S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса 1

Глава 1

«Где я»?

Голова гудела, словно колокол. Дико хотелось пить. Мысли рассыпались, сознание яростно сопротивлялось пробуждению и пыталось свалиться обратно в темноту.

«Где мои парни»?

Последнее, что он помнил – жестокий бой в предместье столицы непризнанного большей частью мира африканского государства. Треск автоматных выстрелов, хлопки вылетающих из раструбов РГД и РПГ снарядов. Грохот танковых пушек, стрёкот пулемётных очередей. Валяющиеся повсюду обезображенные трупы. Запахи пыли, пороха, крови, разлагающейся плоти и человеческих экскрементов, давно уже ассоциирующиеся со смертью и в то же время привычные настолько, что он давно перестал обращать на них внимание.

Террористы, захватившие одну из крепостей рядом со столицей, сопротивлялись яростно. Их поддерживал американский военный контингент, присланный сюда не допустить восстания народа, желающего независимости от дядюшки Сэма, но псы войны, которым страстно желающие обрести независимость чернокожие заплатили немалую сумму за услуги, тоже были не лыком шиты. Отличная подготовка, великолепное и своевременное обеспечение боеприпасами, слаженность, выучка и идейность делали их практически непобедимыми. Их боялись во всём «цивилизованном» мире, и они с радостью поддерживали этот страх, приходя в самые горячие точки и в очередной раз доказывая собственное превосходство над всеми другими регулярными армиями и частными военными компаниями мира.

Но в этот раз они столкнулись с тем, чему так и не смогли подобрать названия.

«Меня зовут Андрей. Позывной – «Батя», – заставил себя вспомнить он и принялся мерным речитативом проговаривать про себя каждое воспоминание. – Я боец частной военной компании «Адская Сотня», служу уже полтора десятка лет. Меня и мой взвод в количестве двадцати человек отправили в Африку, чтоб поддержать местный переворот и помочь людям обрести независимость. Мы отбили у террористов крепость, освободили заложников, заставили отступить америкосов. Объединились с местными бойцами, перегруппировались. Утром отступившие америкосы попытались отбить крепость обратно, но взять нас врасплох им не удалось. Был бой, мы почти победили. Нам оставалось только дожать янки. А потом появился этот туман. И ещё чем-то кислым завоняло. Может, амеры химоружие применили? С них станется! А потом»...

То, что случилось потом, в голове у Андрея-Бати не укладывалось никак, даже несмотря на многолетний боевой опыт.

«Зомби! Все стали превращаться в зомби! Точно химию распылили, самки собаки, мля! Даже своих не пожалели, лишь бы нас убрать! Устроили, говнюки, локальный зомби-апокалипсис!»

Батя, как и все, временами смотрел всякие блокбастеры вроде «Войны миров Х» или «Приюта зла». И даже считал, что рано или поздно наука сумеет воплотить кошмарную фантазию в реальность. Но он и предположить не мог, что это произойдёт так скоро.

Воняющий кислым туман продержался в воздухе едва ли полчаса, за которые батины бойцы успели ещё раз перегруппироваться и сменить позиции. То же самое сделали и амеры – всё-таки они тоже были не такие дураки, как их принято показывать по телеку. Бой на время стих, а когда распогодилось – вспыхнул с новой силой.

Батя и его бойцы не зря носили на рукавах нашивку со стилизованнымизображением поднимающегося в небо демона, вооружённого волнистым мечом. В течение нескольких минут они сумели перехватить инициативу, пошли в атаку, давя растерявшегося от неожиданности противника огнём. Их поддержали местные ополченцы. Победа была близка, линия соприкосновения отодвигалась всё дальше от крепости. И в тот момент, когда Батя готов уже был отдать приказ окончательно додавить амеров, один из его бойцов вдруг заурчал, выронил из рук автомат и скрюченными пальцами вцепился в горло своего напарника.

– Синица, ты охренел, что ли? – заорал тот. – Ты чё, своих с чужими попутал?

Поехавший кукухой боец никак не отреагировал на возмущение. Его, разумеется, оттащили, скрутили, вкололи седативное. Но он оказался лишь первым. А потом начался настоящий ад.

Прямо на глазах Бати его люди один за другим стали превращаться в кровавых чудовищ, пожирающих чужую плоть. Победоносная атака захлебнулась, но амерам, судя по доносившимся с их позиций отчаянным крикам и хаотической стрельбе, тоже было не до противников.

Батя умудрился словить шальную пулю в грудину, да так неудачно, что ему пришлось сразу же колоть себе кровоостанавливающее. Кое-как наложив гемостатическую губку и наложив поверх клеевую повязку, комвзвода попытался организовать оборону с несколькими оставшимися в здравом уме бойцами. Стрелять в своих парням было психологически тяжело, но они справлялись. До тех пор, пока не появились другие твари – уродливые, огромные и намного более голодные, чем те, в которых превратились батины бойцы.

Одну такую тварь, ростом метров под шесть, удалось завалить из танка. Двух поменьше расстреляли из РПГ едва ли не в упор, потеряв при этом сразу пятерых бойцов. А потом Батя оказался лицом к лицу с чудовищем пусть и не таким огромным, как то, первое, но уродливым до того, что даже его, много чего повидавшего в своей жизни командира взвода, бросило в холодный пот от ужаса.

Трёхметрового роста монстр с головой, похожей на слегка смятую с одного бока морскую ракушку, невероятно быстро оказался рядом, взмахнул своими неприлично длинными когтистыми лапищами, и Батя отлетел в сторону так, словно был не мужиком с весьма приличной мышечной массой, а невесомым подростком. Из распоротой бочины хлестнула кровь, перед глазами поплыли чёрные круги.

Уцелевшие бойцы закрыли его собой, оттащили в сторону, вкололи стимулятор, но состояния он не улучшил – Батя, и без того державшийся из последних сил, поплыл от резкой кровопотери.

– Саур, в танк его давай, и пусть Сева валит нахер отсюда, всё равно у него для пушки ничего больше не осталось!

Батя хотел было запротестовать – он никогда не допускал даже мысли, чтоб бросить своих бойцов, а самому выйти из боя. Но вместо слов с губ сорвался только невнятный стон.

– Саур, не тупи!

Батю подхватили под мышки, поволокли к танку, кое-как загрузили внутрь через башенный люк.

– Сева, гони!

– Куда?

– На аэродром, мать твою, куда ещё! Бате срочно врач нужен, долго не протянет. Ну и доложи заодно о хренотени, которая тут творится, а то связь накрылась. Пусть или подмогу пришлют, или покроют чем помощнее к такой-то матери!

– А ты? Остальные?..

– Гони, сказал! Мы прикроем! – резко оборвал Саур.

Сева, водитель-механик, уловив тон, которым это было сказано, покосился на Батю и больше спорить не стал.

– Удачи!

Хлопнул, закрываясь, люк. Танк взревел двигателем, заскрежетал траками, завибрировал всем корпусом, разворачиваясь. Боевая машина

Едва удерживаясь в сознании, Батя дрожащей рукой потянулся к висящей на поясе личной аптечке, на ощупь вытащил еще один шприц-тюбик стимулятора, воткнул в бедро. Дождался, пока сознание хоть немного прояснится, попытался сесть и тут же приложился головой обо что-то твёрдое. Сначала решил, что сам не удержал равновесие, и лишь спустя несколько долгих секунд сообразил, что танк просто наехал на какое-то препятствие и остановился.

– Сева... – слабо прохрипел Батя. – Что за...

Услышал в ответ тихое горловое урчание и похолодел. Только этого не хватало!

– Сева, – чуть громче повторил комвзвода. – Сева, очнись, мать твою за ногу! Борись, солдат!

Но механик-водитель больше не был бойцом батиного взвода. Да и человеком в полном смысле этого слова – тоже.

Батя из последних сил попытался сфокусировать взгляд на Севе, но увидел лишь смутную тень, ползущую к нему на четвереньках. Потянулся к ножу, закреплённому в чехле на голени, и с ужасом осознал, что умудрился его где-то потерять.

Тварь, только что ещё бывшая водителем-механиком, урча, навалилась на Батю, потянулась скрюченными пальцами к шее. Командир, матерясь на всех трёх известных ему языках, оттолкнул бывшего механика коленом, но на этом силы закончились. Изорванный бок рвануло нестерпимой болью. Едва удерживаясь в сознании, Батя приготовился умереть, но тут нестерпимо-мерзко заскрежетал металл танковой брони, верхняя часть танка вместе с башней отошла в сторону, а в проёме дыры, проделать которую без применения спецтехники или крупнокалиберного бронебойного снаряда было попросту невозможно, показалась харя вроде той, чьего обладателя они завалили как раз из этого танка.

В урчании Севы послышались испуганные нотки. Он, забыв про обессиленного Батю, попытался отползти в сторону, но когтистая лапа, покрытая пластинами, очень похожими на костяную броню, сграбастала его в кулак и вытянула наружу. Сева заурчал громче, засучил ногами, исчез в дыре и... внезапно замолчал. Батя, воспользовавшись моментом, отполз в сторону, вжался в угол между бортом и сиденьем наводчика, а на то место, где он только что лежал, со смачным шлепком упал окровавленный обрубок человеческой руки.

«Урою!» – зло подумал Батя, шаря руками вокруг себя в поисках хоть чего-нибудь, похожего на оружие.

Он понятия не имел, как собирается урывать ту махину, что только что убила Севу, но твёрдо намеревался хотя бы попытаться выполнить угрозу и отомстить за своего пацана, пусть даже и потерявшего разум.

В проломе вновь показалась харя монструозной твари, но тут откуда-то ударил пулемёт, отвлекая чудовище от танка и его, судя по всему, крайне вкусного содержимого. Тварь недовольно заурчала, и Батя уж было решил, что сейчас она уберётся. И даже успел подумать, что лучше бы она продолжила выковыривать его из танка, не обращая внимания на пытающихся прикрыть собственного командира бойцов... как снова ударился головой, на этот раз – об сиденье. Потом – об стену. И ещё обо что-то – то ли пол, а то ли потолок.

Танк, словно мяч подброшенный уродливыми, невероятно сильными лапами, взлетел в воздух, несколько раз перевернулся и рухнул на землю кверху траками. На этом бой был завершён – по крайней мере, для отключившегося от многочисленных контузий Бати.

***

В себя он пришёл в пыльной канаве метрах в тридцати от искорёженного танка – видимо, вывалился во время полёта через дыру, проделанную той тварью. Вокруг было тихо, не слышалось ни выстрелов, ни криков, ни урчания.

«Сколько же я пробыл в отключке?»

Точного ответа на этот вопрос у Бати не было, но, судя по тому, что бой стих, можно было предположить, что достаточно долго.

«Почему я до сих пор живой?»

Грудь и разорванный бок давно покрылись коростой засохшей крови. А если точнее, то ею был покрыт весь торс вместе с рваной футболкой цвета хаки и камуфляжной курткой. Батя не обольщался – раны были настолько серьёзные, что без медицинской помощи его шансы стремились к нулю. А если добавить к этому удары головой, то их, этих шансов, не оставалось совсем.

Однако же он каким-то образом выжил. Чувствовал себя, правда, ожидаемо отвратно, едва держался на ногах, а многострадальная голова гудела так, что на этом фоне даже рана в боку казалась ничего не значащей царапиной.

Пошатываясь и каждые несколько минут присаживаясь отдохнуть то на усыпанную гильзами землю, то на обломки пришедшей в негодность техники, Батя обошёл поле боя. Ясности, откуда взялись те твари, так и не появилось. Зато стало понятно, что случилось с его бойцами.

По всему полю боя валялись обглоданные человеческие кости. По большей части – растащенные, но кое-где обнаружились и целые скелеты. Вот по ним-то Батя и попытался хотя бы приблизительно восстановить хронологию событий.

Итак, твари пришли практически сразу после того тумана. Конкретного врага у них не было, нападали они на всех – это Батя понял по обрывкам камуфляжа и частично уцелевшим нашивкам с позывными. Местных ополченцев, а так же их жён и спрятавшихся внутри крепости детей твари тоже не пощадили. Но самым мерзким было то, что твари не просто убивали. Они, судя по следам зубов на костях, жрали своих жертв, причём живьём. Иными словами, вели себя как образцовые зомби из фильмов, хоть и выглядели совсем иначе.

Эта мысль натолкнула Батю на ещё одну.

Тот туман с кислым запахом. После него некоторые бойцы тоже стали вести себя, как зомби, хоть внешне и не поменялись. Могло это быть первой стадией преобразования в тварей?

В науке Батя был не силён, так что для себя решил, что всё возможно. Но тогда вставал другой вопрос – где твари, часть из которых оказалась весьма немаленького размера, прятались до этого? Ведь современные спутниковые системы слежения позволяют просматривать местность в режиме реального времени с потрясающей детализацией. Или, может, просто развитие из только-только заразившегося человека в монстра происходит чрезвычайно быстро? Нет, это как раз вряд ли, из маленькой улитки не вылепить огромного слона, не добавив ей несколько тонн белка. Так же и с людьми – какой бы там не был процесс, но даже на то, чтоб эту массу белка усвоить, потребуется огромное количество времени, не говоря уж о процессе самого роста, т.е. – преобразования питательного вещества в мышечную массу.

Голова, и без того соображавшая очень туго, от напряжённого мыслительного процесса разболелась так, что стало совсем невмоготу.

Туша оказалась действительно огромной. Около пяти метров в высоту, вся покрытая пластинами, напоминающими броню. Лапы когтистые, голова рогатая, на затылке какой-то прикрытый всё теми же пластинами нарост. Жаль, морду не разглядеть – тварь при падении уткнулась ею в землю так, что буквально закопалась на полметра. Впрочем, и так понятно, что черты «личика» окажутся далеки от миловидности, так что и чёрт с ним.

Ощутив, как накатывает очередная волна слабости и головной боли, Батя снова был вынужден присесть. Вдобавок к и без того паршивому состоянию появилась жажда – видимо, вследствие кровопотери наступило обезвоживание.

Вода! Ему срочно нужна вода. Если не компенсировать потерю влаги, то довольно скоро наступит помутнение сознания, а потом – снижение всех остальных функций организма, и так ввиду ран, а также физической и моральной усталости, работающего на пределе.

Где взять воду, Батя, благо, знал – местность была засушливой, так что внутри крепости всегда хранился запас. Надо только туда добраться, надо, надо...

Закрыв глаза, Батя начал заваливаться на бок. Хорошо, что сидел он прямо на земле – падение вышло почти безопасным. От удара об землю снова взвыл раненый бок, голова взорвалась канонадой сразу пары десятков танковых пушек. Вытерпеть это оказалось Бате не под силу, и он снова отключился.

В себя пришёл уже в сумерках. Некоторое время лежал неподвижно, снова вспоминая, кто он и где находится. Потом прислушивался, справедливо опасаясь возвращения тех тварей или появления других опасностей. И лишь после этого рискнул открыть глаза и попытался сесть.

Вышло не с первой попытки – самочувствие ухудшилось до предела. Жажда мучила так, что Бате уже слышался звон разбивающихся обо что-то твёрдое капель воды. Умом он понимал – начались галлюцинации, а значит, вода нужна уже просто срочно. Ещё не помешает аптечка, там есть стимуляторы, анальгетики, антисептики, перевязочный материал, моток хирургических ниток и изогнутая стерильная игла. Надеяться на помощь, похоже, не стоит – если никто не явился за то время, что он провёл тут, то уже и не явится. Придётся выживать самостоятельно.

Глюки наступали. Батя помнил, где находится, но перед глазами почему-то вставала совсем другая картина – пригретый солнцем оазис с пальмами и зеркально поблёскивающей гладью голубого прозрачного озерца, заключённый между барханами. Зрелище оказалось настолько притягательным, что критическое мышление отключилось моментально. Не отдавая себе отчёта, Батя пополз к озерцу, пальцами загребая горячий песок. Ухватился за ближайшую пальму, подтянулся. Кое-как дополз до озерца. И с размаху опустил лицо в манящую прохладой влагу.

Хрустнул, ломаясь, хрящ в носу, из ноздрей хлынула кровь.

