S-T-I-K-S. НОЛД (Сапфир 2)

Пролог

S-T-I-K-S. НОЛД.(Сапфир 2) Цикл: Пекло. Книга 3

Миллионы лет в галактике Ту'Ларисс-Фаэн, на планете Таларион, жили предки современных таларионцев – цивилизация ученых, писателей, художников, в общем, всех творческих людей. А на спутнике Талариона, Варкине, развивалась совершенно иная, воинственная раса – варкиниане. Это были воины и бойцы. По древним преданиям, дошедшим до наших дней, некогда это была одна раса, расколовшаяся очень давно на две ветви. Варкиниане освоили спутник Талариона и стали отдельной цивилизацией, основанной на культе силы. Между планетами часто возникали войны, зачинщиками которых в большинстве случаев были именно варкиниане. Таларион, в силу своей развитой науки, побеждал, но никогда не стремился захватить непокорный спутник, оставляя беспокойных соседей в покое. Так и шли века сосуществования, сменяя периоды войн затишьем и миром. Наверное, так всё и продолжалось бы дальше, если бы таларионские ученые несколько тысячелетий назад не обнаружили в глубинах вселенной огромный астероид, который позже назвали Тор'Ксен-Риал, что в переводе означало «Пепельное наследие». Ученые рассчитали траекторию астероида и поняли, что гибель родной планеты неизбежна.

Их цивилизация в то время еще не была межгалактической, но свою галактику они исследовали довольно успешно, и в результате этих исследований было найдено несколько планет, пригодных для жизни. Одной из них была Ка'Рин-Туэль – величественный мир с обширными океанами жидкого кристалла и континентами, планета с необычной атмосферой, наполненной искрящимися микрочастицами, создающими удивительные эффекты в небе на закате и перед рассветом. На планете уже существовало несколько научных станций, которые вполне могли существовать без помощи извне. Именно туда решено было переселять всех таларионцев, но в планы вмешались новые обстоятельства. Дополнительные расчеты показали, что Таларион при столкновении будет разрушен, и Варкин попадет под град осколков планеты, что неизбежно приведет к гибели спутника. Ученый совет планеты Таларион без колебаний проголосовал за предоставление данных соседям и предложение им помощи. Варкиниане обладали могучим военным флотом космических кораблей, но транспортных, и тем более пассажирских, у них практически не было. Силами своего флота они не могли обеспечить эвакуацию населения. В то время как флот таларионцев состоял в основном из транспортников и научных кораблей, способных забирать за раз очень большое количество людей. Это была эпоха единения! Два народа, враждовавших и воевавших с начала времен, впервые объединились с единственной целью – выжить.

Всё шло согласно замыслу, и на новую планету уже успели эвакуировать часть таларионцев, все научные организации и архивы, а также всё население Варкина, когда Вселенная вновь вмешалась. Никто не знает, по какой причине Тор'Ксен-Риал ускорился и немного изменил траекторию, но эвакуировать всех с Талариона не успели. Слишком поздно заметили произошедшие изменения, ведь ученые и всё научное оборудование уже были на другой планете. И астероид ударил… Тогда погибло множество миллионов таларионцев. Планета разлетелась на куски, которые, как и предполагали, уничтожили пустой Варкин. Тот день назвали Ра’Ксанн-Лаэрис – «Огненное Затмение», день скорби и покаяния, который отмечался каждый цикл.

С тех пор обе расы существуют вместе, и в знак признательности за спасение варкиниане никогда не претендовали на власть. До того момента, когда был изобретен портал, позволяющий перемещаться в любую точку вселенной…

Глава 1 – Ка'Рин-Туэль

Человек в белоснежном комбинезоне с воротником-стойкой и тремя серебристыми кубиками на груди пристально смотрел в окно, наблюдая за скрывающимся за линией горизонта вторым светилом. Еще немного, и на планете Ка'Рин-Туэль наступит ночь. Уже видны разноцветные всполохи в атмосфере, вызванные сильным магнитным полем планеты и особым составом ее атмосферы, которая даже днем искрилась под лучами двух светил. Человек молча наблюдал за наступлением очередной ночи, и можно было подумать, что он любуется открывающейся из окна его кабинета картиной. Но мысли его были совершенно в другом месте. Он ждал, с нетерпением ждал информации от своего агента. От этой информации зависела его судьба, его карьера. Он, один из главных следователей Ра'Ксер-Талис – внутренней службы по выявлению неблагонадежных, был одним из претендентов на освободившееся место главы службы внешних операций и разведки. Ему как воздух нужен был успех в операции поимки одного из подозреваемых в распространении информации, подрывающей устои совсем недавно пришедших к власти военных. Проклятые умники из таларионцев никак не могли смириться с тем, что военные, объявив несколько циклов назад эпоху Нурак'дар, теперь заправляют всем. За спиной раздался мелодичный звонок коммуникатора, который лежал на столе. Человек резко повернулся, его волнистые темные волосы разметало от такого поворота.

– Говори! – произнес он, нажав на пиктограмму принятия звонка.

– Ксаргон, я все узнал! Теперь у меня есть все доказательства, и мы сможем его арестовать! – ответил агент, говоря так тихо, словно боялся, что его услышат.

– Кто он? Имя! – резко спросил Ксаргон.

– Извини, – человек на том конце явно саркастически улыбался, – имя я скажу, как только ты выполнишь свою часть сделки. Могу сказать только, что это крупная шишка в Совете Мудрых. Ты будешь доволен!

Ксаргон стиснул зубы так, что казалось, они вот-вот начнут крошиться. Слегка загорелая, гладкая кожа лица сначала побледнела, а потом налилась пурпуром.

– Хорошо! – прошипел он. – Но если ты меня…

– Ксарго-о-он! – протянул собеседник, перебив его. – Какой смысл мне обманывать тебя, зная, что ты меня в любом случае достанешь?

Ксаргон ухмыльнулся и брезгливо, как будто разговаривал с недостойным рабом, процедил:

– Ты прав! От руки Зор'Тулен-Каар (тайная полиция и разведка) не уйти и не скрыться. Хорошо! Оглашение приговора завтра, и я гарантирую, каков бы приговор ни был, на шахты Ри'Ктаор-Фаэн он не попадет!

– Но он должен жить! – напомнил собеседник.

– Он будет жить! – коротко бросил Ксаргон и отключил коммуникатор.

Снова повернувшись к окну, за которым уже вовсю правила ночь, Ксаргон замер. Настроение было отличное, хотя и слегка подпорченное разговором с этим предателем.

– Тур'ксен-риал! – брезгливо выругался Ксаргон на таларионском.

Он повернулся к массивному столу, словно парящему над флуоресцирующей плоскостью пола, и, проведя рукой над ним, громко сказал в пустоту:

– Эриис!

– Слушаю, господин Ксаргон! – раздался словно из воздуха приятный женский голос.

– Узнай, кто назначен завтра в конвой в Ра'Ксанн-Фаар. Пусть завтра до поездки в суд придут ко мне!

– Хорошо! Будет сделано! – ответила девушка.

– Ты можешь идти. На сегодня все! – сказал Ксаргон и, вновь проведя рукой над столом, прервал связь.

– Пока все удачно! – задумчиво проговорил Ксаргон, всматриваясь в ночное сияние неба.

Планета Ка'Рин-Туэль. Несколько месяцев до описанного события.

– Драгорн, мальчик мой!

– Как хорошо, что ты смог прийти! – дама подхватила парня под руку и повела его в просторный зал, выходящий на великолепный сад.

В саду, среди причудливых растений, резвились несколько зуркалианов – грациозных существ с биолюминесцентной кожей, напоминающих сочетание пантеры и рептилии.

– Я не мог пропустить ваш день рождения, тетушка Мирелия! – с этими словами парень достал из небольшого серебристого контейнера, неотступно сопровождавшего его, маленький серебристый сверток и протянул его тетушке. – Это Ту'Раэн-Фаар с планеты Раксир. Он приносит достаток и покой!

– Ты был на Раксире? – удивилась тетушка Мирелия. – Драгорн, милый, не стоило так рисковать!

– Нет! Я сам не был, это привезли мне наши разведчики! Вы же знаете, я не люблю путешествовать!

Тетушка взяла сверток и, развернув невесомую серебристую ткань, залюбовалась кристаллом правильной формы, который испускал изнутри переливающийся разными цветами мягкий свет.

– Какая прелесть! – она залюбовалась кристаллом. – Спасибо, Драгорн! Это чудесный подарок! Пойдем, почти все уже собрались. Расскажи пока, что нового в Академии Потока?

– Новостей особых нет! – улыбнулся парень, следуя за дамой. – Как всегда рутина и дурацкие приказы от Зур'Кайласс-Маар!

Тетушка остановилась и, настороженно оглянувшись, почти шепотом сказала:

– Драгорн, прошу тебя, не говори о военных плохо. Ты же прекрасно знаешь, что сейчас это опасно!

– Я постараюсь, – улыбнулся парень. – Но это очень сложно! С тех пор как им удалось совершить переворот и провозгласить новую эпоху, жить на планете становится просто невыносимо.

– И все же! – Мирелия с укоризной посмотрела на Драгорна. – Ради меня, постарайся сегодня не касаться политики!

– Я обещаю! – Драгорн приложил правую руку к груди.

– Пойдем уже, а то все заждались. Я надеюсь, ты усладишь наш слух сегодня своей волшебной игрой на кварине.

– Только ради вас, тетушка! – расплылся в улыбке парень.

Они вошли в зал, где среди накрытых столов с праздничными угощениями стояли, ходили и просто сидели на небольших диванах приглашенные. Тихо и ненавязчиво звучала легкая мелодия. Люди приветствовали вновь прибывшего парня: кто сдержанно, кто более дружески. Из общей массы к вошедшим кинулась молодая, почти еще девочка, с золотистыми волосами.

– Драго-о-рн! – закричала она и, с разбега подпрыгнув, обвила его шею.

– Аэллин! – спокойно сказала Мирелия. – Тебе не кажется, что столь бурное выражение эмоций неуместно в данном случае?

Девушка освободила Драгорна и, виновато посмотрев на даму, тихо произнесла:

– Ты права, мама. Просто я очень соскучилась по брату.

Бурная сцена между кузенами отвлекла присутствовавших, но уже через несколько секунд все перестали обращать внимание на высокого молодого человека с темно-каштановыми, вьющимися почти до плеч волосами и поразительно зелеными глазами. Люди вернулись к светским разговорам, обсуждениям новых разведанных планет и галактик. В основном все разбились на небольшие группы, лишь изредка поворачиваясь к виновнице торжества, приветствуя ее жестом или дежурной улыбкой.

– Тетушка Мирелия, тебе не хотелось встретить свой день рождения в кругу семьи? – спросил Драгорн.

– О! Ты не представляешь, с каким удовольствием я бы выставила всю эту богему! – ответила Мирелия, улыбкой отвечая на очередное дежурное приветствие. – Но чего не сделаешь в наше время ради блага семьи? Вот и приходится терпеть всех этих высокопоставленных варкиниан. Пойдем лучше в сад, там твоя мать и почти вся семья! Да и кварин тебя заждался!

Она подхватила парня под руку и увлекла наружу, в прелестный сад, разбитый во дворе. По широкой аллее они прошли почти до самого конца и остановились у белоснежной беседки на краю крутого обрыва на берегу океана жидкого кристалла. Внизу слышался шум прибоя, который создавал какую-то особую атмосферу в этом уединенном месте. В беседке сидели и тихо разговаривали несколько человек. Стройная невысокая женщина повернулась и засияла в улыбке.

– Драгорн, сынок! – она встала и направилась к парню. – Как я рада тебя видеть!

– Здравствуй, мама! – ответил парень, обнимая ее. – Разве мы давно не виделись?

– Ты уже несколько недель не появлялся дома!

– Ах, да! – парень улыбнулся. – Прости, но с тех пор, как я получил степень зур'лаэрис, работы прибавилось. Особенно когда через портал моей конструкции на Раксире ушли наши разведчики.

– Да, да! Я слышала в новостях, что они благополучно вернулись, – ответила женщина, нежно глядя на сына. – Все получилось?

– Да, мама. Все хорошо. Вон даже Ту’Раэн-Фаар принесли с собой, и я подарил его тетушке.

– Все-таки нужно помнить о доме и своей семье, и уделять хотя бы чуточку внимания каждый день! В наши-то неспокойные времена…

– Тессалия! – прервала ее Мирелия. – Верни нам своего дорогого сына! Он обещал мне, что сыграет на кварине.

С этими словами она протянула парню инструмент с тонким изогнутым корпусом, сделанным из легкого металла, излучающего едва уловимый голубоватый свет. Корпус был обрамлен полупрозрачным кристаллом, над которым виднелись семь тонких струн, сделанных как будто из сплава металла с кварцем. Драгорн осторожно, словно величайшее сокровище, взял инструмент и провел пальцами по струнам. От этого действия кристалл, окружающий корпус, вспыхнул всей палитрой красок, меняющихся в зависимости от тона зазвучавших струн. По саду разлилась волшебная мелодия, охватывающая слушателей и проникающая в каждый уголок души. Все замерли, словно очарованные этой мелодией. Мелодия была то тихой и задумчивой, заставляющей погрузиться в философские рассуждения, то вдруг срывалась в безумный ритм, как бы ускоряя полет времени и заставляя подумать о конечности жизни. На эту волшебную мелодию стали приходить другие гости из зала, которые так же замирали, очарованные виртуозной игрой молодого таларионца. А Драгорн, прикрыв глаза и полностью погрузившись в свою импровизацию, продолжал играть, вкладывая все свои чувства в музыку. Там было все: и боль за бездарно отданную власть, и ненависть к военной ветви варкиниан, и тоска по ушедшей эпохе Эмвирис, эпохе знаний и просвещения, эпохе, где наука и мудрость правили миром. И боль за совершенно незнакомый ему мир со странным названием STIKS, где военные после захвата власти на родной планете попросту начали уничтожать местное население…

STIKS был открыт одним из первых после изобретения портала. Первый портал, по которому в тот мир прошли разведчики, был ненадежным. Первая группа пропала в полном составе, и до сих пор никто не знает почему. Вторая группа, ушедшая, в отличие от первой, в защитном обмундировании, не вернулась. Но им удалось передать сообщение через портал о страшных монстрах, населяющих этот мир, о странном тумане, после которого развалины странных сооружений превращались в целые дома с живыми людьми, которые через короткое

Следующую группу отправили уже усиленную военными с оружием, но, к сожалению, портал дал сбой, и вся группа просто застряла в потоке межпространственных энергий. Тогда порталы были ненадежными и часто давали сбои. А когда пропала четвертая группа, состоявшая полностью из военных, этот мир решили оставить в покое, по крайней мере, пока не разработают порталы, через которые можно будет передавать технику, материалы, оборудование и большое количество людей. Драгорн узнал это в академии, где учился. Это был лишь маленький эпизод из всей истории изобретения и развития науки. Современные порталы, к разработке которых и он приложил свою руку, были надежны и позволяли его народу стать межгалактическим видом. А портал в STIKS все же построили, правда, он вывел их совершенно в другом месте странного и страшного мира. Там не было столько монстров, и были люди, с которыми удалось наладить контакт. С тех пор прошло много времени, и теперь ученые знали многое о том мире.

Все изменилось, когда в одной из лабораторий, организованных уже на месте и занимающихся изучением мира STIKS, случайно открыли препарат, вытяжку из органов местных, которые были иммунными к той заразе, которая превращала людей в монстров. Причем органы на исследования местные сдавали сами, так как у них, кроме того, что они совершенно ничем не болели и были почти все молодыми, была еще и регенерация. Любой орган мог отрасти заново. Местные получали за сданные органы странные внутренности монстров в виде мелких виноградин, горошин и шариков красного и черного цвета, которые были здесь местной валютой. Для добычи этого эквивалента денег снаряжались экспедиции, которые добывали необходимое количество. Благо преимущество в вооружении легко позволяло это сделать. А когда ученые попробовали применить полученный эликсир, все и пошло под откос. Это лекарство не просто излечивало от всех заболеваний, но и давало практически бесконечную жизнь и омолаживало. Слухи об изобретении «эликсира вечной молодости» быстро разлетелись по планете и за ее пределы. Люди просто сходили с ума в попытках разыскать и приобрести эликсир. Но его количество было настолько мало, что цена взлетела до немыслимых пределов. Варкиниане, особенно их военное крыло, сразу почуяв огромные прибыли, сначала мягко, а потом и более настойчиво стали предлагать увеличить производство, начав для этого отлов и насильственную ампутацию органов местных. Но Совет Мудрых отверг их предложения. Военные сменили тактику, как бы смирившись, но тем временем постепенно, подкупая, запугивая или попросту устраняя особо непокорных в Совете Мудрых, за несколько десятков циклов подмяли под себя все властные структуры. Как финал, они объявили о наступлении новой эпохи – Нурак'дар. На планету опустилась тьма диктатуры. Именно тогда появилась тайная полиция, политическая разведка, полицейские силовые структуры, сыск и еще масса организаций, которые теперь следят, арестовывают, осуждают, стараясь искоренить всех инакомыслящих. Переворот был совершен почти бескровно, и большинство населения, по сути, не заметило этого.

… Драгорн провел рукой над струнами, уже не касаясь их, и открыл глаза. Мелодия, словно утренний туман, растворялась в воздухе, оставляя свой неизгладимый след в сердцах слушателей. Еще минуту в саду, возле беседки, стояла мертвая тишина, нарушаемая только прибоем. Наконец откуда-то из глубины сада раздались громкие аплодисменты, которые тут же подхватили все присутствующие. Драгорн грустно улыбнулся, передал кварин в руки тетушки и раскланялся.

– Чудесно! – произнес подошедший к нему незнакомый человек с острым, словно пронизывающим насквозь взглядом. – Вам бы с концертами выступать! Вы подумайте, может, вы не тем делом занимаетесь.

Человек холодно улыбнулся, не отрывая взгляда от Драгорна, и протянул ему руку. Драгорн в ответ подал свою.

– Я на своем месте! – ответил он и чуть не вскрикнул от чрезмерно крепкого рукопожатия.

– И все же подумайте! – мужчина не отпускал руку и продолжал улыбаться, но в его голосе появились стальные нотки. – Искусство, оно ведь отвлекает от ненужных мыслей! А ваши мысли, как вас неоднократно предупреждали ваши родственники, могут довести вас до необратимых последствий.

Мужчина приблизился почти вплотную и тихо, стараясь сохранять улыбку, произнес:

– Не хочу портить праздник вашей тетушке, поэтому спокойно скажите, что вам срочно нужно уехать, и ступайте за мной.

Он так и держал Драгорна за руку, сжимая ее словно пресс. Парень обернулся в поисках матери и тетушки. Его мать, улыбаясь, вышла из беседки и направлялась к ним, а тетушка, переговорив с кем-то, повернулась к гостям и пригласила всех вернуться в зал.

– Мама, я, к сожалению, вынужден уехать. Передай тетушке мои поздравления. – сказал Драгорн спокойно, стараясь не раскрыть своего волнения.

– Что случилось, дорогой? – мама взяла его за руку.

– Я не знаю, но срочно вызывают в академию.

– Хорошо, я передам, а ты пообещай, что, когда закончишь, приедешь к нам! Спасибо тебе за прекрасную музыку. Это было просто чудесно! А вы, – она обратилась к незнакомцу, крепко державшему ее сына за руку, – пообещайте не задерживать его!

– Конечно, госпожа! – поклонился тот и, уже сняв с лица маску приветливости, взглянул на Драгорна. – Идем.

Драгорн сидел в пустом, ярко освещенном помещении с ослепительно белыми стенами, стеклянной дверью и единственным предметом мебели – нешироким топчаном, покрытым полумягким гладким материалом. Сколько времени прошло, он не мог сказать, но по ощущениям – не менее пяти часов. Куда его привезли, он так же не мог знать. Когда они с тем незнакомцем вышли из дома тетушки Мирелии, их уже ждал тур'ксен-риал, небольшой летающий челнок черного цвета. Боковая дверь плавно и бесшумно поднялась наверх, но, прежде чем он вошел туда, на голову ему накинули непроницаемый для света чехол. Последнее, что он успел заметить, – это два человека в форме тайной полиции, сидевших внутри. Так он и очутился здесь, и чехол сняли с головы только тогда, когда втолкнули его в эту комнату. И вот уже почти пять часов он сидит здесь, в залитой ослепительным светом комнате, куда, несмотря на стеклянную дверь, не проникал ни один звук. Даже его собственные шаги были заглушены. Поначалу он думал, что что-то случилось с его слухом, но

«Ксаргон. Кто такой этот Ксаргон, которому меня должны были передать?» – подумал Драгорн и, чтобы хоть немного перестать думать о ярком свете, начал размышлять, что привело его сюда. Вообще странно! Он, ведущий специалист по порталам, не участвовавший ни в одной запрещенной организации, вдруг оказался здесь, в тюрьме тайной полиции. То, что это была тайная полиция и тюрьма, он не сомневался. Вот только из-за чего? Ну да, он открыто высказывал свои мысли по поводу эксплуатации мира STIKS, хотя сам не очень-то понимал, что там на самом деле творится. Но это делали многие ученые. Они даже организовали что-то наподобие движения из сочувствующих бедным аборигенам. Но свои антиправительственные мысли, если так можно назвать неприязнь к варкинианам и особенно к военным и полицейским организациям, которые пышно расцвели после переворота, он говорил только ближайшим родственникам. Неужели кто-то из них подал донос? Нет! Этого не может быть! Но тем не менее он здесь.

Тихий щелчок магнитного замка прозвучал в тишине как раскат грома. Драгорн даже вскрикнул от неожиданности и открыл глаза. Яркий свет плавно снизил свою интенсивность, и парень увидел, как плавно отъезжает стеклянная дверь. В комнату вошел мужчина среднего роста в белом комбинезоне следователя с тремя серебристыми кубиками на груди. Драгорн не разбирался в званиях, но по внешнему виду понял, что человек не простой. Почти неслышно в центре комнаты из пола появился стол с сидением, выполненным заодно со столом. Человек подошел к столу и, присев, жестом пригласил Драгорна присесть с другой стороны.

– Итак! – тихо произнес он, когда Драгорн сел на появившийся из пола небольшой куб. – Что вы хотите мне сообщить?

– Я? – удивился Драгорн такому вопросу. – Если честно, то меня сюда привезли насильно, и я совершенно не имею желания с вами общаться! С чего вы взяли, что я изъявляю желание вам что-то сообщать? И постарайтесь объяснить, по какой причине меня задержали?

– Вас, – человек сделал паузу, пронзая холодным взглядом Драгорна насквозь, – пока только задержали. Будете вы арестованы или нет – зависит только от вас и того, что вы мне сообщите. А пока перестаньте дерзить и отвечайте на вопросы.

Он вновь взглянул Драгорну прямо в глаза, отчего у парня пробежал неприятный холодок по спине и замер где-то в районе желудка.

– Мне нечего вам сообщать, – Драгорн отвернулся.

– Зря вы так, Драгорн! Собственное признание вины и добровольная сдача соучастников могут существенно помочь вам при определении приговора. Наш суд справедлив и учитывает раскаяние. Вместо окончательной меры социального воздействия вы можете отделаться небольшим сроком здесь, на планете, а то и вовсе получить пару циклов принудительных работ.

– Послушайте… как вас там…

– Я главный следователь Ра'Ксер-Талис – Ксаргон, – перебил Драгорна человек. – Забыл представиться, очень много работы, и к ночи уже начинаю забывать.

– Послушайте, Ксаргон! – парень наклонился к столу, но тут же получил ощутимый разряд в пятую точку.

– Не советую, – спокойно произнес Ксаргон. – Следующий разряд будет гораздо сильнее. Так что вы там хотели сказать?

– Я просто хотел узнать, по какой причине задержан. – сказал Драгорн, как только оправился от шока. – Вы мне хотя бы скажите, что от меня хотите?

В холодных, почти черных глазах Ксаргона сверкнула неприязнь, но внешне он ничем это не выдал. Он глубоко вздохнул, встал и направился к прозрачной двери. Дверь бесшумно открылась перед ним, и он, слегка повернув голову, устало бросил:

– Продолжим завтра.

Дверь так же бесшумно скользнула назад, отсекая полутемный коридор от камеры, и освещение, уже не плавно, а в одно мгновение, стало еще более ярким, чем до прихода Ксаргона. Куб и стол плавно опустились в пол, образуя совершенно ровную поверхность, без видимых щелей. Драгорн зажмурился и застонал от невыносимой боли в глазах. Свет проникал сквозь веки, как будто их и не было вообще. Парень, сидевший до последнего на кубе, оказался на полу и, как слепой, шаря перед собой рукой, пополз к топчану.

– Говорю вам, его увезли Ра'Ксер-Талис! – Аэллин ходила по комнате, нервно теребя в руках коммуникатор.

– С чего ты взяла, что это была полиция? – спросила ее Мирелия, которая обнимала за плечи поникшую и вмиг постаревшую мать Драгорна, Тессалию. – Да и за что его задерживать? Драгорн и мухи не обидит.

– Мама! – вскрикнула Аэллин. – Ты же знаешь, как он относится к военным и вообще ко всему строю.

– Тише, прошу тебя! – Мирелия вздрогнула и огляделась.

– Я в собственном доме и говорю, что хочу! – девушка гордо подняла голову. – Если уже и в собственном доме нужно бояться, зачем тогда вообще жить?

– Не говори ерунды! – Мирелия нежно погладила по волосам сестру. – Не хватало еще, чтобы ты попала в лапы к этим извергам. Лучше расскажи, что видела.

– Драгорна вывел из дома тот незнакомец. Кстати! Кто он такой? Я не нашла его в списке приглашенных, – начала Аэллин свой рассказ. – У ворот их ждал тур'ксен-риал, а ты знаешь, что перевозчики не используют такой тип челноков, да еще и черного цвета.

– Это цвет транспорта тайной полиции, – еле слышно проговорила Тессалия. – Я говорила ему много раз, чтобы перестал говорить всем о своих взглядах, но он упрямый. Мальчик мой! Что же теперь будет!

– Тетя Тессалия! – Аэллин присела рядом с женщинами. – Его мнение о STIKS – это не преступление. Он же высказывал всегда только несогласие с тем, что военные эксплуатируют аборигенов ради своей выгоды. Так что я думаю, его немного подержат и отпустят.

Тессалия подняла мокрое от слез лицо и, грустно улыбнувшись, обняла Аэллин.

– Это было бы чудесно, если бы оказалось правдой! – сказала она.

Драгорн не смог уснуть. Всю ночь яркий свет сменялся стробоскопическим миганием, а полная давящая тишина вдруг разрывалась оглушительным, давящим на нервы воем тур'лаэрисса – массивного четвероногого животного с резонирующим голосом, использующего инфразвуковые сигналы для общения. Голова раскалывалась, хотелось пить, но воды ни разу не дали. К утру, по крайней мере ему так показалось, он уже даже не делал попытки уснуть, просто сидя на топчане и ожидая очередной перемены. Еще в самом начале этой бесконечной пытки он пытался думать о причинах своего ареста, но довольно быстро перестал, не имея сил сопротивляться то яркому, то мигающему свету, то вою. В душе копилось отчаяние и

– Итак! – раздался знакомый голос Ксаргона. – Что вы хотели мне сообщить?

Драгорн открыл глаза и увидел следователя на том же самом месте, за столом, как и вчера.

– Послушайте, Ксаргон, – медленно произнес парень, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. – Я уже вам говорил. Я понятия не имею, за что меня задержали!

– А вот тут вы ошибаетесь! – Ксаргон взглянул на парня. – Теперь вы уже арестованы и официально проходите по расследованию как мал’сир, подозреваемый в измене.

Драгорн вздрогнул. Еще вчера он был просто задержан, а теперь он не просто арестован, но и оказался уже в подозреваемых. Значит, виной всему не его мысли по поводу того дурацкого мира, а чей-то донос о том, что он против строя военных, против их эпохи и власти. Но кто? Кто мог донести, если эти разговоры всегда велись только в кругу семьи? Неужели кто-то из родных? Он собрался и, подняв голову, произнес:

– В какой измене меня обвиняют?

– Это чуть позже, – отмахнулся следователь. – Сейчас я советую вам пойти навстречу следствию и сообщить имена ваших соратников. Как я говорил вчера, это зачтется! Правда, несколькими циклами принудительных работ вы уже не отделаетесь, но облегчить приговор пока еще можете. Теперь у нас одна задача – опередить ваших соратников.

– У меня нет никаких соратников! – сорвался Драгорн. – Я ученый, главный специалист по порталам! Скажите, в чем вы меня обвиняете?

Ксаргон провел ладонью над столом, и в воздухе повисла голограмма, по которой медленно ползли снизу-вверх изображения знакомых ему людей с именами. Это были члены их движения за отмену принудительного изъятия органов у аборигенов в STIKS.

– Знакомые лица? – спросил Ксаргон.

– Да, но не все, – тихо ответил парень. – Это почти все ученые из академии.

– Это не ученые! Это преступники и изменники, покусившиеся на наш строй. Наш с вами строй!

– Ваш строй, не мой! – резко ответил Драгорн и понял, что совершил роковую ошибку.

Ксаргон расплылся в довольной улыбке.

– Ну вот, вы и сказали все, что мне нужно было. Остальное нам уже рассказали и без вас. Так что… – Ксаргон встал из-за стола. – Вы официально обвиняетесь в участии в организованной преступной группе, целью которой было свержение существующего строя, организация беспорядков, актов неповиновения, саботаж работ и устранение генералитета армии. Жаль, что смертную казнь еще не успели ввести. Но ничего. Я думаю, что каторга на рудниках Ри'ктаор-Фаэн тебе обеспечена. Будешь добывать Зур'талис-Каэн, пока не сдохнешь там от радиации и болезней сам.

Он неожиданно перешел на «ты» и последнюю фразу произнес с особым злорадством. А Драгорн уже ничего не слышал. Его словно парализовало от услышанного. Перед глазами пробегали образы родных, матери, отца, кузины, тетушки Мирелии. Жизнь просто рухнула в одно мгновение.

Месяц спустя.

Следствие шло целый месяц. Юристы, которых наняла мать и тетушка Мирелия, ничего сделать не смогли. На последней встрече они сообщили, что, по всем признакам, приговором для него будет каторга на планете Ри'ктаор-Фаэн, где расположены единственные разведанные запасы минерала Зур'талис-Каэн, который является топливом для галактического флота. Сама каторжная планета находилась в галактике Фа'риос-Ксантир, в трехзвездной системе Ксар'туорин-Кор. Корабли сюда не летали в силу того, что сама галактика была напичкана множеством тесных звездных скоплений и блуждающих пульсаров. И где-то в центре этого вселенского хаоса находится трехзвездная система. Система состоит из трех массивных звезд, находящихся в сложном гравитационном танце, что делает ее нестабильной и труднодоступной. А сама планета, где расположены шахты, представляет собой суровый мир, покрытый бескрайними равнинами из черного базальта и огромными кратерами, в которых и организованы шахты. Атмосфера планеты токсична, и светила еле пробиваются сквозь плотные облака ядовитого газа. Поэтому каторжане находятся все время в защитных комбинезонах и масках, которые не особо спасают. Бежать оттуда невозможно, так как попросту некуда, да и сама поверхность и местность нестабильны из-за подпространственных разломов, и иногда шахтеры просто исчезают в аномалиях. Это был смертный приговор, облаченный в гуманную каторжную обертку. За все время следствия Драгорну ни разу не разрешили повидаться с родными, объясняя это особо опасным статусом, который присвоили всему их движению. Не было ни прогулок, ни даже возможности что-либо почитать. Драгорн просто лежал в своей пустой камере и ждал очередного допроса. Время суток он определить не мог и совершенно потерялся, учитывая постоянно горящий в камере свет. Хорошо, что яркость света не увеличивали, как в первые дни его пребывания в заточении. Но гнетущая тишина выводила из себя, и он старался говорить сам с собой или просто петь. Чтобы не сойти с ума, он вспоминал прочитанные книги, документы, чертежи устройств и элементов порталов, которые разрабатывал, а иногда даже находил новые оригинальные решения и в уме создавал эти устройства. Это помогало. И вот, после того как его длительное время не трогали, пришел Ксаргон и объявил, что завтра будет оглашен приговор.

Кабинет Ксаргона, утро оглашения приговора

– Разрешите, господин Ксаргон?

Два накачанных охранника, которых назначили в конвой на сегодня, минута в минуту явились в кабинет.

– Заходите! – жестом подтвердил свои слова Ксаргон, не отрываясь от чтения новостей на голографическом экране, парящем над столом.

Охранники зашли, и дверь немедленно скользнула на свое место. Оба бравых вояки встали у стены и замерли, терпеливо ожидая, когда главный следователь закончит свои дела и обратится к ним. Ксаргон еще около минуты бегло читал текст сообщений на экране, после чего сжал правую ладонь в кулак, и экран погас, а затем растворился в воздухе. Ксаргон осмотрел конвоиров и, встав из-за стола, подошел к ним.

– Вы сегодня назначены в конвой на оглашение приговора предателям?

– Совершенно верно, господин! – дружно, в один голос ответили вояки.

– Хорошо! – кивнул Ксаргон. – Тогда слушайте очень внимательно!

Конвоиры напряглись, превращаясь в сплошной слух и боясь упустить хоть слово из того, что скажет Ксаргон.

– Для вас двоих будет совершенно секретное задание! – продолжил Ксаргон. – Приговором будет каторга на шахтах планеты Ри'ктаор-Фаэн. Вы повезете приговоренного к блоку Е, стека порталов. Но… Приговоренный не должен туда попасть! Вместо этого вы отвезете его в старый портальный комплекс. Надеюсь, вы знаете, где находится первый портал в STIKS?

Конвоиры кивнули, хотя по виду обоих было понятно,

– Еще раз напоминаю – операция секретная! Все понятно?

Конвоиры снова кивнули.

– Вы должны будете отправить приговоренного туда, а для этого прямо сейчас, после того как я вас проинструктирую, отправитесь в старый комплекс, и все внимательно запомните и изучите. Там уже ждет вас техник. Он покажет вам путь, включит и настроит портал и объяснит, как после перемещения его выключить. Если все выполните правильно, то повышение звания гарантирую.

Глаза конвоиров вспыхнули огнем.

– Если есть вопросы, лучше задайте сейчас! – резюмировал Ксаргон.

– Никак нет, господин! Вопросов нет!

– Ну тогда собирайтесь и поезжайте к старому комплексу.

Им позволили лишь взглянуть друг на друга. Когда его, подавленного и потерянного, выводили из зала суда, он увидел маму. Она очень сильно изменилась. Постарела, осунулась, ее шикарные каштановые волосы, которые всегда сияли в свете светила, теперь были тусклыми и невзрачными. Красные от слез и бессонных ночей глаза впали и были словно потухшие. Она не плакала, просто не могла. У нее попросту закончились слезы. Драгорн очень хотел бы увидеть ее той веселой, волевой женщиной, чтобы унести ее образ в своей памяти, а она до боли в глазах всматривалась в его лицо, пытаясь сохранить его образ. Драгорн понял, что не должен остаться в памяти мамы сломленным и перемолотым в мясорубке отвратительной системы. Он улыбнулся и одними губами прошептал:

– Все будет хорошо!

Два крепких конвоира с непроницаемыми лицами вели его по коридору к ожидающему транспорту. Драгорну вдруг стало удивительно спокойно и совершенно наплевать на то, что случится через какие-то минуты. Наверное, он свыкся с мыслью о неизбежности смерти, долгой, мучительной, от токсинов, радиации и других прелестей шахтерской планеты. Руки, еще при транспортировке в зал суда, заковали в путы, которые, переливаясь и искрясь всеми цветами палитры, сковывали движение. На голову вновь надели черный непроницаемый чехол. Тюремный транспорт плавно остановился, и конвоиры, схватив его за рукава синего комбинезона приговоренного, вывели его наружу. Его вели коридорами к последней черте, за которой будет лишь забвение. Он не создал семьи, не вырастил детей, на нем закончится их род. Неужели все вот так и закончится? Что-то мешало ему погрузиться в пучину мыслей, но он упорно игнорировал эти сигналы, продолжая думать о судьбе, своей и своих родных.

«Стоп! – резанула внезапно мысль. – А почему меня не переодевают в скафандр, ведь без скафандра я там просто погибну в первые же секунды! Неужели все? Эти подлые варкиниане просто решили меня убить. А может, оно и к лучшему! По крайней мере, не придется долго мучиться, задыхаясь в шахтах, подвергаясь жуткому давлению и температуре. Ну и пусть!» Он и сам для себя решил не бороться за жизнь, а просто снять маску или шагнуть в разлом.

Он шел, размышляя, ведомый под руки конвоирами к своей последней черте, и вслушивался в окружающую его странную тишину. В стеке порталов, куда он, как специалист, приезжал не раз, в это время суток было обычно очень шумно от прибывающего и убывающего народа. Сейчас же вокруг стояла гулкая тишина, словно все затаились и провожают осужденного в последний путь. Наконец они остановились, и он услышал знакомый негромкий гул, который издает работающий портал. Правда, этот звук показался Драгорну немного странным, но подумать об этом он уже не успел. Где-то прямо внутри головы словно солнце взорвалось. Яркая, на грани ослепления вспышка, которая длилась доли секунды, и в тот же миг твердая опора конструкции пола портала ушла из-под ног. Он, будучи специалистом, ни разу сам не перемещался с помощью порталов, поэтому все ощущения были в новинку. Когда исчезла опора, он сгруппировался, инстинктивно ожидая падения, но падения не было.

«Нужно задержать дыхание, сразу как окажусь на той стороне!» – мелькнула мысль.

Глава 2 – Дивный новый мир

Все чувства исчезли, как будто он сам просто растворился в пространстве. Не было ни ощущения падения, ни невесомости. Он словно застыл в сплошной темноте, бесчувственной мелкой песчинкой. Это было нормально, ему ли, ученому, досконально изучившему технологию порталов и разработавшему массу улучшений, не знать этого. Его тело сейчас действительно исчезло, превратившись в энергетический поток данных, который с невероятной скоростью пронзает пространство между измерениями, приближая его к конечной точке переноса. Но перенос проходил как-то странно. Он словно ощущал слабые толчки, как будто его тело не превратилось в энергетический поток, а летит сейчас и ощущает сопротивление перекрестных потоков. Это было странно, ведь такое поведение при переносе описывали только те, кто первыми проникал в чуждые миры через порталы первой серии. Точнее даже, те, кто смог вырваться из ловушки. Те порталы были несовершенны и часто, из-за несовершенства фазового стабилизатора, перенос превращался в кошмар. Люди застревали в потоке, и очень редким счастливчикам удавалось вырваться из этой ловушки. Да и то, большинство из них претерпевало необратимые изменения как физически, так и умственно.

Вот и получалось, что те толчки, которые он ощущает сейчас, означают только то, что его тело, представляющее сейчас энергетический след в потоке между измерениями, застряло между точками переноса. И еще неизвестно, что лучше: сгинуть в муках среди базальтовой пустыни, задохнувшись в ядовитой атмосфере, или тихо и без мучений исчезнуть здесь, растворившись в бесконечном потоке вселенской энергии. Его след сотрется, и все будет кончено. Наверное, это наилучший вариант. Нет мучений, нет тоски и, самое главное, нет мучительного, изматывающего выбора – быть или не быть! Все решено уже кем-то за него, а всемогущий кто-то решил просто облегчить его страдания. Так что нужно просто смириться…

Яркая вспышка разорвала гнетущую мглу, окружающую его, одновременно с прекращением толчков. Руки, скованные путами, как по волшебству освободились, а под вновь ставшими чувствительными ногами оказалась мягкая текучая поверхность. Она, словно живая, растекалась и уплывала из-под его ног. Драгорн сжал губы и задержал дыхание, хотя и понимал всю бессмысленность своей затеи. Даже если он не сделает вдоха, агрессивная ядовитая среда планеты Ри'ктаор-Фаэн убьет его все равно, до того, как он успеет добраться до шлюза. Он ожидал жуткого давления и нещадного ветра, который несет ядовитый туман атмосферы и просто сжигает все на своем пути. Но вместо этого ощутил прохладу на коже рук и легкое прикосновение ветерка. Драгорн сорвал черный мешок с головы и попытался осмотреться, но его словно покосило. Мир вокруг закружился с неимоверной скоростью, тело обмякло, лишаясь сил, и он рухнул

Наконец ноги ступили на черную землю, и раздался хруст, словно под его арестантскими ботинками было что-то хрупкое. Он хотел бежать и бежать дальше, не останавливаясь, но силы покинули его, и Драгорн рухнул на черную, похожую на стекло траву. От поверхности взметнулось облачко черной пыли. Он лежал в нескольких метрах от границы черной земли, совершенно потеряв пространственную ориентацию. Драгорн уже не знал и не мог точно сказать, куда и откуда он бежал. Все перевернулось не просто с ног на голову, а хаотично перемешалось. И самое страшное, он почувствовал, как из него медленно, капля за каплей, утекает энергия, а за ней и жизнь. Драгорн, преодолевая боль, тошноту и слабость, поднял голову и увидел на расстоянии чуть больше вытянутой руки границу, за которой в свете звезд ночного неба виднелся песок. А немного дальше, в темноте, сновали туда-сюда темные силуэты, не обещавшие ничего хорошего.

– Нужно ползти туда, – прорычал он сам себе, понимая, что здесь его ожидает только гарантированная гибель.

И он, собрав волю в кулак, пополз. Медленно, борясь с постоянным головокружением и преодолевая потерю пространственной ориентации, он приближался к спасительной границе. Он не представлял, сколько это заняло времени, но в очередной раз под ладонями он ощутил не ломкую траву, а песок. Он сделал последнее усилие и наконец полностью оказался на песке. Силы полностью покинули его. Только в голове, как птица в клетке, билась единственная мысль: «Тебя послали на смерть, так зачем сопротивляешься?»

Сознание вернулось внезапно, заполнив мир звуками, светом восходящего светила и приступами головной боли и тошноты. Драгорн осторожно, чтобы не вызвать приступов, посмотрел в сторону, где видел странные, вызвавшие чувство опасности силуэты. На фоне руин какого-то города ходили взад-вперед монстры. Их было шестеро. Три поменьше, сильно похожие на гипертрофированных людей. Сохранились даже остатки одежды, правда, только выше пояса. Ноги утолщенные, с развитыми мышцами. Руки тоже изменены, особенно кисти, на которых вместо ногтей были видны утолщенные загибающиеся подобия когтей. Глаза всех тварей были затянуты белесой пеленой. Два других были немного больше первой троицы. Рост под два с лишним метра, совершенно без одежды, на головах торчали сохранившиеся пучки волос. У обоих раздутые, с частоколом заостренных зубов, челюсти. Последний был явно главным в этой стае. Огромный, ростом под три метра, с уродливыми плечами и непомерно длинными руками, с гипертрофированными кистями, пальцы которых заканчивались загнутыми когтями. Ноги и ступни видоизменились и ничего общего не имели с человеческими. Кожа ороговевшая, и огромная пасть с двумя рядами острых зубов. Твари не приближались и ходили вдоль невидимой границы, обиженно урча и поглядывая на такую близкую, но недоступную еду. Поведение монстров было понятным, но тем не менее что-то их держало на расстоянии. Это немного успокоило Драгорна, и он попытался оглядеться. Это удавалось осуществить с огромным трудом. Резкие приступы головной боли и тошнота не давали сконцентрироваться. Вокруг него был песок. Примерно в метре от него чернела уходящая в бесконечную даль полоса черноты, уже начинающая поблескивать в лучах восходящего светила. А еще жутко хотелось пить, но в округе, доступной ему, не было ни капли. Только песок. Так он и лежал, следя за перемещением тварей и борясь с жаждой, болью и головокружением. Остатки сил таяли, как пломбир под летним солнцем. Перед взором встала мутная пелена, которая мешала рассмотреть монстров, и в душе в очередной раз возникло чувство полного безразличия к своей участи. Он даже подумал подползти поближе к тварям, чтобы те смогли дотянуться до него, но уходящие силы не позволили этого сделать. Сил не было даже на то, чтобы приоткрыть глаза. На него наваливалась густая тягучая пустота, и последнее, что он увидел через пелену в глазах, – застывшие в неестественных позах твари, которые спустя секунду рухнули на песок, как по команде.

Что-то осторожно коснулось губ, и по ним побежала струйка влаги. Драгорн, еще не придя в сознание, рефлекторно раскрыл рот, и в горло провалилась приличная порция жутко вонючей и обжигающей небо жидкости. Он закашлялся и с трудом, чтобы не захлебнуться, повернулся на бок. Каким-то шестым чувством он ощутил чье-то присутствие и открыл глаза. Рядом с ним сидел парень в серых брюках и зеленой куртке. Его волосы были серебристого, как показалось Драгорну, цвета, глаза закрывали черные каплевидные очки. На плече у парня сидело странное мохнатое существо с маленькими черными глазками и черной шерстью, напоминающей шапочку на макушке. Существо с интересом разглядывало Драгорна.

– Раа'Калис энн! Каэ тиарсс яан'Риэлс фаэн Ту'Ресс? – как-то само собой вырвалось у него приветствие и вопрос, на который он очень хотел получить ответ.

Парень не изменился в лице и в ответ выдал совершенно непонятную фразу на какой-то тарабарщине. Но по интонации Драгорн понял, что его не понимают. Он решил повторить и произнес:

– Приветствую тебя! Скажи, где я нахожусь и что со мной?

– Ну вот, это другое дело! – улыбнулся незнакомец, перейдя на чистейший таларионский. – Ты пока не напрягайся, а вот давай-ка выпей, а потом поговорим! Голова болит, тошнит?

Драгорн кивнул, и его взгляд вновь зацепился за странное животное.

– Это кто? – спросил он.

– Это обезьяна, – ответил незнакомец, поднося ему ко рту фляжку. – Пей, только старайся не нюхать. Вещь противная, но необходимая.

Драгорн с содроганием сделал три глотка и, скривившись, попробовал отвернуться, чтобы выплюнуть жуткое, воняющее чем-то тухлым пойло, но незнакомец удержал его голову.

– Пей! Скоро станет легче! – сказал он.

Драгорн сделал еще пару глотков и с удивлением почувствовал, как уходит головная боль, тошнота, а весь организм вдруг начал наполняться силой.

– Ну что, полегчало? – спросил незнакомец, улыбнувшись.

Драгорн кивнул и попытался присесть, бросив настороженный взгляд в сторону валяющихся туш монстров.

– Погоди пока, не вставай, – парень придержал его за плечо. – Наберись силы, а я расскажу тебе, куда тебя занесло. А потом, я надеюсь, ты расскажешь, кто ты и откуда. Согласен?

Драгорн вновь кивнул в знак согласия.

– Жажда дикая, – Драгорн сам не узнал свой хриплый голос.

Парень начал поворачиваться к странной сумке с лямками, но сидевшее у него на плече животное моментально спрыгнуло, подбежало к сумке и вытащило оттуда прозрачный предмет с жидкостью внутри. Подойдя на расстояние, на котором Драгорн уже смог бы дотянуться до воды, обезьяна протянула ему сосуд, но потом просто поставила его на песок и прыгнула обратно на плечо парня.

Драгорн приподнялся, опершись на локоть, и, взяв литровую бутылку, залпом влил ее в себя. Прохладная жидкость остужала, наполняла жизнью и силой.

– Ну что, можем начинать, я думаю. – произнес парень и, не дожидаясь ответа Драгорна, продолжил. – Этот мир уже не твой привычный. Это не Земля и не твоя страна и город. Что это на самом деле, я не знаю, но, судя по ночному небу, скорее всего, это планета. Мы, те, кто попал сюда и кому повезло стать иммунным и выжить, называем его Улей или Стикс.

При этих словах Драгорн вздрогнул. Парень замолчал и, внимательно посмотрев на него, спросил:

– Знакомо?

Драгорн молча кивнул в ответ. Вот и ответы на все вопросы! Все мгновенно встало на свои места. В душе разгорался костер отчаяния и страха вперемешку с робкой надеждой. Ведь может, и он тот самый счастливчик – иммунный.

– Это меняет дело! Раз ты знаком с Ульем, тогда, возможно, моя информация тебе не нужна? – сказал парень, пожав плечами. – Давай тогда поступим по-другому. Ты расскажешь мне, кто ты, откуда и как сюда попал. А также что тебе уже известно про Улей, а потом уже я дополню твои знания. Только для начала нужно познакомиться.

Драгорн кивнул в очередной раз. Но его охватило желание узнать, как зовут незнакомца и как ему удалось избавиться от монстров, что лежали поодаль и начинали противно пованивать.

– Скиталец! – неожиданно представился парень, протягивая руку Драгорну.

– Драгорн! – представился в свою очередь он и пожал руку парня.

Рукопожатие оказалось очень крепким, так что Драгорн чуть не вскрикнул от боли, но стерпел и постарался ничем себя не выдать.

– Я расскажу все, но можно сначала пару вопросов? – спросил Драгорн.

Скиталец кивнул.

– Я стану таким же? – кивнул Драгорн в сторону валяющихся туш.

Скиталец, улыбнувшись, ответил:

– На это и не надейся! Ты иммунный, так что ту гадость, что вернула тебя в нормальное состояние, тебе теперь придется пить всегда! Я тебя успокоил?

– Вполне! – кивнул Драгорн, и с души словно камень свалился. – Тогда второй вопрос! Откуда ты знаешь таларионский?

– Какой?! – искренне удивился Скиталец.

– Таларионский – мой родной язык! Мы же ведем беседу на нем!

Скиталец вдруг рассмеялся, вызвав у Драгорна удивление такой реакцией на вопрос.

– Это не я! – ответил Скиталец, едва перестав смеяться. – Извини! Ты второй, наверное, кто меня смог рассмешить за последний год. Это Улей здесь работает как онлайн-переводчик. Ты говоришь на своем таларионском, а я слышу в переводе на мой родной, русский. И наоборот. Давай-ка рассказывай, откуда ты и каким боком тебя сюда занесло? А то одни загадки получаются!

– Хорошо! – согласился Драгорн. – Я, как ты уже догадался, таларионец, с планеты Ка'Рин-Туэль. И попал сюда не по собственной воле…

Он рассказывал уже около часа, выкладывая все знания об этом мире, которые были в его памяти, плюс рассказал о истории своей планеты и своего народа. По сути, большую часть рассказа составляла как раз эта информация. Рассказал он и о своей истории и о странностях, из-за которых попал сюда. Скиталец слушал внимательно, иногда перебивая и спрашивая о разных вещах, о которых Драгорн не имел ни малейшего понятия. Так, он спросил, знает ли Драгорн планету Земля или галактику Млечный Путь. Но Драгорн только руками развел. Несколько последних минут Скиталец сидел молча, явно о чем-то задумавшись, и Драгорн, не решаясь его потревожить, просто наблюдал за местным пейзажем. Он заметил, как над частью бесконечных руин, стоявших вдалеке сплошной стеной, начал подниматься белесый туман. Сразу вспомнилась информация о том, что после такого тумана города открывались целыми с живыми людьми, и после этого начинался хаос. Внутри стал противно разрастаться страх.

– Что это? – кивнул он на поднимающийся белесый столб.

– А! Началось! – сказал Скиталец, обернувшись. – Это перезагрузка. Слышал о таком явлении в Улье?

Драгорн кивнул. Туман к тому времени уже полностью скрыл руины и продолжал подниматься вверх.

– Ну вот, это оно и есть! – продолжил Скиталец. – Через часик примерно здесь будет очень жарко и неуютно. Пойдем-ка, пока познакомлю тебя с твоими преследователями, заодно добудешь свои первые трофеи. Да покажу тебе, куда пропали ваши разведчики.

Драгорн с удивлением глянул на Скитальца. Откуда этот местный знает то место, где пропала последняя группа? Он с удивительной легкостью встал, отряхнул комбинезон от прилипшего песка и поразился, насколько изменились его ощущения. Тело было словно сжатая пружина, готовая распрямиться и показать свою мощь в любой момент. Скиталец оглядел его оценивающим взглядом.

– Да! – протянул он. – Переодеть тебя нужно! Вот в новом кластере и поищем. Пошли!

Скиталец подхватил свой рюкзак, в который уже успела залезть обезьяна, и, закинув за спину, направился к тушам тварей, так и валявшихся там, где встретили свою гибель. Драгорн с опаской приближался к монстрам. Они хоть и были уже давно мертвы, но все равно внушали ужас одним своим видом. Особенно самый большой – гориллоподобное чудище с уродливыми массивными плечами, мощными челюстями, в приоткрытой пасти которых виднелась пара рядов острых зубов, покрытое серой ороговевшей кожей. Туши уже начали пованивать, и Скиталец сказал, что нужно бы поторопиться, пока солнце окончательно не поднялось и не превратило этот песчаный кластер в духовку. Драгорн совершенно не понимал, зачем нужно было идти сюда. Ну, убиты и убиты. Скиталец вытащил из висевших на поясе ножен большой тесак, совершенно не похожий на режущий инструмент у него на планете, и протянул его Драгорну. Тот принял нож, но совершенно не понимал, что он должен делать.

– Познания об Улье у тебя есть, да вот только все они поверхностные! – пояснил Скиталец. – Вот сейчас ты и будешь постигать основы выживания в этом мире. Видишь у этого на затылке нарост, как чесночина? Вот его нужно вскрыть и проверить, есть там что или нет!

То, что нужно что-то

– Открой надрез пошире и пощупай пальцами содержимое! – сказал Скиталец, улыбнувшись.

К горлу подкатил комок от мысли, что придется лезть в вонючие липкие внутренности твари, но Драгорн, пересилив себя, раздвинул пальцами края раны и увидел странный, словно скомканный из миллионов тончайших черных нитей, комок внутри.

– Здесь что-то черное и мягкое на вид! – повернулся он к Скитальцу.

– Это паутина! – отозвался тот. – Вытащи ее наружу и разотри в ладонях, там могут быть небольшие шарики, похожие на мелкий виноград, хотя… о чем это я, ты ведь и винограда в жизни не видал. Ладно, вынь, разотри – сам поймешь!

Драгорн с омерзением медленно опустил пальцы вглубь, как сказал Скиталец, чесночины.

– Да не бойся ты! – подбодрил Скиталец. – Нет там ни крови, ни слизи. Только паутина!

– Действительно! – удивился Драгорн, вытаскивая комок перепутанных черных нитей. – Там сухо!

Растирать он не стал, а просто смял паутину пальцами и, нащупав, достал на свет два небольших серых шарика. Видимо, это и был виноград. Но вот что дальше, Драгорн не знал и с удивлением и вопросом уставился на Скитальца.

– Это спораны! Основа жизни нас, иммунных, в этом мире и, соответственно, главная валюта. Из них делают то самое пойло, от которого тебе полегчало. Как готовить – потом покажу. Убери в карман и вскрывай следующего.

На вскрытие всех тварей он потратил не так много времени, правда, провозился долго со вторым, самым большим, но потом, сообразив, что под самой чесночиной кожа нежнее, вскрыл его почти моментально. Заодно Скиталец учил его названиям и терминам. Так, те самые чесночины – это споровые мешки, и оказалось, что это самая уязвимая часть у тварей. Узнал он и название тварей. Самые мелкие в этой стае назывались бегуны. Как сказал Скиталец, они наименее опасны. Те, что побольше, – лотерейщики. Но как ни пытался Скиталец объяснить ему, что такое лотерея, он так и не понял. Понял только, что это связано с вероятностью обнаружения в споровом мешке горошин, небольших шариков, будто слепленных из желтоватых кристаллов. Самого крупного называли кусач, и это была самая опасная тварь. В общей сложности со всех туш он набрал двадцать три спорана, четыре горошины и еще гроздь золотисто-оранжевых шариков, которую Скиталец назвал янтарем. Драгорн протянул всю добычу Скитальцу. Тот осмотрел ее, достал из своего рюкзака несколько пластиковых пакетов и, рассортировав добычу, протянул все обратно Драгорну.

– Держи! Это теперь твое, и спораны с горохом старайся не мочить.

– Да мне их и положить-то некуда, карман в комбинезоне один и маленький, – Драгорн растерянно оглядел свое облачение. – Пусть пока у тебя побудут.

– Ладно! – хмыкнул Скиталец, поднимаясь и подставляя руку обезьяне, которую, как оказалось, он звал Джек, чтобы тот вскарабкался на плечо. – Сохраню для тебя! А теперь вставай, пойдем. Скоро кластер перезагрузится, а нам еще твоих пропавших разведчиков глянуть надо.

Схватив рюкзак с песка, Скиталец, не оглядываясь на Драгорна, пошагал туда, где виднелись старые, отполированные ветром и песком, выцветшие под солнцем Улья костяки. Драгорн, спохватившись, вскочил и быстро догнал его. Вдруг его взгляд зацепился за странное, завораживающее зрелище. Прямо перед ними, метрах в пятистах, возвышался уходящий в небо столб плотного тумана. Удивительно, что он не расползался в стороны, а стоял ровно, словно зажатый в невидимую оболочку. Вся масса внутри, будто живая субстанция, шевелилась, закручиваясь в причудливые завихрения. Плотность тумана поражала – издали он казался почти твердым.

– Ну вот они, твои потерянные разведчики! – голос Скитальца выдернул его из оцепенения. Тот стоял чуть впереди, на вершине бархана, и указывал куда-то вниз. Драгорн подошел и посмотрел в ту сторону. Из песка торчали побелевшие человеческие кости. Судя по виду, лежали они тут давно – очень давно. У некоторых суставы, выпирающие из песка, уже начали истлевать. Кости торчали не хаотично, а группками, с метровым расстоянием между ними, будто погибшие просто сидели тут кучкой и так умерли. Драгорн присел на корточки у одной из костей и, откопав немного песка рукой, освободил ее из песчаного плена. Вроде бы все сходилось, ведь именно сюда и попадали через первый портал, но в душе Драгорн сомневался.

– Отчего ты решил, что это наши разведчики? – поднял он взгляд на Скитальца.

– А кому тут еще быть? – пожал плечами тот. – Все сходится. Судя по твоему рассказу, тот портал, через который ушли разведчики, был тогда единственным, и его закрыли после инцидента. И по твоим же словам, тебя сюда закинули именно через него!

Скиталец стоял у другой кучки костей, ковыряя песок ботинком, но вдруг замер, наклонился и что-то поднял.

– И вот еще! – в его руке блеснул серебристый металл.

Драгорн узнал предмет сразу, с первого взгляда.

– Рекар! – восторженно прошептал он. – Им вооружают всех дальних разведчиков! Ты прав, это они!

– Так что это за фиговина такая? – удивленно хмыкнул Скиталец, вертя в руках рекар, совершенно не тронутый ни временем, ни песком. – Оружие, что ли?

– Да, это боевой нож разведчика, грозная штука в умелых руках, – подтвердил Драгорн, не в силах оторваться от ножа, о котором мечтал все детство.

– Ты смотри! – ухмыльнулся Скиталец. – Прямо как мой НРС! Только мой еще и стрелять умеет.

– Можно? – Драгорн шагнул ближе, завороженно глядя на рекар, и протянул руку.

– Да забирай! – Скиталец сунул ему находку. – Мне вроде как без надобности, пользуйся. Только на нож-то он не похож.

– Это он в режиме сна. Ему минут десять под солнцем – и он встанет в боевой режим. Смотри!

Как бы подтверждая его слова, рекар завибрировал на его ладони, по металлу пробежало голубоватое свечение. Драгорн заметил, как на лице Скитальца мелькнула мимолетная задумчивость, словно тот вспомнил что-то. А рекар тем временем менялся: сплющивался, растягивался, одна грань изогнулась, образуя выемки под пальцы. Серебристый цвет сменился матово-черным, и на торце рукоятки вспыхнула фиолетовая окружность.

– А-а-а, риал’туорис! – с досадой выругался Драгорн. – Требует ключ! Оружие разведчиков всегда защищено, чтобы враги не воспользовались. Где ты его откопал, там должен быть ключ!

Драгорн кинулся копать песок в том месте, где Скиталец нашел нож, сунув бесполезную пока штуковину обратно тому в руки. Скиталец, задумчиво оглядев находку,

– Погоди-ка, не спеши!

Драгорн еле расслышал его слова и обернулся. Скиталец достал из рюкзака небольшой серебристый цилиндр и поднес его к фиолетовой окружности. Нож снова завибрировал, окружность погасла, и раздался низкий звук, будто кто-то сыграл мелодию в басах. С другого конца рукоятки вылезла серебристая полоска, и вибрация стихла. Драгорн обмер. У его спасителя в руках был просто бесценный предмет, и он, видимо, совсем не представлял, что дает тот предмет.

– Откуда у тебя ключ командующего? – Драгорн уставился на своего спасителя, будто впервые его увидел.

– Длинная история, а если коротко – друг подарил! – отмахнулся Скиталец, с интересом разглядывая рукоятку инопланетного ножа. – И что дальше? Где лезвие-то?

– Он активировался, но еще не в боевом режиме. Ты снял блокировку мастер-ключом, теперь его надо привязать. Сожми рукоятку секунд на пять, будто собираешься ударить. Рекар запомнит тебя и будет слушаться только тебя, – ответил Драгорн потухшим голосом.

Детская мечта, рекар, сейчас будет привязан к Скитальцу, и он с тоской и надеждой смотрел на предмет обожания.

Скиталец глянул на Драгорна, и было видно, что он еле сдержал смех. Он повертел рукоятку в руке, словно прикидывая вес, и, ухмыльнувшись, кинул ее Драгорну.

– Держи, страдалец! Сам активируй и владей! Мне эти цацки ни к чему.

Драгорна захватила волна радости и благодарности. Он, словно мальчишка, с ошалелыми глазами и не веря самому себе, сжал рукоятку рекара в руке, и через секунду басовитая мелодия заиграла снова, но уже другая.

– Ладно, пойдем! – окликнул его Скиталец, наклоняясь за рюкзаком.

– Погоди, я покажу кое-что! – остановил его Драгорн. – Глянь!

Из серебристой полоски на рукоятке выскочило тонкое лезвие, переливающееся на солнце радужными бликами. Оно выглядело хрупким, но, когда Драгорн поднес его к торчащей из песка кости и без усилий разрезал ее, Скиталец аж присвистнул. Лезвие прошло сквозь плотную кость, как раскаленный нож сквозь масло.

– Ого! – вырвалось у Скитальца.

– Давай еще поищем? – взмолился Драгорн. – Тут ведь и вирканы должны быть, и гариры…

– Ты давай по-человечески изъясняйся! Не знаю я ваших арканов да гаврилов, – буркнул Скиталец и, ткнув пальцем в перезагружающийся кластер, добавил: – Некогда нам, вон смотри!

В плотном тумане мелькали всполохи разрядов. За всей этой оружейной кутерьмой Драгорн совсем забыл о перезагрузке.

– Идем! Тебя надо переодеть, продуктов набрать да из алкоголя чего-нибудь прихватить – тебе для живчика, – спустил его на землю Скиталец. – Нож у тебя знатный, но показывать его никому не советую! За такую игрушку голову по-тихому открутят, а тебе с твоими глазищами вообще осторожней быть надо! Узнают, что внешник – просто грохнут!

Драгорн вдруг отчетливо осознал всю опасность, которую таит в себе этот мир. И это не только монстры и перезагрузка. Только за то, что он внешник, как называли здесь всех, кто приходил через порталы, ему грозит смерть от руки любого местного. Радужное настроение улетучилось.

– Лучше найдем тебе что-нибудь попроще на этом кластере, – продолжал Скиталец. – Пошли, давай! По дороге расскажешь, о чем это ты матерился по-своему!

Парень закинул рюкзак за спину и, не оборачиваясь, зашагал к столбу тумана, где разряды сверкали все чаще. До перезагрузки оставались считанные минуты.

Глава 3 – Встречи

Они подошли к своей цели, когда туман уже рассеялся. Перед этим, в толще тумана, сверкнул самый сильный разряд, и после этого туман начал распадаться, словно преграда, окружавшая его до этого, внезапно исчезла. Перед путниками открылась картина какого-то города, расположенного на холмах. Прямо перед ними был виден невысокий холм или гора, на вершине которого стояли высокие деревья с раскидистой кроной. Да и сам холм был густо усеян кустами. Справа от него проходила асфальтированная дорога, упиравшаяся в песок того места, где они стояли. Скиталец остановился и замер, словно внезапно узнал что-то знакомое.

– Это же сосны… Это… Чтоб меня! Неужели? – пробормотал он и, сняв очки, начал внимательно рассматривать холм, дорогу, тоннель в холме, откуда выходили какие-то параллельные блестящие, как металл, штуки, и дома справа от дороги.

Наконец он водрузил свои очки на законное место и молча пошагал по асфальту. Драгорн, так и не понявший, что смутило парня, двинулся вслед за ним. Все же его не оставляла мысль, что Скиталец чем-то взволнован или обеспокоен.

– Что-то не так? – наконец решился спросить он.

– Если я не ошибаюсь, то Улей нам подкинул Канны в качестве подарка или наказания, – ответил Скиталец, задумчиво и медленно произнося последние слова.

Он вновь остановился и осмотрелся в очередной раз. И все же Драгорн чувствовал, что его что-то волнует. Они отошли не так далеко от песчаного среза, приближаясь к повороту дороги, когда из-за холма послышался странный звук, которого Драгорн не знал, и через несколько секунд оттуда выскочила на бешеной скорости небольшая коробка, сверкающая синими огоньками на крыше. Драгорну всё было в новинку, и он с интересом наблюдал, как странная фырчащая и издающая воющие звуки коробка с людьми внутри несётся на стоящего посреди дороги Скитальца. Тот стоял, не двигаясь, и просто смотрел на приближающуюся коробку. Вдруг раздался резкий скрип и визг. Колеса заблокировались, оставляя черные следы. В лобовом стекле была видна перекошенная физиономия человека с выпученными, то ли от напряжения, то ли от страха глазами. Коробка остановилась в каких-то нескольких десятках сантиметров от Скитальца. Только после этого тот сдвинулся с места и подошел к ней.

– Утро доброе! – сказал Скиталец, постучав костяшками пальцев по стеклу двери и дождавшись, пока человек откроет его.

– Доброе! – с дрожью в голосе произнес молодой парень, что сидел за рулем. – Вы извините, у меня тут роженица, вот-вот родит. Нам срочно в госпиталь нужно, а за виадуком всё забито, везде пробки и аварии. Я думал, здесь, в объезд…

Парень постепенно стих, рассматривая дорогу, упирающуюся в песчаную пустыню.

– А как же… – растерянно проговорил он. – Куда всё пропало?

– Всё! Вы уже никуда не проедете. Да и госпиталя скоро не будет, – спокойно ответил Скиталец. – Роженица там, в салоне?

Не дожидаясь ответа, он обошел автомобиль и открыл сдвижную дверь салона.

– Что вы себе позволяете! – накинулась на него молоденькая миловидная врач, униформа которой выгодно подчеркивала всю ее фигуру и достаточно объемную грудь. – Этьен, поехали уже! А вы немедленно закройте дверь! Хулиган!

Девушка попыталась закрыть дверь, но Скиталец остановил ее. Они несколько секунд смотрели друг на друга, как бы борясь взглядами. Скиталец улыбнулся и медленно снял очки, а девушка, видимо решив попросить помощи, попыталась крикнуть:

Крик застыл на полуслове, когда она увидела глаза Скитальца. Ее и без того огромные серые глаза стали еще больше. Драгорн отчетливо увидел в ее глазах застывший страх и неуверенность. В этот же момент из глубины салона, где на носилках лежала роженица, раздался крик боли. Скиталец перевел взгляд на роженицу и нахмурился. Но парализованная страхом неизвестного врач так и сидела с широко раскрытыми глазами, не реагируя ни на что!

– Ты будешь что-то делать, курица? – рявкнул Скиталец. – Подвинься!

Он грубо оттолкнул девицу в сторону и залез внутрь. Драгорну не было видно, что там происходит, но слышно было всё.

– Что с ней? – послышался голос девушки.

– Ребенок мертв, и она не жилец, – спокойным тоном ответил Скиталец и, развернувшись, спрыгнул на асфальт.

– Как вы узнали про ребенка? – попыталась его остановить девушка. – Объясните! Что вы молчите, как истукан! Может, поможете?

– Вы врач, у вас инструменты, оборудование. Вам и карты в руки, – буркнул Скиталец, отходя от всё еще мигающей синими огнями коробки.

– Хамло! Негодяй! Salaud! – донеслось изнутри вместе со звуками открываемых ящиков и падающих инструментов.

Скиталец отвернулся в сторону холма и молча стоял несколько минут. Драгорн отчего-то чувствовал, что внутри его спасителя сейчас идет жестокая борьба, но он не понимал почему. Вообще парень был странным, но, наверное, только такие люди могут выжить в этом мире. И ему, Драгорну, придется стать таким же, если он хочет выжить. Скиталец вдруг резко повернулся и, подойдя к открытой двери, влез внутрь. Почти в следующую же секунду крик боли, точнее даже не крик, а рев, смолк. Следом, как-то странно вздрогнув, обмяк и упал на баранку, которую так и сжимал руками, тот самый Этьен. Наступила тишина, которую нарушало монотонное фырчанье коробки. Скиталец вышел наружу и отвернулся от двери, из которой раздался истошный крик ужаса. Кричала девушка, схватившись за голову.

– Что ты с ними сделал? – Драгорн тихо подошел к Скитальцу.

– Убил! – глухо ответил Скиталец, поворачиваясь к нему.

– Зачем ты лишил их жизни? – у Драгорна вдруг вспыхнула ненависть к этому человеку, который, не раздумывая, лишил жизни двух человек и еще не родившегося ребенка.

Рекар, как-то сам собой, оказался в руке, готовый вонзиться в тело этого монстра. И он бы сделал это, но что-то мешало, не давало ненависти затмить его разум. Да и как убить того, кто некоторое время назад спас тебя, по сути, вернул к жизни.

– Так! Стоять, Серко! – резким тоном сказал Скиталец. – Они всё равно не жильцы!

Он совершенно не изменился в лице, хотя наверняка видел рекар в руке Драгорна.

Из двери, словно зуркалиан, выпрыгнула девушка и начала колотить Скитальца по спине своими маленькими кукольными кулачками. И в то же время раздалось:

– Merde! Salaud! Enculé! Какого черта? Зачем ты их убил?

Скиталец резко развернулся и, перехватив тонкую девичью руку, прижал девушку к себе, лишая ее простора для маневров. Она подергалась немного, зажатая, как в тисках, и, уткнувшись Скитальцу в плечо, разрыдалась. Парень, проведя рукой пару раз по ее волосам, отстранил девушку от себя.

– Слушайте внимательно и запоминайте! Вы оба новички, так что для вас всё сейчас в новинку! Тебе особенно, – обратился он к Драгорну. – Сюда ломится огромная стая тварей! Через две минуты они ворвутся с нескольких сторон в кластер, и здесь начнется настоящий ад. Те твари, что гнались за тобой, – котята по сравнению с теми, что придут.

Он посмотрел на Драгорна.

– Что за кластер, и кто такие твари? – вставила вопрос успокоившаяся блондинка.

– Я всё расскажу, но позже. Сейчас нам нужно выиграть время, – ответил Скиталец. – Оставайтесь за моей спиной и ни в коем случае не заходите с боков и спереди!

С этими словами он повернулся в сторону холма. Драгорн сам не понимал как, но он увидел, что от Скитальца сектором в сто восемьдесят градусов разошлось нечто… Он не понимал и не мог описать всё, что увидел. Это было похоже на какую-то воздушную волну, которую можно наблюдать при взрывах, но там это просто фронт высокого давления, а здесь было ощущение, что воздух, уплотняясь во фронте волны, так и оставался ощутимо сжатым и плотным. Он неестественно дрожал, и было ощущение, что его можно взять и разрезать рекаром. В какой-то момент ему даже показалось, что он слышит странный низкий звук, напоминающий гул.

– Это что? – тихо спросил он с опаской, когда Скиталец повернулся к ним.

Внутри снова поселился холодный липкий страх, как тогда у черноты.

– Долго объяснять, потом всё расскажу. Собирайте вещи и идём… Хотя нет, давайте все в машину.

– Это их задержит? – не унимался Драгорн.

– Ненадолго. Но нам времени хватит. Они сейчас остановятся и с полчаса будут сомневаться – всё-таки для них это единственная опасность в Улье, – а потом всё-таки решатся. Но будут продвигаться очень осторожно и медленно. Не переживай, я их близко не подпущу. – сказал Скиталец, забираясь на место водителя в скорой. – Не стой! Хватай белобрысую и в стойло её!

– Кого? – удивился Драгорн, совершенно не поняв смысла сказанного.

– Ах да! – ухмыльнулся Скиталец. – Вечно забываю, что ты ещё не понимаешь наших оборотов. Забирай эту зарёванную блондинку и забирайтесь в салон!

Он кивнул в сторону всё ещё стоящей в прострации врачихи. Драгорн подбежал к девушке и, аккуратно взяв за плечи, довёл до двери и помог забраться внутрь, а сам забрался на сиденье рядом со Скитальцем.

– Надеюсь, с тобой всё нормально, милая! – тихо произнёс, словно в никуда, Скиталец.

– Ты о чём? – спросил Драгорн.

На плечо Скитальца вскарабкался Джек, всё это время просидевший в рюкзаке.

– Да так! Воспоминания! – отмахнулся Скиталец и, обращаясь уже к Джеку, продолжил: – Ну а ты где был? Проспал всё!

Позади, в перегородке, сдвинулось стекло, и из салона послышался удивлённый голос блондинки:

– Ой! Макака!

Джек дёрнулся, как будто ему нанесли смертельную обиду, ощерился, показывая внушительные клыки, и, перепрыгнув на приборную панель, демонстративно выставил в сторону блондинки задницу. Скиталец развернул автомобиль и поехал в обратную сторону.

На улицах стали появляться люди, которые с обеспокоенным видом провожали фыркающую коробку долгими взглядами. Машина быстро набирала скорость, входя в поворот и пользуясь тем, что на дороге нет встречных машин. Скиталец вёл её почти посередине асфальта. Джек, сидевший на приборной панели, смотрел на мелькающих за окном одиноких прохожих, но вдруг стал нервно суетиться и поглядывать на Скитальца. В следующее мгновение из ворот, что были слева, вылетела чёрная машина и резко свернула, пытаясь избежать столкновения с ними. Скиталец в последний момент ударил по

– Все живы? – поинтересовался Скиталец.

– Вроде да! – ответил Драгорн, зажимая пальцами разбитый нос.

Джек уже возбуждённо чирикал что-то на своём, видимо, высказывая на своём языке своё недовольство.

– Освободите меня, пожалуйста, – тихо, с мольбой произнесла блондинка.

Скиталец оглядел торчащую из окошка часть блондинки и усмехнулся.

– Да-а-а! На машину мне не хватит, но двери обязательно куплю! – хохотнул он. – Голову держи, сейчас помогу.

Драгорн не понял, что хотел сказать Скиталец, но спрашивать уже не стал, а помог парню вытолкнуть девушку обратно.

В чёрной машине открылась дверь со стороны водителя, и оттуда вылез рослый, накачанный, смуглый детина, а почти сразу за ним показался невысокий, худой, но, по виду, очень жилистый парень с резкими рваными движениями. Лица обоих были перекошены, то ли от боли, то ли от злобы. Тощий подпрыгивающей походкой тут же направился к Скитальцу, что-то говоря и при этом энергично жестикулируя руками. Он остановился напротив Скитальца, и Драгорну стало смешно, как этот малец прыгает, словно хочет взлететь выше роста Скитальца. А тот, по виду, совершенно спокойно стоял, рассматривая этого мелкого. Драгорн уже подумал, что Скиталец обнаружил очередных иммунных и просто ждёт, когда мелкий успокоится, как попрыгунчик вдруг дрогнул, и поперёк его груди возникла тонкая тёмно-красная полоса, проходящая от левого плеча вниз к области таза, и в тот же миг то, что находилось выше этой полосы, вдруг сдвинулось влево и, плавно набирая скорость, поехало вниз, открывая ровный, словно сделанный лазером, срез тела мелкого. Крови, как ни странно, не было, лишь розовело мясо, белели ровными срезами кости и позвонки. Эта сюрреалистичная картина вдруг вызвала взрыв ужаса в душе, и Драгорн с трудом сдержал дикий вопль, который рвался из груди. Перед глазами заплясали искорки, взгляд затуманило, и предательский ком подкатил к горлу, грозя извергнуть наружу всё содержимое желудка, но внезапный пронзительный женский крик, переходящий в визг, отрезвил его. Визжала блондинка, бешенными глазами уставившись на падающие части тела мелкого. Почти сразу второй, накачанный товарищ мелкого, развернулся и рванул с места, как заправский спринтер, очень быстро скрывшись за ближайшим поворотом. Скиталец обернулся и, обойдя машину, влез в салон к девушке и несколько минут успокаивал её. Наконец, когда она перестала отбиваться от него и успокоилась, парень сказал, обращаясь к ним обоим:

– Они оба были не иммунными!

