазавшись в вонючей жиже, что текла из смердящей туши скреббера, добывал свой, наверное, первый белый жемчуг, Скиталец лежал на крыше высотки соседнего кластера и вёл непринуждённую беседу с Джеком. Естественно, обезьян не отвечал, но по его эмоциям Скиталец всё понимал.

– Да знаю я, что должен был помочь! – Скиталец посмотрел в чёрные глаза питомца. – Но ты же знаешь – я обещал Нестору не вмешиваться!

Джек фыркнул и демонстративно повернулся к Скитальцу спиной. Парень улыбнулся, погладив зверька.

– Не обижайся! Всё ведь закончилось как надо! Вон даже Зверь наш довольный.

Джек повернул голову к Скитальцу, пристально вглядываясь в чёрные очки.

– А знаешь, что я тебе скажу? – Скиталец сделал паузу, дожидаясь, когда Джек вновь развернётся к нему лицом. – А он тоже Зверь! Зверь, да ещё какой! Так что Нестор был прав. Тут или пан, или пропал. А выкрутился, победил – тут и все возможности перед тобой!

На краю крыши вдруг возник воздушный вихрь, подхвативший пыль и сухие листья, оставшиеся здесь неизвестно как. Воздух загудел, и одновременно с глухим хлопком в том месте появился Нестор. Вид у него был встревоженный, если не сказать больше.

– Нестор! – Скиталец встал навстречу старику, протягивая руку. – Ну и подопечного ты нам подкинул! А ты чего такой хмурый?

– Ерунда, – отмахнулся старик. – Не обращай внимания. Ну и как он?

– Зверь! – коротко ответил Скиталец. – Можешь о нём не беспокоиться. Он три дня назад вон там скреббера завалил. Голыми руками!

– Ого! – Нестор немного повеселел. – Не зря я, значит, всё затеял! Не зря!

– Что затеял-то? – попытался выведать секрет Скиталец.

– Ну… когда получится, может, и расскажу при встрече! Ладно, вы с питомцем свободны. Куда теперь?

Скиталец взглянул на запад и, подмигнув Джеку, уже усевшемуся на плечо, сказал:

– Туда!

Глава 31 – Мы дома?

– Привет, Синеглазка! – раздался громкий голос со стороны бара, когда Рина вошла в «Крикливую Штучку». – Ты одна или со своими?

У стойки стояла невысокая, слегка полноватая рыжеволосая девушка – хозяйка заведения, которую за глаза все звали Крикливой.

– Привет, Марин! – Рина подняла руку в приветственном жесте. – С Кобой, по делам, а мои все заняты.

Рина подошла к стойке и дружески приобняла Крикливую, заметив, однако, во взгляде той непонятную боль и тоску.

– А ты чего такая? Случилось что? – Рина развернула девушку за плечи к себе.

– Группа Кондора не вернулась! – на глазах Марины навернулись слёзы, но она быстро взяла себя в руки. – Уже должны были, но тишина.

– Не переживай! Мало ли что бывает. – Рина попыталась поддержать подругу, хотя прекрасно понимала, что здесь, на границе Пекла, никаких «мало ли что» не бывает. Но и надежду терять нельзя. – Вернутся, обязательно! Ты главное – надежду не теряй!

– Ой! – Марина всплеснула руками. – Что это я, о своём… Ты, наверное, покушать хотела? Садись давай, сейчас Керима пришлю. Вон туда, к окну присаживайся! Сегодня полный зал, караван пришёл – вот народа и навалило.

Зал действительно был полон, и свободны оставались только столики, зарезервированные для руководства стаба. Рина огляделась и направилась к указанному месту. Спустя минуту она уже сделала заказ подошедшему бармену и, в ожидании блюд, начала бесцельно разглядывать посетителей. Публика – обычная для караванов торговцев: собственно, барыги – люди с достатком, ни в чём себе не отказывающие, охрана каравана и редкие попутчики. Неопытному человеку отличить одних от других трудно – все, как на подбор, в камуфляже. И обычный человек рассматривал бы одежду, пытаясь найти совпадения и различия в этом ворохе разношерстного камуфляжа. Но нужно было смотреть людям в глаза и следить за поведением.

Барыги – те смотрят на всё оценивающе, будто всё ещё на рынке, и ведут себя вальяжно, без тени опасения за свою жизнь. А вот охрана, наоборот, постоянно начеку, ну, кроме тех случаев, когда есть необходимость надраться до поросячьего визга, чтобы снять стресс. Есть, правда, одна особенность, объединяющая обе группы – они не в первый раз здесь и не рассматривают всё с интересом, как те, кто прибыл в стаб впервые.

Именно такая парочка привлекла внимание Рины. Высокий парень с тёмно-каштановыми, слегка вьющимися волосами до плеч и такая же высокая и стройная девушка с длинными русыми волосами, собранными в тугой узел на затылке. Сидели отдельно, за небольшим двухместным столиком, оживлённо переговаривались, с интересом разглядывая обстановку. Удивило то, что, несмотря на то что он находился в помещении, парень не снял солнцезащитные очки. Она тоже не снимала свои очки вне Горного. Там, дома, все уже знали и привыкли к её глубоким синим глазам с искрящейся голубыми искорками радужкой. Но показывать такое за пределами… Лишние вопросы ни к чему. Крикливой она как-то, почти год назад, уступила и показала глаза, вызвав восхищённое: «Ух ты! Где такие выдают?» – и всё. С тех пор Марина так и зовёт её – Синеглазка.

В груди кольнуло, в сознании всплыл образ Скитальца. Он улыбался и смотрел на неё своими синими, добрыми глазами. Вместе с волной тоски и тревоги пришли мысли о нём. Где он? Что с ним? Уже больше года о Скитальце нет вестей. Она была без сознания, когда он, попрощавшись со всеми, ушёл, сказав Фоме, что опасен для всех. А очнувшись и поняв, что именно он спас и её, и самое главное – Пуговку, она всё равно долго злилась на него. Теперь остались только тоска и неопределённость, которые она пытается заглушить постоянными рейдами в Пекло.

Из раздумий её вывел звонкий голос Крикливой, прозвучавший совсем рядом:

– Ну-ка, двигайся, Синеглазка!

На столе чудесным образом оказался

– Ты чего опять такая взбудораженная, Марин? – Рина серьёзно посмотрела на Крикливую. – Что-то произошло?

– Погоди! – Марина взяла бокалы с коньяком и протянула один Рине. – Давай, чтобы ребята вернулись! Коньяк, кстати, твой любимый! Пей, вопросы потом.

Терпкий аромат коньяка ударил в нос, и благородная жидкость потекла по пищеводу. Рина поставила бокал на стол и спросила:

– Ладно, давай, говори, что случилось?

– Ты случайно во-о-он ту парочку не знаешь? – Марина кивнула как раз на тех самых «туристов», которые показались Рине странными.

– Первый раз вижу. А что?

– Они с караваном пришли втроём. С ними был ещё паренёк без ступни – сейчас его Стопарь у ребят на базе отхаживает. Но дело не в нём. Караван дальше, к вам в Горный, не пойдёт, а им нужно именно туда!

– Ну и что? Может, у ребят дела какие там. Сама знаешь, территория у нас большая, и поселений хватает.

– Может… Только они именно в сам Горный рвутся! Каждый день спрашивают, нет ли оказии какой. А сегодня спустились на обед – не спросили. Думаю, нашли, видимо. Но иду с твоим заказом, а парень окликнул и опять спрашивает. Ну, я не выдержала и спросила, на кой чёрт им именно Горный и кого они хотят там найти? – Крикливая замолчала, пристально глядя в зеркальные очки Рины.

– Ну и кого? Говори уже, Марин, не тяни!

– А сама не догадываешься? – Марина хитро прищурилась. – Тебя!

– Меня? – Рина, уже начавшая трапезу, чуть не уронила вилку от неожиданности.

– Вот-вот! На тебя, часом, охоту опять не объявляли?

– Да нет вроде… Институтские с тех самых пор к нам носа не суют, муров… ну, ты сама знаешь. Странно! Да и не похожи они ни на институтских, ни на муров.

– Может, охотники за головами?

– Слушай, а что мы гадаем? Зови их сюда – сразу всё поймём.

Крикливая вопросительно посмотрела на Рину и, получив подтверждающий кивок, пожала плечами, встала и пошла к странной парочке. Пока Крикливая шла, Рина активировала дар эмпатии, который проснулся после того, как Скиталец вытащил её с того света. Вообще, новых умений кровь Скитальца в сочетании с белым жемчугом дала немало – по крайней мере, Ревит насчитал ещё два, кроме тех, что уже были. Но были и такие, которые он не видел, а Рина сама не могла понять. Ну, ночное зрение, которое включается само по себе с наступлением темноты – не в счёт. А вот остальные… она пока пробовать не решалась.

Эмпатия, кстати, была не простая – круговая, как радар, а могла быть направлена узким лучом, чтобы не захватывать лишние эмоции. Сильвер, кстати, так не умел. Рина сконцентрировалась на парочке и в тот момент, когда Крикливая подошла к их столику и заговорила, указывая на нее, отчетливо уловила всплеск радости и облегчения.

«Нет! Таких эмоций у охотников за головами быть не может. Так искренне радуются только те, для кого эта встреча – вопрос жизни и смерти!» – пронеслось в голове, и Рина тут же ощутила: её сканируют эмпатией. Это была ещё одна особенность её дара – как и то, что теперь она умела закрываться от других эмпатов. Спасибо Ревиту.

Парочка поднялась из-за своего стола и, в сопровождении Крикливой, которая незаметно подозвала двух квазов из охраны, направилась к ней. Оба и впрямь были высокие и стройные. Девушка хоть и уступала спутнику в росте, но тоже была не ниже метра восьмидесяти. Они шли, едва сдерживая радость и улыбки.

– Здравствуйте! – парень протянул изящную кисть с длинными пальцами для рукопожатия. – Марина сказала, что вы едете в Горный. Не могли бы вы нас подвезти?