– Да твою ж налево! – прохрипел Батя. – Уродство!

Уже рукой потянулся к воде и обнаружил под пальцами твёрдый, бугристый лёд.

Вот же подстава! Чем его пробить?

Зашарил по песку вокруг, сам не зная, на что надеется, и вдруг почувствовал острую боль в пальцах правой руки. Аккуратно сжал их и вытащил... нож. Простой армейский нож с сильно иззубренным лезвием и треснувшей рукоятью с эмблемой «Сотни». Обрадовавшись находке, перехватил нож поудобнее и, замахнувшись, принялся разбивать лёд. Тот не поддавался. Скользил, иногда почему-то пружинил, но колоться отказывался категорически.

Не отдавая себе отчёта, что лёд ведёт себя откровенно странно, Батя долбил и долбил его, пока оставались силы. А потом, отчаявшись, просто воткнул лезвие в ту, пружинящую часть, навалился сверху всем телом...

И лёд, наконец, поддался.

Отбросив нож, Батя руками принялся отламывать внезапно ставшие мягкими и эластичными обломки, расширяя лунку. Кое-как зачерпнул пахнущую грибами воду, глотнул – и едва смог сдержать позыв к рвоте, сообразив, что набрал в рот что-то не то.

Субстанция не была водой. Да и вообще жидкостью – тоже. Больше всего она напоминала паутину, прилипшую к щекам изнутри и нёбу. А ещё в ней перекатывался какой-то шарик.

Не сумев выплюнуть дрянь, которую из-за галлюцинаций принял за воду, Батя открыл рот и принялся выковыривать её руками. Но он потратил слишком много сил, вскрывая то, что показалось ему льдом. В глазах стремительно потемнело, и сознание вновь отключилось – в который уже раз за сегодня.

Глава 2

На этот раз Батя очнулся не от боли или жажды, а от яркого солнечного света. Ровно секунду нежился в нём, наслаждаясь почти нормальным самочувствием. Потом вспомнил, где находится, резко вскочил и едва не рухнул с полутораметровой высоты на высушенную до трещин землю.

Оказывается, ночь он провёл на спине дохлого рогатого монстра. Как ни странно, провёл вполне хорошо – тело наполнилось силами, головная боль прошла, сознание прояснилось, раненый бок вообще перестал напоминать о себе. Отступила даже жажда, хотя глотка по-прежнему оставалась сухой, как пески Сахары.

Первым делом Батя выплюнул остатки той паутины, что была во рту. Долго разглядывал её, удивляясь янтарному цвету и каким-то уплотнениям, похожим на узелки. Вчера в ней вроде бы был ещё какой-то гладкий шарик, но то ли он выпал изо рта после того, как комвзвода окончательно отключился, то ли был ненароком проглочен. А возможно, и вовсе почудился – колбасило Батю вечером жутко, так что возможен любой из вариантов. На всякий случай, ради сохранения собственного психологического спокойствия, комвзвода предпочёл поверить в глюки – уж они-то у него вчера точно были. Да и, в конце концов, не особо приятно считать, что, будучи в несознанке, он слопал что-то из внутренностей твари, которая, судя по всему, питается человечиной.

Изучив порядком изжёванную паутину, Батя переключил внимание на тварь. Осмотр начал с нароста на её затылке. Пластины брони закрывали его со всех сторон, и, судя по царапинам, именно их Батя вчера безуспешно ковырял ножом. А вот чуть ниже виднелась небольшая щель, из которой торчали лохмотья точно такой же янтарной паутины с вкраплениями чего-то, похожего на узелки, и давешний нож.

Хмыкнув, Батя вытащил нож и спрыгнул на землю. На это движение бок всё-таки среагировал, но далеко не так остро, как должен был. Громким урчанием его поддержал желудок, напомнив, что последний раз наслаждался пищей слишком, по его меркам, давно.

В воздухе уже ощущался лёгкий душок разложения. Искать его источник не было необходимости – везде валялись обглоданные человеческие кости, на некоторых из них ещё оставались клоки мяса.

Поминутно оглядываясь и стараясь не наступать на останки людей, комвзвода направился к крепости. Вообще-то,

Бате вообще-то было глубоко наплевать, кто, что и как называет. Но ему надо было найти воду, еду, оружие, боеприпасы и медикаменты. И он точно знал, что искомое имеется именно в этих хижинах. А ещё Синица, связной взвода, в одной из них, приспособленной бойцами «Сотни» как раз под склад боеприпасов, именно там оставил свою станцию связи. А связь Бате сейчас была ой как нужна.

ЧВК «Адская Сотня» являлась, пожалуй, самой результативной частной армией в мире. Количество бойцов, служивших в ней, держалось в строжайшем секрете. Приказы командирам приходили от так называемых координаторов, более высокое начальство никто из бойцов не знал и в глаза никогда не встречал. Помимо этого, и сами подразделения ЧВК имели определённую специализацию и крайне редко пересекались друг с другом. Иногда, конечно, возникала необходимость задействовать в одной горячей точке сразу несколько подразделений, но в таком случае их командиры в обязательном порядке ставились в известность и получали все необходимые данные для того, чтоб не принять своих за чужих.

У Бати таких данных не было, а значит, на помощь свободолюбивым африканцам отправили только его взвод. Который в полном составе полёг в бою, не успев доложить о внештатной ситуации оставшемуся на аэродроме связному. Исправлять это предстояло чудом оставшемуся в живых комвзвода. Потому что потери потерями, проваленная операция проваленной операцией, а доложить о тумане и странных, крайне опасных тварях он, как единственный оставшийся в живых, был просто обязан.

Внутри нужной хижины царил полумрак и приятная прохлада. Батя постоял некоторое время, давая глазам привыкнуть к полумраку – окон тут не было, и свет проникал только сквозь прорехи в тряпке, закрывавшей вход. Но, даже не различая пока деталей, комвзвода уже понимал – тут побывали до него. Цинки с патронами и ящики с прочими припасами, раньше аккуратно расставленные вдоль стен, теперь были вскрыты, смяты, словно какие-нибудь картонные коробки, и валялись посреди хижины вперемешку с изувеченными запасными стволами штурмовых автоматов и винтовок. Причём было хорошо заметно, что оружие выводилось из строя намеренно, а не случайно. И сделали это явно не люди, а те твари.

Почему Батя так решил? Да потому что людям, во-первых, было не свойственно ломать то, что могло пригодиться в хозяйстве, и особенно это касалось местных аборигенов, возжелавших независимости от мирового гегемона. А во-вторых, они просто физически не смогли бы такое провернуть.

Так что нет, погром точно устроили не они, а чёртовы твари. Но это ж, какая, итить её налево, должна быть силища, чтоб так искурочить цинки и завязать в грёбаные узлы стволы автоматов? Нет, крупные твари и танк, словно игрушку, способны по запчастям разобрать – уж это-то Батя своими глазами успел увидеть. Но тут явно похозяйничал кто-то с габаритами, не особо превышающими обычные человеческие.

Стационарную рацию Батя нашёл в дальнем углу и сразу понял, что воспользоваться ею уже не сможет – корпус был разломан, электроника вырвана с корнем. Зато каким-то чудом уцелел спутниковый телефон, предназначенный исключительно для экстренных ситуаций и звонков напрямую в штаб, прямому координатору подразделения, к которому относился и батин взвод. Но обрадоваться командир не смог – телефон после включения уверенно продемонстрировал отсутствие какой-либо связи со спутниками.

Вздохнув, Батя смирился с тем, что ему всё-таки придётся в одиночку, раненому и, похоже, без оружия тащиться тридцать километров до аэродрома по жаре, чтоб доложить о ситуации. При его подготовке задача не такая уж и сложная, но, во-первых, не надо забывать о тварях, которые могут вернуться в любую минуту или выловить его где-нибудь по пути. А во-вторых, с учётом ран к такому марш-броску следовало серьёзно подготовиться.

Отбор бойцов в «Адскую Сотню» был жёсткий. Но для счастливчиков, получивших в итоге подтверждение о приёме, сразу наступали суровые будни. Обучение, переобучение, муштра и строжайшая дисциплина – вот что ожидало их в первую очередь. Опытные бойцы, словно школяры, снова садились за парту. Тактика и стратегия ведения боя, взаимодействие друг с другом, психологическая и физическая подготовка – вот то немногое, что им максимально быстро и жёстко вдалбливали в головы в течение первого полугода службы в «Сотне». Затем следовал экзамен. И только после него новичков отправляли по подходящим им местам службы, где-то доукомплектовывая подразделения, потерявшие часть бойцов, а где-то формируя новые.

Дальнейшая служба тоже не была простой, чего только Батя не навидался на ней. Тут были и ужасы бесконечных войн по всему земному шару, и потери боевых товарищей, зачастую настолько жестокие и тяжёлые, что психика неподготовленного человека быстро дала бы течь, и задачи, которые все, кроме бойцов «Сотни», считали невыполнимыми. Так что нынешняя ситуация была для комвзвода почти что ординарной – если не брать в расчёт туман, после которого люди стали превращаться в зомби, и кошмарных тварей.

Кое-как отыскав несколько целых сухпайков и аптечку, Батя стал готовиться к марш-броску. Первым делом поел, чтоб набраться сил – аппетит был просто зверский. Потом сходил в другую хижину за водой и, притащив две пятилитровые баклажки и ободранное прямоугольное зеркало, приступил к обработке ран. Нос, хоть и хрустнул вчера, похоже, всё-таки не был сломан и даже не опух, так что о нём Батя тут же перестал беспокоиться. Грудина, как ни странно, тоже не болела, несмотря на то, что пуля вроде как всё ещё оставалась внутри.

А вот рана на боку, хоть и довольно слабо напоминала о себе, всё равно требовала немедленного вмешательства – мало ли какая грязь и зараза могли оказаться на когтях того монстра.

Размочив водой присохшую вместе с кровью футболку, командир, чертыхаясь и матерясь, стянул её с себя. Обтёрся, стирая с торса пыль и грязь. Вколол себе обезболивающее, подготовил антисептик и хирургическую иглу, установил зеркало так, чтоб хорошо видеть рану... и долго смотрел на собственное отражение, не веря глазам.

Там, где должно было быть входное отверстие от пули, красовалась плотная корочка, вокруг которой не было даже воспаления от инородного тела и кусочков ткани, наверняка оказавшихся в ране. Разодранный бок тоже сильно не соответствовал тому, как должен был выглядеть спустя сутки. Батя ведь вчера чуть копыта не отбросил от кровопотери, подозревал, что вообще до сегодняшнего дня не доживёт. Да и дожив, готовился увидеть вполне соответствующую вчерашнему самочувствию картину – оголённые рёбра, рваные мышцы и сосуды,

Кровотечение благополучно прекратилось, края разорванной кожи уже успели прирасти к мясу. Мышцы ещё виднелись, но вот были они, вопреки ожиданиям, целые, а не разорванные, и тоже успели частично обрасти коростой.

Что за чертовщина, итить её за ногу? Так рана должна была выглядеть примерно через неделю активного лечения в госпитале, но уж точно не спустя всего сутки после её появления.

А может, неделю он и провалялся на спине той твари?

Батя хмыкнул. Неделю, как же! Да за неделю туша твари уже так бы завонялась на жаре, что он бы от одного только запаха тухлятины копыта отбросил! Но другого логичного объяснения столь быстрому заживлению не было. Хотя, если подумать, то, может, дело в той янтарной паутине, которой комвзвода наглотался под галлюцинациями?

Проверить гипотезу возможности не было, так что Батя по здравом размышлении просто забил болт на неё и всё-таки занялся ранами. Пытаться вытащить пулю не стал – ещё чего, в антисанитарных условиях расковыривать уже наросшую корку! Зашивать тоже оказалось нечего, но антисептик, заживляющая мазь и стерильная повязка лишними командиру не показались. Да и кто бы в здравом уме стал ими брезговать в жарком и душном африканском климате?

Закончив перевязку и проглотив пару таблеток антибиотика, Батя осторожно натянул на себя рваную футболку цвета «хаки», накинул камуфляжную куртку. Распихал по карманам сухпайки, медикаменты, запас бинтов. Найденную в дальнем углу пузатую фляжку наполнил её водой из бутыли. Повесил на ремень. Не забыл и о телефоне, ведь рано или поздно сигнал от спутников должен появиться.

Гораздо сложнее оказалось отыскать хоть какое-нибудь оружие. Нож, подобранный Батей, находился в таком состоянии, что его безопаснее было просто выбросить. А с автоматами, винтовками и прочими огнестрелами дело вообще было полнейшей трубой – все они оказались либо переломаны, либо скручены в причудливые загогулины.

Вскоре выяснилась ещё одна интересная особенность – твари ломали исключительно огнестрельное оружие, полностью игнорируя холодное. Это командир взвода, правда, понял чуть позже, когда в другой постройке нашёл несколько уцелевших ножей с выгравированной на рукоятях эмблемой «Сотни».

Ладно, и на том спасибо. Пристроив один из ножей в пустующие ножны на голени, а второй повесив на пояс, Батя вернулся в хижину. Вытряхнул из аптечки все не понадобившиеся ему лекарства и отправился обратно к твари, на туше которой провёл ночь.

Ему не давала покоя та субстанция, похожая на паутину. Если он прав, и именно она помогла ускорить заживление раны, да ещё и обеспечила отсутствие разного рода инфекций и нагноений, которые в жарком и влажном африканском климате просто обязаны были дать о себе знать, то оставлять её здесь точно не стоило. Мало ли, вдруг ещё пригодится.

Взобравшись на тушу, уже начавшую слегка пованивать тухлятиной, Батя не без брезгливости запустил руку внутрь нароста на затылке твари и принялся выгребать содержимое в чехол от аптечки. Вопреки ожиданиям, начавшееся разложение паутину не затронуло. По крайней мере, на вид. Да и в лёгком запахе сырых грибов чувствительный нос Бати не уловил ни малейшей нотки гниения.

В процессе выгребания паутины из нароста пальцы комвзвода вдруг нащупали нечто круглое и гладкое, тут же напомнившее о шарике, который он почувствовал во рту во время галлюцинаций. С некоторым содроганием Батя вытащил это нечто и принялся разглядывать.

Больше всего предмет походил на жемчужину необычного чёрного цвета. На ощупь она оказалась холодная, но быстро нагрелась от тепла державшей её ладони. Перламутровые переливы завораживали, появилось настойчивое желание положить псевдо-жемчужину в рот и проглотить...

«Ну нет, – волевым усилием остановил себя Батя. – Хватит с меня пока чужеродной, мля, органики».

Но выбрасывать жемчужину не стал, решив передать её командованию – пусть подключат учёных или ещё каких-нибудь спецов и изучат, что это за хренотень.

Помимо чёрной жемчужины среди янтарных нитей с узелками обнаружилось ещё две, на этот раз красных. И дополнительно – ещё две разновидности «шариков». Одни напоминали по виду серо-зелёные виноградины, вторые были похожи на слегка сморщенные горошины с ноготь мизинца размером. Батя без раздумий ссыпал их в чехол от походной аптечки вместе с жемчужинами.

Полностью содержимое нароста в чехол не влезло. Покопавшись ещё и убедившись, что собрал все возможные разновидности шариков, Батя вжикнул молнией, застёгивая чехол. Вернулся в хижину, надолго приложился к бутыли с водой – жажда вновь решила напомнить о себе пересохшим горлом. Присел на дорожку, заодно проверив, всё ли взял с собой. И отправился в сторону аэродрома.

Пройти Бате предстояло порядка тридцати километров. Сначала по редкому лесу, состоящему из опутанных лианами раскидистых деревьев, потом по саванне, заросшей чахлыми кустарниками. Затем придётся миновать холмистую гряду, за которой расположен совсем уж жалкий по меркам русского человека лесок. За ним пойдут, наконец, обитаемые места. А там уже и до аэродрома будет рукой подать.

Батя, несмотря на рану, твёрдо намеревался большую часть пути миновать по свету и к темноте выйти к одному из окруживших аэродром поселений. Это Африка. Тут живёт огромное количество крупных и весьма опасных для слабовооружённого человека хищников. Днём они обычно лениво прячутся в тени или, наоборот, нежатся на солнце. А вот ночь – это всегда время охоты.