– Но ты ведь… как это ты? Ты ведь его просто разрезал? – запинаясь, спросил Драгорн, с трудом скрывая нотки ужаса в своём голосе.

– Это одна из моих способностей, – пояснил Скиталец. – В этом мире у каждого что-то проявляется.

– Но ведь это… страшно! – попытался возразить Драгорн.

– Это нормально! – оборвал его Скиталец. – Они либо сдохли бы в зубах тварей, или сами превратились бы в таких же монстров и жрали бы всех подряд. Так что привыкайте.

Он выпрыгнул из салона и, обойдя машину, начал рассматривать что-то в обеих машинах. Что именно, Драгорн не понимал и оценить что-либо по мимике Скитальца не мог. Лицо парня было непроницаемо спокойным и не выдавало никаких эмоций. Наконец он выпрямился и, уже развернувшись, чтобы сесть за руль, вдруг застыл на секунду, будто что-то вспомнив, и, обойдя чёрный автомобиль, вытащил с заднего сиденья невысокого, связанного по рукам и ногам парня в изрядно потрёпанном костюме и явно сильно избитого. Всё лицо того было в кровоточащих ссадинах и гематомах, кровью была залита рубашка и пиджак. Парень еле стоял на ногах. Драгорну не было слышно, о чём Скиталец с ним говорит, и он с тревогой наблюдал за развернувшейся снаружи картиной, ожидая в любой момент очередного проявления умений своего спасителя. Но Скиталец, быстро поговорив с парнем, освободил его от пут и, обведя их автомобиль, помог забраться тому в салон, где парня тут же подхватила блондинка.

Автомобиль выехал на пересечение улицы с довольно широким проспектом. Слева проспект уходил под мост, соединяющий две части высокой насыпи, проходящей поперёк проспекта с редкими проезжающими машинами. Основная масса просто стояла на месте, и вышедшие из них люди ошарашенно оглядывались вокруг, совершенно не понимая, что происходит. Вправо проспект шёл прямой полосой и лишь вдали поворачивал, и на самом повороте виднелись сооружения автозаправочной станции. А прямо через дорогу от них Драгорн увидел большое остеклённое здание с надписью «LIDL» и большую, почти пустую площадь перед ним. На всю площадь стояли лишь несколько небольших машин. Скиталец показал на здание через дорогу.

– Там наберём продуктов и ещё что из необходимого. А вот с одеждой, если честно, не знаю, что делать! – он внимательно осмотрел одеяния новых спутников и Драгорна. – Охотничьих магазинов, а тем более военных, я здесь не знаю.

Машина тронулась с места, издавая скрежещущий звук спереди слева и направилась на пустынную площадь перед зданием.

– А зачем нам охотничьи? – поинтересовалась блондинка, которая уже несколько минут оказывала избитому парню первую помощь, обрабатывая раны и ушибы.

– Затем, чтобы нормально передвигаться по этим каменным джунглям. Или ты собралась в своей униформе щеголять?

– Нет! – насупилась девушка. – Тут недалеко, как раз по автостраде, за заправкой есть маленький хитрый магазинчик. Мой бывший его держит. Так вот, он там торгует военной амуницией и вроде бы даже каким-то оборудованием.

– Надо же! – Скиталец с удивлением посмотрел на врачиху. – Оказывается, и от блондинок толк бывает! Молодец, девочка! Зачёт!

– Я не настоящая блондинка! – девушка нахмурилась и выпятила и без того пухлые губы. – Я крашеная!

– Не обижайся! Я был не в курсе! Как тебя хоть зовут-то, а то уже прорву времени вместе, а познакомиться как-то не удосужились. – сказал Скиталец. – Я – Скиталец, это – Драгорн, тот мачо, которого ты так нежно и бережно оттираешь от крови, – Тибо.

– А я – Коллет! – кокетливо скосив свои огромные серые глаза на Тибо, представилась девушка. – А почему Скиталец? Это кличка, что ли? И как твоё настоящее имя? А ты, Драгорн, венгр, что ли? И что за костюм у тебя странный?

– Так! Стоп! – как можно мягче рявкнул Скиталец, прерывая этот бесконечный шквал вопросов. – Все вопросы потом! Я всё расскажу, а сейчас нам нужно набрать продуктов для каждого из вас, воду и алкоголь.

– Ой! Здесь есть чудный итальянский просеко! – затараторила опять Коллет. – Я люблю просе…

– Коллет!

Девушка насупилась и усиленно засопела, стараясь придать обиженное выражение своему лицу, заклеивая очередную рану на лице Тибо пластырем.

Машина въехала на площадь перед зданием и остановилась.

– Слушайте внимательно! – повернулся к ним Скиталец и, дождавшись, когда Коллет закончит обработку ран Тибо, продолжил: – Каждый набирает себе как можно больше консервов, сублиматов длительного хранения и воды. Консервы берите только мясные, с длительным сроком хранения. Вроде бы, если я всё точно помню, тут был ещё отдел типа хозяйственного, где всяческая мелочь для дома. Возьмите по паре ножей, небольших, желательно с защитным чехлом для лезвия. Поищите складные ножи, только не берите с механизмами авто открывания, особенно фронталки. Самый обыкновенный, механический, типа такого.

Скиталец достал из кармана брюк небольшой чёрный складной нож и показал всем.

– Собирайте всё в корзину и вывозите сюда, к машине. Поищите фонарики и батарейки к ним. Батареек мало не бывает! Если попадётся, берите ещё налобные фонарики. Вроде всё! Там, по ходу, скорректируем.

– А как мы туда попадём? – тихо и неуверенно спросил Тибо. – Он ведь закрыт ещё!

– Он уже не откроется никогда, а попадём… – Скиталец демонстративно выставил правую ладонь вперёд, и витраж супермаркета, покрывшись мелкой паутиной трещин, с грохотом влетел внутрь здания.

– Ты что! – выпучил глаза Тибо. – Поехали отсюда быстрее, сейчас флики со всей округи понаедут!

– Успокойся! Поверь, им сейчас не до чего! Идёмте! Драгорн, ты со мной, я помогу тебе выбрать. – сказал Скиталец, спрыгивая на асфальт.

Как только они вошли внутрь здания, Джек, сидевший на плече у Скитальца, спрыгнул и стремглав рванул куда-то вглубь просторного помещения магазина, и уже через пару минут приволок откуда-то походную газовую плиту с баллоном к ней.

– Молодец, Джек! Вот, учитесь! Знает, что нужно! – Скиталец показал на гордого обезьяна.

Тот, окрылённый похвалой, вновь исчез в торговом зале.

Драгорн неотступно следовал за Скитальцем, толкая перед собой странную металлическую тележку с глубокой корзиной впереди, куда Скиталец скидывал известные ему жестяные банки, коробки и упаковки с красивыми рисунками на них. Тибо, как только вошли в помещение, тут же набросился на упаковки с водой, вскрывая и выпивая одну за одной пластиковые бутылки. Пил он с жадностью, как будто до этого не пил длительное время. Когда подошли к полкам со стеклянными бутылками, Коллет долго не соглашалась брать крепкое спиртное, говоря, что она пьёт только вино и просеко. В конце концов Скиталец, махнув рукой, согласился, но при этом бросив в её корзину пару бутылок, которые он сам выбрал. Тибо же, загрузив в свою корзину две тёмно-зелёные бутылки, немного подумав, схватил ещё одну и, откупорив, залпом влил в себя почти половину. Драгорн удивился – куда влезает столько жидкости в этого щуплого с виду паренька. Но по его примеру он тоже взял похожую бутылку и, открыв, приготовился опрокинуть её в себя…

– Тебе это не нужно! – остановил его Скиталец. – Если голова начинает болеть, выпей живчик.

С этими словами он достал из своего рюкзака уже знакомую Драгорну флягу.

– Коллет! Подойди, пожалуйста, – позвал девушку Скиталец. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально! – ответила та.

– Головную боль обезбол не снимет! Будет всё хуже и хуже! Так что давай-ка прими вот это, – Скиталец протянул ей флягу с живчиком. – Это лекарство, которое тебе сейчас придётся принимать постоянно. Оно противное, невкусное, но помогает всегда! Держи! Только нос заткни, прежде чем пить.

Девушка взяла фляжку и, к удивлению, поднесла горлышко к носу и, помахав рукой над горлышком в сторону своего носа, поморщилась, но уверенно выпила пару глотков. Драгорн ожидал, что её сейчас вывернет наизнанку от жуткого вкуса и вони, но она лишь смешно, как-то по-детски сморщила нос и, чуть подумав, приложилась к горлышку ещё раз.

– Хватит пока! – остановил её Скиталец, когда она сделала ещё три глотка. – Скоро полегчает. Тибо, теперь ты!

Он передал фляжку парню. Тибо оказался менее стойким, чем Коллет. Он несколько секунд держал живчик во рту, зажимая его рукой, прежде чем проглотить. Результат не заставил себя ждать. Вскоре на лицах обоих отобразились счастливые улыбки, и исчезли гримасы боли. Джек за это время успел натаскать всякую мелочь: от складных ножей до фонариков и батареек. Приволок даже раскладную солнечную панель с аккумулятором к ней. Сгрузив всё в просторный салон их автомобиля, они расселись по местам и двинулись в сторону заправки, за которой, судя по словам их разговорчивой блондинки, и находился тот самый странный магазин её бывшего.

Глава 4 – Пора расставаний

Магазин и в самом деле был спрятан так, что, если не знаешь, так и проедешь мимо. Коллет показывала Скитальцу, куда поворачивать, и наконец, поплутав по узким улочкам, они остановились у неприметного здания с зарешеченными окнами. Ни вывески, ни каких-либо надписей на фасаде не было. Что Скиталец делал с замком, висевшим на двери, Драгорн не видел, но решётка, отгораживающая входную дверь, была вскрыта, словно замка и не было. А замок и в самом деле исчез, зато под местом, где он висел, образовалась лужица застывшего металла. Так же легко была вскрыта и входная дверь с кодовым замком. На робкую попытку Тибо сказать, что уж этот-то магазин точно на охране, Скиталец лишь мельком глянул на него и зашёл внутрь.

Драгорн стоял в оцепенении уже несколько минут. В нескольких метрах от него, тихо напевая какие-то мелодии, стояла Коллет и, выбирая себе одежду и бельё, примеряла всё на абсолютно обнажённое тело. Вид обнажённого женского тела поверг его в шок. Это было табу на его родине, и ни один таларионец не видел девушку не то что обнажённой, а даже в плавательном костюме или нижнем белье до официального вступления в отношения. А здесь… Коллет сбросила свой форменный обтягивающий халатик, и её фигура предстала перед ним, словно статуя, слепленная из живого света: тонкая талия, мягкие линии плеч, изящная шея, увенчанная светлыми, искрящимися в свете проникающих через окна лучей локонами. Кожа, чуть тронутая светом, отливала мягким сиянием, будто была соткана из тончайшего шёлка, а движения – неспешные и уверенные – придавали ей вид существа, не ведающего стыда. Её большие серые глаза, мельком взглянувшие на него, и озорная улыбка вызвали странные, неведомые до этого момента чувства. Её грудь, высокая и округлая, казалась частью этого неестественного совершенства, но Драгорн не мог избавиться от ощущения, что смотрит на нечто запретное. В его душе был полный бардак

– И долго она так? – раздался голос Скитальца за спиной, и одновременно с этим он прикрыл ему рот и повернул к себе.

Драгорн молча кивнул.

– Понятно! – протянул Скиталец, осматривая скудный комплект, который выбрал себе Драгорн. – Это всё, что ты успел выбрать?

– Скиталец, это у вас нормально? – пропустил его вопрос Драгорн, борясь с желанием повернуться обратно и всё время косясь на прелести Коллет.

– Хватит глазеть на голых баб! Пошли одежду подбирать! – усмехнулся Скиталец. – И нет, это нормально только у некоторых представителей. Вообще, вот у вас, например, всего две расы: таларионцы и варкинианцы…

– Варкиниане! – поправил его Драгорн.

– Ну, я и говорю, варкиниане. А у нас… – Скиталец задумался. – У нас только крупных пять, да ещё есть смешанные, и потом в каждой расе есть ещё деление по разным признакам. Вот у вас есть какая-нибудь религия?

– Это что? – удивился Драгорн, слово было абсолютно незнакомым и вызвало интерес, отвлекая от созерцания обнажённой девицы.

– Это вера в Бога! Обёрнутая в различные ритуалы.

– Бог? А что такое бог? – вновь удивился Драгорн, неотступно следуя за парнем, который, перебирая висящую на плечиках одежду, медленно продвигался по рядам.

– Бог – это… Как бы тебе объяснить? Ну, в общем, человечество ещё не дошло до того уровня, когда может управлять полностью своим миром. Вот и придумали в очень древние времена такую фигуру, как Бог. В моём понимании, это просто вселенский разум, который, как Улей из кластеров, складывается из кусочков разума всех живых существ. Но некоторые думают, что это бородатый дядька, сидящий на небесах и управляющий всем миром.

– Глупости какие, – хмыкнул Драгорн. – Как они себе это представляют?

– Не знаю, – пожал плечами Скиталец. – А, вот! Нашёл!

Он вытащил из кипы разномастных курток точно такую же, в какой был одет, только новенькую и пахнущую складом, и, довольно хмыкнув, отложил в сторону, переходя в следующую секцию и набирая футболки, трусы, носки и прочие мелочи. Драгорн застыл на месте, тупо уставившись на разномастные куртки в различных расцветках, но все с зелёными либо бежевыми тонами. Подумав немного, Драгорн решил не мудрствовать и взять такую же, как у Скитальца. После чего вновь замер, наблюдая, что берёт себе его спаситель.

– Чего замер! – Скиталец посмотрел на него. – Поторапливайся, нас уже твари поджимают!

Драгорн кинулся набирать себе похожий комплект белья и складывать всё это в объёмистый рюкзак, который Скиталец принёс из другой части магазина. Через несколько минут все, даже Коллет, были в новеньком обмундировании. Коллет, на удивление, подобрала себе нормальный, не обтягивающий её фигуру комплект, но тем не менее, даже через немного мешковатую форму, её фигура притягивала взгляд. Возможно, это потому, что он видел все её прелести. Скиталец позвал его и Тибо, и они втроём спустились в подвал.

– Тибо, забирай вот эти две игрушки, – указал Скиталец на пару странных, чем-то отдалённо напоминавших вирканы штук на столе, отливающих воронёной сталью. – Неси наверх, а потом возвращайся за боеприпасами.

Парень, который в камуфляже сильно преобразился, перестав быть таким щуплым и неуклюжим, каким казался в своём дорогом костюме, с готовностью схватил эти штуки и почти бегом понёсся по лестнице наверх. Скиталец же сунул в руки Драгорну такую же, только увешанную дополнительными приборами, назначения которых Драгорн не знал, подхватил аналогичный комплект и направился к двери в другой склад. Драгорн догадался, что это оружие, но расспросы решил оставить на потом.

– Винтарь за спину и хватай вот эту пару ящиков! – Скиталец показал на два ящика цвета хаки и сам первый схватился за ручки с одной стороны.

Драгорн последовал его примеру, и вскоре на столе магазина лежало уже четыре ящика. Тибо, критически осмотрев оружие, висевшее у Драгорна и Скитальца за спиной, скрылся в подвале и вскоре появился, неся ещё один ящик побольше. Только одна Коллет наблюдала за всем этим со стороны.

– Чего стоишь! – рявкнул на неё Скиталец. – Возьми пустой рюкзак и сложи туда ножи, бинокли, в общем, всё, что найдёшь!

Девушка без лишних эмоций кинулась выполнять указания. Наконец, через пять минут всё, что они насобирали, было погружено в машину, и все расселись по местам. Скиталец зашёл в магазин, ещё раз осмотрел всё пристальным взглядом и, вдруг хлопнув ладонью себя по лбу, скрылся из глаз. Появился он через минуту, неся в руках шесть пластиковых рожков, которые, как сообразил Драгорн, уже успевший рассмотреть своё оружие, подходят, чтобы прицепить их снизу. Скорее всего, это было что-то для хранения зарядов. Скиталец забросил коробки внутрь салона, сказав Тибо и Коллет вскрыть один из ящиков и снарядить магазины. Машина уже вырулила на проспект и неслась в сторону моста через насыпь, когда Драгорн понял странную просьбу Скитальца. Магазинами он назвал те самые шесть коробок, в которые Тибо, а следом за ним и Коллет начали запихивать странные желтоватые предметы с заострённым концом, окрашенным в синий цвет.

– Это патроны СП-6, для наших винтовок, – пояснил Скиталец. – Они бронебойные, и такими можно с ближнего расстояния поразить даже топтуна и кусача, наверное. Ты не переживай, я вам всё потом объясню и расскажу. Сейчас главное – выбраться отсюда и найти безопасное для вас место!

Машина уже проскочила под мостом, где стоявшие до этого люди убегали от чего-то страшного и ужасного, крича и моля о помощи. Скиталец, словно что-то почувствовав, резко свернул на улицу, идущую параллельно насыпи, и прибавил газу. Он уверенно вёл автомобиль в сторону разрушенных домов, видневшихся впереди. Драгорну было непонятно, зачем ехать в руины, где можно было нарваться на завалы, но он решил не спрашивать и не спорить. В конце концов, его спаситель выживает здесь уже намного дольше, чем он, и знает о местных реалиях куда больше. Драгорн взглянул в зеркало заднего вида и застыл в ужасе. Позади них, словно разверзлись врата ада, огромная масса тварей, от мелких, но шустрых, до огромных, каких он и представить себе не мог, словно волна, неслась по улицам, круша всё на своём пути, вылавливая в ужасе разбегающихся людей и разрывая их на части, пожирала. Довольно большая стая явно устремилась за ними. Во главе стаи явно была огромная, покрытая шипами тварь, напоминающая сауриана, представителя рептилоидной цивилизации, изображение которых передал автоматический зонд из далёкой галактики. Скиталец, которому

– Этот кластер совсем скоро уйдёт на перезагрузку, – пояснил, улыбнувшись, Скиталец. – Они это знают, как и я, но ума не хватает, чтобы рискнуть. Так что они сюда не сунутся.

Драгорн посмотрел в зеркало и с облегчением вздохнул: вся стая во главе с большим монстром в нерешительности металась на самой границе. Наконец, поняв, что добыче удалось улизнуть, твари кинулись назад, чтобы успеть на разгорающийся в кластере Канн кровавый пир. Драгорн почувствовал, что по спине текут струйки пота, то ли от жары, то ли от схлынувшего напряжения и страха. Он откинулся на спинку своего сиденья и глубоко вздохнул, пытаясь привести нервы в состояние покоя.

– Страшно? – спросил Скиталец.

– Да, – честно ответил Драгорн. – Я никогда такого не видел. Хотя и повидал, наверное, побольше, чем ты, всё-таки наши разведчики побывали во многих мирах, но вот такого нигде не видел.

– Привыкнешь, – как-то буднично сказал Скиталец. – Это в порядке вещей. Здесь Пекло, и городские кластеры валятся сюда сплошняком. Вот стаи тварей и кочуют от кластера к кластеру, истребляя провалившихся и пополняя свои ряды новыми переродившимися заражёнными.

– Скажи, а это что, планета? – задал вопрос Драгорн.

– Не знаю, – пожал плечами Скиталец, объезжая очередной завал. – Никто не знает, но я это выясню, в конце концов.

Он повернулся к Драгорну и, весело улыбнувшись, подмигнул. Машина выехала на ровный участок асфальта, пересечённый ровной чертой, за которой дорога не только меняла цвет покрытия, но и становилась намного шире, превращаясь в широкий проспект. Да и сами дома, точнее, их руины были другими. Это были высокие, тянущиеся высоко в небо исполины, примерно с середины начинающие блестеть зеркальными поверхностями на солнце. Скиталец остановил машину и, обращаясь ко всем, сказал:

– Посмотрите вперёд. Видите черту на асфальте, за которой всё меняется? Это граница кластера. За ней начинается другой кластер.

– А что такое кластер? – вставила свой вопрос Коллет.

Но на этот раз Скиталец не стал её перебивать, а спокойно ответил:

– Кластер – это кусок поверхности, города, посёлка, леса, да чего угодно, который Улей переносит из разных параллельных миров сюда вместе со всем содержимым. Все, кто сюда попадают, заражаются спорами, которые делают из людей и хищников, чья масса превышает семнадцать килограммов, ненасытных тварей, которые готовы убивать и жрать практически беспрерывно. Вам… – он сделал паузу, – повезло, и вы оказались иммунными. Но не обольщайтесь, вы всё равно заражены, просто ваш иммунитет справляется с заразой и не даёт вам переродиться. Иммунитет нужно поддерживать и постоянно пить то пойло, которое я вам давал в магазине. Оно называется живчик. Как только почувствовали, что болит голова, тошнит, нет сил и энергии, пейте по несколько глотков. Не увлекайтесь, иначе можно травануться.

Он немного помолчал, как будто наблюдая, как реагируют на его слова новички, и, удовлетворённо кивнув, продолжил:

– Если долго не принимать живчик, можно умереть или переродиться в тварь.

– А эти кластеры целиком переносятся? – вновь спросила блондинка.

– Точно не знаю, но, по всей видимости, копируются из наших миров. Так что все вы – копии.

Скиталец многозначительно взглянул на Драгорна, словно почувствовав, что тот хочет возразить по поводу себя. Драгорн похолодел, вспомнив предупреждение не раскрывать свой секрет ни перед кем.

– Кластеры перезагружаются регулярно, но с разными периодами. Какие-то чаще, какие-то реже. Перед перезагрузкой возникает туман с кислым химическим запахом. Завидели, как скапливается туман, – бегите оттуда сломя голову на соседний кластер!

– А если… – хотела задать вопрос Коллет, но Скиталец оборвал её:

– Нет, нельзя вернуться назад с перезагрузкой! Вы или погибнете, или переживёте, но станете безвольным, безумным овощем. Поэтому и говорю – бегите. Тварей можно и нужно убивать. У них, Драгорн знает, есть основа жизни для вас здесь, являющаяся одновременно и местной валютой. Это спораны, из которых и делается живчик.

– Бр-р-р! – передёрнуло Коллет. – Знала бы, не прикоснулась.

– Прикоснулась бы, – улыбнулся Скиталец. – Когда голова раскалывается и тошнит, как на центрифуге, ещё и не то выпьешь.

– А как его делать, этот живчик? – задал правильный вопрос Тибо.

– Это позже всё покажу и расскажу. Нам нужно двигаться дальше и до наступления ночи найти себе убежище.

Скиталец завёл машину и переехал в другой кластер. Через несколько минут в нос ударил резкий запах гниения, и Драгорн, поморщившись, зажал нос.

– Фу! – раздался возмущённый возглас Коллет. – Откуда эта вонь?

– Привыкайте, это нормально в выжранных кластерах, – спокойно ответил Скиталец, продолжая движение. – Обмотайте лицо платками или шарфами. Помогает слабо, но эффект убеждения работает.

Весь день, преодолевая завалы и нестерпимый смрад, особенно в относительно свежих кластерах, они медленно продвигались, как сказал Скиталец, на восток. Проехав несколько кластеров, к концу дня остановились в разрушенном городском районе, в центре которого одиноко возвышался небоскрёб.

– Вот здесь и заночуем. – сказал Скиталец. – Собирайте вещи в свои рюкзаки, забирайте оружие и пойдём наверх вот этой высотки. На самую крышу. Там, где-нибудь, и найдём себе место.

Поднимались долго и мучительно. Коллет, на удивление, не ныла и не жаловалась, а терпеливо поднималась, таща свой немаленький рюкзак, набитый, кроме одежды, ещё и бутылками с просеко. Драгорн насчитал уже двадцать пять этажей, когда девушка молча скинула рюкзак с плеч и, вытащив шесть бутылок просеко, нервно запустила их в разбитый витраж.

– Правильно, – улыбнулся Скиталец. – Только вот запомни, девочка, да и вы все, шуметь на кластерах, особенно в Пекле, – это выдавать тварям своё местоположение. Слух и нюх у них отменный. Прибегут на шум, по следу по запаху откопают, как бы глубоко вы ни зарылись.

– А что же теперь делать? – Коллет растерянно посмотрела на Скитальца.

– Сейчас ничего, – ответил тот, дождавшись пришедшего снизу звука последней разбитой бутылки. – Поблизости нет тварей, я проверил. А на будущее запомните: тишина и незаметность – ваш лучший друг здесь.

На последнем этаже высотки, бывшей в своё время, скорее всего, гостиницей, они обнаружили несколько пустых номеров, куда и разместились. Драгорн, не чувствуя ни рук, ни ног, свалился на заправленную, покрытую пылью кровать и с облегчением вздохнул полной грудью. Здесь уже не было этого изнуряющего смрада, от которого перехватывало дыхание и постоянно хотелось укутаться ещё сильнее в почти бесполезный клетчатый шарф, который предусмотрительно

«Новичкам! Он, учёный, главный специалист академии по порталам, допущенный к самостоятельным исследованиям, – теперь всего-навсего обыкновенный новичок. Несмышлёный, ничего не знающий и не умеющий», – думал Драгорн, постепенно расслабляясь. – «Хотя почему не умеющий? Он уже, в отличие от Тибо и Коллет, умеет вскрывать споровые мешки тварей и уже имеет собственные трофеи».

Его мысли перенеслись к Коллет. Перед глазами всплыл незабываемый вид её тела, плавные, словно созданные великим художником, линии её тела, изгибы бёдер, упругая грудь, плоский живот, переходящий в покрытую небольшим пушком запретную область, которую эта чертовка демонстрировала ему совершенно без стеснения, озорно улыбаясь и поглядывая на него своими глазищами. В душе вновь возникла странная смесь из желания обладать и стыда за это самое желание. Драгорн мотнул головой, стараясь избавиться от этого образа, и в этот момент в комнату к нему вошёл Скиталец.

– Идём в холл, нужно рассказать вам об оружии и немного пострелять, чтобы потренировались.

Он достал из нагрудного кармана тёмные солнцезащитные очки и протянул Драгорну.

– Держи, это чтобы меньше вопросов было про твои необычные глаза. Поначалу будет непривычно, но потом устаканится.

Драгорн взял очки и примерил. Мир сразу потускнел, хотя краски, на удивление, оставались такими же, как и без очков, только не такими яркими. Решив, что теперь всегда будет носить их, как сам Скиталец, Драгорн встал и, прихватив своё оружие, вышел в коридор.

Инструктаж не занял много времени. Как сказал Скиталец, у них в руках была специальная снайперская винтовка ВСС под общим названием «Винторез». Тибо сразу сказал, что немного знаком с ней по какой-то компьютерной игре, но вживую держит впервые. Оказалось, что винтовка бесшумная, имеет для этого встроенный глушитель, и из-за этого её ствол такой толстый. На каждой винтовке был оптический прицел, позволяющий уверенно поражать цели на расстоянии до четырёхсот метров. Название прицела Драгорн не запомнил, хотя оно ему было и не нужно. Главное, этот прицел позволял видеть цель вблизи, и этого уже было достаточно. Коллет, на удивление, поменялась и внимательно слушала Скитальца, выключив наконец свою блондинку. После общего описания Скиталец показал, как разбирать и собирать винтовку, а также чистить, что посоветовал делать регулярно после каждой стрельбы. Наконец, закончив с теорией, они перешли на крышу, где им открылась во всей красе картина того места, где они оказались. Со всех сторон их окружали сплошные руины бесконечных городских кварталов, тянущихся от горизонта до горизонта. Во многих местах стояли белёсые столбы, словно сделанные из чего-то мягкого, податливого и молочно-белого цвета. Некоторые из них распадались, и тут же возникали новые, но уже не в том месте. Драгорн засмотрелся на эту картину и содрогнулся от мысли, что ему теперь придётся всё время жить в этом хаосе постоянных перезагрузок, скрываться от тварей и пытаться выжить.

Отстрелялись почти все хорошо. Драгорну даже понравилось ощущение толчка в плечо, когда он нажимал на спуск, и тихий щелчок с приглушённым лязгом затвора. Он практически с первого раза уложил пять выданных патронов в установленную мишень, после чего попросил стрельнуть на дальнее расстояние. Скиталец показал на крышу видневшегося внизу менее высокого здания.

– Видишь на крыше люк и замок на нём? – спросил он. – Вот в замок и стреляй.

Драгорн прицелился. Замок в оптике выглядел странно: с одной стороны, вроде как близко, но мозг, видимо, понимая истинное положение вещей, искажал картинку, отчего и менялось восприятие. Драгорн подвёл перекрестие прицела и замер, стараясь не дышать. Он уже плавно потянул за спуск, когда ощутил дуновение ветра справа. Ещё не понимая зачем, и продолжая тянуть за спуск, он немного отвёл прицел в сторону, и в тот же момент почувствовал толчок приклада в плечо. Винтовка сухо щёлкнула, и замок вдруг исчез из прицела. Драгорн поднял голову и посмотрел на удивлённое лицо Скитальца.

– Да ты снайпер, прирождённый, – наконец произнёс тот. – Не ожидал, чтобы вот так с первого раза…

Скиталец покачал головой. Стрельба продолжалась почти до самого заката. Солнце плавно приближалось к горизонту, постепенно превращаясь из огненного ослепительного круга в серый. Скиталец остановил всех и пригласил понаблюдать за феерическим зрелищем, которого они никогда не видели. Драгорн, уже обративший внимание на странное поведение светила, тут же положил свой «Винторез» и уселся прямо на крышу. Тибо и Коллет ещё несколько минут пытались повторить успех Драгорна с замком, но, не добившись успеха, смирились и тоже присоединились к нему. Диск светила медленно клонился к горизонту, становясь всё темнее и темнее, пока, наконец, коснувшись горизонта, не превратился в абсолютно чёрный диск. В ту же секунду он распался на множество мелких чёрных дисков, которые, как бусины, рассыпались по горизонту. Все сидели, замерев, не смея дышать, и наблюдали за этим зрелищем. Драгорн просто замер в ожидании продолжения, и оно не заставило себя ждать. Ещё не успел пройти шок от увиденного, как внезапно, словно по щелчку выключателя, потемнело. Точнее, просто наступила кромешная мгла, но, как только глаза привыкли к ней, Драгорн вздрогнул. Освещение было такое, как на его родной планете. Всё вокруг словно заливал мягкий, струящийся, будто из самой атмосферы, свет. Он снял очки и перевёл взгляд на небо, ожидая увидеть привычное мерцание среди знакомого рисунка звёзд. Но то, что он увидел над собой, просто лишило его слов. Он застыл в изумлении, наблюдая за, казалось бы, хаотичным движением небесных тел. Здесь не было привычных звёзд и лун, над его головой в странном и прекрасном танце кружились планеты, созвездия, туманности и даже целые галактики.

– Что это? – послышался восторженный шёпот Коллет.

– Это СТИКС, девочка! – ответил Скиталец. – Теперь это будет сопровождать вас всегда, как и живчик, твари и перезагрузки. Ну ладно, давайте по номерам и спать. Завтра всех подниму рано, нужно будет поскорее выбраться отсюда и найти безопасный кластер.

– Я полюбуюсь ещё! – попросил Драгорн, когда Тибо и блондинка ушли.

– Дело твоё, – ответил Скиталец. – Я сам поначалу залипал на всю ночь. Смотри, я не шучу насчёт раннего подъёма.

– Я проснусь, правда! – Драгорн посмотрел на Скитальца. – Просто хочу ещё немного побыть под этой красотой. Она мне дом напомнила.

Скиталец кивнул и скрылся в двери, ведущей на лестницу. Драгорн улёгся на крышу и, закинув руки под голову, стал наблюдать за причудливым танцем, который не прерывался ни на миг. Нахлынули воспоминания: его беззаботная юность, учёба в академии, решение заняться

Первые познания о странном мире СТИКС он получил ещё учась, когда им рассказывали об истории изобретения и развития порталов. Именно с помощью одного из них и был открыт мир, где он оказался сейчас. Но тогда была эпоха новых открытий, познания не только своей галактики, но и вселенной, поэтому Драгорн, приняв информацию, благополучно забыл про неё и столкнулся лишь много позже, когда на очередном форуме его коллега затронул вопрос о моральной составляющей эксплуатации местных аборигенов, при помощи вытяжки из органов которых было уже создано новое лекарство, практически эликсир вечной молодости и здоровья. Оно излечивало любые, даже смертельные заболевания, останавливало естественное старение организма и позволяло жить практически вечно. Всё было хорошо, но вот способ, которым добывались органы, вызывал возмущение всей прогрессивной части учёных. А само лекарство, несмотря на умопомрачительную стоимость, пользовалось бешеной популярностью. Именно тогда Драгорн начал осознанно выступать против варварских методов получения сырья для него, не подозревая, к чему это приведёт.

Перед его глазами сияло многоцветьем красок ночное небо совершенно чужого мира, который волею случая стал теперь его родным. Теперь и его органы были необходимы варкинианам, чтобы произвести лекарство. И не важно, что удалённый орган вырастет вновь, судя по информации о возможности регенерации у местных. Он не хотел никому отдавать ни кусочка своего тела, ни одной клетки. В голове вдруг возникла мысль, заставившая его задуматься о произошедшем. Почему его, приговорённого к каторге на рудниках, вдруг целенаправленно привели и засунули в тот старый, давно не работавший портал? Это не могло быть ошибкой или случайностью. Он прекрасно знал, какая жёсткая дисциплина установлена в рядах варкиниан. Нет! Это мог быть только чей-то приказ! Но чей? Этого он уже никогда не узнает, как и то, кто донёс на него. Драгорн ещё некоторое время пытался разгадать тайну своего провала сюда, любуясь необыкновенным небом и слушая отдалённый гул, который напоминал рёв дикого стада. Гул был непрерывным и шёл практически со всех сторон, кроме того направления, куда Скиталец вёз их группу. Это успокаивало, и Драгорн не заметил, как веки сомкнулись, и он провалился в глубокий сон.

Пробуждение было мгновенным. Его словно подбросило, и он тут же открыл глаза. Над ним всё так же продолжали свой танец планеты и туманности, только небо уже не было таким тёмным, как вечером. На востоке тонкой оранжевой полоской начинался новый день, второй день его пребывания здесь. Драгорн поднялся и огляделся. В принципе ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Только пара новых туманных столбов возникла вдалеке. Гул, который он услышал вчера, казалось, немного приблизился и стал громче.

– Ты что, уже встал? – послышался голос Скитальца. – Или ты здесь уснул?

– Здесь, – потянулся Драгорн, расправляя плечи и растягивая затёкшую спину.

– Понимаю, сам много раз так залипал на крыше и отключался, – Скиталец подошёл к нему. – Ну что, пойдём, нужно позавтракать, да мне объяснить вам, как делать живчик. А то Тибо вылакает все запасы своего спиртного.

Драгорн подхватил свой «Винторез» и направился вслед за Скитальцем. Делать вонючую бурду, которую здесь называют живчиком, все научились довольно быстро, соорудив себе по фляге и дополнительной бутылке в запас. После этого Скиталец заставил всех разобрать и почистить своё оружие.

– Можно я потом почищу? – спросила Коллет.

– Можно, если потом уговоришь тварь, желающую тобой перекусить, подождать, пока ты устранишь задержку стрельбы.

Коллет сразу всё поняла и начала разбирать свою винтовку. Загрязнены они были прилично. Да и понятно, стреляли вчера много, пока Скиталец всех не остановил. Справившись с чисткой и наспех перекусив консервами, они уже были готовы двинуться в путь, но Скиталец вдруг решил переложить свой маленький рюкзак в новый, побольше. Джек увлечённо начал помогать ему в этом деле, ныряя в старый и доставая оттуда вещи. В очередной раз он с видом победителя достал затёртую, скомканную тонкую тетрадь и с довольным видом передал её в руки Скитальца.

– Что это? – не понял тот и, развернув, улыбнулся.

Полистав немного, он закрыл тетрадку и протянул её Драгорну.

– Честно говоря, думал, что все уже раздал. – сказал он. – Это брошюрка института, типа памятка для вновь прибывших в Улей, то есть вас. Теперь вы и сами узнаете почти все премудрости и возможности. Читайте!

И они читали, передавая её из рук в руки. Все прочли книжку по несколько раз. Больше всего в чтение углубилась Коллет, постоянно включая блондинку и засыпая вопросами Скитальца, но на втором прочтении вопросов стало гораздо меньше, да и сами вопросы стали более осмысленными и касались важных тем выживания в Улье. А на третьем прочтении она только цокала языком и покачивала своей обесцвеченной шевелюрой.

Машина въезжала в очередной разгромленный и выжранный кластер, когда Скиталец вдруг напрягся и, остановив транспорт, словно прислушивался к чему-то. Наконец он повернулся ко всем и с улыбкой спросил:

– Поохотиться кто-нибудь желает?

Коллет и Тибо почему-то посмотрели на Драгорна, словно от его решения всё зависело.

– На кого? – робко спросил Драгорн, пытаясь справиться с возникшей вдруг неуверенностью в собственных силах.

– Тут недалеко стая находится. Идут в нашу сторону, объехать можно, но я думаю, вам полезнее будет потренироваться на живых мишенях.

– А большая стая? – испуганно спросила Коллет.

– Нет, – расслабленным голосом сказал Скиталец. – Пара элитников со свитой, три топтуна, рубер и с пяток лотерейщиков.

Тибо присвистнул. Все уже прекрасно понимали опасность каждой твари, прочитав в брошюрке их классификацию. В огромных серых глазах Коллет поселился страх, да и Драгорн, как ни настраивал себя, всё же сомневался.

– Да не переживайте

Его слова придали уверенности Драгорну, чего не скажешь о других. Но всё же Тибо, а за ним и блондинка согласились.

Охота вышла удачной. Скиталец, словно зная о намерениях тварей, показал, каким путём они пойдут, и предложил устроить обычную засаду с заманиванием жертвы в смертельный мешок. Он встал позади основной группы, выманивая на себя тварей, а новичкам предложил занять места в домах по обе стороны дороги и хорошенько спрятаться. Твари, пройдя их и отвлечённые его появлением, окажутся в самом опасном для себя положении – спиной к опасности. Остаётся только метко перещёлкать их, попав точно в споровый мешок. Драгорн, мельком оглядев руины, нашёл, как ему показалось, идеальное место для себя. И не ошибся. Всё прошло, как и говорил Скиталец. Твари прошли мимо и, увидев стоящую на дороге одинокую фигуру, готовы были уже броситься на неё, но два огромных элитника, злобно рыкнув, остановили свиту, выдвинувшись вперёд. Драгорну показалось, что он услышал жалобный, обиженный скулёж от кого-то из свиты, но раздумывать было некогда, и он припал к прицелу. Он уложил самых матёрых из свиты – рубера и троих топтунов. Скиталец, как и обещал, уронил на землю обоих элитников, при этом не сделав ни единого выстрела. У Тибо на пару с Коллет на счету была пятёрка лотерейщиков. Когда всех тварей выпотрошили, в коллекцию трофеев Драгорна попали ещё двадцать один споран, восемь горошин и первая в его нынешней жизни жемчужина, которую он достал из рубера. Небольшой радужный шарик чёрного цвета заворожил его. Он долго рассматривал жемчужину, прежде чем положить в пакет. Был ещё и янтарь, вроде как особо ценный, узелковый, судя по описанию в брошюрке. Упаковав всё в разные пакеты, Драгорн спрятал своё сокровище в рюкзак. Скиталец шёл от поверженной элиты, неся в руке три красных и одну чёрную жемчужины. Добычей напарников Драгорн не интересовался, зная, что с лотерейщиков можно взять спораны и в лучшем случае горошину. Но в целом все остались довольны, и особенно Скиталец, который, скорее всего, знал, что первобытный страх и ужас перед тварями его подопечные преодолели.

Лес как-то совершенно внезапно возник перед ними. Вот ещё недавно они петляли по разбитым, заваленным обломками улочкам очередного кластера, как вдруг руины словно по мановению расступились, открывая завораживающий вид на густую зелень смешанного леса. Машину пришлось оставить, и они, нагрузившись рюкзаками, куда распихали боеприпасы и еду, углубились в заросли. Драгорн шёл и с жадностью вдыхал чистый, пахнущий чем-то незнакомым, но не жутким смрадом, к которому он начал уже привыкать, воздух. Здесь, под сенью деревьев, не было так нестерпимо жарко, и из развесистых крон раздавались чьи-то приятные звуки, иногда напоминавшие незатейливые мелодии. Драгорн шёл и наслаждался наступившей вдруг тишиной, отсутствием пыли и смрада. Ему было всё равно, куда идти, лишь бы этот лес не кончался никогда. К закату они вышли на небольшую полянку, окружённую зарослями кустарника и огромными деревьями. Скиталец осмотрелся и сказал, что здесь они проведут некоторое время, за которое он постарается подготовить новичков получше к жизни в Улье. Первым делом он объяснил, что лес относительно безопасен, особенно такой, как этот, заросший, смешанный. Твари редко забредают в такие чащи, разве что при погоне за жертвой. Но тем не менее следует опасаться местных тварей, которые получились из хищников. Они не менее, а иногда даже более опасны, чем городские. И вообще, расслабленность первых дней, которую он позволил, закончилась. Теперь каждый в ответе за каждого, а не только за свою жизнь. Ночью организовали дежурство посменно, и Скиталец взял на себя самую сложную утреннюю смену. Разведя костёр и наспех умывшись подогретой водой, они начали готовить ужин.

Ночь близилась к концу, а Драгорн всё ещё не мог уснуть. Он лежал лицом вверх и, не отрываясь, наблюдал за чудным танцем звёзд. Но в эту ночь он не любовался ими. С самого ужина где-то глубоко внутри родилось какое-то странное чувство, будто вот-вот что-то должно произойти. Он старался отогнать его, но чувство только крепло. Потом навалилась тоска по родной планете, по оставленным там родным, которые, наверняка, так и не узнают, что он жив, абсолютно здоров и находится совсем не в жутких шахтах, а в не менее жутком месте, где ему не суждено умереть от токсичной атмосферы или радиации. Здесь он каждую минуту может закончить свою жизнь в пасти твари. А ещё угнетало то, что возврата отсюда нет. Даже если он каким-то образом попадёт к рабочему порталу, никто его не пустит в свой мир, опасаясь заражения всего живого невидимой заразой. Его просто пустят на органы. Но, судя по книжице института, и здесь люди вполне себе существуют и даже неплохо живут в стабах – стабильных, не перезагружающихся кластерах. Только нужно дойти до тех самых стабов, не попавшись в лапы монстрам. А ещё ему не давал покоя ключ командующего, который показал ему Скиталец. Кстати, он сейчас как раз дежурит, и можно подойти и попросить рассказать, откуда у него ключ. Ведь Скиталец обещал рассказать.

– Не спишь? – раздался тихий голос Скитальца, который говорил очень тихо, явно не желая будить остальных.

Драгорн аккуратно встал и бесшумно подошёл к Скитальцу.

– Нет, – ответил он, присаживаясь рядом.

– Что так? Тоска одолела, мысли о доме?

– И это тоже, но я с этим уже почти справился, – ответил Драгорн и, собравшись с мыслями, задал вопрос: – Ты обещал рассказать, откуда у тебя ключ командующего?

– А, это! – Скиталец улыбнулся. – Ну, раз обещал, то слушай! Правда, придётся тебе рассказать практически всю мою историю. Ты готов?

Драгорн кивнул, поудобнее устраиваясь у костра.

– Дело было уже очень давно. Больше года назад. Я тогда был совсем не похож на себя теперешнего. Толстый, лысеющий пожилой человек, пытающийся строить из себя молодого. Жил я тогда в чудном курортном городе и работал архитектором. Всё бы ничего, но в один из дней, точнее ночь, город накрыл туман…

Драгорн потерялся во времени, слушая невероятный рассказ Скитальца о своих приключениях. Он старался вникнуть в каждое слово, запомнить все приметы, чтобы когда-нибудь найти тот самый Остров, затерянный где-то в черноте.

– И вот этот самый старик и спас меня, притащив в черноту. А Сестра воскресила, можно сказать. А потом Нестор подарил мне этот ключ, – завершил свой рассказ Скиталец.

Он вынул из кармана куртки серебристый

– Ты рассказывал, что у вас пропала целая база, одна из первых, образованных в Улье? – спросил он Драгорна, не отрываясь от созерцания ключа.

– Да! – кивнул Драгорн. – Страшная была история. Люди пропали, и связь с порталом исчезла. Это могло означать, что портал уничтожен или его заблокировали с той стороны. Именно поэтому туда больше никто не смог попасть, а другие базы, по описаниям, очень далеко на востоке, кажется, здесь тот район называется внешка. Так, по крайней мере, в книжке написано.

Скиталец повертел ещё немного в пальцах ключ и, вздохнув, протянул его Драгорну.

– Держи! Теперь это мой подарок тебе.

– Ты что! Зачем? – Драгорн даже привстал от неожиданности.

– Держи, говорю! И слушай сюда внимательно! Скоро нам придётся расстаться. Я пару дней ещё вас потренирую здесь, и потом мы разойдёмся. Я не могу вас вечно опекать и взять с собой обратно в Пекло не могу. Куда пойдут наши пассажиры, я не знаю, но тебе нужно идти в Горный. Путь не близкий, и можешь не дойти, но ты должен дойти! Дойти и найти Рину. Только там тебе смогут обеспечить нормальный приём без лишних вопросов и косых взглядов. Хотя… всё течёт и изменяется, и гарантировать за стаб я не могу. Одно могу точно сказать: Рина тебя в обиду не даст и, мало того, только она сможет провести тебя через черноту на мой остров. Это мой дом и моя обитель. Там ты найдёшь люк, который открывается этим ключом. Там же ты найдёшь своих пропавших… однопланетников. Там ваша пропавшая база.

Скиталец вложил в ладонь Драгорна ключ и, подтянув свой рюкзак, достал из него кипу бумаг. Перебрав несколько, он вынул из общей стопки один лист и протянул Драгорну.

– Это карта пути до Горного. Вот такими знаками отмечены места, где можно остановиться, не боясь перезагрузок, вот это – границы кластеров и циклы их перезагрузок. А вот здесь отмечен вход в черноту, который кратчайшим путём приведёт на Остров, – начал пояснять он, показывая странные и непривычные знаки на рукотворной карте.

Солнце уже начинало ощутимо разгонять ночную темноту на небосводе, когда Скиталец закончил инструктировать его. Драгорн впитывал информацию как губка, но всё же Скиталец заставлял его несколько раз пересказывать всё сказанное ранее. Они уже почти закончили, когда пламя костра ощутимо колыхнулось от резкого порыва ветра, и за спиной Скитальца возник вихрь, который чуть не засосал все его карты. Вихрь усиливался и расширялся, пока наконец не схлопнулся в мгновение в одну точку, где тут же возник, как из-под земли, старик в длинном потёртом плаще, широкополой шляпе и странных сапогах. Лицо его скрывала густая седая борода, а за спиной виднелась странная, видимо старинная, винтовка. Утреннюю тишину нарушил чуть суховатый, с хрипотцой, старческий голос:

– Вот ты где, витязь! Обыскался я тебя!

– Нестор? – удивлённо спросил Скиталец, не поворачиваясь. – Какими судьбами?

Хлопок при появлении старика и его голос разбудили Тибо и Коллет, и те удивлённо уставились на появившегося старика. Драгорн решил не мешать беседе и, встав, отошёл на место, где пытался уснуть всю ночь. Старик окинул взглядом обалдевших от его неожиданного и мифического появления новичков, кивнул им вместо приветствия и подсел к Скитальцу. О чём они говорили, Драгорн не слышал, лишь догадывался по жестам и выражению лица Скитальца, что старик о чём-то того просит. Скиталец с Нестором проговорили примерно с полчаса. А потом старик исчез, точно так, как и появился. Скиталец поднялся от костра и подошёл к новичкам.

– Вот какое дело! – начал он, присаживаясь и поудобнее пристраиваясь рядом с Драгорном. – Я рассчитывал вас ещё подготовить пару дней, а после уже распрощаться. Но старый друг попросил об одолжении, и я не могу ему отказать. Так что сегодня я вас ещё погоняю, а к вечеру уйду. Дальше ваша жизнь будет зависеть только от вас. Вы можете идти, куда захотите, из самой задницы Пекла я вас вывел, но рекомендую идти с Драгорном в стаб Горный. У него есть полная карта пути и инструкции. Но… дальше вам решать.

Все внимательно слушали, а Драгорн вдруг понял – вот оно, то самое, что должно было случиться! Они расстаются и вряд ли когда-нибудь ещё встретятся вновь со своим спасителем. На Драгорна обрушилась тоска, словно поток воды, который не давал дышать, перекрывал кислород и норовил утопить.

– Я хочу пойти с тобой! – вдруг неожиданно для самого себя заявил Драгорн.

– Нет! Это невозможно! – так же твёрдо заявил Скиталец, предваряя подобные заявления от других. – Наши пути расходятся. Дальше вы пойдёте без меня!

Весь день Скиталец гонял их, заставляя заучивать способы маскировки, рассказывая о повадках тварей и их слабостях. Рассказал, как проще и безопаснее ночевать в городах или в лесу. И всё это время Драгорн не прекращал попытки добиться своего и уйти вместе со Скитальцем. Но тот был непреклонен, и почти под конец дня, странно посмотрев на Драгорна и улыбнувшись, произнёс:

– Запомни, с этой самой минуты ты не Драгорн! Теперь твоё имя Эль-Торо! Забудь своё имя, тот Драгорн остался в том, другом мире, а здесь появился упрямый и непреклонный, как бык, Эль-Торо.

– Это что, получается, ты меня окрестил? – вспомнил Драгорн о прочитанной в брошюрке традиции менять имена. – Получается, ты теперь мой крёстный?

– Да! – кивнул Скиталец. – Теперь на вопрос об имени можешь смело отвечать Эль-Торо, а крёстный – Скиталец из Пекла.

С этими словами Скиталец растормошил прикорнувшего на ветке Джека, подхватил свой рюкзак и направился к зарослям на краю полянки. Дойдя до них, он обернулся и, улыбнувшись, сказал:

– Увидимся, когда увидимся!

Глава 5 – Дар

Они шли по лесным кластерам, иногда прерывающимся степями, стараясь точно следовать тому пути, что обозначил им Скиталец. Как ни старался Эль Торо запомнить все обозначения, что объяснял ему Скиталец, но всё же карты и символы были не его конёк. В такие моменты выручал Тибо, помогая определиться и с местоположением, и с направлением. Прошло уже несколько дней их одиночного путешествия, и за всё это время они не встретили ни одной твари. Лишь раз, выйдя на опушку очередного леса, он увидел вдалеке пробегающую стаю во главе с кусачем. Но твари были далеко от них и не могли ни увидеть, ни почувствовать их присутствие. Выждав некоторое время,

Вообще, похоже, Коллет сделала свой выбор. С момента встречи она регулярно строила глазки то Скитальцу, то ему, и вот теперь девушка просто не отходила от Тибо. Да и, прямо сказать, у неё не было шансов ни со Скитальцем, ни с ним, Эль Торо. Сердце Скитальца было целиком и полностью занято, и имя её – Рина. Это он понял, когда слушал слова своего спасителя о том, куда и к кому ему нужно идти. Тоска и нежность, с которой Скиталец произносил имя Рина, говорили о его чувствах. Ну а он сам, хоть теперь и являлся местным жителем и носил другое имя, по сути оставался всё тем же таларионцем. А в их культуре любовь приходит один раз и навсегда. Но он ещё не встретил ту единственную, которая займёт его сердце. Он знал, что, когда это произойдёт, в душе что-то изменится, и он это почувствует, обязательно почувствует. Но Коллет – это не его вариант. Поэтому он перестал обращать внимание на её неоднозначные знаки и намёки.

Лес, по которому они шли уже второй день, всё никак не заканчивался, и, судя по растительности, это был один огромный кластер. Эль Торо начал волноваться, что, не имея чёткой границы, они не смогут быстро покинуть этот кластер, если тот вздумает уйти на перезагрузку. Он не помнил, говорил ли Скиталец об этом или нет, но как-то само собой вышло, что ночёвки они всегда устраивали недалеко от границы между кластерами. Один раз это даже помогло. На соседнем с тем, где они ночевали, кластере под утро начал скапливаться туман, воняющий кислятиной и химией. Тибо, дежуривший тогда, в панике разбудил их, но Эль Торо его успокоил, и они всей компанией наблюдали процесс перезагрузки. И вот теперь они шли по огромному кластеру и не могли понять, далеко ли от его границы находятся. Заросли как-то неожиданно закончились, и перед ними открылась небольшая полянка, по которой явно проходила граница кластера. Слишком разительной была перемена растительности на другой стороне. Эта перемена наблюдалась как ровная линия между различной травой, проходящая чуть дальше от центра поляны. Эль Торо с облегчением вздохнул и, достав карту, начал сверяться с направлением.

– Что там? – из-за спины послышался голос Коллет. – Когда мы уже выберемся из этого леса? И вообще, почему мы бросили там, в развалинах, нашу машину? На ней было бы и быстрее, и удобнее!

– Не пори чушь, Коллет! – ответил ей Тибо, который не слишком-то церемонился с блондинкой. – Ты же слышала, что сказал Скиталец? Тишина – наша защита от тварей! А твоя телега ревёт, как стадо бизонов. И вообще! Ты книжку эту больше всех читала! Там же человеческим языком всё описано!

– Да понимаю я всё, – тяжело вздохнула девушка. – Простите меня, это я так, по старой памяти придуриваюсь. Как Скиталец говорил, включать блондинку было выгодно в той, прошлой жизни. Многое сходило с рук… Теперь же…

Эль Торо обернулся на спутников. У девушки на глазах навернулись слёзы, и она отвернулась, чтобы никто не заметил. Но Тибо увидел и сразу подошёл к ней.

– Ну, ты что? Коллет, не нужно! – он приобнял её за плечи, и та, повернувшись, уткнулась ему в грудь.

– Как ты думаешь? – подняла она заплаканные глаза на Тибо. – За что нас сюда?

– Не знаю! – парень пожал плечами, а потом, улыбнувшись, продолжил: – А мне здесь нравится! По крайней мере, в багажнике никто не возит!

– Да уж! – заулыбалась блондинка. – Ты появился в нашей компашке эффектно!

Слух Эль Торо уловил какие-то звуки, доносящиеся из зарослей на другой стороне поляны.

– Тихо! – он поднял руку, прислушиваясь к звукам леса. – Ничего необычного не слышите?

Парочка прислушалась. Где-то совсем недалеко раздавалось глухое урчание, перемежающееся со взрыками, и треск ломаемых деревьев.

– Это что? – дрожащим голосом спросила Коллет и инстинктивно спряталась за спиной Тибо.

– Тихо! – шикнул на неё Эль Торо.

Он уже понял, что к ним приближается что-то серьёзное, но что предпринять в такой ситуации, не имел ни малейшего понятия. Бежать? Но куда? Вокруг заросли, и, продираясь сквозь них, им вряд ли удастся уйти от погони даже слабенькой твари. А между тем рык и треск приближались, и всё говорило о том, что там совсем не маленькая тварь.

– Спрячьтесь за деревьями! – сказал Эль Торо спутникам, не отрывая взгляда от того места, где, по его расчётам, должен был появиться монстр. Не понимая почему, сам остался на месте, при этом положил «Винторез» на землю и достал из кармана рекар. Прохладный металл ножа, как живой, удобно влился в ладонь, будто составляя единое целое с рукой, и мелко задрожал, сообщая владельцу, что встал в боевой режим.

Он успел только немного наклонить голову, чтобы посмотреть на нож, как заросли кустов в том месте, где он и предполагал, были подмяты свалившимися на них деревьями, и на поляну вывалилась огромная туша. Махина была ростом под три метра с огромной пастью, утыканной острыми клыками, и покатым, почти медвежьим лбом. Раздутые плечи и бугры мышц на передних лапах и ногах, когти на пальцах всех четырёх конечностей давали понять, что

«Эх, мне бы хоть одну из способностей Скитальца!» – мелькнула мысль.

Рубер, вывалившись из чащи, секунду рассматривал неожиданно оказавшуюся на его пути еду и, издав удивлённое «Урррк!», рванул вперёд, на ходу замахиваясь лапищей для нанесения одного-единственного удара.

Мысли и чувства мгновенно исчезли, словно и не было секунду назад оцепенения и парализующего страха, уже готового перейти в панический ужас. Где-то за спиной тонко верещала Коллет, дрожала земля под ударами лап тяжёлой туши монстра, но он не слышал и не ощущал ничего. Внутри вдруг всё собралось в один плотный комок, будто вся энергия его тела слилась в самый центр, и он, что есть сил оттолкнувшись от земли, побежал навстречу приближающемуся руберу. Не было ни мыслей, ни чувств, лишь одно всепоглощающее намерение – выжить. Выжить и убить этого монстра. Тело действовало как автомат, как робот, запрограммированный на борьбу с подобными тварями. Эль Торо казалось, что он несётся, как тот метеор, убивший их родную планету, но воздух вокруг стал вдруг плотным и тягучим, и каждый шаг, каждое движение приходилось делать, прикладывая нечеловеческие усилия. Казалось, что он прорывается сквозь жидкую липкую смолу, но ещё более странным было то, что рубер вдруг замер на месте, словно неведомая сила поставила его на паузу. Это и удивило, и обрадовало парня. В голове промелькнули наставления Скитальца, который, показывая ему те самые чесночины на затылках тварей, говорил, что это их самое слабое место, и картинки, как моментально падали после попадания те твари, которых он уложил на охоте.

«Значит, сюда и нужно бить!» – мелькнула мысль как раз в тот момент, когда он, почти поравнявшись с тварью, со всех сил оттолкнулся от земли, стараясь взмыть как можно выше, чтобы с одного удара достать до спорового мешка. Силы стремительно утекали, в глазах появилась пульсирующая красная пелена, которой он ни разу раньше не видел, но он смог подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы успеть, пролетая мимо правого плеча твари, нанести удар. Вот уже видны и затылок, и… Вместо привычной чесночины на затылке был бугорок, прикрытый ромбовидной толстой пластиной, на вид костяной. И точно такие же по форме, но разные по размеру пластины покрывали толстую шею, плечи твари и уходили вниз по позвоночнику.

«Броня? Что же делать?» – пролетел в мгновение ока вопрос, и парень, не раздумывая, вложив все остатки сил в этот удар, рубанул по бугру рекаром. Он ещё успел увидеть, как тонкое переливающееся лезвие ножа без труда вошло в пластину брони, и в тот же миг мир снова изменился. Вязкая липкая смола вдруг исчезла, возвращая лёгкость движениям, слух взорвали звуки леса, предсмертный рёв твари, а правую руку резануло дикой болью. Но эту боль тут же заглушила другая, последовавшая следом после удара всем телом обо что-то твёрдое. Эль Торо не смог даже вскрикнуть, воздух попросту выбило из лёгких. Глаза полностью затянула тёмно-красная, уже не пульсирующая пелена, сквозь которую он ещё успел разглядеть падающую тушу монстра, прежде чем на него навалилась всепоглощающая тьма…

«Тишина. Как тихо и спокойно вокруг. Вот только холодно и темно. Странно, а почему не слышно птиц? Стоп! Что это?» – сквозь сплошную завесу тишины прорывались какие-то звуки, но он не мог их различить.

Они просто сливались в один тихий фон, который пытался пробиться сквозь безмолвие. Сознание медленно возвращалось, принося с собой осознание себя и массу вопросов, на которые он сам себе не мог ответить. Где он, что с ним, и почему так холодно, темно и тихо? И ещё, странно то, что он совсем не чувствовал своего тела. Единственное чувство, которое ему сейчас было доступно, – это чувство холода.

«Стоп! А это что?»

Губ коснулось что-то прохладное, и потекла какая-то жидкость. Внезапно он почувствовал странно знакомый запах – резкий, неприятный, вызывающий рвотный рефлекс.

«Живчик! Кто-то пытается напоить меня живчи…»

Тело пронзило острой болью, в глазах сверкнула ослепительная вспышка, разгоняющая тьму, и на него обрушилась лавина звуков. Голова болела так, как в момент попадания сюда, только к этой боли и тошноте присоединялась боль во всём теле. Болело так, словно внутри не осталось ни одной целой косточки, ни одного неповреждённого органа. Слух вместо голосов фиксировал только какой-то беспрерывный свист вперемешку с неразборчивым бубнением. Он сделал усилие и приоткрыл рот, пропуская тонкую струйку живчика. Противная жидкость быстро наполнила рот, и он с трудом проглотил её. Затем ещё глоток, и ещё. Каждая порция приносила облегчение. Вскоре он уже мог вполне различать голоса, но свист всё ещё звучал в голове.

– Дай ему ещё? – послышался напряжённый голос Тибо.

– Погоди, дай ему передохнуть. Ты что, хочешь, чтобы он захлебнулся этой бурдой? – тихо ответила ему Коллет.

– Не хочу, но живчик подлечит! Давай, лей, только осторожно!

– Ну хорошо, зануда!

Чьи-то руки приподняли его голову, и губ вновь коснулся металл фляжки. Теперь он уже сам сделал несколько глотков и даже попытался сказать «ещё», когда фляжку убрали.

– Вот, видишь! Сам уже пьёт! – обрадовался Тибо. – Драгорн, ты меня слышишь?

– Пьёт-то пьёт, но у него все рёбра переломаны и правая рука! – сокрушённо сказала девушка.

– Ты же фельдшер, сделай что-нибудь!

– Что? Тут гипс нужен, обезболивающие, шины… – Коллет замолчала и через несколько секунд продолжила: – Вот что! Иди и принеси несколько прочных и прямых веток. Посмотри валежник, что повалил этот урод. И посмотри там, в моём рюкзаке должна быть отдельная сумка. Я туда со скорой все бинты и перевязку покидала. Эх, жаль, не догадалась шины взять. Всё неси сюда.

Нежные девичьи руки перехватили его голову и аккуратно положили на заботливо подложенную кучку травы. Тибо вернулся довольно быстро.

– Вот твоя сумка, а вот палки, выбирай! – сказал он.

– Вот эта подойдёт, только кору с неё сними и сделай длиной как его рука.

Судя по звукам, Тибо начал делать то, что ему сказали, а Коллет вытряхивала всё из своей фельдшерской сумки.

– Помоги! – послышался голос Коллет.

В ту же секунду в глазах опять вспыхнуло от пронзившей его боли, и сознание померкло.

– Ну ты нас и напугал! – огромные серые глаза Коллет тревожно смотрели на него.

Эль Торо только что открыл глаза, и первое, что он увидел, были эти глазищи.

– Что со мной? – с трудом двигая языком, спросил он.

– Давай-ка помолчи пока. Набирайся сил. На тебе живого места не осталось, весь переломанный.

– А Тибо где? – спросил Эль Торо, заметив отсутствие парня.

– Ушёл ужин нам добывать, – ответила девушка. – Пока ты без сознания был, тот кластер, откуда эта тварь появилась, перезагрузился. А там дичи просто море. Вчера фазанов настрелял, так что сейчас будешь бульончик куриный хлебать. Любишь бульон

– У нас на пл… – Эль Торо осёкся, даже губу прикусил, поняв, что чуть не проговорился. – Наверное, люблю, не знаю.

– Ну тогда погоди, я подогрею его немного, а ты пока живчика хлебни.

Она поднесла к его губам открытую фляжку и помогала сделать несколько глотков. После чего живо встала и направилась к дымящемуся кострищу. Живчик прохладным потоком пролетел по пищеводу, принося с собой облегчение.

«И вправду живчик!» – подумал парень, наблюдая за действиями Коллет.

Та, склонившись над костром, помешивала что-то в небольшом котелке. Эль Торо не мог вспомнить, откуда у них этот котелок. Вроде бы не было, но теперь девушка подогревает бульон, который явно был сварен в этой же посуде. Коллет налила из котелка дымящуюся жидкость в чашку и направилась к нему. Обоняние уловило тонкий аромат чего-то вкусного, и организм тут же отреагировал диким голодом. Есть хотелось так, что Эль Торо готов был поклясться – дай ему целую тушу, он съест и её.

– Откуда котелок, посуда? – спросил он, когда проглотил последнюю порцию бульона.

– Тут недалеко, на юго-востоке, среди леса есть заброшенная деревушка. Тибо нашёл. Так вот там, по моей просьбе, он и набрал всего, – ответила Коллет и вдруг удивлённо уставилась на Эль Торо.

– Вот-вот! – через силу улыбнулся тот.

– Так это что, получается – стаб? – проговорила девушка, осознавая их открытие.

– Ты же дольше и больше всех читала брошюрку. По всем приметам получается, что этот огромный лесной кластер и есть стаб.

В зарослях кустарника кто-то зашуршал, послышались шаги. Коллет и Эль Торо насторожились, прислушиваясь.

– Тибо? – тихо позвала девушка.

– Это я, Коллет! Не пугайся! – послышался голос Тибо.

Через несколько секунд кусты раздвинулись, и на поляну вышел парень, несущий на плечах небольшую тушу какого-то животного с тонкими ногами и светлым пятном на задней части туловища.

– Вот! Косулю подстрелил! – сказал Тибо, сбрасывая тушу на землю. – Тяжёлая, зараза!

– Ну тогда с тебя ужин, – опередила его блондинка. – Сам видишь, наш Эль Торо очнулся, и ему сейчас нужно много и питательно есть, чтобы быстрее поправиться.

Под танцующими звёздами ночного неба Улья сидели трое. Слабые всполохи догорающего костра слабо освещали их лица. Один из компании, самый высокий, с тёмно-каштановой шевелюрой, был похож на египетскую мумию на минималках. Его тело было плотно забинтовано от таза до шеи прямо поверх одежды. Правая рука, плотно замотанная бинтами, прижимающими ровную деревянную палку, была отставлена в сторону, а в левой он держал кусок жареного мяса. Они уже поужинали и теперь вели непринуждённую беседу.

– Ты, когда к руберу рванул, у меня всё внутри похолодело. – сказал Тибо. – Думаю, всё, отбегались. А потом вдруг исчез. Просто как и не было тебя. Сколько времени прошло до того, как ты снова появился, не знаю. Мне показалось, что минут пять. Но скорее всего, это от страха. А появился ты уже над ним, летящим как пуля.

– Да, страшно было! – подтвердила Коллет. – И от того, что тварь эта, и от того, что ты вдруг исчез и появился. А потом, как ракета, всем организмом врезался в дерево. Хорошо, позвоночник не повредил.

– Я и сам тогда ничего не понял! – вздохнул Эль Торо. – Ни мыслей, ни чувств. А потом вдруг всё застыло, как будто на фотографии, а я всё так же двигаюсь. Только было такое ощущение, словно я в чан со смолой попал. Каждое движение давалось с трудом. Если бы не это и не рекар…

Девушка листала затёртую тетрадку, что досталась от Скитальца, и, найдя нужную страницу, показала Эль Торо.

– Вот, смотри! Ты клокстопер. То есть можешь замедлять время и при этом сам оставаться подвижным.

– Тут, наверное, наоборот, – не согласился парень. – Я не время замедляю, а начинаю двигаться с такой скоростью, что для меня всё замирает. Вы же не видели, что рубер замер?

Коллет с Тибо покачали головами.

– Ну а потом, судя по описанию, я поймал откат, да плюс об дерево приложился. Кстати, Коллет, а сколько мне ещё перемотанным ходить?

– Не знаю! – девушка пожала плечами. – Рентгена у меня тут нет, чтобы посмотреть, как всё срастается. Но регенерация должна всё быстро починить.

Эль Торо пошевелил пальцами и улыбнулся.

– Не болит ничего! Может, снимешь с меня эту палку, а то надоело так ходить. Да и торс освободи, а то дышать трудно.

– Давай завтра с утра всё и сделаем, – предложила девушка. – Ничего с тобой за ночь не случится!

– Ладно! – вздохнул парень. – А сейчас давайте спать. Я первый подежурю, а то вы вдвоём, наверное, за эти дни вымотались.

Тибо с Коллет согласились и улеглись неподалёку, прижавшись друг к другу. А Эль Торо сидел, размышляя о произошедшем и о том, что их ждёт ещё впереди. Он клокстопер. Его дар проснулся и спас не только его, но и эту влюблённую парочку. Вот только пользоваться даром он не умел. Да, он знал, что нужно придумать какой-то способ активации, к которому и привязать свою способность, вот только как это сделать? Никаких ощущений, эмоций, кроме желания выжить во что бы то ни стало, в памяти не осталось. А ещё нужно развивать дар, глотая для этого раствор горошины в уксусе. Но уксуса не было, да и не знал он, что это такое. Как жаль, что Скитальца нет рядом. Он бы всё объяснил и растолковал. А пока придётся

Глава 6 – Город

Ещё целую неделю они провели в этом лесном стабе. Эль Торо, избавившись от стесняющей движения шины и бинтов вокруг туловища, был готов сразу двинуться в дальнейший путь. Но Коллет, на правах единственного в их компании медика, запретила ему даже думать об этом.

– Я понимаю, что у тебя ничего не болит, живчик, регенерация и всё такое! – строго отчитывала она его, – Но я не уверена, что всё достаточно хорошо срослось. В обычном мире с такими травмами, если и выживают, то потом ещё минимум полгода восстанавливаются под наблюдением. А у меня, кроме твоих ощущений, ничего для диагностики нет. Так что давай, потерпи ещё хотя бы недельку. И желательно без лишних нагрузок.

И он терпел. За время вынужденного безделья он посетил ту заброшенную деревушку, которую обнаружил Тибо, и обследовал все её сохранившиеся дома. Деревня и в самом деле была старая, хотя ему, как представителю высокоразвитой цивилизации, всё было в диковинку. Он с интересом разглядывал покосившиеся, почерневшие от времени бревенчатые стены с маленькими, сгнившими до основания окнами. Заходил внутрь, совершенно не подозревая, что в любой момент хлипкие конструкции могут обрушиться на него. Поиски не прошли даром. В одном из домов, под частью сохранившейся крыши, он обнаружил старинный сундук в ещё вполне приличном состоянии. Там, кроме старого, почти истлевшего тряпья, по которому уже невозможно было определить, чем оно было в прошлом, он обнаружил несколько книг. Перелистывая пожелтевшие, слипшиеся местами страницы самой толстой из книг, он довольно ухмыльнулся. Может быть, и не полностью, не в один момент, но он решил проблему отсутствия знаний о флоре и фауне планеты Земля. Ведь по сути все иммунные здесь были выходцами именно с этой планеты, хотя и из разных слоёв и миров. Книга была иллюстрированной энциклопедией по растительному и животному миру. С тех пор он каждый день приходил в этот дом и до вечера изучал животных, рыб, растения и их классификации, твёрдо решив, что, когда они будут уходить, он возьмёт книгу с собой. А пока не стоит показывать ни Коллет, ни Тибо свой интерес. Была ещё одна проблема, о которой упоминал Скиталец, но так и не успел ничего придумать. Эль Торо совершенно не знал, как ответить на вопрос, откуда он появился. Если со слоем ещё можно сказать, что, как и Скиталец, из России, ведь его спаситель достаточно подробно описал свой мир, то с конкретным местом или городом… Могут попасться, как их называл Скиталец? Земляки! Начнут спрашивать подробности, тут-то он и погорит. Сказать, что из какой-нибудь деревни? Но он совсем не похож на деревенского жителя.

– Ладно! – махнул рукой Эль Торо, – Что-то придумаю. А вообще, нужно скорее добраться до Горного.

Он сидел у костра, рассматривая карту Скитальца. Тибо с Коллет спали, отдежурив своё, и он занял пост под утро, решив провести время с пользой и наметить путь, как им проще и безопаснее добраться до конечной точки. Даже по нарисованной от руки, без соблюдения масштабов, карте они всё равно были очень и очень далеко от Горного. Завтра, точнее уже сегодня утром, они решили выходить. Лес, конечно, кормил их, и Тибо, увлекшись охотой, всё время приносил то кабана, то зайцев, то фазанов, но всё чаще стали попадаться переродившиеся волки и даже медведь. Эль Торо уже знал, как выглядят и как называются почти все звери, птицы и рыбы, а вот с растениями произошла заминка. Он распознавал уже хвойные и лиственные, берёзы и сосны, но обилие трав и кустарников поражало.

В костре что-то треснуло, выбросив раскалённые угольки, которые, словно светлячки, упали на землю и ещё долго затухали. Он проводил угольки взглядом и, снова взглянув на карту, задумался. Лесные кластеры, если идти строго на север, как они до этого шли, вскоре закончатся. Дальше на многие километры пойдут сплошные поля с редкими рощицами, отмеченными Скитальцем, и вкраплениями черноты. Укрыться, спрятаться там в случае опасности негде. Разве что к черноте прижаться, но ведь твари не дураки. Те, что за ним гнались, так и стояли рядом, ждали, пока Скиталец их не упокоил. Вот и тут могут стоять и ждать, пока у жертвы не сдадут нервы. Ни городских, ни индустриальных кластеров помечено не было. И так дела обстояли почти до кластера с обозначением Барнаул. Ближе к тому кластеру были уже посёлки и даже кластеры с заводами, но до них ещё идти и идти, если не нарвёшься случайно на тварей. А здесь, в приграничье, это раз плюнуть.

Южнее же, наоборот, вроде как совсем недалеко два городских кластера. Первый достаточно крупный, и он, судя по отметкам, вот-вот должен был перезагрузиться. А это значит, там полно будет голодных заражённых, которые, как в Каннах, придут за свежим мясом. Эль Торо поймал себя на мысли, что уже совершенно спокойно рассуждает о судьбе несчастных людей, которые вскоре окажутся здесь. А ведь среди них будут и иммунные. Он ещё раз взглянул на маркер перезагрузки – три дня после перезагрузки лесного кластера недалеко от города, а тот лес, похоже, перезагрузился вчера. Именно в том направлении они видели вчера туманный столб.

– Значит, два дня. – пробормотал Эль Торо, – А с учётом того, что до него топать, наверное, сутки, то и вовсе день! Можно нарваться на тварей.

Но это был единственный нормальный и более-менее безопасный путь. Далее, за городскими кластерами, немного восточнее была обозначена река, а там можно было подумать, как по ней идти дальше. Он вспомнил, как Скиталец говорил о нелюбви тварей к воде. До реки, правда, таких густых лесов, как здесь, было мало, но это в любом случае лучше, чем шагать по открытому полю. Значит, нужно успеть пройти тот городской кластер до перезагрузки. За спиной послышались чьи-то осторожные шаги. Эль Торо уже хотел повернуться, когда раздался тихий голос Коллет.

– Это мы!

Девушка вместе со своим ухажёром присели к костру.

– Вы чего не спите? – спросил Эль Торо.

– Не спится! – вздохнув, ответил за обоих Тибо, – Да и светает уже! Может, уже пора выдвигаться, а то засиделись мы здесь.

– Ты прав! – кивнул Эль Торо, – Тем более что нам нужно успеть за два дня миновать вот этот кластер до его перезагрузки.

Он показал на карте город.

– Погоди! – встрепенулась Коллет, – Это ведь совсем не туда, куда нам нужно!

– Правильно! Только посмотри, что на том пути, если сохранять направление.

Парень

– Представляешь, как нам должно дико повезти, чтобы не встретить на всём этом участке ни одной твари?

Коллет внимательно смотрела на карту, что-то беззвучно нашёптывая.

– Получается, ты прав! – задумчиво проговорила она.

– А теперь посмотрите сюда! – Эль Торо показал на карте новое направление, – Здесь и города, и леса, и самое главное – река! Доберёмся до реки, можем соорудить или найти что-нибудь плавучее, и тогда нам не страшны твари. Доплывём практически до места. Правда, придётся высаживаться вот здесь, в каком-то Н-ске. – Он показал на карте кластер Новосибирска, но, судя по отметкам, там недолго добираться до Горного.

– Так почему тогда этот кластер нужно успеть пройти за два дня? – спросил Тибо.

– Он через два дня перезагрузится! Представляешь, сколько тварей там будет? И уйдут оттуда они не все. Пока не выжрут в ноль, так и будут там шастать. А обойти не получится – поле вокруг.

– Тогда чего сидим? – у Коллет прорезался командный голос, – Быстро встали и вперёд!

– Тихо ты! – шикнул на неё Тибо, – Раскомандовалась.

– Вы пока собирайтесь, а я скоро вернусь. – сказал Эль Торо и скрылся в утренней мгле по направлению к заброшенной деревне.

На опушку леса кластера, который, по прикидкам Эль Торо, перезагрузился ещё вчера, они вышли уже к закату, преодолев расстояние ударными темпами. Сил по дороге не жалели и прорывались через заросли напрямую. Как Эль Торо угадывал направление, он и сам не понимал, но вывел свою группу точно к городскому кластеру. От леса до города было не так уж далеко – примерно километр или чуть больше. Он посмотрел на карту и сделал отметку, устраняя неверные координаты.

– Может, заночуем в городе? – робко поинтересовалась Коллет.

– А чем тебе лес не нравится? – спросил её Тибо, – Мягко, воздух свежий.