Рина подала руку в ответ – и удивилась: рукопожатие оказалось сильным и явно сдерживаемым.

– Здравствуйте. Да, я еду. Но дело в том, что я не одна. Мне нужно согласовать это с партнёром. Вас двое?

– Нет, у нас есть ещё один человек. Он ранен, потерял ступню в бою. Сейчас лечится у местного знахаря, – ответила девушка. – Я – Сапфир.

– А вас как зовут? – спросила Рина парня, намеренно не называя своего имени.

– Эль-Торо! – представился тот.

– Латинянин, что ли? – насторожилась Рина.

– Почему латинянин? – удивился он.

– Да имя у тебя такое… вроде бы по-испански.

– Бык! – улыбнулся парень. – Мне крёстный так и сказал: «Ты, – говорит, – упрямый, как бык на картине Марго».

Рина уловила не взрыв, а выброс удивления от девушки. Та уставилась на спутника, будто впервые его видит.

– Так, так… – Рина с интересом наблюдала за этой сценой. Всё говорило о том, что парочка не так уж проста – и знают они друг о друге явно не всё. – А что это за крёстный у тебя такой креативный?

– Скиталец из Острова.

Вилка выпала из рук Рины и со звоном отскочила от каменного пола. Зал затих и обернулся: странная высокая парочка, стоящая рядом с хрупкой на вид девушкой, в сопровождении Крикливой и охраны, замерла, глядя друг на друга. Напряжение повисло такое, что казалось – ещё чуть-чуть, и между ними сверкнёт молния.

– Повтори, что ты сказал, – попросила Рина, голос дрожал. Сердце колотилось, кровь стучала в висках.

– Скиталец, – осторожно произнёс Эль-Торо. – Из Острова. Он сам так сказал.

– Давно?

– Месяца три или четыре назад.

Рина выдохнула, села на стул и жестом пригласила парочку последовать её примеру. Крикливая махнула официанту, и тот сразу принёс Рине новые приборы.

– Всё нормально, Марин. – Рина кивнула Крикливой. – Спасибо! Дальше мы сами.

Когда хозяйка бара вместе с охраной удалилась, Рина продолжила:

– Так зачем вам в Горный?

– А мы, собственно, и не говорили, – усмехнулась Сапфир и странно посмотрела на своего спутника.

– Скиталец сказал, что нужно найти Рину и ей всё рассказать, – подхватил Эль-Торо. – Вы знакомы с ней?

– О да! – Рина усмехнулась. – Мы с ней не разлей вода. Можно сказать, одно целое.

Она доела десерт, вытерла руки салфеткой и протянула ладонь.

– Будем знакомы. Рина.

Колонна автомобилей, состоящая из двух пикапов охраны и трёх БТР-82, уже давно миновала поворот на стаб Предгорье – бывший муровский Вольный – и подъезжала ко входу в Македонское ущелье. Коба сидел на командирском месте, поглядывая на разговаривающую с парочкой новичков Рину. Они болтали с самого отъезда из Гвардейского.

Когда там, ещё в Гвардейском, в кабинет Зубра, где они обсуждали последние новости, пришедшие с караваном, ворвалась светящаяся от счастья Рина и заявила, что назад они

Сапфир, как оказалось, тоже знала Скитальца, но по прошлой жизни. Это выяснилось после того, как Коба заметил какую-то странную недосказанность между парочкой – причём это чувство было у Сапфир. Тогда он решил опросить их вместе, и вот в ходе разговора выяснилось, что Сапфир, бывшая в прошлой жизни Марго, и есть та самая подруга Скитальца, в честь картины которой он и назвал своего крестника. Удивлению не было предела. Улей собрал в одном месте всех, кто так или иначе связан со Скитальцем.

«Если так и дальше пойдёт, то в пору будет стаб переименовывать», – подумал Коба и ухмыльнулся своей мысли.

А Рина, наверное, уже в сотый раз расспрашивала все подробности про Скитальца у парня. И тот с охотой, раз за разом, повторял историю, которая с каждым разом обретала новые краски и обрастала подробностями. Самое интересное – парень не врал. Всё, что он говорил, было чистейшей правдой. А ещё интересно было наблюдать за реакциями девушек, когда Эль-Торо рассказывал о белокурой, большегрудой француженке – как её там… Коллет, кажется? – которая подбивала клинья сначала к Скитальцу, потом к нему, а в конце концов остановилась на некоем Тибо, которого они спасли из лап мафиози.

Рина совершенно не изменилась в лице, когда парень рассказывал, как блондинка пыталась охмурить Скитальца, – лишь по-доброму улыбалась, явно будучи уверенной в нём на все сто процентов. Сапфир же немного нервничала, когда Эль-Торо рассказывал, как залип, рассматривая обнажённую француженку во время её переодевания.

Третий их товарищ – раненый Шмель из команды стронгов Сапсана – ехал в другом БТРе. Стронги Сапсана были хорошо известны на востоке, а сюда долетали лишь отголоски, но команду, тем не менее, знали.

«Да, жаль ребят. Не повезло – нарвались на несколько стай, да ещё перед самой перезагрузкой», – мысли текли своим чередом, постепенно выводя главу безопасности Горного к основной теме его поездки к Зубру.

Где-то южнее, по слухам, активизировались килдинги и творят такое!.. Вырезали под ноль Охотничий, хотя именно этот гадюшник и приют всякой нечисти – не жалко. Следом опустошили Боровой, небольшой полузабытый стаб среди лесов, а два месяца назад сунулись в Точку, но, получив по носу, откатились назад. А потом килдинги исчезли. Не вели боёв, не вырезали стабы – они просто растворились, как будто их и не было. Только изредка какой-то случайно выживший при встрече с ними рассказывал, что видел их там-то или там-то. А может, они исчезли потому, что перестали оставлять выживших?

Именно поэтому Зубр позвал его на переговоры – чтобы обсудить совместные действия в случае угрозы. А тут ещё выяснилось, что самые крутые рейдеры Ближнего Запада – команда Кондора – исчезли почти в полном составе. Вполне возможно, что могли нарваться на килдингов.

«Нужно будет обсудить всё со Стариком и командирами групп. Они хоть на восток и не ходят, но готовыми нужно быть ко всему», – подумал Коба. – «Да, заму своему, Рыбаку, нужно поручить скомплектовать группу быстрого реагирования для экстренной помощи Гвардейскому».

Гул двигателя стал тише, и БТР плавно замедлился. Коба увидел в триплекс, как мимо проплывают отвесные скалы ущелья.

– Ну вот. – сказал он, обернувшись к Рине и гостям. – Македонское проезжаем. Ещё немного – и мы дома. Скоро будет Восточный форпост: там заправимся, отдохнём чуток, если устали – и домой!

Резкий звонок старого дискового телефона заставил мирно дремлющего Валуна соскочить со стула. Парень схватил трубку и, ещё не до конца отойдя ото сна, как можно более бойким голосом отрапортовал:

– Центральный КП, Валун слушаю!

– Валун! – в трубке раздался голос заместителя Кобы, Рыбака. – Конвой на западный форпост уже прошёл?

– Сейчас уточню! – сон с парня как рукой сняло, и он кинулся к окну, чтобы посмотреть.

С тех пор как Коба назначил Рыбака своим замом, вместо погибшего в рейде Молчуна, в службе многое поменялось. Нет, Молчун, конечно, был человек жёсткий и спуску не давал, но Рыбак завинтил гайки по полной!

– Нет ещё! – Валун чуть не крикнул в трубку. – Досматривают.

– Задержи выезд. Я сейчас буду, – коротко ответил Рыбак и повесил трубку.

Валун стёр со лба капли выступившего пота и облегчённо вздохнул. В прошлой смене один из дежурных так же вот – прикимарил на десять минут – и влетел не только на штраф, но и заработал месяц сидеть безвылазно на северном форпосте, что охраняет поселение фермеров. Нет, там, конечно, хорошо – водопады, луга, снежные вершины вокруг – но тоска такая, что через пару дней хочется на луну выть! А вообще-то интересно, зачем Рыбак решил конвой проверить?

– Твою ж мать! – Валун подорвался и пулей вылетел из помещения, увидев, как проверявшие машину Хром с Алмазом уже начали открывать ворота.

– Стой! – заорал Валун, выбегая из здания КПП. – Стой, твою мать! Закрывай ворота!

– Валун, ты чего? – Алмаз посмотрел на раскрасневшегося начальника смены. – Мы проверили, всё нормально!

– Рыбак звонил. Сказал не выпускать, пока он не приедет! – Валун перевёл дух. – Вы всё нормально просмотрели?

– Да чего там смотреть-то? – хмыкнул Хром. – Ящики с БК да хавчик на неделю пацанам.

– Да? А на кой тогда Рыбаку понадобилось лично приезжать?

– Ну сам посмотри! – Хром поднялся на подножку тентованной шишиги и отодвинул задний полог. – Тут кроме ящиков и брезента ничего нет!

Валун подтянулся и заглянул через борт.

– А под брезентом? – он кивнул на скомканный в правом переднем углу брезент.

– Поднимал, смотрел – нет там ничего! – подтвердил уже Алмаз.

– Ну ладно, – Валун успокоился и спрыгнул на землю. – Ворота прикройте, всё равно Рыбака ждать.

– Ну долго вы там ещё? – раздался нетерпеливый крик водилы, которому, видимо, надоело жариться в душной кабине под палящим солнцем.

– Глуши тачанку! – крикнул Валун. – Приказано ждать Рыбака.

В этот момент на площадку перед воротами вылетел пикап с огромным квазом, стоящим в кузове за пулемётом. КПВТ в его руках смотрелся как игрушка, которую он при желании мог бы просто переломить пополам. Пикап резко затормозил, и с водительского места на асфальт лихо спрыгнул зам Кобы. Он одёрнул камуфляж и медленно, словно никуда не торопился, подошёл к борту шишиги.

– Досмотрели? – коротко спросил он, обращаясь к Валуну.