Не хищники тоже могут представлять из себя ощутимую угрозу, если посчитают, что человек зашёл на их территорию. Какая-нибудь антилопа мила и беззащитна только в одиночку. Если же нарваться на стадо, да ещё с детёнышами, то могут и на рога поднять, с них станется. Да и тех огромных тварей, за какие-то жалкие полчаса уничтоживших взвод Бати, противостоящих ему америкосов и негров-ополченцев, сбрасывать со счетов не стоит – раз они так внезапно появились возле крепости, то могут так же неожиданно встретится и по пути.

...Собственные силы комвзвода всё-таки переоценил. Через пару километров он уже чувствовал себя выжатым, как лимон. Солнце жарило, пот лился градом по груди и спине, разъедая раны, колени подкашивались, руки тряслись. Воды во фляге оставалась только половина, да и та стала приторно-тёплой и приобрела тухлый привкус. Снова проснулся зверский аппетит.

Помимо этого, Батю тревожило ещё кое-что – до сих пор ему не встретились животные. Ни хищные, ни травоядные. Испугались человека? Исключено – во время марш-броска вместе со взводом, насчитывавшим целых двадцать человек, они присутствовали и не больно-то спешили убраться подальше. Батя видел огромные стаи птиц, стада антилоп, зебр и жирафов и даже два расположившихся на отдых львиных прайда, которые только лениво повернули головы в сторону бойцов, но даже и не

А теперь вокруг только тишина и покой.

Кстати, возле крепости животные тоже так и не появились, что странно – ведь сколько халявного мяса там осталось. И ладно бы львы, но уж как минимум такие падальщики, как гиены, точно не могли пропустить подобное пиршество. И всё же пропустили.

Это обстоятельство заставило Батю, во-первых, матюгнуться на самого себя за из рук вон отвратную наблюдательность, а во-вторых, сильно насторожиться. Потому что единственный вывод, который он мог сделать из всего этого – животные боятся тех тварей больше, чем огня. И держаться от них предпочитают на о-о-очень большом расстоянии. Примерно таком, чтоб их невозможно было унюхать. А это, в свою очередь, означало, что, раз животные ушли, то твари всё ещё где-то поблизости. И, возможно, уже исходят слюной, топая по батиному следу.

Пройдя ещё примерно километр, комвзвода понял, что ошибся. Животные не ушли. Наверное, они попытались, но не смогли потягаться в скорости с тварями. Наверняка поборолись за свою жизнь, но силы оказались неравны, и их постигла та же участь, что и людей возле крепости.

Присев над обнаруженной кучкой костяков, Батя жадно допил остатки воды и принялся изучать следы на растрескавшейся от жары земле.

Да, твари тут точно побывали. По крайней мере те, огромные – их огромные когтистые лапы продавили землю так, что пробежавшие следом босые человеческие и не только ноги не смогли стереть отпечаток. Но теперь эти твари ушли куда-то на восток, в то время как Бате надо было строго на север. Что ж, хоть какое-то облегчение.

То, что направления движения комвзвода и тварей не совпали, не означало, что можно расслабиться. Зато позволяло идти чуть быстрее, не выискивая на каждом шагу потенциальные укрытия. Но Батя всё равно это делал – просто на всякий случай.

Почти до самого вечера он упорно шагал к аэродрому, старательно игнорируя усталость, голод, жажду и вернувшуюся головную боль. Скорость передвижения оказалась сильно ниже, чем он рассчитывал, так что к закату он только-только добрался до гряды, расположенной всего-то километрах в семи от крепости. Вскарабкался на вершину длинного пологого холма.

И похолодел, потому что куцего лесочка, который должен был начаться на другой стороне, не было. Да и самой другой стороны тоже не было. Вместо неё красовался ровный, словно гигантским ножом обрезанный обрыв высотой около пятнадцати метров, а за ним...

Батя долго тёр глаза и массировал виски, не в силах поверить в то, что видел перед собой, и истово надеясь, что это просто ещё одна галлюцинация, вызванная жаждой и, возможно, отравлением той паутиной. Потому что ничем иным он не мог объяснить, откуда посреди африканской саванны, освещённый лучами заходящего солнца, вдруг оказался вполне себе среднерусского вида ПГТ с характерной пятиконечной звездой на торцах двухэтажных кирпичных бараков.

Глава 3

На то, чтоб заставить себя хоть немного поверить, что это не очередная галлюцинация, ушло приличное количество времени. Солнце зашло, и всё вокруг погрузилось в плотную темноту африканской ночи. Или уже не совсем африканской? А может, и вовсе не африканской?

А-а, к чёрту эти бесполезные вопросы! Батя всегда был человеком действия и умел останавливать поток мыслей, когда это было нужно. Вот и сейчас он усилием воли прекратил задаваться вопросами без ответов и решительно отправился искать спуск к ПГТ, чтоб своими руками потрогать бараки и либо убедиться в том, что они реальны, либо найти хоть какие-то странности по аналогии с тем наростом, который его воспалённый разум принял за озерцо с живительной влагой.

Спуска не было, а прыгать с двадцатиметровой высоты не хотелось. Побродив вдоль обрыва, Батя понял, что иного пути, кроме как повернуть либо на восток, либо на запад, и идти до конца гряды, а потом шагать в обратном направлении, нет. Совершать ночью такую прогулку категорически не хочется – слишком легко нарваться на неприятности. Но ночевать на вершине гряды, где нет ни малейшего намёка на укрытие, ещё опаснее. Вот что он, спрашивается, станет делать, если на него выйдет какой-нибудь зверь или одна из тварей? Прыгать вниз, чтоб переломать ноги и стать лёгкой добычей? Да хрен там! Зря, что ли, после принятия в состав «Адской Сотни» его в течение полугода непрерывно ставили в ситуации, где из двух зол приходилось выбирать не меньшее, а самое практичное? Определённо – нет! Так что лучше уж пройтись, ведь здесь шансов на спасение у него в случае чего не останется. А там, в стороне, они могут и появиться.

Приняв решение, Батя повернулся на девяносто градусов и зашагал на запад. Почему туда? Да потому что следы тварей, которые он видел днём, уходили на восток.

Пройдя всего ничего, комвзвода понял, что его что-то беспокоит. Замер, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Нет, вроде бы всё спокойно. Но откуда тогда это острое, сосущее под ложечкой чувство... нет, не опасности, а, скорее, неправильности происходящего? Вот чёрт его поймёт, если честно.

Вздохнув, Батя поднял глаза к небу и сразу всё понял. Снова подкрались подозрения, что он видит очередную галлюцинацию, и на этот раз уверенно отмести их не вышло.

Потому что как бы не отличалось небо над Африканским континентом от родного, это было не оно. Совсем другие звёзды, сияющая полоса над горизонтом, похожая на Млечный Путь, но совершенно точно им не являющаяся.

Звёзды Батя знал хорошо. Увлекался астрономией со школы, ещё до службы в ЧВК прекрасно умел ориентироваться по ночному небу. А когда стал бойцом «Сотни», попросту взял и выучил все созвездия и места земного шара, над которым они располагаются.

Но на этом небе ни одного знакомого ему созвездия не было. А вдобавок отсутствовала и луна – при том, что ещё вчера было самое что ни на есть полнолуние.

«Одно из двух, – с неуместной самоиронией подумал Батя. – Или я действительно брежу, или это место – не центральный регион Африки. И вообще – не Земля. Второе, мать его, намного вероятнее».

Что со всем этим делать, Батя понятия не имел, поэтому просто решил следовать намеченному плану и снова двинулся вдоль обрыва. Но буквально через сотню метров остановился. Не потому, что почуял опасность, нет. Просто и с этой стороны гряды обнаружился обрыв. А за ним...

За ним возвышался город. Обычный современный мегаполис с небоскрёбами, широкими проспектами и тянущимися вдоль них фонарями.

Единственной причиной, почему Батя не увидел город издалека, было отсутствие света.

Света в мегаполисе не было от слова «совсем». Безжизненно чернели окна небоскрёбов, сиротливо возвышались над дорогами обесточенные и от того бесполезные уличные фонари. На самих дорогах просматривались силуэты машин, но и они тонули во мраке ночи. Странно, очень странно. Если бы света не было только в домах, то Батя бы первым делом подумал о том, что его, возможно, отключили из-за какой-нибудь аварии. Но машины, они ведь только от собственных аккумуляторов и залитого в баки бензина зависят, они-то должны ехать и светить фарами, а не замереть посреди дороги так, словно владельцы разом остановились и покинули свои транспортные средства.

А может, и покинули? Может, те твари добрались до этого города, и автовладельцы, застрявшие в вечной пробке, решили, что бежать на своих двоих надёжнее? Если так, то дела у Бати совсем плохи. Твари где-то рядом, а ему кровь из носа как надо найти способ безопасно спуститься с гряды и продолжить свой путь к аэродрому.

Хотя какой, к чертям собачьим, аэродром?! Ни мегаполиса, ни того ПГТ на пути батиного взвода не было. Они попросту не существовали в этой местности! И из ниоткуда появиться тоже не могли!

Глюки, вот как есть, мать их, глюки! Твою ж налево да через колено! Интересно, какую чёртову возвышенность его мозг принимает за небоскрёбы?

Во время первого своего боевого задания в «Сотне» Батя неожиданно для самого себя получил в личное дело такую интересную отметку, как «умеет находить нестандартные подходы к выполнению боевых задач». Характеристика была заслуженной – комвзвода действительно умел мыслить не так, как все. А в дополнение к этому был до мозга костей практичен. Вот и сейчас вместо того, чтоб досадовать из-за донимающих его галлюцинаций, он решил, что чем бы эти «небоскрёбы» ни были на самом деле, их высотой однозначно стоит воспользоваться. Несколько раз по дороге командир вытаскивал из кармана спутниковый телефон, включал его и пытался поймать сигнал, но всякий раз вынужден был снова отключать и убирать. Может, если взобраться повыше, удастся поймать хотя бы один спутник и сделать столь важный звонок?

Обрыв со стороны города с небоскрёбами был высотой раза в два ниже, чем рядом с ПГТ. Присев у края, Батя, как смог, изучил место, куда ему предстояло приземлиться, и, признав его достаточно ровным, решился на прыжок. Будучи только курсантом «Адской Сотни», он прыгал и с большей высоты. Но тогда он был здоров, полон сил и прекрасно себя чувствовал. Сейчас же вместо того, чтоб просто шагнуть с обрыва, Батя предпочёл лечь на него и грузно съехать ногами вниз.

Приземление вышло относительно нормальным. Едва ноги коснулись твёрдой поверхности, тело на рефлексах скоординировалось и ушло в перекат, гася инерцию. Бок, конечно, всё равно среагировал на это болью, но вполне терпимой, хотя действие анестетика давно закончилось. Голова тоже посчитала нужным продемонстрировать Бате своё недовольство, но, в общем и целом, всё прошло как по маслу.

Встав и отряхнувшись, Батя мысленно выругался, обнаружив, что по неосторожности разодрал куртку на локте, и огляделся. Вроде бы всё было спокойно. Безжизненный город чернел на фоне лишь чуть более светлого неба и был окутан тишиной.

Постояв минут пять, двинулся к небоскрёбам. Несмотря на то, что постарался ступать как можно тише, под подошвами армейских ботинок едва слышно зашуршал асфальт. Комвзвода остановился, обернулся. В принципе, он увидел именно то, что ожидал, но всё равно не удержался от крепкого словца – уж больно неестественно это выглядело. Асфальт заканчивался впритык к обрыву, словно его кто-то обрезал по идеально ровной линии. Точно такое же ощущение обрезанности огромным ножом производил и сам обрыв – его стена, состоящая из спрессованной сухой земли, была гладкой и разве что не блестела, как зеркало.

Вообще складывалось впечатление рукотворности этого странного сочетания – природа, она ведь прямых линий и резких переходов не любит. Но и человеческой эстетики тут тоже не наблюдалось – человек, создав линию, обязательно попытался бы её облагородить. По краю асфальта уложил бы бордюрный камень, по срезу обрыва, возможно, пустил бы растения с длинными, висячими ветвями.

Так чей тогда разум так резко соединил два столь непохожих друг на друга куска земли? И, главное, как – ведь эти куски земли, похожие на лоскуты стёганого одеяла, явно относятся к местностям, никогда не находившимся рядом?

Размышления ничуть не мешали Бате продвигаться вперёд, к ближайшему небоскрёбу. Тело работало само по себе, на рефлексах, настороженные инстинкты тщательно анализировали окружающую обстановку без вмешательства мозга. Но, подойдя к дороге с застывшими на ней машинами, командир насторожился.

Нет, никакой опасности вроде бы не наблюдалось, но вблизи стало понятно, что автомобили не просто были покинуты своими владельцами. Все они стали участниками массовой аварии. Одни стояли, уткнувшись друг в друга бамперами или зацепившись бортами, другие валялись на боку или на крыше, а третьи и вовсе превратились в невосстановимый хлам, где-то смятый, а где-то вскрытый наподобие консервных банок.

Картина укладывалась в теорию о том, что и тут похозяйничали твари, но с некоторыми дополнениями. Похоже, местные жители сначала пытались всё-таки спастись при помощи своих транспортных средств и только потом решили бежать, бросив их. Но не смогли.

На первый обглоданный костяк Батя наткнулся, обойдя уткнувшуюся капотом в отбойник ярко-красную малолитражку с выломанной водительской дверцей и оторванной крышей. Рядом валялась женская сумочка, и на её лаковом боку виднелись три глубоких царапины. Содержимое, однако, никого не заинтересовало – это Батя проверил первым делом.

Дальше костяки стали попадаться чаще. Целые, разобранные, растоптанные, обглоданные добела и с остатками начавшего протухать мяса. Снова появился едва слышный запах разложения, от которого командир успел отвыкнуть за то время, что шёл по саванне и гряде.

Уже почти перейдя дорогу, Батя уловил едва слышное урчание. Тут же присел, прячась за бортом здоровенного пикапа, и замер. Звук шёл из подозрительно целого серебристого седана, припаркованного у входа в ближайший небоскрёб. Убедившись, что он не удаляется, но и не приближается, командир сам двинулся на сближение, укрываясь за другими машинами.

По мере того, как расстояние сокращалось, урчание меняло свою тональность. Из жалобного и жалкого оно становилось голодным и требовательным.

«Что, человечинки охота? – продолжая сближение, оскалился

Добравшись до машины, откуда доносился звук, командир обошёл её по кругу, заглянул в окно и остолбенел. Да уж, действительно, дождалась.

За рулём, пристёгнутая ремнём безопасности, бесновалась хрупкая миловидная блондинка. Вернее, она была когда-то миловидной, а сейчас лицо её было искажено злобой, из прокушенных губ струилась по подбородку кровь, стекая на платье с низким вырезом. В глазах, полностью чёрных, без малейшего признака белка, не было и проблеска разума, лишь бездумная ярость и голод.

Почуяв Батю в непосредственной близости, блондинка задёргалась, замолотила руками по дверце, рулю и приборной панели. Случайно нажала на сигнал, и тишину огласил протяжный, визгливый и очень громкий звук.

– Да ты ж мне так всю конспирацию сейчас к хренам собачьим отправишь, дура! – возмутился Батя и бросился к водительской двери.

Рванул на себя, открывая, и едва смог увернуться от удара изящной рукой с покрытыми ярко-красным лаком ногтями.

– Вылазь, мля!

К женщинам Батя всегда относился со свойственной хорошо воспитанному мужчине бережностью. Старался придерживать перед ними двери, подавал руку, уступал места. Но сейчас ему было не до галантности. Да и женщиной эту мегеру язык не поворачивался назвать.

Поймав руки блондинки, командир сжал оба её запястья в своей лопатообразной ладони, одним движением перерезал удерживавший женщину в машине ремень безопасности и выволок её на улицу. Уложил лицом на асфальт, поудобнее перехватил запястья, прижал коленом между лопаток.

– Кто ты? Откуда? Что тут произошло?