Эль Торо в это время рассматривал в бинокль руины города. Хотя назвать это именно руинами было нельзя. Да, дома разбиты, но не основательно, как они видели там, в сплошном городе. Пустыми чёрными глазницами выбитых окон смотрели на заваленные мусором и обломками улицы дома. Кое-где в стенах зияли дыры, словно сквозь них проломился кто-то огромный. Среди зданий различной этажности на краю города возвышались две высотки, в которых были выбиты витрины примерно до середины.

– Думаю, что там будет уютнее. – он показал друзьям на высотки, – Согласны?

– Да! Да! – чуть не запрыгала от радости девушка.

– Ну… Наверное, – Тибо как-то нерешительно пожал плечами.

К самому осколку города подошли уже при свете звёзд. Но его вполне хватало, чтобы пройти по широкой автостраде, заваленной покорёженными, раздавленными и проржавевшими автомобилями, к первой высотке. Эта автострада, похоже, шла через весь город до его противоположной части, где также просматривались похожие громадины.

– Хорошая дорога. – показал Эль Торо на проспект, – Вот по ней завтра с утра и стартанем.

– А может, сейчас? – спросил Тибо, – Прямо до тех высоток. Как раз с утра и выйдем из города.

– Не-е-ет! – закапризничала Коллет, видимо включив для убедительности блондинку, – Я отдохнуть хочу. Нам ещё вон сколько карабкаться!

Она многозначительно подняла голову, рассматривая верхние этажи.

– Ладно. – согласился Тибо, – Идём.

До верхних этажей, как ни странно, добрались легко и довольно быстро. Некоторое замешательство вызвал подбор места ночлега. Дом оказался жилым, и почти все квартиры были закрыты. А в тех, что не были заперты на замок, стоял неприятный трупный душок. Почти в каждой квартире были мумифицированные жильцы. В некоторых были видны следы борьбы, а в тех, где мумия была одна, на входных дверях виднелись следы когтей или человеческих ногтей, которые до крови царапали полотно двери в попытках выбраться. Наконец, была обнаружена совершенно пустая квартира, занимавшая весь последний этаж. Тут всё было в идеальном порядке, и, если бы не виды из окна и не слой пыли, равномерно покрывавший всё вокруг, можно было бы сказать, что хозяева совсем недавно уехали в отпуск. Здесь было несколько спален, четыре санузла, огромная гостиная, совмещённая с кухней, и, самое главное, – неизвестно откуда текущая из кранов вода. Это обнаружила Коллет, первым делом проверившая ванную.

– Я мыться! – заявила девушка и закрыла за собой дверь.

– Ну тогда и мы давай тоже. – усмехнулся Эль Торо, – А то от нас несёт, наверное, как от того рубера.

– Да, помыться стоит. – проговорил Тибо с загадочным видом и направился к двери, за которой уже раздавались вскрики Коллет.

Эль Торо мылся долго. Вода была не холодной, а чуть теплее комнатной температуры. Видимо, накопитель стоял где-то снаружи и нагревался солнцем. Он тщательно оттирал с кожи всю грязь, накопившуюся за их путешествие. Экономия воды не давала нормально помыться. Они лишь умывались, да и то экономя каждую каплю. Только под тропическим ливнем смогли намокнуть, в отличие от Коллет. Тело оживало, начинало дышать под бодрящими струями. Наконец, закончив с помывкой, он вытащил из рюкзака чистый комплект одежды и, надев его, начал отстирывать старый. Стирать руками он не привык. На родной планете стиркой вообще никто никогда не занимался, там даже такого понятия не было. Он подсмотрел, как Коллет стирала своё бельё, и теперь попросту повторял весь алгоритм. В темноте не видно было, как отстирываются пятна грязи и пота, поэтому он повторил процесс ещё раз. Он вышел из ванной, осматриваясь, куда бы повесить всё. В ванной Коллет было тихо, но вот с террасы, снаружи, раздавались голоса, и на стёклах плясали всполохи огня.

– Чем заняты? – спросил Эль Торо, выходя на обширную террасу.

– Ужин готовим. – спокойно ответила Коллет, помешивая что-то в котелке, – Тибо, сходи на кухню, поищи там соль и специи, какие есть.

– Ага, минутку! – Парень подскочил и направился в сторону кухни.

– А ты чего застыл? – спросила девушка, смотря, как Эль Торо крутит головой в поисках места, куда можно повесить выстиранную одежду.

– Да вот думаю…

– Не думай. – перебила она его, – Повернись и вешай рядом с нашей.

Он повернулся и увидел стоящие у стены странные раскладные конструкции, на которых были разложены постиранные вещи Коллет и Тибо.

На кухне что-то громыхнуло, и через секунду на террасу выскочил Тибо с выпученными глазами, зажимая нос пальцами.

– Чёрт! – заорал он, отпуская нос и вздохнув полной грудью.

– Что? – Эль Торо отодвинул его, намереваясь зайти внутрь.

– Стой! – заорал Тибо, – Не ходи, там задохнуться можно!

– Да от чего? – не понял Эль Торо и шагнул в гостиную.

В нос ударил резкий гнилостный запах, глаза заслезились, и перехватило дыхание. Парень тут же развернулся и выскочил на террасу.

– Ты что натворил? – спросил он Тибо,

– Холодильник открыл. – насупился тот, – Не подумал, что без электричества там всё давно протухло и сгнило.

– Ну ты даёшь! – удивлённо уставилась на него блондинка, – Я же тебя только за солью и специями послала.

– Ну, не подумал я. Простите! – парень опустил голову.

– Ладно ты! – Эль Торо улыбнулся, – Плохо то, что теперь здесь спать не получится. Давайте поедим и будем на крышу прорываться, придётся ночевать там.

– Зачем прорываться? Здесь поднимемся., – Тибо показал на лестницу, ведущую на крышу.

– Ну, за рюкзаками и оружием всё равно нырять придётся, иначе там всё провоняет! – кивнул Эль Торо.

Он проснулся от толчка. Словно кто-то пихнул его в спину. Он лежал и не мог сообразить, что происходит. Вокруг стояла мёртвая тишина, над головой светилось, переливалось разными цветами ночное небо, но всё же на душе было тревожно. Нет, даже не тревожно, а словно туда опустили тяжёлый камень, который давил, не давал вздохнуть и так и кричал – сбрось меня! Эль Торо встал и осмотрелся. На горизонте тонкой полоской пробивался новый день. Тибо и Коллет спали, обнявшись и прижавшись друг к другу. Дежурство решили не устраивать, посчитав, что твари не полезут на кластер в день перезагрузки, да и даже если будут какие-нибудь шальные, то на крышу уж точно не проберутся. Но внутри, кроме тяжести, нарастало что-то ещё, тянущее, тревожное и тоскливое. Он подошёл к краю крыши и взглянул вниз. Внутри всё оборвалось. Ноги в один миг стали ватными, а по спине пробежал ледяной холод. В темноте улиц, заполняя собой всё пространство, медленно поднимался, клубился непроницаемый туман. Он уже доходил до мёртвых, пустых глазниц окон первых этажей, местами переваливаясь тягучими клубами через выщербленные подоконники и затекая в руины. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

– Подъём! – заорал Эль Торо изо всех сил., – Вставайте! Перезагрузка!

Тибо первым вскочил и завертел головой, ещё плохо соображая, что происходит.

– Что? Что случилось? – бормотал он, бешено вращая глазами.

Коллет просто сидела, застыв от страха с широко открытыми глазами.

– Да очнитесь же вы! – рявкнул Эль Торо, взяв себя в руки, – Хватайте вещи и бегом вниз!

Через пару минут все уже неслись вниз по лестнице, рискуя переломать себе все руки и ноги. Даже сохранившуюся вонь в квартире проскочили, не замечая. Уже в районе второго этажа они почувствовали кисло-химический запах тумана. Выскочив на улицу, Эль Торо махнул рукой в сторону лесного кластера и крикнул:

– Туда! В лес!

Улей оставался верен своим традициям. По неизвестным причинам большинство перезагрузок происходили именно ночью или рано утром. Вот и сейчас трое товарищей сидели на краю леса и в свете недавно взошедшего светила наблюдали всполохи зеленоватых разрядов в толще густого молочного тумана. Все уже успели успокоиться от пережитого стресса и теперь с первых рядов наблюдали процесс. С расстояния было хорошо видно, как туман, словно ограниченный невидимой преградой, столбом поднимался в небо. Это было странно и непонятно, и при полной тишине, царившей вокруг, выглядело особенно мистически. Эль Торо наблюдал за столбом и мучительно думал, как теперь поступить. Назад нет смысла идти, да и вперёд идти некуда. Прорваться через только что перезагрузившийся город? Но вдруг как раз с той стороны, куда они направятся, придут твари? Эх, как не хватает Скитальца! Ведь он каким-то образом чувствует монстров и даже может их задержать.

– Как же тебя не хватает, крёстный. – тихо прошептал он.

– Что? – Тибо, сидевший рядом, обернулся.

– Это я так, про себя. – Эль Торо мотнул головой.

Что же делать? Как поступить? Он посмотрел по сторонам, туда, откуда могут прийти орды заражённых. Но пока там было всё спокойно. А разряды в тумане, между тем, мелькали всё чаще и чаще, пока, наконец, весь столб сверху донизу не прорезала мощная молния, сверкнувшая в полной тишине. Туман начал вдруг распадаться, разъезжаться в стороны, словно невидимая преграда исчезла вмиг.

«Сейчас!» – мелькнула мысль, и Эль Торо, подчиняясь ей, вскочил.

– Подъём! Нужно идти сейчас! – бросил он сидевшим друзьям, – Берите вещи и не спрашивайте почему. Я просто знаю, и всё!

В город они вошли, когда туман только начал редеть снизу. Высотки уже сверкали чистыми витражами верхних этажей, из тумана доносились сигналы клаксонов, завывание сирен полицейских машин. Друзья углубились в туман и остановились в нерешительности. Здесь пока ещё было не видно на расстоянии вытянутой руки. Даже утреннее солнце Улья лишь слегка разгоняло мглу, царившую здесь.

– Стоим пока. – сказал Эль Торо, – никуда не отходите, чтобы не потеряться.

– Мы здесь, – послышался голос Тибо.

Эль Торо накрыло странным ощущением. На его планете туманов не было в принципе, и, по сути, в такой плотной завесе он находился впервые. Он на какое-то время потерял ориентацию в пространстве, что напомнило ему ощущения, которые он испытал в черноте. По спине пробежал холодок при мысли о тех событиях. Туман тем временем стал реже, и уже стало заметно светлее. Даже различались тени пытающихся найти дорогу людей, снующих словно призраки в разные стороны. Тибо и Коллет подошли к нему вплотную.

– Может, пойдём уже? – спросила девушка, – У меня какое-то чувство нехорошее.

– Давайте ещё минуту подождём, пусть туман рассеется, – ответил Эль Торо, всматриваясь в белёсую пелену.

И действительно, через минуту сквозь дымку, которая осталась от плотной завесы, улицы просыпающегося города уже заливало безжалостное утреннее солнце Улья. На широком проспекте, мигая аварийками, стояли автомобили, редкие прохожие, видимо спешившие на работу, стояли в изумлении, смотря на остатки тумана и бросая удивлённо-испуганные взгляды на вооружённую троицу, стоявшую посреди проспекта. Кто-то пытался куда-то дозвониться, кто-то снимал их на смартфон. Люди и не подозревали, что та жизнь, тот мир, в котором они вчера мирно засыпали, теперь исчез для них навсегда. Эль Торо смотрел на этих обречённых и понимал, что все они уже мертвы. Сколько времени пройдёт до того момента, когда на эти тихие пока утренние улочки ворвутся голодные монстры и начнут разносить город в щепки? Или пока та зараза, которой они уже все заражены, не начнёт их превращать в монстров, в ненасытных тварей, жаждущих убивать и жрать? Что он, конкретно он, внешник, представитель другой цивилизации, может сделать для них? Спасти? Но ведь всех не спасёшь. Он даже сам себя пока спасти может с трудом. Но всё же нужно попытаться! Нужно сделать хоть что-то!

– Эй! – окликнул он стоящего неподалёку на тротуаре человека.

– Эль, ты чего? – одёрнула его блондинка, – Идём скорее!

– Погоди! – бросил он девушке и направился к человеку.

– Извините! Не бойтесь меня, – попросил он, видя, как

– Идём быстрее! – Коллет схватила его за руку и потащила по проспекту.

Он подчинился, с грустью смотря в глаза незнакомца, во взгляде которого застыл страх. Эх, если бы он знал, что его ожидает совсем скоро.

Город оживал. На улицу выходило всё больше и больше людей, которые бурно обсуждали странный кислый туман, отсутствие электричества, воды и связи. Заметив приближающуюся тройку в камуфляже, люди вначале направлялись к ним, видимо думая, что это представители военных, но, заметив разномастную одежду, немного потрёпанную, останавливались, провожая настороженными взглядами вооружённую троицу. Они прошли уже почти половину пути, выйдя на перекрёсток, где столкнулись несколько автомобилей и стояли две полицейские машины с включёнными проблесковыми огнями. Один из полицейских, обернувшись, вдруг выхватил из кобуры пистолет и, направив на троицу, заорал изо всех сил:

– Стоять! Полиция! Оружие на землю! Всем лечь лицом вниз!

Эль Торо остановился, одновременно отодвигая рукой Коллет себе за спину. В это время два других полицейских, вооружённых, по всей видимости, автоматами, засели за дверями своих машин, направив стволы в сторону Эль Торо.

– Послушайте! – обратился он к полицейским, выставляя руки с раскрытыми ладонями вперёд, как бы показывая, что он не опасен, – Мы не желаем вам зла. Позвольте, мы пройдём и просто уйдём из города.

Но полицейские, словно не слыша его или не обращая внимания, орали уже в три горла, перекрикивая друг друга и как будто соревнуясь, кто яростнее и страшнее крикнет.

– Это американцы! – послышался голос Тибо, – Они бешенные и могут начать стрелять!

– И что ты предлагаешь? – спросил Эль Торо, подняв для убедительности руки высоко вверх, – Ты же понимаешь, что, если они нас арестуют, то мы не проживём и часа.

– Но спорить с ними бесполезно! Пока не ляжешь и не положишь оружие, они на взводе. Я был в Штатах и встрял так один раз.

– Так, тогда кладём оружие и ложимся. – сказал Эль Торо, медленно кладя свой винторез на асфальт, – Только потом не дёргайтесь, что бы ни случилось.

Под постоянные истерические вопли полицейских все положили винтовки рядом с собой и опустились на землю лицом вниз. Визги полицейских не прекратились, только теперь они кричали, чтобы никто не двигался, и приближались со всех сторон. Эль Торо почувствовал, как что-то твёрдое больно ударило его чуть ниже шеи, и в глазах немного потемнело. В тот же момент в спину упёрлась коленка полицейского, который, схватив его за правую руку, начал заворачивать её к спине. Внутри вспыхнула ярость, которую он ещё ни разу в жизни не испытывал. Он уже не думал, не рассуждал. Он действовал. Воздух вокруг снова стал тягучим, и окружение замерло, словно на стоп-кадре. В руке сверкнул верный рекар, но он не дал ножу встать в боевой режим. В голове вдруг прояснилось, мысли стали чёткими и упорядоченными.

«Нельзя никого убивать!» – подумал он и, сильно не напрягаясь, почти что стряхнул с себя полицейского. Заметив в руке у того наручники, он аккуратно застегнул их на запястьях полицейского, после чего просто подтолкнул того пальцем в сторону. Те же действия он совершил и с другими, которые пытались арестовать друзей. Он заметил, что, если не преодолевать сопротивление и действовать не спеша, то силы и энергия расходуются не так, как в бою с рубером. Правда, всё равно к концу всей операции в глазах замелькала розовая пелена. И в тот же момент вернулись звуки, всё вокруг завертелось, закружилось…

Всё-таки он перестарался. Лёгкий толчок пальцем в режиме клокстопера обернулся для несчастных копов полётом с торможением всем организмом об асфальт на несколько метров. Пока те корчились от боли и приходили в себя, он поднял на ноги друзей, убедился, что они целы, и, обессилевший, опустился на асфальт. Сквозь тонкий противный звон в ушах откуда-то доносился знакомый гул. Мозг, еле успевший прийти в норму, сразу выдал ответ на незаданный вопрос – твари. Эль Торо поднял голову и увидел застывший в глазах Коллет ужас.

– Они здесь, – прошептала она губами, – Я чувствую!

– Вперёд! – поднялся на ноги Эль Торо, – К высоткам в конце!

До высоток оставалось всего каких-то сто метров, когда из переулка позади них вылетел, заливая всё вокруг алой жижей, человек. Точнее, половина человека. И почти следом за ним выскочил с рёвом кусач. Эль Торо толкнул плечом бежавшую рядом Коллет в сторону ближайшего дома и крикнул Тибо:

– Туда!

Они неслись по лестнице двадцатиэтажного дома вверх, стремясь к крыше. Спасительные высотки были рядом, но они уже не успевали добежать до них. Теперь вся надежда на то, что твари не полезут на крышу. Из дверей квартир выскакивали насмерть перепуганные люди и бежали вниз, навстречу смерти. А тройка друзей рвалась наверх. Когда металлическая дверь выхода на крышу захлопнулась, отсекая их от пространства лестницы, превращающегося сейчас в кровавую мясорубку, Эль Торо рухнул на кровлю без сил. В висках стучало, в глазах стояла пелена, хорошо, что пока ещё розовая. Он достал флягу с живчиком и выпил с жадностью несколько глотков. Стало немного полегче. Он подполз к парапету и, прислонившись спиной, расслабился. Внизу уже вовсю шёл кровавый пир, который доходил сюда непрерывным рёвом тварей, криками боли и ужаса, мольбами о помощи несчастных, которых сейчас рвут на части и заживо пожирают ненасытные монстры. Ему хотелось закрыться, отсечь все эти страшные звуки, но, как бы он ни старался, как бы плотно ни закрывал уши, эта ужасающая, сводящая с ума какофония не слабела. Парень бросил взгляд на друзей, которые забились в угол возле парапета на другом краю здания. Тибо прикрывал девушку своим телом, а та, казалось, постоянно кричала, словно пропуская всю ту боль, которая сейчас присутствовала здесь, через себя. Сознание не справлялось с потерей энергии и напором боли и ужаса, и, как бы он ни боролся, всё же отключилось…

Он открыл глаза. Над ним вновь танцевали планеты и туманности. Было тихо, и ему показалось, что они всё ещё на крыше той высотки, и весь ужас, который он испытывал до сих пор, всего лишь ночной кошмар, приснившийся ему. Он повернул голову, пытаясь увидеть лежащих рядом Тибо и Коллет, но ребят не было. Да и крыша не имела ничего общего с кровлей высотки. Где-то в ночи вдруг раздался злобный рык, и послышались звуки рушащихся стен. Он вскочил и осмотрелся. Нет! Это не был кошмарный сон. Он стоял у парапета на крыше двадцатиэтажки, его рюкзак и винторез так и валялись рядом с дверью выхода на крышу. Всё

– Тибо, – тихо позвал он, – Коллет.

В тёмном углу крыши что-то зашуршало. Эль Торо насторожился, но тут же услышал испуганный голос блондинки.

– Эль, мы здесь.

Он, осторожно ступая, чтобы не наделать шума, пошёл в их сторону, по пути прихватив своё оружие и рюкзак. Друзья так и сидели в тёмном углу, но теперь тут был сооружён импровизированный шалаш. Установив несколько найденных на крыше палок в распор, Тибо накрыл всё это сорванным куском кровельной мембраны, укрыв тем самым подругу и себя от глаз тварей.

– Ты прости, я не мог тебя перетащить. – виновато поглядывая, начал извиняться Тибо, – Твари просто кишели вокруг, и я мог выдать нас всех.

– Ничего! – отмахнулся Эль Торо, – Не сожрали, и хорошо. Меня выключило после отката.

– Если бы не эти чёртовы флики, мы бы успели до высоток, а может быть, и вообще успели выйти из города. – пробурчал Тибо, – Что теперь делать будем?

– Ждать, – ответил Эль Торо, – Пока будем ждать утра, а потом посмотрим. Перекусить нужно, а то сил потерял много. Жаль, огонь не разведёшь.

– У меня тут ещё мясо осталось запечённое, – послышался голос Коллет из укрытия, – Хочешь?

– Да ты не спрашивай, а давай! – буркнул Тибо, – Ему после отката тоже усиленное питание нужно.

– А кому ещё? – удивился Эль Торо.

– Коллет! – выдал Тибо, – У неё хоть до отката не дошло, но дар точно открылся.

– Ого! И что за дар?

– Она тварей стала чувствовать и видеть. Правда, недолго пока и не очень далеко, но это уже хорошо. В книжке, по-моему, это называли как-то…

– Сенс, – вспомнил Эль Торо, – Это и правда хорошо! Просто отлично!

Где-то совсем рядом раздался рык, и все сразу замолчали.

– Забирайся сюда. – шёпотом позвал Тибо.

Эль Торо осторожно протиснулся в узкий лаз. Внутри вместе с ним стало тесновато, хотя было явно видно, что размеры рассчитывались как раз на троих.

– С ужином придётся подождать. – прошептал Эль Торо, – Лишние запахи сейчас ни к чему.

Они спали, обессиленные, измотанные, но выжившие. А на горизонте зарождался новый день.

Глава 7 – Знахарь

– Ладно. – согласился Тибо, – Идём.

Из города удалось выбраться лишь через пару часов после полудня следующего дня. С рассветом на заваленных битым кирпичом и обломками бетонных стен улицах вновь появились заражённые. В основном это были пока неповоротливые медляки или уже успевшие отожраться прыгуны. Они не были так опасны, как их старшие собратья, но их оказалось довольно много. Так что пришлось сидеть и ждать, пока проспект немного освободится от толп вновь переродившихся. Ещё утром Эль Торо видел, как по соседним кварталам рыскают бегуны и лотерейщики, но к полудню они стали перемещаться к центру городского кластера, и друзья, дождавшись благоприятного момента, смогли выбраться из своего укрытия. До края осколка было не так уж далеко, но им приходилось несколько раз прятаться и пережидать прохода довольно многочисленных толп заражённых, пока ещё не сбившихся в стаи под предводительством какого-нибудь топтуна.

Эль Торо вёл своих друзей по лесному кластеру вперёд, стараясь миновать как можно быстрее открытый и светлый сосновый бор. Он чувствовал себя здесь как будто голым. Прямые, без сучков, стволы сосен уходили вертикально вверх на десять, пятнадцать метров, оканчиваясь плоской раскидистой кроной. Деревья росли редко, и поэтому видимость здесь была приличная. Это и нервировало. В этом лесу они были словно на ладони, и скрыться, спрятаться было практически невозможно. Наконец, впереди показался густой смешанный лес, заросший примерно в его рост кустарником и молодой порослью.

– Эль, давай отдохнём! – взмолилась Коллет.

– Отдохнём! Только место нормальное найдём сначала. – бросил он, не снижая темпа ходьбы и, как таран, врезаясь в кустарник.

– Вон там, если судить по кронам, должна быть поляна. – послышался голос Тибо, шедшего последним.

Эль Торо остановился и поднял взгляд, пытаясь разглядеть проплешину в кронах окружающих деревьев, про которую говорил Тибо. Но как он ни старался, никакой прорехи в сплошном зелёном покрывале не было.

– Не там смотришь! – Тибо подошёл к нему, – Правее взгляни.

Эль Торо повернул голову и действительно увидел среди крон довольно приличный кусок светло-голубого, как будто выжженного светилом неба Улья.

– Точно. Вижу! – он повернулся к Тибо, – И как я не догадался сам?

Они повернули направо и направились в сторону поляны.

На опушку леса, окружающего довольно большую поляну, они вышли через пять минут. Здесь не было таких густых зарослей, и Эль Торо сразу увидел на поляне довольно большую бревенчатую избу. Он остановился, знаком показывая друзьям вести себя осторожно. Что-то останавливало его, не позволяло двинуться дальше. Он пока не мог понять это чувство. Вроде бы нет такого откровенного чувства опасности, тревоги, но всё же что-то сдерживало его от того, чтобы продолжить путь.

– Что там? – спросил Тибо, почти бесшумно подойдя к нему сзади.

– Дом! – тихо ответил парень, вглядываясь в еле видимые среди стволов деревьев контуры.

– Так чего ждём? Пойдём, посмотрим! – уже почти в полный голос заговорил Тибо и намерился уже идти, но Эль Торо его остановил.

– Стой! Тут что-то не так! – он взял товарища за плечо и потянул назад.

– Да что не так может быть с домом посреди леса?

– Ты оглянись вокруг! Лес вроде тот же, что и был, но не тот. Кустов мало, и поросли молодняка нет, да и что-то мне не нравится.

– Давай хоть поближе подойдём. – предложил Тибо, – А то так и будем гадать, пока ночь не настанет.

Эль Торо кивнул и направился к крайним деревьям, старательно скрываясь за толстыми стволами деревьев и раскидистыми кустарниками. Дом оказался довольно большим, и, хоть и выглядел очень древним, был сделан добротно и совсем не напоминал те развалюхи, что они нашли на стабильном лесном кластере. Высокий каменный цоколь, целые стёкла в окнах, за которыми даже были видны занавески, целая, правда покрытая мхом, кровля. Вход в сам дом, видимо, был с другой стороны, потому что они не видели крыльца. Эль Торо остановился и присел, заметив в одном из окон какое-то движение. Он резко махнул рукой, показывая товарищам, что нужно спрятаться. Но в доме движений больше не было, как бы он ни вглядывался в темнеющие окна.

– Что там опять? – послышался тихий шёпот Тибо позади.

Эль Торо пожал плечами. В доме всё было спокойно.

– Показалось, видимо. – тихо сказал парень и медленно поднялся.

Он повернулся к друзьям

– Показалось, что что-то мелькнуло в окне. – сказал он, когда Коллет и Тибо подошли, – Но сейчас всё вроде тихо. Но всё равно держите оружие наготове.

Они медленно, постоянно оглядываясь, вышли из леса и направились к дому.

– А ну стоять! – раздался откуда-то сверху низкий грудной голос, – Стволы покидали и руки за голову. Живо!

Позади себя Эль Торо услышал, как ойкнула Коллет, и следом раздались звуки падающего на землю оружия. Сам он не торопился расставаться со своим винторезом и внимательно осматривал дом, пытаясь сообразить, откуда говорит неизвестный.

– А тебя что, не касается? – вновь раздался голос, и на этот раз Эль Торо понял, где находится невидимка, – Оружие на землю и руки в гору, я сказал!

– Послушайте! – попытался возразить парень, – Мы про…

Из приоткрытой двери на чердаке раздался выстрел, и пуля взметнула фонтанчик земли у его ног, не дав договорить. Он тут же сбросил ВСС с плеча и, аккуратно положив на землю, поднял руки. Дверь на чердаке распахнулась, и оттуда ловко, несмотря на почти четырёх- или пятиметровую высоту, спрыгнул рослый мужик с густой бородой, вооружённый автоматом. Он тут же навёл ствол автомата на них и молча с минуту пристально разглядывал их.

– Кто такие? Куда идёте и что тут забыли? – наконец проговорил он.

Эль Торо тоже успел рассмотреть незнакомца. Рослый, крепкий мужик с загорелым лицом. Одет не в камуфляж, как они, а во вполне гражданскую одежду, но тем не менее практичную и носкую. На вид, если бы не густая борода, ему можно было дать лет сорок или около того. Парень обратил внимание на глаза, с небольшим прищуром смотрящие из-под густых бровей. Взгляд был пристальным, но не враждебным.

– Я Эль Торо! Крёстный – Скиталец! – представился он, – Это мои друзья, Тибо и Коллет. Идём с запада в Горный, на север. А ты кто?

Мужик, не обращая внимания на вопрос и продолжая держать их под прицелом, снова спросил:

– С мурами или с внешниками дело имели?

– Нет! – резко ответил Эль Торо, похолодев внутри при слове «внешники», – Послушайте, мы из Пекла идём! А про ваших муров и внешников только в книжке какого-то института читали!

– Из Пекла? – взгляд мужика стал более подозрительным, – Новички из Пекла?

– Говорю же, нас Скиталец всех спас! Он и вывел из Пекла.

– А где он сам, Скиталец ваш? – уже более мягким тоном спросил мужик.

– Он ушёл обратно.

– Он что, бессмертный, этот ваш Скиталец?

– Ну, как я понял из книжки, мы тут все относительно бессмертны. – ухмыльнулся Эль Торо, – Если вот на таких гостеприимных хозяев не нарываться.

Мужик посмотрел на него в упор и во взгляде промелькнуло что-то, совершенно беззлобное. Он медленно опустил ствол своего автомата и после нескольких секунд раздумий, наконец позволил им опустить руки.

– Ладно! Можете взять свои пукалки, только стволами вниз и айда в дом. – уже совершенно спокойно сказал он, – В конце концов, новичкам помогать нужно.

Дом оказался вполне обжитым. Видно было что это если и временное убежище, то регулярно посещаемое. Как и предполагал Эль Торо, вход находился на противоположной стороне. Там была устроена крытая терраса, под одной с домом крышей на которую вела широкая лестница. Сразу при входе была просторная комната, где стояли несколько шкафов для одежды и была расположена лестница на чердак. Из прихожей они попали в большую светлую гостиную, совмещенную с кухней. Слева по стене были две двери, видимо ведущие в другие комнаты. Посреди гостиной стоял круглый стол со стульями. Везде была просто идеальная чистота.

– Ну располагайтесь! – сказал мужик, – Голодны?

– Да не плохо было бы подкрепиться. – ответила Коллет, – А вас как звать? А то неудобно как-то.

– Я Пастырь! – представился мужик, – Откуда, не скажу… Считайте, что отсюда!

Он прошел на кухню и загремел там посудой и дверцами мебели. Через минуту он появился с огромным самоваром в руках и кивнув на дверь, сказал, обращаясь к Тибо:

– А ну, помоги-ка мне! Дверь открой и подержи.

Тибо тут же кинулся Пастырю на помощь. Минут через пять, он вернулся, отряхивая руки и окинул взглядом сидевших вокруг стола гостей.

– Ну чего расселись? Коль есть хотите, ступайте во двор и готовьте. Самовар я поставил, чай будет скоро, а вот разогреть что, это на кострище.

Они сидели на террасе, поглядывая на завораживающие картинки ночного неба Улья. Эль Торо уже, наверное, в третий раз рассказывал историю их приключений, не забывая, каждый раз рассказывать, что попал сюда из небольшого поселка близ Ставрополя, который загрузило в бесконечный город, недалеко от кластера Канн, где они со Скитальцем и подобрали Коллет и Тибо. Те так же рассказывали свои истории, подтверждая правдивость слов парня, но Пастыря похоже интересовал Скиталец и его удивительные способности. Он довольно подробно расспрашивал о нем и обо всем, что тот делал, Задумываясь при этом надолго. Когда Эль Торо в очередной раз дошел до рассказа о своей первой стычке с тварью, когда проявился его дар в первый раз, Пастырь встал и подойдя к нему начал водить ладонями вокруг его головы.

– Сиди спокойно и не дергайся! – сказал он вздрогнувшему парню.

Он совершал свои странные па еще минуты три и потом сев на место сказал:

– Я знахарь. Знаете, что это такое?

– Читали. – чуть ли не хором ответили все.

– Ну и хорошо. Значит знаете, что я могу помочь с активацией и развитием даров. Но прежде чем продолжить, я должен у тебя спросить. – он посмотрел на Эль Торо, – Я понимаю, что твои друзья и так все видели и все знают, но тем не менее – разрешаешь ли ты мне рассказать при них о твоем даре?

Эль Торо удивленно посмотрел сначала на знахаря, потом на друзей.

– У меня от них секретов нет. Говори.

– Ты клокстопер, как вы уже правильно все определили. Дар активировался, но время применение пока мало. Примерно секунд пять. После этого нужно выходить из режима, иначе схватишь откат, что и произошло с тобой в первый раз. Кроме того, есть определенные моменты, которые нужно учитывать. Например, руку ты сломал, слишком сильно ударив ножом по споровому мешку. В обычном состоянии ничего бы не произошло, но вот в режиме клокстопера, силы воздействия увеличиваются во много раз.

– Я это уже понял! – сказал парень, – когда дар активировался во второй раз, с полицейскими, я уже не усердствовал. Я не пойму, как научиться управлять даром?

– Ну с этой бедой я помогу! – ответил знахарь, – Любой дар нужно привязать к какому-либо действию.

Пастырь нахмурился и в его взгляде блеснула грусть и тревога.

– Так вот, она активировал свой дар, слегка прищурившись. Так что выбирай что будет активацией и давай привяжем твой дар.

Эль Торо задумался. Казалось бы, самое незаметное была бы мысль, но где гарантия что эта мысль не придет в голову в ненужный момент? Слово, которое нужно произнести, не подходит по той же причине. Движение? Но что выбрать? Ушами он шевелить не умел, да и будет заметно, даже если научится. Может прищур? Тем более что он все время ходит в очках. Хорошо, что Пастырь не спрашивает, какого черта он ночью сидит в очках. Да, решено. Пусть будет прищур.

– Давай как у твоей знакомой, прищур.

Знахарь улыбнулся.

– А почему бы и нет! Тем более ты чем-то мне ее напоминаешь! Такой же прямолинейный и упрямый. Да и ростом похожи.

Пастырь поднял ладони над головой парня, подержал немного и плавно провел вниз вдоль позвоночника. Эль Торо почувствовал, как легкое покалывание в голове, которое возникло, когда знахарь поставил над ней ладони, плавно опустилось вдоль позвоночника и остановившись в районе солнечного сплетения исчезло.

– Ну вот и все. – сказал знахарь, – Через пару часов можешь принять раствор гороха в уксусе, для усиления и развития дара. Знаешь, как делать?

– Знать то знаю, только вот уксуса у на нет.

Пастырь молча повернулся и вошел в дом, появившись оттуда с тремя бутылками с прозрачной жидкостью, которые были залиты поверх пробки какой-то коричневой субстанцией и пачками соды.

– Вот вам по бутылке на каждого. – сказал он, ставя их на стол, – Давай, приступай! А я проверю.

Парень взял одну из бутылок и стал рассматривать диковинную пробку. Она была одновременно и крепкая, и хрупкая.

– Это уксус из старых запасов, когда его еще сургучом заливали. – пояснил знахарь, – Скалывая, под ним пробка.

Парень, быстро справившись с пробкой, пошел в дом и принес свой рюкзак, откуда достал пакетик с горошинами и бутылку воды с марлей. Через несколько минут раствор был готов, и он взглянул на Пастыря, ожидая одобрения.

– Ну что же, справился! Теперь пей, да смотри не переусердствуй. Можно отравиться.

Эль Торо не спалось. Разошлись все сразу после того как Пастырь проверил Тибо и Коллет. При этом на прямой вопрос – сколько они ему должны, он усмехнулся и ответил:

– Вот чудак человек! Об этом следовало интересоваться до процедуры! Но не волнуйтесь. Для вас сегодня бесплатно. Но на будущее – всегда спрашивайте цену и не стесняйтесь торговаться.

Дар у Тибо был еще, как сказал знахарь, в самом зародыше и он даже не мог сказать, что это будет. А вот Коллет, оказалась сенс и прошла ту же процедуру что и Эль Торо. Пастырь сказал, что она может видеть и тварей и иммунных на расстоянии до тридцати метров, но, как ни странно, чувствовать присутствие тварей до ста метров. Он научил ее активировать и деактивировать дар, чтобы не тратить энергию и сказал им обоим постоянно тренироваться, развивая свои дары. Но не спалось ему не из-за этого. Он почувствовал изменение во взгляде знахаря, сразу после первого сеанса, когда тот проверял его дар. Взгляд стал немного настороженным и заинтересованным одновременно.

«Неужели он догадался? Да нет, это вряд ли. Сам Пастырь не из тех мест, что назвал он, и глаз его знахарь не мог видеть. Тогда в чём причина? Может, с ним что-то не так? Раз Пастырь насторожился, значит, почувствовал опасность, но ведь он не враг, он просто иммунный внешник, который случайно попал сюда. Ладно, но почему он тогда ещё и заинтересовался им?»

Мысли сплошным потоком шли, заводя его в тупики, где он никак не мог найти ответ. Наконец, измучившись от собственных мыслей, он встал и вышел на террасу. Вздохнув полной грудью прохладный лесной воздух и посмотрев на ночное небо, Эль Торо прислушался. В полной тишине лишь слышался тихий шелест листьев, потревоженных заблудившимся в кронах лёгким ветерком. Где-то недалеко раздалось гулкое «Угу», явно какой-то птицы. Казалось, весь мир спал, кроме него и редких ночных обитателей…

– Не спится? – раздался знакомый баритон из тёмного угла террасы.

Парень вздрогнул и обернулся. В том углу сидел совершенно неподвижно знахарь.

– Нет. Тебе, вижу, то же?

– Я привык, пока один здесь обитаю. Кому-то ведь нужно дежурить.

– Риал… – осёкся Эль Торо, чуть не выругавшись на таларионском, – Реально, мы это упустили! Извини. Давай я подежурю, всё равно не спится.

– Садись уже, – протянул Пастырь, – Подежурит он.

Парень сел на стул рядом со знахарем, ожидая, что тот хоть что-нибудь скажет. Но знахарь молчал, рассматривая танец планет на ночном небе. Пауза затягивалась, и Эль Торо уже хотел сам спросить, почему так поменялся взгляд знахаря, как тот, будто предчувствуя, спросил:

– Так откуда ты, говоришь?

Парень помолчал немного и со вздохом ответил, сжимая на всякий случай рукоятку рекара в кармане брюк. Нож сразу же откликнулся заметной вибрацией.

– Я таларионец, с планеты Ка'Рин-Туэль. Ты как об этом узнал?

– Просто. – ухмыльнулся Пастырь, – Если бы ты здесь побыл подольше, то наверняка знал бы, что знахари не просто помогают с дарами и лечат, но и видят все изменения, что происходят с телом и органами человека. Так что я увидел, что ты… скажем так, не совсем местный, сразу.

– Да. Скиталец говорил, что мне нужно добраться до Горного и уже там обратиться к местному знахарю. Что теперь? Убьёшь меня?

– Глупый ты, бывший внешник. – медленно сказал Пастырь, – Если бы я хотел, ты уже бы давно не жил. Друзья твои знают?

Эль Торо покачал головой, но, вспомнив, что они сидят в темноте, ответил:

– Нет. Они не в курсе.

– Ну и не говори. И вообще, тебе стоит придумать легенду посолиднее, так, чтобы ты хотя бы примерно знал место, откуда тебя якобы забросило. И чтобы объяснить глаза твои.

– Как про глаза догадался? – вскинулся парень и тут же осёкся. – А! Ну да, очки. Ну, я знаю более-менее Пятигорск, по рассказу Скитальца.

– Ну, вот значит и говори, что ты из Пятигорска. Только придумай какое-нибудь время и строй, всё равно сюда люди валятся из разных слоёв реальности, и тот же самый Пятигорск существует везде. Так проще. А глаза, если кто и увидит, можно объяснить экспериментами в твоём времени.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая редкими

– Пастырь, скажи, а ты можешь мне помочь вот с этим? – он протянул знахарю свою ладонь, на которой поблескивали в звёздном свете красная и радужная чёрная жемчужины.

– Ого! – удивился знахарь. – Богатый нынче новичок пошёл. Одна с белкой, этот вот с красной и чёрной, да ещё радужной. Ты где их взял-то?

– Чёрную на охоте – я рассказывал. А красную, когда рубера убил.

– Молодец! Только не рубера, а элитника, и на будущее: о жемчуге, горохе, споранах и о своих дарах никому никогда не говори. Про дары – знахарю и очень доверенным людям. А то, сколько у тебя споранов, гороха и тем более жемчуга, – касается только тебя лично!

– Ну, а с моим вопросом что? – переспросил парень.

– Помогу, конечно, помогу. Выбирай просто какую.

– Я не знаю. Может, ты посоветуешь?

– Ну, коль уж ты к знахарю обратился, то можно и чёрную радужку. Красная более дорогая, поэтому оставь себе как резерв.

Знахарь взял чёрный шарик, подошёл к краю террасы и, приподняв на уровень глаз, стал рассматривать. Наконец, словно убедившись в чём-то, он подошёл к Эль Торо и, положив жемчужину на его ладонь, сказал:

– Сожми в кулаке и скажи, что чувствуешь?

Парень выполнил просьбу и прислушался к своим ощущениям. Чёрный шарик стал ощутимо нагреваться, и ему показалось, что жемчужина двигается, как живая.

– Теплеет и движется, словно живая. – сказал он.

– Ну, вот теперь глотай и сиди, не двигаясь. Сосредоточься на ощущениях.

Эль Торо закинул жемчужину в рот и проглотил, запив вовремя поднесённым Пастырем живчиком. В желудке вдруг стало тепло, словно туда поместили что-то горячее. Тепло стало быстро распространяться по всему телу, но вдруг, как будто застыв на мгновение, стало течь отдельными ручейками в разные точки, концентрируясь там. Парень потерял счёт времени, наблюдая за этим, пока не исчезли последние признаки тепла, опять в районе солнечного сплетения.

– Посиди ещё немного спокойно, – послышался баритон знахаря.

– Всё! – заявил он через пару минут. – Поздравляю! Чёрная радужка на тебя подействовала отлично. В общем, время действия твоего дара теперь увеличилось до минуты. Но теперь пару недель не стоит пить раствор гороха. Вообще, с чёрными поаккуратнее. С ними как лотерея, если принимать без знахаря. Можно и квазом стать.

– Это как? – спросил парень, припоминая, что читал что-то о квазах, но не запомнил или не придал значения.

– Будешь как заражённый, сильный, выносливый и такой же уродливый, как лотерейщик. Только с мозгами, в отличие от них.

– Понятно! – кивнул Эль Торо. – Мы завтра уходим. Ты остаёшься?

– Да, – кивнул знахарь, – вы же на север пойдёте, а мне на юг нужно. Вы дальше как собираетесь?

– Здесь река неподалёку, думали дойти до неё и, возможно, найти что-нибудь плавающее. Ну, а не найдём, пойдём вдоль реки. Твари ведь воды боятся?

– Так-то оно так, но вдоль рек как раз проходят основные пути миграции тварей. Так что, наоборот, можете напороться и не просто на одиночек, а на стаю или, что ещё хуже, на орду.

– Так как тогда быть? – парень уставился на задумавшегося знахаря.

– Тут прямо перед нами есть хитрая дорожка. Её не видно, так как она не под прямым углом на поляну выходит. Вот по ней завтра и пойдёте. Она выведет к небольшому городскому кластеру, и потом за ним, если идти на восток, то дойдёте до реки и моста.

– Подожди немного! – Эль Торо бросился в дом и вернулся с картой и фонариком.

– Это чьи художества? – удивился Пастырь.

– Это Скиталец снабдил.

– Заботливый у тебя крёстный! – сказал знахарь, склоняясь над картой. – Вот мы сейчас примерно здесь. А вот и городской кластер. А вот… Ты смотри, он даже мост обозначил. Только сейчас по нему проехать не удастся. Только пешком можно перейти. Ну, а дальше… Дай-ка карандаш, я дорисую. Если по вот этому лесному кластеру пройти на север, то выйдете ещё к одному мосту. Там мост нормальный, но вам лучше идти по дороге на восток. Та дорога выведет на трассу, где часто ездят рейдеры и ходят караваны. Так что есть возможность с комфортом добраться. Правда, до Горного не знаю, но в Гвардейский караваны точно ходят.

Всё время, что Пастырь рассказывал, Эль Торо рисовал на карте их предполагаемый путь. Карта дополнилась ещё новыми частями. Ему было всё равно, что не совпадает масштаб, и его знаки совершенно отличались от знаков Скитальца. Главное, что есть новый путь, который, может, нет, скорее всего, сократит время и обезопасит их путь до Горного.

– Ладно, – сказал Пастырь, – иди и постарайся поспать хоть немного.

– Спасибо тебе! – Эль Торо протянул руку знахарю.

– Мне-то за что? – пожал ему руку Пастырь. – Я просто помог новичкам.

– Слушай! А может, ты с нами? – вдруг предложил парень, глядя прямо в грустные и задумчивые глаза знахаря.

– Нет! Мне в те края путь заказан. Я к своим пойду, в Перепутье.

– А там что?

– Стаб, такой же стаб, как и все остальные. Только живут там в основном хваты.

– Это кто ещё такие?

– Это… – Пастырь задумался, – это очень древние люди, которые попали сюда задолго до нас. Вот ты про старика рассказывал, который из ниоткуда появился. Вот он и есть хват. Некоторые не одну сотню лет здесь живут. Представь, сколько у них знаний и сколько даров! Так! Иди, отдыхай!

Он развернул парня в сторону двери и слегка подтолкнул.

До обозначенного на карте городского кластера они дошли часа за четыре. Утром, позавтракав, они ещё раз выслушали напутствия знахаря, попрощались с ним и двинулись в путь. Идти по песчаной дороге в тени деревьев было легко. Уже проснулись и перекликались вовсю птицы, что успокаивало, так как при появлении тварей те в основном замолкали. Так что они шли, особо не беспокоясь. Но Коллет время от времени всё же проверяла своим даром округу. Заражённых не было видно, и они шли, наслаждаясь приятной прохладой и чистым воздухом. Городок с несколькими опустевшими и уже успевшими зарасти молодой порослью домами они увидели ещё издали, только подходя к окраинам леса. И вот сейчас стояли на самом краю, рассматривая небольшой городской кластер, очень похожий на стаб. До крайних домов было примерно метров пятьсот, и Эль Торо рассматривал в бинокль крайние дома. На краю городка стояли два более-менее сохранившихся здания. Одно возвышалось, как свечка, на двадцать этажей, а слева от

– Нам туда? – спросил Тибо.

– Да, Пастырь сказал, что за городом, километрах в четырёх, уже река и мост. Там нужно перейти на другой берег и уже по лесу идти дальше, до другого моста, и уходить от него по дороге на восток к трассе. Насколько я понял, там есть движение, и ходят караваны. Если попадём на караван, то в относительной безопасности доберёмся почти до места.

– Вот это прекрасно! – запрыгала блондинка, чуть ли, не хлопая в ладоши от радости, – Надоело уже топать по этим зарослям.

– Ну, ты не радуйся раньше времени! – осадил её Тибо. – Туда ещё добраться нужно, да и возьмут нас в караван или нет, тоже вопрос.

– Ну чего вы встали? Идёмте уже! – отмахнулась от него Коллет и двинулась вперёд.

Тибо сразу же двинулся за девушкой, а Эль Торо немного задержался. Его вновь что-то тревожило, настораживало. Он оглядел ещё раз пустой горизонт, и справа, и слева от городка и, не обратив внимания на поднимающееся слева над горизонтом пылевое облако, быстро пошагал вслед за друзьями.

Первой забеспокоилась Коллет, когда до окраин города оставалось метров триста. Она завертела головой, не понимая, откуда приходит сигнал об опасности. Все остановились, рассматривая большое облако пыли, которое приближалось с огромной скоростью. Что там приближалось, не было видно из-за вытянутого холма, возвышавшегося метрах в двухстах от них. Земля подозрительно дрожала, и со стороны облака доносился гул, ослабляемый дующим в ту сторону ветром. Эль Торо, уже поняв, что ничего хорошего там не может быть, заорал что было сил:

– Бегом! К домам! – и рванул в сторону двадцатиэтажки.

Почти в тот же самый момент через холм перевалила лавина тварей, несущихся, словно цунами. Сразу же гул, который они слышали до этого, превратился в нескончаемый рёв. Внутри всё словно заморозило потоком, но Эль Торо только прибавил скорости, надеясь, что друзья бегут за ним. Зрение сузилось до размера вырванной с корнем двери в двадцатиэтажке, к которой он бежал, слух улавливал только нарастающий с каждой секундой рёв. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, но он торопился. Нужно успеть, нужно спрятаться, забраться на крышу, и тогда, возможно, они выживут. Он обернулся только тогда, когда подбежал к проёму входной двери. Обернулся и замер, словно каменное изваяние. Внутри что-то оборвалось. Тибо и Коллет позади не было. Они подбегали к панельной пятиэтажке и, отвлекая на себя тварей, по сути, спасли его.

– Риал’туорис! – заорал парень на таларионском, проклиная всё на свете. – Зачем?! Почему?!

Тибо и Коллет скрылись в подъезде, и он, уже не раздумывая, побежал по лестнице вверх. Позади слышался рёв, здание содрогалось от мощных ударов, которые чуть не сбивали его с ног, но он продолжал бежать, не обращая внимания ни на что. Слух обострился настолько, что он стал различать даже рёв отдельных тварей. А они уже были внутри здания и рвались, подминая под себя более слабых, за свежей, вкусной едой, которая пытается улизнуть. Рёв неотступно следовал за ним, но запаздывал этажа на три. Он поднялся уже до одиннадцатого этажа, когда раздался оглушительный треск и грохот. Здание зашаталось так, словно попало в девятибалльное землетрясение. Эль Торо еле удержался на ногах, вцепившись в перила ограждения. Это позволило ему взглянуть вниз. В клубах пыли, на три этажа ниже его, были видны всё ещё летящие вниз обломки лестниц и туши монстров. Проржавевшая конструкция не выдержала веса тварей и рухнула, хороня под обломками ринувшихся за ним. Опасность миновала, но и пути назад теперь не было. Он заперт в этой одноподъездной свечке.

«Ребята!» – молнией сверкнула мысль, и он бросился в ближайшую квартиру, окна которой, по его расчётам, должны были выходить к пятиэтажке.

Всё произошло на его глазах. Панельное здание, не выдержав напора волны тварей, которые навалились на него, просто рухнуло, сложилось, как карточный домик. И по этим руинам, топча и ломая всё, что ещё осталось хоть немного целым, ринулась орава монстров. Они бежали, как безумные, не разбирая дороги и снося всё на своём пути. Они бежали к реке, к тому мосту, куда нужно было и им. Но теперь… Эль Торо прикрыл глаза, из уголка века выступила и побежала по пыльной, заросшей щетиной щеке слеза. Он плакал впервые в жизни. Он не уберёг, не смог уберечь своих друзей. Он подвёл их, и теперь ему предстоит жить с этим. Жить! А сможет ли он выбраться из этой свечки, без лестницы, без верёвки? Может, и ему суждено умереть вот тут, на полу, от голода и жажды? Эль Торо опустился на пол под окном и прикрыл глаза.

Глава 8 – Судьба

Солнце уже почти коснулось горизонта, предвещая скорое наступление ночи. Его тускнеющие лучи ещё заливали кроваво-оранжевым светом раскалённые за день руины небольшого городка. Рядом с горой изломанных, покрытых пылью и кровавыми подтёками бетонных плит стоял, склонив голову, высокий человек с тёмно-каштановой шевелюрой. Он стоял неподвижно, словно высеченная из камня статуя, не обращая внимания ни на что. Из расположенного неподалёку леса выскочила, настороженно озираясь, немалая рысь. Она ещё не достигла массы, когда начнёт перерождаться в безумную тварь, и поэтому голодала, как и прочая живность, прячась от вездесущих тварей. А сюда её привёл стойкий запах крови, разносящийся по округе. Зоркий взгляд сразу же вычленил из общей картины царящего здесь хаоса одинокую, чуть сгорбленную фигуру человека. Зверь насторожился и припал к земле, наблюдая за тем, что будет делать дальше человек. Запах свежей крови манил, вызывал нервную дрожь, сводя желудок от голода. Она легко бы подкралась и играючи справилась бы с этим двуногим, но от человека просто разило чем-то страшным. Как от матёрого зверя, которому рысь не ровня. Она полежала ещё немного и, тихо, обиженно рыкнув, скрылась в чаще леса. А человек так и стоял неподвижно, смотря в одну точку, где лежал разодранный в лоскуты рюкзак Тибо. Их больше нет! Ни Тибо, ни Коллет. И виноват в их смерти он. Именно он! Не смог их вовремя окликнуть, спасал себя! А ведь мог применить свой дар, но даже не подумал о нём. Он не заметил, как солнечный диск привычно рассыпался на множество мелких, как в тот же момент выключили день, и включилась ночь. Он стоял и смотрел, проклиная себя, тварей и весь этот мир, сжимая до боли окровавленные, изрезанные при спуске по балконам руки в кулаки.

Сон, точнее глубокое забытьё, в которое он впал, сам

– Прощайте, друзья! – тихо прошептали губы, – Простите меня, если сможете!

Он повернулся и пошагал на восток, туда, куда вчера ушла лавина тварей и куда собирались идти они с друзьями. Теперь он один, но он обещал Скитальцу, что дойдёт и передаст привет Рине.

Путь до реки занял почти половину дня. Шёл по следам вчерашней лавины монстров, которые невозможно было не заметить. Твари не особо заботились о младших своих собратьях, и поэтому весь путь был усеян раздавленными, изломанными и перемолотыми тушами бегунов, лотерейщиков и даже, хоть и всего одного, топтуна. Правда, того просто разорвали пополам, что вызвало удивление и ужас. Подходя к реке, измученный выжигающим всё под собой светилом, он не увидел моста. Река была довольно широкая, с сильным течением. Вода была прозрачной, но странного зеленоватого цвета, словно прошла сквозь какой-то природный краситель. Измученный нестерпимой жарой, парень умылся и, после недолгих раздумий, сняв рюкзак и быстро раздевшись, прыгнул в быстрый поток. Тугие прохладные струи быстро охладили разгорячённое тело, принося долгожданное облегчение. Мощный поток сносил его, и, чтобы не потерять своё обмундирование и оружие, он развернулся против течения… Мост был в ста метрах выше по течению. Твари, которым нужна была преграда в виде реки, просто рвались прямо, не обращая внимания на мост. Он выбрался на берег и, не обтираясь, натянул на мокрое тело брюки, куртку и, намотав клетчатый шарф на шею, как делал крёстный, подхватил рюкзак с Винторезом и быстрым шагом направился к мосту.

Молодой элитник в окружении небольшой свиты из рубера и двух топтунов, которых подчинил себе совсем недавно, торопился на общее пиршество, которое намечалось вскоре на большом городском кластере. Начавший формироваться ещё на стадии рубера интеллект подсказал ему не вливаться в орду, которая неслась впереди. И теперь он наблюдал последствия, которые могли бы коснуться и их. Его, конечно, не растоптали бы и не разорвали, как того топтуна, останки которого сейчас с рыком рвут его собратья из свиты, но вот как раз своих младших в только что сформировавшейся стае он мог лишиться. Поэтому они и шли позади орды, вполне безопасно утоляя нескончаемый голод, пожирая трупы сородичей. Нет, конечно, свежее тёплое мясо, от которого пахнет ужасом, которое верещит и трепыхается в могучих лапах, куда лучше, чем эта тухлятина. Но свежак никуда не денется. Там, куда они идут, кластер большой. Он ни раз был там, когда ещё не дорос до элиты, и знал, как зайти в город со стороны леса и войти в самую что ни на есть гущу. Собрать, так сказать, сливки. Огромная площадь с травой посередине и высоким забором как раз будет наполнена до отказа кричащими людишками. И самое главное, орде до того места добираться сквозь город очень долго, а они будут первыми и успеют отожраться. Двуногим оттуда деваться некуда, вот и мечутся по своему ступенчатому забору. Он не спеша продвигался вперёд, не обращая внимания на уже начинающие источать дикий смрад туши, в предвкушении пира и вглядываясь в берег приближающейся реки.

Острый нюх учуял свежую еду, и он присел от неожиданности на задних лапах, замерев и высматривая добычу. Свита, почувствовав насторожённость главаря, стала подтягиваться поближе к нему, но он негромким злобным рыком остановил их. Ветер дул в их сторону от реки, принося будоражащий запах свежего мяса. Пока ещё нет запаха страха и ужаса, но это ничего. Стоит только тому, кто там находится, увидеть их, как тут же появится и этот неизменный спутник всех их пиршеств. Он терпеливо ждал, нервно порыкивая, чтобы младшие не натворили глупостей. Это его добыча! Только его! На берегу что-то шевельнулось, и тут же появился высокий двуногий. Он был мокрым и, быстро натянув на себя эти противные тряпки, что-то поднял, повесил себе за спину и быстро пошагал в сторону той штуки, которая позволяла перебраться на другую сторону, не касаясь воды. По огрубевшей, покрытой костяными бляшками биоброни шкуре пробежала нервная дрожь от упоминания воды. Элитник ещё раз злобно рыкнул, заметив движение рубера в сторону идущего. Но тот, не слушая главаря, медленно начал двигаться вперёд. Главарь понял, что, если он сейчас не начнёт погоню сам, то этот кусок мяса достанется руберу. Драться с ним не хотелось, тот тоже был силён и на грани перерождения в элиту. Значит, нужно опередить его. И главарь рванул. Позади раздался обиженный рык, но время уже было не на его стороне. Правда, рык рубера выдал их, и теперь добыча со всех ног неслась к той самой спасительной штуке, чтобы перескочить на другую сторону. Он так был увлечён погоней, что при очередном прыжке не заметил подвернувшуюся под лапу тушу лотерейщика. Лапа соскользнула, лишая его равновесия, и он кубарем покатился по земле. А когда вновь вскочил на лапы, то увидел впереди бегущего рубера. Он опоздал. Силы были практически равны, и догнать того уже не получалось. Но голод не давал расслабиться и сдаться. Элитник рванул, вкладывая весь остаток сил. Человечишка уже добежал до края той штуки, рубер почти нагнал его…

Он резко остановился, глубоко вспахивая когтистыми лапами землю. Человек вдруг исчез, а рубер по инерции, безуспешно пытаясь затормозить на остатках асфальта, вдруг неловко взмахнул лапами и исчез за обрезом разрушенных конструкций. Человек появился через несколько секунд, но уже на другой стороне реки, также остановившись и, упёршись руками в колени, смотрел на него. Нет! Упустить такой кусок мяса нельзя. Элитник посмотрел на то место, где исчез рубер. Там, за обломленным краем бетона, на нескольких тонких стерженьках

Он чуть не пропустил эту атаку. Освежившись, Эль Торо быстрым шагом направился к мосту, но вдруг раздался громкий рык. Он посмотрел в ту сторону и, что называется, душа ушла в пятки. Совсем рядом, как ему показалось, была стая тварей, причём две самых крупных из них были впереди. Та, что была крупнее, вся в каких-то пластинах, из которых торчали острые костяные шипы, ростом метров пять, не меньше, рванула первой к нему, набирая неимоверную скорость. Решение пришло моментально – мост! До моста оставалось метров семьдесят, и он, вкладывая все силы и преодолевая сопротивление намокшей одежды, побежал. Он не видел, что происходит позади, там, где была большая тварь, но боковым зрением уловил приближение той, что помельче. Уже подбегая к мосту, он услышал совсем рядом за спиной хриплое дыхание твари и смрадный запах из её пасти. Повернув, схватившись за торчащую из земли конструкцию, он прищурился…

Время опять замерло, но теперь развитый с помощью знахаря дар позволял передвигаться, не так сильно ощущая сопротивление. Он даже успел обернуться, чтобы посмотреть на замерших в движении монстров. Первый, который поменьше, был в трёх метрах от него, второму оставалось до моста ещё метров десять. Он не стал раздумывать. Мост, как и говорил Пастырь, был разрушен. В образовавшемся проломе, на паре арматурин, покачивались три обломка бетонной плиты, соединявшей некогда берега реки. Правда, вдоль чудом сохранившихся перил, на массивной бетонной балке, ещё сохранилась неширокая полоса бетона, по которой он и перешёл на другую сторону моста. Тут же деактивировав дар, он, устало и тяжело дыша, наклонился, упираясь руками в колени. А на том берегу разыгралась самая настоящая комедия. Та тварь, что первая бежала за ним, с разбега попробовала вскочить на одну из плит, но та попросту перевернулась, сбрасывая нелепо машущую лапами тушу в воду. Тварь подняла столб брызг, скрылась под водой, но, довольно быстро всплыв, начала барахтаться, скуля и молотя лапами по воде. Течение довольно быстро уносило тушу вниз по реке. За этим наблюдением он чуть не проворонил второго монстра, который, видимо, решил не повторять судьбу собрата и разгонялся, пытаясь перепрыгнуть мост. Парень отошёл немного дальше и вытащил из кармана верный рекар. Большому монстру удалось перепрыгнуть и даже приземлиться не на конструкции моста, а на насыпь, но его судьба уже была предрешена. Он прищурился, останавливая время и, как и в прошлый раз, в прыжке полоснул лезвием по бронепластине, прикрывающей споровый мешок. Лезвие легко преодолело преграду, и тварь тут же рухнула, пробороздив по инерции ещё метров десять.

Эль Торо сидел возле туши монстра и пересчитывал трофеи. При подсчёте споранов он сбился на первой сотне и, примерно прикинув, что их около ста пятидесяти, ссыпал в отдельный пакет, решив, что конкретным подсчётом займётся в более спокойной обстановке. Кроме споранов, тварь подарила ему четырнадцать горошин, одну красную жемчужину и много узелкового янтаря. Эта субстанция до сих пор была для него загадкой. Скиталец сам не брал его никогда, но ему сказал собирать. Правда, не пояснил зачем. И у Пастыря он забыл спросить, зачем иммунным нужен янтарь. Упаковав все трофеи, парень сложил пакеты в рюкзак и посмотрел на небо. Солнце ещё было высоко, но до заката оставались считанные часы. Нужно было торопиться и уходить, чтобы до наступления ночи найти нормальное место для ночлега. Теперь он один, и придётся искать именно безопасное, чтобы хоть немного поспать. Эль Торо поднялся, осмотрел заросшую дорогу, уходящую от моста в гущу лесного кластера, и, вспомнив слова Пастыря, пошёл по лесу вдоль берега реки. Твари здесь явно не пойдут. Во-первых, лес, во-вторых, река с крутым берегом. Место для ночлега нашлось под конец дня. Путь ему преградила скала на излучине реки, обрывистым склоном вдающаяся в быстрый поток русла. Ещё издали он заметил, примерно в трёх метрах над водой, странное отверстие в скале. Уже подойдя ближе, он понял, что там самая настоящая пещера, в которой без труда можно переночевать, не опасаясь нападения тварей. Правда, добраться до этого убежища оказалось проблемой. Скала практически отвесно уходила вверх от самой воды. И он потратил немало сил и нервов, пока пытался проникнуть внутрь. Но, наконец, он заметил с другой стороны скалы, где склон был не таким крутым, едва заметную тропинку. По ней-то, хоть и не без труда, он добрался до пещеры.

На удивление, внутри было сухо и даже, скорее всего, в другом мире здесь кто-то пытался организовать себе жилище. По крайней мере, он обнаружил связанный верёвками из толстых веток топчан, на котором можно было довольно комфортно лежать, и сложенное из камней костровище под широкой закопчённой расщелиной, уходящей вверх. Тут же, на импровизированном каменном столике, лежали старые пожелтевшие газеты и журналы. Эль Торо скинул рюкзак, поставил рядом с топчаном Винторез и принялся за розжиг костра. Бывший заботливый хозяин натаскал сюда немалый запас дров, которые основательно высохли и схватывались моментально, словно пропитанные чем-то горючим. Разогрев воды, первым делом он отмылся от всей накопившейся грязи, постирал куртку с брюками, повесив их сушиться возле костра, и уже потом начал готовить ужин. Ночь уже давно вступила в свои права, когда он, чистый и сытый, улёгся на топчан и почти мгновенно провалился в царство Морфея. Ему снился дом на родной планете, суд, приговор и лицо матери, глаза которой, кроме ужаса от приговора, словно говорили – я ведь тебя предупреждала! Потом эта картинка сменилась на другую, где Скиталец смотрел на него каким-то осуждающим взглядом. Тут же появились образы Тибо и Коллет, которые почему-то были веселы и улыбались. И под эти улыбки он провалился в полную темноту и спокойствие.

Пробуждение вновь произошло в один миг. Его будто включили, и он открыл глаза, не испытывая ни сонливости, ни желания полежать ещё немного. Это стало уже привычным делом. Он открывает глаза, встаёт и идёт умываться. В

Вода в котелке начала выплёскиваться и шипеть на углях от костра. Он встал и, заварив чай, подошёл к выходу из пещеры. Снаружи уже вовсю разгорался новый день. Река несла свои зеленоватые прозрачные воды куда-то на юг.

«А что происходит с реками при перезагрузке?» – возник у него вопрос, но тут же улетучился бесследно, словно и не было его.

Выпив чай, он выбрался из своего убежища и пошёл дальше по берегу реки. Сегодня или завтра он должен достичь второго моста. А там уже проще. Дорога, особенно та, по которой, хоть и редко, но проезжают люди, казалась ему более безопасной, чем лесные и, тем более, степные кластеры. А вообще, сейчас тварей должно быть поменьше, ведь с каждым шагом он удаляется от Пекла.

Эль Торо шёл, не останавливаясь, уже несколько часов. Иногда ему казалось, что в глубине лесных зарослей кто-то идёт, следя за каждым его шагом. Он прислушивался, но ни треска ломаемых веток, ни подозрительного рыка не было слышно. Ему очень хотелось до заката добраться до заветной дороги, и он торопился. В очередной раз накатили воспоминания: Коллет, Тибо и их улыбки в видении. Он немного замедлил шаг, чтобы постараться сбросить этот груз, но чувство вины никуда не уходило. Помотав тёмно-каштановой шевелюрой, он снова прибавил шаг. В одном месте, где русло реки расширялось настолько, что противоположного берега не было видно, а его берег превратился из крутого и обрывистого в сплошное болото, ему пришлось обходить его, на что он потратил кучу времени. Наконец, выйдя вновь к реке, правда, уже совсем другой, с прозрачной, без зелени, водой и низким песчаным заросшим кустарником берегом, он вновь прибавил шаг.

Его остановил раздавшийся где-то далеко впереди взрыв. Этот звук он услышал отчётливо. Он с минуту прислушивался, но повторных взрывов не последовало. Но, как только он собрался продолжить свой путь, впереди, за лесом, явно начался бой. Стреляли из всего, точнее, он не мог определить тип оружия, так как, кроме своего бесшумного Винтореза да странного автомата с длинным изогнутым магазином у Пастыря, он ничего и не видел. Но музыкальный слух отчётливо различал не менее десятка стреляющих из разного вооружения. Слышались взрывы, особенно сильные, которые даже вспухали белой сферой над кронами деревьев, прозвучали почти в конце боя. Раздалась короткая басовитая очередь, и всё стихло. Он сидел на пенке, которую обнаружил на расположенной рядом с берегом полянке, и решал, что делать дальше. Кто и в кого стрелял, он не знал. Это могли и люди нарваться на тварей. Или сами иммунные сражались друг с другом. Не зря же Пастырь спрашивал про каких-то муров. В любом случае, стоило подождать, чтобы не нарваться на остатки недобитых тварей или не попасть в руки кому-нибудь не столь гостеприимному и приятному, как тот же Пастырь. Он разложил свои пожитки, решив перекусить и дождаться вечера. К тому времени с места сражения, а он был почти уверен, что это было возле моста, к которому он шёл, все разойдутся, да и подобраться незамеченным будет проще. Он снял очки и осмотрелся. Полянка была что надо. Со всех сторон, кроме реки, её окружали плотные высокие кусты. Сверху закрывали от солнца густые кроны, и в то же время отсюда прекрасно просматривался берег реки. Он достал и вскрыл банку тушёнки и, доставая ножом крупные, покрытые застывшим жиром и полупрозрачным желе куски мяса, с удовольствием начал пережёвывать.

Что-то мелькнуло в разрывах тростника на воде, чуть впереди. Он присмотрелся, откладывая свой обед и перехватывая за ствол Винторез. Что-то тёмное, довольно большое, плыло вниз по реке, явно от места боя. Тростник скрывал от него полную картину, поэтому он, стараясь не шуметь, быстро пошёл к берегу. На воде, уткнувшись носом в песчаный берег, покачивалась то ли лодка, то ли плот. На нём металась между двух тел странное пушистое животное белого цвета, издавая жалобное мяуканье. Это была кошка. Он узнал её по картинке в энциклопедии, что прихватил в той заброшенной деревне. Правда, там была нарисована не такая пушистая и совсем не белая, но он точно знал, что это кошка. Он взглянул на лежащее впереди тело и обомлел. На носу лодки, свесив руку за борт, лежала девушка из его видения. Высокая, стройная, со светлыми волосами и нежными кистями рук. Он кинулся к лодке, подтянул её к берегу и осторожно поднял девушку на руки. Её тело безвольной куклой повисло на руках, и Эль Торо чуть не завыл от страха, что она не

– Сейчас, животное, погоди! Принесу второго и займёмся твоей хозяйкой! – сказал он кошке и направился к лодке.

Вторым был парень, у которого отсутствовала левая ступня, и нога чуть выше раны была перетянута каким-то жгутом. Парень был без сознания, и весь его камуфляж был в крови. Тут же валялись два автомата и два рюкзака. Перенеся парня и забрав оружие и рюкзаки, он затянул и спрятал в прибрежных кустах лодку. Вернувшись на поляну, он первым делом осмотрел девушку на предмет ранений. Видимых повреждений не было, и он решил попробовать дать ей живчик. Тонкая струйка вонючей жидкости потекла по её сомкнутым губам. Губы дрогнули и чуть приоткрыли небольшую щель, через которую живчик наконец попал в рот. Девушка проглотила порцию и приоткрыла глаза. Его словно молнией пронзило! Это была она, та девушка из видения, и он моментально понял – это его судьба! На всю жизнь! Навсегда!

– Ты кто? – тихо прошептала она.

Глава 9 – Сплав

Первый вечер и ночь, он разрывался между девушкой и раненым бойцом. Белый пушистый комок, с голубыми глазами, как-то сразу привязался к нему, просто заглядывая, на удивление умными глазёнками с выражением тревоги, прямо ему в глаза, когда он возвращался к обессиленной девушке. Она почти всегда была в бессознательном состоянии, несмотря на отсутствие видимых повреждений. Он поил её живчиком и даже попытался покормить, когда она ненадолго пришла в себя. Но девушка, только и смогла сказать:

– Спек вколи Шмелю. У него в нагрудном кармане…

После чего снова отключилась. То, что парень без стопы и есть Шмель, он сообразил сразу, и быстро проверил его карманы, обнаружив в левом нагрудном, небольшую пластиковую коробочку с тремя шприцами. Внутри каждого шприца была золотисто-оранжевая жидкость, чем-то по цвету напоминавшая янтарь, которого в его запасах скопилось немало. Спек, который по описанию в брошюрке института, изготавливался из того самого янтаря, применялся для снятия боли при ранениях, а также помогал с восстановлением и регенерацией. Но вот как его нужно было вколоть? У него на планете, если кто и помнил этот варварский метод введения препаратов, то только где-нибудь в музеях древности. Их цивилизация, с незапамятных времён, просто вводила нужный препарат, с помощью специального инжектора, который даже кожу не прокалывал. Или, в особо тяжёлых случаях, когда требовалось постоянное, постепенное введение препарата. На предплечье устанавливалась специальная капсула, которую меняли в определённый период. Ну а теперь, он держал в руках орудие пыток и только благодаря пытливому мозгу учёного, в общих чертах понимал, как должна происходить процедура. Единственное в чём он сомневался – место, куда нужно было ввести спек.

– Коли в бедро. – послышался тихий голос парня.

Он лежал с едва приоткрытыми глазами и сквозь образовавшиеся щёлочки пытался рассмотреть Эль Торо.

– Сюда? – он показал пальцем место посередине бедра раненой ноги.

– Сбоку, чтобы в кость не попасть. – прошептал парень.

Эль Торо подвинулся так, чтобы было удобно колоть и поднеся иглу к грязной, окровавленной брючине, задумался.

– Коли, не думай. – парень еле говорил, – На грязь не обращай внимания. Только вводи иглу быстро, с размаха.

Эль Торо посмотрел на парня недоверчиво, но всё же, отвёл руку в сторону и с небольшим ускорением воткнул иглу почти полностью в мякоть. Он чуть было не нажал на поршень с силой, чтобы впрыснуть всё содержимое как можно быстрее, но что-то остановило его. Каким-то неизвестным для себя чувством он вдруг почувствовал, что это стоит делать медленно, не торопясь.

– Ты Шмель? – спросил он парня.

– Да. – ответил тот, уже более бодрым голосом, с едва уловимой улыбкой на губах, – А это Сапфир.

– Я Эль Торо! – представился парень, – Вы с того боя, что был впереди, вышли?

Шмель кивнул.

– Кто вас так?

– На тварей нарвались, несколько стай, да ещё перед перезагрузкой городского кластера.

Парень с каждой минутой говорил всё бодрее и даже уже открыл полностью глаза.

– Слушай, дай воды и живца! – попросил он, – Во рту как в пустыне.

Эль Торо поднёс ему флягу с живчиком и бутыль воды. Парень, сделав несколько больших глотков живца, почти минуту не отставал от горлышка бутылки, почти полностью её опустошив.

– С утра во рту ни капли не было! – наконец отставил он бутылку с остатками воды, – А ты откуда тут?

– Да история долгая, расскажу, как-нибудь. – ответил Эль Торо, – Ты лучше скажи, что с Сапфир? Она постоянно в отключке.

– Откат у неё. – ответил Шмель, – Знаешь, что такое?

– Не понаслышке. – кивнул Эль Торо, – Я после того как…

Он мгновенно замолчал, вспомнив слова Пастыря о том, что про свои дары и умения рассказывать никому не стоит.

… Ну в общем, было дело, один раз. – закончил он, отметив, что его слова и заминка совсем не вызвали никакого интереса у Шмеля, – Только вы выжили?

Шмель кивнул и прикрыл глаза.

– Шмель, а может Сапфир тоже спек вколоть?

– Ни в коем случае! – ответил тот, не открывая век, – Ей сейчас только живчик и как очнётся, усиленное питание.

– Хорошо! – согласился Эль Торо, рассматривая девушку, к которой его тянуло с каждой минутой всё сильнее и сильнее, – Я так-то это знаю, просто поинтересовался. А может тебе повязку сменить? Шмель?

Он обернулся к парню. Тот лежал, закрыв глаза и спокойно, ровно дышал. Эль Торо прикрыл перебинтованный им же, наспех, обрубок ноги и, поднявшись, подошёл к девушке. Пушистая кошка так и не отходила от хозяйки, замерев у её лица, словно статуя.

– Ну что, животное? – он протянул руку и коснулся удивительно мягкой и шелковистой шерсти, – Не волнуйся ты так. Всё с твоей хозяйкой будет хорошо.

Он вновь взял живчик и попытался напоить Сапфир, но на этот раз инстинкт не сработал, и он не стал тратить драгоценный напиток попусту. Костёр разжигать он не решился, и пришлось коротать ночь при свете звёзд. Где-то за полночь вдруг почувствовал запах кисляка и в панике начал шарить лучом фонаря по кустам, ожидая увидеть, как собирается в низинах туман, но, ничего не обнаружив, успокоился. Правда, на всякий случай перенёс к воде и привязал за торчавшую из песка корягу плот, на котором приплыли Сапфир со Шмелем, решив, что в

«Вот ещё одна загадка этого места! Почему-то звёзды могут останавливаться. Интересно… Но раньше я этого не наблюдал» – медленно протекла в сознании мысль.

Что-то небольшое, мокрое и холодное коснулось его руки. Это ощущение не испугало, но сработало как триггер. Он вздрогнул и… открыл глаза. Тело, ещё расслабленное от охватившего его сна, плохо слушалось, глаза почти ничего не видели в предрассветной мгле. Холодное и мокрое вдруг превратилось в мягкое и пушистое под его ладонью и произнесло: «Мр-р-р!» И тут же на коленях оказалась кошка, заглядывающая ему в глаза, словно с укором за то, что он уснул.

– Спасибо тебе! – погладил он кошку. – Не дала заснуть полностью. Ну что, пойдём посмотрим, как там твоя хозяйка.

Кошка, словно понимая его слова, соскочила на землю и пошла, постоянно оглядываясь на него, к Сапфир. Эль Торо подошёл и, наклонившись, прислушался к дыханию девушки.

– Воды, – тихо произнёс приятный, но волевой голос.

– Сейчас, секунду! – он на ощупь отыскал бутылку и, отвинтив пробку, протянул девушке. – Вот! Сама сможешь?

Тёплые пальцы коснулись его руки, от чего он вздрогнул, и, перехватив бутылку, потянули её в темноту. Место, где лежала Сапфир, было под мощными кронами, и свет от ночных светил сюда не проникал.

– Спасибо! – донёсся приятный голос. – Помоги подняться. У меня там где-то, живчик, нужно найти.

– Полежи, я подам. – Эль Торо быстро встал и, найдя её рюкзак, передал.

Глаза почти отошли после сна, и он стал различать контуры девушки. Она уже сидела на земле. Послышался звук отвинчиваемой крышки и бульканье живчика.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил парень. – Да! Извини, не представился. Меня зовут Эль Торо.