– Досмотрели, всё норм! – кивнул начальник смены и напрягся, всем своим существом вдруг ощутив приближающуюся задницу, которая накроет вскоре всю смену.

Рыбак кивнул,

– Выходи уже! Или мне попросить Круглого тебя достать?

В кузове послышался скрип петель открывающегося ящика, какая-то возня – и через борт лихо спрыгнул мальчонка лет двенадцати на вид, в сером городском камуфляже и с рюкзаком за спиной. Он тряхнул своей седой шевелюрой и, подняв на Рыбака полные обиды голубые глаза, тихим, обиженным голосом спросил:

– Пуговка рассказала?

– Эх! Горе ты моё… – Рыбак подошёл и обнял мальчонку за плечи. – Ты сам себя выдал! Разве так побег готовят? Сильвер, я чему тебя учил?

– Знаю… – буркнул Сильвер. – Но, Рыбак, долго мне ещё тут, за стенами, сидеть?

– Пошли, беглец! – Рыбак подтолкнул Сильвера к пикапу, где за всей сценой наблюдал улыбающийся Круглый.

– Всё норм, говоришь? – Рыбак повернулся к вытянувшемуся по струнке Валуну и погрозил кулаком. – На первый раз – замечание. Если ещё раз повторится…

Он махнул рукой и пошёл вслед за Сильвером к пикапу.

– Ты зачем на западный форпост собрался? – пробасил Круглый. – Дурында, Прапор ведь тебя всё равно не пропустил бы.

– Ну, Круглый! – взвился мальчонка. – Ну хоть ты меня поддержи! Сколько я могу за стенами сидеть? Рина из рейдов не вылезает, вы постоянно уходите, а мы с Пуговкой что? Должны сидеть здесь?

– Ну, малой ты ещё, а Пуговка и того меньше! – пробасил кваз.

– Ага! Да мне, если хочешь знать, незнакомые люди все четырнадцать дают! И силы у меня – хоть отбавляй! Вон дядь Фома вчера не смог меня побороть!

– Он поддался, – улыбнулся подошедший Рыбак. – А вообще, ты о Рине подумал? Ей и так тяжело! Что ты думаешь, она в рейдах постоянно? О Скитальце вестей уже больше года нет. А если что с тобой случится?

– Да ничего со мной не случится! – Сильвер сверкнул своими голубыми глазами. – Я вон, с батей пол Пекла прошёл, и ничего!

– Так-то с батей! – пробасил Круглый. – С ним можно и всё Пекло пройти.

– Ладно, беглец, садись давай, поедем к встрече готовиться! Рина из Гвардейского с Кобой возвращаются. Вот ей сюрприз был бы! А ты почему услугами Флинта не воспользовался? Он бы в миг тебя доставил куда нужно!

– Он не соглашается, – Сильвер опустил голову.

– Вот видишь! – Рыбак потрепал мальчонку по седым волосам. – Даже кот всё понимает! Запрыгивай, да поехали.

Колонна подъезжала к Горному и все гости, кроме Шмеля, который так и лежал под капельницей в другом броневике, перебрались из душного чрева БТРов, на броню. Сапфир просто не могла поверить в то что видела. Громадная долина, по которой протекала бурная, горная река, снежные вершины, окружающие долину со всех сторон. Плодородные поля, будто расчерченные кем-то на квадраты различного цвета, простирающиеся вдоль реки и дальше, вплоть до зеленеющих у подножия гор лесов. Все это не вязалось с ее представлениями об Улье и стабах. Эль-Торо, так же ошарашенный увиденным не переставал крутить головой, засыпая Рину вопросами.

– И что, здесь можно вот так спокойно ездить и не бояться тварей? – спросила Сапфир, перекрикивая рев двигателя.

– Можно! Но мы все равно пускаем по дорогам патрули, да и фермеров постоянно охраняют.

– У вас еще и фермеры есть?

– И фермеры и энергетики, а твари… Откуда им тут взяться? Нас кроме гор еще и чернота окружает почти со всех сторон. Со стороны Пекла есть узкая полоса без черноты, но для тварей она не проходима – горы! А с востока Македонское ущелье! Ну вы не видели, но там очень узкая дорога, по которой можно только в один ряд проехать. Ну и систему обороны сделали, тот же восточный форпост.

– Да это просто рай, какой-то! – покачала головой Сапфир, – Живи и радуйся!

– Если бы! – усмехнулась Рина, – Трясучка на долго задержаться не даст!

– Что за трясучка? – удивилась Сапфир.

– Болезнь стабов. Не любит Улей, когда иммунные подолгу на одном месте сидят, начинается трясучка, лихорадка – называй как хочешь, просто людей сначала просто трясет и ломает, а потом и вовсе можно помереть. Так что мы тех, кто в стабе сидит постоянно, вывозим погулять, на профилактику, под охраной!

– Послушай! Сапфир вспомнила давно забытый вопрос, ответ на который она не могла получить с самого момента, когда спалила стаб с маленькими, юркими тварями, – А ты вообще всех тварей знаешь?

– Наверное! – Рина удивленно поглядела на Сапфир, – А что?

– Что за мелкие пакостники такие, похожи на мумии, маленькие, с серой кожей и очень шустрые. Причем свет не любят и охотятся только ночью?

– А, арахниды? Ну есть такие. Только в наших краях их редко можно встретить! У нас тут их редко можно встретить. Что, довелось столкнуться?

Сапфир утвердительно кивнула.

– И как, сильно потрепали? Как ты с ними справилась?

– Порядочно! А справилась… Сожгла их логово к чертям!

– Ого! – Рина оценивающе посмотрела на Сапфир и хлопнув ладонью по ее плечу, с улыбкой добавила, – Так с тобой и в Пекло можно ходить! Ты вообще, как, по поводу пострелять?

– Нормально! Мусаси сказал, что я снайпер!

– Мусаси? – Рина удивленно подняла брови и даже сняла очки.

– Да, был со мной с самого провала сюда один спаситель – ронин. Японец. Он то нас с Луной и спас! А ты говорила… – Сапфир повернулась к Рине и замерла, не договорив, увидев ее синие глаза, – …Это как? Это что?

– Это подарок Скитальца! – улыбнулась Рина, – Он меня с того света вынул, перелив мне свою кровь.

– Так и при чем здесь его кровь? – Сапфир не отрываясь смотрела на синие глаза Рины.

А Рина, вместо объяснения достала нож и полоснув себя по ладони, показала удивленной девушке как синяя, с золотыми прожилками жидкость, словно живая заполнила рану и остановилась, не вытекая и очень быстро затягивая края.

– Потом, дома все расскажу! – улыбнулась Рина, убирая нож, – А твой парень что под очками скрывает?

Эль-Торо, который, казалось бы, не слушал их разговор, повернулся к Рине и снимая очки медленно проговорил:

– Скиталец сказал, что только вы, Рина, воспримете как нужно!

Ого! – Рина не скрывая удивления рассматривала зеленые галактики в глазах бывшего нолда, – И что же ты за птица такая? Откуда такая прелесть?

– С планеты Ка'Рин-Туэль! Я таларионец. Моих соплеменников здесь называют нолдами.

Лицо Рины сразу стало каменным, а в синих и глубоких, как бескрайний океан глазах, заблестели льдинки льда. В воздухе повисло напряжение, которое казалось вот-вот разорвется с грохотом грома. Но спустя несколько томительных секунд, которые показались Сапфир вечными, Рина улыбнулась и наклонившись к уху нолда, тихо сказала:

– Никому

– Так что там с твоим японцем? Да и ты спросить что-то хотела? – обратилась она к Сапфир

– Мусаси погиб, уводя от меня элиту, получается он меня спас не один раз. – Сапфир тяжело вздохнула, замолчав на несколько секунд, а потом продолжила, – А спросить хотела про кота. Ты говорила, что у вас там кот есть?

– Есть! Большущий черный проказник по имени Флинт!

– Флинт? – Сапфир не поверила своим ушам, – Черный, пуховый, ушей почти нет и глаза как блюдца?

– В точку! Только глаза не блюдца, а, наверное, тарелки! Так ты его должна знать, раз вы со Скитальцем старые товарищи! Вот и будет твоей Луне, охранник и ухажёр. Только… ты его теперь не узнаешь! Он ростом за метр в холке стал, как пантера! – Рина показала рукой на показавшийся после очередного поворота дороги, замок на уступе скалы, – Вот мы и дома! Добро пожаловать в Горный!

Сапфир и Эль-Торо как завороженные смотрели на старинные стены замка, шпили его башен и отвесные скалы, за замком, уходящие почти до самых облаков в небо. Сапфир с облегчением вздохнула. Неужели все ее приключения закончились? Неужели, в этом чудесном месте, она обретет наконец свой дом и счастье? Что их ждет впереди? Она взглянула на Эль-Торо и увидев его напряженное лицо, взяла за руку и положила голову ему на плечо.

– Почему ты грустный? – спросила она?

– Просто думаю – А дома ли мы?

Глава 32 – Тревога

– Я же говорила тебе, не стоит никуда уходить! – серьёзный, почти взрослый взгляд огромных серых глаз девчушки, которой на вид было лет семь-восемь, будто приклеил Сильвера к полу.

– Ну а что они… – обиженно пробормотал паренёк. – Рыбак сам говорил, что я полностью готов! А как в рейд – так сразу: «Мал ещё! Потерпи!» Пуговка, да я, если хочешь знать, из своего автомата с трёхсот метров весь магазин в центр кладу!

– Эх ты, глупенький… – девочка глубоко вздохнула и, почти по-старушечьи, покачала головой. – По мишеням стрелять – это не то же самое, что по тварям.

– Да я… Да мы с отцом… – Сильвер аж запнулся от обиды. – Ты не представляешь, сколько мы прошли!

– Знаю. Только с отцом – это одно. Он вон, даже скреббера в одиночку завалил. А ты? С матерым бегуном вряд ли справишься. Случись с тобой что – что мы ему скажем, когда вернётся?