Блондинка вместо ответа попыталась извернуться и укусить Батю. Она оказалась неожиданно сильной, особенно для её комплекции. Комвзвода, пребывавший пусть не в лучшей по собственным меркам, но определённо отличной в сравнении с любым гражданским лицом одного с ним пола форме, с трудом удерживал разбушевавшуюся хрупкую бабёнку и одновременно пытался сообразить, что ему с ней делать. Блондинка была явно не в себе и очень напоминала Бате его бойцов, потерявших разум и возжелавших плоти своих пока ещё нормальных сослуживцев.

Убивать её не хотелось – женщина же. И в то же время Батя прекрасно осознавал, хоть и не хотел в это верить, что блондинка действительно уже превратилась в зомби, и вряд ли он сможет ей хоть чем-нибудь помочь. А она вполне может осложнить Бате и без того ни разу не простую жизнь – а ну как привлечёт своим урчанием других таких же, как она. А то и кого похуже!

Стиснув зубы, Батя сильнее надавил коленом, отпустил руки женщины, схватил в кулак длинные, спутанные волосы и потянул, заставляя её поднять голову и открыть горло. Приложил к нежной шее нож и, поколебавшись мгновение, провёл им по коже.

Урчание перешло в бульканье. Подёргавшись, блондинка затихла, но Батя предпочёл ещё немного подождать. И только убедившись, что мегера мертва, отпустил её волосы и поднялся.

На душе было муторно. Но что ещё ему оставалось делать? Совесть совестью, воспитание воспитанием, но война – она диктует свои законы и свою мораль, зачастую неприемлемые в мирной жизни – уж в этом-то Батя уже давно убедился. На войне нет женщин, есть только те, кто с тобой заодно, и враги. С первыми надо стоять плечом к плечу. Вторых – уничтожать. А милосердие... Оно во время боевых действий к реальности практически неприменимо, потому что может стоить жизни не только тому, кто сжалится, но и другим. Своим. Тем, кто не виноват, что у тебя дрогнуло сердце, и ты из собственной слабости не смог сделать то, что должен.

Батя никогда не ставил совесть выше жизни своих бойцов или результата задания, которое было ему поручено. Да, бойцов у него больше не было. Но задание, на первый взгляд показавшееся вполне обыденным, преобразовалось в огромную ответственность – найти способ связаться со штабом и предупредить о зомби и тварях. И риск его провалить даже близко не стоял рядом с жизнью одной-единственной женщины, которая, наверное, и человеком-то уже не была.

Заставив себя выбросить из головы ненужное морализаторство, Батя продолжил путь. Добрался до крохотного сквера перед входом в небоскрёб, пригнувшись, пробежал его, прижался к стене сбоку от разбитой вращающейся двери. Прислушался и, убедившись, что путь чист, крадучись двинулся внутрь.

На первом этаже небоскрёба располагался огромный, отделанный мрамором холл с диванами, низкими столиками, вендинговыми машинами, длинной стойкой для секретарей и турникетами, преграждающими проход к лифтам. Раньше тут наверняка царил образцовый порядок, но теперь его место занял хаос. Диваны были изодраны, обрывки обивки оказались разбросаны по всему холлу вместе с обломками журнальных столиков. Вендинговые машины валялись далеко от своих прежних мест, окружённые рассыпавшимися шоколадками, пачками чипсов и бутылками с водой. Лопасти турникетов кто-то большой и сильный попросту вывернул, а некоторые так и просто целиком выломал из пола и бросил рядом. В стойке зиял большой пролом, а металлические двери лифтов украшали длинные глубокие борозды от когтей.

Сейчас, однако, твари, устроившие в холле разруху, ушли. Убедившись в этом, Батя первым делом направился к разбросанной еде. Почти не пережёвывая, съел сразу три шоколадных батончика с арахисом, еще пять штук распихал по карманам на всякий случай. Залпом выпил полулитровую бутылку воды, вторую тоже сунул в карман, а третью перелил во флягу – жажда вместе с головной болью мучили его всё сильнее.

Пожалев о том, что не взял с собой анальгетики, Батя залпом влил в себя ещё бутылку и направился к лифтам. Они, разумеется, не работали, так что пришлось искать лестницу.

На верхний, двадцать девятый этаж Батя едва дополз. Одежда насквозь промокла от пота, сердце билось, как бешеное, лёгкие едва справлялись с нагрузкой. Самочувствие стремительно ухудшалось, возвращаясь ко вчерашнему.

Комвзвода не сдавался. Сейчас, сейчас, ещё чуть-чуть усилий, и он, возможно, сможет совершить один так нужный ему звонок по спутниковому телефону. Твари, даже если и вернутся, на такую высоту не залезут, так что после можно будет немного отдохнуть в ожидании помощи. А помощь придёт – в этом комвзвода был уверен абсолютно. «Сотня» своих не бросает.

Поднявшись на плоскую, крытую рубероидом крышу, Батя взял в руки телефон, но тот снова продемонстрировал полное отсутствие связи со спутниками. Вздохнув, командир принял решение остаться на крыше до утра. А когда взошло солнце, он с ужасом понял только одно – помощи не будет.

Глава 4

Вид с крыши открывался такой, что захватывало дух. Только захватывало его вовсе не от красот и видов, а совсем по

Африки больше не было. Вернее, от неё остался небольшой кусок диаметром километров в десять с крепостью, где на батиных бойцов и их противников напали твари. По форме он напоминал шестиугольник с относительно ровными краями. А вокруг него расположились другие шестиугольники, вот только на африканскую саванну или хотя бы джунгли они ну никак не были похожи. В основном это была плотная городская застройка с небоскрёбами вроде того, на крыше которого Батя провёл ночь. Кое-где её разбавляли куски районов с обычными жилыми многоэтажками или провинциальных городов с домами не выше пяти этажей. Далеко на востоке виднелся край огромного водоёма.

Объяснений происходящему у Бати не было никаких, кроме одного – он больше не в своём мире, а в каком-то другом. Звучало бредово, но ничего лучше в голову всё равно не приходило.

Как он сюда попал? Вот тут у командира были кое-какие подозрения.

Туман, который он поначалу принял за какое-то американское биологическое оружие. Именно с тумана всё и началось. Он превратил батиных бойцов в зомби, и именно после него появились те огромные твари. Видимо, он появился как раз в тот момент, когда кусок центральной Африки, где и находился Батя, переместился в этот мир, с высоты похожий на одеяло, сшитое из одинаковых по форме, но разных по узору лоскутов.

Подтверждением догадки служил тот факт, что километрах так в двадцати к северу, неподалёку от того места, где должен был находиться аэродром, но вместо него располагался ещё один лоскут с высотками, к небу поднимался столб точно такого же тумана всё той же шестиугольной формы. Вскоре он рассеялся, и на его месте появился ещё один лоскут с небоскрёбами.

Ну точно, другой мир. И, видимо, портал или что-то такое в него открывается довольно регулярно, засасывая в себя различные куски Земли. Надо было ещё ночью догадаться, глядя на небо, которое ну никак не могло быть земным!

Батя не знал, смеяться ему или плакать. Лишь в бессильной злобе сжимал в ладони спутниковый телефон, в одно мгновение из средства связи превратившийся в бесполезный кусок пластика, начинённый такими же бесполезными микросхемами!

Ведь, если это другой мир, то вряд ли тут вообще есть хоть один спутник!

Ещё один вывод, к которому пришёл Батя в процессе наблюдения за окрестностями – мир, в который он попал, меняется постоянно. Туман, рассеявшись над одним из лоскутов, буквально через несколько минут появился над другим. Затем над третьим, четвёртым, пятым, девятым, двенадцатым. Дальше комвзвода считать перестал – и так стало понятно, что в одном месте задерживаться надолго не стоит.

Потихоньку деятельная натура брала верх над отчаянием, и разум активно планировал план действий по выживанию. Нет, Батя вовсе не смирился с ситуацией, в которой оказался. Но для того, чтоб в ней окончательно разобраться, требовалось выжить. А с учётом изменчивости местности в первую очередь необходимо было нарисовать карту с расположением всех этих лоскутов, и выяснить, есть ли у тумана хоть какое-то расписание. Ещё не помешало бы разжиться каким-нибудь транспортным средством, чтоб иметь возможность быстро перемещаться по лоскутам в случае потенциальной опасности.

Сказано – сделано. Наскоро перекусив сухпайком и запив его бутылкой воды, Батя, чертыхаясь от усилившейся головной боли, побрёл по лестнице вниз. Спустившись этажей на пять, нашёл открытую дверь и оказался в коридоре с множеством дверей, ведущих в офисы.

То, что надо!

Из принтера, обнаружившегося в ближайшем помещении, он вытащил стопку чистых листов бумаги. Здесь же разжился скотчем, чтоб скрепить их между собой и сделать большую карту, карандашами и парой шариковых ручек. И занялся поиском часов.

Нужны ему были исключительно механические, не зависящие ни от электричества, ни от батареек. И очень желательно – наручные. Причём время на них Батю не интересовало в принципе – он намеревался выставить его сам, приблизительно в соответствии с местными сутками.

Поиски часов ни на этом этаже, ни на трёх следующих, результата не дали. Зато удалось найти достаточно вместительную женскую сумку яркого зелёного цвета, из которой Батя вытряхнул всякую ерунду вроде косметики, кошелька с банковскими картами, расчёски и прочих женских мелочей. Вместо этого туда отправилась бумага, канцелярские принадлежности и две слегка размякших от дневной жары шоколадки из автомата на первом этаже.

«Надо будет ещё набрать, как спущусь, – между делом подумал Батя. – И воды – тоже».

Ходить с сумкой в руках тоже было не очень удобно. Особенно привычному к рюкзаку бойцу. Помучившись с полчаса, командир вспомнил, что некоторые женщины носят сумки на плече, и тоже решил опробовать этот способ. Чуда не произошло, привычный ему рюкзак ожидаемо удержал пальму первенства как по функциональности, так и по эргономичности. Но, даже несмотря на то, что с плеча сумка то и дело пыталась соскользнуть, метод оказался гораздо удобнее, чем продолжать таскать её в руках.

Решив проблему, Батя отправился на дальнейшие поиски.

Примерно семь этажей из всех двадцати девяти оказались заперты на обычные дверные замки. Остальные, магнитные, были распахнуты настежь. Батя прошёлся по всем. Люди, работавшие в офисах на высоких этажах, покидали здание организованно, оставив на рабочих местах образцовый порядок. Но чем ниже Батя спускался, тем чаще видел совсем другую картину – забытые и разбросанные вещи, перевёрнутые стулья и горшки с цветами, сдвинутые с мест столы, разбитые мониторы. Тут люди уходили в панике и спешке, бросая всё. И в этот момент уже превращались в зомби – на эту мысль недвусмысленно наводили разбросанные по помещениям человеческие кости и засохшие следы крови на сером некогда ковролине.

Точно такие же следы присутствовали и на лестнице, но в темноте Батя их не заметил. А теперь увидел во всех подробностях и смог представить, что именно тут творилось после того, как туман рассеялся.

Вряд ли туман имел разное действие в зависимости от высоты. Скорее, по мнению командира, верхние этажи отправились на эвакуацию чуть раньше нижних и ещё не успели потечь мозгами. Так что всё самое кошмарное произошло именно тут, на этажах до пятого включительно.

На то, чтоб обыскать все двадцать девять этажей, ушёл целый день, так что ночевать Батя решил всё на той же крыше. Кинул в рот обезболивающую таблетку, найденную в

Полив салфетку водкой, принялся оттирать с часов присохшую кровь. Надел их на руку, застегнул ремешок, выставил время. И вытащил пачку бумаги, скотч и карандаши.

На то, чтоб склеить листы между собой, ушло несколько минут, после чего Батя разрисовал их примыкающими друг к другу шестиугольниками. Один пометил словом «крепость». Другой, расположенный через два шестиугольника по диагонали, подписал как «небоскрёб». Остальные просто пронумеровал – приметные названия можно будет и потом придумать.

Дождавшись, когда над одним из лоскутов, на импровизированной карте подписанном цифрой «пятнадцать», сгустится туман, Батя снова взял карандаш и, посмотрев на часы, написал дату и время. Потом повторил действия со следующим окутавшимся туманом лоскутом, с ещё одним, и ещё.

До темноты удалось отследить порядка десяти случаев появления тумана, но повторов пока не было. Голова болела уже попросту нестерпимо, до тошноты и потемнения в глазах, так что Батя, опасаясь в таком состоянии совершить ошибку, отложил дальнейшие наблюдения, проглотил ещё одну обезболивающую таблетку и решил заняться изучением содержимого чехла для полевой аптечки – надежды своевременно отдать его каким-нибудь учёным уже не было.

Что делать с янтарной паутиной, Батя не представлял даже отдалённо, так что просто аккуратно отложил её в сторону. На чистый лист перед собой выложил все три вида шариков: чёрную жемчужину, две красных и по горсти «виноградин» и «горошин». Долго смотрел на них, не зная, что делать дальше. И решился на эксперимент.

Открыл ещё одну бутылку с водой и взял в руки чёрную жемчужину. Покрутил в пальцах, бросил в воду и принялся ждать. Спустя полчаса, сменил чёрную жемчужину на красную. Затем вместо неё положил «горошину», а еще через полчаса и её поменял на «виноградину».

Ни один из шариков с водой не прореагировал, и это, в принципе, было ожидаемо. Так что Батя не расстроился и решил продолжить изыскания, но на этот раз в качестве растворителя применил алкоголь. Налил двести грамм водки в валявшуюся рядом пустую бутылку из-под воды и поочерёдно повторил свои действия.

С жемчужинами и «горошиной» результат получился в точности такой же. А вот от «виноградины» водка почти сразу помутнела, а на её поверхности появились какие-то хлопья.

Подумав, Батя добавил водки до горлышка, закрутил крышку и оставил свой импровизированный реактив доходить до кондиции.

Так, а что с паутиной? Уж её-то Батя успел наесться и вроде как не траванулся. Более того, именно после неё ему неслабо так полегчало, а заживление раны чудесным образом ускорилось. Может, и сейчас надо её пожевать, чтоб самочувствие улучшить?

Ковзвода никогда не считал себя брезгливым. Сколько крови, плоти и внутренностей, не считая обычной грязи и содержащихся в ней гадостей, ему доводилось держать в руках в самом что ни на есть буквальном смысле слова. И ничего. А вот мысль о том, чтоб добровольно сожрать эту вот дрянь, ничего, кроме отвращения, не вызывала – несмотря даже на то, что дрянь проверенная и, быть может, даже в чём-то полезная.

Поколебавшись, Батя всё-таки решился. Оторвал нитку, закинул в рот, старательно пережевал и прислушался к собственным ощущениям.

Нет, лучше ему не стало ни спустя пять, ни спустя десять минут. Выплюнув нить, командир свернул крышку у ещё одной бутылки с водой и старательно прополоскал рот. Снова погрузился в раздумья.

Так, кажется, ещё он тогда проглотил какой-то шарик. Или не проглотил? Может, тот просто растворился во рту, пока Батя валялся в отключке? Возможно. Осталось только определить, какой именно шарик из имеющихся разновидностей тогда был.

Вроде бы ощущался он гладким. Значит, жемчуг. Чёрный или красный? Это уж точно не определить, на языке у Бати глаз никогда не было, да и от случайного употребления непонятной органики они тоже не спешили расти. Что немного обнадёживало. Но именно что немного.

Так и не решившись больше ни на что, Батя сделал вывод, что утро вечера мудрее, и завалился спать. Сон, правда, никак не шёл – боль сдавливала виски и категорически отказывалась отступать. В итоге комвзвода всё-таки сумел погрузиться в некое подобие дрёмы, – сказалась военная привычка засыпать в любых условиях, – но то и дело подрывался то от посвиста ветра, а то от далёкого, но от того не менее жуткого урчания бродивших неподалёку тварей.

Откуда они взялись? Набежали, почуяв, что скоро здесь появится туман? Или унюхали его, батин, запах, и рыщут в поисках спрятавшейся двуногой еды?

К утру самочувствие ухудшилось настолько, что Батя едва смог подняться и тут же согнулся пополам от жестокого спазма – желудок решил желудок извергнуть из себя остатки содержимого. Проблевавшись, командир разогнуться уже не смог – потемнело в глазах.