– Сапфир! – ответила она, и он почувствовал оценивающий взгляд на себе. – Ты как тут оказался?

– Долгая история, давай уже по утру расскажу. Спек я Шмелю вколол, как ты просила. Он даже в сознание приходил ненадолго. Но вот с ногой его нужно что-то делать. Я перевязал и ремень ослабил. Кровь почти не шла уже, но рану нужно обработать, чтобы заражения не было, да и зашить.

– Спасибо, что позаботился о нём! Утром посмотрим, что там и как. – Девушка попыталась встать, но пошатнулась, и Эль Торо еле успел подхватить её под локоть, чтобы она не упала на землю.

– Не вставай, ты сейчас слабая! Я после отката неделю отходил. Правда, как Коллет сказала, у меня ни одной кости целой не было.

– Это как? – недоуменно спросила Сапфир.

Эль Торо мысленно выругался по-таларионски. Опять он сболтнул лишнего. Но почему-то он чувствовал, что этой девушке может рассказать всё.

– У меня дар такой, клокстопер. Вот при первой активации и приложился о дерево всем организмом. Да ещё руку сломал, когда рубера заваливал.

– Ого! – удивилась девушка. – А Коллет, это кто?

– Это… – Эль Торо тяжело вздохнул. – Было у меня два попутчика, Тибо и Коллет. Она медиком была, как это… фельдшером. Они пару дней назад погибли.

– Извини! – Сапфир положила свою руку на его ладонь, и его вновь словно током пробило. – Она твоя девушка была?

– Да нет! С чего ты взяла? – улыбнулся парень. – Она поначалу ко всем клеилась, к Скитальцу, ко мне, к Тибо! Но потом на Тибо остановилась.

– А Скиталец, это кто?

– Это крёстный мой! Он нас всех и спас. А потом вывел из Пекла и карту дал, сказал, куда идти.

– Так ты тоже из Пекла? – удивилась Сапфир.

– Я… Ну… – замялся Эль Торо. – Ну, в общем-то, да…

– Извини, – вкрадчивым и полным решимости голосом спросила Сапфир, – а отчего у тебя глаза такие?

Парня словно обдало холодным душем. Он и забыл вчера, когда таскал их на поляну, надеть очки. Но, уже ощутив в душе, что эта девушка ему никогда не будет врагом, ответил:

– Я таларионец, с планеты Ка’Рин-Туэль. Только сразу не стреляй! Здесь моих соплеменников ненавидят, и, как сказал Скиталец, сразу убивают. Они внешники здесь, нолды. А я попал случайно.

Солнце уже вышло из-за горизонта, когда Эль Торо закончил свой рассказ. Точнее, первые десять минут это был рассказ, а потом он превратился в расспрос. Сапфир интересовало практически всё. И она, словно угадывая его чувства и эмоции, задавала и задавала вопросы, а он рассказывал и рассказывал, чувствуя при этом огромное облегчение. Это был первый после Скитальца человек, которому он вот так свободно мог говорить о наболевшем, ничего не скрывая. Он и не подозревал, что она его сейчас просто читает как открытую книгу, наверняка зная, что в словах этого парня, на поверку оказавшегося самым что ни на есть инопланетянином, нет ни капельки лжи. И мало того, она просто физически ощущала от него поток тёплых, всеобъемлющих чувств. Она сомневалась, точнее, была почти уверена, что то, что она почувствовала, это была та самая любовь с первого взгляда. Да и сама она, когда увидела это мужественное лицо с чудесными, похожими на галактики глазами, его тёмно-каштановые волосы и почувствовала сильные, но нежные руки, тоже испытала неведомое до этого момента чувство. Но, испугавшись его, спрятала, закрыла под непроницаемым слоем брони.

– Вот так я и попал в этот лес, а потом и вас обнаружил. – сказал Эль Торо, поглаживая устроившуюся у него на коленях кошку, мирно посапывающую и решившую отоспаться за всю свою ночную смену.

– Луна, предательница, – улыбаясь, сказала Сапфир.

– Нет! Она от тебя ни на шаг не отходила всю ночь, пусть поспит.

– Да я не против, к тому же она редко, когда к незнакомым на руки идёт. Ладно, нужно посмотреть, как там Шмель, да сменить повязку.

– Я сейчас, – Эль Торо осторожно переложил так и не проснувшуюся

– Ничего, потерплю, – ответила девушка, поднимаясь.

– Я бы тоже поел, – послышался тихий голос Шмеля.

– Ты давно очнулся? – спросила Сапфир, подходя к Шмелю. – Как себя чувствуешь?

– Чувствую нормально! Пятка на левой ноге чешется, зараза, – он перевёл взгляд на Эль Торо. – Не бойся, парень! Я могила. Да и не внешник ты вовсе!

– Так ты всё слышал? – Сапфир присела рядом с ним.

– Слышал, но говорю же – за меня не бойтесь. Я могила.

– Спасибо! – улыбнулся Эль Торо. – Тогда давайте так поступим. Сейчас сменим повязку тебе и потом устроим завтрак из того, что есть. А потом я на охоту схожу. Нам всё равно здесь ещё пару дней придётся просидеть, так что свежего мяса нужно будет добыть.

– Ты с ума сошёл! – Сапфир посмотрела на парня удивлёнными глазами. – Какая охота? Ты хочешь, чтобы сюда твари со всей округи на выстрелы набежали?

Вместо ответа Эль Торо взял стоявший у ствола дерева свой ВСС и, вскинув его к плечу, нажал на спуск. Раздался тихий щелчок, словно сломали ветку, и тяжёлая девятимиллиметровая пуля образовала в стволе соседнего дерева сквозное отверстие.

– Ого! – удивлённо воскликнул Шмель. – Ты где такой аппарат взял?

– Это крёстный нашёл в магазине у бывшего Коллет.

– Да! С таким стволом можно поохотиться.

– Ну вот и пойдёт, – согласилась Сапфир. – А пока давай-ка ногу твою посмотрим.

На этой прибрежной поляне они пробыли ещё три дня. Эль Торо в первый же день подстрелил на охоте сначала зайца, а потом попался кабан. Правда, если косого он уложил с первого выстрела, то вот с кабаном пришлось помучиться. Только после третьего выстрела, когда он попал кабану в сердце, тот свалился, не добежав до парня пары метров. Этим и питались все эти дни. Сапфир довольно быстро восстанавливалась и уже утром второго дня была полна сил и энергии. Чего не скажешь про Шмеля. Осмотрев рану и торчащую обломанную кость, Эль Торо предложил стянуть кожу и зашить, чтобы в рану не попадала грязь, но и Шмель, и Сапфир посмотрели на него непонимающими взглядами.

– Ты что! Какие зашить? Ты про регенерацию слышал? – спросила Сапфир.

– Читал. Но ведь нога…

– И нога, и рука, и всё, что хочешь, кроме головы, конечно. – сказал Шмель.

– Его в стаб к знахарю нужно. – сказала Сапфир, – без знахаря это будет очень и очень долгий процесс.

– Тут стаб ближайший километров триста на юго-восток. А вот на север – не знаю. – сказал Шмель.

– Тут в паре дней пути был знахарь, Пастырь зовут, но…

– Кто? – чуть не закричала Сапфир. – Повтори, как его зовут?

– Пастырь! – тихо повторил Эль Торо, удивлённо уставившись на девушку.

У той глаза горели, а лицо словно сияло от счастливой улыбки.

– Где? Где он? – она схватила Эль Торо за плечи и развернула к себе, заглядывая в глаза.

– Он в лесном кластере был в домике, только, когда мы ушли, он на следующий день собрался в какое-то Перепутье.

– Вот чёрт! – улыбка исчезла с лица Сапфир. – Но по крайней мере он жив!

– Знаешь его? – почти синхронно спросили её парни.

– Да, он меня подобрал и выходил. Спас, по сути. Я, наверное, пол-Улья с ним и с Мальком проехала, пока к килдингам не попали… Жив, всё-таки жив! – девушка снова улыбнулась.

– Нужно ехать в Горный, – уверенно заявил Эль Торо. – Крёстный сказал, что там встретят и отнесутся нормально. Да и тут недалеко есть мост… Кстати, а вы на тварей нарвались не у этого ли моста?

– Скорее всего, у него, – ответила Сапфир, пока не улавливая, к чему это он.

– Так там наверняка техника осталась. Мы ведь без транспорта со Шмелем далеко не уйдём.

Все переглянулись.

– Шмель, ты дольше меня в сознании был, как думаешь, осталось там что или нет? – спросила Сапфир.

– Не знаю! – Шмель пожал плечами.

– Но нам в любом случае нужно туда, – с этими словами Эль Торо стал разворачивать карту. – Вот, смотрите. Это со слов Пастыря нарисовано. Вот мост и дорога, а вот трасса, которая идёт на северо-запад. Пастырь сказал, что там ходят караваны в приграничье Пекла. Нам бы до каравана добраться, а там, может, и в Горный доедем.

– Добраться до каравана и не попасть вновь под стаю или, чего ещё хуже, – орду, – задумчиво произнёс Шмель, рассматривая карту.

– Ну, этого мы как-нибудь избежим, а вот то, что и в караване может быть знахарь – это наверняка. – сказала Сапфир. – Так что давайте: завтра день на сборы и выходим.

Слегка зеленоватая вода обтекала резиновые борта плота, плывущего по реке. С тихим всплеском погружались в неё импровизированные вёсла, выструганные Эль Торо из пары стволов небольших деревьев рекаром. Форму весла ему подсказал Шмель, а потом он и Сапфир с восхищением смотрели, как таларионский рекар словно масло срезает толстые слои дерева. И вот теперь они с Сапфир, осторожно опуская вёсла в воду, стараясь как можно меньше создавать звуков, направляли плот к остаткам моста. Они отправились в путь перед рассветом, осторожно вглядываясь в стелящийся над водой туман и принюхиваясь, боясь обнаружить знакомый кислотно-химический запах. Но это был всего лишь утренний речной туман. Спустив на воду плот и загрузив на него оружие, рюкзаки и Шмеля, они отошли от берега и, стараясь держаться посередине русла, медленно поплыли на север. Контуры моста проявились лишь ближе к полудню, когда они, уже измученные невыносимым зноем, выбивались из последних сил. Несколько раз Шмель пытался сменить Сапфир, но она категорически отказывалась. Наконец, совсем вымотанная жарой и нагрузкой, она сдалась. Теперь парни гребли изо всех сил, чтобы как можно быстрее добраться до моста.

– Не думала, что нас так далеко унесло. – сказала девушка, зачерпывая ладонями воду из реки и бросая её себе в лицо.

– Да не так уж и далеко, – ответил, пыхтя от нагрузки, Шмель. – Просто сейчас против течения идём, вот так долго и получается.

Сапфир вытащила из рюкзака, в котором сейчас сидела Луна, спасаясь от солнца, бинокль и стала рассматривать берег возле моста.

– Что там? – с тревогой спросил Шмель.

– Никого, – тихо и растягивая слово, ответила девушка.

– Сапфир, если видно, посмотри, пожалуйста, транспорт, – попросил Эль Торо, обливаясь потом. Вся его одежда была насквозь мокрой от пота, но он упорно продолжал грести, не сбавляя темп.

– Броневики наши стоят, с виду вроде целые, – ответила она. – Хотя… Нет, показалось. Оба вроде бы без особых повреждений. На берег выйдем, будет ясно. Шмель, я отдохнула. Давай

– Сиди! – ухмыльнулся парень. – Отдохнула она… Лучше за обстановкой следи.

– Да что тут следить, – отмахнулась Сапфир. – В радиусе пятисот метров никого, да и дальше тоже.

– А как ты понимаешь? – спросил Эль Торо. – Дар?

– Да, я чувствую тварей и их постоянный голод, и злобу.

– Здорово! – удивился такому умению парень. – Полезный дар.

– Шмель, а вот тебя я как-то забыла спросить, что у тебя в запасе? Ну, Эль у нас клокстопер, ты уже знаешь, меня вообще в действии видел, а сам?

– Я могу управлять любым снарядом, пулей, гранатой. Точно посылая, куда нужно. Развернуть в другую сторону, конечно, не могу, но подправить при прямом выстреле – вообще без проблем.

– Это поэтому Сапсан тебя за пулемёт ставил?

– Ну да, – голос Шмеля погрустнел при упоминании командира.

– Извини, – Сапфир положила руку ему на плечо. – Он и для меня очень дорог.

– Тихо! – вдруг вскрикнул Эль Торо, перестав грести. – Слышите?

– Что? – встревожилась Сапфир.

– Позади, – почти прошептал Эль Торо и медленно развернулся.

– Чёрт! Волна! К берегу! – закричал Шмель, бешено загребая веслом и разворачивая плот на месте. – Греби! К берегу.

– Не успеем! – крикнула Сапфир, с ужасом наблюдая стремительно приближающуюся стену воды высотой метра в три.

Вода, бурля и создавая буруны, смывала начисто всё, что было у неё на пути. В бурном потоке мелькали стволы деревьев, какие-то обломки. Ниже по течению берега были отвесными, и там, зажатая с двух сторон, волна поднялась на неимоверную высоту. И теперь, вырвавшись из теснины, она разливалась по окружающим лесам, теряя при этом высоту, но не теряя мощи.

– Хватайтесь за леера и держитесь! – крикнул Шмель, обвивая вокруг руки канат, который был закреплён по бортам плота.

Эль Торо кинулся к рюкзакам, выхватив из кармана длинный шнур, пропустил сквозь ручки, начал привязывать их к лееру.

– Держи! – протянул он Сапфир конец шнура. – Будем держать вместе.

Свой конец он пропустил сквозь защитные скобы курков оружия и, продев под леер, намотал на руку. Он едва успел схватиться за леер, когда плот подбросило вверх, закрутило в водовороте и понесло с бешеной скоростью вверх по течению. Несмотря на разлив, встречные потоки сталкивались, повышая уровень водной стены и вызывая жуткие водовороты, грозящие затянуть лёгкий плотик вместе с его обитателями на дно реки. Плот кидало и швыряло в разные стороны. Рёв потока заглушал все звуки, и что-либо кричать было бесполезно. Они просто распластались на плоту, вцепившись намертво в леера. Вот уже промелькнул в безумном круговороте мост, вот по берегам вновь пошли леса, а сами берега стали выше, и расстояние между ними сокращалось. Волна вновь стала расти, поднимая утлое судёнышко всё выше и выше. Эль Торо увидел, как Сапфир прижала к себе свой рюкзак, накрыв его телом, и с трудом удерживалась за леер. Ещё немного, и её просто смоет с плота очередным потоком. Он протянул руку и схватил её ладонь, подтягивая к себе. Что-то больно врезалось в бок, сбивая дыхание, и, не успев оправиться от этого удара, он почувствовал, как сверху на голову обрушилось что-то. Ускользающим в темноту сознанием он успел перехватить полный ужаса взгляд Сапфир и отключился.

Глава 10 – Робинзоны

Сознание вернулось рывком, словно его кто-то просто включил. Затылок нестерпимо болел, двигаться он не мог от тяжести, словно на руки и ноги навалили тяжеленые камни. Он лежал лицом вниз на разогретой резине плотика, который, судя по всему, мерно покачивался на спокойной воде.

«Сапфир!» – в сознании вспыхнул образ девушки, её полные ужаса глаза, которые он успел запомнить в последний момент.

Он дернулся в попытке подняться, но нежные руки тут же перехватили его, и знакомый голос нарушил тишину:

– Тише, Эль! Не двигайся пока лучше. Сейчас рану тебе обработаю, перевернём.

– Может, волосы срезать вокруг? – это уже Шмель высказал предложение.

«Живы! Все живы, – с облегчением подумал он, и тут же шершавый, тёплый язык лизнул его щеку. – И кошка тоже, в порядке.»

– Думаю, не стоит, – ответила Сапфир Шмелю. – Ссадина хоть и большая, но не глубокая. Думаю, и так обойдёмся.

К саднящей ране на затылке прижалось что-то мягкое, и тут же рану словно залили кипятком. Он стиснул зубы, но не проронил ни слова.

– Потерпи, – тихо сказала Сапфир. – Немного будет больно, но потом пройдёт.

А он готов был терпеть любую боль, лишь бы быть с ней рядом. Болевые ощущения и правда немного ослабли, и вскоре осталась только неприятная, дёргающая временами боль. Шмель помог его перевернуть, и он открыл глаза, сразу встретившись с обеспокоенным взглядом Сапфир.

– Ну что? Как себя чувствуешь? – спросила она.

– Нормально, – попытался улыбнуться он. – А где это мы? И вообще, что произошло?

– Мы на озере, – ответил Шмель. – Вёсла смыло, и грести, по сути, нечем. А что произошло? Видимо, где-то на юге перезагрузился кластер с большой рекой или озером, или вообще морем. Улью ведь всё равно, что это – ручеёк, речушка или река. Главное, что это водоём, и вода куда-то течёт. Так вот, когда грузится кластер с чем-либо большим, чем-то, к чему это всё присоединяется, и получаются вот такие цунами. Главное – непрерывность пути. Видел, наверное, автострады, переходящие на соседнем кластере в грунтовку? Или мосты, соединённые по границе, но совершенно не подходящие ни по конструкции, ни по размерам?

– Дороги видел, – подтвердил Эль Торо.

– Я и дороги, и мосты видела, но вот с реками впервые столкнулась, – Сапфир окинула взглядом окружающую их водную гладь. – Так что делать-то теперь? Нужно до берега как-то добраться, а то мы тут зажаримся и с голоду помрём.

Эль Торо приподнялся, чуть скривившись от пронзившей боли в затылке, и осмотрелся. Вокруг была вода. Куда ни кинь взгляд – простиралась спокойная, почти зеркальная водная поверхность.

– А это точно озеро? – спросил он.

– Да! Я помню, у нас на картах оно было обозначено. Причём вроде бы этот кластер с озером стабильный. Только вот объезжали его всегда через тот мост, где нас зажали, и городской кластер по другому берегу, или по той самой трассе, где караваны ходят, но она сильно восточнее.

– Почему? – спросила Сапфир.

– Точно не знаю, но командир говорил, что там, на берегу, кластер с аварийной АЭС грузится и вокруг – территория атомитов.

– Это ещё кто такие? – в унисон спросили Сапфир с Эль Торо.

– Ну… – Шмель призадумался. – Сам с ними ни разу не встречался. А вот Боцман был в их краях и рассказывал. В общем, это такие же иммунные, как и мы, только

– Так в чём тогда мутации-то состоят? – спросила Сапфир.

– Да в том-то и дело, что мутации сказываются в основном на чердаке! – ответил Шмель и постучал себя по голове пальцем.

– В каком смысле? – не понял Эль Торо.

– Ну кукухой они поехавшие полностью! Понимаешь? Вроде и люди, но никаких моральных принципов и устоев. Забывают, как говорить, пользоваться обычными вещами. В качестве оружия – в основном палка, дубины, булыжники. Ну, в редких случаях – копья. Правда, есть среди них уникумы – те, что и говорить сносно могут, и даже оружием пользоваться более-менее могут. Такие у них в главарях, в основном. А ещё они очень не любят солнце и свет. Поэтому носят всегда балахоны с капюшонами – по типу как у древних монахов или Джав из "Звёздных войн".

– Каких "Звёздных войн"? – встрепенулся Эль Торо.

– Успокойся! – улыбнулся Шмель. – Это фильм в нашем мире такой был, фантастика.

– Ну тогда нам их бояться нечего? – неуверенно спросила Сапфир, вспоминая своё ночное противостояние с ордами мелких мумий, случившееся не так уж и давно.

– Это как посмотреть! – Шмель покачал головой. – Они хоть и не так сильны, но их много, нападают всегда толпой, они абсолютно не восприимчивы к боли и удивительно живучи. А ещё они все поголовно – людоеды!

– Твою же мать! – выругалась Сапфир. – И что делать? Нам, насколько я понимаю, на тот берег нужно, чтобы на трассу караванов выйти. И как их обойти?

– Не знаю, – пожал плечами Шмель. – Где их земли заканчиваются – я совсем не знаю. Придётся наугад и, если что, прорываться. Можно попробовать на другой берег переправиться, но там и дорог нормальных нет, и до ближайшего стаба – почти семьсот километров.

– А транспорт? – посмотрела на него Сапфир. – Ты сам идти не сможешь. Нужен какой-никакой транспорт. Может, обратно к мосту попробовать? А то я вас двоих не вытяну.

– Я в норме! – сказал Эль Торо. – Только вот чем это меня так приложило?

– Бревном или обломком ствола. А по поводу назад… Пустая трата времени! – покачал головой Шмель. – Там всё посмывало, и даже если найдём один из наших броников, то наверняка весь в иле и грязи. Не реанимируем в поле.

– Погодите! – прервал разговор Эль Торо. – Давайте вон к той земле для начала подплывём. А то скоро зажаримся здесь.

Он показал рукой за спины Шмеля и Сапфир на видневшийся вдалеке кусок заросшего лесом берега.

– Откуда это? – удивилась Сапфир, обернувшись. – Вроде всё осматривала и ничего не было.

– Похоже, нас течением к нему несёт. – сказал Шмель. – А ну, давайте грести всем, чем можно.

«Всем, чем можно» – оказались бронепластины, вынутые из плитника Шмеля и Сапфир, с помощью которых все стали усиленно грести, и видневшаяся вдали земля довольно быстро стала приближаться, постепенно превращаясь в крупный остров. К берегу они подошли лишь к вечеру. Солнце уже было возле самой линии горизонта, когда плот стал скрести резиновым, армированным днищем по песку. Эль Торо встал в воду, оказавшись по щиколотку в воде, и, схватившись за леер, потащил плот к берегу. Разгрузив плот, перенеся на берег все рюкзаки, оружие и Шмеля, чтобы не замочить его повязки на обрубке ноги, они практически без сил повалились на нагретый за день песчаный берег. Что будет дальше, они пока не думали. Главное – теперь есть почва под ногами и тень в густом смешанном лесу, покрывающем весь остров.

На берегу, чуть поодаль от среза воды, которая, набегая мелкими волнами на песок, издавала еле слышные всплески, горел костёр. Над пламенем, с жаром пожирающим сухие коряги, собранные по берегу, висел объёмистый котелок, из которого распространялся волшебный аромат варёного мяса. Рядом с костром хлопотала Сапфир, помешивая кипящий бульон в котелке и загружая туда рис и какие-то специи, обнаруженные в её рюкзаке. Эль Торо был рядом, следя за огнём и время от времени отходя, чтобы принести ещё веток и коряг. Шмель сидел чуть поодаль, держа на руках Луну и почесывая её подбородок. Та, довольная таким обилием внимания, спокойно лежала, включив на полный свой трактор, и поглядывала иногда за действиями Сапфир и несостоявшегося нолда. Палящее светило, которое пыталось весь день заживо испечь их на плоту, уже давно сменили вальсирующие звёзды. Стало немного прохладнее, от воды потянуло влагой, которая к утру наверняка превратится в туманную дымку, стелющуюся по поверхности озера.

– Ты сегодня поспи, а я подежурю. – сказал Эль Торо, наблюдая за Сапфир. – Я пока в отрубе был, отдохнул.

– Все будем спать! – обернулась к нему девушка. – Шмель сказал, что это стабильный кластер, а на острове ни одной твари. Это гарантирую! Так что сейчас поужинаем, выспимся, ну а завтра будем решать, как быть.

– Завтра остров нужно осмотреть! – громко, чтобы услышали все, сказал Шмель со своего места. – Может быть, что интересное найдём.

– Ну вот и пойду с утра, – Эль Торо подбросил в костёр очередную корягу, которая тут же затрещала, разбрасывая искры от охватившего её огня.

– Может, вместе пойдём? – Сапфир игриво поглядела на Эль Торо, и её эмпатия отметила взрыв радости в его чувствах.

– Давайте утром решим! – вновь крикнул со своего места Шмель и попытался привстать, опираясь на найденную на берегу корягу как на костыль.

– Куда ты? Сиди, сейчас помогу! – Эль Торо вскочил и, быстро подойдя к парню, подхватил того под мышки, поднимая с песка.

Луна, с недовольным видом от того, что потревожили её покой, спрыгнула с руки Шмеля и пошла к костру, нервно подёргивая кончиком хвоста.

– Нужно подумать, на чём нам отсюда выбираться! – Шмель, подойдя к костру, посмотрел на гладь озера, в которой отражалось ночное небо. – Вёсла, конечно, с помощью твоего чудо-ножа можно выстрогать, но такое расстояние пройти…

– Так! – прервала его Сапфир. – Давайте ужинать. Уже всё готово. А что делать и как выбираться – завтра будем решать. Я за сегодня так вымоталась, что сейчас просто упаду без сил.

Ночь прошла спокойно, хотя Эль Торо и просыпался несколько раз, открывая глаза и прислушиваясь к окружающим звукам. Он проснулся за час до рассвета, аккуратно, чтобы не шуметь, поднялся и подбросил в еле тлеющие угли костра несколько сухих веток. Ветки загорелись не сразу, но пока он наливал в котелок воду, чтобы заварить чай, по ним уже начали

– Ты что так рано встал? – послышался голос Сапфир.

Он обернулся на голос и увидел в отблесках огня её глаза. Языки пламени костра словно бы плясали в этих глазах, создавая феерическое зрелище.

– Да просто решил, что пораньше выйти будет неплохой идеей. Не так жарко будет, – ответил, улыбаясь, он, оторвавшись от её глаз.

– Без меня, значит, решил уйти? – произнесла Сапфир, как бы в шутку.

– Нет! – парень встрепенулся, ему и в голову не приходило такого. – Я просто решил тебя не будить, пока чай не заварю.

– Ладно, ладно! – улыбнулась Сапфир. – Верю!

Кошка, которая лежала, свернувшись клубком у головы хозяйки, повернулась на спину и, смачно потянувшись всеми четырьмя лапами, подняла голову, осматривая с хозяйским видом всё вокруг.

– Она всегда так с тобой спит. Я сколько ни наблюдал – она у тебя у головы устраивается, – кивнул Эль Торо на Луну.

– Ну, в том прошлом мире, дома, она вообще любила у меня на груди спать. – сказала девушка и потрепала её по холке. – Да, белый мишка?

Луна ещё раз потянулась и как бы в подтверждение муркнула.

– Ну, чай сейчас будет готов. – сказал Эль Торо, засыпая в котелок ароматные, скрученные листья. – Вот только не знаю, что на завтрак сделать.

– Я пока не хочу ничего, – ответила Сапфир, вставая. – Ты себе делай, а я пока умоюсь пойду.

Она прошла мимо него, как бы случайно проведя ладонью по его волосам. Внутри всё запело, наполнилось неизвестными ему чувствами, но он не подал ни единого признака своего волнения. Эль Торо не понимал, не знал, какие знаки внимания приняты у этой цивилизации. В принципе, все различия, до сих пор выявляемые им, были обусловлены лишь разницей в развитии цивилизаций. Но многие понятия о чести, морали, правде – совпадали с их, таларионскими. Но в этих людях соседствовали не только понятия и эмоции, присущие таларионцам, но и низменные страсти варкиниан. Они могли быть добрыми с одними и тут же ненавидеть других. Причём ненавидеть люто, так, что готовы были, не раздумывая, убить. Возможно, единственное, что могло их объединять, – это была религия или вера в их Бога, но и то – как оказалось, религий у них много, как, впрочем, и богов. Вспомнился их разговор со Скитальцем на эту тему в магазине у бывшего Коллет. Они разные! И каждый из них непредсказуем для его, таларионского, менталитета. Хотя… И на родной планете всё меняется. С приходом к власти варкиниан появились те, кто готов ради своей сиюминутной выгоды перейти черту чести, став предателем, соглядатаем и доносчиком. И с каждым циклом таких становилось всё больше. А вот с любовными отношениями для него всё было покрыто тайной. На родной планете всё было просто! Никто не знал, почему и как возникали чувства между парой. Этим даже занимался целый отдел в Академии Потока. Но если чувства возникали у тебя, то можно было быть абсолютно уверенным, что у избранницы точно такие же чувства к тебе. Поэтому-то и не было ни досрочных связей, ни измен. Разлучить пару могла только смерть. Любовь в их мире была абсолютом. Здесь же всё настолько сложно и перемешано…

– Ну, где чай? – прервал его мысли голос Сапфир.

– Да, извини! Всё готово, – он снял с разогретых костром камней котелок и поставил на импровизированный стол, сделанный Сапфир ещё вчера из плотного полога, который был привязан к её рюкзаку.

– О чём задумался? – спросила девушка, наливая себе бодрящий напиток и смотря на него с хитринкой.

– Да так… – смутился он и постарался спрятать свой смущённый и растерянный взгляд. – О жизни и огромной пропасти, что разделяет цивилизации.

– Это ты о чём? – не поняла Сапфир, и в глазах блеснул интерес.

– Это сложно объяснить… – снова смутился Эль Торо, проклиная себя за излишнюю болтливость. – По крайней мере для меня на настоящий момент. Может быть, позже я смогу объяснить.

– Ловлю на слове! – сказала девушка и, как бы поняв, что расспрашивать его не стоит, резко сменила тему: – Как твоя голова?

– Да в норме всё. Не болит уже. Так, немного кожу тянет.

– Ну, это значит, заживление идёт полным ходом! А ты чего не пьёшь? – она подвинула к нему кружку с чаем. – Эх! Где мой фарфор? Бывало, выйдешь вот так с утра на улицу, заваришь чаю… Благодать!

Сапфир с грустью посмотрела куда-то на расцвеченное утренним градиентом небо.

– Скучаешь? – спросил Эль Торо.

– А ты? – в ответ спросила она, смотря в упор взглядом, который не позволял не ответить.

– И да, и нет. Да – потому что меня просто вырвало из привычного мира. Нет… – он задумался, борясь с желанием сказать: «потому что встретил тебя». – Потому что то, что я попал сюда, спасло от долгой и мучительной смерти.

– Ну, у каждого из попавших сюда наверняка есть подобная история, – задумчиво произнесла девушка. – Так что я тоже и скучаю, и нет. Ладно, допивай, да будем будить Шмеля и выдвигаться.

– Да я не сплю уже давно, – послышался голос Шмеля из темноты.

– Подслушивал? – улыбнулась Сапфир. – Двигай на завтрак. Тебе помочь?

– Вы слишком громко думаете, чтобы вас не слышать, – отшутился Шмель. – И нет! Не нужно мне помогать. Сам справлюсь.

Он появился из темноты, опираясь всё на ту же корягу.

– Тогда мы можем выдвигаться! – Сапфир поднялась на ноги и, прихватив свой автомат и рюкзак, посмотрела на Эль Торо. – Ты идёшь?

– Иду! – спохватился он. – Только зачем рюкзак? Оружие – ещё ладно, но рюкзак?

– Мне один друг, выживальщик из прошлой жизни, говорил всегда: «Даже уходя выбросить мусор из дома, бери с собой всё необходимое».

– Это верно! – кивнул Шмель. – Оружие и рюкзак – это всё, что у тебя есть, и никогда не угадаешь, на что можно нарваться.

Эль Торо улыбнулся, понимая, что друзья правы, и подхватил свой рюкзак. Луна, всё время вертевшаяся у ног Сапфир, показывала всем своим видом, что без неё этот поход не обойдётся. Через минуту их силуэты скрылись в предрассветном тумане, расстилающемся над гладью озера.

Остров оказался довольно приличного размера. Он был вытянут в длину, и плот оказался на его самой узкой стороне. Когда через несколько минут ходьбы лес стал закрывать их стоянку, которую можно было обнаружить по поднимающемуся от костра дыму, перед ними открылся уходящий вдаль берег, очертания которого терялись где-то в предрассветной дымке. Прошёл час, другой, солнце уже вовсю хозяйничало на небосводе, а берегу не было видно конца. Ничего привлекательного и полезного им не попадалось, но настроение поднимало то, что

Сапфир шла за парнем, и в голове вертелся хоровод мыслей. Её дар, её эмпатия отчётливо показывали, что парень влюблён в неё. Это и радовало, и пугало одновременно. Да и у самой при первом знакомстве возникло чувство, которое она уже много лет старалась гасить в себе. Да, любовь – это прекрасное чувство. Оно даёт силу, вдохновение, энергию для жизни. Но страшно было в очередной раз ошибиться, как с ней было уже не раз. Когда-то давно, она уже не помнила – когда и от кого – услышала фразу: «Любить можно только раз, а влюбляться – многократно». Вот и хотелось – чтобы раз и навсегда, а не так, что отдаёшь все силы, а потом разочаровываешься. И страшно было ошибиться, и вновь испытать горечь потери и разочарования. Она смотрела на стройную фигуру несостоявшегося внешника и думала о том, как распознать настоящее, единственно правильное чувство.

«Как там Олег говорил… – должно что-то щёлкнуть в душе, и ты сам понимаешь, что это твой человек навсегда. Но как понять, как распознать этот щелчок?» – вспомнился давний друг из того, прошлого и недоступного теперь мира. Стало вдруг грустно и очень захотелось увидеть его или просто позвонить, поговорить – как она всегда делала раньше, там, в прошлой жизни. Эмпатия отвлекла её от воспоминаний, отметив растущую тревогу Эль Торо. Она посмотрела вокруг. Луны рядом не было, но она чётко ощущала её радость, с которой та приближалась к ним – почему-то спереди. Эль Торо обернулся, и она снова улыбнулась, вызвав у того волну смущения.

«А хорошо ли это – вот так чувствовать человека? – мелькнула мысль. – Ведь это, по крайней мере, нечестно по отношению к нему. Может быть, рассказать ему о своём даре? Нет. Сначала нужно разобраться и в своих чувствах, и в его».

Впереди, из-за кустов, растущих от самого леса до кромки воды, выскочила Луна, забавно подёргивая в воздухе намоченными лапами. Сапфир отчётливо ощущала её радость и гордость – как будто она совершила что-то важное, что-то особенное. Белый пушистик, завидев их, быстро побежал к ним, по ходу «рассказывая», какая она молодец, – постоянно мяукая с разными интонациями.

– Ну, что случилось? – Эль Торо присел и хотел взять кошку на руки, но та ловко увернулась и, проскочив мимо его рук, развернулась и побежала обратно.

Она бежала, останавливаясь через каждые пять метров и оборачиваясь, словно желая убедиться, что за ней идут.

– Что это с ней? – спросил Эль Торо у подошедшей Сапфир.

– Зовёт с собой, – ответила девушка. – Видишь, как кружится – что-то нашла, наверное. Идём быстрее!

Шмель после ухода Сапфир с Эль Торо решил заняться приведением плота в порядок и подготовкой его к дальнему плаванию. Вёсла он сделать не мог, не имея того чудо-ножа, что был у Эль Торо, и решил соорудить на плоту что-то типа навеса, под которым можно было бы укрыться от палящего солнца. Нужно было всего-то нарезать веток подходящего размера и диаметра, связать каркас и разместить его на плоту. Вроде бы всё просто, но отсутствие одной ступни и, как следствие, занятость костылём одной руки растянули процесс заготовки на несколько часов. Он несколько раз падал, в порыве азарта забывая о своей временной инвалидности, матерился, вставал и продолжал заготовку. План был прост: сделать рамку по размерам плота, которую можно будет привязать к леерам. К этой рамке, через раскосы, закрепить вертикальные стойки, по верху которых повторить нижнюю рамку. А уже на неё натянуть «слоновью кожу» – полог, который сейчас служил им скатертью-самобранкой. Так он и решил, начав заготовку. Но, как говорится, лучшее – враг хорошего. Уже почти нарезав веток на каркас, он решил попробовать соорудить мачту для паруса, вспомнив, что у него в вещах есть лёгкое и довольно большое пончо. Поиск, выбор и срубка подходящей ветки заняли ещё больше часа.

К полудню все материалы уже были перемещены на берег, ближе к плоту, но прежде чем начать сборку, Шмель решил посмотреть, что творится с его раной. Боли не было – наверное, этому способствовали постоянные инъекции спека, которые делала ему Сапфир. Но под повязкой, которую по-хорошему нужно было уже менять, постоянно что-то зудело, чесалось, как будто ступня была на месте.

Он присел в тени дерева и, достав необходимые перевязочные материалы, начал осторожно снимать старую повязку. Кровавых следов на бинтах не стало уже на второй день. А после того, как их вынесло потоком на озеро, Сапфир сменила намокшую повязку. Он тогда не мог увидеть свою ногу, так как лежал на животе. Последний слой бинтов спал с обрубка ноги – и перед ним предстала неприятная картина. Не знай он, что Улей награждает всех иммунных способностью регенерации, наверняка впал бы от вида розовой, тонкой как папиросная бумага кожи, затянувшей открытую рану и кость, в депрессию. Но… всё равно, он впервые лицезрел собственную, неполноценную конечность.

– Вот рубер, сука, – зло высказался он. – Интересно, а как это всё отрастёт?

В душе колыхнулось сомнение, но он вспомнил, как в Клине видел рейдера, которому местный знахарь помогал с оторванной ногой. Кто-то тогда сказал, что подобная процедура займёт около четырёх месяцев со знахарем, а без него может затянуться и на большее время. Кажется, тот рейдер тогда заплатил за услуги знахаря красную жемчужину – но это были только слухи. Хотя, вот он сейчас ничуть не в лучшем положении, чем тот рейдер. Даже в худшем. Если бы не Эль Торо и Сапфир, он навряд ли бы выжил. Так что – для того чтобы быстро встать на ноги, отдашь и две красные, и даже белку!

– Размечтался… – буркнул Шмель, вспоминая свои запасы.

В потайном кармане лежали две чёрные. И этого могло не хватить для оплаты услуг знахаря.

– Эх, если бы всё у моста пошло по-другому… Там трофеев было бы… – мечтательно проговорил он, и тут же сам

Он распаковал бандаж – с эластичной лентой, мягкой подушечкой и самофиксирующейся застёжкой – и, наложив подушечку на рану, начал аккуратно обматывать её вокруг обрубка ноги.

Шмель уже хотел приступить к изготовлению каркаса, когда его привлёк странный жужжащий звук, раздававшийся со стороны озера. Он подтянул к себе автомат и насторожённо прислушался. Звук доносился сверху, с противоположной стороны от той, куда ушли Сапфир с Эль Торо, и явно приближался. В том, что это был беспилотник, он не сомневался – только вот чей, и откуда ему вдруг взяться? Судя по картам Сапсана, они уже далеко от внешки, и если это дрон внешников, то спрашивается – какого чёрта ему понадобилось здесь, так близко к границам Пекла?

Шмель постарался залечь за стволами деревьев, так, чтобы его не было видно. Хотя, если там есть тепловизор, то всё это бесполезно. Он с тревогой взглянул на уже потухший костёр, но само место кострища было как язва – на ровном фоне песка и камней – да и плот очень сильно выделялся. Оставалось надеяться на чудо, что его не заметят и не обратят внимания на одиноко валяющийся плот.

Звук становился всё ближе и ближе – и, наконец, слева, из-за деревьев, в двухстах метрах над водой, огибая все неровности берега, показался серо-зелёный аппарат, похожий на крест. Под широко раскинутыми, прямыми крыльями виднелись ракеты.

– Чёрт! – Шмель сжал зубы от злости. – Латиняне!

Сомнений не было – это был ударный беспилотник внешников, латинян. Или, как их называли в старом мире, – пендосов. Он уже встречался с таким, но та, прошлая встреча оказалась роковой для дрона: Шмель тогда всадил ему прямо в центр гранату из РГД. Теперь же перевес был на стороне беспилотника. Гранатомёта нет, а сбить из АК на такой высоте…

Шмель внимательно осмотрел небо. Ударники обычно одни не летают, и на большой высоте должен быть ещё один – наблюдатель. Но небо было абсолютно чистым.

– Кого же ты тут ищешь?.. – прошептал Шмель, поднимая автомат и вглядываясь через оптику в серо-зелёные борта и крутящуюся в разные стороны головку оптической системы.

На такой высоте он явно был в режиме поиска. И при этом – без наблюдателя. Палец мягко лёг на спусковой крючок, выбирая свободный ход. Шмель был готов стрелять, но его сдерживало то, что если он собьёт аппарат, то через некоторое время внешники пришлют сюда несколько других и просто перепашут остров, не оставив ничего живого. Он ждал, как поведёт себя дрон – полетит дальше или начнёт облетать остров. Сердце бешено стучало, но он старался успокоиться, выбирая место, куда целиться в случае атаки.

Беспилотник стал плавно поворачивать в его сторону, явно намереваясь облететь остров. Шмель замер перед решающим выстрелом. Но аппарат вдруг покачнулся влево и полетел вдаль от острова. Парень стёр пот, выступивший на лбу, и уже хотел было перевернуться на спину, чтобы перевести дух, как вдруг звук двигателя изменился. Он посмотрел на беспилотник – и ударил от досады кулаком в землю: серо-зелёный крест возвращался, направляясь прямо в его сторону. Сердце снова забилось, грозя выскочить из груди.

«Сбивать! Теперь только сбивать! – думал он, выбирая цель для гарантированного поражения. – Смерть в любом случае неизбежна – если не от ракет этого, то от тех, что прилетят следом».

В оптике промелькнула головная часть ракеты, и он чуть было не нажал спуск, но, вспомнив, что для взрыва нужно поставить ракету на боевой взвод, сдвинул оружие чуть левее. В перекрестии прицела показался защитный кожух двигателя, выступающий уродливой шишкой между двух наклонных килей. Шмель прицелился и дал короткую очередь. Он видел, как несколько пуль калибра 7,62, в числе которых были бронебойные и зажигательные, несутся к блоку цилиндров и карбюратору. Двигатель несколько раз чихнул, взревел и окончательно затих. Всю хвостовую часть охватило пламя, и летучий аппарат, беспорядочно кувыркаясь, через несколько секунд рухнул в воду в ста метрах от берега.

– Вот и всё, – констатировал Шмель, переворачиваясь на спину и глядя, как над ним раскачиваются густые кроны деревьев.

То, сколько им оставалось жить, теперь зависело только от того, как далеко от этого острова внешники. Но то, что уже сейчас у них идёт анализ случившегося и какой-нибудь пузатый офицер отдаёт приказ сравнять остров с землёй – в этом он не сомневался.

– Эх, ребят бы предупредить… – сказал он сам себе. – А то накроют, и не будут знать – кто и почему.

Со стороны, куда утром выдвинулись Сапфир и Эль Торо, послышался нарастающий звук лодочного мотора. Шмель приподнялся, с тревогой оглядывая озеро.

– Твою мать! У них что, ещё и суда здесь есть? – прошептал он, меняя на всякий случай магазин на полный. – Ну, тогда, может, и не будут перепахивать остров.

Из-за деревьев, прикрывающих берег справа, выскочил небольшой открытый катер с двумя мощными моторами, закреплёнными на транце. Катер резко повернул в сторону их стоянки и направился прямо к берегу. Шмель вскинул автомат и припал к прицелу, намереваясь расстрелять внешников ещё до подхода к берегу. Катер подбрасывало на волнах, и поймать в прицел рулевого было очень тяжело. Наконец, когда катер стал сбавлять ход и рывки стали не столь интенсивными, Шмель опустил оружие и, перевернувшись на спину, заулыбался.

За ветровым стеклом, у штурвала, стояла Сапфир, а с другой стороны от неё сидел Эль, придерживая Луну.

Глава 11 – Территория безумия

Катер с ходу уткнулся в песчаный берег, разрезая песок форштевнем. Тут же с борта спрыгнул Эль Торо, прижимая к груди кошку.

– Шмель! – что есть силы крикнул он, осматривая пустынную стоянку и лежащие возле плота наспех оструганные ветки. – Шмель, ты где?

– Я здесь! – раздался крик из зарослей.

Эль Торо опустил Луну на песок и побежал к деревьям. Шмель, опираясь рукой на дерево, пытался подняться с земли.

– Что это такое было? – спросил Эль Торо, подхватывая товарища под локоть и помогая подняться.

– Ударный дрон внешников, а точнее – латинян. – Шмель подхватил свой автомат и, опираясь на плечо Эль Торо, пошёл к катеру. – Где это вы посудину нашли?

– Не мы, Луна нашла, – ответил Эль. – Слушай, нужно будет плот как-то сдуть и погрузить в катер…

– Погоди-ка ты, – прервал его Шмель. – Как в катере с топливом? Нам нужно срочно убираться отсюда!

– С топливом полный порядок. Оба бака под завязку, и ещё натаскали шесть канистр. – сказала Сапфир, также вышедшая на берег. – Ты скажи,

– Давайте я потом, по ходу, объясню. Сейчас нужно как можно быстрее убраться отсюда. Иначе нам не выжить.

– Так что с плотом-то делать? – спросил Эль Торо. – Как из него воздух выпустить?

– Никак. Он одноразовый: раз сработал – и всё. Эль, принеси мой рюкзак.

Катер подбрасывало на каждой волне, которые сегодня стали куда больше, чем вчера днём. Мощные движки монотонно гудели, вспенивая винтами воду за кормой. Взяв примерный курс, ориентируясь по солнцу, они стремительно удалялись от острова в сторону кластера с атомной станцией. На песчаном берегу острова остался их плот – чтобы дать понять внешникам, что тот, кто уничтожил их дрон, всё ещё здесь, на острове. Пусть себе перепахивают его вдоль и поперёк. Главное – чтобы они не послали наблюдателя, который, забравшись достаточно высоко, может и обнаружить удаляющийся катер.

– Ну так расскажи, что у тебя произошло, пока нас не было, – попросила Сапфир.

– Да особо рассказывать нечего. – Шмель оглянулся, словно хотел в последний раз взглянуть на давно скрывшийся из вида остров. – Прилетел откуда-то ударный дрон. Что странно – один, без разведывательного. Он шёл по берегу на низкой высоте, словно разыскивая кого-то или что-то. Прошёл вроде мимо острова, а потом развернулся и прямо на меня. Ну я его и сбил. Это точно беспилотник внешников, а они так просто потерю дрона не оставят. Не знаю, где они и откуда прилетела эта птичка, но в любом случае совсем скоро туда прилетит целый рой и сравняют там всё с землёй.

– А нас могут обнаружить? – спросил Эль Торо.

– Если успеем далеко уйти – то нет. Или – если не пришлют наблюдателя. – Шмель посмотрел на Сапфир и, подвинувшись ближе, сказал: – Давай-ка я порулю. Всё же в прошлой жизни матросом был.

– Так что же ты молчал? – сказала девушка, уступая ему кресло рулевого. – А то я тут мучаюсь, еле разобралась, что тут и как.

– Ну, значит, всё, отмучилась, – улыбнулся Шмель. – Теперь отдыхай.

Катер под управлением Шмеля пошёл ровнее, и Эль Торо показалось, что даже прибавил в скорости.

– Теперь ваша очередь. Как катер нашли и где?

– Да это заслуга Луны! – улыбнулась Сапфир, беря любимицу на руки. – Если бы не она, мы бы ту протоку вглубь острова просто переплыли бы и пошли дальше. Но она нас туда завела. А там, примерно в километре, целая лодочная станция и заброшенная база отдыха с маленькими домиками. Дома мы не смотрели, а вот Эль сразу сказал, что нужно выбрать лодку, на которой можно добраться до берега. Ну вот и выбрали – точнее, взяли то, что завелось. Это уж потом натаскали бензин в канистрах. А когда назад уже шли – услышали выстрелы.

Шмель обернулся и тревожно посмотрел вверх, в безоблачное небо Улья. Где-то в стороне острова в вышине ему показалось, что висит крохотная тёмная точка.

– Дайте бинокль, – попросил он и, приняв оптику у Эль Торо, прильнул к окулярам.

При десятикратном увеличении крохотная точка превратилась во вполне различимый крест беспилотника, который постоянно норовил исчезнуть из поля зрения из-за качки. Шмель сдвинул рычаги управления двигателями на минимум и вновь стал рассматривать беспилотник. Катер осел и плавно закачался на волнах. Теперь стало проще удерживать объект в фокусе. Тот, как коршун, кружил на одном месте, явно где-то над островом.

– Что? – раздался встревоженный голос Сапфир.

– Разведчик-наблюдатель точно прилетел, – тихо ответил Шмель и, оторвавшись от бинокля, передал его обратно Эль Торо. – Держитесь, нужно быстрее двигать к берегу, причём как можно ближе к радиоактивному кластеру.

Движки взревели, и катер, задрав нос, понёсся вперёд.

– Эль! Осмотри горизонт. Если увидишь берег – скажи мне, где, – прокричал Шмель.

Эль Торо поднёс бинокль к глазам и, с трудом справляясь с подскоками катера на волнах, стал выискивать на горизонте признаки земли. Странно, но суша обнаружилась сразу. Чуть правее того направления, по которому сейчас нёсся катер, отчётливо просматривался довольно высокий с крутыми склонами берег, поверху заросший довольно скудной растительностью.

– Вот в том направлении! – крикнул он Шмелю, указывая рукой.

Катер плавно повернул по указанному курсу. Теперь пришлось двигаться перпендикулярно волнам, и возникшая тряска почти не позволяла что-либо рассмотреть в небе. Но берег стал быстро приближаться, и вскоре изрытые птичьими гнёздами склоны можно было уже рассмотреть невооружённым глазом. Вдалеке справа в небо поднимался белёсый столб кисляка – какой-то кластер вот-вот перезагрузится.

– А где тут атомная станция? – крикнула Сапфир.

– Не знаю. Я эти места видел только на карте, – ответил Шмель. – Возможно, вот тот столб кисляка и есть рад-кластер.

Он обернулся и, резко повернув руль в сторону, закричал:

– Держись!

Катер мгновенно бросило в сторону, за кормой взлетел вверх фонтан брызг, и мимо них пронеслось в сторону берега что-то стремительное, оставляющее за собой дымный след. Через мгновение на берегу раздался оглушительный взрыв. Часть обрывистого берега взметнулась к небу и, поднимая тучи пыли и песка, осыпалась в воду.

– Туда! – Эль Торо показал на едва заметную расщелину, заросшую кустарником и небольшими деревьями, которая выходила к озеру, рассекая обрыв метрах в четырёхстах от них, левее.

– Если у них есть тепловизор – достанут! – крикнул Шмель, но повернул к расщелине.

– Ну а так мы вообще, как на ладони, там хоть спрятаться можно! – возразил Эль Торо и посмотрел на Сапфир.

Девушка сидела на дне катера, схватившись за сиденье одной рукой, а второй прижимала к себе ошарашенную такими звуками кошку. В глазах Сапфир застыл ужас от осознания беспомощности. Он присел к ней и как можно спокойнее сказал:

– Сапфир, всё будет хорошо! Мы выберемся и из этой передряги!

Она взглянула на него и почти незаметно, краешком губ, улыбнулась.

– Эль! – позвал Шмель, перекрикивая рёв двигателей. – Смотри назад! Если увидишь дымный след в нашу сторону – предупреди!

Парень поднялся, встал рядом с Сапфир, чтобы в случае чего помочь ей, и, вцепившись обеими руками в ручки на креслах, стал вглядываться в небо за кормой. В безоблачном небе, выжигаемом дневным светилом, было пусто. Словно та ракета, что обрушила сотни тонн земли и песка минуту назад, появилась из ниоткуда. Смотреть в сторону солнца было тяжело, но его глаза, привыкшие к сияющей атмосфере своей планеты, воспринимали этот свет вполне нормально. Он уже хотел сказать Шмелю, что небо чистое и опасность миновала, когда на светло-голубом фоне вдруг сверкнула едва заметная искорка – и следом ещё одна. И тут же от того места в их сторону потянулись два белых дымных следа.

– Шмель! Внимание! – крикнул он, не отрываясь от приближающихся

Ракеты приближались очень быстро, но одна из них внезапно повернула, как будто ей дали команду обойти цель с другой стороны.

– Разделились! – закричал Эль, оборачиваясь на рулевого.

Шмель управлял катером, который нёсся к спасительной расщелине, и постоянно оглядывался назад. В его глазах пылал азарт, а на лице застыла злобная улыбка.

– Держись! – закричал парень, резко отворачивая в сторону.

Почти у самого борта взметнулся столб воды. Катер подбросило, но все удержались на месте. Шмель, с трудом выровняв судно, вновь направил его к расщелине.

Сапфир сидела, прижав кошку к груди, и старалась не потерять то ощущение уверенности, которое ей дал Эль. Она смотрела на этого собранного, напряжённого парня и точно знала, что он не позволит им умереть. Шмель что-то закричал, рванул руль в сторону – и тут же над катером поднялся столб воды, заливая его. Катер тряхнуло, подбросило, и она, возможно, вылетела бы за борт, если бы не Эль. Он встал так, что перекрыл все возможности для этого. Луна вцепилась когтями в неё, дико завывая, но не рвалась никуда, а просто пыталась спрятаться за пазухой. Эль помог ей сесть обратно и ласково улыбнулся. В этот момент Шмель обречённо закричал:

– Чёрт!

Она увидела, как изменилось лицо Эль Торо. Оно словно окаменело в суровой решительности, глядя куда-то вперёд. Парень крикнул Шмелю:

– Рули в расщелину! —

Сделал шаг, как будто собрался прыгать куда-то вверх – и исчез.

– Эль! – вырвался из лёгких крик отчаяния, и почти в ту же секунду над берегом взметнулся столб земли и чёрного дыма.

– Эль! Не-е-т!

Катер резко накренился, разворачиваясь почти на месте, и тут же яркое солнце Улья сменила тень. По обеим сторонам вверх поднимались отвесные, заросшие деревьями и кустами берега. Кроны деревьев создавали очень плотный полог, через который едва пробивались солнечные лучи.

– Где Эль? – послышался встревоженный голос Шмеля.

Сапфир ответила не сразу, глядя на удаляющееся светлое пятно входа в это странное ущелье, ожидая, что вот сейчас, вот в эту секунду, там появится знакомая фигура с темно-каштановой шевелюрой. Но там была только гладь воды да оседающая после взрыва пыль. Она использовала свой дар эмпатии на полную, но ощущала только замешательство и тревогу Шмеля, и страх Луны.

– Он исчез перед взрывом, – глухо, сдерживая слёзы, ответила она.

– Как исчез? – Шмель не понял её ответа. – Выпал за борт?

Сапфир покачала головой. Катер медленно продвигался по ущелью, которое, судя по всему, образовалось под действием реки – узкой, но довольно глубокой. Над головой достаточно высоко прожужжал беспилотник, но то ли потому, что истратил все ракеты, то ли из-за отсутствия тепловизора – он развернулся и вскоре звук его двигателя стих где-то над озером.

– Улетел! Нужно вернуться, поискать его. – сказал Шмель, поворачивая штурвал.

Но ширина протоки не позволяла катеру развернуться, и пришлось сдавать задним ходом. Берег был абсолютно пуст, лишь недалеко от расщелины виднелись завалы из песка, камней и земли от взрыва последней ракеты.

– Может, он там? – показал Шмель на завалы.

– Может быть. Плохо то, что я его не чувствую. Значит, он или без сознания, или… – девушка замолчала, сжав губы.

– Мы найдём его! – уверенно сказал Шмель. – Ты главное – не отчаивайся. Мы его обязательно найдём.

Луна, до этого сидевшая на носу катера и вглядывающаяся в воду, вдруг встрепенулась и, повернувшись к берегу, зашипела.

– Здесь кто-то есть! – вскрикнула Сапфир и тут же рухнула в воду, сбитая с ног увесистым булыжником.

Эль Торо смотрел, как приближается к ним последняя ракета – та, что стала обходить катер. Она была уже настолько близко, что можно было разглядеть прозрачный купол головки наведения. Мыслей не было. Была только уверенность, что Сапфир не должна погибнуть. А ракета между тем неумолимо приближалась, не оставляя шанса никому.

– Чёрт! – раздался обречённый, полный досады возглас Шмеля, и Эль, прищурившись, сделал шаг и подпрыгнул в сторону ракеты. Всё замерло вокруг – ветер, волны, катер и друзья на нём. Только он и ракета, которая сейчас приближалась со скоростью футбольного мяча. Всё-таки скорость движения имеет значение. Каким-то шестым чувством он понял, что нужно сделать, и, выставив руки вперёд, что есть силы оттолкнул нос ракеты в сторону берега и немного вверх. Он ошибся только в одном – не деактивировал сразу же дар, решив, что в этом режиме плюхнуться в воду будет безопаснее. Толчок закрутил его самого, и он, потеряв ориентацию в пространстве, полетел навстречу воде. Где-то справа полыхнуло, и он ещё успел заметить, как разрастается смертоносный цветок взрыва перед тем, как казавшаяся мягкой и безопасной вода встретила его тело с жёсткостью бетона. Воздух выбило из лёгких, блокируя трахею и не давая сделать вздох. В мозгу ярко вспыхнуло – и наступила полная темнота.

Он очнулся от того, что мозг отчаянно подавал команду лёгким сделать вдох. И он чуть не подчинился этому желанию, но тут же ощутил прохладу, обхватившую его со всех сторон. Всё тело болело, словно одна сплошная рана, лёгкие горели от отсутствия кислорода, но самое страшное – что-то давило на спину, не позволяя пошевелиться. С трудом подтянув к груди руки, он попробовал подняться с их помощью, но то, что держало его на дне, не поддавалось. Мозг просто бился в истерике, требуя хоть глоток воздуха, и грозился вот-вот отключиться насовсем. Эль Торо напряг все силы и, поднимая правую сторону туловища, смог наконец спихнуть то, что его удерживало. Огромный камень, перекатившись на бок, замер на песчаном дне. Эль оттолкнулся от дна и через несколько томительных секунд вынырнул. В лёгкие со свистом и хрипом ворвался долгожданный воздух, и бешено стучащее сердце начало разгонять живительный кислород по всему телу. Боль немного спала, и он прислушался к своему организму. Руки были целы, без переломов – иначе он не смог бы сбросить с себя тот булыжник. Рёбра и ноги вроде тоже. Просто всё тело болело, как будто превратилось в огромный синяк. Бронежилет тянул ко дну, и парень решил подплыть ближе к берегу. Когда под ногами почувствовалось дно, он остановился и огляделся. Расщелина, куда Шмель должен был направить катер, так и была слева, примерно в пятидесяти метрах. Крутой откос берега обвалился после взрыва. Значит, нужно идти к расщелине и искать ребят. Он, помогая себе руками, стал медленно приближаться к берегу, с таким расчётом, чтобы обойти завал слева. Под ногами, на дне, то и дело попадались камни, коряги. Намокший и прилипший к телу камуфляж мешал двигаться, как и ботинки, но он

Катер был пуст, причём все три рюкзака и оружие были на месте. На белом пластике борта виднелись кровавые, смазанные следы чьей-то руки.

– Риал’туорис! – прорычал Эль Торо.

Он забрался в катер и схватил было свой винторез, но, немного подумав, завёл двигатели и, развернув посудину, направился к расщелине. Пришвартовав катер под защитой деревьев, он быстро переоделся в сухое и, схватив свой рюкзак и оружие, направился к тому месту, где обнаружил катер.

Весь берег там был затоптан. Но на всём этом фоне выделялся след, как будто по песку тащили что-то. Следы уходили метров на пятнадцать и потом исчезали. Эль Торо не успел сделать и шага к тому месту, как из ниоткуда, словно из отвесной стены обрыва, выскочил измазанный в чём-то, белый и пушистый комок. Луна, увидев Эль Торо, рванула к нему, мяукая на ходу, будто и вправду рассказывает что-то. Он присел и, протянув руки, в прыжке поймал кошку, которая сама бросилась ему на руки. Мурча и постоянно мяукая, она заглядывала ему в глаза и поворачивалась к тому месту, откуда появилась.

– Луна, что случилось? Где Сапфир и Шмель?

– Мр-р-р, мяу! – Луна спрыгнула на песок и побежала, оглядываясь, точно так же, как и тогда, на острове. Эль поспешил за ней и вскоре стоял у большой бетонной трубы, уходящей под землю. Следы вели именно сюда и пропадали в трубе. Кошка, не останавливаясь, побежала вглубь. Парень достал из рюкзака флягу с живчиком и фонарь. Сделав несколько глотков, он почувствовал, как стало легче, и, включив фонарь, пошёл вслед за Луной. Труба была большого диаметра, наверное, метра два. По крайней мере, Эль Торо шёл, почти не задевая свод головой, тем не менее инстинктивно пригибаясь, чтобы в темноте не врезаться головой во что-нибудь, и часто подсвечивал свод фонарём. По дну тек тонкий ручеёк чего-то вонючего, и этот противный запах становился тем сильнее, чем дальше он отходил от входа. Луч фонаря выхватил из темноты белые пушистые штаны задних лап Луны – и тут же загорелись голубыми огоньками два кошачьих глаза. Луна уже не издавала ни звука и перестала бежать, бесшумно идя в нескольких метрах впереди. Она остановилась возле тёмного провала в трубе и, убедившись, что парень идёт за ней, исчезла в нём. Это было соединение с подобной трубой, но уходящей по дуге куда-то в сторону. Кошка, повернув, не ушла далеко, а сидела в паре метров от поворота, ожидая его.

– Ну что, куда дальше? – тихо спросил Эль Торо, но звук его голоса эхом отозвался в трубе.

Он глянул на кошку и, увидев её взгляд, будто говоривший: ты что, сдурел? – виновато пожал плечами. Та, нервно дёрнув хвостом, повернулась и пошла вперёд.

«Действительно, что это я расслабился? Ведь Скиталец предупреждал, что тишина – это мой главный союзник. Нужно учиться у кошки! Вон как идёт – ни звука не слышно. А ведь она, наверное, что-то чувствует или знает! Чёрт, где же вы, ребята?» – подумал он и начал пытаться идти подобно Луне, мягко ступая на бетонную поверхность, которая явно уходила на подъём. По дну, в отличие от первого тоннеля, ничего не текло, но вот вонь так и не пропадала. К тому же в этом ответвлении явно чувствовалось движение воздуха, который стремился вверх, затягивая из основного канала все ароматы. Но Эль уже не обращал внимания на этот смрад. Все мысли были только об одном: он должен найти ребят и, если им угрожает опасность, помочь. Он уже и не представлял, сколько по времени они идут в этой кромешной тьме и вони, когда Луна вдруг остановилась и замерла в напряжённой позе. Он присел рядом и осторожно погладил её по холке.

– Мр-р-р! – еле слышно муркнула та, но не сдвинулась с места.

Эль выключил на всякий случай фонарик, и когда глаза адаптировались, увидел едва различимые в установившейся темноте всполохи света на стене туннеля.

– Пришли? – шёпотом спросил он Луну, на что она также еле слышно муркнула.

Он сидел на переплетении старых, тронутых ржавчиной труб в центре бывшего канализационного коллектора какого-то городка, расположенного на берегу озера. Тут было хорошо – темно, без этого выжигающего глаза и кожу ослепительного диска сверху. Но самое главное – здесь не было их, жутких, огромных, от которых невозможно было скрыться. Они появлялись из того странного и страшного тумана, что каждые три месяца возникает совсем рядом – из странных развалин, которые сияли фантастическими цветами и от которых шло что-то, без чего ни он, ни его племя не могли жить. Те развалины казались ему странно знакомыми. Что-то до боли родное и тёплое возникало в душе, когда он смотрел на эти руины, но он никак не мог вспомнить. В памяти остались только короткие обрывки, которых становилось всё меньше. Вот – огромный зал, люди в белых халатах, какие-то мигающие огоньки, приборы. Потом вдруг дом, чья-то улыбка и маленький человечек, прыгающий на него… а потом вспышка, жар, боль и темнота. Что это? Откуда? Он не помнил, но точно знал, что это было его, родное. Потом вновь отрывок – только уже лес и жуткие… как же он их называл раньше? Ну, те, огромные и страшные, рвущие зубами всех подряд – и снова провал.

Звук взрыва, донёсшийся с поверхности, взбудоражил не только его, но и всех, кто сейчас пережидал дневную жару и свет здесь, в подземной части коллектора. Толпа людей в балахонах, скрывающих их тела, зашевелилась, еле освещённая горящими факелами. Некоторые повскакивали, хватаясь за дубины и копья, кто-то просто продолжал лежать, подняв голову. Из толпы вышли трое, вооружённые дубинами и копьями. У идущего впереди в руке блеснуло лезвие ножа. Троица подошла к нему, и тот, что с ножом, долго мотал головой, дико кривляясь, разевая рот и перекашивая губы, и наконец выдал:

– Де?

– Берег! Берег! – ответил он, показывая стволом автомата в ту сторону, откуда донёсся взрыв.

В этот момент наверху громыхнуло ещё раз, и немного погодя – следующий взрыв, от которого даже стены подвала задрожали. Он знал: если раздаётся стрельба,

– Берег! – рявкнул он. – Глаза – смотреть! Всё-всё – таскать, хватать! Найдёшь – шевелится, живой? Не жрать! Неси! МОЁ! МОЁ! МОЁ!

Он передёрнул затвор для убедительности, потратив впустую выброшенный патрон. Троица в страхе отшатнулась.

– Стой! – заорал он и, выставив вперёд обе руки с растопыренными пальцами, а затем показав пальцем на толпу, добавил:

– Возьми!

Тот, что с ножом, что-то промычал в сторону толпы, и оттуда вышло десять фигур. Вереница подчинённых двинулась к расположенному в углу помещения выходу в ливневую канализацию. Он поёрзал на трубе, разминая затёкшие мышцы, и стал прислушиваться. Ни взрывов, ни стрельбы больше не было. Оставалось только ждать. Ждать, когда они принесут ему свежее, живое мясо. Не перепачканные в грязи и песке куски, а настоящее, которое можно ещё и подержать здесь, растягивая удовольствие. Они иногда выходили на охоту в ближайший лес, но сейчас, после того как вновь показался туман, все сидели тихо, чтобы переждать приход огромных. Так что то, что на берегу стреляют, – это удача. Большая удача.

Ушедшие вернулись довольно быстро. Он с нетерпением ждал, когда в центр подвала войдут все. К его удивлению, все шли пустые, злобно порыкивая и разбредаясь по разным местам. Но вот последняя тройка, те, что подходили к нему, тащили два тела на куске старой сети. Оба тела были в камуфляже и оба связаны, точнее, перемотаны верёвками. Тела подтащили к стене, прямо напротив него, и прислонили к бетону. Это был парень и девушка – высокая, стройная, со светлыми волосами. Оба безвольно склонили головы и не упали только потому, что прижались друг к другу плечами. Из плеча парня торчало копьё.

– Убил? – зарычал он на того, что с ножом, спрыгивая со своего места и направляясь к пленникам.

– Нэ, нэ! – замычал тот в страхе, отходя в сторону ливневого канала.

Он присел рядом с парнем и, схватив за копьё, выдернул его из раны. Парень вздрогнул и застонал, дёрнув ногой без ступни. Он схватил обрубок ноги и потянул на себя, отчего парень начал сползать по стене.

– Жрал?! – рявкнул он снова, обернувшись к испуганному старшему из троицы.

Тот бешено стал вертеть головой и махать руками, показывая, что он тут ни при чём.

– Не трогай его, тварь! – раздалось совсем рядом.

Он повернулся и увидел горящие ненавистью и злобой глаза девушки. Это вновь вызвало вспышку воспоминаний – и улыбку. Улыбку, ту самую, от которой вновь как-то странно защемило сердце, словно его сжимало что-то. Он поморщился, силясь вспомнить, чья это улыбка и отчего вдруг так щемит внутри, но уже через секунду злобный оскал исказил его обезображенное язвами лицо.

– Он – еда! Мясо! Жрать сегодня! Всё жрать! А ты – мясо моё! Ты сегодня не еда! Моя! Моя! Никто не трогай! Потом съем. Не сразу. Долго жить… играться с тобой буду!

– Развяжи… – злобно прошипела девушка, – потом посмотрим, кто с кем играться будет.

Девушка вдруг прищурилась, и он почувствовал какое-то странное чувство. Такого он не ощущал никогда, и это чувство вызывало беспокойство и страх. Он резко встал и, пятясь назад, рявкнул:

– Твоя – сидеть!

Странное чувство исчезло сразу же, как только он отвернулся от девушки. Но оно что-то изменило в нём, сломало привычное течение мыслей. Он окинул взглядом своё племя, смотрящее голодными глазами на две фигуры, сидящие у стены. Тройка тех, кто был в его первой свите и кому он доверял больше всего, стояла чуть поодаль, поглядывая то на него, то на пленников. Он поманил их пальцем и, дождавшись, когда те приблизятся, махнул рукой в сторону пленников.

– Стоять там! Смотреть! Жрать – нет! Моё!

Троица послушно отправилась в сторону пленников и уселась напротив них, смотря в разные стороны. Он же, посмотрев на остальное племя, выставил руку с зажатым в ней автоматом и, проведя ею по дуге, как бы демонстрируя свою силу и власть, рявкнул:

– Спать все! Жрать – потом!

Племя покорно опустилось на грязный бетонный пол подвала, не издав ни звука. Он, проконтролировав, что все улеглись, вновь забрался на свою трубу. Остатки его разума ещё пытались найти ответ – что за странное чувство он ощутил, когда смотрел той самке в глаза. Но в голове вдруг снова замелькали бессвязные картинки воспоминаний.

Эль Торо погладил Луну и, осторожно ступая, стараясь не создавать шума, пошёл вперёд, отодвигая кошку назад, себе за спину. Но пушистая вредина лихо и бесшумно прыгнула в сторону, обогнала его и скрылась за поворотом трубы. Он сделал ещё с десяток шагов, когда впереди появился круглый проём и явно большое подземное помещение за ним. Само помещение освещалось то ли костром, то ли факелами где-то слева, похоже, что в центре. Луна, припав к бетону всем телом, настороженно смотрела как раз в ту сторону. Парень подкрался ближе и аккуратно выглянул из-за края трубы. Всполохи живого огня освещали довольно большое помещение, заполненное почти полностью переплетением каких-то ржавых труб разного диаметра, вентилей и нависающих над всем этим хаосом решетчатых мостков. Это нагромождение металла не позволяло видеть то, что происходит в самом центре помещения. А именно там и горели несколько факелов, дающих на потолке отчётливые отсветы. Во рту уже более ощутимо проявлялся, возникший ещё примерно на середине пути, странный привкус железа. Эль посмотрел на Луну, и, встретившись с её взглядом, словно понял:

– Хозяйка там! Нужно спасти – и я помогу!

Он покачал головой, делая лицо и взгляд как можно суровее, и кошка, нервно дёрнув хвостом, медленно отползла назад. Эль оглядел помещение поподробнее. Прямо перед ним, к большому и, по-видимому, глубокому прямоугольному провалу, идущему до противоположной стены, шёл широкий лоток глубиной около метра. В провал из стены выходило несколько отверстий различного диаметра и расположенных на разной высоте, которые напомнили ему крутой песчаный берег, изрытый птичьими норами. Слева от провала начинались трубы, которые и занимали оставшееся пространство. Он осмотрел дно лотка, чтобы случайно не наступить на что-нибудь, и шагнул в помещение.

Сапфир и Шмеля он заметил сразу. При этом он удивился, когда, только выглянув из-за какого-то агрегата, встретился глазами с девушкой. Та как будто бы ждала его и совершенно точно знала, где он появится. Она была обмотана толстой

«Так, там ещё кто-то!» – догадался Эль и, чуть выглянув из-за своего укрытия, увидел человека, сидящего на трубе и сжимающего в руке автомат.

Что за модель – он не понял, но точно не такой, как у Сапфир. Эль кивнул, показывая Сапфир, что понял и увидел, и посмотрел на магазин своего ВСС.

– Риал’туорис! – про себя выругался он.

Магазин был на двадцать патронов, и он не помнил, сколько там реально осталось. Решение пришло мгновенно. Он сунул руку в карман, достал рекар и активировал дар. Всё вокруг привычно замерло, но он спешил. Вскинув винтовку, он начал стрелять по лежащим телам, целясь в голову. И пока первая выпущенная пуля медленно летела к цели, он успел выпустить весь магазин. Патронов хватило только на лежащих. Эль отпустил винтовку, которая повисла на ремне, и рубанул размашистым движением по шеям сидевшей в ряд троицы, после чего с разворота нанёс удар сидевшему на трубе автоматчику…

Он не понял, что происходит. В такой привычной уже тишине и полумраке вдруг раздался какой-то треск, негромкие щелчки – и головы тех, кто лежал, ожидая обещанную им еду, стали вдруг взрываться кровавыми фонтанами, разбрасывая вокруг ошмётки мозгов. Они взорвались почти одновременно, а следом у охраняющей «еду» троицы отлетели головы и исчезли в темноте. Горло вдруг пронзила резкая боль, и тёмная, почти чёрная жидкость фонтаном хлынула, заливая одежду. В лёгких забулькало, и как-то быстро стали убывать силы. Он выронил автомат и схватился за фонтанирующую кровью шею, стараясь заткнуть рану. Он пытался вдохнуть воздух, но вместо этого, булькая и хрипя, только наполнял лёгкие своей кровью. Внезапно стало как-то спокойно и легко. Что-то щёлкнуло в умирающем мозгу, собирая все обрывки воспоминаний и дополняя их новыми. Словно кто-то могущественный, вдоволь наигравшись с ним, решил напоследок вернуть ему память и разум. Вот перед глазами проплыл большой зал – он сразу вспомнил этот зал. Это пультовый зал управления энергоблоком. И те люди, которые казались неизвестными, – это его коллеги, друзья! Он вспомнил их всех! А вот и дом. Его дом – и, открыв дверь, он наконец вспомнил её, свою жену, и её обворожительную улыбку. А следом – малютка дочка с разбега прыгает ему на руки и прижимается щечкой, обхватывая за шею. Счастье, семья, дом! А потом – вспышка! Туман. И дикая головная боль вперемешку с сухостью во рту и горящей, словно в домне, кожей. Он бросается в комнату дочери – и видит её, свою жену, склонившуюся над кроваткой и как-то странно дёргающую головой. И кровь! Кровь везде. А потом – страшные глаза жены: белёсые, неподвижные и безжизненные. Он вспомнил, как бежал, преодолевая дикую боль во всём теле и стараясь убежать не только от превратившейся в чудовище жены, но и от изрыгающей тонны радиоактивного мусора станции, которая, полыхая всеми энергоблоками, сияла неземными свечениями позади. Он бежал – по полю, по лесу, прятался от огромных страшилищ, которые лезли, казалось, со всех сторон. Тёмный, освещённый колышущимся пламенем факелов мир вдруг покачнулся, завертелся, и он упал на пол. Последнее, что он увидел, – очень красивое лицо девушки со светлыми волосами. Он попытался улыбнуться окровавленными губами и прохрипел:

– Спасибо!

Глава 12 – Караван

Катер так и стоял в расщелине, где его оставил Эль. Пробираясь по каналам канализации, они уже не боялись шуметь – все, кто мог их преследовать, были мертвы. Луна, так и ожидавшая возле входа в ливневой канал, увидев приближающихся Эль Торо и Сапфир, которые, поддерживая под руки, несли Шмеля, сразу же развернулась и побежала назад. Остановилась она только уже на срезе основной трубы, выходящей на берег. Эль Торо, уже привыкший относиться к её сигналам внимательно, сбавил ход.

– Ты чего? – посмотрела на него Сапфир. – Идём быстрее!

– Стой! Луна что-то чувствует.

Сапфир, глянув на свою кошку, увидела, как та медленно пятится назад, прижав уши и чуть опустив голову. Через минуту в небе раздался жужжащий звук беспилотника, который несколько раз прошёл вдоль берега и появился в их поле зрения только когда удалился на довольно большое расстояние.

– Что делаем? – спросила Сапфир.

– Ждём, – прохрипел пришедший в себя Шмель. – Как скроется из виду – бежим к лодке и к расщелине. Странно, почему он её не расстрелял?

– Я её спрятал, как раз в расщелине, – ответил Эль. – Ты как? Что нужно?

– Живчика дайте, – ответил Шмель.

Эль подал ему флягу и, подождав, когда парень выпьет, спросил:

– Сколько ждём?

– Не знаю. Далеко расщелина?

– Не очень, примерно метров сто тридцать, сто пятьдесят. Только у самого входа почти завал от взрыва.

– Тогда как совсем скроется из вида – бежим. Я постараюсь помочь.

До укрытого под плотной листвой катера они добрались примерно за две минуты. Дронов не было видно, но на всякий случай, погрузившись, они отошли вглубь протоки и, заглушив двигатели, стали ожидать.

– И куда нам дальше? – спросила Сапфир, держа на коленях свернувшуюся клубком Луну. – Нам нужно как-то выбраться из этой западни.

– Насколько я понял, тот столб кисляка, что мы видели, – это и есть та самая АЭС. И она перезагрузилась. – сказал Шмель, которому Сапфир перебинтовала рану на плече и помогла сменить куртку камуфляжа.

– Значит, те твари, что нас захватили, – и есть атомиты? – Сапфир с отвращением передёрнула плечами. – Тебя, Шмель, кстати, сегодня уже хотели сожрать.

– Что-то слышал об этом, – устало улыбнулся Шмель. – Кстати, хотел спросить, а ты что, их не увидела?