Сильвер нахмурился, опустив взгляд. На глазах блеснули слёзы.

– Ну что ты… – Пуговка подошла, обняла друга. – Чего раскис?

– Ты точно знаешь, что он жив? – Сильвер шмыгнул носом, быстро вытирая слёзы.

– Точно! – улыбнулась она. – Вот скоро мама вернётся, а с ней – гости с весточкой от Скитальца.

– Правда?! – Сильвер аж подпрыгнул. – Откуда знаешь?

– Ну Сильвер… – с укором протянула девчушка. – Флинт на ушко шепнул.

Большой чёрный кот, давно переросший по габаритам взрослую рысь, вальяжно лежал у камина. Он приоткрыл глаза, глухо муркнул и с удивлением уставился на Пуговку, будто спрашивая: «Когда это я тебе такое говорил?» Девочка прыснула в смех.

– Забыл про мои дары, что ли?

Флинт недовольно замурчал, будто обиженный за то, что его выдернули из важного дела – сна, и вновь уронил голову на пол, мгновенно «ушёл в астрал».

– Точно! – Сильвер хлопнул себя по лбу. – Совсем вылетело, что ты у нас провидица. А ну расскажи, что ещё видела?

– Не всё так просто. Я не могу сказать точно… пока. Знаю только одно: очень скоро всё изменится.

Пуговка вдруг замолчала, взгляд её застыл в одной точке, словно она разглядывала что-то невидимое. Сильвер замер – он знал, что в такие моменты её часто посещают озарения. Жнец с Ревитом, когда обнаружили её дар – особенно после принятия белой жемчужины – научили её контролю. Правда, позже Жнец запретил ей принимать жемчуг минимум год. Тогда же они с Сильвером плотно поработали и над его эмпатией. Но он так и не раскрыл одну особенность: Сильвер мог общаться мыслеобразами. Так они разговаривали со Скитальцем после его ухода… пока тот не ушёл слишком далеко. Связь оборвалась. Сильвер тогда испугался, что с отцом что-то случилось, и всё рассказал Пуговке. Совсем кроха на тот момент, она посмотрела на него серьёзно и сказала по-взрослому:

– Он жив. Просто очень далеко.

Улей творил с детьми настоящие чудеса. Ему самому – всего девять, но выглядел он на четырнадцать, а по силе тянул уже на шестнадцать. Вырос, возмужал, уверенно боролся с почти любым рейдером… кроме Круглого, конечно. С тем вообще никто не рисковал выходить один на один. Правда, Пуговка всё время поддевала его:

– Растёшь, а ума не прибавляется!

Вот и сегодня, когда Рыбак вернул его домой после неудачного побега в Пекло, она взглянула на него с укором и, как это у неё водится, совсем по-взрослому махнула рукой:

– Большой уже, а ум – как у ребёнка.

С Пуговкой происходило то же самое. За год она из детсадовской пигалицы превратилась в сообразительную второклассницу, опережая его по развитию. Ревит говорил, что это влияние Улья. У них даже был какой-то «индекс возраста», по которому судили и о внешности, и о силе. Но у детей мозг будто запаздывал с трансформацией. Возможно, чтобы хоть ненадолго продлить детство.

– Много крови прольётся. Много погибнет… – произнесла вдруг Пуговка взрослым голосом.

Сильвер встрепенулся и едва успел подхватить её обмякшее тело. Флинт, будто и не спавший вовсе, подставил спину, смягчив падение.

– Пуговка, ты как? – Сильвер испуганно потряс её за плечо.

Девочка открыла глаза и, будто ничего не случилось, улыбнулась.

– Всё хорошо! Такое иногда бывает.

– Фу, напугала! – Сильвер помог ей подняться. – Ты что-то плохое увидела?

– Погоди… – девочка встряхнула каштановыми локонами, словно сбрасывая остатки видения. – Пока не поняла. Всё туманно… Давай помолчим об этом, ладно?

– Конечно! Ты же знаешь – я могила! – Сильвер выпятил грудь.

В дверь тихо постучали. За ней раздался голос Степановны:

– Молодёжь! А ну помогите мне, откройте дверь и освободите стол!

Первым к двери метнулся Флинт. Он встал на задние лапы, подцепил ручку когтем и нажал. Кто и когда его этому научил – неизвестно, но трюком он пользовался регулярно, несмотря на возможность телепортироваться. Возможно, это был его добровольный отказ от дара – в поддержку тех

Щёлкнул фиксатор, дверь отворилась. Сильвер с Пуговкой бросились к Степановне. Та была нагружена коробками, от которых разносились вкусные запахи. За ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял новичок – официант из бара, прибывший недавно вместе с другими после очередной зачистки муров. Он тоже был с коробками. Сильвер подхватил часть и, заметив у парня на лбу странную татуировку – две параллельные полоски, – удивлённо вскинул бровь, но лишь молча кивнул, приглашая войти.

– Ах ты, паршивец такой! – возмущённо-испуганно вскрикнула Степановна.

Флинт, в предвкушении угощения от своей любимой кормилицы, с радостным урчанием потерся о её ноги. Но, не рассчитав размеров и веса, едва не сбил женщину с ног вместе со всем грузом.

С помощью Пуговки она поставила коробки на стол, обернулась к коту и уже мягче сказала:

– Принесла, принесла я тебе твои ништяки! Ну как про такое чудо забудешь?

Распаковав одну из коробок, она достала контейнер с нарезанной куриной грудкой и поставила перед виляющим зигзагами и громко мурчащим Флинтом.

– Кушай, Флинтик, кушай, – ласково приговаривала она, поглаживая его по холке.

– Степановна… – Сильвер с удивлением оглядел гору коробок. – А зачем столько еды?

– Так гости у вас намечаются! – не переставая гладить Флинта, улыбнулась она. – Риночка ещё с Восточного форпоста звонила, велела готовить на всех и ещё на двоих… плюс на кошку.

При слове «кошка» Флинт поднял удивлённый взгляд на Степановну.

– Ешь давай! – хихикнула она. – Похоже, подругу тебе везут.

– Мр-р-р, – отозвался кот особенно выразительно, сглотнул последний кусочек и вальяжно растянулся на полу рядом с недоеденной курицей, всем видом демонстрируя джентльменское благородство.

– Ну как хочешь! – махнула рукой Степановна. – Ей я тоже прихватила. Пуговка, доченька, достань из той коробки такой же контейнер и убери пока куда-нибудь.

В дверном проёме, возле которого всё ещё топтался неуверенный официант, появился Рыбак.

– Так, чего встали? Быстро накрываем на стол! Рина уже проехала КПП! Живо, живо, живо! – скомандовал он, а потом обратился к официанту: – А ты чего вкопался? Кто ты у нас? Официант? Вот и обслуживай!

Парень тут же рванул с места, с рвением принявшись распаковывать коробки и сервировать стол. Уже через несколько минут аскетичная гостиная дома Рины преобразилась – большой круглый стол в центре комнаты ломился от закусок, блюд и десертов.

– Они уже близко! – крикнула Пуговка, убегая к двери.

Чем ближе колонна подбиралась к главному поселению стаба, тем больше Сапфир удивлялась. Замок на скале – это оказалось лишь верхушка. У подножия располагалось куда более обширное поселение, разделённое, словно срезом дерева, тремя бетонными кольцами заборов.

– А почему там три забора? – спросила она у Рины, указывая на странную деталь.

– Растём, – пожала плечами Рина. – Самый дальний – первый забор. Он был ещё до моего прибытия, больше года назад. Потом случились события… Скиталец уничтожил стаб муров, осевших неподалёку, и все иммунные, которых раньше перехватывали муры, стали попадать к нам. Пришлось расширяться. Повезло – рядом индустриальный кластер, с заводом ЖБИ. Стройматериалы, рабочие – всё есть. Решили не разбирать старый забор, а просто поставить новый и застроить внутреннее пространство. Потом и этого стало мало – построили ещё один, уже больше. Он пока не достроен, но забор с КПП уже есть.

– Сколько здесь людей живёт? – Сапфир не скрывала удивления.

– Точной цифры нет, переписи не проводили, но ментаты говорят, что за год через них прошло около трёх тысяч. Только это мало о чём говорит – кто-то уходит, кто-то приходит.

– И как же при таком народе порядок удаётся держать? Только страхом?

– Страх – да, но не только. Главное – чувство безопасности, возможность свободно передвигаться и просто жить, не борясь каждую секунду за выживание. Хотя… люди разные. Поэтому Рыбак – зам Кобы – и не разрешил сносить внутренние стены. Зоны ответственности разделили между рейдерскими группами. Вот, например, в Гвардейском квартирует группа Кондора, там вашего Шмеля лечили. Они и следят за порядком. Законы тут строгие: за преднамеренное убийство – смерть. За предательство – тоже. Потом всё расскажу.

Колонна не останавливаясь прошла первый КПП, проехала гостевую зону и начала подниматься по узкой дороге к скале, где стоял замок. У самых ворот, ведущих внутрь, была небольшая площадка, способная вместить несколько машин, но отделённая от стены глубоким провалом метров в сто. Над ним – подъёмный мост, служащий и внешними воротами. За ним – длинный каменный коридор, типичный шлюз. Сапфир сразу узнала конструкцию: в потолке и стенах – бойницы с торчащими стволами пулемётов и пушек. Но – ни следов стрельбы, ни ожогов, ни воронок.

Внутренние ворота отворились, в коридор хлынул дневной свет. Справа, вытянувшись в шеренгу, стояли трое вооружённых бойцов. Один из них, заметив на броне второго БТР посторонних, вдруг выскочил вперёд, преградив путь колонне.

– Валун, ты с ума сошёл?! – донеслось из первого БТР. – Не видишь, кто едет?

– Вижу. Но у вас на броне посторонние, – невозмутимо отозвался он. – По закону в центр только с временными пропусками. И касается это всех.

– Что там опять? – раздражённо раздался голос Кобы. Он появился в боковом люке. – Эти люди – мои гости. Этого мало?