Нет, всё-таки ему придётся рискнуть и попробовать один из этих странных шариков, потому что и без них он, судя по всему, скоро окочурится. Так что терять нечего.

Только какой выбрать. Гладкий, доверившись смутным воспоминаниям о том бреде? Или начать с того, который он вчера растворил в водке? А-а, была не была!

Из последних сил Батя потянулся к бутылке с раствором из водки и «виноградины». Открутил крышку, понюхал и снова зашёлся в приступе рвоты, едва не расплескав содержимое.

Ну и вонь! Носки, которые командир неделю не снимал, участвуя в боевых действиях, по сравнению с этим амбрэ пахли, словно букет полевых ромашек. Ещё и хлопья эти на поверхности пойла плавают, отцедить бы, какие-то они... настораживающие, что ли, на гниль похожие.

Раствор Батя в итоге догадался пропустить через бумажную салфетку. Накапал то, что получилось, в крышку от бутылки, опасаясь принимать эту дрянь в большей дозе. Задержал дыхание и залпом проглотил.

Желудок снова попытался устроить бунт, но оказалось нечем – пойло из «виноградины» усвоилось мгновенно. Но пожалеть о собственной смелости Батя не успел – самочувствие вдруг стало стремительно улучшаться.

Посидев пять минут, прислушиваясь к себе, командир отметил, как успокоился желудок, исчезла темнота в глазах, притихла головная боль и вроде как значительно прибавились силы. Даже жажда – и та куда-то пропала. Что-то пока не похоже на процесс отбрасывания копыт. Может, если сделать ещё глоток, то станет совсем хорошо?

Батя решительно отмерил себе ещё одну крышечку. Хлопья осадка, как и в первый раз, отцедил. Выпил. Снова замер, прислушиваясь к себе. Да, так и есть, самочувствие улучшалось именно от

Собрав шарики и паутину обратно в чехол, Батя бережно закрутил крышкой бутылку с пойлом и бросил в сумку. Початую водку сначала хотел оставить, но в итоге решил взять и её – вдруг ещё придётся эти «виноградины» разводить.

На первый этаж комвзвода слетел, словно на крыльях. Из наполовину разграбленного им же автомата взял ещё шоколадок и воды, подошёл к вращающейся двери с выбитыми стёклами и долго стоял возле неё, прислушиваясь.

Вроде бы тихо, хотя ночью твари тут были – вон, мусорный бак разнесли, малолитражку на другой стороне улицы вскрыли. Но, похоже, Батю они не искали – так, прошли лоскут с небоскрёбами насквозь, спеша куда-то по своим делам. И то хорошо – пока он не раздобудет более подходящее, чем нож, оружие, тварям на глаза показываться не стоит.

Правда, где именно его взять, Батя пока понятия не имел.

Обратно на африканский лоскут он не пошёл, решив исследовать тот, что был западнее от небоскрёбов, и углубился в пересечения улиц. Миновав первый перекрёсток и оценив скученность построек, решил, что сделал правильный выбор. Застройка оказалась настолько плотной, что можно было в любой момент за две-три секунды заскочить внутрь ближайшего здания, чтоб, например, укрыться от опасности. А эхо, мечущееся среди стен, заранее подскажет о её приближении.

Спустя пару километров Бате довелось впервые проверить верность своих размышлений. В подъезд ещё одного небоскрёба, на этот раз жилого, он успел заскочить буквально за секунду до того, как из-за поворота улицы выскочило несколько тварей. Дом был элитный, входная дверь оказалась выполнена из бронированного стекла, прозрачного изнутри и зеркального снаружи. Вот к нему-то Батя и прилип носом, разглядывая тварей.

Их насчитывалось одиннадцать штук. Две огромные, вроде той, из нароста которой он позаимствовал паутину и шарики. Пять поменьше, с выгнутыми в обратную сторону нижними конечностями, длинными, как у орангутана, верхними, и сплющенными по диагонали головами, отдалённо напоминающими формой витую раковину какого-нибудь моллюска. Правда, ассоциацию несколько портили челюсти с двумя рядами острейших треугольных зубов. Ещё одна тварь при каждом шаге цокала, словно была подкованной лошадью – именно этот звук и предупредил Батю об опасности. Рост остальных не превышал двух с половиной метров, и чем ниже они были, тем большее почему-то имели сходство с человеком.

Когда стая тварей, урча, пронеслась мимо, командир выдохнул и отодвинулся от стекла. Пожалуй, он подождёт минут пять, пока стая уйдёт подальше, и продолжит путь. А пока можно перекусить на скорую руку – организм требует втрое больше еды, чем обычно. Видимо, тратит её на заживление ран и восстановление сил.

Но планам не суждено было сбыться. Едва только Батя, усевшись прямо на пол у стены рядом с дверью, скинул с плеча сумку и принялся копаться в ней в поисках шоколадки, как из тёмной глубины подъезда раздалось урчание. И издавало его сразу несколько глоток...

Глава 5

Батя резко обернулся, одновременно выхватывая нож. Отшагнул обратно к двери, полуобернулся, пытаясь сквозь стекло увидеть, насколько далеко ушла стая крупных тварей, и выругался.

Стая не ушла. Она, наоборот, возвращалась – похоже, услышала урчание тварей внутри подъезда.

«Зовут они друг друга, что ли?» – мелькнула мысль и исчезла, уступая место отчаянной попытке найти выход из сложившейся ситуации.

Что же делать? Ломиться вглубь подъезда? Вряд ли получится, твари, наступающие оттуда, судя по силуэтам, вроде тех зомбаков, в которых превратились бойцы Бати, но их слишком много, чтобы справиться с ними в одиночку. Улица – тоже не вариант. Или?..

Комвзвода обернулся, прикидывая расстояние до дома напротив. Потом – до стаи. Шанс невелик, но...

Отбросив сомнения, Батя толкнул дверь и рванул поперёк улицы. За спиной заурчали недовольно, а сбоку – радостно. Но на опытного командира это подействовало не удручающе, а, скорее, как матюги тренера, пытающегося добиться от спортсмена лучшего результата.

Со спортом высших достижений у Бати не сложилось ещё в детстве – родители, побывав на одной из тренировок, ужаснулись как раз манере тренера постоянно орать на детей и сына из секции по боксу забрали. Они у Бати вообще были очень интеллигентные, надеялись, что сын вырастет и пойдёт по стопам отца, в науку. А Батя взял и всех удивил, поступив в военное училище. Затем удивил ещё раз, уйдя на службу в армию. Родители не сумели принять выбор сына и перестали с ним общаться – они всегда считали, что знают лучше, что ему нужно.

А Батя... Батя просто чувствовал, что обычная, как у всех, жизнь – она не для него. Ему хотелось подвигов, каких-нибудь свершений или, на крайний случай, хотя бы спортивных побед, возможностей для которых его лишили ещё в детстве. И он выбрал свой путь, раз – и навсегда.

Когда он перешёл из армии в «Сотню», инструктора, готовившие новичков, оказались зверями похлеще тренеров. Эти не просто давили на самолюбие и делали всё, чтоб добиться от ученика всего, на что тот способен. Они требовали попросту невозможного и не гнушались никакими методами, втаптывая в грязь и мешая с дерьмом взрослых, давно уже состоявшихся мужиков.

Правда, на выходе эти же инструктора так крепко жали руки тем, кто выдержал их методы, что желание их поубивать у вчерашних учеников как-то само собой исчезло. А после первых боёв и вовсе сменилось чувством огромной благодарности и уважения.

Одно только воспоминание о первых днях в «Сотне» заставило Батю прибавить скорость до максимальной. Мышцы застонали от нагрузки, и организм, щедро насыщенный адреналином и кортизолом, привычно выдал невозможное. Батя успел заскочить в подъезд дома напротив за мгновение до того, как его едва не припечатала к асфальту огромная лапища с когтями. Щёлкнули, неосторожно задев козырёк над входом, зубы самой быстрой твари. Козырёк такого обхождения не выдержал и попросту развалился, перекушенный пополам, а тварь, сообразив, что добыча ушла, попыталась сунуть в дверной проём сначала морду, а потом, когда она не влезла, лапу.

Но Батя к этому времени был уже двумя этажами выше и не горел желанием останавливаться. На его счастье, лестница тут была отделена от площадок с квартирами ещё одной дверью, а крохотными окошками удачно выходила на противоположную сторону здания. Гарантий, что и тут он не натолкнётся на людей, ставших зомби, не было. Выбора, впрочем, тоже.

Бате повезло – этот дом, как и первый, на крыше которого он провёл

Немного подумав, командир всё-таки решил проверить квартиры. Но предпочёл спуститься на четыре этажа ниже, чтоб облегчить свой возможный путь по балконам. Здесь все семь квартир, расположенных в ряд вдоль длинного узкого коридора, заставленного картонными коробками, самокатами и велосипедами, как и ожидалось, были заперты, причём из одной явственно слышалось слабое голодное урчание. Та же картина ожидала Батю и этажами ниже и выше.

Удача улыбнулась командиру только на предпоследнем, восьмом этаже. Дверь одной из квартир оказалась распахнута настежь. Взяв нож наизготовку, Батя двинулся внутрь, внимательно прислушиваясь, не раздастся ли приметное, словно бы на вдохе, урчание, чем-то похожее на кошачье мурлыканье, но уж точно не такое доброе.

В тёмной прихожей царил бардак. Под ногами сразу же захрустело стекло от сброшенной с тумбочки вазы. Батя беззвучно матюгнулся – в тишине этот звук был для него словно грохот. Но, кажется, живых в квартире не осталось – никто не выскочил на шум в надежде схарчить такого вкусного командира погибшего взвода. А вот мёртвые имелись – на кухне Батя обнаружил два пованивающих костяка, которые, судя по размерам, принадлежали детям. Третий лежал в спальне, прямо на изгвазданной кровью кровати.

Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтоб понять, что тут произошло. Один из родителей обратился в зомби и напал на второго, который всё ещё оставался на тот момент человеком. Дети, услышав урчание и крики из родительской спальни, прибежали, увидели кошмарную картину и попытались спрятаться на кухне, но это их не спасло.

Даже имевшего неслабую психологическую закалку Батю эта ситуация поразила до глубины души. Он сразу представил на месте этих детей свою дочь, которой у него не было, но очень хотелось бы, чтоб была. Кошмарная смерть, такой даже врагу не пожелаешь. Да и последние минуты жизни – не лучше.

«Мля, – мысленно выругался комвзвода. – Куда я, итить его за ногу, попал? Уж не в Ад ли? Не в то ли Пекло, куда, по утверждению любой религии, попадают после смерти грешники? Но разве дети могут быть грешны?

Сцепив зубы, Батя вернулся к осмотру квартиру. А закончив, снова прошёл на кухню и взялся за ручку стеклянной двери, ведущей на балкон.

Остальное было делом техники. Уцепившись за край, Батя нашёл ногами выступающую часть плиты, служившей балкону опорой, присел, ухватился за неё и аккуратно сполз на балкон ниже. Повторил действия ещё шесть раз и завис ногами в паре метров над разбитым под окнами дома газоном. Прицелился, разжал пальцы и беззвучно приземлился.

Оказался он во дворе-колодце, окружённом тремя сросшимися углами десятиэтажками, причём красивый фасад имела лишь та, из которой командир только что выбрался. Остальные выглядели неказистыми и обшарпанными – на их дизайне явно сильно сэкономили. Двор весь был засажен газоном, кое-где виднелись чахлые колючие кусты, и только в самом центре гордо возвышались три подгнившие, но всё ещё зелёные берёзы.

С четвёртой стороны двора был проход, над которым на высоте третьего этажа красовалась крытая галерея. Такая же точно виднелась и на пятом. Для чего они были сделаны, Батя не смог даже предположить, так что просто двинулся к проходу, до предела напрягая слух.

Урчание стаи сюда не доносилось. Может, ушли? Не-а, вряд ли. Скорее, просто не догадались, что добыча может свалить таким неожиданным способом. Теперь выбраться бы из этого двора, не привлекая к себе лишнего внимания. А там и из города. В смысле, из этого его куска, потому что город тут почти везде, за исключением всего нескольких лоскутов, включая африканский.

Возвращаться туда, где всё началось, Батя не стал. Двинулся прямиком в противоположную сторону, к лоскуту с очередными небоскрёбами, разве что сильно отличающимися по дизайну от тех, среди которых он находился. Чем больше лоскутов он сможет обследовать, тем лучше. К тому же, надо всё-таки поискать хоть какое-то оружие, а навскидку Батя мог предположить всего несколько вариантов, где его взять в нынешней ситуации: оружейный завод, военная часть или, как самое простое, полиция. Все эти учреждения располагаться могли только в городе, так что следовало их просто отыскать. Ещё остро стояла проблема еды и воды, и для её решения нужны были магазины. Которые, опять же, могли располагаться исключительно на городских лоскутах.

До края этого лоскута Батя добрался почти без приключений, если не считать ими ещё несколько стай, от которых удалось вовремя спрятаться то в ближайшем подъезде, то на подземной парковке под очередным небоскрёбом. Один раз командиру даже пришлось залезть в брошенный внедорожник и попросту закрыться изнутри, потому что эта стая, многочисленная и состоящая почти полностью из очень крупных особей, вынырнула из-за поворота дороги совершенно неожиданно, и времени искать лучшее укрытие не было.

Когда одна из тварей на бегу опустила свою когтистую лапу на капот и лобовое стекло, сминая и прорывая металл, словно фольгу, Батя приготовился умереть. Но тварь слишком спешила куда-то и, похоже, просто не обратила внимания на то, что внутри внедорожника сидит свежее и вкусное мясцо.

Куда они все так резво намылились?

Этот вопрос Батю заинтересовал после встречи с пятой стаей, бегущей в ту же сторону, что и остальные. Ответ нашёлся быстро – выйдя на очередной перекрёсток, командир увидел вдалеке огромный столб поднимающегося к небу тумана.

Ага, значит, вот как эти твари так быстро появились возле крепости. Получается, они как-то чувствуют, когда над одним из лоскутов образуется туман, и собираются вокруг в ожидании, когда он спадёт, и на его месте появится новый лоскут.

Но уже с людьми, которых они жрут!

Эта догадка пришла Бате в голову неожиданно и многое расставила по местам. Хотя вопросов тоже добавила. Получается, туман действительно появляется над лоскутами с некоторой периодичностью – как Батя и предполагал. Люди, видимо, тоже, причём живые, здоровые и вкусные – иначе зачем бы тварям именно к лоскутам с туманом? Но как?

Батя едва удержал себя от опрометчивого шага – двинуться следом за стаей и отнаблюдать весь процесс вблизи собственными глазами. Нет, к такому определённо нужно подготовиться. Вооружиться, выяснить расписание, заранее, до появления тварей, засесть

Нет, провернуть подобную операцию ему придётся – хотя бы для того, чтоб понять, как тут всё устроено и можно ли выбраться. Но не сейчас, не сейчас...

Подавив любопытство, Батя зашагал в ту же сторону, куда шёл до этого, и вскоре оказался на стыке двух лоскутов. Асфальт тут немного не совпадал по высоте. Да и качество укладки тоже разнилось так, что было заметно невооружённым глазом. А вот здания походили друг на друга, словно однояйцевые близнецы. Но на одном лоскуте они сияли новизной, а на другом фасады несли на себе отчётливый след прожитых без капитального ремонта лет.

Интересно, как давно тут находится этот лоскут? Был ли он изначально таким или так поизносился за время, прошедшее с последнего появления тумана?

Достав карту, Батя быстро отыскал на ней соответствующий шестиугольник с цифрой, мелким почерком написал «Наблюдать!». И, убрав карту обратно в сумку, решительно перешагнул через стык.

Спустя двадцать минут он наткнулся на большой магазин с зелёной вывеской «Троечка». Немного поудивлялся схожести вывески с известным ему магазином «Семёрочка», потом усмехнулся – уж не по качеству ли товаров эти названия придумывают? Хотя нет, на семёрочку привычный ему супермаркет, где он затаривался едой между командировками в горячие точки, однозначно не тянул. Так, может, эта «Троечка» – просто какой-нибудь региональный филиал?