– И не увидела, и не почувствовала, – кивнула девушка. – Странно, но из всей этой толпы я не видела дара вообще ни у кого, а чувствовала только этого… разговорчивого, с автоматом. Даже пыталась внушить ему расстрелять свою банду и отпустить нас, но ничего не вышло. А ты вообще куда пропал?

Она посмотрела на Эль Торо. Тот глубоко вздохнул и махнул рукой.

– Когда понял, что ракета в катер попадёт, решил, что в режиме клокстопера смогу её отвернуть.

– Спасибо тебе! Если бы не ты, сожрали бы нас. Меня-то уж точно! – усмехнулся Шмель.

– Да, Эль! Спасибо! – Сапфир привстала и поцеловала его в щёку, в очередной раз отметив эмпатией взрыв эмоций у парня.

– Слушайте! – Шмель поднял вверх палец, смотря в плотную листву.

Со стороны озера раздавалось жужжание по крайней мере двух дронов, и почти сразу же на берегу раздались взрывы. Луна подскочила, с тревогой оглядываясь по сторонам и не совсем понимая, что опять за грохот начался. А взрывы, прогремевшие примерно в том месте, где выходила труба, стихли, и вдруг полыхнуло у самого входа в расщелину. Пыль, поднятая взрывами, клубясь, полетела в сторону катера, который ощутимо качнуло ударной волной. Все присели, боясь осколков, но по корпусу ударило лишь несколько комьев земли. Всё пространство от воды до крон деревьев заполнилось пылью, которая проникала в глаза, в нос, в рот – стало трудно дышать.

– Нужно уходить глубже по протоке! – крикнул Эль, обращаясь к Шмелю. – Ты как, сможешь управлять?

– Попробую! Только помоги до штурвала добраться.

Эль подставил плечо, чтобы парень мог опереться на него своей левой рукой, и помог тому переместиться к креслу рулевого. Движки завелись, и катер медленно пошёл по протоке подальше от входа, где так и продолжались взрывы.

Катер медленно пробирался по узкому руслу, чуть ли не задевая бортами уходящие вертикально вверх скалы, в которые превратились обрывистые берега. Густая растительность в какой-то момент стала подниматься всё выше и выше; на склонах всё чаще проявлялись каменные утёсы – и наконец они попали в каньон, по которому сейчас и продвигались. Деревья уже не закрывали их сверху, но высота скал была такая, что сюда слабо проникал солнечный свет. Все молчали, поглядывая то наверх, то на виднеющиеся то тут, то там ответвления, уходящие в разных направлениях. Но ни одно из них не было пригодно для катера – слишком узкие. Поэтому они плыли прямо, надеясь, что корпус в конце концов не зажмёт. Дронов уже давно не было слышно, как и канонады, что они устроили. Да и на такой глубине, среди раскалённых солнцем скал, их не обнаружил бы даже тепловизор.

– Там, по-моему, узко, не пройдём. – сказала Сапфир, указывая на скалу, почти перегородившую проход.

– Посмотрим, – спокойно произнёс Шмель, ещё больше сбрасывая скорость.

Катер медленно приблизился к скале, и перед ними оказался довольно крутой поворот, за которым отчего-то сиял солнечный свет цвета заката. Вода, казавшаяся до того совершенно неподвижной, здесь завихрялась, создавая водовороты.

– Эль, давай на нос, а ты, Сапфир, на корму. Старайтесь, чтобы нас не било о скалы. – сказал Шмель, заводя катер в поворот. – Нам ещё пробоины не хватало.

Эль быстро перелез на нос катера и приготовился отталкивать лодку от камней. Но этого не понадобилось. Шмель, мастерски управляя двигателями и рулём, вывел катер из сложного поворота, и все застыли от открывшейся картины. Впереди, метрах в двадцати, отвесные скалы резко уходили вниз, переходя в равнину, а узкая теснина ущелья упиралась в хоть и неширокую, но полноводную реку. По берегам были видны небольшие рощицы и перелески, залитые светом склонившегося к горизонту светила.

– Мы вышли! – раздался радостный крик Сапфир с кормы.

– Вышли, – устало сказал Шмель, оседая в кресле рулевого. – Эль, смени меня.

Остановиться на ночлег решили у реки. Ужин собрали из остатков в рюкзаках и съели всё почти мгновенно – кроме лёгкого завтрака рано утром, за день они больше ничего не ели.

– Нужно искать недавно перезагрузившийся городской кластер и мародёрить магазины. – сказал Шмель, дочерпывая из котелка остатки каши с тушёнкой. – У меня в запасах, кроме сухарей и пары батончиков, ничего.

– У меня есть ещё чай и кофе, а из серьёзного – только банка тушёнки. – сказал Эль Торо.

– Не густо, – покачала головой Сапфир. – У меня только крупы и спагетти. Да! Ещё есть корм для Луны, но тоже немного.

Луна, с упоением уплетающая выложенный из баночки паштет, подняла удивлённый взгляд на хозяйку.

– Нет! – улыбнулся Эль. – Это её, заслуженно! Она ведь тоже вас спасла. Без её помощи я бы вас по тем катакомбам долго искал.

Кошка, словно поняв, что неприкосновенность её корма подтверждена, муркнула и продолжила трапезу.

– Завтра пройдём по реке и посмотрим. Должно что-то попасться. Даже в какой-нибудь заброшенной деревне можно овощи по огородам откопать, да и в погребах много чего бывает, – констатировал Шмель. – Только давайте сегодня ночью всё-таки дежурство назначим. Что-то неспокойно мне – не так уж далеко мы от территории атомитов отошли, да и земли незнакомые.

Все согласились, и решили, что первой дежурит Сапфир – чтобы к утру она нормально отдохнула.

Они продвигались по реке уже несколько часов, осматривая окрестности в поисках городских кластеров или деревень. Время шло к полудню, солнце палило нещадно, но вокруг были только поля с перелесками – ни одного строения. Сапфир, сидевшая впереди, подняла к глазам бинокль и замерла, рассматривая что-то прямо по курсу.

– Там мост впереди! – показала она рукой и передала бинокль Шмелю.

Тот посмотрел, передал бинокль обратно и прибавил скорость. Минут через двадцать катер, сбавив ход, подходил к левому берегу у насыпи. Мост был небольшой – и по высоте, и по ширине, – по нему можно было двигаться только в одну колонну.

– Эль, сходи, посмотри там следы, – попросил Шмель, поправляя автомат. – Только аккуратнее.

Эль Торо кивнул и, прихватив свой ВСС, спрыгнул на берег. Он настолько привык к качающемуся на волнах катеру, что, ступив на землю, даже покачнулся, словно провёл на лодке целый год. Почти сразу поймав равновесие, он, осматриваясь по сторонам, взобрался на насыпь. Дорога, идущая от моста, когда-то, видимо, была асфальтированной трассой, но теперь от неё остались лишь жалкие куски асфальта с многочисленными ямами. Спускаясь по насыпи, дорога расширялась и в итоге превращалась в шоссе нормальной ширины. Асфальт сохранился только на самом мосту – он был испещрён следами. Эль взглянул в сторону другого берега и увидел вдалеке, там, где трасса уже сливалась в точку, поднимающийся от земли пыльный хвост. Он пригнулся и, быстро сбежав вниз, зачем-то тихо сказал, показывая в направлении пыли:

– Там кто-то едет.

– Оставайся на берегу. – сказал Шмель и, загнав катер под мост, махнул

– Забирайте всё и помогите мне сойти на берег, – он стал передавать Элю рюкзаки и оружие.

Через минуту они уже сидели под сводами моста, скрытые от взглядов массивными бетонными кубами. Со стороны противоположного берега уже раздавался приближающийся гул моторов.

– Может, это караван? – с надеждой спросила Сапфир, глядя на Шмеля.

– Вполне возможно. Я карту помню – мост через реку там точно был. Наверное, это та самая трасса и есть, – ответил парень, внимательно прислушиваясь к звукам. – Но могут быть ещё муры или внешники. Хотя последние вряд ли сюда сунутся… Я вообще не понимаю, откуда они на озере взялись. Эль, ты бы очки надел, на всякий случай. Нечего никому твои глаза видеть.

Эль Торо кивнул, достал солнцезащитные очки и надел их. Из общего гула приближающегося транспорта вдруг выделились два характерных, почти мотоциклетных звука – они быстро приближались к мосту. Машины почти проехали мост, когда сначала одна, потом вторая остановилась, и вслед за ними, судя по звуку, остановилась вся колонна.

– Эй, там внизу! – раздался зычный голос. – Руки в гору и выходи! Оружие над головой!

– У нас раненый! Нам нужно его вести, поэтому руки поднять не сможем! – крикнула Сапфир.

По насыпи зашуршали ботинки, и с двух сторон возникли по два человека в камуфляже, направившие автоматы на друзей.

Сапфир и Эль Торо сидели в железной коробке грузовика, слушая размеренный гул мотора и стараясь удержаться от толчков и подскоков на неровной дороге. Вокруг, на стоящих рядами двухместных сиденьях – снятых, судя по всему, с автобусов – сидели такие же, как они, пассажиры. Сначала все рассматривали странную парочку, подобранную караваном по пути, но быстро интерес угас, и люди стали смотреть в узкие бойницы, сделанные в металлических бортах.

Шмель теперь ехал в отдельной машине – в компании врача и знахаря, который следовал в какой-то Холм по делам. Им повезло. Караван шёл в Гвардейский, а один из водителей квадроциклов рассказал, что за проезд и услуги знахаря Эль отдал янтарь, собранный с одного из руберов, вместо требуемой жемчужины и десятка горошин. Проверки почти не было – Шмеля узнал тот самый водитель квадрика, а их с Сапфир просто спросили, кто они и откуда, и проводили в машину, в которой они теперь и тряслись.

Кто-то из колонны, заметив катер, предложил забрать его, но в итоге только слили топливо, забрали канистры и оба подвесных двигателя – отсыпав за топливо дефицитной бронебойной девяткой для винтореза Эля. Двигатели Шмель отказался продавать – сказал, что лучше обменяет их потом в стабе.

Наконец можно было хоть немного расслабиться: не прокладывать путь в неизвестности, не дежурить по ночам и не остерегаться каждого шороха. Караван был большой – если судить по охране, то и товара в нём везли немало. Четыре тягача с морскими контейнерами, шесть машин для пассажиров, одна медицинская, пара сильно укреплённых и вооружённых, про которые все молчали, и штабная с кухней, где можно было поесть. Правда, цены кусались – те, кто ехал с самого начала, оплатили питание вместе с проездом.

У такого большого каравана и охрана была соответствующая: четыре БТР-82, пара переделанных БРДМ с тридцаткой от БМП, четыре пикапа с крупнокалиберными пулемётами и два квадроцикла для разведки. Почти все машины, кроме грузовых, были вооружены.

Караван был в пути уже пару месяцев, и, по словам одного из пассажиров, до ближайшего стаба – Приречного – оставалось недели две–две с половиной. А оттуда – три дня до Холма, а там и до Гвардейского недалеко.

Сапфир, сидевшая у бойницы, рассматривала меняющуюся картинку за бортом, попутно тренируя способность отсекать лишние эмоции. Она пыталась нащупать, как сдвинуть не только внешнюю границу дара, но и внутреннюю. Получалось плохо, но какие-то подвижки были. Приходилось делать перерывы, чтобы не выгорать, и чаще пить живчик – что не ускользнуло от внимания Эля. Парень поначалу молчал, но в его эмоциях нарастала тревожность. В конце концов он не выдержал и спросил:

– Сапфир, с тобой всё в порядке?

– Всё нормально, Эль! – девушка улыбнулась.

– Тогда почему ты постоянно пьёшь живчик?

– Не волнуйся ты! – она повернулась и посмотрела в его тёмные очки, скрывающие удивительные зелёные глаза. – Говорю же, всё нормально. Просто тренирую свой дар и восстанавливаю силы.

– И как, успешно?

– С переменным успехом, – Сапфир вновь улыбнулась.

– Я очень рад, что встретил тебя… и Шмеля, – внезапно сказал Эль. – Просто один, наверное, давно бы уже погиб. Столько всего, чего пока не знаю, не умею, а Скиталец не успел всему научить.

– Какой он? – спросила Сапфир.

Эль задумался, пытаясь выразить своё мнение наиболее полно и понятно. Он и сам не знал, какой он – его спаситель. Человек и зверь одновременно. Добрый и беспощадный. Абсолютно непонятный для Эля Торо в его понимании добра и зла, где первобытная жестокость каким-то образом сочеталась с вселенской добротой и любовью. Как понять это ему – представителю иной цивилизации, в которой всё делится на расы, исходя из трактовки добра и зла?

Да, все люди, которых он встречал после Скитальца, тоже были почти такими же. Но у каждого был перекос – либо в сторону добра, либо в сторону зла. А Скиталец… он словно вобрал в себя всё – и то и другое – в абсолютном балансе. Только он как-то регулировал это и чётко знал – кому жить, а кому умереть.

– Он другой. – сказал Эль после паузы. – Он не такой, как вы. Я пока и сам не могу для себя решить.

– В чём другой? – спросила Сапфир, поворачиваясь к нему. – Физически или морально?

– Нет. Физически он такой же, как и мы. Вот только… глаза у него совершенно синие.

– Но у многих есть синяя или голубая радужка, – перебила его девушка.

– Нет, не только радужка! Представь себе глаза, где белок – абсолютно синий. Радужку почти не видно – она как будто сливается с общим фоном и становится различимой только вблизи.

– Да, странно, – согласилась Сапфир. – Ну а в остальном?

– Вот тут я и не могу понять. Каждый человек, кого я встречал, был в чём-то похож на Скитальца – это вообще, видимо, свойственно вашей расе. Но у всех – свой уровень добра и зла. Кто-то добрее, кто-то злее. А у него… у него и того, и другого с избытком, но в абсолютном балансе, понимаешь? И он умеет этим управлять. Хотя, думаю, он скорее сдерживает то зло, что в нём есть.

– Да-а, – протянула девушка. – Загадочная личность.

– Загадочная, – подтвердил Эль. – Но

– Погоди! – прервала его внезапно ставшая серьёзной и сосредоточенной Сапфир. – Кажется, у нас гости.

Она перебралась через Эля Торо и, подбежав к пулемётчику, сидевшему наверху, громко сказала:

– Связь с командиром есть?

Пулемётчик, взглянув на её напряжённое лицо, кивнул.

– Передай, что впереди, примерно в полукилометре слева – засада! Не твари, точно!

Пулемётчик продолжал смотреть на неё, не двигаясь и не предпринимая никаких действий.

– Срочно передай! Иначе нарвёмся! – уже со злостью крикнула девушка, в сердцах саданув его по ноге.

Тот, скривившись от боли, схватил рацию и быстро, скороговоркой, заговорил. Через несколько секунд колонна встала, и тот самый пулемётчик, видимо получив приказ сверху, развернул свой крупнокалиберный «Утёс» в указанную сторону. Потом прислушался к кому-то в наушниках, посмотрел удивлённо на Сапфир, наклонился и сказал:

– Иди наружу, к штабу. Там тебя ждут.

Штабным автомобилем оказался один из двух сильно вооружённых и бронированных грузовиков. Внутри всё было совсем не так, как в их железной коробке: отделка стен, кондиционер, поддерживающий комфортную температуру, общий уют.

После входного тамбура – судя по табличкам на дверях, там находились туалет и душевая – было ещё одно помещение. По бортам стояли кресла, по четыре с каждой стороны, оборудованные креплениями под вооружение. В них сидели пятеро бойцов, шестой, похоже, сопровождал Сапфир. На противоположной стене – ещё одна дверь, за которой располагался сам штаб.

Посреди помещения стоял прямоугольный стол, заваленный картами. По стенам – мягкие комфортные диваны. Под потолком – мониторы, почти как в броневике Пастора, показывающие обстановку вокруг. А на торцевой стене – большой экран, разбитый на четыре независимых секции.

– Так это ты тревогу подняла? – на неё смотрел цепким взглядом человек, напомнивший ей Сапсана. И фигурой, кстати, тоже. Только этому было чуть за сорок. Светловолосый, с пронизывающим насквозь взглядом.

Сапфир уловила эмпатией лёгкое чувство заинтересованности.

– Я, – коротко ответила она.

– Гриф. Командир этого каравана, – представился он и протянул руку.

– Сапфир. Пассажир этого каравана, – в тон ответила девушка и пожала руку. – Давайте ближе к делу. Времени мало.

– Хорошо, прошу! – ответил Гриф и жестом пригласил её к столу. – Так где по-вашему засада?

Он указал на карту, расправленную на столе. Это была не самодельная, а вполне настоящая карта – с обозначением кластеров, их границ и множеством непонятных значков.

– А где мы сейчас?

Гриф показал на точку. Караван, судя по всему, стоял на границе нового кластера – он как раз начинался примерно в полукилометре.

– Вот здесь, – показала Сапфир и, немного подумав, добавила: – Человек пятьдесят, метрах в трёхстах от дороги, и ещё с десяток чуть дальше, за ними.

Гриф нахмурился, почесал бородку.

– Сухой, поднимай-ка свою птичку и дай обзор на тот район, – скомандовал он.

В дальнем углу, за спиной Сапфир, засуетился парень. Вскоре на крыше послышалось жужжание, и большой экран погас, сменившись новой картинкой. Теперь он показывал караван, плавно отдаляющийся по мере набора высоты дроном.

Пока тот поднимался, Сапфир рассматривала карту, надеясь найти Горный или хотя бы Гвардейский. Но на краю карты, куда вёл обозначенный путь, был отмечен только стаб Приреченский. Причём реки рядом не было.

Через несколько минут все наблюдали за двумя группами противника. Одна располагалась за пологим холмом, растянувшись вдоль его подножия, вторая – малочисленная – пряталась за рощицей метрах в ста от основной.

Вооружение, которое они там расставили, заставило поволноваться: четыре пушки с поднятыми вверх стволами, направленными прямо на дорогу.

– Васильки? – спросил Гриф немного грузноватого человека с лысиной, видимо своего помощника.

– Они, родимые, – насупился тот и, взглянув на Сапфир, сказал:

– Спасибо тебе, девочка. Если бы ты не предупредила… разнесли бы они караван к еб… к едрёной фене!

– Да не за что, – отмахнулась Сапфир. – Мне ведь тоже жить хочется.

– Что делать-то будем, Гриф? – спросил лысый, как будто не услышав ответа Сапфир. – Может, пугнём?

Гриф молча покачал головой.

– Сухой! – скомандовал он. – Дай координаты обеих групп. Разверните два «Буревестника» и три «Подноса» по пехоте, а оставшиеся «Подносы» – по гранатомётам. Только скорректируйте так, чтобы сами «Васильки» не пострадали. Давайте в темпе! А то стоим тут и так уже слишком долго.

Трофеев с группы муров, которые готовились разгромить караван, собрали прилично. «Васильки», автоматические гранатомёты – как узнала позже Сапфир, взяли все четыре, вместе со всем боезапасом. Почти всю работу сделали миномётчики каравана, быстро уничтожив противника. А дальше в дело вступили БТР и пикапы, зачистившие всё, что ещё хоть как-то шевелилось. Кроме гранатомётов, взяли ещё кучу стрелкового оружия и поснимали с муров всё пригодное обмундирование.

Сухой, оператор дрона, пролетев над местом боя, обнаружил спрятанный в леске БТР-80 и несколько грузовиков. БТР был старый и, откровенно говоря, дышал на ладан. С него сняли пулемёт, слили топливо и подожгли. Грузов было три, и в одном из них нашли приличный запас патронов разного калибра и мин для «Васильков». Перегрузив всё в пикапы и свои БТР, муровский транспорт также сожгли, предварительно слив топливо.

– Хороший улов! – улыбнулся Гриф, рассматривая предоставленный ему список трофеев. – Ваши десять процентов – заслуженно!

Он обернулся к Сапфир, и она ощутила, как он буквально пожирает её взглядом.

– Выбирайте, чем оплату брать будете? – Гриф подошёл, улыбаясь.

– Я не владею информацией по ценам, поэтому предлагаю обсудить этот вопрос в ближайшем стабе, в присутствии моих друзей.

– Согласен, – сказал Гриф, немного расстроенный таким официальным тоном. – Тогда я распоряжусь сделать для вас копию списка.

И ещё одно! – он вдруг замялся. – Думаю, такой девушке не пристало пылиться среди пассажиров. Предлагаю вам перейти ко мне, в штабную машину.

– Не стоит. Меня устраивает и то место, что мне выделили, – жёстко ответила она, глядя уничтожающим взглядом на Грифа. – И, кроме того, я путешествую не одна и хотела бы и дальше ехать вместе со своим другом. Просто прикажите своим воякам, чтобы связывались с вами сразу же, а не когда я наконец добьюсь этого!

Гриф призадумался, затем достал рацию и протянул её Сапфир.

– Вот, возьмите. На четвёртом канале – связь по каравану. Первый – прямая связь со мной. И ещё… – он нахмурился. – Извините, если что не так.

Сапфир почувствовала в нём смущение, растерянность и замешательство – и ей стало его немного жаль.

– Спасибо! – она улыбнулась Грифу. – Я буду на связи. И можете рассчитывать на меня. А теперь извините, Гриф, пойду. Меня уже заждались.

Она показала на стоящего в толпе пассажиров Эля Торо, смотрящего на неё.

– Сапфир! – окликнул её Гриф. – Не знаю, что у вас

– Дар… что-то вроде сенса. А расстояние… – Сапфир задумалась, стоит ли говорить правду, и, решив слукавить, ответила: – Как раз пятьсот метров. Плюс-минус.

Гриф кивнул, и она, развернувшись, пошла к своему автомобилю.

Дальнейший путь прошёл без эксцессов. Была, правда, пара не слишком крупных стай, где самыми опасными были кусачи. Но одна просто пробежала мимо, а вторую – когда они начали приближаться к колонне – отогнали из пулемётов и орудий БТР и БРДМ. Луна все это время смирно сидевшая в переноске, лишь иногда удостаивалась прогулки по воздуху во время коротких остановок и ночёвок. Через две с половиной недели караван прибыл в Приреченский.

Глава 13 – Приграничье

Эль Торо смотрел на приближающийся стаб, прилепившийся к реке, и поражался мощным оборонительным сооружениям вокруг этого городка. Это был его первый стаб в обитаемой зоне, и поэтому для него было в диковину всё это: стены, башни, заграждения и вкопанные в землю боевые машины, похожие на те, что были в охранении у каравана. На самой реке виднелись какие-то сооружения, к которым были привязаны лодки, и снующие взад-вперёд вооружённые катера.

– Мы здесь остановимся на пару дней, но в сам стаб не пойдём. – сказала Сапфир, также разглядывая через бойницу открывшуюся картину. – В сам стаб не будем заходить, переночуем в караване.

– Слушай, Сапфир! – сказал он, думая о другом. – Как думаешь, здесь наши двигатели могут пригодиться?

Сапфир перевела на него удивлённый взгляд и, улыбнувшись, ответила:

– Ну ты и голова! Я вот как-то не сообразила, что в речном кластере они-то как раз и в цене. Только нужно со Шмелем посоветоваться. Как остановимся – сходим к нему.

Караван повернул к въезду в стаб и, проехав мимо многочисленных постов, завернул на огороженную площадку, предназначенную как раз для размещения караванов и транспорта проезжающих мимо колонн и одиночных групп рейдеров. Гриф предупредил, что остановка будет только на остаток дня и ночь, а завтра с рассветом караван выходит дальше. Да и барыги не сильно-то стремились раскладываться со своим товаром, предпочитая оставить всё на финальный пункт путешествия. Так что караван почти в полном составе решил не вселяться в гостиницы Приречного на одну ночь. Только некоторые бойцы из охраны, истосковавшиеся по острым ощущениям, направились пропивать кровные в местные бары.

Шмель одобрил продажу движков именно здесь, посетовав, что если бы взяли с собой и катер, то навар был бы куда круче. Но и без того, стоило сказать одному из местных бойцов про мощные «ямаховские» движки, как через пятнадцать минут от желающих не было отбоя – впору было аукцион устраивать. В конце концов оба двигателя забрал глава стаба, поменяв их на две красные жемчужины. Шмель долго сопротивлялся, отказываясь взять весь навар с двигателей себе, но в конце концов Сапфир приказным тоном произнесла слова, после которых он сдался:

– Шмель! – сказала она, строго глядя парню в глаза. – Ты забыл приказ Сапсана? Командир сказал слушать меня как его самого! Вот и не выёживайся тут! Быстро взял жемчужины!

При этих словах парень как-то сник, погрустнел и взял два красных шарика. Он повертел их между пальцев и, засунув в карман куртки, сказал:

– Только с условием! Если кому-то из вас понадобится – возьмёте так же, без возражений!

– Если понадобится – возьмём, – улыбнулся Эль, похлопав парня по плечу.

Вообще, помощь врача и знахаря довольно быстро ставили на ноги Шмеля. Рана от копья атомитов на плече уже затянулась и напоминала о себе только слегка синеватой кожей. Да и нога тоже регенерировала заметно, хотя Шмель чем-то был недоволен.

Эль Торо сидел на крыше модуля, в котором они ехали, и смотрел на реку. Катера, которые ещё час назад беспрерывно сновали по реке, поднимая волны, теперь почти все стояли у причалов, и лишь пара – хорошо вооружённых, с кучей народа на борту – тихим ходом уходили куда-то вверх и вниз по течению. Испепеляющее светило уже начинало плавно сереть, приближаясь к горизонту, но его всё ещё яркие, оранжевые лучи продолжали господствовать в атмосфере, борясь с наступающими сумерками. Они искрились яркими искорками на волнах, поднятых уходящими катерами, и заливали все предметы вокруг оранжевым светом, придавая картине окружающего мира какую-то тёплую, совершенно мирную атмосферу.

Эль вдруг вспомнил закаты на родной планете с её искрящимся во всём своём объёме воздухом. Вспомнил ночное небо с несколькими лунами и яркие всполохи сияния наверху, которое длилось почти всё тёмное время суток. Как многообразны были миры, которые, возможно, разделяли не только миллионы и миллионы световых лет, но и принадлежность к разным слоям, к разным вариантам развития вселенных. Ведь все они, кто сейчас стал его спутниками и с кем он пересекался, – все выходцы с Земли, планеты в Солнечной системе, о которой у его цивилизации, давно ставшей галактической и научившейся перемещаться не только в своей галактике, но исследующей другие, – не было никаких сведений. Получается, первый портал, который был изобретён Академией Потока, пробил брешь не только между галактиками, но и сквозь слои мультиверсума?

Снова стали всплывать воспоминания, снова возник один-единственный вопрос – кто и по какой причине отправил его сюда? Только теперь он был не зол, а благодарен тому варкинианину, который принял судьбоносное решение. Если бы не он, то Эль никогда бы не встретил её! Перед глазами всплыл образ Сапфир и её невинный, казалось бы, поцелуй в щёку. Лицо Эля моментально налилось краской, как и тогда, при поцелуе, и он мечтательно улыбнулся. Здесь всё по-другому. И как люди ведут себя в этом случае, он не знал. И спросить было не у кого. Единственный, кому он доверил бы свою тайну, – это был Скиталец, но его нет, и встретятся ли они ещё когда-нибудь, он не мог знать. Как понять её, её взгляды, улыбки? Временами ему казалось, что Сапфир попросту читает его чувства, как открытую книгу. Но она, словно почувствовав это, вдруг становилась неприступной и холодной. Или это всё ему просто кажется? Да! У таларионцев всё гораздо проще и естественнее. Чувство, возникшее между парой, понятно обоим, и оно – навсегда. А как здесь? Что если его чувство не найдёт отклика в сердце той, что теперь для него дороже собственной жизни? Что если её сердце занято другим?

Он мотнул головой, чтобы отогнать грустные мысли, отчего его шикарная тёмно-каштановая шевелюра взметнулась веером, подсвеченная последними лучами почти уже почерневшего солнца, и грустно

– Вот ты где? – раздался строгий голос Сапфир за спиной. – Я, понимаешь, обыскалась, а он тут загорает! А ну быстро марш ужинать!

Эль обернулся и, увидев её ласковую улыбку, и рядом с ней удивленный взгляд голубых кошачьих глаз, улыбнулся и, вставая, ответил:

– Иду, командир!

Эль долго не мог уснуть, бесцельно уставившись в ночное небо. Он не наблюдал за тем шоу, которое разворачивалось на тёмном небосклоне каждую ночь. В голове так и крутились мысли про Сапфир, которая спала сейчас рядом, в обнимку со своим автоматом и Луной. Спали все на улице, прямо на земле, оборудовав себе лежанки. Они с Сапфир тоже оборудовали места – подальше от машины, чтобы не вдыхать всю ночь запах горючего. Сапфир посмотрела на него перед тем, как закрыть глаза, и ласково, как-то по-особенному улыбнулась. И вот эта улыбка не давала ему спать, вновь и вновь возвращая его к мыслям об их отношениях. Он убеждал себя, что не стоит делать первый шаг, нужно просто довериться судьбе и посмотреть, что будет, но как только закрывал глаза – мысли возвращались, и всё повторялось. Вот и не спал, уставившись в ночное небо и загруженный мыслями.

Ночную тишину внезапно разорвала далёкая очередь крупнокалиберного пулемёта. Стреляли где-то ниже по течению реки, и это был наверняка тот катер, который ушёл туда вечером. Их импровизированный лагерь тут же преобразился. Спящие тут и там люди повскакивали со своих мест, схватив оружие, и напряжённо стали прислушиваться к далёким выстрелам. На сторожевых башнях по стене стаба вспыхнули прожекторы, разрывая ночную темень, и заметались по окружающим полям, выискивая возможные цели. Далеко на юге, там, где сейчас шёл бой, в небо взлетела красная ракета, и почти сразу на территории стаба завыла сирена.

Со стороны КП стаба к ним на стоянку залетел УАЗик и, подняв тучи пыли, резко затормозил. Выскочивший из-за руля человек подбежал к Грифу и что-то начал объяснять, показывая руками в сторону боя. УАЗик умчался назад, а Гриф стал отдавать распоряжения по рации, приводя в движение отлаженный механизм обороны – видимо, отработанный давно. Водители, заведя машины, стали выстраивать их так, чтобы образовать дугу на стоянке у её восточного края. Так караван мог отбиваться от нападения кого бы то ни было, да ещё прикрытый с фронта полосой минирования и заграждениями.

Сапфир включила рацию, выданную Грифом:

– Гриф, это Сапфир. Что случилось?

– С юга идёт в сторону стаба большая стая тварей. Несколько элитников, и всё остальное в полном наличии. Занимайте оборону. Сапфир, ты со своим парнем выберите себе места и работайте как снайперы. Бейте по тем, кто наиболее близко прорвётся к каравану. Ты как, их ещё не видишь?

– Нет! – ответила Сапфир. – Слишком далеко ещё.

Через несколько минут стена из машин каравана и охраны была выстроена. Пассажиры кинулись занимать места у бойниц. Эль увидел, как мелькнул в двери из модуля белый пушистый хвост Луны, которая уже давно привыкла по тревоге занимать свое место в переноске под их сиденьем.

– Ну что, мой парень! – сказала Сапфир, серьёзно глядя на Эль Торо. – Слышал задачу? Как думаешь, где лучше всего залечь двум снайперам?

– Там и там, – показал Эль на крайние машины, стоящие в заградительной стене. – Причём на крыше, для полного обзора. И ещё! Мне бы тоже рацию, а то у меня игрушка – на этих частотах не работает.

Он показал гражданскую мыльницу, которую не включал со времён, когда они устраивали первую охоту под руководством Скитальца.

– Гриф, это Сапфир. – сказала девушка в микрофон. – Нам бы вторую рацию для координации. Займём позиции по краям обороны.

– Подойдёшь к штабу – ребята отдадут! – раздалось из динамика.

– Держи! – Сапфир сунула рацию в руки Эля. – Будь осторожней!

Она нежно провела рукой по его щеке, улыбнулась и, развернувшись, побежала к штабному автомобилю, ощетинившемуся всеми своими орудиями. Эль посмотрел ей вслед и тут же, отогнав нахлынувшие чувства и мысли, быстро пошёл к стоящему на противоположном краю транспорту. Там, в крыше, был люк, который он решил использовать как свою огневую точку. В пути этот люк использовали для проветривания кузова, но там явно были крепления для подвесной платформы, чтобы можно было разместить стрелка.

Платформу долго искать не пришлось. Пулемётчик, сидевший в башне наверху, показал пальцем на странную конструкцию, закреплённую на передней стенке модуля под ним. Несколько человек, из тех, кому не хватило места у бойниц одного борта, быстро установили платформу, и Эль занял своё место. Обзор отсюда был отличный, вот только немного смущал ствол крупняка, торчащий из башни слева. Что если пулемётчик в пылу боя повернёт ствол в его сторону?.. Эль наклонился и окрикнул бойца:

– Эй! – он показал на люк. – Не пристрели!

Боец спокойно кивнул и выставил ладошку вперёд, в знак того, что не стоит волноваться. Но Эль всё-таки чувствовал себя не совсем уютно. Не хотелось во время боя следить ещё и за тем, как бы тебя случайно не разнесло в клочья крупнокалиберными пулями. Но волнение предстоящего сражения быстро убрало эти мысли куда-то глубоко, и он стал проверять свой боекомплект.

Проверив все подсумки с магазинами, он достал из рюкзака ещё несколько гранат к подствольнику и осмотрел свой сектор обстрела. Минные поля простирались примерно на двести метров вперёд – чего как раз хватало для его Винтореза. На такой дальности тяжёлая бронебойная девятимиллиметровая пуля вполне могла справиться и с рубером, если, конечно, стрелять в споровый мешок. Вот только кто из тварей повернётся к еде спиной?.. Они будут рваться вперёд, через мины и заграждения, стараясь добраться до мяса, прячущегося в этих жестяных коробочках.

Эль осмотрел местность и примерно в километре увидел тёмный силуэт каких-то развалин, которые не видел днём. Он присмотрелся через оптику прицела и увидел бетонную водонапорную башню с полуразрушенной крышей. Вот эта башня, при удачном стечении обстоятельств, могла стать отличной позицией.

– Гриф – это Сапфир! – раздалось в рации. – На стаб идёт не просто большая стая! Боюсь, как бы это не оказалась орда! Передай в стаб.

– Принял, – ответил Гриф. – Как твой парень?

– Я на месте! – ответил Эль.

– Кто, я? – спросил Гриф.

– Я – это Эль Торо!

– Понял! – прозвучало в ответ. – Ну и имечко у тебя!

– Зовите просто Эль, – улыбнулся парень.

– Принял, Эль, на связи. Докладывай обо всём, что видишь и наблюдаешь. Я дам команду своим парням – поддержат, если что.

– Гриф, – решил высказать своё предложение Эль, – впереди, примерно в километре, есть отличная позиция – бетонная башня. Оттуда можно будет

– С ума сошёл! – разорвал эфир крик Сапфир. – Прямо в когти к тварям, без прикрытия?! Да ещё под огонь своих попадёшь!

– Она права, – ответил Гриф. – Я против. Оставайся на своей позиции.

– Понял, – согласился Эль.

– Внимание! – раздался тут же голос Сапфир. – Стая в пределах пятисот метров от нас! Готовьтесь!

– Всем внимание! – продублировал Гриф. – Полная готовность!

Тут же посыпались доклады от бойцов охраны. Караван был готов к бою.

Эль вместе с Сапфир сидели в штабном автомобиле, за застеленным картами и какими-то бумагами столом. Напротив сидел уставший, вымотанный ночным боем Гриф. Бой длился всю ночь, не прекращаясь ни на секунду. Ни Эль, ни Сапфир ещё ни разу не видели такого количества заражённых сразу. Эль, конечно, видел в Пекле стаи, которые спешили к только что перезагрузившимся кластерам, но – издали, да ещё под мистической защитой крёстного, понимая, что тот может в любой момент применить ту волну, которой он отогнал стаю тогда, в Каннах. Потерь в караване не было, в отличие от жителей и защитников стаба Приреченский. Первая и самая мощная волна тварей, мигрирующих вдоль берега реки, ударила в южную стену. Монстры почти мгновенно смяли передовые посты и вклинились в минные поля, постоянно подрываясь, но упорно продвигаясь вперёд по тушам своих сородичей.

Защитники стаба смогли остановить их продвижение, только поставив на прямую наводку несколько артиллерийских стволов и подогнав имевшиеся в резерве четыре танка, когда, пробив стену, твари из высших начали прорываться в само поселение. Караван же с этой точки зрения находился в более выгодном положении. Поток заражённых начал обходить сражающийся стаб и выходил как раз на занявший оборону караван. Правда, и до них дошла пара элитников – видимо, сообразивших, что рваться в мясорубку на снаряды нет смысла. Но, несмотря на меньшее, чем на южной стороне, количество, тварям почти удалось прорваться через минные заграждения. Ближайшего рубера Эль свалил за полсотни метров от ограждения площадки стоянки, всадив несколько пуль в глаз твари. Рубер, стоявший на туше предыдущего, также убитого Элем, рухнул вниз, сократив ещё больше расстояние – и подорвался на мине.

– И часто здесь такое? – спросила Сапфир у Грифа.

– В Приреченском – постоянно! – ответил тот. – Стаб у реки, а вдоль воды идут основные пути миграции тварей. Так что стаб, можно сказать, в состоянии постоянной войны.

– Да просто такого количества тварей не видели раньше, – поддержал разговор Эль.

– Ну! – Гриф развёл руками. – Это приграничье Пекла. Здесь всегда опасно, и не следует расслабляться ни на секунду.

Гриф посмотрел на парня с девушкой, по которым было видно, что единственное их желание сейчас – душ и мягкая постель.

– Ну ладно, – продолжил он. – Я вас задерживать не буду. Просто хотел сказать спасибо! Вы оба отлично сегодня поработали. Кстати, не бесплатно. Сейчас ребята из стаба потрошат и собирают туши, после чего на караван будет выделена часть трофеев. Ну и из этой части – солидная доля вам двоим. Так что можете идти отдыхать. Раньше, чем после полудня караван в путь не отправится. И ещё одно…

Он помолчал, внимательно оглядывая парня с девушкой.

– Мне бы такие ребята в команде пригодились. Подумайте об этом. Прошу.

Эль уже знал свой ответ, но посмотрел на Сапфир. Девушка решительно покачала головой.

– Спасибо, Гриф, за предложение, но это не наш вариант, – она перевела взгляд на Эля и улыбнулась. – Нам нужно добраться до Горного. Там нас ждут.

– Жаль, – вздохнул Гриф. – Но раз решили – что поделать.

Караван действительно вышел из Приреченского сразу после полудня. Скорость была невысокой, опасались наткнуться на остатки стаи, но те, видимо, так и следуя по побережью, повернули вслед за изгибом реки на восток, минуя две узкие и на вид очень хлипкие переправы. Возле переправ покачивался на водной глади катер из Приреченского, присланный, чтобы охранять караван во время переправы. Эль вначале не понял, зачем охранять машины, которые в состоянии и так проехать по мосту, но после того как начали разгружать транспортные машины и вручную перетаскивать товар на другой берег, понял всю серьёзность и опасность момента. Если бы в этот момент на них напали твари, то караван вряд ли дошёл бы до Гвардейского. Но Сапфир сканировала своим даром окружение, и тварей, по крайней мере в радиусе километра, точно не наблюдалось. Когда, наконец, все товары были перенесены, люди и транспорт перебрались на противоположный берег.

Теперь от этой реки и на запад пред ними было Приграничье. Как именно проходила граница Пекла, никто толком сказать не мог. Да и не знал этого никто. Это была абстрактная, воображаемая линия, которую каждый рейдер рисовал себе сам. Эль смотрел на поля с рощами, простирающимися на запад до горизонта, и почему-то в душе возникало чувство, что он возвращается домой. Он не мог понять почему и, в конце концов, решив, что именно здесь началась история его крёстного, он и считает теперь эти места родными. А ещё он точно знал, что только здесь, добравшись до Горного, он сможет чувствовать себя в безопасности. Главное – добраться и найти Рину.

В дороге всё чаще стали попадаться небольшие кластеры с заброшенными деревнями или индустриальными зонами. Именно в таких кластерах они размещались на ночлег. Для них с Сапфир наступили бессонные дни, когда Сапфир вызвалась дежурить по ночам. Ну и, естественно, он не мог оставить её одну, как и Луна, которая проводила рядом с ними все время. Так что они ночью дежурили, мило беседуя, а днём отсыпались, переняв кошачий ритм жизни. Твари – как одиночки, так и небольшие стаи – стали попадаться всё чаще. Иногда их приходилось отпугивать очередью из пулемёта, а иногда и просто отстреливать особо резвых. На третий день они проехали мимо стаба, который Гриф назвал Холм. Стаб и правда стоял на пологом холме, окружённом полями, лугами и небольшими рощами. Дорога огибала стаб и уходила дальше, на северо-запад. Колонна прошла мимо, лишь поприветствовав бойцов, устроенных на пересечении с дорогой, идущей к стабу, КПП.

Гриф спешил довести караван в Гвардейский, где они и должны были расстаться. Так и шли дальше, приближаясь к конечной точке маршрута. В настроении пассажиров и охраны уже чувствовалось возбуждение от предвкушения грядущего отдыха в комфорте и безопасности, и оно передавалось и им, словно какая-то зараза. Но наступала ночь, и всё менялось моментально. Куда только исчезает дневное чувство «всемогущества»?

В очередное утро, когда они уже собирались идти отдыхать, их вызвал к себе Гриф. В штабной

– Завтра к вечеру мы будем в Гвардейском. Вы помогли мне, поэтому я помогу вам.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за их реакцией.

– Меня не интересует особо, кто твой парень, Сапфир, и почему он скрывает глаза, но в стабе вам придётся пройти ментата. В Гвардейском очень мощный ментат. Её зовут Веда, и если вы не будете готовы, то никто не знает, что может произойти. Особенно если ты пойдёшь как пассажир, а не член моей команды. Поэтому я временно включу вас в штатный список. Моих обычно спрашивают лишь стандартные вопросы, но и на них нужно отвечать без тени сомнения. Запомните: ментата нельзя обмануть, но вот провести можно, если говорить не всю правду. Ну и пропуск в сам стаб вам, как членам команды, вам и вашему Шмелю выпишу. Кстати, Шмеля лучше показать не местному знахарю, а есть там одна команда северных – у них свой уникум, Стопарь. Ну и в стабе условия для проживания лучше, чем в клоповниках гостевой зоны.

– Спасибо! – почти одновременно сказали Эль с Сапфир.

– Да не за что пока, – улыбнулся Гриф. – Ладно, вижу – уставшие. Идите отдыхайте.

Уже выходя, Эль обернулся и, встретившись взглядами с Грифом, сказал:

– Спасибо, Гриф! Я понимаю, какую ответственность ты на себя берёшь. Будь уверен – я не подведу!

Гриф улыбнулся и кивнул в ответ.

Глава 14 – Гвардейский

Караван, словно скорый фирменный поезд, подходил к конечной точке своего маршрута в обещанное Грифом время. Правда, Эль немного спутал передовой форпост, стоящий недалеко от трассы в виде маленькой крепости, со стабом, удивившись его размерам. Но когда Расчёт, пулемётчик их машины, ставший ему другом после памятного боя в Приречном, пояснил, что это лишь форпост, Эль проникся уважением к людям, которые смогли создать в таком месте целую инфраструктуру. И вот, караван подходил к самому стабу, который был намного больше всех виденных до этого. Настроение пассажиров и охраны было ощутимо и без особых способностей. Позади были месяцы долгого и смертельно опасного пути от восточных окраин обитаемой зоны на самый запад, к приграничью Пекла. Здесь живут самые отчаянные сорвиголовы, не опасающиеся нырять и в само Пекло в поисках трофеев и уничтожая по возможности тварей, чтобы как можно меньше их прорывалось и к стабам, и на восток – к внутренним территориям. Они были своего рода хранителями, защитниками, стоящими на пути монстров. Жить здесь было тяжело и опасно, но и вознаграждение было соответствующим. Иметь жемчужину, а то и не одну у себя в кармане здесь было обычным делом, если, конечно, ты имеешь железные бубенцы между ног. Трусы здесь не выживали и очень быстро заканчивали свой путь в зубах тварей. Богатые кластеры, не разграбленные пришлыми рейдерами, делали эти места особенно привлекательными. Вот потому-то и стремились сюда за удачей рейдеры с востока и торговцы, зная, что здесь можно выгодно продать оружие и боеприпасы. Другие товары везли в основном по заказу, исходя из того, что было необходимо или невозможно достать здесь. Например, морепродукты, которые в замороженном виде привёз сюда один из барыг. Караван разместился на гостевой стоянке, специально предназначенной для этого, и пассажиры начали покидать надоевшие за долгое время путешествия машины.

– Эль, Сапфир! – раздался в рациях у обоих голос Грифа. – Берите вещи и подойдите в штаб.

– Сейчас будем, – ответил Эль Торо, вопросительно посмотрев на Сапфир.

Девушка пожала плечами и, подхватив свой рюкзак, направилась к выходу.

В штабной машине была суета. Командиры групп охраны отчитывались и информировали Грифа о своих планах, как и о планах подчинённых. Гриф, увидев парня с девушкой, жестом попросил подождать. Через несколько минут в кунге остались только они.

– Так, я решил, что будет лучше, если вы придёте к Веде вместе со мной. – сказал Гриф. – Так что подождите немного. Там сейчас всё равно столпотворение.

Он что-то собирал, перекладывал какие-то листки из папки в папку. Наконец, наведя порядок, он повернулся к ним и, кивнув удовлетворённо, сказал:

– Можем идти! Прошу вперёд. Только оружие своё пока оставьте здесь. Когда пройдёте ментата, можно будет забрать, но в городе с ним ходить запрещено. Только пистолет и нож, да и то пистолет – разряженный. Автоматы – в гостинице, в сейфе в номере можно хранить.

– Я Луну с собой возьму! – заявила Сапфир, отстёгивая переноску от рюкзака. – Надеюсь, ей ментата проходить не нужно?

Они прошли через стоянку, взятую под охрану уже местными бойцами, и направились к воротам в высоченной, не меньше семи метров стене, в которых виднелся открытый проход, охраняемый двумя бойцами. Один из них, парень лет двадцати пяти, увидев подходящего Грифа с парнем и девушкой, похотливо глянул на Сапфир, при этом обращаясь к Грифу:

– Привет, Гриф! Что-то задержался ты. – И, кивая на идущих позади Сапфир и Эль Торо, добавил: – Твои, что ли? Новенькие?

– Привет, Шахтёр! – ровным голосом ответил Гриф, игнорируя протянутую руку со стороны бойца. – Мои, но тебя это не касается.

Гриф пропустил вперёд Сапфир и Эля и прошёл за ними сам. За воротами оказалась довольно большая площадь, отделённая от территории стаба стеной пониже. К ней было пристроено неказистое двухэтажное здание с единственным входом, возле которого также стоял охранник.

– Нам туда, – кивнул Гриф, и они направились ко входу в здание. Поднявшись на второй этаж, они подошли к одной из дверей, расположенных вдоль коридора, и Гриф, постучав, открыл дверь, не дожидаясь ответа.

– Привет, Веда! – поприветствовал он кого-то, не входя в помещение.

– О! Гриф! А я уж думала, ты решил меня не посещать, – раздался приятный женский голос с лёгкой хрипотцой. – Заходи, чего встал?

– Да я не один. Тут у меня пополнение образовалось, вот и привёл, – улыбнулся Гриф.

– Ну и чего ожидаешь? Давай своё пополнение.

Гриф кивком подозвал Эль Торо и, подбадривающе подмигнув тому, пропустил в комнату, прикрыв за ним дверь. Эль чуть было не снял очки, но, вовремя спохватившись, быстро окинул помещение взглядом. Небольшая комната, с крашенными прямо по бетону стенами; в углу, у окна, стоит шкаф с бумагами и ещё один, переоборудованный для хранения оружия. Там одиноко стоял автомат, похожий на тот, что был у Сапфир. По центру комнаты

– Здравствуйте! – улыбнулся Эль.

– Здравствуйте! – ответила девушка тем же приятным голосом. – Присаживайтесь.

Она указала ему на стул.

– Меня зовут Веда, я ментат этого стаба. Я задам вам несколько вопросов, на которые рекомендую отвечать правдиво. Ложь я сразу почувствую.

– Спрашивайте, – совершенно искренне сказал Эль, выгоняя из головы посторонние мысли и стараясь расслабиться. – Я – Эль Торо!

Лицо Веды дрогнуло, еле сдерживая удивление.

– Да, знаю, не обычное имя, но так крестный назвал, из-за того, что я упорно напрашивался с ним. Можете звать меня просто Эль.

Веда слегка улыбнулась и сделала какие-то пометки в журнале, лежащем перед ней.

– Я понимаю, что вы впервые в нашем стабе? – продолжила она.

– Да, впервые, – ответил Эль, предпочитая не распространяться и отвечать как можно короче.

– Какие-либо отношения с мурами имели?

– Нет.

– В других стабах вы не в розыске?

– Нет! – ответил он с искренним удивлением.

Веда снова что-то записала в журнал.

– Есть ли замыслы или желания навредить стабу, его жителям и гостям?

– А зачем? Мы приехали с караваном, и зачем нам кому-то вредить? Хочется отдохнуть в безопасности и набраться сил для дальнейшего пути, – прорвало его вдруг на красноречие, но, увидев улыбку девушки, он успокоился.

– Давно знаете Грифа?

– С момента, как попали в караван. Примерно месяц.

– Ваш спутник Шмель получил ранение до того, как вы попали к Грифу?

– Да.

– Хорошо, – протянула Веда, вновь пристально вглядываясь ему в очки, словно пытаясь разглядеть сквозь тёмные стёкла его глаза.

Охранник за её спиной заметно напрягся, поправил автомат и положил палец на спусковой крючок. Но Эль совершенно не обратил на это внимания.

– Тогда последний вопрос. – сказала Веда. – Вы ведь не из охраны каравана?

Волнение захлестнуло Эль Торо, но он моментально справился с ним.

– Нет, вы правы.

– Тогда кто вы и куда следуете?

– Мы все втроём едем в Горный, – ответил парень, решив говорить как есть, и будь что будет.

– Зачем? – спросила Веда и тут же поправилась: – Хотя, это ваше личное дело. К нам вы надолго?

– До первой возможности уехать в Горный, – честно ответил Эль.

Ментат ещё долго писала что-то, и, наконец, подняв на него глаза, сказала холодным голосом:

– Добро пожаловать в Гвардейский. В стабе существуют определённые правила, с которыми вы можете ознакомиться вот в этой брошюрке. Гостиница у нас одна, так что особого выбора нет, но я так думаю, что Гриф на вас уже забронировал номера.

Она подвинула к краю стола небольшую брошюрку из сложенного пополам листа бумаги и сухо улыбнулась. Эль взял брошюру и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ну что? – Сапфир подлетела к нему.

– Она всё знает, – ответил Эль, вздыхая, – но меня пустили.

Гриф покачал головой и, похлопав его по плечу, сказал:

– Ну извини, Эль! Веда ментат мощный, могла и меня сразу раскусить.

Сапфир ждали не больше пяти минут. Она вышла из кабинета Веды и на вопросительные взгляды утвердительно кивнула. Дверь в кабинет распахнулась, и в коридор вышла Веда, грозно посмотрев на Грифа и поманив его пальцем, зашла обратно.

– Ждите здесь. – сказал, улыбаясь, Гриф и вошёл к ментату.

Всё это время они томились в неизвестности о том, где Шмель. Но оказалось, что Шмеля вместе со всеми пассажирами провели через другого ментата одним из первых и, по просьбе Грифа, вызвали того самого знахаря – Стопоря. И теперь их Шмель лежал на излечении у местной знаменитости, в отдельном лагере группы стронгов Кондора, который находился на северной стороне поселения.

В гостиницу – единственное, наверное, во всём поселении четырёхэтажное здание с броской вывеской «Крикливая штучка» и подписью ниже «бар, кафе, гостиница» – их вселили по брони Грифа, сделав ещё и скидку. Номера были обычными для захудалой провинциальной гостиницы: просто комната с кроватью, столом, сейфом для оружия и ценностей и небольшой ванной комнатой с душевой системой. Но и этого было достаточно, чтобы Сапфир пропала в душе почти на час. Гриф при вселении предупредил:

– Только Марину, хозяйку, не вздумайте называть Крикливой!

Пока Сапфир отмокала в душе, Эль, быстро отмывшись и сменив одежду на чистую, разузнал, как можно постирать грязное. Всё оказалось просто: нужно было оставить грязную одежду и обувь у номера – и наутро всё будет готово. Разобравшись с насущными делами, он стал изучать законы и правила, по которым живёт стаб. Не хотелось бы в первые же дни залететь в неприятности, не зная местных порядков. Всё оказалось довольно просто: не провоцируй, не причиняй вреда, и если хочешь выяснить отношения – добро пожаловать на арену. Запрещено также было пользоваться на территории стаба оружием. За мелкие косяки и проступки полагался штраф и работы на благо стаба. А вот серьёзные преступления, типа убийства или нанесения тяжкого вреда, карались смертью. За систематическое нарушение правил могли выгнать из стаба на какой-либо срок или навсегда с сообщением в другие стабы о проступке виновника. Но выгнать человека здесь, у порога Пекла, – всё равно что пустить ему пулю в дурную башку.

Отложив ставшую ненужной брошюрку, Эль подошёл к окну, за которым сгущались вечерние сумерки. На улицах зажигались фонари, в домах загорались окна. Стаб готовился к предстоящей ночи. Было приятно осознавать, что теперь можно расслабиться, не ожидая каждую минуту нападения. Наконец-то можно выспаться и привести себя в порядок. А то в последнее время от него уже несло, как от того рубера. Ему даже стыдно было приближаться к Сапфир, хотя он и понимал, что от него сейчас мало что зависит. Возможности помыться в караване не было, и такой флер шёл ото всех. Поэтому-то и спали на улице, чтобы хоть ночью подышать свежим воздухом. Мысли перетекли на опрос ментата. Он по сути всё сделал правильно, честно ответив на вопросы Веды. Но вот этот непривычный допрос чуть не испортил родившееся у него внутри чувство возвращения домой.

– Ничего, – тихо, сам себе сказал Эль, – мы ещё не добрались до дома.

В дверь постучали, и, не дожидаясь его ответа, в комнату зашла Сапфир. Эль невольно залюбовался её фигурой, выгодно подчеркнутой чистым, свежим камуфляжем и шикарными локонами тёмно-русых волос, которые она не стала собирать в привычный узел.

– И чего мы такие задумчивые? – улыбнувшись, спросила девушка. – Ты готов или обойдёмся без ужина?

– Нет, нет! Конечно, идём. Я уже давно готов! Просто… – он смущённо замолчал и

– И какая я? – чуть прищурившись и слегка улыбаясь, спросила Сапфир.

– Ты просто чудесно выглядишь! – Эль даже опустил взгляд, чтобы хоть как-то скрыть залитое краской от смущения лицо.

Но Сапфир и не нужно было видеть его лицо. Она и без того знала и чувствовала ту бурю чувств, что полыхала у парня в груди. Вот только она не понимала, почему он всё медлит и не решается сделать первый шаг. Но брать инициативу в свои руки и переходить в наступление она не хотела. Ошибки прошлого не позволяли этого, и она терпеливо ждала, стараясь понемногу показать свои чувства. Да, ей нравился этот стеснительный, но очень прямой и открытый парень. Даже больше! Она готова была поклясться, что в тот самый момент, когда увидела его, с глазами, похожими на фантастические галактики, зелёными глазами, будучи почти в бессознательном состоянии, произошёл тот самый щелчок в душе, о котором они говорили с Олегом. Она улыбнулась, мягко взяла его за руку, почувствовав, как он вздрогнул от прикосновения, и тихо сказала:

– Спасибо! А теперь давай всё-таки поужинаем. Заодно для Луны что-нибудь прихватим.

Бар на первом этаже был полон, хотя свободные столики ещё попадались. Интерьер, честно говоря, шокировал больше не Эль Торо, а Сапфир. Большое и высокое помещение, стены которого были обшиты вагонкой, было выкрашено в тёмно-красный цвет, чем-то напоминающий кровь. С потолка, покрашенного так же, как и стены, свисали сетчатые светильники на цепях, создавая интимное, не слишком яркое освещение. По стенам были развешаны как будто трофеи охотника – кожаные плётки, бандажи и прочие предметы, место которым в обычном мире было только в магазинах для взрослых. Из-под потолка по всему помещению разносилась музыка – какая-то из старых рок-баллад, которые Сапфир уже подзабыла, а Эль и вовсе никогда не слышал. Они остановились в недоумении, рассматривая помещение.

– Здравствуйте! Желаете отужинать? – перед ними вырос как из-под земли невысокий парнишка в чёрной футболке и фартуке официанта.

– Да, если можно, то хотелось бы столик на двоих, – ответил Эль, поглядев на так и не пришедшую от первого шока в себя Сапфир.

Услужливый официант тут же проводил их к небольшому столику у стены и, положив меню перед ними, спросил:

– Вы впервые у нас?

– Впервые, – ответила Сапфир. – Можно, пока мы выбираем, что заказать, нам принести по бокалу вина?

– Красное, белое или игристое? – официант замер с учтивой улыбкой.

– А знаете? – Сапфир поглядела на Эля, который выглядел так, будто и не понимал, о чём идёт речь. – Давайте-ка нам бутылочку коньячка и лёгкую закуску. Remy Martin, надеюсь, у вас есть?

– Конечно! – в глазах официанта разгорелся азарт. – Какой пожелаете?

– Несите XO. – сказала Сапфир, уже не раздумывая.

Через несколько минут на столе появилась бутылка коньяка, два бокала и несколько тарелок с закусками.

– Ну что? Разливай. Нужно выпить за достигнутое и приближение к нашей цели. – сказала Сапфир, кивнув на бутылку.

Эль разлил пахучий напиток в бокалы и поднял глаза на девушку, которая сидела, хитро улыбаясь и побалтывая коньяк в бокале.

– Ты знаешь… – начал он. – Я рад, что повстречал вас со Шмелем, рад, что мы вместе прошли через многое. И благодарен и тебе, и Шмелю… В общем, за вас.

Сапфир улыбнулась и добавила:

– И за тебя! Ведь если бы не ты, неизвестно, где бы мы сейчас были. За нас троих!

Они выпили, и янтарная жидкость растеклась по организму приятным теплом, на удивление, не принося с собой опьянения, как раньше. Подошёл официант и, приняв заказ, уже собирался уходить, когда Эль остановил его.

– Подскажи, как нам увидеться с Мариной? – он посмотрел на парня внимательным взглядом, давая понять, что это не праздное любопытство.

– С Мариной? – переспросил официант. – Я могу позвать.

– Позови, пожалуйста, – улыбнулся Эль.

Принесённые по их заказу блюда действительно были очень вкусные, и, истосковавшиеся по нормальной еде, они почти не разговаривали, пока с наслаждением расправлялись с едой. Уже когда перешли к десерту, к столу подошла рыжеволосая, пышногрудая девушка во всём чёрном в сопровождении двух «лотерейщиков». Эль не схватился за свой рекар только потому, что уже видел этих образин у стойки бара.

– Вы меня искали? – спросила девушка, внимательно оглядывая Эль Торо и Сапфир. – Я Марина, хозяйка этого места.

Она обвела рукой зал.

– Да, мы! – ответил Эль, вставая, и, протянув руку, представился: – Я Эль Торо, а это Сапфир. У нас к вам не совсем обычное дело…

– Слушаю, – Марина пожала протянутую ладонь. – Интересно, в чём это я могу помочь?

– Дело в том, что мы приехали с караваном, и нам нужно ехать дальше, в стаб Горный, – ответил Эль. – Вот мы и подумали, что вы могли бы нам сообщить, если будет какой-то попутный транспорт. Только и всего.

Марина задумалась и через несколько секунд, утвердительно кивнув, сказала:

– Хорошо! Но сразу скажу, в Горный попасть очень трудно, разве что оттуда кто-то будет ехать.

– Вы не волнуйтесь, мы сами будем договариваться, – улыбаясь, добавил Эль.

– Конечно же сами! И будьте готовы к проверке у ментата – и здесь, и там. Коба вас наружу вывернет, прежде чем пустит кого в свой стаб. Хорошего вечера!

Марина улыбнулась и пошла к барной стойке.

– Серьёзная мадам. – сказала Сапфир, провожая девушку взглядом. – И что-то её тяготит, какая-то тяжесть на душе.

– Почему? – удивился Эль. – Как ты это поняла?

– Я же женщина! – хитро улыбнулась Сапфир, не желая пока раскрывать перед Элем свои секреты. – Ну? Доедаем, допиваем – и спать, я думаю. Устала я что-то.

Дни сменяли один другой, похожие как две капли воды. Первое утро в Гвардейском наступило для них только к полудню. Накопившаяся за время скитаний усталость вкупе с постоянным напряжением дала о себе знать, и Эль, наверное, проспал бы и больше, если бы не другая, естественная потребность – в питании. Желудок, возмущённый отсутствием хоть какого-то завтрака и уже разбалованный вчерашним ужином, настойчиво требовал своё. Пришлось вставать, смывать остатки сна под прохладным душем и собираться – уже на обед.

За порогом номера его ожидал аккуратный свёрток и вычищенные, выглядящие словно только что с полки магазина, его ботинки – точно такие же, какие были и у крестного. В свёртке была его отстиранная и отутюженная одежда, от которой разносился едва уловимый лёгкий аромат свежести. Эль взглянул на дверь номера Сапфир, что был напротив. У порога так же лежал свёрток. Сапфир не спала и, приоткрыв дверь, попросила минут десять на сборы. Ровно через десять минут они

Повидаться с товарищем оказалось делом нелёгким. База отряда, куда увезли Шмеля, оказалась действительно базой – городом в городе. Окружённая территория со своим КПП. Боец на пропускном пункте долго выяснял, кто может разрешить доступ для двух приезжих, пока, наконец, не спустился сам Стопарь и не провёл их к Шмелю.

Шмель встретил их весёлой улыбкой. Судя по настроению, он быстро шёл на поправку, хотя до сих пор был под капельницей, в которой была немного отличающаяся от обычного спека, оранжево-золотистая жидкость.

– Стопарь сказал, что лучше пока мне под лайт-спеком полежать, пока регенерация идёт. – сказал парень, показывая на капельницу. – Но вообще, он странный немного.

– Кто? Стопарь? – переспросил Эль.

– Да. Знаете, как он работает с клиентом? Не водит руками, как обычные знахари. Он наливает себе стопку коньяка и капает туда каплю твоей крови.

– Да уж! – покачала головой Сапфир. – Действительно странный. Хотя… за коньяк – уважаю. А что тут так пусто на базе? Нас пока пропустили – наверное, минут двадцать искали того, кто может команду дать.

– Да почти весь отряд в рейд ушёл, давно уже. Вот и остались только новички да завхоз со знахарем. Говорят, что давно уже вернуться должны были, но пока связи – никаких вестей. Мне вот предлагали, как вылечусь, остаться у них в отряде. Стопарь, оказывается, про наш отряд слышал, а их Кондор с нашим Сапсаном даже встречались.

Шмель немного погрустнел, видимо вспоминая свою команду, но потом спохватился:

– Да что мы всё про меня да про кого-то? Ну а вы как? Что нового?

– У нас всё нормально! – улыбнулась Сапфир. – Живём в гостинице, питаемся в лучшем баре стаба. В общем, отдыхаем и ждём, когда кто-нибудь поедет в Горный. Крикливая, хозяйка гостиницы и бара, обещала сообщить, как только что будет. Ты-то как? Остаёшься?

– Я с вами! – обиженным голосом заявил Шмель.

– Ладно, ладно! – Сапфир накрыла его руку своей ладонью. – Не кипятись! Это я так, не подумав, брякнула.

– Запомните! – Шмель попытался сделать грозный вид, хотя сам улыбался. – Если меня оставите, я сам приползу, даже без обеих ног!

– Успокойся ты, ползун, – захохотала девушка. – Мы тебя тогда на руках унесём!

Так и шёл день за днём. На третий день Эль заметил странную тягу, которая тянула его куда-то далеко, за безопасные стены стаба. Ему явно не хватало чего-то, что он испытывал во время их путешествия. Поделившись этим новым чувством с Сапфир, он был удивлён, что она испытывает такое же.

– Знаешь, Эль! – сказала девушка, – в моём прошлом мире это называлось адреналиновая наркомания. Мы подсели на постоянный адреналин в крови, на опасность, и теперь у нас ломка.

Дни шли. Караван, сделав передышку и пополнив запасы, отправился в обратный путь. Гриф пришёл попрощаться и сделал ещё одну попытку уговорить их отправиться с ним. Но, получив вежливый отказ, не обиделся и, горячо простившись, пожелал наконец-то добраться до своей цели.

Новый день начинался как обычно. Привычно пропустив завтрак, они спустились в бар, поздоровались с Мариной, забыв спросить про оказию до Горного, и уселись за свой столик, заказав официанту свой обычный набор блюд. Зал был, на удивление, почти полон. При солнечном свете красные стены и потолок выглядели не так вызывающе, а скорее как некая насмешка или чья-то неудачная шутка. Они сидели, глядя друг на друга и улыбаясь.

– Привет, синеглазка! – громко приветствовала Марина вошедшую стройную черноволосую девушку в тёмных непроницаемых очках. – Ты одна или со своими?

– Привет, Марин! С Кобой, по делам, а мои все заняты, – ответила та, подходя к стойке бара, где стояла Марина.

Эль сам не понимал почему, но эта девушка заинтересовала его. Она немного поговорила с хозяйкой заведения и прошла к столику у окна, сев лицом к ним и не снимая очки. Это заставило его присмотреться к ней ещё больше. Она не снимает очки так же, как и он.

– Тебе не кажется странным, что та девушка не снимает очки? – спросила вдруг Сапфир.

– Ты тоже заметила? – повернулся к ней Эль. – Странно, конечно.

– Ты только так открыто не смотри на неё, делай вид хотя бы, что осматриваешь помещение, – посоветовала Сапфир.

– Как у вас дела? – раздался голос Марины. – Всё устраивает?

– Да, спасибо! Всё хорошо! – ответила Сапфир. – Марина, а в Горный транспорта не появилось?

– Пока нет, – с искренним сожалением сказала девушка. – Если будет что, я вам обязательно сообщу. А если не секрет, чем вас так Горный интересует? У нас не хуже.

– Возможно, спорить не будем, но нам нужно найти конкретного человека, – ответил Эль Торо.

– Это кого же? – как можно беззаботнее спросила Марина. – Я там кое-кого знаю, не скажете?

– Да секрета, в принципе, нет. Мы ищем Рину. Вы её знаете?

Девушка задумалась, пожала плечами и, так и не ответив на вопрос, в сопровождении официанта с чьим-то заказом проследовала к столику загадочной девушки. Совсем по-дружески подвинув ту своим тазом, Марина с ловкостью фокусника достала бутылку коньяка и, пока официант расставлял заказ, налила в два бокала. Такое поведение обескуражило Эля и Сапфир. Решив, что сказали что-то лишнее, они принялись за обед.

Они даже не заметили, как Марина вновь оказалась у их стола.

– Кажется, я нашла вам транспорт в Горный! – тихо сказала она.

Эль с Сапфир даже вскочили в порыве радости от такого известия.

– Идёмте со мной, – спокойно сказала Марина. – С вами поговорить хотят.

– Да, да! Конечно! – засуетился Эль.

Крикливая повернулась и повела их к столику той самой загадочной девушки. Та уже почти расправилась со своими блюдами, на столе оставался только десерт.

– Здравствуйте! Марина сказала, что вы едете в Горный. Не могли бы вы нас подвезти? – с ходу спросил Эль и удивился довольно крепкому рукопожатию хрупкой с виду девичьей руки.

– Здравствуйте. Да, я еду. Но дело в том, что я не одна. Мне нужно согласовать это с партнёром. Вас двое? – ответила девушка.

– Нет, у нас есть ещё один человек. Он ранен, потерял ступню в бою. Сейчас лечится у местного знахаря, – ответила Сапфир и представилась: – Я – Сапфир.

– А вас как зовут? – спросила незнакомка Эль Торо.

– Эль Торо! – представился он.

– Латинянин, что ли? – девушка явно напряглась.

– Почему латинянин?

– Да имя у тебя такое… вроде бы по-испански.

– Бык! – улыбнулся Эль. – Мне крёстный так и сказал: «Ты, – говорит, – упрямый, как бык на картине Марго».

Сапфир словно холодной водой обдало от невероятной догадки. Скиталец? Неужели это Олег? Ведь всё сходится тогда. И странные сны Олега, которые преследовали

– Так, так… А что это за крёстный у тебя такой креативный? – спросила девушка, которая, как показалось, почувствовала её замешательство.

– Скиталец из Острова, – ответил Эль.

По залу разнёсся звон упавшей на пол вилки из рук черноволосой девушки. Зал мгновенно затих, обернувшись на застывших друг напротив друга людей, которые, казалось, вот-вот ринутся в драку. А Эль смотрел на окаменевшее лицо девушки и не мог понять её реакцию.

– Повтори, что ты сказал, – наконец произнесла девушка дрожащим голосом.

– Скиталец, – осторожно произнёс Эль. – Из Острова. Он сам так сказал.

– Давно?

– Месяца три или четыре назад.

Девушка с облегчением выдохнула и почти упала на свой стул, показав им жестом присесть напротив. Официант почти мгновенно поменял ей прибор, и девушка уже спокойным голосом сказала, обращаясь к хозяйке заведения:

– Всё нормально, Марин. Спасибо! Дальше мы сами.

Только теперь Эль и Сапфир заметили двух квазов-охранников, стоявших за Мариной. Та улыбнулась, кивнула и пошла к бару.

– Так зачем вам, говорите, в Горный? – спросила девушка, принимаясь как ни в чём не бывало за десерт.

– А мы, собственно, и не говорили, – усмехнулась Сапфир, поглядывая на Эль Торо.

– Скиталец сказал, что нужно найти Рину и ей всё рассказать, – подхватил тот. – Вы знакомы с ней?

– О да! – девушка усмехнулась. – Мы с ней не разлей вода. Можно сказать, одно целое.

Она доела десерт, вытерла руки салфеткой и протянула ладонь:

– Будем знакомы. Рина.

Колонна из трёх БТР и двух пикапов выезжала из северных ворот Гвардейского. В чреве одной из бронемашин разместили Шмеля вместе с капельницей и запасом лайт-спека. Эль с Сапфир ехали в головном, вместе с Риной и главой службы безопасности Горного – Кобой, который показался Сапфир удивительно знакомым, несмотря на явно кавказскую внешность.

Крикливая оказалась права. Несмотря на то, что Эль был не просто знакомым, а крестным Скитальца, Коба устроил им форменный допрос, не исключая и Шмеля. Мурыжил он их долго. Меньше всех досталось Шмелю, так как группу стронгов, в которую он входил, знали и слышали о ней даже здесь. А вот их с Сапфир опрашивал по нескольку раз, пока не собрал всё вместе. Тут-то и выяснилось, что его крёстный оказался по прошлой жизни другом Сапфир, которую тогда звали Марго, и в честь одной из картин которой он и окрестил своего неподатливого и упорного крестника.

В конце концов Коба смягчился и, приветливо улыбнувшись, сказал:

– Ну что же! Я думаю, что Горный станет для вас настоящим домом.

Колонна пылила по дороге, а Рина не отставала от него с расспросами, в очередной раз прося рассказать все подробности о Скитальце. И он пересказывал, отвечал на вопросы, пока уже явно не начал повторяться, вспомнив, наверное, абсолютно всё!

Луна, бесцеремонно устроившись на коленях у Кобы, спала, уже привычно не обращая внимания на рёв двигателей и грохот внутри. Вообще, она за то время, как Эль встретил их с Сапфир, очень изменилась, став более смелой и самостоятельной. При этом, словно понимая всё, она не убегала и пряталась в моменты опасности. В общем, Улей трансформирует не только людей.

Когда колонна прошла какую-то крепость, которую Коба назвал Восточным форпостом, все покинули душное чрево БТР и перебрались на броню.

Через несколько часов колонна подъезжала к самому поселению Горный. Старинная крепость на горном утёсе, обнесённая стеной, и расположенные ниже поселения поражали! Они были дома. Но Эль ощущал какой-то дискомфорт. То чувство возвращения домой не пропало, но вот само ощущение как-то притупилось, что ли. И он не знал, почему. На руку легла тёплая ладонь Сапфир, и она приклонила свою голову к его плечу.

– Почему ты грустный? – спросила она.

– Просто думаю… а дома ли мы?

Глава 15 – Тревога

Эль проснулся рано. Спал всю ночь, как говорится, мёртвым сном. Вчерашний день, который начался неожиданно со встречи с Риной и закончился уже общей встречей с друзьями и, можно сказать, родными Скитальца. Весь вечер рядом с ним сидела Пуговка – удивительно красивая девчушка с совершенно не детским взглядом и точно такими же волосами, как у него. И Пуговка, и крестный сын Скитальца, Сильвер, который называл его батей, не отрывая от него глаз, слушали его рассказ о встрече и их приключениях. Странное ощущение, которое возникло, когда они подъезжали к Горному, исчезло, как только он оказался среди этих совершенно разных, но абсолютно единых по духу людей. Это была одна дружная и единая семья, где каждый был готов на всё ради другого. Он впервые за всё то время, что прошло с момента его появления в Улье, почувствовал себя в безопасности. Да, и странный Коба, который сразу выяснил его принадлежность к нолдам, и Рина насторожились, когда узнали это, но Скиталец был прав – они восприняли всё правильно.

Приняв душ и быстро облачившись, он вышел в коридор на втором этаже. Дом Рины был действительно большой, и она, хитро улыбаясь, выделила для них две спальни в отдельном крыле. Он вспомнил, как вчера краснел, отвечая на прямой вопрос Рины – одну или две спальни им выделить. Но попросить одну он не решился. Он чувствовал, точнее догадывался, что Сапфир испытывает к нему чувства, но всё же не делал тот единственный, важный шаг, который расставит уже все точки над «i». Подойдя к двери спальни Сапфир, он тихо постучал, но ответа не последовало. Возможно, она ещё спала, и Эль, решив не тревожить её, спустился вниз в гостиную. На кухне кто-то гремел посудой, наливал воду во что-то. Подумав, что это Рина, он заглянул туда.

– Ой, это вы? – сказал Сильвер, увидев его в проёме двери. – Вы что будете, кофе или чай?

– Давай, наверное, кофе, – ответил Эль. – А где Рина?

– А они с Сапфир ушли ещё на рассвете. Там вроде Коба собирает всех. Рина сказала, чтобы я вас покормил завтраком и потом проводил к Ревиту.

– Слушай, Сильвер! – Эль задумался немного. – Давай перейдём на «ты»! Я как-то себя неуютно чувствую. Тем более, я тоже крестник твоего бати.

Сильвер обернулся к нему и улыбнулся.

– Хорошо! – кивнул мальчишка. – Вот только…

– Понимаю! – парень кивнул, улыбаясь. – Зови просто Эль!

Сильвер кивнул и сказал:

– Теперь у меня два брата!

– Точно! – поддержал его Эль. – Давай помогу чем…

– Нее! – протянул мальчонка. – Я сейчас быстро. Ты пока в гостиной

Дом знахаря Ревита оказался не так уж и далеко, хотя пойди он сам, то наверняка плутал бы долго. После завтрака, к которому спустилась и Пуговка, уже причёсанная и одетая, они вместе показали Элю дорогу и, попрощавшись, убежали в школу, сказав, что дверь в дом не заперта и он может смело заходить, когда освободится. И вот он сидел в похожей гостиной, попивая с гостеприимным хозяином чай и болтая о всякой ерунде. Вообще, вид этого парня с растрёпанной шевелюрой и вечно красными, видимо от недосыпа, глазами не создавал ощущения опытного знахаря. Перед глазами стоял Пастырь, который первый осматривал его. Ревит был полной противоположностью Пастыря. Но слова крестного о нём отметали все сомнения.

– Был когда-нибудь у знахаря? – неожиданно спросил Ревит.

Эль кивнул, на секунду задумавшись.

– Давно?

– Точно не скажу, но примерно месяца два с половиной или чуть больше. Это ещё до встречи с Сапфир.

– У кого, интересно? – поинтересовался Ревит.

– Он назвался Пастырем, – ответил Эль.

– Пастырь? – брови Ревита удивлённо поползли вверх. – Уж не тот ли это Пастырь, который ученик Коновала из Детей Стикса?

– Не знаю, чей ученик, но вот секту он покинул. Ушёл в Перепутье какое-то.

– Перепутье? – снова удивился Ревит. – Это не какое-то! Это стаб, где почти одни хваты живут. Ну ладно, давай-ка я тебя гляну.

Они прошли в кабинет, дверь в который находилась здесь же. Обстановка кабинета была, мягко говоря, спартанской. И если бы сюда добавить ещё шкаф с оружием и охранника, то это была бы копия кабинета ментата. Только вот в центре комнаты стоял не стол, а одинокий стул. Стол же был у стены, заваленный какими-то бумагами и тетрадями.