– Верю, Коба. Но закон – есть закон. Ты сам его установил. Я-то пропущу, но потом Рыбак с нас шкуру снимет. Так что… пропуска, пожалуйста, – обратился он к сидевшим на броне Сапфир и Эль-Торо.

Те переглянулись с Риной в немом замешательстве.

– Будут тебе пропуска, – проворчал Коба, скрываясь в люке.

Через минуту он вернулся и протянул дежурному три квадратных листка:

– Это на всех троих. Третий в последнем БТР – под капельницей.

– Минутку, – кивнул Валун и направился к замыкающему броневику. Постучал по борту, открыл люк, заглянул внутрь, махнул рукой.

Броневики рыкнули моторами и, заполнив туннель густым дизельным выхлопом, двинулись вперёд. Валун, откашлявшись, смачно выругался – в подарок за свою принципиальность.

– Шмеля сразу к Ревиту везите! – Коба по рации связался с замыкающей машиной, а потом обратился к Рине: – Ты сегодня отдыхай, принимай гостей, как положено. Знаю, вам есть о чём поговорить. А завтра – ко мне, есть что обсудить.

– Коба, ты Рыбака отпустить сможешь на сегодня? Всё-таки он первый его крестник! – Рина бросила на него умоляющий взгляд.

– Хорошо! – добродушно улыбнулся начальник службы безопасности Горного и, подняв указательный палец, добавил с тем самым, знакомым всем грузинским акцентом: – Но если только меня пригласишь!

– Конечно! – расхохоталась девушка. – Ты же знаешь, мой дом всегда для тебя открыт.

Их высадили на центральной площади, у

– Ну чего встали, как неродные? До дома два шага, а там нас уже ждут. Вперёд!

Из распахнувшейся настежь входной двери вылетела девочка лет восьми, удивительно красивая, с пышной шевелюрой вьющихся каштановых волос. Она бросилась к Рине, входящей через калитку.

– Мамулечка вернулась! – закричала она радостно.

С разбега девочка подпрыгнула, обняла Рину за шею и прижалась к ней со всей силы.

– Ой! Задушишь, осторожнее! – Рина отбросила рюкзак на газон и, охватив дочку, начала зацеловывать её в обе щёки.

– Ладно, хватит, гостей встречай и веди в дом! – сказала она, опуская Пуговку на землю и указывая на Сапфир с Эль-Торо, остановившихся у калитки.

Девочка моментально преобразилась, приняв удивительно взрослый вид. Подошла к гостям, протянула руку:

– Привет! Я Пуговка. Проходите, пожалуйста, в дом.

Заметив переноску, пристёгнутую к рюкзаку Сапфир, она тут же присела рядом и стала разглядывать белую кошку сквозь сетчатую ткань.

– Кыся! – сказала она уже по-детски. – Пойдём, я тебя с Флинтом познакомлю!

И тут, словно из воздуха, рядом с ней материализовался огромный чёрный котяра. Почувствовав и тут же увидев запертую в переноске кошку, он удивлённо, почти ласково – будто кокетничая – протянул своё басовитое:

– Мр-р-р…

– Это как он… Да разве так… – Сапфир ошеломлённо тараторила, глядя на гиганта. – Это что, Флинт?

– Он самый, – кивнула Рина. – Подрос немного после чёрной жемчужины, приобрёл дар телепортации. Вот и чудит теперь, но мы уже привыкли.

– Немножко?! – Сапфир присела, протянув руку. – Флинтя, пойдём котов кормить!

Кот уставился на девушку. Голос… Этот голос он помнил – по вечерним звонкам, которые хозяин так часто вёл с ней. Он втянул носом воздух – запах чужой, но голос… Флинт муркнул, тёрся о протянутую ладонь, но тут же вновь уставился на белый пушистый комок в переноске.

– Да выпусти ты кошку! – улыбнулась Рина. – Никуда она не убежит. У неё теперь вон какой охранник – и, похоже, ухажёр.

Сапфир расстегнула переноску, и Луна, припадая к земле и постоянно оглядываясь, медленно вылезла из своего убежища.

– Мр-р-р! – донеслось снова, и Флинт тут же завалился на бок, демонстрируя: опасности нет.

Луна встала, огляделась, заметила открытую дверь в дом – и с грациозной уверенностью направилась туда. Флинт не успел вскочить, как Пуговка уже подхватила кошку на руки и со звонким смехом побежала к крыльцу.

– Ну чего встали? – Рина обернулась к гостям. – Давайте в дом! Умыться, переодеться – и за стол. Там Степановна уже всё приготовила. Скоро и Коба с Фомой подойдут.

Ужин затянулся до позднего вечера. Помимо Кобы и Фомы пришли Круглый с Ревитом, а Рыбак привёл Галю. Всех интересовали истории новеньких – и, конечно, новости о Скитальце. Сапфир с Эль-Торо по очереди делились рассказами о своих приключениях. Все слушали, затаив дыхание. Особенно Сильвер – когда Эль-Торо в который раз пересказывал сцену встречи со Скитальцем. Они с Пуговкой пересели ближе к странному высокому человеку с такими же, как у девочки, волосами и удивительными глазами.

– Как там наш Шмель? – спросила Сапфир подошедшего Ревита.

– Всё нормально! Не переживай. Ещё недельки две – и будет лучше нового. Завтра заходите, посмотрю. А за оплату не волнуйтесь – друзья Скитальца, мои друзья.

– Мы вроде не жалуемся… – начала Сапфир, но Ревит перебил:

– Ты у знахаря, когда последний раз была?

Сапфир покачала головой. Внутри вспыхнула боль, как от раскалённого масла – стоило вспомнить Пастыря.

– Вот и я о том, – продолжил Ревит. – Я посмотрю, поправлю что нужно, дам рекомендации. Отдохнёте, выспитесь – и приходите. Заодно Шмеля навестите, а то скучает там один.

– Хорошо, мы будем, – ответил за неё Эль-Торо. – Я вообще ни разу у знахарей не был. Скиталец, кстати, велел к тебе наведаться.

– Ну, тем более! – Ревит улыбнулся, встряхнул рыжей шевелюрой, хлопнул себя по коленям и поднялся. – До завтра! Пойду, мне ещё со Шмелем поработать надо. Пока!

Он попрощался и ушёл, забрав Галю. За ним засобирался и Коба.

– Рина, утром ко мне зайди, поговорим. Рыбак, и ты тоже – как раз Старик от энергетиков вернётся, вместе обсудим.

– Что-то серьёзное? – напряглась Рина.

– Завтра, всё завтра. А сейчас – отдыхайте, гостей развлекайте, – он повернулся к Рыбаку и добавил, глядя с притворно-укоризненным видом: – А ты чего охрану затерроризировал? Начальство совсем не уважают! Пропуск для гостей требуют!

– Всё правильно, – насупился Рыбак. – Коба, ты сам эти правила и писал…

– Да шучу я! – рассмеялся Коба. – Молодец! Правильно службу поставил. Ладно, молодёжь, отдыхайте!

Коба ушёл, и почти следом за ним распрощался со всеми и Фома. В гостиной сразу стало как-то тихо и пусто. За окном уже вовсю танцевали звёзды на ночном небе Улья. Сильвер с Пуговкой разошлись по комнатам, Рыбак о чём-то тихо переговаривался с Риной. Сапфир поймала себя на мысли, что весь вечер не видела Луну. Кошка как будто пропала и не появлялась с тех самых пор, как благородный Флинт привёл и накормил её курицей, которую оставил специально для неё.

– Рин, давай я посуду помогу тебе убрать! – сказала Сапфир, глядя на тарелки и приборы.

– Не, не, не! – замахала руками Рина. – Сейчас из бара дежурного официанта вызову, всё уберут. Всё равно посуда из бара.

Она подошла к телефону, и, набрав короткий номер, кому-то быстро дала распоряжение. Положив трубку, обернулась к Сапфир.

– Так, давайте я вас устрою, а потом сами решайте, что делать. Хотите – отдыхайте, хотите – ещё посидим.

– Да нет, наверное, лучше отдыхать! – улыбнулась Сапфир. – День был долгим, да и дорога…

– Ну и правильно! – Рина задумалась, как будто что-то решая, а потом, посмотрев на парочку, так и просидевшую весь вечер рядом друг с другом, спросила:

– Вам как, одну комнату выделить или две?

Сапфир и Эль-Торо переглянулись, и Рина заметила, как краснеет от смущения лицо парня.

– Если можно, то разные, – смущённо сказал Эль-Торо.

– Конечно можно! У меня в доме полно комнат, а живём только мы с детьми. Ну пошли тогда, покажу, где и что.

– Слушай, а где коты? – всё-таки решилась спросить Сапфир.

– Да гуляют где-нибудь! Не переживай ты за них. Нагуляются – придут! Флинт ей, наверное, окрестности показывает.

В этот момент прямо на пороге двери в гостиную из воздуха вдруг появился Флинт, а рядом с ним – Луна. У обоих в пастях было по куску свежего мяса, и, посмотрев на собравшихся в комнате людей, они вновь исчезли, словно их и не было тут вовсе.

– Вот

– А как они так вместе? – Сапфир показала на то место, где несколько секунд назад были коты.

– Так он у нас телепорт особенный. До четырёх человек с собой может телепортнуть. Они с Пуговкой, пока она маленькая была, только так и передвигались. А уж Луну твою и вовсе для него раз плюнуть перенести.

Раздался звонок в дверь.

– Ну вот и официант. – сказала Рина, выходя в коридор. – Сейчас посуду заберёт и потом уже я вас устрою.