Как бы оно ни было, но ассортимент двух магазинов оказался схож процентов так на девяносто. Но если в «Семёрочке» Батя всегда расплачивался рублём, то в «Троечке» на ценниках почему-то значились японские йены. Может, это экспансия бизнеса в другие страны? Не, не похоже – надписи-то на родном русском, и вроде без грамматических ошибок. Скорее уж, магазин для русскоговорящих экспатов, переехавших в страну восходящего солнца и соскучившихся по привычным продуктам.

Электричества в магазине не было, но Батя уже догадался, что здесь это обычное явление – в квартире, где он обнаружил детские костяки, его тоже не было. Но зато имелись огромные панорамные окна с почему-то целыми стёклами, сквозь которые внутрь попадало достаточное количество света. Вооружившись стоящей у входа тележкой, командир направился в торговый зал.

Большая часть предлагаемой продукции уже была крепко испорчена. Хлеб покрылся толстым слоем мохнатой плесени, крупы и макароны, высыпавшиеся из пакетов, устилали кафель пола. К холодильникам с молочкой, мясом, рыбой и колбасами Батя даже приближаться не стал – и так понятно, что на этом лоскуте туман был уже давно, и всё, что требовало холода для хранения, в еду человеку, твёрдо намеревающемуся выжить, больше не годилось.

А вот разного рода консервы вполне для этого подходили при условии, что срок их годности не истёк. Но тут Батю поджидал ещё один сюрприз. Нет, срок годности был подходящий. А вот дата производства смущала, как никогда. А заодно – наводила на некоторые размышления и очередные догадки о том, что из себя представляет этот дивный новый мир.

Тушёнка, как свиная, так и говяжья, была произведена годом позднее той даты, когда Батя отправился в командировку в эту злополучную Африку. На консервированной фасоли и кукурузе дата уходила в будущее ещё на полгода.

Это что же, туман приносит лоскуты ещё и из разного времени? Звучит уж очень фантастично, но, похоже, придётся это принять, как факт – опровержений пока всё равно нет.

Смирившись с тем, что вокруг происходит ещё более лютая дичь, чем он считал ещё пять минут назад, Батя взялся за решение более насущной задачи – выяснение, а какой, собственно, был день, в который на этот лоскут пришёл туман. Задача оказалась простой – дата была выбита на кассовом чеке, валяющемся в мусорке возле кассы. Запомнив её, командир прошёл к витрине с куриными тушками и визуально оценил их состояние, примерно прикидывая срок, который они пролежали тут после разморозки. Что ж, похоже, что консервы вполне съедобны и будут таковыми ещё довольно долго.

Набив ими сумку, Батя доложил сверху две двухлитровых бутыли с водой и уж собрался было покинуть гостеприимную «Троечку», как заметил быстро шмыгнувшую под стеллаж крысу. И тут ему в голову пришла интересная мысль.

Отставив сумку в сторону, Батя вытащил из неё поллитровку с пойлом из «виноградины». Сходил в отдел с зоотоварами и вернулся с двумя кошачьими мисками. В одну накапал пойла вместе с хлопьями. В другую – процедил через салфетку. Поставил поближе к стеллажу, под которым спряталась крыса. Положил рядом «виноградину», «горошину» и одну из красных жемчужин и принялся ждать.

Крыса не выходила довольно долго, но терпения командиру взвода было не занимать. И вот, наконец, из-под нижней полки показалась сначала серая мордочка с шевелящимся носом, а затем крыса, решив, что опасности нет, вылезла полностью и деловито направилась к мискам. Сначала попробовала на зуб «виноградину», затем «горошину», но разгрызть их не смогла и за две ходки уволокла оба шарика в своё убежище. Потом вернулась, подбежала к миске, где было пойло с хлопьями, встала на краешек передними лапками, принюхалась и, даже не попробовав, перебралась к другой миске. Здесь крыса уже ничего нюхать не стала, а принялась жадно лакать, и пила до тех пор, пока миска не опустела. Вылизала её, походила вокруг и, только убедившись, что добавки не будет, окончательно слиняла под стеллаж. Жемчужина грызуна не заинтересовала от слова «совсем».

Батя остался крайне доволен экспериментом. Судя по тому, что к миске с хлопьями крыса даже не притронулась, хотя отцеженный раствор вылакала до дна, он там, на крыше, всё сделал правильно. Правда, непонятно, почему крыса утащила целую «виноградину», в ней же тоже содержатся те хлопья. Может, они составляют её ядро, а поверхность вполне безопасна, и её можно просто аккуратно разгрызть? Или закинуть за щёку, а потом выплюнуть?

А «горошина» – она тоже обладает какими-то полезными свойствами, раз понадобилась грызуну? М-да, придётся, похоже, провести ещё несколько экспериментов.

Сходив за ещё одной бутылкой воды и по пути прихватив большую пачку салфеток, Батя сел за кассу, вылил воду и принялся отцеживать в опустевшую тару раствор. Закончив, сделал небольшой глоток, и голова, снова попытавшаяся было разболеться, притихла.

Интересные всё-таки свойства у местной фауны. Остаётся лишь надеяться, что хоть с флорой тут будет как-то... попривычнее...

Глава 6

С флорой тут было совсем плохо. Вернее, не с ней самой, а с её наличием. Что, в общем, не особо удивляло – откуда ей взяться в огромном, простирающемся от горизонта до горизонта мегаполисе. Фауна,

Кроме того, он заметил, что многие некрупные твари зачастую похожи на изменившихся людей, и это был ещё один кирпичик для понимания этого мира. Получается, что сразу после тумана люди превращаются в зомби, а потом начинают мутировать в монстров. Доказательств, что мысль верная, у Бати пока не было, но звучало логично – по крайней мере, по местным меркам.

Но тогда, соответственно, вставал другой вопрос, пожалуй, самый важный после «можно ли отсюда выбраться?». Почему сам Батя до сих пор сохранял разум и вроде как не менялся внешне. Прошло слишком мало времени? Для физических изменений, может, и так, но ведь мозгами его бойцы потекли буквально в течение часа. А он тут уже третий день бродит, и всё ещё в своём уме.

Кстати, крыса вроде как тоже вела себя обычно. Может, на животных этот туман не действует? Кто знает, кроме этой крысы, других животных Батя тут пока ещё не встретил. По крайней мере, живых.

...Больше ничего полезного на этом лоскуте не нашлось. Пройдя его насквозь и отметив на карте словом «Троечка», командир переместился на соседний, пока помеченный цифрой «десять». В общем, тут всё было примерно так же, как и на Троечке. Чуть отличались сами здания, дороги, разметка на них, шильдики на капотах разбитых и брошенных машин. И всё.

Стай тварей на этом лоскуте было поменьше, но всё равно примерно каждые полчаса-час Бате приходилось искать себе новое убежище и пережидать, пока твари пройдут мимо.

Следующий лоскут, под номером «двадцать три», наконец-то оказался не особо похож на те, которые Батя уже миновал. Тут тоже стояли высотки, но не те, которые строились скученно в крупных городах в надежде напихать туда побольше офисов для белых воротничков и эффективных менеджеров, а обычные, жилые. Между домами даже имелись некие подобия двориков с детскими площадками, крохотными, забитыми парковками и жухлыми от загазованного воздуха деревьями и кустами.

От вида этих домов Батю вдруг одолела ностальгия. Как же он соскучился по обычным спальным районам, тихим и спокойным. Ему вдруг показалось, что он провёл в этом странном месте не три дня, а долгие годы, и неожиданно оказался почти дома.

Впечатление, правда, портили костяки и вездесущий душок разложения – среди футуристических офисных небоскрёбов Батя не особо обращал на них внимание, но тут они настолько контрастировали с мирным окружением, что прямо-таки бросались в глаза.

Поскольку солнце уже клонилось к западу, Батя принял решение найти квартиру без человеческих останков и, забаррикадировавшись, провести в ней ночь – бродить по темноте категорически не хотелось. Выбор оказался богатый – почти все двери были распахнуты настежь, как будто хозяева покидали свои жилища в такой спешке и панике, что вообще не заботились об оставляемом имуществе.

Выбор пал на однокомнатную квартиру на последнем, восьмом, этаже в доме-свечке, сложенном из нарядно-красного кирпича. Тут было относительно чисто, отсутствовали как человеческие останки, так и следы крови или хотя бы борьбы. Дверь квартиры оказалась современной, толстой, с хорошей звукоизоляцией, а кроме того, была оснащена ночной задвижкой, что избавило Батю от необходимости искать ключи или двигать мебель, чтоб забаррикадироваться. А оконные стёкла были покрыты солнцезащитной плёнкой, делавшей их почти непрозрачными снаружи.

Полазив по шкафам, командир неожиданно для себя обнаружил довольно древнего вида рюкзак, растоптанные туристические ботинки, альпинистские кошки, набор карабинов, верёвок, ледоруб и маленькую газовую горелку с баллоном и специальной кастрюлькой. Желудок нетерпеливо заурчал, предвкушая горячее.

Батя, проверив, хорошо ли накручен баллон, попробовал горелку зажечь и радостно матюгнулся при виде появившегося огонька. Тут же наполнил кастрюльку водой из бутылки, достал две банки тушёнки из сумки. И, чтоб не тратить время на ожидание, принялся перекладывать содержимое сумки в рюкзак.

Вскоре в кастрюльке забулькало. Поставив вместо кастрюльки одну из банок тушёнки, Батя сходил на кухню и вернулся с упаковкой пакетированного чая, чашкой и пачкой найденных на полке над плитой галет. Несколько чайных пакетиков бросил в кастрюльку, предварительно оторвав ярлычки, и, не дожидаясь, пока разогреется тушёнка, захрустел галетами.

Снова сходил на кухню, принёс ложку и прихватку для горячего. Ножом вскрыл нагревшуюся банку, поставил на огонь вторую. Налил в чашку чая и принялся наворачивать тушёнку. Поужинав, взялся за карту. Внёс на неё ещё пометки о времени и местах появления тумана. Убрал. Погасил горелку. И завалился спать на хозяйской двуспальной кровати, предварительно закрыв дверь имевшегося в квартире балкона.

Проснулся Батя от пронзительного скрипа – словно ногтем по стеклу провели, – и громкого, близкого урчания. Вскочил и не сразу поверил в то, что видит по ту сторону окна.

Упёршись уродливым носом в стекло и водя по нему когтистыми лапами, на балконе сидела крупная тварь с головой, приплюснутой с одного бока.

«Моллюск! Как он сюда попал? – обливаясь холодным потом, подумал Батя, медленно сполз с кровати и, двигаясь как можно плавнее, отступил в глубину комнаты, поближе ко входу в прихожую. – С крыши? Или зашёл в подъезд и поднялся по лестнице?»

Как бы оно ни было, но уютная квартира из безопасного места в один миг превратилась в ловушку. Скорее всего, тварь пока не учуяла и, главное, не увидела Батю, иначе давно бы уже разнесла стекло и вломилась в квартиру. Медленно и плавно, обливаясь холодным потом, командир продолжил отступать в сторону прихожей – там, за углом, он окажется вне зоны видимости. Тварь всё это время медленно скребла когтями по стеклу, пробовала его языком и острыми, иглообразными зубами, но пока вела себя смирно.

Только оказавшись в прихожей Батя вдруг понял, что всё это время почти не дышал. Появление твари застало его врасплох, адреналин, который обычно наглухо уничтожал страх, выделился слишком поздно и слишком резко так что командира аж затрясло от осознания, что он только что едва не стал едой – совсем как его бойцы и те несчастные дети. Тихо подхватив по привычке собранный ещё с вечера рюкзак, Батя так же тихо обулся и выглянул в глазок на двери.

На лестничной клетке было слишком темно, так что ничего разглядеть не удалось. Батя плавно открыл дверь, готовясь к тому, что сейчас услышит уже привычное урчание и всё-таки окажется в зубах какой-нибудь твари. Но

Осторожно закрыв за собой дверь, командир спустился на три этажа и присел прямо на ступеньки. Устало прислонился к стене, но о том, чтоб задремать, не могло быть и речи. До самого утра Батя так и просидел в одной позе, слушая мерзкий скрип когтей, от которого по коже бежали мурашки, и утробное урчание других тварей, бродящих внизу, под балконом.

К рассвету всё, наконец, успокоилось. Твари ушли. Батя, глотнув пойла, чтоб успокоить вновь разболевшуюся голову (постоянно его теперь пить придётся, что ли?), и закусив последней шоколадкой, вновь отправился бродить по улицам.

Теперь он был ещё более осторожен, чем вчера. Безопасных мест в этом мире попросту не существовало, твари могли появиться когда угодно и откуда угодно. Для них в принципе не существовало преград, крупные спокойно и без видимых усилий раздирали кузова машин, железные двери, ворота подземных гаражей. От них можно было только спрятаться, но не убежать и, уж тем более, не принять бой. Мелкие, ещё сохранившие человеческий вид, были не так опасны сами по себе, но своим урчанием они привлекали крупняк – это Батя уже успел отнаблюдать.

Срочно, срочно надо разжиться каким-нибудь достаточно серьёзным оружием! Желательно – танком с усиленной бронёй, тридцатимиллиметровой пушкой и крупнокалиберным пулемётом. Хотя какая, к чёртовой матери, броня, той крупной твари, сожравшей водителя-механика Севу, она помешала не больше, чем фольга! Но всё равно, с танком как-то лучше, чем без него.

Вздохнув, Батя усилием воли вернул мысли в рациональное русло. Танка у него нет и не предвидится – где его в этом громадном мегаполисе взять? Только если вернуться к крепости, но и там ловить нечего – все три боевые машины, имевшиеся у его взвода, превратились в горы бесполезного металлолома. Да и смысл в нём против целой стаи? Одну тварь завалить, может, и получится, а остальные в это время сам танк разделают и Батю радостно схарчат. Так что тактику выживания всё-таки придётся пока выстраивать на скрытности и манёвренности. Она, правда, тоже не без нюансов, как выяснилось ночью, но пока даёт вполне неплохой результат.

Можно его как-нибудь улучшить?

Подумав немного, Батя вытащил из рюкзака один из чистых, слегка помятых бумажных листов, карандаш, и принялся писать список того, чем ему предстояло разжиться.

Первым делом пришлось вернуться на Троечку, в супермаркет. Там Батя, взяв тележку, набрал банок с молотым красным и чёрным перцем, взял четыре дешёвых флисовых пледа серой расцветки и махровое полотенце. Из-под кассы прихватил пачку полиэтиленовых пакетов с красно-зелёной цифрой «три». Пледы и большую часть банок сразу упаковал в рюкзак. Пакеты повесил на ручку тележки. Одну банку перца щедро рассыпал у двери супермаркета. Полотенцем плотно обмотал нижнюю часть лица. И направился в мясной отдел.

Из-под стеллажа с крупами выглянула крыса, пошевелила носом, проводила Батю настороженным взглядом чёрных глаз-бусинок и, возмущённо пискнув, юркнула обратно в укрытие.

– Правильно, – глухо одобрил Батя из-под полотенца. – Тут сейчас такой запашок будет – закачаешься.

Холодильник с непрезентабельного вида куриными тушками, благо, упакованными в целлофан, комвзвода выбирал очень тщательно. А выбрав, глубоко вдохнул, задержал дыхание и решительно сдвинул стеклянную дверцу вбок.

Амбрэ оказалось настолько крепким, что даже ко многому привычный Батя вынужден был отшатнуться и несколько раз сглотнуть, сдерживая позывы моментально сошедшего с ума желудка. Пришлось даже отойти на несколько метров, чтоб хоть немного продышаться. Но при следующей попытке приблизиться приступ тошноты повторился.

Снова отступив, Батя взял банку с перцем и, высыпав содержимое на ладонь, щедро намазал им полотенце с наружной стороны. Глаза сразу же защипало, но зато полегчало желудку. И командир решился на третью попытку.

На этот раз удалось приблизиться к витрине с тухляком. Расправив один из пакетов, Батя вывернул его наизнанку и им же брезгливо ухватил упаковку тухлой курицы. Сразу же завязал узлом ручки и запихнул этот пакет в ещё один. Внутрь второго насыпал перца. Снова завязал.