– Присядь, – Ревит показал на стул.

– Только я хотел сказа… – начал Эль, но знахарь прервал его.

– Всё расскажешь потом. Теперь посиди молча.

Ревит поставил над его головой ладони, и Эль ожидал почувствовать такое же щекочущее ощущение, как было с Пастырем. Но прошла минута, вторая, а ничего вроде не происходило. И только когда Ревит стал медленно опускать ладони вдоль его тела к солнечному сплетению, он почувствовал поток тепла, который тянет в обратном направлении – к голове. Вся процедура заняла минут десять, и при этом лицо знахаря постоянно менялось, становясь то напряжённым, сосредоточенным, то расслабленным и совершенно спокойным. Наконец Ревит открыл глаза и, подойдя к столу, устало опустился на стул.

– Кто-то ещё знает? – спросил он.

Эль сразу догадался, о чём он ведёт речь. Но он уже не опасался, зная, что здесь ему ничего не грозит.

– Коба, Рина, Сапфир, Рыбак, ну и ты теперь.

– Хорошо! – облегчённо вздохнул знахарь. – В принципе, большой опасности нет, но…

– Рина говорила, – кивнул Эль. – Мои так называемые соплеменники много бед тут натворили. Но ведь не будешь каждому объяснять, что это творят не таларионцы, а варкиниане. Мы раса учёных, а не вояк.

– Всё верно! Каждому не объяснишь. Вот поэтому и молчи. А глаза – мутация после приёма чёрной. Понял?

Эль кивнул и удивлённо спросил:

– А откуда знаешь, что я чёрную принимал?

– Вот чудак человек! – улыбнулся Ревит. – Забыл, кто я? Мы, знахари, всё видим и знаем. Пастырь всё верно сделал. Только вот не учёл один момент. Твоя физиология слегка отличается от человеческой. Совсем немного. Вот он и не заметил, что часть энергии чёрной радужки пошла не в ту сторону.

– И что теперь? – испугался Эль.

– Не переживай! – Ревит улыбнулся. – Ничего страшного. Только второй дар у тебя вызревает. Какой – не могу сказать пока. Но мы поработаем вместе, и думаю, вскоре сможем его развить. Ну а если добудешь красную, то можно будет совсем быстро добиться результата.

Эль немного призадумался, стоит ли говорить про красную, но решив, что развить второй дар будет неплохо, выдал:

– У меня есть!

– Что есть? – не понял знахарь.

– Красная! Она у меня есть!

Ревит округлил глаза, молча уставившись на парня, не веря своим ушам.

– Вы… вы что, от Скитальца все такие? – наконец справился со ступором он.

– Какие? – не понял его слов Эль.

– Ну что ни крестник, то уникум! У одного умений до чертиков, другой с кучей даров, один так и скрывает. Третий вот, не успел в Улье появиться, уже элиту завалил!

Эль пожал плечами.

– Ладно, уникум! Давай я Сапфир твою ещё посмотрю, и потом вместе, скорее всего, ко мне походите. Тогда и скормим тебе красную, если захочешь. А где, кстати, Сапфир?

– Да она с Риной к Кобе ушла, дело какое-то важное.

– Ну ладно, как придёт – приведёшь её ко мне. Чувствую, что там тоже не всё так просто будет. Ну а твой первый дар в норме. После красной, я надеюсь, будет скачок в длительности. По крайней мере постараюсь. Свободен, мой инопланетный друг! – Ревит расплылся в улыбке.

Он заметил Сапфир, застывшую у калитки дома Рины. Девушка стояла задумчивая и явно чем-то встревоженная.

– А ты чего такая грустная? – спросил он, подходя.

– Да новости не радостные, – ответила Сапфир.

– Пойдём, в доме всё расскажешь. – сказал Эль, открывая калитку.

– Ты от Ревита? – спросила Сапфир.

Он кивнул.

– И что сказал знахарь? Если не секрет, конечно.

– Ну какие у меня могут быть секреты от тебя. Как и говорил Пастырь, я клокстопер, но Ревит… давай в дом пройдём, там всё расскажу.

Они прошли сразу в гостиную.

– Ну, в общем, Ревит у меня обнаружил второй дар, зарождающийся, и сказал, что поможет развить. Ну а у тебя что за страшные новости?

– Помнишь, я рассказывала тебе про Марфу и её секту?

– Да. Килдинги, вроде бы?

– Вот именно. Сегодня Коба собирал всех и рассказал о результатах поездки в Гвардейский. Зубр, глава службы безопасности Гвардейского, сообщил, что в округе стали пропадать рейдеры – как одиночки, так и небольшие группы. И всё это связано с появлением килдингов. Тех самых, во главе с Марфой. Они уже захватили несколько стабов, включая тот, в котором я была. А вчера вечером, после ужина, я заметила у официанта татуировку на лбу – такую же, как у них.

– Я тоже заметил. Меня это тогда удивило.

– Я Рине рассказала. Оказалось – таких здесь много. И прибыли они почти одновременно.

– Они что, собираются захватить стаб? – Эль напрягся, ощущая поднимающуюся злобу на этих неизвестных для него пока килдингов.

Он только почувствовал свободу, почувствовал себя причастным к общему, к семье – и вот всё вновь под угрозой!

– Не знаю, что они задумали. Но сегодня решено – арестовать всех разом и разобраться.

– Может, мы поможем? – предложил он.

Ждать Сапфир он не стал, сказав, что будет дома, и, придя обратно, погрузился в размышления. В голову лезли разные мысли, но он никак не мог нащупать тонкую нить, которая каким-то образом могла собрать весь этот кавардак мыслей в одно целое. Что-то засело где-то глубоко на подсознании, и он был точно уверен, что это как раз то самое решение, что может помочь решить многие проблемы. Но вот докопаться до этого он никак не мог. Так незаметно прошло ещё несколько часов, пока не было Сапфир. Эль так и не мог понять ту занозу, что сидит и не даёт покоя в подсознании, и при этом совсем не хочет показаться.

– Теперь ты хмурый как туча! – Сапфир села рядом. – О чём думаешь? Килдинги тебя расстроили?

– И это тоже! – грустно улыбнулся Эль. – Понимаешь, чувствую какую-то очень важную разгадку, а понять, что это, не могу. Вот сидит где-то глубоко и наружу не идёт.

– Так бывает, – попыталась успокоить его девушка. – Отпусти, не насилуй себя! Оно само откроется, если не давить. А так ты только измотаешься весь, а толку никакого не будет.

– Думаешь? – посмотрел он ей в глаза и почувствовал тепло, которое шло от неё. – Наверное, ты права.

– Ну тогда… – Сапфир встала и взяла его за руку. – Мы с тобой пропустили обед, а я ещё и завтрак. Приглашаю…

– Нет! Постой! – прервал он её. – Это я приглашаю тебя в ресторан. Степановна готовит очень вкусно. Вот только не знаю, есть здесь морепродукты или нет?

– Ну вот и узнаем! – Сапфир потянула его за руку, и они вместе пошли в бар к Степановне.

Вечер наступил незаметно. Сильвер с Пуговкой появились, когда солнце уже начало темнеть, приближаясь к горизонту. Оба – возбуждённые, о чём-то спорящие, и со странными малогабаритными автоматами, чем-то немного похожими на «Винторез» Эль Торо. Он не знал, что это была за модель, но по магазину понял, что калибр, а возможно и патрон у этого автомата был такой же, как у ВСС.

Детвора зашла в гостиную, побросав явно использованное где-то оружие на стол.

– Ты всё время забываешь о ветре! – наставническим тоном говорил Сильвер Пуговке. – И спуск дёргаешь резко. Поэтому и мажешь!

– Сам ты мажешь! – надула губки Пуговка. – Меня, когда Рыбак учит, то всё получается! Ты просто учить не умеешь, вот!

– Вы о чём спорите? – спросил Эль. – И вообще, вам Рина разрешила стрелять?

– Ой! Добрый вечер! – опомнились ребятишки.

– Да! Мы постоянно стреляем. – сказала Пуговка. – Сильвер хорошо стреляет, а меня Рыбак только начал учить. Но сегодня он занят, и Сильвер пошёл вместо него. Но всё время меня подначивает!

– Ничего я не подначиваю, – насупился мальчонка. – Я тебе подсказываю, как лучше и напоминаю…

– И отвлекаешь! – перебила его Пуговка.

В прихожей хлопнула дверь, и раздался голос Рины.

– А ну что за там тарарам тут устроили? Чего опять не поделили?

В гостиную зашла Рина, уставшая, но улыбающаяся.

– Отстрелялись? – спросила она, увидев автоматы на столе.

– Мамуль! Ну вот скажи ему, что я хорошо стреляю, если меня не отвлекать, – Пуговка зашла с козырей, рассчитывая на мамину поддержку.

– Ну так-то да, но… – Рина сделала задумчивое лицо. – Вот ты подумай сама. Оказалась ты с тварью один на один. Он бежит на тебя и вот-вот схватит. Ты что, будешь просить монстра подождать и не отвлекать?

– Нет, – насупилась девчушка, поняв, что её план защиты провалился.

– Ну вот и я тоже думаю, нужно стрелять быстро и метко! Вот спроси у Сапфир или у Эля – они стреляют при любых условиях. – Рина посмотрела на парня с девушкой, незаметно подмигнув, приглашая принять участие в воспитании.

– Да! Вот знаешь, какой грохот стоял, когда мы на несколько стай нарвались, – подтвердила Сапфир, еле сдерживая улыбку.

– Вот видишь! – Рина вновь обратилась к дочке. – И Сильвер тебя хочет побыстрее научить, чтобы ты могла сама за себя постоять!

Пуговка опустила голову и, повернувшись, подошла к мальчишке.

– Прости меня! – виновато сказала она, поднимая невинный взгляд на него.

– Да ладно, – улыбнулся парнишка, – ты меня тоже прости, я иногда перегибаю.

Он обнял девочку.

– Так, снайперы! – окликнула их Рина. – Пока ужин не принесли – быстро оружие чистить!

Сильвер с Пуговкой, без тени нежелания, забрали свои автоматы со стола и ушли в комнаты к себе.

– Строго ты с ними! – сказала Сапфир.

– По-другому здесь никак. Дети взрослеют быстро, иначе… – Рина замолчала на несколько секунд. – Они ведь только с виду маленькие! Но у каждого за плечами уже столько, что иному взрослому не под силу пережить. Отчего ты думаешь, Сильвер весь седой? У него на глазах родная мать сожрала старшего брата. А потом он от тварей по лесам прятался, пока Скиталец его не нашёл.

– Да я понимаю, – согласилась Сапфир, – только вот никак не привыкну. Всё кажется, что дети есть дети, и этот хаос не должен их касаться.

– Ладно, всё у них будет хорошо! А сейчас будем ужин заказывать. Вы что будете? – Рина сменила тему.

– Да мы, в принципе, недавно ели…

– Ничего не знаю! – подняла руки Рина в знак протеста. – Ужин в нашей семье – святое! Так что заказывайте!

Эль лежал на кровати и смотрел через открытое окно на ночное небо Улья. Но причудливые танцы ночных светил не интересовали его. Мысли были заняты совершенно иным. За ужином Рина рассказала о результатах проведённой операции по нейтрализации группы килдингов, проникших в стаб. Как ни готовились, но без потерь не обошлось. Хорошо хоть, что без смертей. У Фомы, в его группе, пострадали два рейдера, причём один сейчас лежит в коме у Ревита.

Он думал о том, почему в его жизни происходит именно так? С момента появления здесь, во второй раз почувствовал себя в относительной безопасности, и вот его новому дому, к которому он только начал привыкать, грозит страшная опасность. Один из килдингов, тот самый молодой официант, заговорил и выложил практически всё. Он не знал лишь, когда секта решится захватить стаб. Остальные же из той двадцатки, что под видом сектантов неизвестного движения параллельного потока проникли в стаб, молчали.

Сапфир поделилась тем, что знала про секту, про Марфу и ту Избранную, что, по словам официанта, могла лишать людей иммунитета, превращая в тварей и даже убивать. И ещё рассказала про ручную элиту, правда, она не знала, что Марфе всё-таки удалось её приручить. В общем, получалось, что

Та заноза, что свербела где-то глубоко в подсознании, так и не открывала своего секрета и постоянно путала мысли, хоть он и старался по совету Сапфир отпустить её.

Эль встал и подошёл к окну, за которым виднелись освещённые улицы стаба. Прохладный, чистый, горный воздух приятно освежал, прорываясь в комнату через открытое окно лёгким ветерком. Он оперся о подоконник и прикрыл глаза, стараясь оставить в памяти эту мирную картину. Надолго ли? Он чувствовал, что бездействие последних дней становится утомительным, и то чувство азарта, жажда приключений и опасностей, что он испытал в Гвардейском, теперь просто рвало его изнутри, заставляя хоть что-то делать.

Он открыл глаза, и вдруг, вместо картины мирно спящего стаба, перед глазами проплыл образ Скитальца, протягивающего ему серебристый цилиндрик с иероглифом на грани.

– Ключ! – чуть не закричал Эль. – База!

Он бросился к своей одежде, висящей в шкафу, и, достав из потайного кармана цилиндрик, поднёс его к глазам.

– Вот оно решение, – прошептал он и начал быстро одеваться.

В гостиной было темно. Горящие в камине поленья тихо потрескивали, пожираемые пламенем, языки которого отбрасывали по стенам причудливые световые пятна, освещая гостиную и одновременно создавая эффект чего-то загадочного, живого своей игрой света и тени.

За столом, положив голову на руку, дремала Рина. Эль не ожидал её здесь увидеть и спустился лишь потому, что хотел здесь продумать подробнее план. Но так, наверное, даже будет лучше. Он тихо подошёл к спящей девушке и положил руку ей на плечо. Рина вздрогнула, и почти молниеносно в её руке появился серебристый виркан, направленный в его сторону. Он чуть отстранился и удивлённо спросил:

– Риал’туорис! Откуда у тебя виркан?

– Эль, ты бы выражался понятнее! Я ведь по-вашему ни бум-бум! – ответила сонным голосом девушка, пряча пистолет в кабуру.

– Извини, – Эль смутился. – Я спросил, откуда у тебя пистолет? По-нашему он называется виркан.

– А-а-а! – протянула Рина, зевая. – Это я выбрала себе, когда Молчун нас принимал в свою гвардию. А что за первое слово ты сказал? Как там – Рил… нет, Риал…

– Риал’туорис, – засмущался парень.

– Ну и что это значит?

– Это… Ну, в общем, что-то вроде «чёрт побери».

– Ругаешься, значит, – улыбнулась Рина. – Ну а чего не спишь?

Эль достал из кармана маленький серебристый цилиндрик и положил его на стол перед Риной.

– Что это? – Рина удивлённо смотрела на ключ.

– Это ключ! Этот ключ мне передал Скиталец и сказал, что провести в то место сможешь только ты!

Девушка встрепенулась при упоминании Скитальца и серьёзно посмотрела на него.

– Это ключ командующего, он может открыть любую дверь на нолдовской базе, дать доступ к любому оборудованию и перепрограммировать любое оружие. Вот дай-ка свой виркан.

Рина вытащила пистолет и положила его на стол рядом с ключом. Пистолет вдруг засиял голубым сиянием, и на рукоятке образовалось фиолетовое кольцо, по размерам точно совпадающее с цилиндриком ключа.

– Возьми ключ, не бойся, и приложи к кольцу на рукоятке.

– Зачем? – насторожилась Рина.

– Видишь, какой цвет сейчас у виркана? Он у тебя работает, но только на треть своих возможностей. Его разблокировали, но лишь для того, чтобы показать работоспособность. Так делают варкиниане, когда отдают оружие дружественным племенам.

– Кто делает? Хотя ладно, потом объяснишь. Ну так что будет-то?

– Приложи ключ – и увидишь! – настаивал Эль.

Рина взяла пистолет и приложила цилиндрик к кольцу. Пистолет тут же завибрировал, заиграл различными цветами по всему корпусу. Рина вопросительно посмотрела на Эль-Торо.

– Он сейчас в свободном состоянии! Зажми рукоять покрепче, и он опознает тебя, – ответил тот.

Рина выполнила указания, и вскоре пистолет перестал вибрировать, а на корпусе высветилась тонкая сиреневая полоска.

– Вот и всё! Теперь виркан полностью твой. Это значит, что кроме тебя из него никто не сможет стрелять. И кроме того, тебе теперь доступны все его функции, – улыбнулся Эль.

– Но ты ведь не об этом хотел поговорить, правда? – Рина испытующе посмотрела на него.

– Нет! – Эль мотнул головой. – Ты должна провести меня туда.

– Да куда? Ты толком объясни!

Он достал из кармана затёртый, свернутый в несколько раз листок бумаги и аккуратно развернув, положил перед Риной. Та долго рассматривала карту Скитальца, явно волнуясь.

– Вот! – Эль ткнул в обозначенный на карте, окружённый со всех сторон обширной областью черноты светлый овал, подписанный как стаб «Остров».

Рина подняла взгляд, в котором читался немой вопрос.

– Там, по словам Скитальца, старая, утерянная база нолдов. Судя по тому, что сегодня происходило, нам просто жизненно необходимо туда попасть, – Эль старался говорить быстро, будто боясь, что Рина его не дослушает.

– А чем это нам поможет? – спросила девушка, вновь разглядывая карту.

– Чем? – чуть не закричал Эль. – Ты представляешь, сколько там оружия? И не только вирканы и рекары! Там наверняка есть тараксы и гариры.

– А это что за звери?

– Ну, ружья и автоматы. База старая, времён начала освоения Улья. В те времена посылали по два варкинианина… Это раса воинов у нас, там. Так вот, посылали по два воина на одного учёного минимум, плюс дополнительный персонал. Это просто горы оружия!

– Да, но чтобы туда попасть и вывезти всё добро, нам нужно собрать целую экспедицию, – Рина внимательно рассматривала карту. – И ехать придётся в объезд через Предгорье и дальше по черноте… Это не один день пути, а сейчас каждый час на счету, каждая минута. Да и ослабить оборону, выдернув людей, Коба вряд ли согласится.

– Рина, пойми! Это реальный шанс спасти стаб! С этим оружием можно любое нападение отбить! Давай с утра пойдём к Кобе! Я расскажу всё и постараюсь его убедить!

Рина взглянула на часы и вздохнула.

– Уже полпятого утра!

Резкий звонок телефона прозвучал в ночной тишине как выстрел, заставив вздрогнуть обоих. Девушка встала и, подойдя к телефону, сняла трубку.

– У аппарата! – бросила она небрежно, но в следующее мгновение её лицо окаменело. Выслушав чей-то доклад, она медленно положила трубку и, повернувшись к Эль-Торо, тихо произнесла:

– Гвардейский пал! Собирайся, идём к Кобе!

Глава 16 – Чернота

Шесть крытых, груженых Уралов в сопровождении пяти БТР-82 и трех БМП, поднимая тучи пыли, приближались к стабу Предгорье, бывшему когда-то осиным гнездом, пристанищем для муров из банды

Рина первый год не могла пересилить себя, чтобы приехать в Предгорье. Слишком многое она здесь пережила и слишком многое могла потерять. Нет, она никого не винила, ведь это была ее идея и ее решение, но именно здесь ей пришлось умереть. Умереть по-настоящему и, если бы не Скиталец, кто знает, что тогда бы было. Она смотрела на стены приближающегося стаба и в душе все равно шевелился, подтачивал ее нынешнее спокойствие червячок прошлого. Нет, она совладала со своими чувствами и потом много раз бывала в обновленном стабе, где уже ничего не напоминало ей о том времени, но каждый раз этот червячок грыз где-то там, глубоко, напоминая о прошлом. Рина обернулась и посмотрела в открытый люк БТРа, где притихли ее сорванцы. Тепло любви и нежности, нахлынувших при виде Пуговки и Сильвера, заглушило старые воспоминания, и она, глубоко вздохнув, улыбнулась.

– Чего такой хмурый? – каштановые локоны Пуговки коснулись его лица. – Ты все рвался в Пекло и вот, пожалуйста, едешь в экспедицию!

Девчушка подсела к другу и, приобняв его сзади за плечи, положила голову ему на плечо. Сильвер сидел у борта БТР, уставившись в триплекс смотровой щели, и его лицо выражало совсем не детскую тревогу и задумчивость. Он молчал, ничего не отвечая, еще примерно полминуты, а потом вдруг спросил:

– Как думаешь, может отец там?

В голосе его прозвучало столько надежды, столько сдерживаемой очень долго тоски, что у любого, услышавшего его слова, защемило бы сердце. Пуговка ласково взяла в свои ручки его лицо и повернула к себе. В небесно-голубых глазах мальчишки застыли слезы, готовые вот-вот хлынуть потоком по раскрасневшимся щекам. Он сделал робкую попытку отвернуться, не желая, чтобы Пуговка видела его минутную слабость, но девчушка мягко, но настойчиво удержала его голову, совсем по-взрослому смотря ему в глаза.

– Нет, – тихо ответила она и помотала головой, так как ее голос было почти не слышно в реве двигателя. – Сейчас его там нет! Я знаю, как ты скучаешь, но поверь, сейчас так нужно! Он вернется, обязательно вернется!

Сильвер улыбнулся, сглатывая подкативший к горлу комок, и обнял подружку.

– Спасибо тебе! – сказал он, шмыгая носом и украдкой смахивая слезинки с глаз. – Я так скучаю по нему! Понимаю, что ему нужно было уйти, но все равно – почему он ушел? Ведь он обещал, что никогда не бросит!

– Глупенький! – Пуговка отклонила голову и посмотрела ему в глаза. – Он не бросил! Вон, видишь, даже Эля прислал с вестями! Просто ему нужно… Ну понимаешь, он ведь, как и мама, теперь совсем другие. И ему нужно с этим справиться, привыкнуть, чтобы не натворить бед и не навредить нам!

Сильвер посмотрел на девчушку озорными глазами и, резко наклонившись, чмокнул ее в щечку, тут же покраснев, отпрянул от нее, словно боялся получить за такой поступок тумаков. Но Пуговка лишь улыбнулась и погрозила приятелю пальчиком.

Караван разгружался постепенно, но их машины были освобождены в первую очередь. Дальше с ними пойдут только два Урала и БТР. Рина долго вычисляла путь, чтобы можно было пройти черноту без помощи Фомы. Его Коба не отпустил, как тот ни рвался поехать вместе с ними. Но в конце концов Фома и сам понял, что его способности и дары важнее здесь при обороне Горного, если килдинги нападут до возвращения экспедиции. Поэтому в группу, идущую к старой базе нолдов, вошли кроме Рины и Эль-Торо еще Сапфир, экипаж БТР из группы Фомы, два водителя на Уралах, которые были сотрудниками службы безопасности стаба, и… Пуговка не говорила Сильверу, что их участием в экспедиции они обязаны ей, а не ему, как тому казалось. Если точнее, то даже не ей, а ее дару. Рина с Эль-Торо, вернувшись утром от Кобы, застали ее в трансе перед камином. Она вновь говорила с Ней. Кто она такая, девочка не знала. Это началось давно, еще когда над ней висела угроза перерождения и Скитальца считали погибшим все, кроме Рины. Пуговка услышала, нет, даже не услышала, а восприняла голос. Это нельзя было назвать голосом в прямом смысле, скорее это был как бы мысленный разговор. Она, а Пуговка почему-то сразу поняла, что это была именно Она, просто начала с ней общаться, и детское, еще не ограниченное рамками мира сознание спокойно восприняло это. Это был их секрет, но иногда Она прямо просила Пуговку передать что-то важное. Девочка тогда не понимала важность того, что сообщала взрослым. Потом с ней работал великий знахарь, но так и не смог распознать ее дар, и ее общение с Ней так и осталось в секрете. А потом Она исчезла. Ее не было долго, и появилась она только перед приходом Скитальца. И снова тишина! И вот, по обыкновению, Пуговка тискала Флинта и Луну у камина, как вдруг Она вновь объявилась. Пуговка даже не помнила, о чем они говорили, но когда пришла

– Не знаю, с кем ты общаешься, но вы с Сильвером едете с нами! – сказала тогда Рина.

Так они и попали в экспедицию. Хотя Сильвер был другого мнения. Только услышав, что предстоит выезд в Пекло, он сразу заявил, что если в этот раз его не возьмут…

– Ты и Пуговка едете с нами! – огорошила его Рина, и Сильвер, довольный собой, побежал сообщать уже собирающейся Пуговке обалденную новость!

Теперь весь состав небольшой экспедиции стоял у потрескивающего остывающим двигателем БТР и внимательно слушал инструктаж Рины, как вести себя в черноте. Из всего состава только сама Рина и один из водителей грузовиков бывали на мертвой земле не раз. Ну еще Эль-Торо немного побывал там при провале, но он решил не заострять на этом внимание. Очень уж не понравились ему ощущения. Но сейчас Рина совершенно буднично, словно говорит о переходе неглубокого ручейка, рассказывала, что не стоит делать совсем и что нужно делать, если возникнут какие-то ощущения. Но все сводилось к тому, что если удерживать машины на минимальной дистанции друг от друга, то все будет нормально. Строй машин определили так: Урал, БТР и замыкающий Урал. Рина со всем составом кроме водителей Уралов – в БТР. Тот водитель, что уже ездил с Риной по черноте, – в головной машине.

– Ну, если все понятно, тогда по машинам! – сказала Рина и подмигнула детям. – Когда выйдем из черноты, дальше все как обычно. Следим за обстановкой и движемся вдоль мертвой земли на юго-запад.

Эль почти всю дорогу до Предгорья отсыпался, восстанавливая силы после бессонной ночи и долгого совещания у Кобы. Когда они с Риной вошли в кабинет главы службы безопасности, там уже было полно народа. Ощущение было такое, что все они и не уходили отсюда. Рыбак с командирами двух групп рейдеров что-то обсуждали, склонившись над картами, расстеленными по столу. Старик беспрерывно куда-то звонил, отдавал распоряжения и снова звонил или отвечал на раздавшийся звонок. Коба, нервно куря трубку, перебирал какие-то бумаги и, увидев вошедших, только кивком, показав на стол с картами, предложил присоединиться.

– Коба, у нас, точнее у Эля, есть предложение! – с порога заявила Рина.

– Погодите! – отмахнулся тот. – Сейчас обсудим варианты обороны, а потом уже послушаем предложение.

– Резонно, – кивнула Рина Элю и жестом пригласила пройти с ней.

Совещание было хоть и долгим, но очень продуктивным. Эль даже подумал, что все эти сценарии, которые сейчас обсуждались, наверняка были заранее обдуманы и проверены не раз. Но как бы ты ни готовился, как бы ни строил планы, пытаясь предугадать действия своего врага, всего учесть невозможно. Все равно кто-то что-то забудет, где-то просчитается, не учтет. Хотя то же самое можно сказать и о противнике. Но потерять свой дом из-за досадного просчета они не могли. Просто не имели права! Вот и думали над уже давно отработанными планами еще раз и еще раз… Эль мало что понимал в тактике, но он знал одно – любого превосходящего противника можно опрокинуть, уничтожить преимуществом в вооружении. И он мог это дать своим новым друзьям. Он мог помочь не просто защитить свой новый дом, а в корне изменить ситуацию. Для этого ему и Рине нужно попасть на тот самый Остров. Он нервно перекатывал между пальцами ключ командующего в кармане куртки, одновременно слушая доклады то одного, то другого. Иногда возникали споры, но они быстро разрешались. Все понимали, что стоит на кону. Эль погрузился в очередной раз в свои мысли, когда раздался голос Кобы.

– А почему вы Сапфир с собой не взяли? Она пока у нас единственный человек, кто хоть что-то знает о килдингах!

Рина с Эль-Торо переглянулись.

– Я сейчас! – сорвалась с места Рина, но Рыбак остановил ее.

– Ты здесь нужна, я сам. – сказал он и практически мгновенно исчез в проеме двери.

В тишине возникшей паузы было слышно пыхтение трубки Кобы и вздохи Старика.

– Коба! – попыталась вновь вывести на разговор о их вопросе Рина.

– Подожди, Рина, не сейчас…

Звонкий удар металла по столу вместе с резким хлопком, который вызвала ладошка Эль-Торо, заставили всех вздрогнуть. Эль стоял у стола и, подняв руку, открыл небольшой серебристый цилиндр со странным иероглифом, выгравированным на его верхней грани. Коба переводил удивленный взгляд то на парня, то на странный предмет, которым тот так резко хрястнул по столу.

– Это то, что может спасти не только нас и стаб, – тихо произнес Эль.

– Это что, какой-то артефакт? – спросил Старик и посмотрел на нахмурившегося Кобу.

– Нет! – спокойно ответил Эль. – Это ключ командующего, которым можно открыть нолдовскую базу. Но добраться туда можно только с Риной.

– Откуда он у тебя? – наконец глаза Кобы оживились, морщинки между бровями разгладились, и он посмотрел на Эль-Торо.

– Это мне отдал Скиталец, когда отправлял сюда, – ответил Эль. – Он отдал мне ключ и дал карту, как добраться туда. Там старая, потерянная база нолдов, и, если судить по времени, когда она пропала, там должно быть много, очень много оружия, которого нет ни у кого из иммунных. Некоторые экземпляры у вас есть, но это…

– Игрушки, ни на что не способные! – усмехнулся Таджик, один из командиров групп.

– Рина, можешь продемонстрировать? – повернулся Эль к ничего не понимающей девушке. – Покажи свой виркан.

Рина улыбнулась, поняв, что задумал Эль, и, вытащив из кобуры маленький серебристый пистолет, протянула его Эль-Торо.

– Нет, нет! – замахал тот руками. – Ты что, забыла? Он теперь только тебе подчиняется.

– Точно! – сказала Рина и продемонстрировала всем свое обновленное оружие.

– Ну, у нас на складе таких вообще навалом, и несколько ружей есть, – проговорил Старик. – Толку от них никакого, так, пукалки, да для полиции, наверное, были бы хороши как нелетальное оружие.

– Это раньше. – сказал Эль. – Они у вас все заблокированы и работают максимум на треть, а то и на четверть своих возможностей. Вот этот я разблокировал, и Рина привязала его к себе. Теперь из него может стрелять только она и, как бы не напрягаясь, может на максимуме снести кусача одним выстрелом.

– Показать сможешь? – спросил Коба Рину.

Та пожала плечами.

– Я сама еще не пробовала, Эль разблокировал его с полчаса назад.

– Ты сможешь его настроить на любую мощность и сделать что хочешь. – сказал Эль. – Я помогу.

С минуту он тихо объяснял Рине механику настройки и как пользоваться, а потом, покрутив головой, взял лист бумаги со стола, свернул его углом, чтобы тот не падал, и, поставив на дальний край стола, расположил

– Он даже такое может! – сказал Эль и кивнул Рине. – Давай, Рина, смелее!

Девушка, немного поколебавшись, выставила ствол пистолета вперед и нажала спуск. Все ожидали услышать грохот выстрела, заглушающий крик Эль-Торо, но в полной тишине что-то прошуршало в доли секунды, и за рукой Эля вспыхнул лист бумаги.

– Фантастика! Такого не бывает! – прошептал Старик, а Таджик и все остальные командиры рейдерских групп бросились к Рине с надеждой попробовать и рассмотреть оружие получше.

– И много там такого? – тихо спросил Коба, который так и сидел, словно его это ничуть не волновало.

– Такого, скорее всего, должно быть много. На базе тогда было много ученых, и на каждого ученого по тем правилам приходилось по два охранника, плюс обслуживающий персонал. Вирканы по регламенту должны быть у всех, а вот что помощнее… у охраны точно, ну и запас должен быть на складе.

– А что мощнее может быть? – опять спросил Коба.

– Ружья, автоматы, даже ручные орудия, и, если там остался транспорт, особенно бронетранспортеры, то там еще и боевые экзоскелеты.

– Коба, нужно срочно отправлять туда экспедицию! – включилась Рина. – По слухам, килдинги…

– Захватили стаб Точка и теперь у них есть вооружение на целую армию! – прервала ее вошедшая Сапфир. – И это еще не все! Самое страшное то, что у Марфы есть теперь Инга и ручная элита, которая может выжигать мозг на небольшом расстоянии.

– Здравствуй, Сапфир! – кивнул Коба. – Проходи, присаживайся! Инга – это та, что людей иммунитета лишает?

– Да, но она еще и просто может убить, высасывая энергию. И чем больше она убивает, тем сильнее становится! Так что оружие, которое не даст им подойти близко, нам просто необходимо!

– Это я понял, – кивнул Коба. – Что для экспедиции тебе нужно?

Он повернулся к Рине. Та задумалась на несколько секунд.

– Транспорт, по крайней мере пара грузовых, один БТР в охрану, и люди. Много не нужно: в грузовых – водители, БТР с экипажем, я, Эль, Фома. Ну, может, еще пара человек.

– На Фому не рассчитывай! – отрезал Коба. – Я не могу оставить стаб без такого мощного скрыта, да еще и обезглавить самую лучшую группу.

– Но мне будет нужна его помощь! – взмолилась Рина. – Нам придется идти через черноту!

– Выбери маршрут так, чтобы тебе своих сил хватило! Фому не могу дать!

– Я пойду! – сказала Сапфир. – Я хоть по черноте тебе не помощник, но в Пекле с тварями помогу.

– Ну, тогда все! – сказала Рина. – Если без Фомы, то лишних людей брать не будем. Только водителей дай поопытнее!

И вот теперь Эль стоял у БТР, слушал Рину и рассматривал еще один стаб, о котором много слышал и который теперь готовился к бою с килдингами. Рыбак пытался организовать эвакуацию гражданских в Горный, но ни дети, ни женщины не согласились на эвакуацию. Все население стаба теперь было бойцами и готовилось к нападению неизвестного врага.

– Ну, если все понятно, тогда по машинам! – закончила свою речь Рина и, подмигнув Сапфир с Элем, легко оттолкнувшись от асфальта площади, где они стояли, в мгновение ока оказалась на броне. Сильвер с Пуговкой уже забрались внутрь через боковой люк. Следом за ними исчезла в темном чреве боевой машины Сапфир. Эль обернулся, посмотрел на солнце, словно прощаясь с ним, и, выдохнув, полез внутрь. Как только люк за ним захлопнулся, взревел двигатель, и БТР, дернувшись, покатил к воротам стаба. До черноты им оставалось ехать около часа. Он поймал себя на мысли, что теперь он не боится этой мертвой земли. Все его страхи и сомнения вдруг рассеялись, и непонятно, что было тому причиной. То ли уверенность Рины, то ли то, что рядом с ним его Сапфир, а может быть, боевой настрой малышни, которые весело что-то обсуждали, сидя на скамьях вдоль противоположного борта. Но скорее всего, все это сразу и еще то, что, пройдя это испытание, он окажется у разгадки тайны исчезновения одной из первых баз таларионцев. Хотя, если подумать, он не сможет передать свои знания на родную планету никогда. Теперь он не таларионец, не нолд. Он просто иммунный с дарами Улья и такая же потенциальная цель для своих бывших палачей. Он усмехнулся, представляя, как надменный Ксаргон, получив эликсир вечной молодости, будет гадать, а не из бывшего ли специалиста по порталам сделан этот препарат!

– Нет! Не дождешься! – прошептал он. Его никто не услышал в реве двигателя, только Пуговка, улыбаясь, смотрела на него.

В этой улыбке было что-то совершенно доброе и не по-детски мудрое. БТР резко кивнул носом и встал как вкопанный.

– Внимание! – крикнула Рина через люк. – Мы въезжаем в черноту. Если будут какие-то побочные эффекты, сразу говорите мне. Поедем медленно, так что это надолго! Готовьтесь, терпите!

БТР снова дернулся, только на этот раз в обратную сторону, и медленно покатил вперед. Эль хотел посмотреть через обзорные триплексы на окружающую их мертвую землю, но не решился. Ему казалось, стоит раз взглянуть на блеск антрацита, как тут же он затянет его в те странные и страшные ощущения, которые он испытал в день своего появления здесь, в Улье. И он не решился, лишь крепко взяв руку Сапфир, которая так же положила свою ладонь ему на руку.

Головная машина уже перемалывала своими колесами в черную пыль остекленевшую траву, кусты и небольшие не успевшие вырасти деревца. Следом за ней, как говорят, бампер в бампер, следовал БТР с сидевшей в люке командира Риной, и за ним, так же почти уткнувшись бампером в корму БТРа, шел второй Урал. Рина много раз бывала в черноте, водила и группы, и технику, но в своем нынешнем состоянии она заходила в третий раз и впервые вела караван. Чернота теперь для нее была другая, не такая, как раньше, до ее смерти и воскрешения. Теперь она видела черноту как некую полупрозрачную, серую и затененную область над антрацитово-черной землей. А внутри все изменилось кардинально! Она вспомнила, как первый раз зашла посмотреть на черноту в новом состоянии. Это был просто шок. Ее окружили разноцветные живые канаты разной толщины, которые извивались, переплетались в причудливых узорах вокруг нее, но не касались, образуя как будто вакуум вокруг того места, где она находилась. Она стояла и просто наблюдала за этим броуновским движением неизвестной субстанции и пыталась привыкнуть к новым ощущениям. Во второй раз она попробовала подтвердить свою гипотезу, что та область вакуума, которая образовывалась вокруг нее, позволяет ей передвигаться в черноте. Она попробовала расширить область, как делала это, когда

Машины медленно, но верно пробирались по мертвой земле, следуя нарисованным ею картам, хотя картами это можно было назвать с большой натяжкой. В природе никогда не существовало никаких карт мертвых земель. Все рисовалось, исходя из опыта предыдущих походов и фиксации времени прохождения с обозначением приблизительных границ. Вот на основе этих данных, обозначенных на картах у Кобы, она и прокладывала путь колонны, прорисовывая свои, по которым они сейчас и двигались в неизвестность. Если она ошиблась или координаты были неправильно отмечены, то могло так получиться, что ей попросту не хватит сил вывести колонну из ловушки. Но она должна! Должна прежде всего потому, что с ней ее дети – Пуговка и Сильвер! Да, Сильвер хоть никогда не называл ее мамой, но частенько по вечерам прижимался к плечу и долго сидел молча, ничего не говоря. А еще они должны доставить то, что поможет защитить их дом, их стаб от внезапно возникшего врага.

Справа в серой дымке черноты что-то мелькнуло, привлекая ее внимание. Рина обернулась и замерла. Опять та же самая стоячая стена чего-то, похожего на тонкую пленку, по которой от краев, флуоресцирующих синими всполохами, пробегали такие же синие молнии. Она уже видела такое в одном из своих недавних посещений черноты. Но вот что это, она не знала. Явление, тем не менее, манило и тянуло к себе. Рина мотнула головой, словно пытаясь сбросить наваждение, но пелена не пропала. Мало того, она, словно преследуя колонну, шла параллельным курсом со скоростью колонны.

«Черт, и спросить-то не у кого! Ведь этого наверняка никто не видит!» – подумала девушка. Пелена еще около получаса преследовала колонну, а затем остановилась и исчезла в сером тумане и кружевах канатов.

– Вернемся, нужно будет проверить, что это за портал такой! – сказала сама себе Рина и…

Зрение словно вспыхнуло розовой пеленой в глазах в такт биению сердца. А само сердце предательски забилось в груди. Это было предупреждение, первый звоночек о том, что силы на исходе. Мозг лихорадочно начал искать выход, но, не находя, был готов вот-вот свалиться в панику.

– Спокойно! – Рина взяла себя в руки и огляделась.

Пузырь вакуума вокруг колонны стал чуточку меньше. Разноцветные канаты, особенно сине-голубого цвета, словно почувствовав ее слабость, старались прорваться сквозь оболочку пузыря, но, наталкиваясь на нее, отворачивали и, сделав очередной круг, вновь штурмовали преграду.

– Нет! Я вам так просто не дамся! – пробормотала Рина, осматриваясь по сторонам в поисках выхода из черноты. Но вокруг была сплошная серо-черная пелена.

Розовые вспышки в глазах с каждой минутой становились все ярче и ярче, превращаясь в алые, полупрозрачные, от которых и в ушах стало ухать, как в бочке. Сквозь эти неприятные звуки Рина слышала что-то, чего никак не могла разобрать. Похоже было, что кто-то ей о чем-то говорит, но ни слов, ни голоса она не могла различить. Головная машина, как назло, повернула влево, объезжая возникший на их пути холм, и этот маневр еще продлил их путь, а значит, и время в черноте. Рина с трудом уже сдерживала границы пузыря, чтобы они могли продолжать ехать. Сил становилось все меньше, пелена перед глазами уже не моргала, а в ушах стоял сплошной гул, когда ее руки коснулась детская теплая ручка. Пуговка! Она пришла поддержать, подбодрить маму…

Рина взглянула на дочку и застыла в недоумении. Пуговка с застывшим, неподвижным взглядом, устремленным в глубь черноты, и с выражением лица, как у взрослого человека, бормотала несколько слов раз за разом. Рина прислушалась.

– Она сказала не бояться их! – повторяла Пуговка. – Пусть пропустит! Она сказала не бояться их…

Рина скривилась от головной боли, вдруг пронизавшей ее, и почти в тот же момент услышала те же слова, что говорила Пуговка, в том самом гуле.

– Не бойся их! Они помогут! Впусти!

– Кого впустить? – чуть не прокричала Рина и в тот же момент увидела синие канаты с золотыми прожилками, рвущиеся через преграду ее пузыря. В мозгу словно вспышка резанула – кровь. Она сняла блок, которым держала пузырь, отдавшись на волю случая. Но пузырь не исчез. Точнее, канаты просто обтекали и машины, и БТР, только синие, как стремительные змеи, рванулись к ней и, пронзая ее тело, не появлялись снаружи. Рина тут же почувствовала прилив сил. Красная пелена исчезла вместе с гулом, и Рина глубоко вздохнула. Они живы, они продолжают ехать, а в люке, улыбаясь и смотря на нее своими огромными серыми глазками, стоит ее дочка!

– Я же говорила, она добрая! – сказала девочка и, хихикнув, скрылась во чреве бронемашины.

– Добрая! – сказала Рина. – Только кто бы мне объяснил, что это сейчас, на хрен, было?

Глава 17 – Пекло

Колонна уже час как двигалась вдоль черноты, выйдя далеко от кластера Пятигорска. Эль и Сапфир перебрались на броню и во все глаза смотрели по сторонам. Сапфир раскрутила на полную свою эмпатию, но Рина, словно почувствовав это, повернулась к ней и покачала головой.

– Не стоит! – ответила она на немой вопрос Сапфир. – У нас радар особый!

Она кивнула на притихшего и сидевшего вроде бы совершенно расслабленно Сильвера.

– Ты не напрягайся и побереги силы! Сильвер у нас и сенс, и эмпат, и при этом он после белки так развился, что может сутками на страже сидеть. Уникум!

Сапфир посмотрела на мальчишку, который уже напоминал вполне сформировавшегося юношу, и улыбнулась. Ну конечно, кем ещё мог быть крестный Скитальца? Она перевела взгляд на Эль-Торо. Тот, уловив её движение, тоже повернулся и, отчего-то покраснев, улыбнулся. Вот и он тоже – и крестник, и, можно сказать, уникум. Да кого ни возьми в этой компании – каждый особый, каждый неповторимый. Что Рина, что Пуговка или Сильвер. Как Олегу… Скитальцу удалось их собрать? Или всё – просто случай: кто-то когда-то оказался в нужном месте в нужное время? Или это снова игры Улья? Как с ней, когда за каждый подарок приходится платить – и иногда немалую цену. Перед глазами встал образ улыбающегося, бородатого Пастыря, почему-то с грустными глазами.

Пекло здесь было немного другим, не таким, как там, где он провалился. Эль-Торо рассматривал проплывающие мимо поля и редкие рощицы с интересом. Но в мыслях было только одно – потерянная, давно вычеркнутая из всех списков база. Что он там найдёт? В душе боролась его таларионская сущность и новый он, уже не похожий на того ботаника-учёного, которым был у себя на планете. Он изменился. К лучшему или нет – он сам сказать не мог, а спросить было не у кого. Не было тех, кто знал его раньше. А всё ещё оставшееся в нём таларионское чувство любви и ответственности за всё живое нет-нет, да и вызывало чувство… он даже не мог сформулировать, что за чувство он испытывал. Стыд, ненависть, отвращение к тому «чудовищу», в которое он превратился. Но тут же новый он – тот, который научился убивать и убивал, не испытывая никаких угрызений совести, – брал всё в свои руки, и все неприятные чувства пропадали. Да, когда-нибудь новый он вытеснит того таларионского идеалиста, но будет ли это хорошо? Тем более, когда рядом она.

Эль хотел украдкой посмотреть на Сапфир, но краем глаза заметил, что она поворачивается к нему, тоже оглянулся, и тут же его лицо налилось краской, словно его уличили в чём-то. Он улыбнулся, не в силах оторвать взгляд от своей избранницы. Вот только никак он не мог собраться с духом и сказать ей об этом. Чувствовал ведь, что и она к нему неравнодушна, но чего-то всё время опасался.

Броневик подкинуло на рытвине, и он ухватился за какую-то железяку, торчащую из башни. Мысли снова вернулись к базе, заключённой на странном стабе среди черноты. Вдруг, словно кто-то невидимый и всемогущий вложил ему эту мысль в голову, он подумал о том, как странно всё складывается. Не очутись Скиталец на этом стабе – он не знал бы о базе и, может быть, не пошёл бы в своё вынужденное путешествие. И тогда не встретил бы того старика, что отдал ему ключ командующего. Но тут снова кто-то вмешался так, что Скиталец встретился именно с ним и решил спасти… Ведь он мог просто напоить, показать, куда идти, и всё. Или вовсе пройти мимо полуживого новичка, прощающегося с жизнью на границе черноты. Но он спас и отдал ключ, словно был уверен, что Эль дойдёт…

– Стая в двенадцать голов на два часа! – выкрикнул Сильвер, тут же перехватив свой странный автомат, чем-то похожий на его ВСС.

– Элитник, матерый, судя по всему. Четыре рубера, три кусача и остальные – от топтуна до лотерейщика, – добавила Сапфир со своей стороны и, посмотрев на Сильвера, улыбнулась и с виноватым видом пожала плечами, извиняясь.

Парнишка лишь расплылся в улыбке, сверкая своими голубыми глазами.

– Дистанция? – коротко, по-военному, спросила Рина. – Направление?

– Чуть больше километра. Двигаются параллельно нам, постепенно приближаясь, – ответил Сильвер.

Он заглянул в открытый люк и, подмигнув сидящей внизу Пуговке, расположился так, чтобы было удобно вести стрельбу.

– Может, не заметили? Или боятся подходить к черноте? – сказала Рина, поворачиваясь к Сапфир и Эль-Торо.

Сапфир сидела молча, с полуприкрытыми глазами, словно высматривала что-то внутри себя. Наконец она встрепенулась и, встряхнув головой, словно освобождаясь от наваждения, сказала:

– Они охотятся на нас. Собираются заманить нас в ловушку, выманив от черноты. Я такое уже видела раньше. Нужно как можно быстрее двигаться к стабу и уходить в черноту.

– Нам до места ещё километров пять, судя по карте! – ответила Рина и, постучав по броне, крикнула в люк: – Давай, жми! Выдай всё, что твоя коробочка может. Держитесь!

Это уже всем, кто сидел на броне. БТР рыкнул, выплюнул облако густого чёрного выхлопа и, дёрнувшись от ускорения, понёсся вперёд, оставляя в поднятом пыльном шлейфе грузовые «Уралы». Рина тут же по рации передала, чтобы те не отставали. Вновь пошла игра, игра, где призом была жизнь!

Твари среагировали не сразу. То ли ещё не осознав, что свежая еда пустилась наутёк, то ли всё ещё обмозговывая план ловушки, но стая медленно продолжала двигаться тем же курсом ещё минуты полторы. А когда осознали, Сапфир и Сильвера накрыло одновременно – дикой злобой, жаждой крови и голодом, который шёл от вожака. Сапфир досталось больше, так как она постоянно держала в зоне своей эмпатии элитника. От нахлынувших чужих эмоций её повело, и она чуть было не свалилась с брони, но Сильвер вовремя поддержал, а Эль после этого затянул её назад.

Голову разрывало от навалившихся чувств и эмоций, и она сквозь боль подумала, что такого ещё никогда не испытывала. Твари, отожравшиеся на практически дармовом корме, здесь были другими. Она тщетно пыталась нащупать канал, по которому главарь общается со своей свитой, пытаясь повторить то, что у неё почти получилось у моста, но ничего не находила.

Броневик кидало в разные стороны на неровностях бездорожья, и приходилось чуть ли не зубами держаться за всё, что хоть как-то годилось для этого. Сильвер, на удивление ловко вскарабкавшись с борта, где он сидел, к башне, держась за выступы и балансируя как заправский цирковой акробат, подхватив сначала её, а потом и Эля, подтянул и усадил их рядом с башней, впереди, по обе стороны орудия.

– Обнимите ствол рукой и сцепите пальцы рук! – прокричал мальчишка. – Так точно удержитесь!

А сам он, балансируя и придерживаясь за ствол тридцатимиллиметрового орудия, подошёл к Рине и, опустив ноги в её люк, сел рядом с ней. Девушка приобняла его, и что-то колыхнулось в груди у Сапфир. Но неутолимый голод и ярость так и стучали в висках, не давая сосредоточиться на своих мыслях. Твари приближались, и Сапфир понимала, что если не предпринять что-то, то уйти не удастся. Разве что опять нырнуть в черноту, куда твари точно не сунутся.

Эль-Торо, весь подобравшийся так, что казалось, он даже стал немного меньше ростом, чуть нахмурившись всматривался вдаль, но тварей скрывала лесополоса, которая, не прерываясь, шла вдоль черноты, постоянно приближаясь к ней. Точка, которую Скиталец обозначил на карте как вход на тропу, ведущую к Острову, была ещё в паре километров за тем местом, где лесополоса, дойдя практически до черноты, заканчивалась. И это место неумолимо и очень

Сапфир прикрыла глаза и, бросив Эль-Торо только короткое: «Не ходи за мной!», – спрыгнула с брони в густую траву. Сердце сжалось от ожидания неминуемого удара о землю, и секунды, которые она летела до поверхности, растянулись, как ей показалось, на минуты. Она ждала удара, но его всё не было и не было. Но когда она, в изумлении решив открыть глаза и посмотреть, куда это она падает, подошвы её ботинок наконец-то встретили твердь.

Удар был сильным, но его немного смягчило то, что она по инерции сразу завалилась на бок и, кувыркаясь, покатилась по траве, оставляя за собой след. Расставив руки, она наконец погасила инерцию и, вскочив на ноги, не оборачиваясь, побежала к лесополосе, за которой, словно чувствуя её, остановился элитник и вся стая позади него.

Слух уловил изменения в работе движка БТР, крики с той стороны, но она знала, что делала. Ветки хлестали по лицу, то и дело норовя выбить глаз или поцарапать, разодрать кожу, но она упорно пробивалась сквозь чащу к противоположной опушке, где, пуская слюни и облизывая фиолетовыми языками пасти, её ожидала смерть.

Деревья и листва внезапно расступились, и Сапфир оказалась на поле. В пятидесяти метрах от неё стояла настоящая гора – туша высотой под двадцать метров, покрытая толстенными бляшками костяной брони с торчащими из них пиками наростов. Огромные лапищи с изогнутыми когтями вдавились в почву. Тварь шумно, с хрипом дышала, смотря со своей высоты на мелкую букашку, выбежавшую к ней, – чёрными, как чернила, глазами.

Сапфир показалось, что элитник даже наклонил голову, как это делают люди, глядя на котёнка и умиляясь им. В тот же момент она что-то почувствовала. Слабая, тонкая, словно паутина, ниточка протянулась между её сознанием и тварью. Сапфир замерла, боясь упустить, разорвать этот хрупкий канал. Руберы за спиной главаря нервно порыкивали, но никто из низших не смел нарушить его волю. Каждый из них был по размерам схож с той элитой, что устроила засаду у моста, где погибла группа Сапсана.

Сапфир стояла, не шевелясь, и смотрела в упор на монстра, которому хватило бы пары шагов, чтобы превратить её в мокрое, кровавое пятно в отпечатке своей лапы. Но монстр не двигался, он стал дышать тише и медленнее. Паутинка, через которую пока проникали лишь капли его сознания, постепенно росла, утолщалась, и наконец в её голове раздалось знакомое, но неуверенное: «Еда!»

Поток быстро расширялся, и вот уже в нём оказались эмоции руберов и кусачей, но над всей этой злобной, пожираемой неукротимым голодом массой главенствовал он – великан. На Сапфир, словно каменная стена, навалился поток его чувств. Но в отличие от низших, и даже от тех элитников, которых она видела, в этом потоке присутствовал разум. Нет, не человеческий разум, а лишь его обрывки, осколки. Что-то в этом было, но Сапфир не могла сейчас раздумывать: всё внимание уходило на то, чтобы сдерживать элитника.

Странно, но ей показалось, что она стоит уже больше пяти минут, а энергия всё не иссякала и предательских признаков скорого отката не было. Но они обязательно придут. Сапфир вдруг с ужасом поняла, что загнала себя в капкан. Ей не выбраться отсюда без помощи. Она так и будет стоять перед огромным монстром и его свитой, пока не упадёт от изнеможения. А тогда – всё!

Мысль прострелила сознание, как молния. Она даже сразу не поняла, что это именно мысль. Просто что-то мелькнуло и исчезло, оставив ощущение подсказки… нет, даже решения! Это было решение, но его ещё нужно было как-то применить. Она прищурилась, хотя её дар и так работал во всю, и мысленно сказала, стараясь передать даже интонацию:

«Ты помнишь её? – почему-то она решила, что элитник когда-то был парнем или мужчиной. – Помнишь её запах?»

Нить, связывающая их, напряглась и задрожала от всколыхнувшихся эмоций твари. Сапфир поняла, что попала в точку, и продолжила:

«Помнишь! – с уверенностью передала она мысль монстру. – Конечно, помнишь! Какие глаза у неё были? А цвет волос?»

Канал их связи зазвенел от напряжения так, что Сапфир испугалась: не разорвётся ли он? Она решила не давить слишком сильно. Не отрывая взгляда от его чёрных, бездонных глаз, по которым невозможно было понять, куда на самом деле смотрит монстр и что он испытывает, она вдруг уловила мимолётное ощущение – его глаза стали грустными.

Монстр слегка качнулся назад, словно пытаясь отойти от букашки, ранящей его чувства. Но в тот же момент слева послышался приближающийся звук двигателя БТР. Связь, казавшаяся уже такой крепкой и надёжной, рассыпалась, как стекло, миллионами острых осколков. Элитник взревел, поднимая для единственного удара лапищу.

Сапфир застыла в ужасе, понимая: естественный порыв друзей спасти её сейчас приведёт к тому, что она так и не доберётся до Острова. Она смотрела, как лапа, словно при замедленной съёмке, медленно ползла вверх. А может, и в самом деле время замедлилось для неё.

И вдруг на загривке монстра что-то мелькнуло. Потом – поочерёдно у руберов и кусачей. Твари разом обмякли и повалились на землю. А слева уже работала тридцатка БТРа, разрывая в клочья лотерейщиков.

Сапфир не поняла, как, но в одно мгновение оказалась в тридцати метрах от падающей туши элитника. Огромная сила швырнула её в сторону, и она бы улетела, если бы чьи-то руки не подхватили её, плавно погасив импульс. Нежно прижимая её к груди, рядом оказался Эль! В его зелёных глазах с радужками-галактиками бушевала буря чувств: страх потери, решимость спасти во что бы то ни стало, радость спасения и…

Не понимая, что делает, она обхватила его за шею, и их губы слились в поцелуе…

Рядом кашлянула Рина. Сапфир и Эль, словно школьники, отпрянули друг от друга.

– Да что вы так напугались-то? – улыбнулась Рина, но тут же её лицо стало серьёзным. Командным, не терпящим возражения голосом она обратилась к Сапфир:

– Куда тебя понесло? Тебе что, жить надоело? И что это за «не ходи за мной»?

– Извини, – спокойно произнесла Сапфир, хотя внутри её уже трясло от осознания того, чего она могла добиться, если бы не «горе-спасатели».

– А вообще какого чёрта вы сюда приехали? Я бы справилась! У меня почти получилось – и получилось бы, если бы вы не заявились! А теперь ещё я виновата! – начала она повышать тон.

– Виновата… – уже мягче сказала Рина. – Я командую этой группой и только я несу ответственность за вас! Ты не представляешь, что значит – отвечать за тех, кто пошёл за тобой,

На лицо Рины словно налетели тучи. Она замолчала и, уставившись себе под ноги, долго не говорила ни слова.

Сапфир подошла и обняла её.

– Прости. Я не подумала, – тихо сказала она. – Но я и правда справилась бы. И ещё… я, по-моему, что-то новое обнаружила у местных тварей. У них есть воспоминания о прошлом. О прошлой жизни. Не у всех, скорее всего, но вот у этого точно были.

Рина улыбнулась, справившись с нахлынувшими воспоминаниями о своей первой экспедиции за белой жемчужиной, и, обняв Сапфир в ответ, сказала:

– Ладно, всё нормально. Только в следующий раз предупреждай, что хочешь сделать. А теперь все – встали и быстро пошли потрошить тварей. Нужно торопиться, мы тут нашумели. А трофеи, похоже, будут знатные.

Трофеи и вправду оказались на зависть всем. С одного только элитника взяли восемь радужных красных жемчужин, узелковый янтарь, а горох и спораны даже не стали считать. Эль-Торо вспомнил с улыбкой своего крестного, который никогда не пересчитывал ни спораны, ни горох, просто ссыпая их в пакеты. Так же поступил и он, пересыпав всё, кроме жемчужин, в разные мешочки.

Рина предложила отдать трофеи с элиты и четырёх руберов ему, так как он их упокоил, но Эль решительно отказался:

– Мы тут все участвовали, вот и делить будем на всех.

С четырёх руберов тоже взяли немало. У двоих была по одной чёрной жемчужине, у одного – даже две, а у последнего, что удивительно, – красная радужная. Спораны и горох, глядя на Эля, тоже не стали пересчитывать, пересыпав всё в пакеты. Всех удивлял рекар Эль-Торо, которым он без труда резал даже броневую пластину, прикрывающую споровый мешок.

– А там такие будут? – спросил Сильвер с горящими глазами.

– Будут, будут! – улыбнувшись, ответил Эль. – Доберёмся – там ещё и не такое найдём.

– Здорово! Но автомат я менять не буду, – вдруг посерьёзнев, сказал он. – Это батин подарок.

– Ну, это твоё дело. Я думаю, тебе к автомату виркана хватит, как у Рины!

В глазах Сильвера вновь сверкнул азарт. Через несколько минут, оставив на поле уже начинающие попахивать туши, колонна двинулась дальше.

Рина стояла на границе мёртвой земли и осматривала пространство вокруг, сверяясь с картой Скитальца.

– Вроде бы здесь, – проговорила она сама себе.

– Ты как? – спросила Сапфир, стоявшая рядом. – Восстановилась после прошлого перехода?

– А? – обернулась Рина, явно услышав вопрос сквозь поток мыслей. – Да, всё нормально, ты не переживай. Там вообще что-то странное произошло, но я пока не поняла что. Пуговка что-то знает, как приедем – расспрошу.

– Ну, тогда нужно выдвигаться. А то времени у нас может быть совсем и нет, – предложила Сапфир.

– Да, это уж точно… времени у нас нет, – задумчиво произнесла Рина и, в последний раз сверив ориентиры, уже командным голосом прокричала: – По машинам! Порядок прежний!

Урал, который в черноте после Предгорья шёл в голове колонны, тут же взревел дизелем и, объехав БТР, встал перед ним. Эль заботливо пропускал вперёд детвору в боковой люк броневика, посматривая на Сапфир.

– Идём! – позвала её Рина, уже шагавшая к колонне.

Сапфир задержалась немного, расширив зону охвата своей эмпатии на максимум. Где-то далеко, еле захватывая её зону, бушевали чужие эмоции и чувства. Невообразимый коктейль из страха, злобы, обречённости, голода и нечеловеческого ужаса самым краешком коснулся её, и она тут же закрылась, убрала эмпатию. Там, на западе, шла непрерывная мясорубка. Одни умирали в пасти и когтях тварей, другие появлялись, чтобы снова стать кормом для новой волны чудовищ.

– Сапфир! – прервал её мысли окрик Рины.

Она вздохнула и побежала к ожидающему её у бокового люка Эль-Торо. Тёмное чрево бронемашины, пропахшее дизельным топливом и запахом сгоревшего пороха, приняло её, и люк позади захлопнулся. БТР тут же, взревев двигателем, дёрнулся и двинулся к черноте. Она огляделась. Отчего-то ей показалось, что внутри стало темнее, но скорее всего это просто зрение не адаптировалось ещё после солнечного света. На сиденье напротив сидели Сильвер и Пуговка, прижимаясь друг к другу плечами. Парнишка сидел сосредоточенный, словно всё ещё выслеживал тварей, хотя вряд ли. Его наверняка терзали мысли о Скитальце. Сапфир перевела взгляд на Эля, но тот, также словно подражая Сильверу, сидел, сосредоточенно глядя в одну точку.

– О чём думаешь? – решила она отвлечь его от мыслей.

– О том месте, куда едем! – ответил парень, повернувшись к ней и улыбнувшись, чуть поджав губы.

Сапфир слегка наклонила голову и приподняла бровь, показывая, что не поняла его озабоченности.

– Ты понимаешь, это была первая база нолдов здесь, ну одна из первых. Я не знаю, что мы найдём там, внутри, и не знаю, как вообще относиться ко всему. Во мне сейчас борются два человека – таларионец и я нынешний. И я боюсь потерять себя, истинного себя, хотя и понимаю, что никогда уже не буду таким, как был!

– Глупенький! – Сапфир нежно провела ладонью по его покрытой щетиной щеке. – Конечно же, ты не будешь таким, как был, но и себя ты никогда не потеряешь. Ты уже не потерял, ведь ты спас тогда у моста нас со Шмелем. И потом у атомитов. Да господи… если бы не ты… – слова застряли у неё в горле, подпертые комом, подкатившим откуда-то снизу.

Она не стала ничего говорить, а просто уткнулась ему в плечо. Эль нежно положил свою руку ей на голову, и она почувствовала, как тепло его тела проникает сквозь волосы.

Двигатель пару раз взревел, и БТР остановился, качнувшись вперёд.

– Кажется, приехали! – крикнула Рина в люк.

Эль тут же открыл боковую створку и влез, помогая Сапфир выбраться наружу. На земле рядом с БТР уже стояла Рина. Водитель и стрелок по пояс высунулись из люков, рассматривая открывшуюся перед ними картину. Машины стояли на заросшей травой, еле просматриваемой грунтовке, которая за их спинами ныряла в черноту, теряясь там среди антрацитового блеска. Только их свежие следы обозначали её направление. А перед ними в обе стороны простирался старый, ветхий, но всё-таки бетонный забор с наполовину съеденными ржавчиной воротами. Одна створка, всё ещё державшаяся в петлях, была на четверть приоткрыта, а вторая, валявшаяся на земле, еле видна сквозь проросшую траву. По верху забора местами всё ещё сохранилась такая же ржавая, как и ворота, колючая проволока. Точнее её обрывки. Справа в глубине территории виднелись цеха и какие-то здания, уходящие дальше, видимо до конца территории, и всё пространство за забором снаружи, в той стороне, было занято лесом. И над всем этим постапокалиптическим ландшафтом стояла

– Как на кладбище, – тихо произнесла Рина.

Все стояли, словно бы действительно боялись потревожить тот покой, что уже много лет безраздельно царил здесь. Первым всеобщий ступор нарушил Сильвер. Мальчонка молча подошёл к покосившейся воротине и не без труда отодвинул её, открывая путь транспорту.

– Ну чего замерли? – повернулся он ко всем. – Это батин дом. Просто его сейчас нет. Заходите!

Он вернулся за Пуговкой и, взяв её за руку, повёл через ворота в сторону строений. Рина, Сапфир, Эль-Торо, да и все остальные члены группы словно очнувшись от гипноза. Взревели движки, разрывая тишину и выбрасывая гарь из выхлопных труб, и техника медленно стала въезжать на территорию.

Интерлюдия – Она

Она спала. Спала уже давно, хотя вряд ли это можно было назвать сном. Сквозь темную пелену небытия иногда прорывалось что-то, заставляющее ее очнуться от вечного покоя, разгоняя тишину и безмятежность ее состояния. И тогда Она начинала видеть сны. Но сны ли это были? Грань между тем, что она видела в тот момент, и снами, воспоминания о которых еще жили в ней, была настолько тонка, что она не понимала – это сон или обрывки давно минувших событий. Да и к ее состоянию, к тому, что она чувствовала в такие моменты, невозможно было подобрать названия, слова или даже словосочетания. Она и была, и ее не было одновременно. Она словно состояла не из клеток, а из пустоты, из вакуума. Наверное, поэтому не было ни зрения, ни слуха, как раньше, но все ощущалось как-то, заменяя собой привычные органы осязания. Что-то большое и могущественное не давало ей сосредоточиться, не позволяло приблизиться к мелькающим фрагментам, и она не понимала почему? Возмутитель спокойствия исчезал, и Она снова погружалась в свою колыбель, где было тихо, спокойно и можно было ни о чем не думать. Там было хорошо… а хорошо ли? – начинала задумываться Она, и мягкий Голос, текущий откуда-то из огромного ничто, нежно шептал ей: «Хорошо! Там хорошо. Это твое». Голос был всеобъемлющ и настолько вкрадчив и тих, что казался ей собственными мыслями, и Она вновь всецело отдавалась темному и мягкому небытию. Так повторялось и повторялось уже очень давно, она уже не помнила, сколько времени находится здесь. И не помнила, как и почему попала сюда. Иногда, когда мелькающие обрывки вновь нарушали ее покой, она что-то чувствовала, вспоминала… но кто-то всемогущей рукой выключал трансляцию, не давая окончательно очнуться.

«Изначальный!» – слово как ураган пронеслось, поднимая волны на зеркальной, черной глади небытия, и она снова очнулась. Самого слова она не услышала, только отголоски докатились, но внутри что-то завибрировало, застучало, словно старая рана, тревожащая и напоминающая о былом. Небытие старалось затянуть ее обратно, гася поднятые словом волны, расходящиеся кругами от нее, и Она, подчиняясь привычному уже порядку, почти вернулась к своему покою, но разрывая тишину и разметая окружающую ее тьму вдруг загрохотало: «Изначальный!»

Она замерла, ощущая, как вибрирует вакуум внутри нее.

– Изначальный! – сверкнуло вновь, и она увидела…

Ее и вправду не было. И никого не было вокруг. В бездонном пространстве среди потоков энергии хаотически сновали туда-сюда крохотные частицы, подчиняясь законам того, всемогущего, кто устроил эту тюрьму и держал здесь всех. Она не видела себя, но она чувствовала. Теперь она чувствовала и могла мыслить, а не только вспоминать. Хотя…

– Изначальный! – вновь прервал ее мысли голос.

Стоп! Голос! Она вдруг что-то почувствовала. Это было не физическое, нет. Это была какая-то очень важная догадка! Но как понять, что означает этот голос? Она и помнила, и не помнила его. Молнией сверкнул кадр, что-то знакомое и до боли важное и родное – странный разрушенный город и не менее странная фигура врага, распластанная в выбитом окне. Но в едва теплящейся у врага в груди жизни, вдруг вспыхивает синее сияние…

– Не нужно. Ты заслужила покой, – начал вновь настойчиво обволакивать ее Голос из пустоты. – Пойдем, там покой, там безмятежный отдых. Заслуженный отдых.

Она, борясь с охватывающей ее вновь, безмятежностью, вдруг вспомнила – Найденыш! Ее найденыш, последняя ее надежда, который стал для нее приемным детенышем. Она спасла его тогда и обучила многому! Как же она забыла? Неужели он снова… Вновь мелькнул обрывок. Старик, стоя на коленях и опустив голову, не смея смотреть на нее, держит на вытянутых руках тело ее найденыша. Страх, боль, отчаяние взорвались в ней как тогда. Она вновь пережила те чувства, когда увидела истерзанное иглами Альфы мертвое тело найденыша… Что-то изменилось. Пустота вокруг вдруг стала вязкой, плотной, задерживая броуновское движение частиц и выстраивая из них контуры тела.

«Якорь!» – мелькнула наконец разгадка. – «Голос, слово – это якорь, который позволяет мне собраться из ничего». Но она до сих пор не могла понять, чей он! Это был не его голос, но тогда чей?

Снова вспышка – она бережно окутывает своего найденыша щупальцами и… Взрыв радости – он жив! Именно тогда она сделала то, за что и попала сюда: она окончательно сделала из него Изначального, накачав его своей кровью. А чей же голос? Он тогда рвался спасти кого-то… Точно, детеныш! Маленькая девочка, из-за которой он и ушел из Острова. Она вспомнила эту необычную девочку. Девочку, которая может говорить с ней, как и ее найденыш и его новый детеныш с белыми волосами.

Она сделала усилие, и миллионы, миллиарды частиц, хаотично двигавшихся в пустоте, вспыхнув голубыми искорками, устремились к ней, заполняя пространство, которое раньше было ее телом. Теперь она вне физики, она – это сгусток частиц и энергий, но сил и знаний у этого сгустка ничуть не меньше, чем раньше. Она осмотрела себя и осмотрела со стороны, новая возможность нынешнего состояния. В пространстве, пронизываемой энергопотоками, висела огромная полупрозрачная медуза. Если бы она могла улыбаться, то, наверное, даже рассмеялась бы. Теперь остались пустяки – найти выход из этой тюрьмы и нестись на выручку детенышу. Она зовет.

– Ты не сможешь уйти! – спокойно и с долей грусти произнес Голос. – Но ты можешь помочь прямо отсюда. Просто расширь свое сознание.

Смятение, которое взметнулось в ней при первых словах голоса, тут же улеглось, и она на удивление легко справилась с тем, что считала невозможным еще несколько секунд назад. Мир стал шире, объемнее

– Помоги ей! – раздался совсем рядом детский голос.

– Но она и сама способна справиться, – спокойно ответила Она, зная, что девочка ее услышит. – Ты просто передай ей, чтобы она не боялась. Пусть впустит! И не боится!

Она увидела, как девочка добралась до черноволосой и, взяв ее за руку, начала говорить. Но девушка не понимала. Она упорно держала пузырь, который не давал черноте сделать свое дело. А на самом деле лишала себя подпитки энергией, той самой энергией, с которой этой новой, неопытной еще Изначальной придется теперь подружиться.

– Не бойся их! Они помогут! Впусти! – сказала Она девушке, и та услышала.

Услышала и через несколько секунд небольшую колонну окружил плотный кокон из сине-голубых энергопотоков, защищая всех внутри и питая энергией девушку. Они прошли, а Она, борясь с желанием ринуться на поиски своего найденыша и узнать, как так произошло, что их теперь двое в Улье, вернулась назад в свою пустоту. Предстоял разговор с Голосом, серьезный разговор.

Глава 18 – Остров

Старые цеха давно не слышали человеческих голосов. Сколько лет прошло с тех незапамятных времён, когда непостижимым образом они вместе со всеми рабочими, оборудованием и материалами оказались разом в совершенно неизвестном месте. Те немногие, кому удалось пережить то, что началось после, уже давно умерли, по крайней мере, цеха завода после этого так и стояли пустующими и на долгие годы погрузились в безмолвие. Только ветер да редкие животные и птицы, залетавшие или забредавшие сюда по случаю, нарушали тишину и покой этих мест. Но потом всё изменилось, и эти места вновь наполнились звуками жизни. Правда, люди были странные, худые, в основном высокие, и все ходили в масках и чёрных комбинезонах, закрывающих всё тело. Из-за этого их речь звучала неестественно тихо, да и говорили они на совершенно непонятном языке. А ещё их было немного. Они зашли в цеха, осмотрели и начали сооружать странную конструкцию, которая уже через несколько дней, загудев, словно старый трансформатор под нагрузкой, стала выдавать через фантастически выглядящую поверхность внутри себя всё новых и новых людей в костюмах и масках, диковинную технику и механизмы. Под сводами старых цехов эхом разносились звуки великой стройки, и казалось, вот-вот старый завод вновь воспрянет, засветятся уцелевшие лампы под потолком, заработают станки, и народ, сметя паутину и отдраив ржавчину, начнёт снова вдыхать жизнь в это забытое место. Но прошло немного времени, и на обширной территории вновь воцарилась тишина. Те, в масках, построили что-то непонятное и скрыли его под толщей земли, оставив лишь несколько люков да странный лаз, из которого иногда выезжали их удивительные машины. Они скрылись под землёй, и на поверхности лишь иногда появлялись небольшие группки, которые обходили завод по периметру, что-то проверяя, и вновь скрывались под землёй.

А потом пришла чернота. Люди под землёй не знали о ней, она родилась довольно далеко, за лесом на юге. Небольшое пятно размером с городской квартал засияло переливами антрацита и начало расширяться, охватывая всю территорию завода. Те, под землёй, обнаружили её уже тогда, когда чернота полностью опоясала лес и вышла в степи на востоке, севере и западе. А она, словно заправский и изощрённый хищник, затаилась, перестала продвигаться, словно желая успокоить людей и не вызывать у них тревогу. И они успокоились. Успокоились и даже стали регулярно ходить к ней, пытались пройти внутрь, но после первого же, оставшегося там на мёртвой земле, попытки прекратились, и люди оставили черноту в покое, как и того, кто первым постарался узнать, как далеко он сможет зайти, но так и не узнал. Так и стоял на коленях каменным изваянием, почерневшим, хрупким памятником человеческой глупости. И вот, когда подземные жители уже совсем потеряли к черноте интерес, она нанесла удар. В тот день скорость, с которой чернота стала замыкать кольцо вокруг завода, увеличилась настолько, что, когда все подземные жители, переполошённые таким развитием событий, высыпали на поверхность, стало ясно, что в полном окружении они останутся уже часа через полтора-два. Но, как говорится, беда не приходит одна. В полной тишине ошарашенные стремительным продвижением черноты люди вдруг схватились за головы, повалились в диких, искорёженных болью позах на землю. Цеха не слышали ничего, они только ощущали вибрацию в стенах и конструкциях, вызванную невероятно мощной ультразвуковой волной. А вот люди воспринимали всё иначе: их крутило, корёжило, словно выворачивало наизнанку, они срывали с себя маски, будто задыхаясь. Некоторые рвали на себе волосы, пальцами пытаясь разодрать кожу и добраться до мозга. Но вдруг всё прекратилось. Те, кто был в состоянии передвигаться, устремились к ближайшему открытому люку, но давка и хаос паники не позволили им организованно спуститься вниз, да к тому же люк был кем-то заперт изнутри.

Он появился внезапно. Просто с запада прикатился огромный чёрный шар, покрытый сверкающими на солнце, словно отполированная воронёная сталь, пластинами и, развернувшись, превратился в монстра, напоминающего гигантскую мокрицу, только по бокам на каждой его конечности было по несколько изогнутых, словно полотно косы, и невероятно острых отростков. Монстр издал какой-то стрекочущий звук и ринулся в обезумевшую толпу. Вопли ужаса и боли – всё, что слышали цеха в тот день. Монстр просто нашинковывал своими отростками людей в фарш, заливая всё вокруг кровью… Он ушёл за минуту до того, как чернота сомкнулась, навсегда запирая останки подземных людей и всё, что они здесь построили. И на заводе вновь воцарилась тишина. Первое время её ещё нарушали прилетавшие из оставшегося в плену черноты леса вороны, расклёвывавшие останки подземных людей, но потом солнце, ветра и время сделали своё дело. Поле, где те, в масках, строили своё убежище, заросло высокой травой, и со временем ничего не напоминало здесь о тех странных временах и не менее странных людях. И снова под сводами цехов гулял ветер, изредка позволяя себе повыть в проржавевшей трубе вентиляции и нарушить мёртвый покой, царящий здесь.

Однажды, не так давно, из черноты вдруг выплыло светло-серое облако с синим сиянием внутри. Из него появилось странное… Огромное медузоподобное существо серого цвета с тонкими флуоресцирующими полосками по краю купола и внушительными щупальцами левитировало над поверхностью, неся на

Звуки машин послышались с запада из черноты. Поднимая тучи распылённых антрацитовых трав, кустов, камней и разных попавших под колёса предметов, на зелёную площадку перед старыми воротами выехали два грузовика и странная восьмиколёсная коробка. Из машин высыпали люди и остановились в нерешительности. Мир словно замер, ожидая дальнейших действий нежданных гостей. Они были без масок, и один из них был странно похож на тех – подземных. Парнишка, на вид лет четырнадцати-пятнадцати, но с полностью седыми волосами, решительно подошёл к остаткам ворот и, отодвинув их в сторону, сделал рукой пригласительный жест для всех.