В коридоре послышались голоса, и следом за Риной в гостиную вошёл невысокий паренёк с короткой стрижкой и в чёрной робе официанта. Сапфир мельком глянула на него и уже хотела что-то спросить у Рины, как застыла в шоке, словно её вновь бросили в совсем недавнее прошлое. Кровь вновь стучала глухими ударами в висках, отчего перед глазами поплыли разноцветные круги. У паренька, который сейчас проворно собирал со стола грязную посуду, на высоком и чуть морщинистом лбу были вытатуированы две параллельные полосы. Дыхание перехватило, и она уже ничего не слышала и не видела вокруг себя. Только беспристрастная эмпатия чётко улавливала все эмоции, которые излучал паренёк. Но в этих эмоциях не было ни злобы, ни жестокости, ни сумасшествия. Видимо, ярость, охватившая Сапфир, подействовала на парня, и он, обернувшись, улыбнулся ей и искренне спросил:

– Вам понравились наши блюда?

Злость и ярость словно рукой сняло. И Сапфир коротко кивнула.

«Что это я, в самом деле? Мало ли на свете людей с такой татуировкой. Может, он, как и Малек, убежал от Марфы. Спокойно, Сапфир, спокойно! Нужно людям верить!» – она начала мысленно себя настраивать на дружелюбный лад, хотя всё, что она видела и пережила у килдингов, постоянно возвращало её в первобытную ярость. Постепенно успокоившись и наблюдая за стеснительным и улыбчивым парнем, Сапфир решила, что не стоит поднимать тревогу, ведь своим подозрением она может испортить жизнь, вполне может быть, хорошему человеку. Ну, может быть, и не испортить, но усложнить – реально. Поэтому, не сказав ни слова о своих подозрениях, она пошла за Риной в свою комнату.

Сапфир лежала на полу рядом с кроватью и не могла уснуть. Она и в той, прошлой жизни не могла спать на кроватях, предпочитая японские татами с тоненьким матрацем. За окном вовсю танцевали звёзды, туманности и галактики, совершенно не повторяясь в своих па, и с каждой минутой приближая утро очередного дня. Тишина и спокойствие стаба, чувство безопасности, которое она наконец-то почувствовала, должны были просто выключить утомлённое за последние месяцы сознание, но она не спала. Что-то крутилось в голове – какая-то мысль, которую она никак не могла ухватить, когда та, как будто играя с ней, проявлялась в сознании совсем рядом. Но тут же ускользала, стоило Сапфир потянуться к ней. Да ещё Луна куда-то пропала. Рина хоть и говорила не беспокоиться, но всё-таки кошка в прошлой жизни была домашней.

«Ну, в Улье ведь она за всё время ни разу не попадала в неприятности. Только за счёт меня! Да и пока я в каземате сидела – она ведь как-то выживала». – Мысли про кошку отогнали было ту навязчивую, не поддающуюся, что крутилась в подсознании. Но воспоминания про каземат вызвали холодок, пробежавший по спине, и всплывшие образы Лешака, который рвёт в клочья глушителя даров в клетке, Малька, ведущего незримый внутренний бой с самим собой…

– Стоп! – Сапфир вскочила со своей лежанки. – Нужно вспомнить, нужно обязательно вспомнить!

Она поднялась с пола, накинула халат, который принесла Рина, и тихонько, чтобы никого не разбудить, спустилась на первый этаж. Дверь в гостиную была приоткрыта, и сквозь образовавшуюся щель в коридор прорывались слабые, едва заметные всполохи живого огня. Сапфир осторожно подошла к двери и прислушалась. В гостиной было совсем тихо, и только потрескивание горящих в камине поленьев чуть нарушало ночную тишину. Девушка осторожно открыла дверь и проскользнула в комнату. В просторной гостиной горел камин, а перед камином, на полу, развалились мясные воришки. Флинт, видимо потревоженный Сапфир, поднял голову и, зевнув, вновь завалился, прикрыв лапой прижавшуюся к его брюху Луну. А та даже не почувствовала, как вошла хозяйка.

– Вот ты дрянь такая! – любя, шёпотом, чтобы не разбудить котов, сказала Сапфир и, подвинув стул к камину, села напротив.

Мысли вновь вернулись к недавнему прошлому и мучающему её вопросу. Что-то было в её видениях важное, но она не могла уловить это. Оно постоянно ускользало, но Сапфир была на сто процентов уверена, что эта информация чрезвычайно важна.

– Стоп! – чуть не закричала она и даже зажала себе рот рукой. – Полосы! Та самая татуировка, которую она увидела сегодня у официанта, и что была у Малька! Вот только когда она встретила Пастыря с Мальком, татуировка у него была другой. Немного, почти незаметно, но другой. Только видение художника, которое, как блок памяти, сохраняет миллионы параметров увиденного образа, помогло ей сейчас понять эти различия. У Малька до приезда в тот злополучный стаб полосы были не сплошные, а как будто созданы из тонкого узора. А после обряда, когда Марфа за счёт жизни несчастных вернула ему жизнь, эта татуировка изменилась, став просто двумя сплошными полосами. И такие же были у всех двинувшихся умом, как ей тогда показалось, килдингов. Вот и у этого официанта – такая же!

– Не спится? – в двери гостиной стояла Рина.

– Да мысли одолевают разные! А ты чего не спишь?

– Не у одной у тебя мысли, – улыбнулась Рина, и, показывая на кошачью идиллию, сказала: – Я же говорила, не пропадёт твоя кошка никуда. Вон как набегалась – дрыхнет без задних ног.

– Да, ухажёр у неё теперь знатный! – Сапфир кивнула на Флинта. – Причём во всех смыслах!

– Так что тебе спать не даёт? – сменила тему Рина. – Рассказывай, что терзает. Ты не держи в себе, если что. Понимаю, ты нас не знаешь, но, поверь, – все, кто сегодня в этой комнате был, любому можешь доверять, как себе.

– Да я не про то… – Сапфир задумалась, её снова терзали сомнения в обоснованности её подозрений. – Скажи, а откуда у вас килдинг?

– Кто?! – Рина округлила глаза. – Килдинг?

– Ну тот официант, что посуду убирал.

– А с чего ты взяла, что он килдинг? Ну да, они сектанты, секта чего-то там параллельного… Не помню, в общем. Они с неделю назад с караваном приехали, человек двадцать. Так с чего ты взяла, что он килдинг?

– Двадцать? И у всех

– Вроде у всех. Я их всех не видела. Да хватит меня расспрашивать, говори давай, что за татуха такая? Они сказали, что это знак их секты – типа нам параллельно всё! Что жизнь, что смерть!

– Точно такие же тату были у всех отмороженных килдингов, к которым я попала. И у моего друга, Малька, тоже была похожая, когда мы встретились – только не сплошная, а в виде тонкого орнамента. А когда его обработали, и он стал как робот, тату изменилась – стала такой же, как у всех! Ты понимаешь? Я сначала подумала: ну мало ли, человек сбежал от Марфы, ищет убежища, а я сразу с подозрениями… Но потом – вот здесь, у камина – меня осенило. Тату свежие, сплошные! А у старой секты… у Детей СТИКС они были, как паутина.

В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Рина сидела нахмурившись, глядя на огонь в камине. Минут через десять она встала, подошла к окну и отдернула штору. За стеклом на горизонте начинал разгораться новый день – тонкая светлая полоса подчеркивала пробуждение мира.

– Вот что! – Рина резко обернулась, положила руки на стол и наклонилась к Сапфир. – Спать нам сегодня точно не светит. Так что – марш умываться, приводи себя в порядок, одевайся и спускайся сюда. Я пока кофе приготовлю. Ты не против?

– Кофе?

– Да! Или предпочитаешь что-то другое?

– Ну, вообще-то я чай люблю. Зелёный… особенно жёлтый. Но если уж не спать – давай кофе!

– Отлично! Жёлтого чая у меня всё равно нет. Итак, поход к Ревиту пока отложим. Вместо этого пойдёшь со мной к Кобе. Думаю, эта информация его сильно заинтересует.

В кабинете Кобы царила напряжённая тишина. Все участники совещания, собранного из-за угрозы со стороны килдингов, были погружены в раздумья. Пять минут назад Сапфир сообщила новости, от которых мороз по коже. Коба дымил трубкой – он доставал её только в по-настоящему тревожные моменты. Старик, приехавший утром из поселения энергетиков, куда отвёз часть сектантов, нервно барабанил по столу пальцами.

– Так что решаем? – нарушил молчание Рыбак.

– А ты что предлагаешь? – спросил Коба, глядя заму прямо в глаза.

Ему, как ментату, который лично проверял просившихся на жительство сектантов из церкви Параллельного Потока, было и обидно, и досадно – его, с его-то опытом, провели, как юнца.

– Надо брать их всех. Одновременно. Кто знает, какие у них каналы связи.

– Согласен, – кивнул Старик. – И командиров рейдерских групп надо предупредить, чтобы аккуратно…

– Бойцов посерьёзней выбрать, – буркнул Фома. – Судя по рассказам, сектанты – не пальцем деланные. Каждый с дарами.

– Так! Хватит предложений, нужен план! – оборвал обсуждение Коба. – Чёткий, по пунктам. Всё, что вы сказали, верно. Но нужна слаженность, иначе кто-то ускользнёт. А они за это время могли многое узнать о нас.

– Вот моё предложение, – Рыбак хлопнул ладонью по столу. – Фома с усиленной группой едет за теми, что у энергетиков. Бойню в поселке поднимать нельзя, но и всей группой заявиться, подозрительно будет. У перекрёстка, к западному форпосту, есть лесок – отличное место для засады. Там оставишь своих, а сам на "Урале" поедешь в посёлок. Под предлогом, мол, переводят на восточный форпост, вытащишь их оттуда. Дальше – знаешь.

Рыбак посмотрел на Фому и продолжил:

– А я с группой Кречета направляюсь на восточный форпост, будто в рейд на север. Жду сигнала от тебя, Фома. Здесь в стабе остались четверо, включая официанта. Его вызовем прямо сейчас – пусть попоёт. А за оставшимися тремя, я ноги поставлю. Возьмем их, как только ты дашь сигнал.

– Вот это уже конкретно, – кивнул Коба. – Согласен. Думаю, все понимают, от вашей слаженности может зависеть судьба всего стаба. Это наш дом. Мы его создали и развили. Мы не можем его потерять.