Повторил действия с ещё одной тушкой. Захлопнул холодильник и опрометью бросился прочь из магазина.

На выходе его встретила недовольная крыса.

– Ты уж извини, – сквозь полотенце пробурчал Батя. – Ничего, скоро проветрится. Правда, твари могут набежать на вонь, так что спрячься от греха подальше.

И тут командиру в голову пришла идея.

– Слушай, а может, со мной пойдёшь? У меня пойло из «виноградин» есть. Назову тебя Лариской, как в мультике...

Крыса, презрительно пискнув, шмыгнула обратно в супермаркет. А Батя, пожав плечами, отправился своей дорогой – в принципе, именно такой реакции от грызуна он и ожидал. Но всё равно было немного обидно – крыса казалась отличным объектом для дальнейших экспериментов с добытыми из той твари шариками.

Соблюдая максимальную осторожность, Батя перебрался на соседний лоскут. Вытащил обе тушки из пакетов – на свежем воздухе вонь от них уже не казалась настолько ужасной, сливаясь с душком разложения, который в принципе был тут повсюду, и к которому комвзвода давно уже претерпелся.

Одну тушку Батя освободил от упаковки, вывалил на неё содержимое сразу десяти банок с перцем и бросил в приметный мусорный бак. Вторую отнёс метров на тридцать дальше, тоже вскрыл, но посыпать не стал. И метнулся к ближайшему подъезду, услышав далёкое пока ещё урчание.

Твари не заставили себя долго ждать, подтвердив предположение о хорошем нюхе. На вонь тухлого мяса явились целых трое – два полуголых зомби и монстр покрупнее, с гипертрофированно раздутой челюстью, лысой серой башкой и длинными руками, делавшими его похожим на гориллу. Увидев непроперчённую тушку, зомби радостно заурчали и попытались было броситься к ней.

Гориллу такая торопливость не устроила, поэтому первый зомби, без штанов, в замызганных обрывках белой некогда рубашки и одном ботинке, успев сделать только один шаг, подлетел в воздух, получив удар когтистой лапой, и рухнул неподалёку. Завозился, поднимаясь. Второй, обиженно урча, вспомнил про субординацию и остановился. Горилла первой прошествовала к тушке и принялась её жрать.

Много времени пиршество не заняло – куриная тушка оказалась серокожей твари на один укус. Зажевав валявшийся рядом целлофан в качестве закуски, горилла потянула носом воздух, замерла на секунду и неспешно отправилась восвояси. Оба зомби, упав на четвереньки, быстро вылизали асфальт, на котором лежала тушка, и отправились за своим предводителем.

Проходя мимо бака с ещё одной тушкой, горилла потянула носом воздух и замедлилась. Покрутила головой, принюхиваясь, неуверенно шагнула ближе к баку. Батя, наблюдая за ней из подъезда, едва сдержал разочарованный вздох – унюхала, самка собаки!

Вскоре тварь и сопровождавшие её зомби скрылись за углом. Их урчание ещё слышалось некоторое время, но как только оно затихло, Батя рискнул выйти из своего укрытия. Крадучись и постоянно прислушиваясь, прокрался к баку, заглянул внутрь и отшатнулся, только уже не от запаха тухлятины, а от ударивших в нос специй.

Работает!

Комвзвода возликовал. Конечно, к тому, что он теперь постоянно будет пахнуть перцами, надо будет ещё привыкнуть. Может быть, даже найти где-нибудь аптеку и запастись каплями для слезящихся от острого аромата глаз. Но это уж точно лучше, чем превратиться в жрачку для тварей только потому, что пахнешь свежим, ароматным мясом. А так, если им на глаза не попадаться, может, и пронесёт.

Обрадованный Батя, тут же обсыпавшись остатками перца, поспешил обратно на Троечку. Но тут его ждало разочарование – в супермаркете, привлечённые вонью из холодильника, хозяйничали твари. Через порог выбитой двери, обсыпанный перцем, они не пошли, попросту выбив стекло одной из витрин. К возвращению комвзвода магазин они уже покинули, но надеяться на то, что перец удастся найти в том хаосе, который твари устроили, не приходилось.

Из-за спины раздался тихий писк, заставив Батю вздрогнуть и резко обернуться. Затаившись под квадратной бетонной клумбой с высохшими цветами, на него с осуждением смотрела крыса из «Троечки».

– Что? – возмутился Батя. – Мне откуда было знать, я третий день тут. И вообще, я предлагал пойти со мной!

Крыса вместо ответа фыркнула.

– Ну на вот тебе вместо извинений, – смягчился Батя и, скинув рюкзак, достал одну «виноградину». – Простишь?

Из рук крыса брать дань не захотела, так что командиру пришлось положить «виноградину» на асфальт. Крыса, шустро подбежав, обнюхала её, с четвёртой попытки ухватила зубами и потащила обратно в сторону супермаркета.

– Ты зла-то не держи, – бросил ей вслед Батя. – Ещё увидимся. Надеюсь...

И усмехнулся, только сейчас сообразив, что разговаривал с крысой. А ведь, мля, раньше он от одиночества никогда не страдал.

Глава 7

Спустя два месяца Лариска стала почти ручной и встречала своего человека на пороге каждый раз, как он приходил. Разумеется, после приветствия сразу получала «виноградину» и тащила её в свою нычку. А потом возвращалась за миской пойла, которым Батя с ней делился в обязательном порядке.

– Ещё немного – и сама за мной увяжешься, – хмыкал комвзвода, сидя возле лакающей настоянную на протухших носках дрянь. – Зуб даю, вдвоём веселее. Решайся, Лариска.

В супермаркет Батя теперь наведывался каждую неделю, выгребая с полок запасы консервов и перца, который оказался отличным импровизированным дезодорантом, отбивающим нюх тварям. Кроме того, походив по другим лоскутам, командир разжился, наконец, огнестрельным оружием. Гражданский «Вепрь-12» внешне очень напоминал ручной пулемёт Калашникова и, собственно, сохранил основные его боевые характеристики, кроме стрельбы очередями. Помимо этого, в гражданской версии, в отличие от боевой, имелся регулируемый складной приклад с резиновым затыльником, больше известным, как «калоша», и патронник, позволяющий вести стрельбу как патроном на семьдесят шесть миллиметров, так и семидесятым. Также удалось раздобыть два однорядных магазина на восемь и двадцать патронов и порядка двух сотен самих патронов.

Оба магазина Батя, разумеется, сразу набил. Двадцатку пристегнул к «Вепрю», восьмёрку положил в найденный тут же, в подвале разгромленного тварями оружейного магазина, подсумок. Остаток патронов распихал по карманам за неимением других мест. Подрегулировал под себя приклад. Посокрушался, что не может поставить на находку ни глушитель, ни оптический прицел за неимением оных. Но и без них с оружием почувствовал себя немного увереннее.

«Вепрь» пригодился новому владельцу прямо на выходе из магазина. Пока Батя по военной привычке приводил ствол в порядок, к двери примчалась пара тех самых тварей, которых командир для себя окрестил гориллами. Роста в них было метра два с лишним, а то и больше, лапищи (или пока всё ещё руки?) длиннющие, головы лысые, но морды уже чудовищно изуродованы, а раздувшиеся челюсти полны треугольных зубов. Увидев тварей, Батя, не раздумывая, вскинул «Вепря» и дважды нажал на спусковой крючок – рефлексы сработали раньше разума. Грохот сдвоенных выстрелов эхом распространился по узкой улочке, оповестив всех окрестных тварей, что бродячая еда теперь вооружена.

И, кстати, находится возле оружейного магазина.

Несмотря на то, что надо было убираться, Батя закинул «Вепря» за спину и взялся за нож. Одна горилла рухнула затылком на асфальт, так что пришлось немного попыхтеть, переворачивая её на живот. Но усилия были вознаграждены – на затылке твари имелся кожаный нарост, который своей схожестью с наростом той, первой твари давно уже привлекал батино внимание. На вскрытие ушло буквально несколько секунд. Из разреза командир вытянул комок паутины, на этот раз не янтарной, а грязно-серой, и, не разглядывая, сунул его в карман.

Вторая тварь упала более удачно, так что с ней командир управился ещё быстрее. А потом попросту дал дёру, потому что с дальнего конца улочки уже послышалось приглушённое расстоянием голодное урчание.

Сам не зная, как, но в тот раз Батя сумел уйти. Практически в последний момент заскочил в какой-то подвал, и твари промчались мимо, не унюхав проперчёную от пяток до ушей добычу. А Батя, убедившись, что они не вернутся, воспользовался передышкой и решил заодно осмотреть добычу. Паутина ему сразу не понравилась, так что он отщипнул от неё немного, решив провести эксперимент на Лариске, а остальное выбросил. Но зато в ней обнаружились три «виноградины», секрет приготовления которых Батя уже знал. Как и то, что в день ему надо делать хотя бы пару глотков пойла, чтоб нормально себя чувствовать.

Впоследствии он выследил несколько тварей, начиная с зомби и заканчивая топтуном, и выяснил, что нужные ему ресурсы эффективнее всего получать именно с горилл. Помимо «виноградин» в них и тварях посильнее иногда попадались «горошины», применения которым комвзвода пока так и не нашёл. Зато выяснил, что они прекрасно растворяются в обыкновенном столовом уксусе.

Жемчуга Батя пока ни в одной из подстреленных тварей не обнаружил вовсе, из чего сделал вывод, что его добывать можно только в тех монстрах, с которыми справиться получится разве что выстрелом из танковой пушки. Да и то не факт. Впрочем, его польза пока тоже не была ясна, так что комвзвода от этого факта не сильно расстроился.

Импровизированная карта теперь пестрела множеством пометок. На западе, за лоскутами под номерами с

Обрадованный тем, что нашёл, кажется, вполне безопасное место, комвзвода отправился на черноту и... сразу же понял, почему твари обходят её стороной. Он успел сделать два шага прежде, чем небо и земля сначала поменялись местами, а потом и вовсе перестали быть ориентирами. Чудом выбравшись обратно, Батя долго ещё приходил в себя, отпиваясь пойлом из «виноградин». И больше на черноту никогда не ходил. А вот все окрестные лоскуты облазил тщательнее некуда.

У некоторых из них после этого вместо номеров появились названия, вроде Оружейки, Троечки и Склада – лоскута с другой стороны от Крепости, где обнаружился советский ещё склад оружия, боеприпасов и разнообразной военной техники. Прилично устаревшей, но вполне рабочей. За исключением, пожалуй, двух БТР-70 и бронированного тягача МТ-ЛБ, модернизированного под тридцатимиллиметровый АГС-17 «Пламя». Да и то исключительно по той причине, что солярку для них на склад почему-то не завезли. Наткнувшись на эту сокровищницу совсем рядом с тем местом, где на «Сотню» напали твари, Батя долго и витиевато матерился. Ведь стоило ему только пойти в противоположную от аэродрома сторону, и он бы сразу нашёл всё то, что было ему так необходимо. С другой стороны, он тогда многого ещё не знал об этом мире и наверняка совершил бы немало фатальных ошибок, положившись на силовой метод решения проблем.

Помимо названий на импровизированной карте появились новые даты, по которым Батя выяснил, что туман на лоскуты действительно приходит с определённой периодичностью. Причём – своей для каждого лоскута.

Например, на Троечку он пришёл ровно через неделю с того дня, как Батя оказался в этом мире. И повторился снова спустя ещё двадцать четыре дня. Впервые увидев туман над лоскутом с супермаркетом, Батя тут же вспомнил про Лариску и похолодел. Но, вернувшись на Троечку после того, как ушёл туман, и отпировали стаи тварей, вновь обнаружил крысу сидящей на пороге супермаркета – так она давно уже встречала своего человека, делящегося с ней пойлом из «виноградин» и бурдой из «горошин» и уксуса, которую крыса хоть и в меньших количествах, но употребляла.

– Умная ты скотиняка, – увидев её, обрадованно выдал Батя. – Знать бы, сбежала ты заранее или спряталась? Эх, жаль, что ты не говорящий попугай, тот, может, и рассказал бы, опасен этот туман или нет.

Все эти два месяца, которые командир потратил на изучение лоскутов, он старался держаться подальше от тех из них, где появлялся кислый запах – предвестник тумана. Но после того, как Лариска дважды сумела то ли пережить туман, то ли переждать где-то по соседству, решил, что пора, наконец, заняться изучением этого явления. Долго выбирал подходящее место, сверяясь по карте с расписанием кисляка – так Батя прозвал туман из-за его кислого запаха. И остановил свой выбор, как ни странно, на небоскрёбе рядом с тем, на крыше которого провёл первые две ночи в этом мире. Осознанно провёл, а не валяясь в полузабытье на трупе крупной рогатой твари.

Почему именно этот? Да потому что за стены, почти целиком состоящие из панорамных окон, не смогла бы уцепиться лапами ни одна тварь. К тому же, с верхних этажей и крыши этого небоскрёба отлично просматривались как примеченный Батей лоскут, на котором через три дня должен был появиться туман, так и прилегающая к нему одним краем Африка – так командир назвал место, где пережил свой первый кисляк и нападение тварей. Название «Крепость», которое он дал этому лоскуту изначально, перестало ему нравиться. А в Африке всё-таки чувствовалось что-то родное. Пусть не русское, но уж точно более близкое к дому, чем всё то, что окружало его последнее время. К тому же, там много открытого пространства, и можно будет посмотреть, как, когда, откуда и какие твари соберутся у границы.

На обустройство лежки Батя потратил ещё неделю, и к вопросу он подошёл серьёзней некуда. Выбрал угловое офисное помещение с максимальным обзором и за железной дверью. Собрал все костяки, загрузил их в мешки для мусора и, обсыпав получившийся баул перцем, безо всякого пиетета вынес его в большой мусорный контейнер за две улицы от здания, чтоб не привлекал тварей запахом. В холле и в коридоре, ведущем к облюбованному офису, рассыпал ещё штук двадцать банок разного перца. На этаже возле лифта и двери, ведущей на лестницу, поставил сигнальные растяжки с пустыми консервными банками. Чуть дальше разложил самодельные капканы. Защитить всё это его, понятное дело, не защитит. Но, во-первых, предупредит об опасности, а во-вторых – задержит врагов хоть на чуть-чуть. А там уже он сам попытается отбиться.

Из самого офиса Батя вынес большую часть мебели и устроил в коридоре импровизированную баррикаду, закрепив на ней пару гранат Ф-1, к чекам которых были привязаны обычные швейные нитки. Свободные концы ниток протянул к своему убежищу. Если сигнальные растяжки сработают, дёрнуть за них будет секундным делом. А тех, кто переживёт взрыв, командир угостит ещё парочкой гранат и свинцом двенадцатого калибра из «Вепря».

Чтоб не пропустить кислый запах, предшествующий туману, командир сбил пожарным топором воздушный короб, идущий от кондиционера, к большому железному ящику с вентилятором снаружи здания. В результате получил как приток свежего воздуха, так и отличную слышимость.

На крыше Батя обустроил нечто вроде альпинистской станции. Вокруг вентиляционной надстройки протянул верёвку – за ней пришлось вернуться в ту злополучную квартиру, где его чудом не заметил моллюск. Свободный конец сложил кольцами так, чтоб можно было в любой момент сбросить вниз. По-хорошему, ещё не помешало бы обзавестись спусковым устройством и обвязкой, но такой роскоши командиру найти не удалось.

Внизу, прямо под стеной, вдоль которой был подготовлен путь отступления с крыши, командира ждал седан с тонированными стёклами и электродвигателем, достаточно тихим для того, чтоб не привлекать шумом внимание тварей. Запас хода у него оставался всего километров на четыреста, но пока этого было достаточно.

К дате, указанной на карте, Батя натащил в своё убежище запасы еды, воды и алкоголя. Вооружился найденным на Складе биноклем и принялся ждать.