– И где теперь искать эту базу? – спросила Рина, осматривая старый цех с огромными воротами, распахнутыми настежь. Высокие сводчатые потолки цеха на удивление были целыми, и даже поддерживающие бетонные плиты металлические фермы были лишь слегка тронуты ржавчиной. Несколько рядов колонн уходили вверх, являясь опорой для ферм, а между ними стояли ржавые станки, покрытые толстым многолетним слоем пыли. Точно такой же слой, но немного тоньше, лежал и на полу, и на нём чётко отпечатались две пары небольших следов обуви, ведущих к двустворчатой двери в конце цеха. На той же стене, почти под самым потолком, была оборудована небольшая остеклённая каморка, где сейчас в отсутствующей части окна маячила седая голова Сильвера. Он выглянул в окно и, расплывшись в радостной улыбке, звонким мальчишеским голосом прокричал:

– Мы нашли! Он был здесь. Батя был здесь!

Рядом с ним появилась Пуговка и что-то тихо и серьёзно сказала ему, отчего улыбка тут же слетела с его лица, и Сильвер, насупившись, отошёл в глубь каморки, лишь махнув рукой, приглашая всех подняться.

– Давайте поднимемся! – предложил Эль. – Нужно как-то попасть на крышу и осмотреть территорию с высоты! Иначе мы можем потратить на поиски много времени.

– Вы идите, а я сейчас, – ответила Рина и направилась к воротам.

– Лопата! – обратилась она к водителю одного из Уралов, который был по сути командиром этой смешанной мехгруппы. – Загоните, наверное, грузовики за цех, чтобы в глаза не бросались, а БТР – в цех, оставьте в воротах, так чтобы сектор обстрела был приличный на всякий случай.

Парень кивнул и, повернувшись к стоящим у техники рейдерам, зычно гаркнул:

– Ну, шо встали? Слыхали команду, быстро руки в ноги и выполнять!

Его товарищи заулыбались и направились по своим местам. Вскоре оба Урала скрылись за стенами цеха, проплывая призрачными тенями на запылённых, местами разбитых витражах. БТР, развернувшись на пятачке перед цехом, загнали в ворота, оставив торчать немного переднюю часть, так чтобы у тридцатки в башне была возможность захватить и ворота, и проломы в бетонном заборе, что зияли неподалёку. Стрелок-наводчик повертел немного башней, проверяя сектор, и, подняв вверх кулак с оттопыренным большим пальцем, показал, что позиция в самый раз. Рина, убедившись, что всё нормально, развернулась было, чтобы последовать за Сапфир и Элем, когда в цех забежал Лопата.

– Это… Рина, там… Ну, как будто здесь есть кто-то или был, – затараторил он, жестами зовя её последовать за ним. – Ты бы глянула!

– Конечно, здесь был! И не кто-нибудь, а Скиталец. Ты же его видел в Горном, – ответила она, но всё же пошла за парнем.

Они обогнули цех и вышли на широкую дорогу, уходящую между зданиями до восточного забора. У единственного здесь одноэтажного здания с выцветшей вывеской над входом «Рабочая столовая» недалеко отчётливо виднелось кострище, остатки переломанной на дрова мебели, несколько больших жбанов и импровизированный вертел, на котором, видимо, готовили что-то большое. По состоянию всего было видно, что последний раз всем этим пользовались несколько лет назад. Рина присела и, зачерпнув пальцами золу из кострища, поднесла к лицу, рассматривая её, словно желая что-то увидеть в давно остывших угольках. Она сама не знала, для чего это сделала, но подсознание само дорисовало картину, которую она пыталась увидеть. Высокий, полноватый, лысеющий и седеющий мужчина сноровисто ломал старые деревянные столы и скамейки, подкидывая их в огонь костра, над которым стоял один из валявшихся теперь жбанов, и над ним поднимался пар. Подсознание запомнило его таким, каким она встретила его и Фому на улицах обезумевшего Пятигорска. Таким, каким он ушёл искать своего забытого в квартире кота. В новом облике – тридцатилетним парнем с атлетической фигурой гимнаста и глубокими, синими, как океан, глазами – она могла только представлять его по тем воспоминаниям об их единственной встрече. И он снова спас её тогда. Да что её – он спас их всех. Видимо, потеря Молчуна в тот момент не дала подсознанию уложить в свои чертоги этот образ. И она представляла его сама, стараясь воссоздать по крупицам, добавляя нечаянно новые штрихи и детали, а когда понимала, что просто начинает рисовать идеал, тут же бросала эту затею. Что-то всколыхнулось внутри, точно так же, как тогда в его убежище, когда он взял в свои тёплые руки её

– Ну, шо? – раздался над ухом голос Лопаты, развеяв все образы и чувства.

– Тьфу, ты! Лопата, ну разве можно так подкрадываться? – Рина поднялась в полный рост и, вздохнув с сожалением, повернулась к рейдеру. – Шо, шо? Ништо! Это Скитальца кострище. Он ведь как-то питаться должен был. Эх ты, горе-следопыт!

– Ну, так шо я? Я увидел и предупредил! – обиженным голосом сказал парень.

– Ладно, не обижайся! – Рина окинула взглядом ближайшие здания. – Вы вот что: оставьте стрелка в броневике, а сами разведайте тут всё досконально. Особо никуда не лезьте, но и не осторожничайте. Тварей тут наверняка нет, но место старое, мало ли что тут сгнило и разваливается. Если попадётся что-то непонятное и необычное, не трогать и сразу доклад мне. Да не носись ты, как конь по степи, рацию используй. Всё понял?

– Сделаем, Рин! – расплылся в улыбке Лопата. – А вообще, шо искать-то?

– Воду ищите, наверняка тут что-то есть – или резервуар пожарный, или колодец. Вон, посмотри, – Рина кивнула на валявшуюся у скопища жбанов небольшую, по сравнению с ними, кастрюльку с приспособлением, превращающим её в черпак. – Думаешь, это просто так сделали?

– Понял! – кивнул Лопата.

– Ты где так долго? – Сапфир сидела на застеленном зелёной материей диване и помогала Эль-Торо перебирать какие-то старые бумаги.

– Указания раздавала, – улыбнулась Рина. – А вы что, решили с документации начать?

– Да я просто подумал, вдруг что в этих бумагах есть, – задумчиво ответил, как бы в пустоту, Эль, внимательно рассматривая очередной лист из запылённой папки.

– Сам же говорил, что с крыши виднее будет. Вот и нашли бы выход туда.

– Да Сильвер с Пуговкой уже ищут, а мы вот тут застряли, – ответила за Эля Сапфир и, уже обращаясь к парню, сказала: – И правда, Эль, что мы тут пыль глотаем, пошли уже, хватит время зря терять.

Бывший нолд тяжело вздохнул и, бросив папку на стол, встал.

– Ладно, идёмте. Я, кажется, знаю, где выход, тут в папках документация по зданию. Так что время мы зря не теряли.

Он улыбнулся и показал рукой на дверь, как бы говоря: «Дамы вперёд». Они вышли в длинный коридор с окном в дальней от них стороне и направились к лестничному маршу. Подъём на кровлю был довольно мудрёный. Вопреки казавшемуся естественным, что поднимись до самого конца, и вот тут-то будет желанный лаз, всё оказалось иначе. Выход на крышу был через предпоследний этаж. Нет, сам выход находился на последнем этаже административной пристройки, но, чтобы туда попасть, нужно было на предпоследнем этаже пройти до самого конца, где перед дверью с надписью «Туалет» была неприметная дверка, за которой скрывалась лестница, ведущая на последний, пятый этаж. А уже там, пройдя ещё небольшим коридором в обратную сторону, ты оказывался на желанной лестнице, ведущей на крышу. Кому понадобилась такая запутанная схема – непонятно. Выйдя на крышу, они замерли от открывшегося вида. На севере и востоке, на всё видимое расстояние, простиралась чернота. С юга полумесяцем завод охватывал довольно большой лес, по крайней мере, его дальний край, упиравшийся в мёртвые земли, был еле виден. И только на западе, по направлению к Пеклу, полоса черноты была не такой широкой. По крайней мере, её можно было невооружённым глазом увидеть.

От северного края крыши цеха бежали по направлению к ним Сильвер и Пуговка. Радостные улыбки говорили о том, что сорванцы что-то увидели или узнали.

– Мы что-то нашли! – на этот раз тихо произнёс Сильвер. – Там, на территории, в траве что-то лежит. Отсюда не рассмотреть, но если спустимся, то метрах в сорока от ворот, вросшее в траву, что-то. Оно похоже…

– Рина, мы нашли очень странное что-то! – прервал его слова голос Лопаты из рации. – От кострища на юг немного пройдёте и увидите бокс с тремя воротами. Подходите к дальним. Как поняли, приём!

– Поняли хорошо! Сейчас будем! – быстро ответила Рина и, окинув всех взглядом, кивнула в сторону входа на крышу. – Идём!

Лопату с сотоварищами они обнаружили в последнем боксе. В открытых воротах чёрным блестящим пятном стоял аппарат неизвестной конструкции на восьми колёсах. У Эля перехватило дыхание. Перед ними стоял самый что ни на есть Фа'ксоренсс – боевой десантный бронетранспортёр. Чёрная, похожая на стекло броня машины, пребывающей в дежурном режиме, переливалась время от времени синеватыми разрядами системы защиты доступа.

– Во какую зверюгу нашли! – увидев подошедшую Рину с друзьями, воскликнул Лопата и с размаха положил руку на блестящий чёрный бок диковинной машины.

– Ра'ксанн-фаэн! – только и успел выкрикнуть Эль, уже после того, как корпус машины вспыхнул голубым, и Лопата, с диким рёвом и матами, отлетев от неё метра на четыре, затих в высокой траве. Все кинулись к парню, но тот уже пытался подняться на ноги, что-то бормоча непослушным языком. Но подняться у него не получалось.

– Зачем ты полез туда? Это опасно, хоть и не смертельно! – начал наставлять его Эль, первым подбежавший к нему. – Там система защиты, а ты…

– Шо… шо это было? – наконец более-менее придя в себя, протянул Лопата.

– Это было невыполнение указаний, – сдерживая смех, еле выговорила Рина, глядя на вставшие дыбом волосы парня.

Для полного образа не хватало только сажи на лице и белого дымка, поднимающегося из волос. Лопата потряс головой и всё же встал на ноги, хоть и с помощью Эль-Торо.

– И как нам обойти эту систему? – Рина посмотрела на Эля с хитрым прищуром. – Ключ?

Он кивнул и достал из кармана маленький блестящий цилиндрик диаметром с пятирублёвую монету. Устройство Фа'ксоренсс он знал поверхностно, но то, что вход в броневик находится в корме, в этом он был уверен.

– Вход в него с другой стороны. Когда будете идти туда, не прикасайтесь к поверхности, – предупредил он и направился к корме машины, где призывно помаргивала белая окружность диаметром чуть больше ключа. Эль дождался, когда Рина, Сапфир, Пуговка и Сильвер, благополучно пройдя вдоль борта, соберутся возле него, и, посмотрев на всё ещё ошарашенного Лопату, крикнул:

– Ну а ты там чего застыл? Тебе теперь на этой зверюге ездить!

– Мне? – глаза Лопаты полезли на лоб, и он нерешительно покачал головой. – Не-е-е! Да шоб я, да на такой вот… – он явно сдержался от крепких выражений, красноречиво посмотрев на Сильвера с Пуговкой.

– Иди, иди! – подтвердила Рина. – Ты теперь с ней как одно целое. Видишь, как она тебя на первом свидании приголубила!

Все прыснули со смеха, и даже сам Лопата заулыбался. Наконец, кивнув и бормоча что-то себе под нос, он с величайшей осторожностью прополз вдоль стены, практически вжимаясь

– Не бойся, – улыбнулся Эль. – Сейчас я тебя с ней подружу.

Он приложил ключ к медленно переливающемуся кругу, и откуда-то сверху раздался довольно высокий звук. Круг перестал моргать и изменил свет на фиолетовый, а над ним золотом засияли иероглифы, неизвестные всем, кроме Эля. Это было имя командующего, которому принадлежал ключ. Раздалось тихое шипение, словно медленно выпускали воздух из пневмосистемы, и на идеально гладкой поверхности корпуса появилась едва заметная, величиной с человеческий волос, щель, обозначившая проём двери. В следующую секунду дверь выдвинулась наружу и с характерным шипением отъехала в сторону, открывая широкий проход в чрево нолдовской боевой техники.

– Ух ты! – чуть не задыхаясь от восторга, выдохнул Сильвер, когда в свете плавно загорающегося потолка появились стоявшие в нишах похожие на человека аппараты, по три с каждой стороны. – Это что, роботы?

– Нет! – Эль улыбнулся, потрепал мальчишку по седым волосам и подтолкнул внутрь. – Это экзоброня. Проще говоря, скафандр для боевых действий в агрессивных условиях. Он и защищает, и помогает переносить огромные физические нагрузки.

– А что, они в рабочем состоянии? – спросила Рина, пристально разглядывая диковинные облачения. Скафандры не были похожи на те, что все представляют при слове «скафандр». Это были не мешковатые, неуклюжие защитные «чехлы» с почти неподвижными суставами и огромным шлемом, накрывающим всю голову. Напротив, эти больше походили на лёгкое защитное обмундирование каких-нибудь спецназовцев, только чёрного цвета и всё покрытое матовыми чёрными пластинами, словно чешуёй. Шлем и вовсе был без каких-либо признаков стекла или чего-нибудь для глаз – окуляров, очков или чёрт его знает, что там у нолдов положено. По всем конечностям сбоку шли утолщения, которые, как поняла Рина, и являлись тем самым усилителем силы и выносливости. Эль тем временем зашёл в отсек и, коснувшись пальцем мигающей на стене стрелки, открыл дверь в следующий отсек. Она бесшумно уехала куда-то в стену, и во втором отсеке так же плавно стал разгораться свет, который словно шёл со всех направлений. В этом отсеке было три ложемента, напоминающих кресла, со вставленными в промежутки между ними странными аппаратами, чем-то напомнившими Рине её виркан.

– Это гариры – штурмовые автоматы, – опередил вопрос Рины Эль. – Забирайте, позже разблокируем и привяжем к каждому. Тут где-то должны быть ещё запасные блоки к ним, со спец зарядами.

Оружие тут же было передано оставшимся снаружи рейдерам, которые принялись осторожно, помня произошедшее с Лопатой, рассматривать его. А Эль тем временем открыл последний отсек. Это оказался командный отсек, явно предназначенный для управления броневиком. Свет, в отличие от первых двух, здесь не загорелся, а вместо этого засветились несколько из множества экранов, расположенных спереди и по бортам. По ним побежали всё те же непонятные иероглифы, в которые внимательно вчитывался Эль. Справа и слева перед экранами были расположены два кресла, и у левого, на специально выдвинутой консоли, находился джойстик с массой кнопок и крутилок. Не успела Рина как следует рассмотреть устройство пульта управления в тусклом свете мониторов, как из-под потолка раздался неприятный звук, экраны погасли, и рядом с джойстиком белым цветом загорелся и стал плавно, меняя яркость, мигать странный знак. Прямоугольник, над которым была косая черта, а над ней – окружность.

– Что? – обеспокоенно спросила Рина, глядя, как Эль, нахмурившись, осматривает мониторы и панель управления. – Что-то серьёзное?

Эль только слегка качнул головой и уверенно приложил к окружности мигающего знака свой ключ. Знак перестал мигать, сменил цвет на фиолетовый, и почти в тот же момент в отсеке плавно загорелся свет, включились все мониторы и индикаторы. Машина словно ожила от длительной спячки. На экранах было видно всё, что творится по бортам и спереди, и, если бы не тонкие рамки между панелями мониторов, сидя в кресле водителя, можно было бы представить, что ты сидишь на открытом воздухе и от внешнего мира тебя ничего не отделяет.

– Нужно выгнать машину на солнце. Источник питания за столько лет сел, и нужна подзарядка. Вот она и блокировала управление, чтобы оставить минимум энергии, – пояснил Эль-Торо. – Ключ позволил задействовать резерв, так что нужно срочно выводить её из бокса.

Он оглянулся, чтобы подозвать Лопату, но тот рассматривал трофейные гариры вместе со своей командой. Эль взялся за джойстик и, нажав на несколько знаков на сенсорной панели, легко подвинул его вперёд. Броневик, не издав ни звука, плавно тронулся вперёд и через несколько секунд уже стоял перед боксами, впитывая всеми своими бортами излучение светила.

– Вот это да! – Сильвер не отходил от Эля, который продолжал вчитываться в сообщения, бегущие по экранам пульта. – А ты меня научишь им управлять?

– Скорее уж Лопата будет тебя учить, – Эль, улыбнувшись, посмотрел на парнишку. – Я ведь и сам ни разу не управлял такой техникой. Так, только читал про неё и видел иногда в видео из новостей. Так что, если хочешь, присоединяйся и учись вместе с Лопатой.

– Ага! – призадумался Сильвер. – Научишься тут. Все надписи на непонятном.

– Это таларионский! Погоди-ка, попробую кое-что.

Эль нажал несколько знаков на пульте, что-то переключил, прочёл очередную надпись на иероглифах и, вынув из гнезда, открывшегося на стене за его спиной, какой-то небольшой блок, вставил другой. На экранах одновременно появилась одна и та же надпись зелёным с парой иероглифов, написанных красным. Эль кивнул и нажал на красные иероглифы. Экраны погасли, но тут же загорелись снова, только надписи теперь все были на латинице.

– Чёрт, не то, – нахмурился Эль и стал перебирать такие же блоки из хранилища под тем самым гнездом в стене.

Наконец, после смены нескольких блоков, на экране загорелись надписи на русском языке.

– Ну вот! – Эль показал на пульт и экраны. – Теперь и учиться можно.

– Погоди! – Рина и Сапфир вместе подошли к нему. – Это как понимать? Откуда у них такой набор языков и, самое главное, зачем?

– Понимаешь, – Эль-Торо задумался ненадолго, – тебе не показалось странным, что эта машина стояла вот так открыто, без шлюзов и прочей обеззараживающей атрибутики?

Девушки переглянулись и утвердительно кивнули.

– Мне тоже сразу не понравилось это, ведь для того, чтобы экипаж попадал в неё даже извне, предназначен тот первый отсек. Это шлюзовой, но там на данный момент снята всяческая защита. Иначе мы не попали бы дальше него, пока не прошли бы процедуру очистки и стерилизации. Я думаю, её готовили для передачи иммунным, возможно, кому-нибудь из муров или просто по взаиморасчётам за что-нибудь.

– За органы, – глухо, сквозь стиснутые от ненависти зубы, проговорила Рина.

– В те времена вряд ли, хотя… – Эль задумался, прекрасно понимая чувства девушки.

– Ладно, не

Когда первое знакомство с чудо-броневиком закончилось, вся команда пошла вслед за Сильвером к тому месту, где, по его словам, в траве что-то вросло. Но вросшими оказались только прогнившие насквозь остовы старых автомобилей. Трава, год за годом прорастая, окутала их так плотно, что продраться к железкам сквозь её толщу оказалось непросто. Когда они наконец поняли, что это не то, что искали, солнце почти касалось горизонта.

– Думаю, на сегодня закончим! Нужно ещё что-то приготовить и устроиться на ночлег, – решила Рина, пользуясь своими командирскими полномочиями. – Давайте сворачиваться, всё равно через полчаса ничего не увидишь.

Эль кивнул в знак согласия и неожиданно для себя приобнял Сапфир. Та, чуть вздрогнув, повернулась к нему и улыбнулась. В суматохе дня, в заботах и поисках, как-то отошло на второй план то утреннее происшествие. Пока готовили ужин на возобновлённом кострище, Эль разблокировал и привязал всё нолдовское оружие и даже успел провести ликбез по использованию. Три автомата ушли Сапфир, Рине и ему. Сильвер и Пуговка наотрез отказались менять свои СР-ы, подаренные Скитальцем, на новые «вундервафли», поэтому оставшиеся три были распределены среди водителей и экипажа БТР. Тяжёлый день заканчивался, и оставалось только назначить очерёдность дежурства, поужинать и отдыхать перед завтрашним, не менее насыщенным днём.

Эль-Торо не спалось. Он был так близко к разгадке тайны исчезновения базы, что не мог сомкнуть глаз. Им с Сапфир выделили ту самую каморку мастера с диваном, где когда-то жил Скиталец. Сапфир мирно спала, положив голову ему на грудь и закинув на него левую руку, словно боясь, что он может вдруг исчезнуть. И он лежал, не смея пошевелиться, чтобы не нарушить её сна. А в голове постоянно вертелись мысли. Он думал о том, где искать вход в пропавшую базу. По большому счёту, оставленный на поверхности броневик как бы подсказывал направление поисков, но построить подземное сооружение, не повредив при этом ни одного здания… На это не были способны даже таларионцы с их технологиями. Значит, основной вход и, самое главное, въезд должен быть где-то на заросшем пустыре. Сильвер прав, там что-то есть, нужно просто прочесать весь пустырь с утра. Он слегка кивнул сам себе, подтверждая собственные мысли. Мысли вновь плавно перетекли к бронемашине. Странно, транспортёр оставлен на поверхности и лишён всех средств защиты и стерилизации. Догадка о передаче кому-то была неверной. Это он уже понял позже, когда сопоставил информацию о том времени освоения Улья. Не было тогда смысла передавать что-либо, а тем более такую грозную боевую технику, иммунным. Попросту его соплеменники тогда только осваивались и не знали о чудодейственных свойствах органов местных жителей. Значит, что-то произошло, и технику оставили на поверхности, но что?

Сапфир глубоко вздохнула и повернулась на спину, освобождая его. Эль ещё полежал немного, чтобы не разбудить её случайно, и, аккуратно поднявшись со скрипучего дивана, тихо вышел из каморки. В полной тишине ему вдруг захотелось увидеть ночное шоу звёзд, что шло сейчас в прямом эфире, и для этого нужно было только подняться на крышу. Света, который проникал через дальнее по коридору окно и редкие открытые двери кабинетов, едва хватало, чтобы различать контуры предметов, поэтому он, осторожно переступая, двинулся к заветной двери. На лестничной площадке было уже светлее, и он, быстро поднявшись на предпоследний этаж, через минуту уже оказался перед распахнутой настежь дверью на крышу. В ошеломляющем переливе света, льющегося с ночного неба, он увидел две фигурки, сидящие бок о бок недалеко от входа. Он узнал их по седым волосам Сильвера и таким же, как у него, вьющимся локонам Пуговки. Сильвер сидел, сосредоточенно глядя куда-то вдаль, в сторону запада. А девчушка, обхватив верхнюю часть его руки, прижавшись к нему и положив голову ему на плечо, просто неподвижно и тихо сидела рядом. Эль не знал, о чём думает каждый из них, и решил не тревожить, и уже совсем было собрался уходить, когда парнишка повернулся к тёмному проёму двери, скрывающему его, и тихо позвал:

– Эль! Заходи, чего ты там встал?

Он вздрогнул от неожиданности и, постояв ещё несколько секунд, вышел на свет.

– Привет! Вам тоже не спится? – спросил он.

Сильвер вместо ответа мотнул головой.

– Вот и меня все мысли одолевают. Ты прав, база где-то на пустыре. Просто завтра нужно всё досконально просмотреть.

Эль замолчал, не ожидая ответа, но всё же посмотрел на парнишку. Тот по-прежнему сидел неподвижно и смотрел пристально на запад. Прошла минута, вторая. Эль уже отвлёкся от своих мыслей, наслаждаясь чудесным ночным небом с танцующими звёздами, когда наконец Сильвер вздрогнул, словно слова Эля только дошли до него. Он повернулся к парню и уверенно произнёс:

– Не нужно искать! Я знаю, где она. Точнее, где один из входов.

– Откуда? – Эль ошеломлённо смотрел на мальчугана.

– Отец рассказал, – коротко ответил тот.

– Ты меня удивляешь всё больше и больше, – улыбнулся Эль. – Ну, с эмпатией ты меня обнаружил, а вот это… Как?

– Я могу с ним общаться, точнее, мог, но не на очень большом расстоянии. А здесь я его не слышу, но чувствую, словно вижу всё его глазами, и ещё… – он помолчал, словно решая, стоит ли выдавать все секреты сразу. – Ещё я могу говорить с Сестрой. Это случайно получилось, когда мы сюда приехали. Вот он, как-то через неё и передал.

– Сестрой? – удивился Эль. – Он говорил мне о ней, но считал, что её уже нет.

– Ну да. Её и нет, – как-то буднично и запросто ответил Сильвер. – Она просто сейчас в другом состоянии. Но общаться мож…

– Нет! – Пуговка вдруг вскочила и замерла, словно статуя.

И Эль, и Сильвер уставились на неё, не понимая, что происходит.

– Нужно торопиться! Нам всем нужно торопиться! Смерть идёт. Кровь! – проговорила Пуговка и, обмякнув, стала падать на бетонную крышу.

Сильвер еле успел подставить руки и подхватить её, чтобы она в беспамятстве не разбилась обо что-либо.

– Что с ней? – Эль помог парнишке уложить Пуговку на крышу.

– Видения! – буркнул Сильвер. – Она провидица, но никак не может научиться управлять собой.

– Про что она говорила?

– Очнётся, узнаем! А пока, думаю, нужно поднимать всех и идти в тот бункер. Нам действительно нужно торопиться!

Глава 19 – Малек

Они шли медленно. Пробирались в основном ночами, стараясь избегать открытых мест и стычек с тварями. Задачка была не из лёгких. Шутка ли, провести незаметно целое

И вот они уже почти неделю идут к жемчужине, ради которой и был задуман этот рейд, – к Горному. Вот только Марфа с большей частью войска, Ингой и элитником вдруг сорвалась с места и, ничего не объясняя, куда-то направилась, назначив главным над оставшейся частью его, Малька. Видимо, поэтому они идут не к самому Македонскому ущелью, а к стабу-спутнику – Предгорью.

– Малек! Разведчики доложили, что впереди довольно обширная степь, – отвлёк его от мыслей и воспоминаний Композитор, которого Марфа приставила к нему посыльным. – Лес уходит на запад, и, похоже, можно пройти по нему, но крюк получится большой.

– Как всегда, не вовремя! – злобно буркнул Малек и еле сдержал желание придушить этого свистуна.

– Ну, извини, мне сказали, я передал! – обиженно бросил Композитор.

– Уймись! Я не о тебе, – уже спокойнее сказал Малек. – Сколько по времени займёт обход?

– Ну, на вскидку… – парень поморщился, как бы прикидывая в уме, и почесал затылок. – Примерно к ночи дойдём.

– Ха! – Малек откинулся на спинку кресла пикапа, в котором сидел. – То есть что так, что эдак, а выходит одно и то же. Тогда стоп! Будем ждать, и с наступлением темноты перейдём степь.

– А если они дроны запустят?

Малек резко повернулся, и Композитор отпрянул, прикрываясь руками, словно ожидая удара.

– Напомни-ка мне, сколько километров нам ещё топать до этого Предгорья? – прошипел Малек, словно змея. – Какие дроны? Тогда на кой нам разведка, которая пропустит эти дроны?

Голос Малька становился всё громче и напряжённее, и Композитор с каждым словом, казалось, становился всё меньше и меньше.

– Сам сейчас в дозор пойдёшь! Дармоед! – уже почти кричал Малек, выпрыгивая из пикапа. – Пшёл вон!

С последним словом он отвесил хорошего пинка под пятую точку свистуна. Композитор, сложившись пополам, рысью кинулся подальше от разошедшегося командира, что-то бурча себе под нос по пути. Малек расправил плечи, огляделся и, сплюнув сквозь зубы, медленно пошёл к голове колонны. Килдинги, те, что недавно влились в ряды, опасливо поглядывая на него, торопились поскорее уйти с дороги, а старые бойцы, знавшие его раньше, равнодушно, без улыбок и эмоций, молча кивали в знак приветствия. Он почти дошёл до передового дозора, когда в голове вдруг резануло, и перед глазами полыхнуло ослепительно белым…

– Опять… – процедил сквозь стиснутые от боли зубы Малек, инстинктивно ухватившись за подвернувшийся под руку ствол какого-то дерева.

Уже несколько месяцев его мучили эти вспышки, после которых он на некоторое время погружался в странные видения, всегда одни и те же. Вот и сейчас белая пелена, ослепившая его в начале, медленно затухала, и сквозь неё начали проступать контуры неизвестных ему людей. Но в душе что-то шевелилось, и возникало отчётливое чувство, что он знал их. Точно знал, но вот когда… Первым из белой пелены, как всегда, появился странный заросший густой бородой мужик, с укором смотрящий на него из-под густых бровей. Сразу же за ним появлялась стройная высокая девушка с пышными русыми волосами и белой пушистой синеглазой кошкой на плече. Да, вот и она! Только смотрит она на него не с укором, а как-то с горечью, словно о чём-то сожалея. Они просто молча смотрели на него, словно желая о чём-то рассказать, напомнить. И каждый раз Малек пытался вглядеться в их лица, запомнить, чтобы, быть может, вспомнить хотя бы какие-то моменты, связывающие его с этой парочкой, но… Он не помнил ничего из своего прошлого. Всё, что было до того, как он очнулся на руках Марфы и увидел дикие, безумные глаза и улыбку Инги, словно стёрли, вытравили из памяти. Марфа сказала, что его еле удалось спасти после того, как он попал в лапы элитника в попытке его пленения. И он верил. Верил, потому что видел элитника, скованного и привязанного к платформе, видел уважительные взгляды соплеменников и каждый раз, когда раздевался, видел огромные рубцы от ран, пересекающие его тело. Но, чёрт возьми, кто же эти двое, что преследуют его уже долгое время в таких видениях? После первого раза он хотел спросить у Марфы, что это, но какое-то внутреннее чувство остановило его. А потом он просто не хотел показаться слабым и беспомощным в глазах предводительницы.

Белая пелена постепенно растворялась, и вместе с ней исчезало видение, открывая перед ним картину застывших в недоумении и настороженности детей STIKSа.

– Что? – злобно, охрипшим внезапно голосом рявкнул он.

Люди вокруг пришли в движение, упорно делая вид, что ничего не произошло, а если даже и произошло, то никто ничего не видел. Малек постоял ещё немного, опираясь на удачно подвернувшееся дерево, пока силы не вернулись к нему окончательно. Он убрал руку со ствола, отряхнул ладонь от прилипшей коры и, обведя надменным, жёстким взглядом суетящихся вокруг людей, властно скомандовал:

– Всем отдыхать до темноты!

Люди замерли на мгновение, чтобы расслышать приказ командира, и потом вновь засуетились, выполняя свои обязанности. Малек осмотрел опушку леса и своё воинство ещё раз и, пошатываясь из стороны в сторону, пошёл к своему пикапу. До наступления ночи всё равно делать было нечего, разве что разогнать новичков, чтобы попусту не шатались по лесу, а тихо сидели по своим норам, но на это есть замы.

– Композитор! – рявкнул он как можно громче и, не услышав ответа, ухватил первого подвернувшегося под руку бойца.

– Найди мне Композитора, и чтобы через минуту он был у меня, – Малек отпустил рукав камуфляжа, за который держал бойца, и, холодно глянув ему в глаза, повернулся и подошёл к своему пикапу. Удобное кресло мягко обволакивало его тело, наступившая тишина после остановки колонны нарушалась теперь только шумом ветра в вершинах деревьев, шелестом листвы и редким щебетанием птиц. Временный лагерь, повинуясь приказу, словно вымер.

«Надо же? И без надсмотрщиков всё сделали как нужно!» – подумал Малек и широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Звал? – раздался голос Композитора из приоткрытого окна пикапа.

– Звал, – буркнул Малек недовольно. – Но уже и без тебя все справились! Ладно, следи, чтобы новички не разбредались, и при любых изменениях докладывай!

– Понял! – кивнул зам. – Ну, так я пошёл?

– Иди уже, – махнул рукой Малек и вновь смачно зевнул. – Я, пожалуй, немного вздремну.

Тишина леса, мерный шум ветра в кронах и приятная лесная прохлада делали своё дело, и на него навалилась сладкая дремота, отключающая мозг и нервы от дневных забот и позволяющая отстраниться от мыслей, которые, словно рой пчёл, постоянно гудели в его голове. Малек прикрыл глаза, на мгновение активировав дар сенса и просканировав подходы к лагерю, и, убедившись, что всё нормально, погрузился в чуткий сон.

Его окружала непроглядная темнота. Он не понимал, где находится и что происходит. Было так темно, что он почти физически ощущал плотность этого мрака, и казалось, тот сдавливает его, обжимает со всех сторон. К полной темноте добавился ещё и могильный холод. Пара, идущего изо рта, он не видел, но ощущал, как быстро теряющая тепло влага из его организма оседает на лице тонкой плёнкой, от чего становилось ещё холоднее.

– Эй! Кто здесь? – крикнул он, но звук его голоса словно увяз в вате, и не было ни эха, ни даже самого звука, будто слова прозвучали где-то глубоко в его голове.

Страх начал оплетать его своими щупальцами, сдавливая и мешая дышать. Он, быть может, и попытался бы вырваться из этой западни, если бы знал, куда бежать. Но вокруг была плотная, непроницаемая тьма и полная, давящая тишина. И холод, который, как ему показалось, становился всё сильнее.

– Эээй! – надрывая связки, заорал он, но, как и в прошлый раз, звуки утонули в ватной тишине.

Он прислушался, стараясь уловить хотя бы малейший шорох, который дал бы надежду, что он здесь не один. Бешеный стук собственного сердца и мерный шум крови в висках, усиленно проталкиваемой сердцем по венам, мешали ему. Он пытался успокоиться, унять сердцебиение, но это удавалось с трудом.

«Хотя бы один, самый маленький лучик света, один звук или даже шорох!» – промелькнула мысль, и тут же он услышал что-то. Нет, сердце, сжимаемое холодными щупальцами страха, грозящего вот-вот перерасти в леденящий ужас, всё так же бешено билось, но даже сквозь его стук и шум крови он что-то услышал. Мозг лихорадочно анализировал это, но не мог определить ни направления, ни характера звука, который был непонятным и в то же время странно знакомым. Он замер, превратившись в слух, чтобы не пропустить то, что так ожидал, но вокруг по-прежнему была звенящая тишина. Надежда, вспыхнувшая вдруг, стала постепенно угасать. Что с ним, где он, как сюда попал? Ни на один вопрос не было ответа, как не было и того или тех, кто мог бы ответить. Мысли, карусель которых не останавливалась в голове, не могли сосредоточиться на чём-то одном, постоянно перескакивая и меняя направление. Наконец, полностью отчаявшись и приняв неизбежное, он решился сделать шаг. Но ноги словно примёрзли к той поверхности, на которой он стоял. Он стиснул зубы и завыл, как раненый зверь, от отчаяния, и в этот момент снова услышал…

Теперь это уже не было чем-то неопределённым. Это был разговор, точнее, будто кто-то говорит где-то далеко-далеко, и до того места, где он застрял, доносились только невнятные звуки. Но это явно был чей-то разговор. Он шёл не из конкретного места, а сразу со всех сторон, обволакивая его. Но даже эта странность не смогла остановить вспыхнувшую радость. Он не один! Здесь кто-то есть, и он сможет понять, где он и что случилось. Он уже не обращал внимания ни на холод, ни на темноту. Он просто вслушивался в доносящиеся звуки и пытался понять, о чём идёт разговор. Но беседа велась очень далеко, и только по интонациям можно было определить её характер. Но и в этом была какая-то странность. Тон беседы то был спокойным, то вдруг взвинчивался, словно говорящие вот-вот ринутся в последний бой друг с другом. И это происходило хаотично, без всякой системы. В душе вновь зародилась льдинка отчаяния, начавшая разрастаться в ледник, когда звуки вновь исчезли. Он вслушивался в окружившую его тишину, но голоса пропали.

– У-у-у-а-а-а-а! – завыл он, сжимая кулаки от отчаяния.

Но что-то изменилось. На этот раз его вой раздался в пространстве, не утонув в вате тишины. Эха по-прежнему не было, но звук его голоса разлетелся во все стороны, словно заполняя собой пространство. Он замер от удивления.

– Малек, – раздался вдруг отовсюду до боли знакомый женский голос.

– Это я! Я здесь! – закричал он, обрадовавшись.

– Грабли убрал! – донёсся, так же отовсюду, мужской баритон. – Не твоё! Забыл, что ли, кому служишь?

– Кто здесь? – он опешил, и от того, что говорящие приближались, и от того, что оба голоса были знакомы, но, как он ни старался вспомнить, ничего не получалось. – Эй! Я здесь, ко мне!

– Так вы сектанты? – спросила кого-то девушка, но ответа не последовало.

Он прислушался. Голоса явно приближались, и он решил, что те, кто идут, никак не пройдут мимо него. Нужно просто подождать.

– Вот мы с Мальком в одной из таких состоим. – произнёс баритон, отвечая на чей-то немой вопрос.

– Ты кто? – не выдержал он, понимая, что невидимый кто-то его знает и, судя по словам, знает неплохо. – Ответь, покажись! Я тебя знаю?

– Мне кажется, у меня второй дар проснулся, – это

Голоса приближались и, звуча со всех сторон, создавали ощущение, что говорящие идут к центру круга, где стоял он, в полной прострации от происходящего. Но то, что они сойдутся в центре, кто бы они ни были, придавало ему сил. Он выберется отсюда!

– Знают, но правила есть правила! От этого зависит жизнь! – произнёс баритон ещё ближе.

– Вперёд нельзя. – сказала усталым голосом девушка.

– Друзей-то забрал, но твоим первым испытанием стала та тварь, на которой твой дар активировался, – всё ближе и ближе раздавался баритон.

– Ну-ка, быстро выключил камеры обзора сзади и дай что-нибудь чистое из своего, – скомандовала кому-то девушка.

Он стоял, слушая эти обрывки фраз, и ловил себя на мысли, что всё это уже было, и было с ним и с теми, кого он сейчас не видит, но слышит. В глубине души что-то рвалось наружу, словно из оков, что-то пыталось вырваться из кокона забвения и напомнить ему о чём-то важном. Но неведомая сила сдерживала это.

– Чёрт, как не вовремя! – раздалось совсем рядом, и он ощутил страх не за себя, а за неё, ту, что говорит сейчас, и ей явно грозит опасность. – Малек, у меня…

Голос прервался на полуслове, и вновь наступила тишина. Он ждал ещё некоторое время, надеясь, что вот сейчас голоса сойдутся в той точке, где он стоит, и этот кошмар прекратится. Но время шло, а голоса молчали. Страха, того, что охватывал его раньше, не было, но стало неуютно. Было полное ощущение, что кто-то стоит рядом и пристально смотрит, причём они-то его видят, а он их – нет.

– Вы здесь? – тихо спросил он, сам не понимая зачем. – Кто вы?

Его голос разлетелся по пространству, и это был ответ на его вопрос. Захотелось завыть, и вдруг по щеке потекло что-то обжигающе горячее. Он мотнул головой и, смахнув предательскую слезинку, тяжело вздохнул.

– Малек, родной, что с тобой? – раздался совсем рядом голос девушки.

Он вздрогнул и неожиданно для самого себя вдруг ответил:

– Беги, говорю!

– Погоди! А ты? Давай со мной! – раздался как будто осмысленный, взволнованный ответ девушки.

Он стоял, опустив руки и склонив голову к груди. Внутри бушевал пожар неизвестных чувств, и он почти шёпотом, явно понимая, что это уже с ним было, проговорил:

– Мне всё равно конец. Я напоследок хочу искупить свою вину. Беги… Просто беги…

Ему показалось, что он услышал шаги, ощутил запах удаляющейся от него знакомой незнакомки. А в ушах всё звучало:

– Малек, родной, что с тобой?

– Малек! Твою же мать! Да что с тобой такое, на хрен?

Кто-то тряс его за плечо и орал почти в ухо. Дар сработал как автомат, и говоривший тут же захрипел, стал задыхаться, отпустив его плечо.

– Малек! Это я, Композитор! – раздалось сдавленное хрипение откуда-то с уровня земли.

Он открыл глаза и, поняв, что опасности нет, посмотрел ещё секунду на свой сжатый кулак и наконец разжал его. Откуда-то снизу раздался глубокий вздох. Воздух со свистом врывался в расправляющиеся лёгкие Композитора. Малек огляделся. Ночь уже наступила, и нужно было выдвигаться. Он тряхнул головой и резко открыл дверь пикапа, чуть не сшибив поднимающегося с земли зама.

– Ты чего тут расселся? – недовольно гаркнул на того Малек.

– Ты совсем рехнулся? Ты сам меня чуть не придушил, – откашливаясь, возразил Композитор. – Что с тобой такое? Тебе что, кошмары снились?

Малек замер при этой фразе.

– Что ты сказал? Повтори!

– Я говорю, тебе кошмары, что ли, снились, что ты такой нервный? – повторил Композитор.

– Нет! Что ты перед этим сказал?

– Ну, спросил, что с тобой такое происходит, – буркнул зам, ожидая от командира чего угодно и опасливо отодвигаясь подальше.

А Малька что-то резануло внутри при этих словах. Вот только, как он ни старался, вспомнить свой сон он не мог. Провал, бесконечная пустота, как и с его прошлым. Он стиснул в ярости зубы, так что эмаль начала крошиться, и рявкнул во всё горло:

– Ну, чего расселись? Подъём! У нас весёлая ночка впереди!

Глава 20 – Атака

– Слышь, молодой… как там тебя? А, во – Сусамыр! Сгоняй, глянь, что там на западном посту, – обратился к щуплому пареньку восточной наружности крепко сбитый, с бугрящимися под тканью камуфляжа мышцами и совершенно лысый человек, сидевший с напарником за столом и бросавший игральные кости на разложенное поле нард.

– Да брось ты, Шрам! Что со стороны черноты может быть? – лениво бросил напарник, пристально наблюдая, как Шрам передвигает фишки. – Разве что гости, что ушли недавно.

– Замолкни, Хыч! Твое дело – кости бросать да команды выполнять! Не развращай мне тут молодёжь, а то сам сейчас поплетешься на кордон. Иди, Сусамыр, иди! Да пулей, давай! Одна нога здесь… – Шрам задумался, тряся кости в сомкнутых ладонях, кинул их на поле, а увидев результат, заулыбался и продолжил: – Другая уже здесь! Мухой!

Щупленький паренек, очень похожий на казаха или монгола, стремглав вылетел из помещения караулки под ночное небо Улья.

– А почему Сусамыр? – спросил Хыч. – Странное какое-то имя.

– Ты меня спрашиваешь? – Шрам глянул на напарника. – У него и спроси.

– Вот еще! – хмыкнул Хыч. – Я просто так спросил, думал, ты знаешь!

– Ну и не хер спрашивать, если оно тебе ни к чему, – огрызнулся Шрам. – Кидай, давай! А то последнюю извилину себе стрясешь!

Хыч насупился и бросил кости на поле. Он проигрывал и проигрывал уже давно. По сути, положение его на поле было безнадежным, и он, прекрасно это понимая, просто доигрывал партию. Стаб уже неделю жил как на пороховой бочке. Когда пришли известия, что килдинги вырезали «Гвардейский», их почти сразу из «Горного» перевели сюда. Они прибыли вместе с Рыбаком, доставив боезапас для пополнения, и помогали первые дни с организацией обороны. Ну а после Рыбак оставил их группу в «Предгорье» на усиление. С тех пор они ходят на дежурство через сутки. И сегодня он, Хыч, попал на дежурство в смену со Шрамом. Шрам был бывалым, опытным рейдером и в прошлой жизни командовал каким-то спецотрядом. Поэтому-то его и ставили везде главным, как сейчас – начальником караула. Он был, как говорится, строг, но справедлив. Хычу нравилось ходить с ним в рейды, но вот караульная служба просто выбивала из колеи. Вот и сегодня, как только они сменили прошлый караул, Хыч предложил Шраму партию в нарды, чтобы хоть как то разогнать монотонную тоску караула. Но Шрам, как и положено, сначала обошел все

– Слушай, Шрам, а что за фифа такая, с Риной была? – спросил Хыч, переводя разговор на другую тему.

– Тебе опять просто так интересно? – Шрам поднял на него тяжелый, испытывающий взгляд.

– Да не, просто странная команда такая, да еще с мелкими и в Пекло на технике через черноту ушли! Странно очень! Как Коба их отпустил? Рина ведь одна всего нашего караула стоит.

– Слушай! Что ты ко мне пристал? – вспылил Шрам. – Мне никто не докладывает о планах руководства и Кобы.

– Да ладно, ладно! – Хыч замахал руками, как бы остужая чрезмерно разошедшегося товарища. – Остынь ты уже! Чего вскипел-то?

Шрам встал и, глянув на дверь, ведущую наружу, тихо, как будто сам себе, сказал:

– Что-то малого долго нет.

– Да завис где-нибудь, – спокойно ответил Хыч. – Что ему тут сидеть с нами?

– Я ему сказал – мухой! Какой на хрен завис?

—Ты чего сегодня такой нервный? – Хыч, возмущенно глядя на напарника, распрямился и сделал грозный вид.

– Не знаю, – уже спокойно ответил Шрам. – Предчувствие какое-то нехорошее. Сам не пойму, от чего.

– Да брось ты! Ну сам посуди: мы на самой западной точке стаба, от нас до черноты пара километров. С запада к нам никто не подберется, с юго-запада леса густые, техника незаметно не пройдет, может только пикапы, а без тяжелого вооружения им здесь ловить нечего. Да и разведчики вчера ночью видели их разведку далеко на юго-востоке. Так что успокойся! Твой ход, кстати!

– Все же нужно было пару сенсов поставить на дальних кордонах, – не унимался Шрам. – И где этот суслик?

Он саданул кулаком по столу, отчего доска с фишками и кубиками подпрыгнула, смешав все в кучу.

– Ну вот, поиграли, – с деланной обидой и горечью пробурчал Хыч, сам радуясь, что эту партию, хоть и таким способом, но он не проиграл. – А почему суслик?

– Не знаю! – буркнул парень. – Похож он чем-то на суслика.

Дверь в помещение распахнулась, и из темноты ночи, щурясь и прикрывая ладонью глаза, вошел щуплый Сусамыр.

– Где тебя носит? – набросился на него Шрам. – Я что сказал? Мухой! А ты что? Суслик!

– Я быстро! – с явным акцентом начал говорить паренек. – Я бегом.

Он и в самом деле выглядел запыхавшимся и взъерошенным. Шрам оглядел его и махнул рукой.

– Что там? Докладывай!

– Все спокойно вроде. Никто ничего подозрительного не видел и не слышал.

– Про дальние кордоны спрашивал?

– Да. Оттуда ничего, сказали. Тихо!

– Ладно, – тон Шрама изменился на примирительный. – Отдыхай пока.

Парнишка поплелся в свой угол, где на небольшом столике лежала раскрытая книга, и, усевшись на табурет, погрузился в чтение.

– Ну! А я что тебе говорил? Все тихо! Им еще несколько дней пути до нас, да и на этом направлении они не рискнут выдвигаться. Зуб да…

Вдохновенную речь Хыча прервал противный, нарастающий свист, откуда-то сверху, с юго-запада и запада.

– Ложись! Мины! – заорал Шрам, падая на пол под окно.

Малек вел свое войско вперед и вел совсем не там, где его должны были ожидать. Это был его план, составленный и исполняемый в нарушение всех распоряжений Марфы. По ее планам, они должны были маршем пройти по дороге и блокировать стаб с востока, одновременно оставив засаду для сил из «Горного», которые обязательно придут на помощь. Но он решил все иначе. Перегрузив на пикапы охранения все доступное к перевозке вооружение и боезапас, он повел свое войско вглубь лесов, на запад, к отсекающей стаб от Пекла черноте. Да, продираться сквозь чащу леса да еще соблюдая строжайший режим тишины и скрытности – была та еще задачка. Но зато здесь их явно не будут ждать, и охранение будет минимальным. Да и тварей в том районе не могло быть. Во-первых, лес, во-вторых, близость черноты. А вот на трассе, ведущей в «Горный», нарваться на тварей или случайный патруль – плевое дело. Но внезапно проснувшийся в нем стратег не ограничился только этим маневром. Он выделил особую группу из нескольких пикапов с приданными им стрелками, которые должны были, прилично отстав от них, имитировать дальнюю разведку где-нибудь на юго-востоке, как бы невзначай попадаясь на глаза разведчикам «Горного». Все должно было походить на то, что основные силы еще очень далеко.

Тот обширный степной район, что внезапно возник перед ними, они преодолели без особых проблем. По крайней мере, ни дронов, ни каких-либо следов присутствия противника не было замечено. И вот после дневной отсидки они подошли к стабу «Предгорье» с юго-западной стороны. Четко сработали его разведчики, среди которых были глушители даров, молниеносно ликвидировав передовые дозоры «Предгорья». До стаба оставалось чуть меньше километра, и Малек почти решился на внезапный штурм практически с хода. Развернув привезенные с огромным трудом минометы и разгрузив боезапас для них, он все же решил продумать, как лучше организовать сам штурм. Уж очень удачно все складывалось, и его приобретенная подозрительность переборола природную лихость.

– Что думаешь, зам? – обратился Малек к склонившемуся вместе с ним над куском бумаги, на котором был наскоро нарисован план операции, Композитору.

– А что тут думать! Нужно с хода бить напрямую! – ответил тот, перестав насвистывать какую-то навязчивую мелодию. – Они нас с этого направления точно не ждут. Белый сказал, что до самых стен стаба ни одной живой души уже нет.

– Ну раз Белый сказал, значит, так оно и есть, – задумчиво, почти шепотом произнес Малек. – Слушай, а давай-ка пусти группу с Белым вот сюда, восточнее километра на два.

Он провел вниз по карте огрызком карандаша, обозначая примерную линию, по которой нужно было произвести разведку.

– Зачем? Время потеряем только! Давай развернем минометы и вперед! – Композитор поднял на командира взгляд.

– А если там у них резервы есть? Если нам потом в самый неподходящий момент во фланг подарочек прилетит? Это тебе не с тварями биться! Тут думать нужно! Э-эх ты – Сальери! Помощничек тоже… – с сарказмом сказал Малек, бросив на рукотворную карту карандаш и выпрямившись, легонько ткнул зама пальцем в макушку. – Думать! А пока ты не думаешь, а бежишь выполнять, что сказано! Я понятно выразился?

– Понятно, – буркнул Композитор, почесывая затылок. – Ну так я пошел?

– Ну так уже вернуться должен! – рявкнул Малек.

Зам пулей выскочил из пикапа, где они совещались, и, громыхнув дверью, побежал в темноту.

– Идиот! – процедил сквозь зубы Малек. – Что в лоб, что по лбу. Сколько ни говори про

Он откинулся на спинку и прикрыл глаза. Спать не хотелось, он выспался днем, да и адреналин, кипевший в крови перед предстоящим боем, навряд ли дал бы ему уснуть. Но глаза устали от длительного корпения над картой в свете налобного красного фонаря. В наступившей темноте закрытых век вспыхивали и расходились радужными кругами маленькие искорки, и он инстинктивно начал сопровождать их взглядом. Зрелище так увлекло его, что он не заметил, как из этой темноты, закрываемые разбегающимися в разные стороны радужными кругами, появились два образа – бородатого мужика и девушки с темно-русыми волосами. Он еще какое-то время не замечал их, ловя взглядом и пытаясь предугадать, где сверкнет искорка в следующий раз, пока они отчетливо не проявились в его сознании. Малек вздрогнул. Это снова были те двое из его видений. Но на этот раз они пришли не из света, не из белой ослепительной вспышки, разрывающей мозг, а из темноты. Но они вновь молча смотрели на него, ничего не говоря. Правда, изменился взгляд бородатого. Он уже не смотрел с укором, а просто вглядывался, чуть прищурившись, как будто пытался рассмотреть в нем что-то важное, то, чего не видно под оболочкой. И девушка… Ему показалось, что в противовес жалости в ее глазах уголки ее губ слегка приподнялись в незаметной улыбке Джоконды.

– Вы кто? – тихо спросил он, боясь спугнуть видение и почти не надеясь на то, что ему ответят.

Девушка и бородатый переглянулись, словно безмолвно совещаясь друг с другом, и наконец девушка, повернувшись, явно сделала вдох перед тем как что-либо сказать, и приоткрыла рот…

– Малек, проснись! – прогремело над ухом.

Только в самый последний момент перед тем как его подсознание вынырнуло из омута видения, он услышал, как девушка сказала:

– Малек…

Голос был очень знаком, и он готов был поклясться, что слышал его совсем недавно. Подсознание цеплялось за ускользающее видение в попытках распознать, вспомнить, кому принадлежит этот образ и этот голос, но чья-то грубая рука, схватив за плечо, резко тряхнула его.

Все исчезло, словно растворилось, и лишь в душе осталось ощущение потери. Потери чего-то важного, необъяснимо дорогого. Он открыл глаза и увидел стоящего в нескольких шагах от двери пикапа Композитора в сопровождении Белого.

– Какого черта ты меня тормошишь? – недовольно процедил Малек, открывая дверь и вываливаясь из кабины пикапа.

– А какого ты дрыхнуть вздумал? Сам послал разведку, и в отруб? – парировал зам. – Вот, Белый новости принес.

– Говори! – буркнул Малек, обращаясь к стоящему чуть позади Композитора щупленькому мужику с очень тяжелым, пронизывающим взглядом.

– Короче, там это… – начал тот. – У нас тут оказался один мур из бывших, он в этом стабе жил, под Джексоном ходил. Так он этот стаб достаточно хорошо знает…

Малек поднял ладонь, показывая Белому знак заткнуться.

– Ты сам сказал «короче», вот и давай короче – самую суть!

– Ну это… – Белый неловко переступил с ноги на ногу. – Короче, прошли мы вдоль стены и прошли аж на четыре версты. Тот мур, бывший, показал несколько лазеек, где раньше можно было без труда пробраться в стаб, но там сейчас несколько рядов минных полей и лес вырубили на триста метров почти от стены. Но гарнизон там слабый. По стене в нескольких местах башни и в них пулеметы, но народа не видно. Только смена дежурная. Примерно метров через пятьсот стоят дежурки за стеной, вот там люди есть, видимо усиление к караулу.

– Отметить примерное положение дежурок на плане сможешь? – спросил Малек, жестом подзывая Белого к себе.

– Так это, смогу! Чего не смочь-то.

Он подошел к пикапу, взглянул на расстеленную уже на капоте рукотворную карту и, сверившись со своим блокнотом, начал что-то чертить и писать. Через несколько десятков секунд он еще раз пристально оглядел результат своего творчества и, удовлетворенно крякнув, повернулся к Мальку.

– Ну это, короче, готово! Вот я отметил, где дежурки и расстояние от вот этой крайней башни до них в шагах.

– А это что за цифры? – Малек указал на надписи над знаками дежурок.

– Так это… там количество человек и на башнях тоже.

– Молодец, Белый! – хищно заулыбался Малек. – Вот теперь все ясно, вот теперь можно и решить…

Он наклонился над планом и начал пристально рассматривать, шевеля губами, как бы комментируя свои мысли. Наконец, Малек повернулся к подчиненным с совершенно холодным, не выдающим никаких эмоций лицом и жестким, металлическим голосом произнес:

– Час Детей STIKS настал! Действуем так…

В ушах стоял непрерывный гул и свист. Пыль, неизвестно откуда взявшийся песок и осколки кирпича вперемешку со стеклом забили все более-менее доступные полости его тела. По лицу текло теплое и липкое. Он понял, что это кровь, но это была не его кровь, потому что он не чувствовал боли от ранения. Подняться мешали обломки мебели и стен дежурки, привалившие его. Шрам напряг все силы и начал медленно поднимать тело, одновременно выгибая спину, пытаясь выбраться из-под завала. Завал не мог быть большим, так как дежурку устроили пока временно в одном из бывших наземных блоков того строения, где у муров раньше была ферма. Ее поначалу хотели снести, чтобы ничего не напоминало об их присутствии здесь, но Коба посоветовал оставить, только основательно вычистить там все и устроить в подземных этажах склады. А то что было на поверхности – что разобрали на материалы, а что-то оставили и использовали как подсобки или вот, дежурку сделали.

Первая попытка выбраться провалилась. Что-то тяжелое, возможно, одна из металлических балок перекрытия, явно рухнула на него сверху кирпичей. Шрам пытался прислушаться, но какофония, звучавшая у него в голове, не давала никаких шансов на то, чтобы услышать хоть звук. Грудь сдавливала непомерная тяжесть, дышать с каждой минутой становилось все тяжелее. Шрам подтянул руки к туловищу и просунул их так, чтобы иметь лучший упор. Наконец, собравшись с силами, он еще раз попытался приподняться. Казалось, мышцы вот-вот лопнут от неимоверного напряжения, гул и свист в ушах заглушил шум проталкиваемой крови по венам, и вдруг его словно оторвало от пола, как будто не было уже над ним никаких обломков. Напряжение мышц сыграло свою роль, и он вырвался из-под завала. Уже поднявшись по пояс над каменным крошевом, он наконец жадно втянул в легкие свежий, хотя и пахнущий пожарищами и пороховой гарью воздух.

– Вылезай быстрее, я не удержу! – раздался сдавленный голос Хыча откуда-то сбоку, и тут же вернувшийся слух наполнил голову грохотом боя.

Шрам рванулся что было сил, и

– Чего замер, вытаскивай его быстрее! – прохрипел Хыч.

Шрам опомнился и, кинувшись к телу, в одно мгновение оттащил его в сторону от завала. Почти в тот же момент на кровавое пятно с грохотом упал двутавр. Хыч еле стоял на ногах, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.

– Ты как? Не ранен? – проорал Шрам, все еще плохо слыша.

– Нормально, жить буду, —понял он по губам ответ товарища.

Шрам стер с лица уже начавшую подсыхать кровь. Это была кровь парнишки, так и не успевшего стать старожилом. Оглядевшись, он увидел отброшенный взрывной волной автомат в углу комнаты и бросился за ним, на ходу ощупывая разгрузочный жилет и закрепленные на нем подсумки с магазинами и гранатами.

– Где твоя мортира? – прокричал он почти в ухо Хычу, который жадно вливал в себя живчик.

– Там! – махнул Хыч в сторону уцелевшей оружейки и передал флягу с живчиком Шраму. – Допивай, там немного.

– У меня сво… – Шрам осекся, когда рука не обнаружила на привычном месте фляжку с пойлом.

Он выхватил флягу Хыча у того из рук и стал так же жадно вливать в себя противную, но такую необходимую сейчас жидкость. Хыч тем временем, немного придя в себя, кинулся к оружейке и уже через минуту выходил оттуда, сжимая в руках крупнокалиберный «Выхлоп».

– Ну что, командир? Повоюем? – глаза Хыча горели как у хищника перед броском к жертве.

– Повоюем, только сначала обстановку разведать нужно и живых собрать. – Шрам еще раз проверил свой боекомплект.

Автомат, кстати, такого же калибра, как и винтовка у Хыча – 12,7 мм, вот только патроны не взаимозаменяемые. Все-таки «Выхлоп» – снайперка. Он осторожно выглянул в пролом и, осмотревшись, прислушался. Минометный обстрел сместился восточнее, били уже по территории самого стаба. А вот звуки интенсивного стрелкового боя доносились от западных ворот. Там шел ожесточенный бой, и стреляло, наверное, все, что находилось в стабе на вооружении. Восточную башню своего участка он не мог видеть, и она по какой-то причине молчала, а вот западная огрызалась нечастыми очередями крупняка. Позади послышались шаги и приглушенные голоса. Шрам обернулся: через еще один пролом в стене в караулку залезали шестеро рейдеров из их группы.

– Где остальные? – коротко спросил Шрам, уже не ожидая ничего хорошего.

Парни молча покачали головами.

– Шестеро из двадцати… – Шрам стиснул зубы и в этот момент понял, что скорее умрет, чем пропустит эту нечисть в стаб.

За каждого своего человека он должен уничтожить минимум сотню килдингов.

– Хыч! Берешь Раму, Егеря и Команчи. Берете сколько сможете унести боезапаса к пулемету, гранатометы – и к восточной башне! Если там все живы, оставляйте боезапас и мухой ко мне к западной. Если нет… на вас оборона того сектора. – Он оглядел бойцов. – Рации целые у кого остались?

Рама и Команч подняли руки.

– Связь на нашем канале. Таблица переговоров плюс четыре! Вперед, ребята!

Четверка быстро нагрузилась боекомплектом к крупнокалиберному пулемету, выстрелами для РПГ и, обвешавшись «Шмелями», выдвинулась к назначенному рубежу.

– Герд, Серый, Басмач, – обратился командир к оставшимся, – тоже грузимся по полной и вперед.

Они уже вышли по направлению к сторожевой вышке, когда под ее основанием раздался мощный взрыв, взметнув в небо почти что ядерный гриб.

Атака на назначенном направлении началась ровно в тот момент, когда прозвучал первый разрыв мины. Выделенная Мальком команда из четырех сотен человек из вновь прибывших атаковала западные ворота стаба. В это же время минометные расчёты начали планомерный обстрел и стен, вышек и минных полей перед ними, имитируя неумелую стрельбу, чтобы у противника не возникло подозрений. Но тем не менее каждый выстрел достигал цели. А план был прост. Имея такую мощную минометную поддержку, нанести стабу максимальный урон еще до прямого контакта, а пока новички имитируют главный удар, самые опытные бойцы, оставленные при нем, пробираются по подорванным минным полям к стенам. Но самое главное – весь замысел был бы не выполним без информации, которую предоставил тот самый бывший мур. Оказывается, еще во времена муровской вольницы осторожный и подозрительный Джексон заложил под одной из башен серьезный заряд на случай если внезапно придется покидать стаб. Расчет был прост. Если сделать ворота, калитку, да даже лаз, то это будет на глазах, и рано или поздно этим кто-то воспользуется. А вот если просто заложить взрывчатку и потом, как говорится, – концы в воду, то воспользоваться этим оригинальным решением эксфильтрации сможет только тот, кто об этом знает. Именно поэтому всю группу работников, которые трудились там, не покладая рук, под надзором самого Джексона и его правой руки Беса, потом была тут же уничтожена. Сам мур выжил только потому, что не участвовал в работах, но один из бригады работников получил травму, и его поймал Бес и приказал под видом конвоирования травмированного, якобы к знахарю, на самом деле просто грохнуть того за территорией. Все работники были из зверьков, как они называли иммунных на ферме, и им пообещали освобождение после исполнения работы. Травмированный, поняв, куда и зачем его ведут, начал вымаливать освобождения, суля открыть тайну того, что они там делают. Ну, тот мур и пообещал и, услышав все, что зверёк рассказал, – «освободил» того навсегда.

Вот на той давней закладке и строился план Малька. По рассказу, заряд залегал не так уж и глубоко, и достаточно было попасть ровно под основание башни, чтобы заряд детонировал. Минометчикам строго приказали ту башню обходить стороной до поры. Но и тянуть с этим было нельзя. Все-таки на западных воротах новички шли в атаку на вкопанные в землю танк и БТРы.

– Композитор! – крикнул Малек, подзывая зама. – Передай арте, что пора.

Тот кивнул и, уже не таясь, по рации передал приказ. В стороне гулко хлопнул выстрел, и через секунду взрывная волна пронеслась по лесу, срывая листву, ломая ветки и мелкие деревца. Но даже когда прошла волна от взрыва, на поляне перед зияющим в стене проломом все еще продолжались взрывы от детонирующих под дождем из камней и кирпичных обломков мин.

– Ну спасибо тебе, Джексон, постарался! – ухмыльнулся Малек и, повернувшись к водителю, рыкнул: – Чего застыл? Вперед!

С десяток пикапов, набитых до отказа вооруженными килдингами, и несколько десятков квадроциклов рванули

Глава 21 – Штурм

Ударной волной от разорвавшего в клочья башню взрыва их повалило на землю. Каска спасла от града обломков, сыпавшихся с небес, а вовремя надетые активные наушники – от окончательной глухоты. Шрам поднял голову, сплёвывая почти чёрную от забившей рот пыли слюну, и сквозь оседающую пыль увидел на месте западной башни огромный пролом. За стеной, на фоне поломанных и лишённых листьев деревьев окружающего леса, к пролому неслись, ослепляя фарами, машины килдингов.

– Доклад! – рявкнул в микрофон Шрам.

– Герд Шраму – три семёрки!

– Серый Шраму – три семёрки!

По очереди поступили два доклада. Басмач молчал.

– Шрам Басмачу – доклад! – с тревогой в голосе сказал в микрофон командир.

Но ответа не последовало.

– Шрам Басмачу – доклад! – на срыве голоса проорал Шрам, и в этот момент в правую ногу легонько прилетел камень. Это не был остаток стены, да и прилетел он не сверху, а по горизонтали. Шрам повернул голову и в кроваво-красных отблесках пожарищ, разгоравшихся по стабу, увидел лежащего неподалёку Басмача, который показывал рукой за спину, видимо, говоря, что его рации пришёл конец. Шрам подал знак, чтобы тот держался вместе с кем-то из парней, и отдал короткое распоряжение:

– Слушать сюда! Огонь по колонне из «Шмелей», залпом. Распределиться по пролому. Огонь по моей команде. Дальше по обстановке!

Он секунду помолчал и добавил:

– Нужно их сдержать, парни! Любыми средствами, сдержать!

Он не сомневался в своих бойцах. Все были опытные, и не один раз они уже ходили в рейды по Пеклу. Парни быстро начали занимать позиции, почти не скрываясь. Заметить их в ночной суматохе, да ещё в движении по пересечёнке, мог разве что сенс. Но одинокие фигурки, мечущиеся у разрушенной башни, могли принять за одуревших после взрыва выживших. Несколько секунд – и по рации пошли доклады о готовности.

– Шрам в канале! Всем после залпа – смена позиций и продолжаем долбить из граников.

Парни отрапортовали, что приняли, и даже Басмач, расположившийся недалеко от Герда, просигналил фонарём.

– Всем внимание! – Шрам набрал воздуха в лёгкие, одновременно беря на прицел головной пикап и делая паузу, чтобы дать время прицелиться парням. – Залп!

Пикап кидало из стороны в сторону, подбрасывало на воронках от подорвавшихся мин, и это сильно замедляло продвижение колонны. Квадроциклы, стараясь увернуться и не попасть под колёса маневрирующих между воронками пикапов, начали разъезжаться в стороны и попали на неразорвавшиеся мины. В результате уже потеряли три при подрыве, и осколками повреждены ещё два, итого пять вместе с экипажами. Малек, стиснув зубы, напряжённо вглядывался в развороченную взрывом стену, по которой метались пятна света от их фар, и чернеющий проём, в котором уже видны были пожары внутри стаба от миномётного обстрела. Дар сенса показал ему четыре отметки, лежащие на земле. Это были люди, и живые. Это поначалу насторожило, но, когда отметки начали лихорадочно разбегаться в стороны, он потерял к ним интерес. Наверняка жители после взрыва, еле пришли в себя и теперь не знают, куда бежать. Глупцы! Бежать некуда. Просто нужно покориться судьбе и принять их веру. Но, по опыту, не все добровольно идут на поклон к Марфе, не все подчиняются, и приходится таких уничтожать. Да и для обряда поклонения STIKS нужны жертвы. Непокорные жертвы!

Дар продолжал отслеживать ту четвёрку у пролома на автомате, и то, как они разбежались и остановились в разных местах, насторожило Малька. В голове что-то противно засвербело, и неприятный холодок пробежал по спине, но мысли о предстоящем жертвоприношении не давали сосредоточиться и трезво оценить обстановку…

«Отличные позиции они выбрали!» – молнией промелькнула в голове мысль.

– Чёрт! – только и смог произнести Малек, когда четыре дымных линии прочертили пространство между стеной и их колонной, подсвеченные фарами.

Он ещё успел рвануть руль вправо, разворачивая пикап так, чтобы подставить борт машины, но колесо, попав в воронку, подбросило его сторону, и машина, врезавшись в соседнюю, завалилась на левый борт. Он, не отрываясь, смотрел, как медленно, будто в замедленной съёмке, к его машине приближается смерть. Казалось, что время остановилось, и он мог рассмотреть во всех подробностях приближающийся снаряд.

«Как бездарно! Обидно!» – промелькнула мысль, и время вдруг вернуло своё нормальное течение. Малек больно ударился головой обо что-то металлическое, и в тот же момент где-то позади раздался оглушительный взрыв и ослепительная вспышка. А за ней, как будто очередь из автомата, ещё три взрыва. Пикап вздрогнул от прошедшей взрывной волны, наушники защитили слух, и он понял, что на этот раз смерть прошла мимо. Рядом, практически впритирку, но мимо. Малек тряхнул головой, выбил ногой лобовое стекло и вылез наружу.

Их спасли, по сути, квадроциклы. Сразу после первого залпа, когда пикап Малька перевернулся, чудесным образом избежав поражения, квадроциклы ринулись вперёд, прикрывая своей массой основную колонну из пикапов. Но тем не менее три машины пылали, все, кто в них находился, либо уже мертвы, либо катались по земле пылающими факелами. Остальные уже успели спешиться и рассредоточиться по полю, правда, не слишком далеко.

– Чего залегли! – заорал он. – Там всего четверо! К пулемёту!

Он схватил за шиворот какого-то бойца, зарывшегося в землю у его ног, и рывком попытался поднять того. Но боец оказался тяжеловат. Малек в сердцах пнул его.

– Встал! И быстро к пулемёту!

Парень вскочил и, пригибаясь, побежал к ближайшему пикапу. Через несколько секунд заработали сразу пять или шесть стволов с разных мест, поливая пролом свинцовыми подарочками. Под прикрытием огня к пролому без команды полетели квадроциклы, чтобы гарантированно уничтожить огрызнувшуюся, надо сказать, удачно, четвёрку. Малек огляделся. Три машины из авангарда горели, его пикап лежал на боку с повреждённой подвеской, проехать остальным можно, только убрав его машину с дороги.

– Слушать всем, – он наконец вспомнил о рации. – Экипажам пикапов остаться и обеспечить проезд к стабу, остальные – вперёд, на штурм!

Малек на секунду задумался и, перейдя на другой канал, коротко бросил:

– По пролому и башне, огонь!

Шрам не метился специально в головную машину, просто так получилось, что его позиция была в самом центре пролома в стене, и он взял на прицел то, что ехало, по ощущениям, прямо на него. «Шмели» грохнули практически одновременно. Даже лишённый связи Басмач выстрелил в унисон. Но вот его цель внезапно свернула и, подскочив, словно на трамплине, столкнулась с соседней машиной и завалилась на бок.

– Герд Шраму! Командир, видишь?

– Вижу! – ответил Шрам. – Всем отставить огонь. Отходим и занимаем позиции по секторам. Как поняли?

– Герд Шраму, принял!

– Серый Шраму, принял!

– Басмач Шраму, принял!

– Басмач, ты как рацию починил? – удивился Шрам.

– Не починил, командир, у меня шнур осколком перебило. Нашёл сейчас на руинах разбитую рацию, снял.

– Отлично! Тогда всё внимание. Действуем из укрытий, чаще меняем позиции и оставляйте «Шмелей» для помещений. На улице бейте из РПГ.

– Шрам Хычу! Доклад! – запросил он напарника, который уже должен был добраться до восточной башни.

Рация молчала.

– Шрам Хычу! Доклад! – повторил он запрос.

– Барон Шраму, что у вас там? Видели взрыв, что так рвануло? – вместо Хыча вклинился в их канал командир группы рейдеров из самого стаба.

– Шрам Барону! У нас тут прорыв, западная башня в моём секторе уничтожена, вместо неё – пролом. Со стороны леса приближается противник в количестве до трёх сотен. Мины, видимо, сдетонировали ещё при обстреле. Караул почти в полном составе погиб. Нас осталось только восемь человек. Четверо ушли к восточной башне. Трое со мной, колонну притормозили, но долго не протянем. Вы далеко?

– Шрам, продержитесь с полчаса. Мы эвакуируем население в убежище, и как закончим – к тебе. Только полчаса!

– Принял, Барон! Конец связи.

– Полчаса, – процедил сквозь зубы Шрам. – Тут минут десять бы продержаться.

Он нажал на передачу.

– Все слышали? Полчаса, парни, и, возможно, помощь придёт. Так что погибать я вам запрещаю!

В этот момент со стороны восточной башни заработал по группе квадроциклов КПВ, разнося в щепки тарахтелки вместе с экипажами.

– Хыч! – улыбнулся Шрам. – Как же ты вовремя!

Внезапная атака с фланга нарушила планы нападающих, заставив их залечь и перенести огонь на восточную башню в попытке подавить проснувшуюся точку. Это давало некоторое время, чтобы перегруппироваться и хоть как-то устроить оборону провала в стене. Шрам быстро прикинул возможные варианты. Если килдинги прорвутся на территорию, то вчетвером удержать их будет трудно. Да что там трудно – практически невозможно. Значит, нужно сделать всё, чтобы удержать их на минном поле, и атака Хыча как нельзя кстати оказалась.

– Парни! – уже не соблюдая правила радиообмена, сказал Шрам в микрофон. – Нужно любыми средствами не пустить их на территорию. Герд, Басмач, заберите у Серого всё, что осталось из гранатомётов, и к стене по краям провала. Серый, на тебе задача поднести как можно больше «Шмелей» и выстрелов от РПГ парням и мне, но сначала им. Я по центру. Бейте по всему, что шевелится на поле. И…

Шрам не успел договорить. Со стороны леса раздался противный нарастающий свист падающих мин, и тут же по всей площади стали возникать столбы взрывов. Что-то с неимоверной силой ударило в каску, откинув его голову назад, чуть не сломав шейные позвонки. По лицу, заливая глаза, потекла тёплая липкая кровь, только теперь это была его кровь. Странно, но боли он не чувствовал. Он не успел на доли секунды. Инстинкт, выработанный за долгие годы службы в горячих точках ещё там, в прошлой жизни, сработал автоматически, бросая его тело в укрытие при первых звуках обстрела. Но он не успел. Упав под полуразрушенную стену здания, в котором он занял позицию, Шрам замер, пытаясь понять, насколько сильно ранен. Кровь так и текла, но уже не с такой силой и не на лицо. Он протёр глаза, но только сильнее размазал смешанную с покрывающей лицо пылью и загустевшей от этой кровь. Первым инстинктивным желанием было снять шлем и посмотреть на последствия, но продолжающийся беспрерывный обстрел остановил уже потянувшуюся к подбородку руку.

– Чёрт! Надо же так вляпаться! – буркнул Шрам, пытаясь по взрывам понять, какой сектор, кроме их позиций, накрывают миномёты. Но беспрерывно звучащие взрывы, заглушённые активными наушниками, не давали этого сделать.

– Хы… …му! Мы по… с…ым… о…лом! Пул… …дец. Отходим! – прозвучало в наушниках, и Шрам с трудом узнал голос Хыча.

– Значит, им тоже досталось, – Шрам скривился от внезапной боли на затылке, пришедшей только сейчас. – Ну, по крайней мере, он жив!

– Серый, Басмач, Герд! – попытался вызвать он своих парней. – Доклад!

– Здесь Герд! – прозвучало в наушниках. – Серый – двести, Басмач – трёхсотый, тяжёлый. Я с ним в трансформаторной на правом фланге.

– Принял! – стиснул зубы Шрам. – Что с Басмачом? Насколько тяжёлый?

– Говорит, что всё, что оторвало, долго отращивать придётся. Я ему спек вколол, пока держится. Командир, похоже, нам… Ты, если что, зла на меня не держи и прости, если что не так было.

– Отставить нытьё! – рявкнул Шрам в микрофон. – Мы ещё повоюем! Хыч с парнями, похоже, отходят к нам и скоро будут, да Барон должен с группой подойти.

– Я слышал, – ответил Герд. – Ну, я так, на всякий случай. Всё, норма…

Рвануло под самой стеной, за которой укрылся Шрам, заглушая последние слова Герда. Шрама осыпало осколками кирпича, тугая волна горячего воздуха вжала его в пол. И внезапно обожгло левую голень. В ушах ещё стоял противный звон, когда Шрам, потянувшись к ноге, нащупал сквозь рваную и мокрую от крови ткань брюк острый край впившегося осколка. Тот был ещё горячим, и ему показалось, как шипит, вскипая, кровь в ране.

– Чёрт! – сквозь стиснутые зубы прорычал Шрам.

Боли не было, была обида на судьбу, которая приготовила для него вот такой конец. Под ураганным миномётным обстрелом, без возможности хоть как-то ответить, отомстить этим тварям за всё!

– Чёрт, – протянул он ещё раз и, осторожно повернувшись, стал рассматривать в отблесках пожарищ своё ранение.