Сапфир возвращалась домой в тяжёлых раздумьях. Всё вроде начало налаживаться. Она наконец, почувствовала себя в безопасности и здесь среди этих людей, похоже обрела, наконец, свой дом. Но вот снова: угроза, словно тень из прошлого. Килдинги. Как будто они следовали за ней по пятам. А может, она всё это себе придумала? Нет – угроза реальна. И теперь у старухи Марфы появилась Инга – с её жутким даром отнимать иммунитет и высасывать энергию.

А Малек?.. Что, если судьба вновь сведёт их? Это ведь уже не тот Малек, который заслонил её от удара рубера. И не тот, что спас из каземата. Сможет ли она, если придётся, убить бывшего друга?

Так, погружённая в мысли, она и не заметила, как подошла к дому Рины. За калиткой, пристально следя за ней, сидела Луна.

– Ну что, предательница? Где ухажёра потеряла? – Сапфир остановилась и, улыбаясь, посмотрела на кошку.

– Мр-р-р, – нежно ответила та. В тот же миг рядом с ней появилось нечто большое, чёрное – и оба исчезли.

Сапфир потрясла головой, будто пыталась понять, не почудилось ли. Но парочка уже через секунду вновь материализовалась у дома.

– А ты чего такая грустная? – раздался позади голос Эль-Торо.

– Да новости не радостные, – ответила Сапфир, наблюдая, как огромный чёрный кот резвится, заигрывая с Луной, которая вчетверо меньше него.

– Пойдём в дом, – Эль-Торо открыл калитку. – Там расскажешь.

– Ты от Ревита?

Он кивнул.

– И что сказал знахарь? Если не секрет, конечно.

– От тебя у меня секретов нет, – улыбнулся Эль-Торо. – Клокстопер я, как он выразился. Подправил мне немного дар, объяснил, как пользоваться, чтобы не словить откат и не покалечиться. Пойдём, всё дома расскажу.

Гостиная была пуста. Сильвер с Пуговкой ушли в местную школу. Точнее, в учебный центр, где бывшие профессора, собранные Стариком и Кобой, преподавали немногочисленной местной детворе. Коты носились в саду, время от времени громко топая по лестнице, когда телепортировались в дом с помощью дара Флинта.

– Ну, какие такие страшные новости? – спросил Эль-Торо.

– Помнишь, я рассказывала тебе про Марфу и её секту?

– Да. Килдинги, вроде бы?

– Вот именно. Сегодня Коба собирал всех и рассказал о результатах поездки в Гвардейский. Зубр, глава службы безопасности Гвардейского, рассказал, что в округе стали пропадать рейдеры, как одиночки, так и небольшие группы. И все это связано с появлением килдингов. Тех самых, во главе с Марфой. Они уже захватили несколько стабов, включая тот, в котором я была. А вчера вечером, после ужина, я заметила у официанта татуировку на лбу – такую же, как у них.

– Я тоже заметил. Меня это тогда удивило.

– Я сразу Рине сказала. Оказалось – таких здесь много. И прибыли они

– Они что, собираются захватить стаб? – выражение лица Эль-Торо стало серьезным.

– Не знаю, что они задумали. Но сегодня решено – арестовать всех разом и разобраться.

– Может, мы поможем?

– Нет, там и без нас справятся. А ты давай, проводи меня к Ревиту. Тоже хочу, чтобы он меня посмотрел.

Дом Ревита оказался довольно близко от дома Рины. В отличие от ухоженного двора Рины, здесь царил легкий хаос – буйство цветов, кустарников и откровенных сорняков. Массивная входная дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома – с растрёпанной рыжей шевелюрой и вечно красными от недосыпа глазами.

– О! А я уже думаю, куда это Сапфир запропастилась, – Ревит улыбнулся, ожидая, пока посетители войдут в калитку, и, обернувшись, крикнул куда-то вглубь дома: – Галя, у нас посетитель!

Дом знахаря казался больше, чем дом Рины, но по планировке был на него удивительно похож. Даже гостиная выглядела почти так же. Ревит прошёл по коридору чуть дальше, открыл дверь кабинета и жестом пригласил Сапфир войти. Девушка, никогда ранее не бывавшая в кабинетах знахарей, с удивлением разглядывала почти пустую комнату. Из мебели – только стул посреди комнаты, огромный рабочий стол с креслом и небольшой шкаф для документов.

– Что, непривычно? – улыбнулся Ревит.

– Если честно, я думала, что это будет как кабинет врача… – призналась девушка, остановившись у двери.

– Ну, нам все излишества ни к чему. Присаживайся! – Ревит указал на стул.

Сапфир села на краешек стула, собираясь рассказать знахарю о своих дарах.

– У меня…

– Тсс! – Ревит приложил палец к губам. – Потом всё расскажешь, а пока сиди спокойно.

Он встал у неё за спиной и начал водить руками над её головой. Ощущений, которые она испытывала при осмотре Пастыря, не возникло. Сапфир даже прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться на своих чувствах и так увлеклась этим занятием, что совершенно пропустила момент, когда знахарь закончил свою работу.

– Ну что же… Интересно, – задумчиво проговорил Ревит. – Очень даже интересно

Он обошёл стол, плюхнулся в кресло и уставился на девушку.

– Что? Всё плохо? – слабо улыбнулась Сапфир после недолгой паузы.

– Да нет, наоборот.

Ревит встал и начал расхаживать по комнате.

– Ну про то, какие у тебя дары, ты и так знаешь, кроме последнего…

– Последнего? – перебила его Сапфир.

– Да, но он только в зародыше, я даже не могу сказать, что это будет в итоге. Так вот! У тебя тесно переплелись два дара – нимфа и эмпатия.

– Погоди! – Сапфир чуть не вскочила со стула. – Какая нимфа? Я ведь только тварям приказывать могу!

– Успокойся, – Ревит взял её за плечи, аккуратно усадил обратно. – Это я так называю – нимфа. Ты, кстати, не единственная с таким «бракованным» даром. Вот Галя – она тоже нимфа, но управлять может только мурами. Проверено. А ты – можешь управлять тварями. Но лишь низшими, в основном до кусача. И вот что интересно: каким-то образом этот неразвитый дар дал толчок второму – эмпатии. А он уже позволяет тебе не просто чувствовать и понимать тварей, но и…

– Общаться? – вновь перебила его Сапфир.

– Пробовала уже? – удивился Ревит.

Сапфир кивнула.

– И как? Удачно? Хотя, что я спрашиваю… Если бы неудачно, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– Если честно, пробовала несколько раз. С переменным успехом. Но последний – вроде получилось. Только откат потом был такой, что… Если бы не Эль-Торо, не знаю, где бы мы со Шмелем сейчас были.

– Ну, откат – дело привычки и тренировок. Я подскажу, как развивать дары. Постепенно ты даже с первым даром сможешь управлять элитой. А в сочетании со вторым…

– Я в последний раз элиту и сдерживала, – тихо, с грустью, сказала Сапфир, вспоминая тот бой.

– Ничего, – попытался подбодрить её Ревит. – Всё позади. Так вот, давай-ка ты вместе со своим инопланетным другом приходите ко мне через день. Поработаем, помогу вам дары прокачать.

При словах «инопланетным другом» Сапфир вздрогнула и настороженно посмотрела на знахаря. Никто, кроме Рины и Кобы, не знал, что Эль-Торо – внешник. Точнее, бывший внешник.

– Да не волнуйся ты так, – улыбнулся Ревит. – И не думай, никто мне вашу тайну не выдавал. Мы, знахари, видим дальше и глубже. Так что я сразу понял, кто такой Эль-Торо. И да – отсюда эта тайна никуда не уйдёт.

– Спасибо, – Сапфир встала. – Я что-то должна за приём?

– Иди, иди! – Ревит замахал руками. – А то обижусь!

Огонь плавно разгорался в камине, охватывая всё новые поленья. Рина сидела рядом и наблюдала за этим завораживающим зрелищем. Но в голове крутились совсем не радостные мысли. Сапфир оказалась права. Все меченые, прикинувшиеся бывшими сектантами Церкви чего-то там Параллельного, оказались на деле килдингами.

Захват прошёл не совсем удачно – в группе Фомы пострадали два рейдера, причем один, серьёзно. Теперь килдинги сидели в подвале службы безопасности и упорно молчали. Не зная, что Кобе уже всё известно.

Молодой сектант – тот самый официант – когда его прижали, начал не просто говорить, а выложил всё сразу, даже то, о чём его не спрашивали. Так стало известно о некой Избранной, которая прикосновением руки может лишать человека иммунитета или даже убивать, выкачивая из него всю энергию. А ещё – у Марфы есть ручной элитник, способный воздействовать на разум в радиусе сотни метров. Как именно это работает, официант не знал, но утверждал, что те, кто попадал под его влияние, сходили с ума, рвали на себе волосы, пытаясь вскрыть череп и добраться до своего мозга.

А ещё – у Марфы теперь целая армия. И много оружия. Им всё-таки удалось захватить стаб Точка, где они нашли целый арсенал. Одного официант не знал – когда именно готовится нападение.

Теперь, мелкая и опасная секта вдруг превращалась в реальную силу с тяжёлым вооружением и двумя неизвестными доселе козырями – элитником и девушкой, творящей темные дела. Рина сидела у огня, чувствуя, как его живая энергия согревает её изнутри, и думала о будущем. Коба по результатам допроса пытался связаться с Зубром, но связи не было. Такое бывало иногда из-за перезагрузки кластеров по пути в Гвардейский. Поэтому Коба решил утром выдвинуться туда с небольшой группой.

Была уже глубокая ночь, когда к плечу задремавшей Рины прикоснулась чья-то рука. Девушка вздрогнула и инстинктивно выхватила из самодельной кобуры нолдовский пистолет. Возле неё стоял, не отрывая взгляда своих зелёных глаз, Эль-Торо. Отблески пламени камина, игравшие на его удивлённом лице, делали эту сцену ещё более загадочной и одновременно комичной.

– Риал’туорис! – прошептал бывший нолд. – Откуда у тебя виркан?

Рина тряхнула

– Эль, ты бы выражался понятнее! Я ведь по-вашему ни бум-бум!

– Извини, – Эль-Торо смутился. – Я спросил, откуда у тебя пистолет? По-нашему он называется виркан.

– А-а-а! – протянула Рина, зевая. – Это я выбрала себе, когда Молчун нас принимал в свою гвардию. А что за первое слово ты сказал? Как там – Рил… нет, Риал…

– Риал’туорис, – засмущался парень.

– Ну и что это значит?

– Это… Ну, в общем, что-то вроде «чёрт побери».

– Ругаешься, значит, – улыбнулась Рина. – Ну а чего не спишь?

Эль-Торо достал из кармана маленький серебристый цилиндрик с неизвестным иероглифом, выгравированным на одной из граней, и положил его на стол перед Риной.

– Что это? – не поняла она.

– Это ключ! – ответил парень. – Этот ключ мне передал Скиталец и сказал, что провести в то место сможешь только ты!

Упоминание Скитальца окончательно развеяло остатки сна, и Рина внимательно посмотрела на Эль-Торо.

– Это ключ командующего, – продолжил тот. – Он может открыть любую дверь на нолдовской базе, дать доступ к любому оборудованию и перепрограммировать любое оружие. Вот дайка свой виркан.

Он протянул руку. Рина вытащила пистолет и положила его на стол рядом с ключом. Пистолет вдруг засиял голубым сиянием, и на рукоятке образовалось фиолетовое кольцо, по размерам точно совпадающее с цилиндриком ключа.

– Возьми ключ, не бойся. – сказал Эль-Торо. – И приложи к кольцу на рукоятке.

– Зачем? – насторожилась Рина.

– Видишь, какой цвет сейчас у виркана? Он у тебя работает, но только на треть своих возможностей. Его разблокировали, но лишь для того, чтобы показать работоспособность. Так делают варкиниане, когда отдают оружие дружественным племенам.

– Кто делает? – не поняла Рина. – Хотя ладно, потом объяснишь. Ну так что будет-то?

– Приложи ключ – и увидишь!

Рина взяла пистолет и, зажав его на всякий случай покрепче, приложила цилиндрик к кольцу. Пистолет вдруг завибрировал, по поверхности стали распространяться волнами различные цвета. Рина вопросительно посмотрела на Эль-Торо.

– Он сейчас в свободном состоянии! – ответил тот. – Зажми рукоять покрепче, и он опознает тебя.

Рина выполнила указания, и действительно, через секунду пистолет перестал вибрировать и погас, оставив на боковой стороне лишь тонкую полоску сиреневого цвета.

– Вот и всё! – бывший нолд забрал цилиндрик со стола. – Теперь виркан полностью твой. Это значит, что кроме тебя из него никто не сможет стрелять. И кроме того, тебе теперь доступны все его функции.

– Но ты ведь не об этом хотел поговорить, правда? – Рина испытующе посмотрела на парня.

– Нет! – мотнул головой тот. – Ты должна провести меня туда.

– Да куда? Ты толком объясни!

Парень вытащил из кармана свёрнутый в несколько раз лист бумаги и, осторожно расправив его, положил на стол. У Рины защемило сердце, когда она увидела на листе карту, нарисованную и подписанную знакомым почерком. Там был обозначен подход к тропе, ведущей к западному форпосту, был и Пятигорск. Карта напоминала ту, что дал им когда-то Ирбис, только эта была более точной и расширенной. Здесь, далеко на юго-западе, в зоне обширной черноты, был обозначен островок светлой земли, подписанный слегка корявым почерком Скитальца – стаб Остров.

– Там, по словам Скитальца, старая, утерянная база нолдов. Судя по тому, что сегодня происходило, нам просто жизненно необходимо туда попасть, – Эль-Торо говорил с напором, будто боялся, что его не дослушают.

– А чем это нам поможет? – спросила Рина.

– Чем? – чуть не закричал Эль-Торо. – Ты представляешь, сколько там оружия? И не только вирканы и рекары! Там наверняка есть тараксы и гариры.

– А это что за звери? – вновь не поняла Рина.

– Ну, ружья и автоматы. База старая, времён начала освоения Улья. В те времена посылали по два варкинианина… Это раса воинов у нас, там. Так вот, посылали по два воина на одного учёного минимум, плюс дополнительный персонал. Это просто горы оружия!

– Да, но чтобы туда попасть и вывезти всё добро, нам нужно собрать целую экспедицию, – Рина внимательно рассматривала карту. – И ехать придётся в объезд через Предгорье и дальше по черноте… Это не один день пути, а сейчас каждый час на счету, каждая минута. Да и ослабить оборону, выдернув людей, Коба вряд ли согласится.

– Рина, пойми! Это реальный шанс спасти стаб! С этим оружием можно такого натворить! Давай с утра пойдём к Кобе! Я расскажу всё и постараюсь его убедить!

Резкий звонок старого дискового телефона прервал их беседу. Рина взглянула на часы – полпятого утра. Она встала и, подойдя к телефону, взяла трубку.

– У аппарата! – бросила она небрежно, но в следующее мгновение её лицо окаменело. Выслушав чей-то доклад, она медленно положила трубку и, повернувшись к Эль-Торо, тихо произнесла:

– Гвардейский пал! Собирайся, идём к Кобе!

Эпилог

Огромный городской кластер должен был начать перезагрузку с минуты на минуту. Я знал это наверняка по характерному мерцанию мелких искорок в гудящей от напряжения, словно высоковольтный трансформатор, атмосфере и ещё по миллиону признаков, которые открылись мне с опытом, пришедшим за долгое время скитаний по Пеклу. Маленький хвостатый зверёк, ставший мне верным спутником несколько лет назад, спокойно сидел рядом, наблюдая за, одному ему известными, признаками перезагрузки и иногда тихо чирикая что-то на своём. Мы сидели с ним на крыше очередной высотки соседнего кластера, но я смотрел не столько на процесс перезагрузки, сколько на раскинувшуюся за этим кластером черноту. Вроде бы ничего особенного, просто чернота, но это был крайний запад! Самая оконечность Пекла, где бесконечный город упирался в сплошную, тянущуюся дальше на запад до горизонта, полосу «мёртвых» кластеров. Я не первый раз за время своих путешествий подходил к этой границе, но каждый раз натыкался на бесконечно и хаотично перезагружающиеся кластеры черноты, которые не давали возможности пройти дальше.

– Ну что, Джек, дружище? – обезьян повернул ко мне свою смешную мордочку. – Вот и нашли, похоже, мы с тобой проход в черноте!

Джек неуверенно чирикнул, указывая лапой на собирающийся кисляк.

– Знаю, знаю! – я погладил зверька. – Но в этих перезагрузках есть система, и мы её почти выяснили!

Подул слабый ветерок где-то за спиной, подхватывая сухие листья и валяющийся на крыше мелкий мусор. Джек навострил уши и повернулся в ту сторону, где слабый поток воздуха начал закручиваться в воронку, превращаясь в вихрь, который затягивал в себя всё лежащее вокруг. Гул перезагружающегося кластера дополнился ещё одним, более высоким по тону, который становился всё громче, пока не раздался негромкий хлопок.

– Привет, Нестор! – не оборачиваясь, сказал я. – В какую задницу ты пошлёшь меня на этот раз?

За спиной послышалось

– Здравствуй, здравствуй, Скиталец! С чего ты решил, что я тебя попрошу куда-то сходить?

Нестор подошёл и сел рядом, глядя в даль.

– Да потому, что, как только ты появляешься, значит, где-то что-то опять случилось, и ты просишь подсобить тебе. А в результате я попадаю в очередную… Ну, ты понял! Мне хватило последнего раза с твоим этим сумасшедшим поваром и его грибной пустошью!

– Ну! – Нестор многозначительно развёл руками. – Про то даже я не ведал!

– Так что на этот раз?

– Ничего! – старик улыбнулся.

Я повернулся и посмотрел на беззаботное, загорелое лицо, покрытое густой бородой, под неизменным потёртым Стетсоном. Он повернулся ко мне, и я не увидел в его глазах ни капли беспокойства. Почти одновременно мы отвернулись в сторону перезагружающегося кластера.

– Нашёл всё-таки! – сказал Нестор спустя небольшую паузу.

– Нашёл! – кивнул я в ответ. – И что там меня ждёт?

Старик загадочно вздохнул и тихо, словно боясь спугнуть удачу, сказал:

– Ждёт тебя там, витязь, то, что ты ищешь!

Послесловие от автора

Привет, мой дорогой читатель!

Вот и написана вторая книга цикла «Пекло», задуманного и начатого мной год назад. Надеюсь, что эта книга так же интересна и увлекательна, как и первая! Цикл разрастается, появляются новые герои и действующие лица, и они начинают жить своей жизнью, порой совершенно не по задуманной сюжетной линии. Открою маленький секрет! Именно так я и пишу свои книги. Нет определённого сценария. Есть только начало и конец – цель, к которой идёт герой или героиня. Возможно, именно поэтому мои книги получаются такими объёмными.  Но я решил в перерыв между романами выпустить небольшой рассказ или повесть, о чём намекает Скиталец в эпилоге! Посмотрим, удастся ли, и не превратится ли повесть в полноценный роман?

Ну а продолжение ты увидишь совсем скоро! Обещаю, будет интересно!

Ну и напоследок сообщу! Если тебе интересно первыми узнавать все новости о книгах цикла, обсудить прочитанное, прокомментировать или оставить отзыв, подписывайся на мои каналы в социальных сетях:

Страница сообщества в ВК: https://vk.com/stiks_inferno

Канал в Телеграм: t.me/stiks_inferno

Группа по обсуждению в Телеграм: https://t.me/+wWKB2sl-D0xkZjhi

Страница в Facebook: https://www.facebook.com/profile.php?id=61558622484391&locale=ru_RU