Штанина чернела от растёкшейся крови. В небольшой по виду дыре в обмундировании торчал кусок металла. Видимо, осколок срикошетил и, потеряв основную энергию, не смог основательно повредить ногу. Если бы энергии было побольше, то этот кусок металла мог бы перерубить кость. Шрам осторожно, прижимаясь спиной к стене, согнулся, достал из кармана бандаж в вакуумной упаковке, снял перчатку и, схватив осколок за торчащий кусок, с силой рванул его вверх. Тело пронзила резкая боль, и он почувствовал, как из раны побежало сильнее. Не теряя времени, он распечатал бандаж, прижав ватную подушечку к ране, и начал обматывать эластичный бинт вокруг голени.

– Барон Шраму! – прозвучало в наушниках, и у Шрама появилось нехорошее предчувствие.

– В канале! – ответил он.

– Как обстановка у вас там?

– А от вас не видно?

– Видно, потому и спрашиваю, – ответил Барон. – Потери есть?

– Один двести и один триста, тяжёлый.

– Держитесь! Мы стараемся прорваться, но обстрел плотный. Застряли в районе восточной башни вашего сектора.

– Что там с башней, на ней Хыч с парнями был? – спросил Шрам.

– Башня – всё! Но парни твои все живы и даже не ранены. Хыч с ними ушёл к тебе, наплевав на обстрел. Они, наверное, быстрее доберутся. Что по килдингам? Может, отойдёте при возможности?

– Нет! – резко ответил Шрам. – Они пока на минном поле, пока обстрел, могут подойти ближе, но не сильно. А если они здесь прорвутся, то всё, стабу конец.

– Понял тебя! С западных ворот тоже неутешительные новости. Ворота подорвали, техника в капонирах уничтожена. Багор сообщает, что идут как будто под спеком, не обращая внимания на потери.

– Они удержат? – Шрам представил, что будет, если прорвут оборону с запада.

– Должны. Но силы неравные. К ним ушли в самом начале две группы в поддержку, но одна попала под обстрел, и выжило несколько человек. Больше послать не можем. Тут и с востока какое-то шевеление идёт. А из резервов – только мы.

– А что Горный? – спросил Шрам.

– С Горным связи нет. Такое ощущение, как будто глушат. Я вот, пока ближе к вам не подошёл, тоже не мог связаться с тобой.

– Вот попадос! – процедил Шрам не в эфир.

– Глава склонен стянуть всех к убежищу и обороняться там. Гражданских всех эвакуировали.

– Нет, Барон! Это ловушка! У них есть кто-то, кто раньше здесь жил. Наверняка есть какие-то скрытые ходы, о которых мы не знаем. Вот о заряде под западной башней никто не знал!

– Думаешь, это с тех времён?

– А как ещё? Или ты думаешь, что они за несколько часов натаскали в башню по минному полю тонну взрывчатки?

Рядом опять рвануло, и Шрам вжался в стену, чертыхаясь.

– Принял! – услышал он ответ Барона между очередными взрывами.

Похоже, килдинги перехватывали их переговоры и усиливали обстрел.

– Да когда же у вас БК закончится-то? – прорычал Шрам, и в тот же момент наступила относительная тишина.

Обстрел продолжился на востоке и западнее, отсекая их сектор от помощи и подкрепления.

– Командир, ответь Хычу! – прозвучал едва разборчивый голос напарника.

– Шрам в канале! Хыч, ты где? – ответил Шрам.

– Недалеко, скоро будем! У тебя как там? Все живы?

– Серый – двести, Басмач был триста, тяжёлый.

– Басмач уже двести, – вклинился в переговоры Герд.

– Герд, бродяга, ты как? – спросил Хыч.

– Норм! – коротко бросил тот и продолжил, уже обращаясь к Шраму: – Командир, вижу движение на поле. Они уже совсем близко, Шрам!

Шрам выглянул из-за стены и почти ничего не увидел в пыли и дыму, которые закрывали от него происходящее на поле. Он судорожно стал обшаривать подсумки с надеждой, что тепляк, который он приспособил к своему АШ-12, пережил обстрел невредимым. Повезло. Ночной тепловизионный прицел был в порядке. Он в одно мгновение установил его на автомат, прикрепил банку тактического глушителя и припал к прицелу. Дым и пыль, нагретые пожарами и недавним обстрелом, немного создавали помехи, но теперь Шрам уже не был так слеп. В чёрно-белом, с градациями серого, изображении прицела отчётливо виднелись продвигающиеся перебежками, постоянно ныряющие в воронки от разрывов фигурки врагов.

– Ну, привет, суки! – протянул Шрам и, поймав голову одного из них, который явно отдавал распоряжения, нажал на спуск.

В чёрно-белом изображении он отчётливо увидел, как из головы стоящего брызнуло во все стороны, и тот рухнул на землю, а стоявший рядом тут же нырнул в воронку. Шрам почти случайно заметил справа вспышки и, переведя прицел в тот сектор, увидел, как с кузова пикапа по той подстанции, где находился Герд, ведёт огонь крупняк. Он подвёл перекрестие под голову пулемётчика, но, не успев нажать на спуск, увидел, как голова того разлетелась в стороны от попадания явно пули 12,7 мм.

– Хыч, – ухмыльнулся Шрам.

И тут же в наушниках услышал знакомый голос:

– А вот и мы, командир! Герда вижу, твоё положение примерно понял. Какие распоряжения?

– Хыч, я рад, что вы все живы! Распоряжение одно. Не пустить этих тварей на территорию. Пока они на поле, у нас преимущество. Так что мы с тобой работаем по пулемётчикам и гранатомётчикам, а всем остальным – работать «Шмелями» по пехоте, а РПГ – по технике. Нужно сдержать их. Пошли кого-нибудь в оружейку, пока она цела, затарьтесь гранатомётами.

– Уже, командир! – ответил Хыч, но договорить не успел.

В воздухе вновь послышался противный вой приближающихся мин, и площадка перед проломом вздыбилась от частых разрывов.

– Твою мать! – заорал Шрам, прячась за стену.

– Командир, это Герд! – послышалось сквозь вой и грохот разрывов. – Я смогу сейчас вырваться! Разреши сходить, я их заткну!

– Герд, ты уверен? Это может быть тропа в один конец! – ответил Шрам.

– Уверен, командир. Они нам головы не дадут поднять, а сами тихим сапом подползают. А-а-а, чёрт!

– Ты что, ранен? – встревожился Шрам.

– Нет, норм, просто по перекрытию саданули, засыпало крошкой. Ладно, парни, простите за всё! Я пошёл.

В наушниках установилась тишина. Шрам напряжённо вслушивался в эфир, не обращая внимания на грохот разрывов. Герд был клокстопером с очень сильно развитым даром. Он мог удерживать своё состояние до десяти минут без отката. Шрам надеялся, что этого времени хватит и Герду удастся вернуться назад. Он запустил таймер на своих часах и напряжённо ожидал, вжимаясь в стену после каждого близкого разрыва. Прошло ровно семь минут, когда обстрел внезапно прекратился, и в канале вновь раздался болезненный, но с победными нотками голос Герда:

– Всё, командир! Они уже не смогут вас обстрелять!

– Герд, назад, слышишь, назад! – заорал Шрам.

– Нет, Шрам! Всё, амба! Прощайте, парни…

В следующую секунду в глубине леса почти одновременно рвануло. На полосе примерно с километр в ночное небо Улья взметнулись огненные столбы.

Штурм захлебнулся. И как ни старался Малек винить кого-либо, но по всему выходило, что в этом виноват он и только он. И даже то, что он проворонил как сенс эту треклятую четвёрку, сильно било по самолюбию. И вот теперь, потеряв, по сути, три пикапа, больше половины квадриков и чуть ли не треть бойцов, он вынужден остановиться в двух сотнях метров от стены, от пролома. А ведь всё казалось так легко осуществимым! Последней каплей стал этот ПКТ, что превратил половину квадроциклов в месиво, ударив с правого фланга. Все залегли: кто за колёса пикапов, кто нырнул в воронки, оставшиеся от взрывов мин.

– Шлам! – заорал он в рацию, вызывая миномётчиков. –

Над головой пронеслись с протяжным воем мины, и всю территорию за проломом вспучило, словно там под землёй скопилось что-то взрывоопасное и теперь прорывается на свободу в разных местах. С каждым разрывом Мальку становилось всё легче. С души словно слой за слоем снимали тяжесть от осознания собственной ошибки и ответственности за произошедшее.

– Все вперёд! – рыкнул он в рацию на общем канале. – Не высовываться сильно, перебежками. Не хватало ещё, чтобы под собственные осколки попали.

Впрочем, и без его команды многие опытные бойцы уже довольно далеко продвинулись вперёд. Малек вылез из воронки, где скрывался, и, не обращая внимания на свистевшие вокруг осколки, рассматривал, как его бойцы неумолимо приближаются к заветному пролому.

– Нам бы только войти, только прорваться! – шептал он сам себе, вглядываясь в темноту и пелену пыли и дыма, затянувшую пролом. – Там уж мы развернёмся!

– Что делать будем? – как из-под земли вырос Композитор.

– Ты где был? – сорвался на него Малек. – Какого я тебя не видел рядом?

– Так это… – замялся свистун. – Ты же сам меня в последний пикап определил!

– Ладно, – отмахнулся Малек, не желая перегибать палку в такой тяжёлый момент. – С этого момента ни на шаг от меня.

– Понял, Малек, понял! Что делать-то?

– Рули пока этим стадом, – Малек показал на залегших бойцов. – Поднимай их и гони вперёд!

– Понял! – Композитор расплылся в улыбке и тут же начал отдавать распоряжения, усиленно жестикулируя руками.

В этот момент обстрел резко переместился на восток, вглубь территории стаба.

– Шлам, какого чёрта происходит? – заорал Малек в микрофон.

– Малек, мы тут разговор их перехватили. Их двое осталось всего, а с востока подмога идёт. Так что не ори! – отрезал Шлам.

– Понял, – успокоился Малек.

На сердце сразу стало легче. Всего двое из четырёх! Но с другой стороны, их двое против трёх сотен, или сколько там бойцов осталось, а продвинуться они ни на метр не могут.

– Давай, Сальери, поднимай своих оболтусов…

Он не успел повернуться к Композитору, когда со стороны того на лицо брызнуло что-то тёплое и липкое с ошмётками мягкого. Повинуясь скорее звериному инстинкту самосохранения, чем пониманию, что произошло, Малек камнем упал в ближайшую воронку и истерично заорал в микрофон рации:

– Огонь по сектору! Огонь! Огонь!

Вновь над головами завыли протяжно тяжёлые сто двадцатимиллиметровые мины «Саней», что с таким трудом они провезли сюда. Вновь они начали перепахивать площадь за проломом, где, по всем расчётам, не должно было уже остаться живых. Но эта четвёрка… какая четвёрка – пара! Возникала каждый раз, как чёртик из табакерки, и, нанеся урон, вновь пропадала. Малек в сердцах саданул кулаком по откосу воронки, и земля под кулаком промялась довольно глубоко.

– Заговорённые вы там, что ли?

Он активировал свой дар сенса, чтобы скорректировать огонь миномётов, и замер. Второй, которого он изредка наблюдал на левом фланге, исчез, а вот по правому флангу рассредоточились ещё четверо.

– Шлам! – вызвал он миномётчика, но тот молчал, как, впрочем, и миномёты, которые внезапно, как по команде, смолкли.

Над лесом, там, где они расположили миномёты с боезапасом, взметнулись огненные столбы, и через секунду оттуда пришёл ударный фронт, ничуть не меньше того, что был от подрыва заряда под башней. Малек ещё толком не понял, что произошло, но внутри вскипела дикая ненависть, на грани безумия! Он вскочил на ноги и, срывая связки, заорал:

– Вперёд, суки! Все вперёд! Уничтожить там всех! Порвать, растоптать! Пленных не брать!

На глаза попалось испуганное лицо молодого паренька, непонятно как затесавшегося в их группу, который, пытаясь укрыться от осколков, прыгнул в воронку, куда скатилось почти обезглавленное тело Композитора. Лицо Малька перекосило в злобной улыбке, почти гримасе, и он, протянув руку к пареньку, сжал кулак. Парень тут же схватился за грудь, бесполезно пытаясь вздохнуть, но тиски неумолимо сжимались. Он посинел, глаза начали вылезать из орбит, и наконец он рухнул тряпичной куклой на тело Композитора.

– Вперёд! – рычал озверевший Малек. – Все вперёд!

Бойцы поднимались и бежали к пролому, уже не обращая внимания на падающих рядом, сражённых не очень плотным огнём противника. С каждой секундой они приближались к заветной цели. Малек рвался вперёд, чтобы быть у пролома в числе первых, в груди бешено клокотала безумная ярость, и мысль была только одна – убить. Всех убить. Отомстить за то унижение, которое ему тут устроили. Он должен взять этот стаб! Он должен победить! И он точно знал, что живых в этом стабе не останется для того, чтобы пополнить ряды килдингов. Не будет никакого отбора, не будет предложений, как это обычно делает Марфа. Не будет и обряда. Он просто выжжет этот стаб дотла.

Глава 22 – Потерянная база

Пуговку пришлось нести вниз на руках. Эль подхватил лёгкое, почти невесомое для него тело девчушки и понёс, старательно обходя узкие места, чтобы, не дай бог, не задеть за что-либо. Она пришла в себя в комнате мастера, где уже бодрствовала Сапфир. Сильвер разбудил Рину, и тогда Пуговка рассказала, что видела нападение на Предгорье. И то, что нападать будут с запада, юго-запада, там, где самая слабая оборона и меньше всего людей в карауле. Хотя западные ворота были довольно хорошо защищены, и Рыбак просто заставил на том направлении выдвинуть передовые посты, выделять туда сенсов вряд ли кто-то решится.

– Эль, нужно срочно искать базу и забирать оттуда всё. – сказала Рина.

– Базу нашли, – ответил Эль. – Сильвер нашёл, точнее… ну, он лучше расскажет.

– Да мне батя через Сестру подсказал. Она там, у восточного забора, примерно посередине пути, в траве. Там люк.

– Ладно, потом расскажешь, а сейчас будите всех и пошли смотреть, что там нужного нам есть, – распорядилась Рина.

Через несколько минут, вооружившись фонарями, все, кроме стрелка БТР и его командира, шли за Сильвером. Парнишка уверенно шагал, как будто бывал там не один раз, и, пройдя действительно примерно полпути до северной оконечности территории, резко повернул на запад в заросли травы. Сделав несколько шагов, Сильвер остановился и, обернувшись, сказал:

– Здесь.

В свете фонарей Эль отчётливо разглядел под густым покровом переплетённой травы знакомые отблески чёрного покрытия. Он наклонился и быстро очистил довольно внушительный люк от травяного покрывала. Люк отразил звёзды и туманности, которые водили свой хоровод, не обращая внимания на то, что творится внизу. Все, кто стоял за его спиной, замерли в тревожном ожидании. Эль обернулся и, посмотрев на Лопату, с серьёзным видом кивнул тому на люк, как

– Зачем? – тихо спросила Рина. – Там опасно?

– Не знаю, но если база в аварийном режиме закрывалась, то вполне может быть, что шлюзовая заполнена реагентами для деконтаминации. По сути, ничего страшного, пощиплет немного и пройдёт, но вот если попадёт в глаза… слепота на пару-тройку дней обеспечена. Да и дышать ими не стоит.

Рина тут же, повернувшись ко всем и расставив руки, показала, что лучше отойти, хотя многие и так уже стояли на почтительном расстоянии. Эль, убедившись, что рядом никого не осталось, приложил ключ к окружности и затаил дыхание, готовый в любой момент закрыть глаза. Но шли секунды, приближаясь к минуте, а люк был неподвижен. Только тихий щелчок и жужжание где-то в толще отполированного чёрного металла. Да ещё цвет сияния с фиолетового поменялся на бледно-зелёный. Эль удивился и потом вспомнил, что в те времена такой цвет означал ручной режим, позже сменившийся бирюзовым. Он положил ладони на люк и слегка покачал его. Вся конструкция оказалась подвижной в одну сторону, и парень без особых усилий толкнул её от себя. Люк с тихим шелестом ушёл куда-то под почву, открывая зияющую черноту помещения шлюзовой.

– Ну что? – раздался над ухом нетерпеливый голос Рины и сопение Сильвера.

– База отключена, как я и предполагал. В общем, тут всё открыто, видимо, произошло заражение, но кто-то в последний момент успел деактивировать портал и отключить базу. Так что никаких шлюзов, никаких дезинфекций. Но для начала нам нужно как-то добраться на уровень центра управления.

– А просто взять оружие и боеприпасы мы не можем?

– Боюсь, что нет. Базу обесточили, и все двери наверняка заблокированы.

– А как же мы тогда пройдём до центра управления? – Рина пристально посмотрела на Эль-Торо.

– Ну, тот, кто шёл её отключать, явно оставил за собой проход, так что им и воспользуемся. Вперёд, только под ноги смотрите. Пока до центра не доберёмся, освещения не будет.

С этими словами он первым начал спускаться в чёрный проём люка, подсвечивая себе путь фонарём. Он ни разу не был на базах и о внутреннем устройстве имел примерное представление по той информации, что доходила до них в академии Потока. Через несколько ступеней лестница закончилась, и он встал на ровный, по ощущениям очень гладкий, но при этом совершенно не скользкий пол. Эль провёл лучом фонаря по стенам. Гладкие, такие же, как пол, из серебристого, с лёгким голубоватым оттенком металла. Его внимание привлёк едва заметный мигающий иероглиф на противоположной стене, означающий, что деконтаминация завершена и внутренний комплекс активирован. Он обернулся на люк и, убедившись, что за ним уже кто-то спускается, уверенно пошёл к мигающему знаку.

– Эль? – послышался голос Рины, и луч фонаря скользнул по стене, у которой он стоял. – А, вот ты где! Что там?

– Всё нормально! Скорее спускайтесь все вниз, чтобы не ждать потом кого-то одного.

За Риной, которая сразу направилась к Элю, спустились Сильвер, держащий за руку Пуговку, Сапфир и Лопата. Вскоре вся команда была уже внизу. Стало гораздо светлее от обилия фонарей, свет от которых, многократно отражаясь от стен, потолка и пола, создавал причудливые узоры. Эль положил руки на ровную, без единого зазора стену слева от мигающей надписи и слегка толкнул её от себя. Как и в нолдовской бронемашине, на стене появилась еле заметная, с волос толщиной, трещина, обозначая проём двери, и почти бесшумно дверь отъехала в сторону, открывая проход на первый уровень базы. Эль сделал шаг и замер. Как только его нога пересекла порог шлюзовой и опустилась на пол первого уровня, тот словно вспыхнул мягким, молочно-белым, с лёгким фиолетовым оттенком свечением. Оно не било в глаза и создавало ощущение, что свет просто заполняет всё пространство и не исходит от конкретной точки или плоскости, а идёт из самого воздуха. Этого свечения хватило, чтобы не пользоваться фонарями, и все дружно выключили их. Эль вошёл в просторный высокий холл, в котором стояло три похожих на тот, что они обнаружили вчера наверху, бронетранспортёра и ещё один, гораздо крупнее, с корпусом серебристо-белого цвета. На дальней стене виднелись огромные, судя по всему, для проезда нескольких машин одновременно, ворота. Несмотря на то что база много лет стояла без электроснабжения, в состоянии анабиоза, так сказать, воздух здесь не был спёртым, как ожидал Эль. Значит, система вентиляции всё ещё работает. Видимо, тот, кто отключил базу, ещё жил здесь какое-то время и поэтому оставил системы жизнеобеспечения.

– Броневики вскрывать будем? – спросила Рина, указывая на стоящие в ряд машины. – Мне вот тот большой интересен.

– Там, к сожалению, для нас ничего интересного и полезного, – ответил Эль. – Это научная лаборатория. Но вскрывать мы их будем после того, как до центра управления доберёмся.

– Ну и где он? – спросила уже Сапфир, которая с интересом рассматривала творение далёкой и загадочной цивилизации, к которой некогда принадлежал её избранник.

– А вон, Сильвер, похоже, нашёл путь, – показал Эль на парнишку, пытливый ум которого не мог оставаться в покое, особенно в таком месте.

У противоположной от ворот стены виднелся довольно большой вертикальный колодец с застывшей у самой его кромки платформой. Её-то и рассматривал Сильвер. Это транспортная система. Раз дежурное освещение работает, можно попробовать и её. Эль подошёл к колодцу и установленным на стене поблизости терминалам. Но внезапно цилиндр над колодцем словно ожил, и непонятно откуда раздался механический, но тем не менее очень приятный на слух голос:

– Добро пожаловать, командующий Таринель! Система разблокирована, внутренние ограничения сняты. Инициирован протокол восстановления. Пожалуйста, ожидайте. Процедура займёт одну фа’саэн.

Голос говорил не на таларионском, но Улей, как добросовестный синхронист, всё перевёл, поэтому все были в курсе, о чём идёт речь. Вот только по неизвестной причине он не захотел переводить название единицы времени.

– А кто такой Таринель? – незамедлительно спросил Сильвер, несмотря на то что Пуговка дёргала его за рукав. – И что такое фа… фа’саэн?

– Фа’саэн – это минута по-таларионски, – ответил Эль, – а Таринель, видимо, тот командующий, которому и принадлежал этот ключ.

Он подбросил на ладони подарок Скитальца.

– Протокол восстановления

– Центр управления, – не задумываясь, сказал Эль.

– Подтверждено. Ключ доступа активен. Займите место на платформе.

При этих словах платформа, висящая в нескольких десятках сантиметров ниже уровня пола, плавно поднялась, и Эль, подхватив Сапфир и Пуговку под руки, зашёл на неё. Сильвер тут же последовал его примеру, и через несколько секунд вся команда была уже на платформе. Платформа, по сути, круг в размер самой шахты и толщиной примерно десять сантиметров, просто висела в воздухе, повинуясь каким-то внеземным физическим законам. Она очень плавно устремилась вниз, незаметно набирая скорость, и при пересечении очередного уровня, которые все до единого были лишены освещения, голос услужливо сообщал, какой уровень они пролетели. Скорость на самом деле была достаточно большой, хотя совсем не ощущалась. Рина даже подумала, что при такой скорости они должны были почувствовать невесомость, но ничего подобного не было. И они меньше чем за минуту проскочили лабораторный уровень, административный уровень, жилой уровень, научный и технический. Наконец платформа так же плавно, как набирала, сбросила скорость, и всё тот же голос сообщил:

– Центр управления. Ожидайте. Запущен протокол идентификации. Протокол успешно завершён! Добро пожаловать, командующий Таринель.

Вокруг них плавно разгорелся свет, и только сейчас все заметили, что всю платформу по периметру окружает почти невидимое силовое поле. Поле исчезло, открывая путь в святая святых базы. Этот уровень был другим: он был небольшим, круглым и одиноким в своей высоте. Свет здесь был уже не дежурным и представлял собой странное сочетание идеально белого с добавлением в равных пропорциях золота и синевы. Совсем по капле, но при этом создавалось ощущение, что ты полон сил и готов к круглосуточной работе. Эль прошёл к стоявшим посередине помещения стойкам с экранами и табло, несколько секунд что-то рассматривал и потом приложил свой ключ к панели. Под потолком вспыхнуло ярко-красное пульсирующее сияние. Тут же раздалась сирена, и уже другой механический голос монотонно произнёс:

– Внимание! Подтвердите запрос на активацию процесса запуска системы внутреннего обеспечения.

– Активировать! – подтвердил Эль.

Что-то загудело, пол под ногами завибрировал, но уже через секунду всё смолкло, и поступил новый запрос. Ещё две минуты Эль подтверждал и отменял подтверждение на активацию известных только ему протоколов. Наконец он отошёл от пульта.

– Всё, теперь мы можем свободно перемещаться по всей базе. Я отменил все допуски, кроме оружейки и портала с реактором. В оружейку нам ниже на один уровень, а портал – ещё на один. Это последний уровень. Так что вперёд. Там, кстати, в секции портала на самом верху есть грузовая платформа. Так что можно прямо туда всё грузить и поднимать. Разбираться будем наверху.

Оружейка оказалась небольшим помещением с отдельным уровнем доступа на уровне ниже. Там же располагались казарменные помещения для охраны с полупрозрачными стенами, за которыми виднелось простое убранство, не отличающееся индивидуальностью. Спальные места здесь были простыми платформами без всяких излишеств, подчёркивая военный аскетизм. В одном из блоков у прозрачной перегородки лежала иссохшая мумия в почти истлевшем за это время комбинезоне. Можно было только догадываться о цвете ткани, из которой раньше был сшит комбинезон, но вот знаки отличия, всё ещё сияющие золотом в жёстком направленном свете казарм, сказали бывшему нолду о многом.

– Ну вот и сам командующий Таринель! – указал он на мумию. – Да, страшная смерть в одиночестве и неизвестности.

Сапфир подошла ближе и, рассмотрев то, что осталось от некогда грозного варкинианина, добавила:

– Он обратился! Деформация челюстей черепа подтверждает. Так что он просто умер от обезвоживания и голода.

– Это ещё страшнее, по-моему! – вздохнув, произнесла Рина.

Эль покачал головой, развернулся к дверям склада, быстро открыл оружейку и первым зашёл внутрь. Воздух здесь пах, как после грозы, и казался наэлектризованным настолько, что вот-вот сверкнёт молния. На небольших стеллажах, выполненных из материала, очень похожего на фторопласт, располагались те самые гариры, как их называл Эль. Он взял один из них и внимательно осмотрел. Автомат был без батареи и контейнера с зарядами. Конструкция его немного отличалась от тех образцов, что они нашли в броневике. Оно и понятно, эти были более поздней разработки и, следовательно, более эффективными. Эль окинул взглядом оружейку и, поймав восхищённые глаза Сильвера, передал ему автомат со словами:

– Ищи по ящикам батареи и контейнеры с боеприпасами. Видишь, внизу есть выемки? Вот одна для батареи, вторая для боеприпасов.

Сильвер с радостью кинулся исполнять просьбу Эля, а тот тем временем собирал разбредшийся по оружейке народ.

– Лопата, бери своих и стаскивайте все гариры к транспортной системе! Хотя стой! Вон там у стены для них контейнеры, укладывайте туда и выносите.

– А это такие же, как мой виркан! – блеснула Рина знаниями таларионских названий, держа в руках аккуратный пистолет. – Их здесь с десяток. К ним же патроны не нужны?

– Нет, – покачал головой Эль. – Они импульсные, я тебе показывал. Найди, куда сложить, их тоже забираем. Это всем личное оружие будет.

Он обошёл стойку с гарирами и присвистнул. В отдельном боксе с собственным кодом доступа стояли три таракса, импульсно-лучевые винтовки универсального назначения. Это были одновременно и штурмовая, и снайперская винтовки. Снаряды могли быть различных типов: от конденсированных металлических до энергетических импульсов. Каждое ружьё было оснащено встроенным прицелом с функцией ночного видения и системой обнаружения и удержания одновременно до трёх целей. При этом оператор – по-другому назвать человека, управляющего этим чудом, было нельзя – мог тут же выбирать, каким видом боеприпаса поразить каждую цель. Цели могли располагаться в секторе до 90 градусов, и при режиме захвата и удержания оператору достаточно было просто нажать на кнопку стрельбы, и можно было быть уверенным, что цели поражены.

Эль разблокировал доступ и вытащил из бокса все три винтовки.

– Держи! – протянул он одну Сапфир. – Ты же снайпер, это твоё оружие.

– Да я и к своему привыкла, – улыбнулась девушка, принимая нолдовское чудо-ружьё.

– Держи, держи! Это гораздо лучше, – Эль улыбнулся ей в ответ.

Две оставшиеся винтовки оставили для распределения в Горном. Пусть Рыбак и Коба сами решают, кому они нужнее. Я вот, рекаров – ножей, так он и не обнаружил. Скорее всего, эта часть вооружения была у каждого с собой, и сейчас они разбросаны где-то в густых зарослях травы.

Примерно час понадобился, чтобы сложить всё оружие и БК к нему и поднять на первый уровень. Ещё полчаса они осматривали и потрошили броневики, решив, что назад поедут на двух нолдовских и своём БТР. Уралы решено было оставить здесь. Неожиданный сюрприз принёс научный

Дальнейшие сборы были перенесены на поверхность. Броневик Эль выгнал, открыв те самые ворота на первом уровне, и, проехав через шлюз, длинный тоннель и ещё одни ворота, только лежавшие горизонтально на плоскости земли, выехал у дальней северной стороны территории.

До самого рассвета они готовились, раскладывая как можно компактнее всё, что забрали, рассортировывая по машинам. Лопата и ещё один водитель тренировались в управлении нолдовской техникой, которое оказалось не таким уж сложным. Сильвер тоже тренировался вместе с Лопатой. Также Эль раздал и привязал к каждому свой виркан. Даже Сильвер и Пуговка согласились на этот раз, хотя от автоматов снова отказались. Перед самым рассветом, когда уже всё собрали и распределили, Рина вдруг сказала:

– Отбой! Всем спать четыре часа! Как разбужу – выезжаем!

Глава 23 – Искупление

Чёрный, блестящий на солнце, как и окружающие его предметы, броневик почти беззвучно нёсся по рассыпающейся под его колёсами в мелкую крошку траве и попадающимся на пути кустам. За ним, привычно ревя дизелем и не отставая ни на сантиметр, двигался БТР, а замыкал укоротившуюся колонну второй нолдовский броневик. Рина, не зная точно, как теперь будет действовать её дар в связи с открывшимися внезапными возможностями, была на своём привычном месте, в центре колонны, на броне БТР. Она сидела, свесив ноги в командирский люк, и рассматривала проносящиеся мимо такие одинаковые, но и одновременно такие разные пейзажи черноты. Было странно теперь ощущать в этой антрацитовой пустоши не смертельного врага, а мощнейшего помощника, который, пока непонятно как, вкачивал в неё мегаватты энергии, позволявшей ей защищать других участников их необычной экспедиции. Но кроме этого её волновало ещё два вопроса. В суете поисков базы, а потом и быстрых сборов и отъезда она совсем забыла поговорить с Пуговкой о том голосе, который она вдруг услышала, когда совсем уже отчаялась, потеряв силы. Теперь этот вопрос больше всего интересовал её, и она не переставала думать, что это или кто это был. А второй – это странные зеркальные поверхности, словно поставленная вертикально поверхность озера, только уменьшенная в несколько раз, что она видела по пути к Острову и которая проплыла, словно в замедленной съёмке, метрах в ста от них. Рина не понимала откуда, но ей казалось, точнее даже не казалось. Это было ощущение, что она знала, что это, но очень-очень давно, так давно, что память просто перестала хранить эту информацию. А теперь вид этих странных зеркал вызывал какие-то странные отголоски, тревожащие её душу, как фантомные боли несуществующей уже руки или ноги у инвалида.

Передний броневик начал сбавлять скорость.

– Почему тормозим? – Рина отпустила тангенту рации.

– Впереди что-то непонятное, – прозвучал в ответ голос Лопаты. – Ты не видишь, что ли?

Рина пригляделась к ровной, без единого бугорка поверхности, покрытой ровным слоем чёрной, как уголь, травы, но ничего не увидела. Она достала бинокль и посмотрела ещё раз. Только теперь, в увеличенной в несколько раз штайнеровской просветлённой оптикой картинке, она увидела слабое колебание того самого зеркала. На этот раз оно расположилось прямо на пути следования их мини-колонны.

– Лопата, ну ты и глазастый! Пора тебе имя менять на Филин, – улыбнулась Рина.

– Если бы! – голос Лопаты был с нотками расстройства. – Это не я глазастый, а мой новый конь. Тут всё видно, как на ладони, и стоит захотеть, приближает так, что если нужно, то прыщик на жо… на заднице муравья можно увидеть.

– Понятно! – Рина посмотрела ещё раз на странное зеркало и скомандовала: – Давай вперёд! Подъедем, решим, что делать.

Уже подъезжая к колышущейся поверхности, Рина поразилась её размерам. Те, что она видела раньше, были большими, примерно в два роста человека, но эта… Она возвышалась на высоту пятиэтажного дома и по ширине была такой же. По краям она словно растворялась в прозрачной серой дымке, что она видела теперь в черноте. Эта дымка, которую она стала видеть, была какой-то особенностью, только её особенностью, которая появилась после того, как Скиталец перелил ей свою кровь. Вместе с синими глазами, ночным зрением и ещё чем-то, что она пока никак не могла понять. Может быть, и тот голос, что спас их на пути к Острову, тоже был частью подарков, что пришли с кровью Скитальца? Рина задумалась и совершенно пропустила то, что Лопата, не сбавляя скорости, просто нёсся прямо к странному зеркалу.

– Сто-о-ой! – закричала Рина в отчаянии. – Лопата, стой!

Она даже не осознала, что попросту раздавила тангенту рации. Чёрный броневик в мгновение встал, словно врезался в бетонную стену. БТР на заблокированных колёсах, скользя по чёрной антрацитовой крошке, не доехал до заднего борта нолдовской техники около полуметра. Рину по инерции швырнуло вперёд, и она еле удержалась за ствол тридцатки и край люка, срывая ногти на пальцах рук, чтобы не оказаться на передней машине. Вернув телу привычное положение, она обернулась назад и с удивлением увидела, что второй броневик стоит далеко, видимо, как и первый, мгновенно остановившись. Перед глазами ярко и красочно всплыла картинка разбитых, изувеченных о внутренние перегородки Пуговки, Сильвера и остальных пассажиров нолдовской техники. Такая резкая остановка просто должна была размазать возникшей перегрузкой о переборки всех внутри. Она просто вылетела бы из люка и, не успев ещё приземлиться, увидела, как открывается задний портал чёрной бронемашины. Сердце замерло в тревожном ожидании, но, когда из портала появилась изумлённая физиономия Лопаты, а за его спиной она увидела не менее удивлённый взгляд Сильвера, ноги дрогнули, и она бы просто уселась на чёрную траву, но какая-то сила поддержала её, и, облокотившись

– Ты куда летишь, глазастый? – переведя дух и не отрывая взгляда от встревоженных лиц детей, спросила Рина. – Я что сказала? Подъедем, решим! А ты куда?

– Так куда подъедем-то? – парень повернулся к колышущемуся зеркалу и повёл рукой вдоль горизонта. – Нет ведь ничего.

– Ты что видел, когда тормозить стал? – Рина нахмурилась, понимая, что парень не виноват.

– Да чёрт его поймёт, – пожал плечами Лопата, оборачиваясь на выходящего из броневика Эль-Торо. – Словно мираж какой-то.

– Что случилось? – встревоженно спросил Эль.

– Повернись и скажи мне, что ты видишь? – вместо ответа сказала Рина.

Эль повернулся, некоторое время рассматривал черноту, упорно пытаясь заметить там хоть что-нибудь, и потом, развернувшись и пожимая плечами, ответил:

– Мёртвый кластер, черноту! А что я могу тут ещё увидеть?

Рина выдохнула, её догадка подтвердилась. Никто, кроме неё, этих странных жидких зеркал не видит. Это значит, что эти зеркала принадлежат тому миру, частью которого она стала. Она тяжело вздохнула – если бы Скиталец был сейчас тут, он бы подсказал, научил многому. Она перевела взгляд на расслабленное лицо Лопаты.

– А ты какого чёрта так резко тормозишь? – она нахмурилась. – Ты же мог попросту угробить всех внутри! Кстати, а почему на вас ни синяка, ни царапины?

– Так ты так закричала, что невольно нога на тормоз даванула. А останавливались мы плавно… – Лопата с надеждой на поддержку взглянул на Эль-Торо.

– Рина, успокойся! – улыбнулся тот. – На самом деле в фа’ксоренсс есть система компенсации перегрузок, наподобие как в фа'риол-ксанн, система антигравитации…

Эль замолчал, о чём-то задумавшись, а Рина, которая так и не могла запомнить мудрёные названия нолдовской техники, решила дальше не расспрашивать. Всё и так было понятно, нолдовская техника преподносит чудеса.

– Ладно, по машинам, – сказала Рина. – Мы поедем вперёд, а вы след в след за нами. Всё понятно?

Она дождалась, пока Лопата и водитель второго броневика подтвердят, что всё поняли, и улыбнулась Пуговке с Сильвером.

Через минуту их колонна, объехав странное невидимое препятствие, вернулась на прежний путь и, поднимая тучи угольно-чёрной крошки, устремилась на запад, в сторону уже склоняющегося к горизонту солнца.

Первую остановку они сделали уже перед самым закатом, на границе второй черноты, за которой был уже стаб Предгорье. Если ехать всю ночь, то к утру они будут на месте.

«Только бы успеть! Только бы успеть» – как синица в окно, билась в голове Рины одна и та же мысль. Но остановиться было необходимо. Быстрые сборы и ранний отъезд не позволили всем ознакомиться с новым оружием и техникой. Лопата с Макаром, вторым водителем, выбранным на нолдовский броневик, успели лишь освоить самые азы управления, и нужно было показать, как управлять боевыми комплексами, и не просто показать. Эль и сам имел слабое представление о системах вооружения таких боевых машин, но наличие полной документации в бортовом вычислительном центре и пытливый ум учёного позволили ему разобраться со всеми типами, включая экзосканфандры, которые были на борту каждого броневика. Вот и решили остановиться, разобраться с вооружением и скафандрами, которые дадут несомненное преимущество в бою. Пока он изучал все премудрости вооружения и техники, Сильвер, сидевший на втором кресле в отсеке управления, часто подходил, что-то спрашивал и, возвращаясь назад, начинал производить какие-то манипуляции с пультом. Эль следил за его действиями и, удовлетворённо кивая, начинал изучать следующие пункты инструкции. Так, шаг за шагом, Сильвер осваивал невероятную технику нолдов. Вооружения хоть было и немного, но оно могло справиться с несколькими матёрыми элитниками, не говоря уже об иммунных. И вот теперь Эль совместно с Сильвером обучали ещё одного оператора на второй броневик. Попутно экипаж БТР и оставшиеся без машин водители примеряли и пробовали на себе экзосканфандры. Ну и конечно же все не упустили возможности ещё раз пострелять из гариров и тараксов. Единственный, кто не участвовал в этом, была Рина. Она сидела в БТР над картой Предгорья и прилегающих к нему мест и сосредоточенно думала, рисуя схемы, стирая и нанося заново понятные только ей знаки и линии. Она пыталась разработать план действий на случай, если они прибудут уже к началу боя.

– Все сюда! – позвала она своё небольшое войско, выбравшись из БТР.

Никому не нужно было дополнительно повторять, и поэтому меньше чем за минуту все собрались у боевой машины и сконцентрировались вокруг расстеленной прямо на траве карты.

– Смотрите и запоминайте, – начала она, указывая на карту. – Я, конечно, не стратег, но… Я проанализировала ситуацию и ту информацию, что дала Пуговка. Атака будет с запада и юго-запада. По виде… информации Пуговки, будет два направления атаки – западные ворота и южная стена вот в этом районе.

Рина указала сломанной веткой на стену между двух сторожевых башен.

– Я не представляю, как, но им удастся разрушить одну из вышек и соответственно попытаются пробиться здесь. Причём, я думаю, что главные, наиболее подготовленные силы пойдут именно с этого направления. Подойти незамеченными по тем лесам с тяжёлой техникой не удастся, поэтому они скорее всего будут налегке. Максимум пикапы и лёгкие броневики. Артиллерию также не протащить, поэтому они наверняка сделают основной упор на миномёты. – Рина немного помолчала. – По крайней мере, я бы так сделала. Выгодней всего миномёты расставить вот так, и тогда под обстрел попадает две трети территории стаба. Так что, если мы подойдём к началу боя, главная задача – это уничтожение батареи миномётов. Этим займетесь вы.

Она указала на трёх человек в экзоброне из экипажа БТР.

– Ну а остальные… – Она окинула взглядом всех собравшихся. – Будем действовать по обстоятельствам.

Все молча кивнули и так и остались стоять, ожидая команды.

– Всё! Инструктаж окончен! Давайте по машинам и выдвигаемся! – сказала Рина, сворачивая карту. – Я в головной машине. БТР под десант.

Раскалённое светило уже зависло над самым горизонтом, почти превратившись в тёмно-серый, почти чёрный диск, когда колонна из двух чёрных, блестящих под его последними лучами коробочек и рычащего БТР въехала на мёртвый кластер и стала удаляться на восток.

Дым и гарь застилали видимость пролома с его позиции. Тепловизор показывал движение фигурок, которые то появлялись, то исчезали, ныряя в многочисленные воронки на поле. Шрам ловил очередную и нажимал спуск, точно зная, что она не просто так исчезла, а уже никогда не появится. Но рядом вырастала из-под земли новая, и он вновь нажимал спуск, роняя и её на землю. Но фигурки всё не кончались и не кончались, несмотря на то что Хыч с парнями тоже не отставали от него.

– Ударь крота, твою

Там из разных лунок внезапно и непредсказуемо появлялся крот, которого нужно было успеть прихлопнуть, прежде чем тот нырнёт обратно. Вот и сейчас они по сути занимались тем же. Где-то за областью его прицела сверкнуло, забивая картинку тепловыми помехами от раскалённых осколков и комьев земли и разорванным в клочья телом. Это могло означать, что кто-то из килдингов встретился с миной на поле или что парни Хыча удачно отработали по кому-то. А эти тараканы всё приближались и приближались. И как они их ни отстреливали, казалось, что им нет конца.

– Шрам Хычу! – прозвучал напряжённый голос напарника.

– В канале! – ответил он.

– Командир, нужно что-то предпринять. Им ещё немного подойти, и они нас гранатами закидают. У нас всё, ни «Шмелей», ни выстрелов к РПГ. У парней автоматы без ПБС, они только себя демаскируют и бегают как угорелые, меняя позиции. Как действуем?

Шрам молча выглянул и окинул взглядом окружающие руины. Из всех зданий только то, в котором засел он, было более-менее пригодно для обороны. Некогда трёхэтажная кишка то ли общежития, то ли какого-то училища или школы ещё при мурах была переделана в склад. Что здесь хранили – непонятно, но все окна на первом и втором этажах, кроме нескольких у входа, были основательно замурованы. Шрам обратил на это здание внимание, когда им назначили этот сектор для охраны. Оно так и стояло неиспользуемое в глухом углу стаба. На этажи вела единственная лестница, которая простреливалась насквозь с верхних этажей. А вот на третьем можно было и повоевать. Толстенные, почти в полтора метра толщиной стены старинной кладки, узкие окна, выходящие практически на все стороны, и не менее мощные, чем внешние стены, перегородки между комнатами. Такая крепость могла выдержать прямое попадание не только мин, но и снарядов танковой пушки. И даже то, что, поднявшись на последний этаж, они по сути оказывались в ловушке, не сильно беспокоило Шрама. Был у него на такой случай припасён один сюрприз.

– Хыч Шраму! – произнёс он в микрофон.

– Слышу, командир!

– Давайте дружно, по команде ко мне. Только придавите тараканов немного. Дайте минуту.

– Принял! Давай! – ответил Хыч, и со стороны их позиции раздались очереди трёх автоматов.

Шрам вскочил и, скрипнув зубами от боли в голени, прихрамывая рванул к лестнице. Менее минуты понадобилось ему, чтобы подняться на третий этаж и занять удобную позицию у окна.

– Парни, я на месте! Прикрываю! Пошли! – выдал он в эфир и приник к ночному прицелу.

С этой позиции поле просматривалось даже лучше. Не глубокие воронки почти не скрывали прячущихся в них килдингов, и Шрам начал методично, как в тире, отстреливать их. Мощные пули калибра 12,7 просто не давали шансов, даже если цель была в бронежилете. Краем глаза он заметил, как четыре тёмные силуэта, стремительно перебегая от укрытия к укрытию, приближались к зданию. В руках одного из них он заметил довольно объёмную винтовку. Это были его парни во главе с Хычом. Вскоре на лестнице послышался топот, и одновременно в наушниках – голос напарника.

– Шрам, это мы! Распоряжения?

– Оставь одного с РПГ на первом этаже. Там справа от входа, во второй комнате позиция моя, я оставил все выстрелы, что были. Остальные ко мне на третий.

Хыч почти бесшумно скользнул в проём двери и прижался к стене рядом с командиром.

– Шрам, а ведь тут мы в мышеловке! – как-то безразлично бросил он, переводя дух и, увидев окровавленную брючину командира, перетянутую бандажом, уже с тревогой добавил: – Ты ранен?

– Да! Ты прав, мы в мышеловке, и да, я ранен, – спокойно ответил Шрам, нажимая очередной раз на спуск. – Нет, нас не захватят, и нет, рана ерунда. Где парни?

– Команчи оставил внизу, Егерь пасёт правый фланг, а Рама – левый. Какие распоряжения?

– Занимай позицию и долбим супостата по полной. Парни просто прикрывают. Радио пользуемся по минимуму. Слушают нас, похоже.

– Понял! – кивнул Хыч. – Ну, я пошёл!

– Стой! – еле успел перехватить его Шрам, когда услышал в наушниках вызов Барона.

– В канале, – ответил он, жестом показывая, чтобы Хыч присел.

– Шрам, отходите! – надрывно кричал Барон, и в промежутках слышалась беспорядочная стрельба. – Отходите к убежищу, они прорвались у западных ворот. Мы не прорвёмся к вам, они везде!

– Понял, Барон! Но мы не уйдём! Держитесь!

Шрам посмотрел на чёрное от пыли и копоти лицо Хыча.

– Ну что, старый друг, всё слышал?

Тот кивнул и, глубоко вздохнув, улыбнулся.

– Повоюем, командир!

Малек и ликовал, и неистово злился одновременно. Ликовал потому, что примерно час назад его новичкам удалось сломить сопротивление остатка гарнизона, охранявшего западные ворота этого ненавистного стаба, и теперь, объединившись, они по сути захватили всю территорию. Остался только последний очаг сопротивления – подземное сооружение, в котором укрылись и гражданские, населявшие стаб, все рейдеры и безопасники, что ещё уцелели после почти шестичасового ночного боя. А лютовал он из-за того, что тех пятерых, что попросту разбили его группу, уничтожив технику и две трети людей, так и не удалось придавить, как бешеных собак. Они попросту испарились из того трёхэтажного здания, где засели в обороне. При этом успели перестрелять ещё кучу народа из его команды и новичков. Они почти час пытались штурмовать это здание, но там настолько всё было продумано, что подняться выше нескольких ступеней по лестнице не смог никто. Как назло, двух клокстоперов и единственного, кто обладал даром телепортации, Марфа забрала с собой, когда срочно сорвалась куда-то после взятия Гвардейского. А они бы сейчас очень пригодились. В конце концов, когда внутри вдруг установилась странная тишина, группа новичков рванула наверх и беспрепятственно вышла на третий этаж. Но там было пусто. Услышав это, Малек не поверил. Он видел их отметки ещё несколько минут назад. Видел, мог с точностью до миллиметра сказать, где они находятся, но вот сделать ничего с ними не могли. Стены могли выдержать, наверное, прямое попадание атомного боеприпаса. Кирпич крошился под дарами пуль КПВТ, который сняли с одного из подбитых пикапов, но пробить полутораметровую кладку было невозможно. И вот эти пятеро исчезли, растворились, как туман, как призраки в свете солнца. И самое странное – он не видел их. Вообще не видел. Обшарили и перевернули вверх дном всё здание, но не обнаружили ничего.

– Малек! Там на восточных воротах что-то не так, – подскочил к нему один из подручных.

– Что ещё? – недовольно буркнул он.

– Не знаю, но докладывают, что

– Чёрт! – Малек скривился от пронзившей его догадки.

Он не видел на таком большом расстоянии, его дар не был настолько развит, но с той стороны могла прибыть только помощь из Горного! Он не успел. Теперь придётся добивать этих и отбиваться от тех.

– Эх, Марфа, Марфа! Как же ты не вовремя уехала, – прошептал он про себя.

– Так что делать-то? – нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, спросил подручный.

– Янычар! – громко крикнул Малек, подзывая одного из самых опытных и преданных Марфе бойцов.

Из толпы неспешно вышел и подошёл к нему уверенной походкой высокий, восточного вида человек.

– Возьми всех новичков, технику, что здесь захватили, и к восточным воротам. Организуй оборону или уничтожьте всех, кто сунется, – прорычал Малек.

Янычар молча кивнул и, повернувшись, жестом показал двум своим напарникам, что нужно сделать. Вскоре во временном лагере килдингов стояла неимоверная суета, которая довольно быстро улеглась, когда колонна из нескольких БМП, одной САУ и танка, а также набитыми под завязку килдингами грузовиками двинулась к восточным воротам. У убежища, которое сейчас снаружи представляло собой страшное зрелище, осталась только группа Малька, точнее её остатки, немного пополненная свежими силами из новичков, да пара БТР, которые продолжали время от времени крошить из своих тридцаток надземные строения бывшей муровской фермы. От строений мало что осталось, но при попытке подойти ближе руины вдруг огрызались плотным огнём. Килдинги откатывались назад, обстреливали руины и вновь шли на штурм.

С востока раздалась стрельба, взрывы. Там разгорался бой, но Малек был уверен в Янычаре. Этот фанатик не отступит, будет драться до конца и заставит всех, кто ушёл с ним, умереть, но не отступить. Ему не давали покоя те, что так отчаянно огрызаются из руин, и та пропавшая пятёрка рейдеров. Судя по всему, это были профи, и профи высочайшего уровня. Таких в тылу у себя лучше не оставлять. Они впятером стоят целого отряда. И исчезли они не просто так. Значит, были пути отхода, вот только куда? Ничего ведь не нашли там, в том здании. Он повернулся и посмотрел на запад, сам не понимая, зачем он это сделал. В грохоте выстрелов и канонады с востока он едва смог различить знакомые нотки ревущего дизеля, который приближался с запада. Странное, неведомое до этого момента чувство возникло где-то в глубине, под сердцем. Это была смесь глубокой тоски, радости, горя и облегчения одновременно. Сердце яростно забилось в груди, словно хотело вырваться наружу и улететь куда-то туда, куда зовёт его это чувство…

В следующую секунду из-за развалин появилось нечто совершенно непонятное и необыкновенное. Приземистый, похожий на длинную коробку со скруглёнными краями и скошенной передней частью аппарат, поблёскивая в ранних лучах восходящего светила и играя голубовато-фиолетовыми молниями по всему корпусу, бесшумно выкатился на дорогу, ведущую в их сторону. За ним показался точно такой же. Аппараты разъехались в стороны, пропуская появившийся из-за руин самый обычный БТР-82, который сразу же открыл огонь, и первая же очередь из тридцатимиллиметровой автоматической пушки поразила один из обстреливающих убежище БТРов. Ещё очередь – и второй полыхнул и почти сразу рванул боекомплект, срывая башню и откидывая её в сторону. Всё произошло в какие-то секунды. Только когда оторванная башня с грохотом врезалась в землю, кто-то из окружения Малька схватил РПГ и с криками: «Он нас здесь сейчас всех покрошит!» – бросился в сторону, встал на колено и почти не целясь выпустил гранату в сторону нежданных гостей. Ракета шла точно в башню вражеской машины, и Малек даже внутренне улыбнулся, предвкушая скорый взрыв, подобный только что прогремевшему, но произошло немыслимое. Заряд РПГ, не долетев до цели несколько метров, как будто наткнувшись на препятствие, сдетонировал, но кумулятивная струя не пошла дальше, а словно растеклась по невидимой сфере во все стороны, моментально теряя энергию. А одна из чёрных машин и БТР, повернув, устремились по параллельной улице на восток. Только при развороте из открывшегося люка в корме чёрного монстра на изрытую взрывами дорогу лихо выпрыгнули три существа, точнее человекоподобных робота, как показалось Мальку. Он ни разу не видел такого снаряжения. Эти трое двигались так быстро и свободно, словно на них не были надеты эти доспехи. То, что это были люди или кто они там, он понял сразу, но инопланетный вид снаряжения и чёрные, невиданные машины сбивали с толку.

– Огонь! – вдруг очнулся он и сам первый выпустил очередь из автомата по неизвестным пришельцам.

Килдинги сконцентрировали весь огонь по этим трём роботам и по чёрной коробке, которая, казалось, замерла на том месте, где остановилась, и больше не двигалась. Но тех троих, казалось, ничего не трогало. Они размеренно приближались к позициям килдингов, держа в руках странные предметы, отдалённо напоминающие оружие. А чёрная машина так и стояла, окружённая силовым полем, которое просто не могло быть пробито. Тем временем из неё так же вышли, но уже не роботы, а простые рейдеры. Только вот вооружены они были такими же штуками, как и та троица.

– Вашу мать! – взревел Малек. – Да кто же вы такие?

В одно мгновение они из охотников, загнавших добычу в западню, сами превратились в добычу. Малек отчётливо понял, что с этими неведомыми силами им не справиться и всё, что он сейчас может сделать, это умереть, но попытаться хоть как-то забрать с собой одного, хотя бы одного, а лучше нескольких. Да у них преимущество, да у них защита, но братьев по вере, которых отстреливаются сейчас, гораздо больше. Он отбросил бесполезный автомат и выхватил из ножен на бедре нож.

– Режь их! – прорычал он, злобно оскалившись, с налитыми кровью от ненависти и безнадёги глазами. – Резать всех!

Он вскочил и уже не обращая внимания ни на что бросился в сторону чёрной машины. Он не видел, как за его спиной поднялась и бросилась за ним волна килдингов с перекошенными от злобы лицами и ножами в руках. Он не видел, как падали в рычащей, бурлящей толпе один за одним его собратья, сражённые невидимыми зарядами. Он рвался вперёд, будучи в полной уверенности, что защитное поле пропустит его, и он уже наметил жертву. Вот она, высокая, стройная, припавшая щекой к длинной, чем-то напоминавшей винтовку штуке, по которой то и дело сбоку пробегала голубовато-фиолетовая молния, а его цель поворачивалась немного, и молния пробегала вновь. Это стрелок, снайпер, и он сейчас убивает его братьев, его отряд. Ненависть взорвалась, как вулкан, и понеслась

Он словно врезался в бетонную стену, когда стрелок опустил винтовку и он увидел глаза, а потом и лицо. Он увидел тёмно-русые волосы, собранные на затылке в тугой узел, только сейчас их скрывала камуфляжная кепка и лишь немногие локоны выбивались из-под головного убора. Это была она, девушка из его видений. Она вдруг расставила руки, как будто закрывала его от чего-то, и закричала:

– Не стрелять!

Время исчезло, прекратило свой бешеный бег, отсчитывая теперь секунды в такт с биением его сердца, которое почему-то почти перестало биться. Всё словно замерло вокруг, и даже её голос словно замерз на лету на одной высокой, бесконечной ноте. Малек замер, наблюдая, как она кричит, машет руками в отчаянной попытке кому-то что-то доказать. Это она! Та самая девушка. Где-то глубоко внутри, под сердцем, вновь пробилось то непонятное, но теперь почему-то до боли знакомое чувство. Оно ширилось, росло, постепенно вытесняя из его души нечто тёмное. Малек физически почувствовал, как это чувство смыло с его лица гримасу ненависти, и вдруг его губы, дрогнув, попытались улыбнуться.

– Не стрелять! – звучало в ушах, перебивая звуки и рёв несущейся за ним орды.

Он стоял и пытался вспомнить, кто она, но что-то мешало, не пускало в самые потаённые закоулки памяти.

– Не стрелять!

Он увидел, как она бросилась к нему, стоящему в нескольких метрах с занесённым вверх ножом в руке и почти улыбающемуся. Парень, такой же высокий, как она, стоявший неподалёку, вдруг развернул к нему свою винтовку и закричал:

– Сапфир, не-е-ет!

Но она отбила его винтовку в сторону.

– Не стрелять!

А в душе словно фосфорная бомба взорвалась, выжигая остатки того тёмного, что скрывало его воспоминания.

– Сапфир, – тихо прошептал он.

В голове словно скоростной поезд пронеслись кадры прошлого. Их встреча, путешествие по Улью, Курган, Плавни и та злосчастная засада… В душе вдруг отчётливо вспыхнуло чувство опасности, близкой беды. Как тогда, в бою с тварями. Малек повернул голову направо и увидел направленный ей в голову ствол автомата. Реакция была мгновенной. Он рванул Сапфир за пояс, убирая с линии огня и одновременно перекрывая собой сектор. Что-то обожгло спину под лопаткой, резануло острой болью в районе самой лопатки, врезалось раскалённым насекомым в шею, разламывая на мелкие кусочки позвонки, и наконец заключительный, оглушающий удар в череп…

Его голова лежала на её коленях. Сквозь наступающую тёмную пелену он ещё видел, как она склонилась над ним. Что-то капнуло на щеку раз, другой, третий, что-то тёплое и быстро скатилось вниз на онемевшую уже шею. Она плакала. Та, которую он втайне любил, плакала.

– Сапфир, – тихо, одними губами произнёс он.

– Малек, миленький, держись, не умирай! – послышался её голос, полный горя и слёз.

– Сапфир, – вновь произнёс он. – Прости! Я хотел искупить… Но не смог.

– Ты искупил. Ты всё искупил, и всё, что с тобой произошло, не твоя вина.

– Нет. Я был чудовищем… – он замолчал, собирая быстро покидающие его силы.

Слёзы Сапфир так и капали ему на лицо. Малек собрал все оставшиеся силы и с неимоверным трудом поднял руку к её лицу.

– Не плачь… Прости… – прошептал он, и его рука безвольно упала, едва коснувшись пальцами её лица.

В наступившей тьме опять пришли они, молчаливые и недоступные. Сапфир и Пастырь. Она с залитыми слезами щеками и грустной улыбкой и он, суровый, как всегда, но теперь в его взгляде не было осуждения. Пастырь смотрел на него так же, как и Сапфир, с грустью и тоской. Они молча уплывали от него куда-то вдаль, в темноту, оставляя его одного. Но ему же было не страшно. Он знал, что его простили, знал, что, несмотря на то что он стал чудовищем, его не вычеркнули из списков. Они надеялись, и он вернулся, благодаря им вернулся…

Глава 24 – Мы всё-таки Дома.

Небесный купол над дымящимися, догорающими развалинами городка, окружённого высокой стеной со сторожевыми башнями, начинал темнеть с запада, предвещая приближение очередной ночи. Светило, с самого восхода безразлично наблюдавшее со своей недосягаемой высоты, как мелкие муравьишки, копошащиеся там, внизу, самозабвенно уничтожают друг друга, уже склонялось к горизонту, чтобы, превратившись из ослепительного, палящего шара в совершенно чёрный, распасться на множество мелких кругов, рассыпающихся по всему горизонту. Это было для него в порядке вещей. В этом мире оно видело вещи и пострашнее, и ему совершенно не было до этого дела. Оно уйдёт за горизонт и оставит этих муравьёв со своими проблемами, со своим горем и радостью. Что для него они? Просто очередной кадр в бесконечной киноленте вечно меняющегося мира. Там, за горизонтом, сейчас так же где-то идёт бой, кто-то кого-то убивает или пытается сожрать. Оно видит этот немой спектакль беспрерывно, без перерывов и антрактов. Это для них, тех что внизу, скоро наступит ночь, и уже ночные светила, такие же безразличные и холодные, будут танцевать на небосводе свои странные гравитационные танцы, кого-то восхищая этим или просто отражаясь в открытых, безжизненных глазах, чей последний взгляд был направлен в небо. Это жизнь, ежедневный круговорот появлений и смертей в Улье. Это всего лишь баланс, который невидимый режиссёр так ревностно оберегает и старается сохранить.

Эль стоял над свежей могилой, под кроной большого раскидистого дуба, где только что похоронили Малька, и ждал, когда Сапфир закончит высаживать на ней цветы. Тут же были и Рина с Сильвером и Пуговкой. В душе было как-то пусто, словно что-то из неё ушло вместе с этим странным человеком. Он знал Малька, его историю, точнее её часть, только по рассказам Сапфир, но, когда тот остановился с занесённым над Сапфир ножом и перекошенным от злобы лицом, он готов был его пристрелить, но Сапфир остановила. Эль поверил Сапфир и не выстрелил. А потом произошло чудо. Он не просто увидел, он физически почувствовал, как с

– Всё, можем идти. – сказала Сапфир, закончив с цветами.

Она внимательно посмотрела в глаза Эль-Торо и тихо сказала:

– Он мне друг. Настоящий друг. В том, что с ним произошло, его вины нет. Его сделали чудовищем, когда он не мог этому противостоять, когда он был без сознания…

Эль приложил к её губам свой палец, как бы останавливая ненужные пояснения, и улыбнулся.

– Сапфир! Не нужно ничего объяснять. Я всё и так понимаю. Так что ты не переживай.

Он обнял её, прижимая к груди.

– Он не остался в темноте, – вдруг сказала Пуговка, смотря застывшим взглядом куда-то сквозь деревья леса. – Он дома, и он счастлив.

– Откуда ты… – начала спрашивать Сапфир, но Рина показала жестом, чтобы она не перебивала девочку, и она осеклась на полуслове.

– Он говорит, что понял, что вы его простили, и благодарит за то, что помогли вернуться. Только то, что вы верили в него, настоящего, вернуло его назад.

Пуговка вздохнула и, повернувшись к Сапфир, смотря на неё уже вполне осознанным взглядом, улыбнулась.

– Как это? Откуда ты знаешь? – Сапфир присела к девочке и, взяв её за плечи, заглянула то в глаза.

– Это дар, – спокойно ответила Пуговка. – Я могу говорить с теми, кто ушёл. Даже вижу их.

– Это у неё с детства, – подтвердила Рина. – Ну что, возвращаемся?

– Да, пора, – согласилась Сапфир.

Раннее утро текущего дня, за несколько часов до описываемых событий.

– Ну что, командир, мне кажется, нужно использовать твой сюрприз и валить отсюда, – Хыч, запыхавшись, влетел в комнату, где сейчас занял позицию Шрам, и почти упал рядом с ним под окно.

– Эти тараканы уже везде. Захватят арсенал, если уже не захватили, и всё! Стены нас не спасут. Пара залпов из «Шмелей» – и от нас только пепел останется.

– Ты прав! – кивнул Шрам. – Да и настреляли мы их тут прилично. Давай стягивай всех в левое крыло здания, туда, где типа туалетов и душевых было.

– Понял! – ответил Хыч и, прежде чем уйти, посмотрел на командира с лёгким недоверием. – Ты что, через канализацию хочешь уйти?

– Нет! – покачал головой Шрам. – Собирай парней, увидите.

Через минуту вся группа в полном составе была в крайнем помещении бывших душевых, в левом крыле. В помещении не было ничего, чтобы могло хоть как-то напомнить потайной ход или скрытый лаз. Стены, покрытые битой, местами отсутствующей плиткой. Торчащие из стен ржавые огрызки труб и такой же, покрытый плиткой, разделённый на квадраты металлическим уголком и испещрённый трещинами пол. Окон в помещении не было, и рассветное солнце проникало сюда только, отражаясь от стен коридора. В полутьме грязные, в пыли, спекшейся крови и гари лица парней можно было увидеть только по блеску глаз.

– Ну и где? – спросил Хыч.

– А ну, парни, помогите, – Шрам, отодвинув две плитки, под которыми образовались небольшие ниши, ухватился за одну и начал поднимать один из квадратов пола, почти в самом углу помещения.

Егерь и Команчи тут же ухватились за вторую импровизированную ручку, и плита приподнялась. Тут же подключился и Хыч, и через секунду под поднятой бетонной плитой размером метр на метр они увидели уходящий вниз лаз с вмонтированными в тело стены металлическими скобами лестницы. Из проёма пахнуло затхлостью, но сырости не было.

– Всем вниз! – скомандовал Шрам.

У входа, на центральной лестнице, которую продолжал контролировать Рама, вновь зазвучали взрывы ручных гранат и очереди из автоматов. Килдинги пошли на очередной штурм. Шрам свистнул, обращая на себя внимание Рамы, и жестом показал тому оставить пост. Секунды – и Рама был на месте.

– Давай вниз! – приказал Шрам и, когда тот спустился по ступеням, включил чудом уцелевший фонарь на каске и сам стал спускаться, предварительно привязав к плите верёвку.

Плита покачнулась и начала медленно опускаться на заржавевших шарнирах, когда они вдвоём вместе с Рамой потянули за верёвку. Шрам не опасался, что плита в конце может упасть и это раскроет их. В том грохоте, что сейчас разносился по зданию, этот удар будет совершенно незаметен, а главное – вполне естественен. Плита и в правду на последнем этапе как будто сорвалась и захлопнула вход, погружая их во тьму и обсыпав сверху бетонной крошкой и пылью. Шрам быстро поднялся наверх и, примотав к первой скобе ступени эфку (гранату Ф-1), разжал усики чеки и протянул к ней тонкую проволоку. Проверив всё ещё раз, он удовлетворённо хмыкнул и начал быстро спускаться вниз по вертикальной шахте, в самом низу которой суетливо метались по стенам световые пятна фонарей его команды.

Они шли по подземному ходу уже больше получаса, осторожно, проверяя каждый подозрительный предмет на такие же ловушки и сюрпризы, что оставил Шрам для килдингов, если те всё-таки сообразят, куда делись защитники дома. Но узкий, со сводчатым потолком ход был пуст, и, судя по наклону пола, вёл куда-то в глубину.

– Командир, ты как нашёл этот лаз? – спросил Хыч.

– Случайно! – ответил тот, когда обследовал здание. Что-то резало глаз, но долго не мог понять, что именно. А потом понял: такие же помещения ниже этажами выглядят меньше, а внешняя стена ровная. Ну вот так и нашёл.

– А куда это выходит?

– Ну вот этого не знаю. Не успел проверить. Но, судя по уклону, идёт вниз к подземелью. А в Предгорье я знаю только одно подземелье.

– Думаешь, убежище? – спросил Хыч.

– Дойдём до конца, увидим.

Идти долго не пришлось. Тоннель стал поворачивать направо и наконец расширился, образовывая небольшое помещение с единственным проёмом, заваленным разным хламом, за которым виднелась забитая досками дверь.

– Тихо! Всем слушать! – скомандовал Шрам.

Парни замерли, где стояли, и все напряжённо начали слушать доносящиеся из-за двери звуки.

– Голоса вроде, – прошептал Хыч. – И, по-моему, женские.

Шрам продолжал слушать, показав жестом Хычу молчать. Наконец уверенно кивнул и всё-таки тихим голосом сказал:

– Парни, разбираем завал, но только аккуратно, не громыхать.

– Так бабы же вроде? – Хыч удивлённо уставился на командира. – Давай по-быстрому раскидаем да дверь взломаем.

– Нас отсюда никто не ждёт! Скорее всего нас уже вообще не ждут. Так что подумай, что будет?

– Ну да, – согласился Хыч. – Услышат шум и позовут бойцов…

– Вот именно, так что тихо, не торопясь и аккуратно! – резюмировал Шрам и первый взялся за разбор.

– Барон! Там… Там, это… – в комнату штаба вбежал запыхавшийся паренёк из охраны убежища.

– Что? Где? – по спине у Барона пробежали мурашки в предчувствии плохих новостей.

– Там внизу… – тот перевёл дух и уже немного успокоившись продолжил: – в боксе, где женщины с детьми, кто-то за стеной кричит. Вроде как тебя зовут.

– За стеной? – Барон посмотрел на паренька. – Ты ничего не напутал?

– Да говорю же! Тебя зовут. Я сам не поверил сначала, а потом прислушался – точно, орут и твоё имя!

Барон вскочил, уронив стул, на котором сидел, и рванул к лестнице, ведущей на три уровня ниже.

В плохо освещённом аккумуляторными фонарями боксе стояли женщины и дети, прижавшись к одной из стен. Противоположная стена была заставлена стеллажами, на которых предполагалось размещать их на ночлег. Ближе к дальнему торцу бокса, примерно на второй трети, стеллажи были отодвинуты от стены, и на грубой штукатурке, нанесённой на кирпичные стены, уходящие вверх сводом, были видны небольшие трещины, образовывавшие контур проёма.

– Почему гражданские ещё здесь? – зло сверкнул глазами Барон. – Убрать их отсюда, немедленно!

Женщины и без дополнительной команды начали быстро покидать помещение. Барон осторожно подошёл к обозначившемуся проёму и прислушался. За стеной действительно слышались голоса. Он пальцем поманил к себе вызвавшего его паренька и тихо спросил:

– Как было? Только коротко!

– Бабы услышали стук и раздвинули стеллажи, потом там кто-то крикнул, и они, напугавшись, позвали меня. Ну я крикнул в ответ, чтобы определиться, мож свои. Но слышно плохо, и тогда те крикнули что-то типа – «Позови Барона!» Я расслышал только Барона.

– Встань в стороне и крикни им. Спроси, кто они и зачем им я?

Паренёк кивнул и, подойдя к краю обозначившегося трещинами проёма, громко заорал:

– Эй, там! Кто такие и зачем вам Барон?

За стеной затихли, и в следующее мгновение у Барона пиликнула вызывным сигналом рация, и в динамике послышался знакомый, но искажённый помехами голос.

– Барон Шраму! Барон Шраму! Ответь!

– Шрам? – Барон не верил своим ушам, произнося это в микрофон.

– Да я это, я! Тут дверь наружу открывается, и что-то там мешает! Мы не можем пробить!

– Шрам! – всё так же с недоверием ответил Барон. – Ты с кем?

– Барон, это я, Шрам! Со мной ещё четверо тех, кто ушёл мне на помощь под обстрелом. Хыч, Команчи, Егерь и Рама.

– Шрам, подождите немного, тут проём замурован кирпичом! Сейчас расчистим! – он повернулся к парнишке-охраннику и крикнул: – Ну что застыл, лом, кирку, ещё что-нибудь. Быстро!

Когда проём расчистили и старинная дверь, набранная из толстых досок и обитая металлом, открылась, из темноты, освещаемые лучами фонарей, отчётливо видимых в поднятой пыли, вышли уже было похороненные им парни.

– Ну что, не ждали? – грустно улыбнулся Шрам.

Возвращение домой задержалось. Ещё три дня они всей командой вместе с пришедшими из Горного рейдерами прочесывали стаб и ближайшие леса, стараясь не пропустить ни одной мелочи и выловить всех скрывшихся килдингов. Таких набралось немало. Это были в основном новички секты, набранные в Гвардейском и Точке. Их не брали в плен, а найдя, просто уничтожали. Потом помогали наладить заново оборону и организовывали на дальних подступах заставы. Рыбак мотался все эти дни между Горным и Предгорьем, пополняя запасы оружия и боеприпасов. В общем, работы хватало всем. Плюс один из нолдовских чудо-броневиков вместе с шестью экзосканфандрами решением Кобы оставили здесь, так что Элю хватило работы по обучению экипажа и водителей. Хотя у него был отличный помощник в лице Сильвера, который превосходно разобрался в системах вооружения броневика, да и управлял им очень уверенно. Сапфир обучала одного из лучших стрелков стаба обращению с тараксом, один из которых так же решено было оставить в стабе. Ну а местное население, кроме восстановления своего города, выбирало ещё и нового главу. Начальником службы безопасности стал Барон. А вот с главой долго не могли определиться, потому что большинство было за то, чтобы главой стал Рыбак. Но тот вежливо, но чётко отказался, поблагодарив, конечно, за доверие. И вот, пробыв в некогда красивом и уютном стабе почти три недели, они подъезжали к Горному. Уже миновали восточный форпост и были видны башни замка, когда Сапфир, до этого просто наблюдавшая, как Эль-Торо задумчиво рассматривает проплывающий мимо ландшафт, решила спросить его.

– О чём думаешь? – она смотрела на него с любовью и лёгкой улыбкой. – О новой экспедиции на базу?

Эль посмотрел на неё, улыбнулся и мотнул головой.

– Ну об этом ещё стоит подумать, но сейчас не о том.

– Расскажи тогда, если не секрет, – не унималась Сапфир.

Эль помолчал, улыбаясь, затем совершенно серьёзно спросил:

– Ты помнишь, как мы впервые ехали по этой дороге?

– Конечно! – ответила Сапфир и взяла его за руку, прижавшись щекой к его плечу.

– Я тогда сомневался, был не уверен, даже сказал что-то типа – А дома ли мы?

– И

– Знаешь, когда я спускался в тот люк на базе, я ощущал странное чувство, как будто от моего прошлого дома меня отделяет только тонкая перегородка, которую можно пробить, стоит только активировать портал. И это ощущение преследовало меня всё время, пока мы там находились.

– А это возможно? – Сапфир подняла голову и пристально взглянула на него.

– Теоретически да, но не в этом дело! И дело даже не в том, что мне путь туда закрыт и если я туда попаду, то там образуется второй Улей. Нет!

Он замолчал и поднял голову к небу. Сапфир внимательно смотрела на него, а в душе поднималась тревога. Что если это реакция на её отношение к Мальку? Что если она сама испортила то, чего так долго желала и ждала? Она смотрела на своего избранника и вдруг почувствовала – вот сейчас, именно в этот момент, Эль прощается! Прощается со своим прошлым, со своей прошлой жизнью, со своим домом, который остался там, в далёкой галактике. Всё это время в этом сильном, необыкновенно обаятельном парне жила надежда. И вот теперь он прощается. Она увидела, как из уголка глаз Эля потекла одинокая слеза, оставляя за собой светлую дорожку на покрытой дорожной пылью щеке. Эль вздохнул, наконец опустил взгляд и, улыбнувшись, сверкая своими зелёными со спиралями галактик глазами, обнял её, прижимая к себе, и сказал:

– А знаешь? Мы всё-таки дома!

Эпилог

Полуденное светило отражалось от снежных шапок на вершинах гор, ослепляя и засвечивая всё вокруг. Слегка потрескивали скалы, нагретые солнцем и остужаемые холодными потоками, спускающимися с заснеженных вершин. Слегка разряжённый воздух приносил приятное ощущение свежести и чистоты. Где-то там, на западе, в сплошной мясорубке Пекла, это было огромной редкостью. Среди руин, обильно заваленных останками и испражнениями, залитых кровью, глоток свежего воздуха – как подарок свыше. Но здесь, куда не доходят «ароматы» Пекла, можно дышать свободно!

На уступе скалы, что навис над пропастью, уходящей почти вертикально вниз, недалеко от проходящей здесь едва заметной тропы, стояла стройная девушка с шикарной шевелюрой вьющихся волос каштанового цвета. Явно подогнанный по её фигуре камуфляж ещё больше подчёркивал стройность и грацию. На поясном ремне висел армейский нож, две фляжки и самодельная кобура, из которой выглядывал небольшой серебристый пистолет футуристического вида. На груди расположился небольшой автомат со сложенным прикладом, длинным стволом-глушителем и странного вида прицелом, который явно был не из комплекта оружия. Вокруг шеи намотан клетчатый шарф-шемаг оливковой расцветки. Она вполне могла бы вызвать ощущение амазонки, если бы не милое личико с небольшим курносым носиком, который, кстати, не портил её образ, а наоборот дополнял, и большущие глаза. Рядом с ней, у объёмного рюкзака, судя по тугим бокам набитого до отказа всем необходимым, сидел большой, размером с пантеру, чёрный кот с небольшими хрящиками ушей, смешно торчащими из густой переливающейся шерсти. Он внимательно смотрел своими жёлто-зелёными глазищами то на девушку, то на запад, куда смотрела и она. Потоки воздуха, поднимающиеся из ущелья, раздували её шикарные волосы, большие глаза неотрывно смотрели задумчивым взглядом вдаль. Она не вздрогнула, а только повернула голову и улыбнулась, когда к ней подошёл высокий парень лет двадцати в сером камуфляже и с таким же автоматом, закреплённым на правом бедре. Парень, несмотря на свой юный возраст, был на удивление полностью седым. Он снял с плеч большой рейдовый рюкзак и, поставив его рядом с её рюкзаком, потрепал кота по холке, и, взяв девушку за руку, посмотрел на неё своими голубыми глазами.

– Ну что? Всё готовы? – спросил парень.

– Я, да! – кивнула девушка.

– Флинт, а ты? – парень посмотрел на кота.

Тот встал, потянулся и издал басовитое: «Му-у-р-рр!»

– Ну тогда вперёд! – сказал весело парень, и все трое исчезли.

Только ветер всё продолжал приносить прохладу и свежесть на опустевшую тропу.

Послесловие от автора

Вот и закончена третья книга цикла. Надеюсь Вам понравилась история нолда и его приключения. Да, не все планы выполнены, ведь я рассчитывал закончить ее в сентябре. Но жизненные обстоятельства не всегда позволяют выполнить все свои задумки. Но тем не менее книга завершена, а впереди заключительная часть цикла. Если честно, что там будет, я пока и сам не знаю J Скажу лишь, что главными героями ее будут Сильвер и Пуговка. Да Вы, наверное, и сами догадались по Эпилогу. Я благодарен Вам за интерес к моему творчеству, за Вашу поддержку и добрые слова в отзывах. Автору очень важно иметь контакт со своими читателями, поэтому, если Вам интересно первыми узнать все новости о книгах цикла, обсудить прочитанное, прокомментировать или оставить отзыв, подписывайтесь на мои каналы в социальных сетях:

Канал в Телеграм: t.me/stiks_inferno

Группа по обсуждению в Телеграм: https://t.me/+wWKB2sl-D0xkZjhi

Страница сообщества в ВК: https://vk.com/stiks_inferno