Ровно за день до предполагаемого появления тумана твари начали подтягиваться к лоскуту. Пока они вместо того, чтоб сконцентрироваться возле стыка, предпочитали носиться по местности, где обосновался Батя. Но к

Между тварями и целыми их стаями всё чаще и чаще возникали стычки. За теми из них, что происходили неподалёку от небоскрёба, Батя следил с профессиональным любопытством, изучая силу и возможности разных тварей с безопасного расстояния. И в очередной раз убеждался, что с теми из них, кто уже почти не похож на человека, лучше не пересекаться. По крайней мере, без тяжёлой боевой техники и профессиональных бойцов вроде его погибшего взвода.

Вопрос добычи «виноградин» был давно решён – Батя уже знал, что их можно получить, завалив либо «гориллу», либо зомби, который уже лишился большей части своей одежды и научился к тому же очень быстро бегать. Охотиться на вторых было проще, но зато в первых, помимо «винограда», можно было найти «горох». Для чего он нужен и нужен ли вообще, Батя пока не разобрался. Но раз Лариска от раствора из него не отказывалась, Батя тоже понемножку пил и его.

От размышлений командира отвлёк грохот и урчание сразу нескольких крупных тварей. Он лениво скосил глаза на улицу, расположившуюся у подножия небоскрёба. Так и есть, снова две стаи сцепились между собой.

Тварей внизу становилось всё больше, причём увеличивалось количество в основном крупняка. Мелочи было значительно меньше, да и та, судя по всему, в основном состояла из свит. Зомби, ещё не потерявших человеческий облик, практически отсутствовали – для развитых они были практически едой и потому не особо рисковали соваться в первые ряды.

Понаблюдав за поведением тварей у подножья небоскрёба-убежища, Батя перевёл взгляд на Африку и обомлел. Там стык с исследуемым лоскутом почему-то был пуст. Ни одной твари. Даже зомби – и тех нет. Комвзвода кольнула игла подозрений. Африка – такой же лоскут, как и все остальные. Что-то отпугивает тварей от него? Точно нет, ведь в таком случае они не напали бы ни на его парней, ни на америкосов. Да что там не напали – просто не явились бы!

Что-то тут, мля, не чисто. Разобраться бы...

Наконец, соседний лоскут начало заволакивать кисляком. Сверкнули пару раз молнии. Твари заволновались сильнее, а Батя, забыв о подозрениях относительно Африки, вцепился в бинокль в предвкушении.

Сердце билось как ненормальное. Батя давно не испытывал подобного волнения. Он чувствовал себя так, словно вот-вот станет первооткрывателем какой-нибудь новой Америки. Побродив по лоскутам, он уже заметил, что после тумана они остаются практически такими же, как и были. Разве что становятся как бы новее. Теперь он всё увидит относительно близко. И, может быть, узнает ещё одну тайну этого мира.

Туман надолго не задержался. Спустя всего пятнадцать минут он резко истончился до редких, полупрозрачных клочков и исчез. Комвзвода вжался лицом в бинокль.

То, что открылось взору Бати, повергло его в шок. Визуально лоскут остался таким же – небоскрёбы, улицы, машины. Но он... ожил. Исчезла разруха, трупы и раскуроченные машины. Здания вновь заблестели целыми пока ещё стёклами больших панорамных окон.

Но самое главное – на лоскуте появились люди. Вновь поехали по дорогам блестящие хромом и лакокраской машины, заторопились по своим делам толпы пешеходов, загомонили в офисах синие воротнички, у которых после появления тумана отключились компьютеры и телефоны.

Идиллия продлилась всего лишь несколько секунд. Те, кто находился ближе к центру лоскута, ещё не поняли, где оказались и что их ждёт. А вот на окраины уже хлынула сметающая всё на своём пути волна голодных и кровожадных тварей. Послышались первые крики и скрежет сталкивающихся автомобилей.

Батя предполагал такое – ведь неспроста же эти чудовища всегда собираются поближе к лоскуту, который вот-вот заволочёт кисляком. Но почему-то всё равно ощутил некое подобие шока от увиденного. Да-а, этот мир порой ужасал даже его, привычного к ужасам войны.

Минут пять комвзвода наблюдал за бойней. Наблюдал, стиснув зубы и с трудом сохраняя спокойствие. Постоянно напоминал, что ничем помочь людям не сможет. Вспоминал бойцов своего взвода, превратившихся в зомби, и уговаривал себя, что и этих людей ждёт либо смерть, либо подобная участь. Потом не выдержал и всё-таки зажмурился. Помотал головой. Повернулся в сторону африканского лоскута и вдруг понял, почему там твари предпочти не собираться.

Над Африкой теперь тоже висел кислый туман.

Глава 8

Туман начал рассеиваться примерно спустя полчаса – как и в прошлый раз. Сквозь его клубы вновь завиднелась покрытая кустиками жухлой травы саванна.

Руки у Бати задрожали от волнения.

«Отставить нервы!» – приказал он себе и, отложив бинокль, несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, заставляя себя успокоиться.

Подобная эмоциональная реакция была недопустима для бойца его уровня подготовки, в том числе психологической. А уж для командира – тем более. Но за два месяца одиночества он привык отвечать только за себя, и психика в результате сыграла с ним дурную шутку.

Приведя себя в порядок, командир вновь взялся за бинокль и тут же заметил стайку убегающих от моллюска легконогих газелей. Та-ак, значит, твари в Африку всё-таки явились. Только зашли они туда, похоже, с тех границ, которые Бате не были видны. Впрочем, оно и понятно, с этой стороны есть лоскут жирнее, еда на нём многочисленнее. А в Африке что? Антилопы, львы, гиены...

Батя похолодел.

А люди? Могут ли и в этот раз там оказаться люди? Какие-нибудь местные бушмены или вроде того? По большому счёту – запросто, ведь на соседнем лоскуте они появились. А что, если это те же самые люди, что появились тут при прошлом обновлении? Ну, копии или вроде того. Может такое быть?

С точки зрения известной Бате физики – нет. Но ей тут противоречило вообще-то многое. Побродив два месяца по лоскутам, комвзвода уже не удивлялся тому, что люди – большинство, по крайней мере, – тут почти сразу превращались в образцовых киношных зомби. Но ладно бы только это, но ведь впоследствии самые удачливые из них становились огромными монстрами, наглядно демонстрируя наплевательское отношение к физике и будто бы говоря, что здесь вам не там, здесь свои правила.

Зато за версию о копировании отчаянно и настойчиво топили логика и вынесенный из многочисленных наблюдений опыт. Ведь, если так разобраться, после любого полноценного переноса должно остаться пустое место. Одно-два исчезновения немалых кусков местности власти стран смогли бы, к примеру, скрыть. Но если учесть даже то количество лоскутов, на которых Батя успел побывать, большинство пропаж непременно стало бы достоянием гласности в его родном мире. А вот если эти куски не переносить,

Зато их менее везучие копии попадут сюда и станут либо зомби, либо пищей для тварей, в которых эти зомби в итоге перерождаются.

Облившись холодным потом, Батя снова почувствовал, как задрожали руки, а вместе с ними и колени, и бросился собираться. Потому что если предположить, что на всех этих лоскутах раз за разом появляются одни и те же места с одними и теми же людьми, то...

Его бойцы!

Вернее, их копии, потому что оригиналы, которые остались в том, родном мире, давно разделали америкосов под орех, успели это дело отметить и под руководством настоящего Бати наверняка уже рванули на новое задание.

Да и чёрт с ними, копии или кто, итить это всё налево! Речь о его людях! И он, как командир взвода, обязан проверить, верна ли его догадка.

Руки действовали на автомате. Батя закинул бинокль в рюкзак, продел руки в лямки. Подхватил «Вепря» и, крадучись, вышел в коридор. Пробравшись через баррикаду, снял с неё гранаты. Аккуратно переступая через сигнальные растяжки – кто знает, вдруг лёжка ещё пригодится? – добрался до лестницы. И бросился по ней на крышу, не забывая непрерывно контролировать обстановку вокруг и держать карабин наизготовку.

Толстые стёкла панорамных офисных окон очень хорошо глушили звуки с улицы – видимо, были рассчитаны на большой и, соответственно, шумный машинопоток внизу. Хоть Батя и проделал отверстие на месте короба от кондиционера, чтоб слышать всё, что происходит снаружи, внутри здания звуки с улицы всё равно оставались прилично приглушёнными. Здесь же, снаружи, слышимость была отличная.

Не обращая внимания ни на многоголосое урчание, ни на человеческие вопли, комвзвода подбежал к тому краю, под которым стоял его седан и, убедившись, что путь чист, скинул вниз верёвку. Забросил «Вепря» за спину, тщательно вытер ладони о грязные штаны и принялся спускаться.

Двигаться длинными прыжками без спускового устройства Батя не решился, предпочёл спокойно перебирать ногами по зеркальным стёклам панорамных окон, медленно подтравливая верёвку. Это берегло руки от излишнего трения и, соответственно, нагрева, а заодно позволяло постоянно контролировать обстановку внизу.

Когда до закатанной в сплошной асфальт земли Бате оставалось преодолеть всего какие-то три этажа, из-за угла вдруг появилась опаздывающая на пир стая в семь голов. Комвзвода, облившись холодным потом, изо всех сил сжал пальцами верёвку и завис буквально в полуметре над головой самой развитой твари. Больше ему деваться было некуда.

Лишь бы не заметили!

Твари промчалась прямо под Батей, походя снеся правое зеркало у припаркованного под стеной небоскрёба седана.

«Самки собаки! – мысленно ругнулся комвзвода. – Тачка практически новая. Никакого пиетета перед люксовыми автомобилями, мля!»

Дождавшись, пока они скроются, Батя едва слышно выдохнул. По вискам и лбу тёк пот, заливая глаза, сердце стучало, как молот по наковальне.

Повезло. Снова. Сколько раз он оказывался в непосредственной близости от смерти? За годы службы в армии и «Адской Сотне» Батя давно уже сбился со счёта. Лишь дважды за всю свою карьеру он был ранен, да и то легко. Он умудрялся выбираться даже тогда, когда это не удавалось больше никому.

Батя единственный выжил и тут, в этом полном странностей и оживших кошмаров мире. Разобрался, как готовить пойло, избавлявшее его от головной боли и слабости. Научился охотой добывать «виноградины» из тварей поменьше и прятаться от тварей побольше. Нашёл способ отбивать им нюх. И вроде бы даже привык к такой жизни. Смирился с потерей своих бойцов и почти уже не искал способ вернуться домой...

Но стоило только зажечься крохотному, умозрительному огоньку надежды на то, что парни (ладно, ладно, не они сами, их копии) могут оказаться живы, как спокойствие и смирение покинули командира без предупреждения.

Привычная к кровавым боям психика за два месяца среди монстров сильно сдала. Добавляло расшатанности и одиночество – за всё время тут Батя не встретил ни одного живого человека, зато скелетов видел, наверное, в сотни раз больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ну а надежда встретить не просто других людей, а своих, надёжных и хорошо знакомых, густо замешанная на страхе снова их потерять, довершала дело, вынуждая Батю действовать порывисто и необдуманно.

И у Бати остался лишь один путь, узкий, проходящий по грани между двумя обрывами. Сопряжённый с огромным даже по местным меркам риском.

Во-первых, потому что ему в одиночку не по силам было сразиться с толпой развитых тварей. А во-вторых, у него не было лекарства, чтоб спасти парней от ещё более страшной участи – самим стать зомби, а потом и тварями.

Но выбор уже был сделан.

Спустившись, Батя едва смог устоять на ногах – от сильнейшего выброса адреналина затряслись не только руки, но и ноги. Постоянно оглядываясь, торопливо заковылял к машине. И только оказавшись внутри и заблокировав все двери, позволил себе в голос выругаться и взялся за бутылку с пойлом.

Два глотка алкогольной дряни, как будто настоянной на вонючих носках, быстро привели командира в порядок. Отложив бутылку, Батя завёл автомобиль и, пробежавшись взглядом по оставшимся зеркалам – не видно ли где тварей, – вырулил на дорогу.

На африканский лоскут можно было попасть не только через тот обрыв, на котором Батя оказался в первый раз. Существовала и другая дорога, вполне проходимая даже для гражданской машины с довольно низким клиренсом. Это комвзвода знал наверняка – готовя лёжку для наблюдения за туманом, он облазил всю границу лоскута с небоскрёбами и подготовил себе несколько вариантов отхода на всякий случай. Один из них как раз вёл на Африку.

Миновав три перекрёстка, на четвёртом Батя повернул налево. Оттуда вырулил через развилку на кривую кружную дорогу и, не особо-то скрываясь, понёсся по ней. Тварей видно не было – все они пировали на соседних лоскутах. Да и Африка в ближайшие пять километров тоже не обещала проблем – много ли в саванне еды для тварей?

Дальше должно было стать веселее. Но о том, что он будет делать, приблизившись к той крепости, где должны быть сконцентрированы люди, Батя пока не думал.

Электромобиль с его тихим ходом, конечно, штука хорошая, помогает не привлекать лишнего внимания натужным рёвом движка. Но если вдруг доведётся столкнуться с голодной тварью нос к носу, он никого не защитит. Батя много раз видел, как даже гориллы умудрялись вскрывать машины как консервные банки. Развитым тварям под силу было разделать

В багажнике у Бати лежала пара знаменитых на весь мир РПГ-18, больше известных под названием «Муха». Не самый мощный вариант одноразовых ручных гранатомётов, изобретённых в Союзе, но против одиночной и не самой развитой твари снаряд калибром шестьдесят четыре миллиметра – аргумент вполне весомый. На него, правда, командир не особо рассчитывал. На лоскутах сразу после кисляка концентрация тварей слишком велика, тут, чтоб справиться, танковый взвод, едрить его налево, да с поддержкой с воздуха нужен, не меньше.

В общем, никакого внятного плана, что он будет делать, если и вправду обнаружит у крепости своих людей, у Бати не было.

Добравшись до места, где кружная дорога резко оборвалась, уткнувшись в редкий африканский лес с раскидистыми полусухими деревьями, растущими на приличном расстоянии друг от друга, Батя сбавил газ и вырулил на достаточно широкую и хорошо натоптанную звериную тропу к водопою. Какой бы удобной не казалась тропа, до ровного городского асфальта, для которого собирался седан с электродвигателем, ей было далеко.

Лишь пару раз до него доносилось отдалённое урчание, и приходилось, удерживая одной рукой руль, второй хватать лежащего на пассажирском сиденье «Вепря». Но в целом, до водопоя – глубокой лужи, наполнявшейся лишь в сезон дождей, – Батя добрался без приключений. Загнал седан под увешанные лианами ветви дерева и выключил двигатель. Не вылезая из машины, осмотрел окрестности.

Вокруг высохшей лужи виднелись следы. Множество следов, в основном, от огромных когтистых лап, чьи обладатели были достаточно тяжелы, чтоб продавить до трещин пересушенную солнцем и жарой землю. Значит, твари тут уже побывали. Но, поскольку сезон дождей ещё не наступил, то животных они не нашли и двинулись к крепости.

Ещё немного выждав, Батя взял «Вепря» и вылез из машины. Снова подождал и, лишь убедившись в том, что он тут один, обсыпался остатками перца и тоже двинулся к крепости. Пешком.

Заходить решил со стороны, противоположной той, где после прошлого тумана проходил бой – здравый смысл подсказывал, что именно там твари если и будут, то совсем немного. Пройти успел от силы метров пятьсот, когда услышал далёкий, сильно приглушённый расстоянием выстрел из пушки, эхом разнёсшийся среди деревьев, а следом – хаотичное, практически паническое пулемётное стаккато.

О да, эти звуки он не спутал бы ни с каким другим. На дальней стороне крепости шёл бой. Не обычный, расчётливый и, если так можно выразиться, спокойный, когда обе враждующих стороны – профессионалы, привыкшие не тратить патроны попусту. А хаотичный, как если бы его взвод пытался сражаться с силой, против которой бесполезны любые из имеющихся под рукой вооружений.

То есть, с развитыми тварями и непонятной хернёй, которая незаметно, но очень быстро превращает людей в зомби.

«Да уж, перцем тут, мля, не обойтись», – подумал Батя и свернул правее, рассчитывая обойти крепость по длинной дуге.

Там, насколько он помнил, лес редел, а на его окраине росло довольно высокое дерево с толстым корявым стволом и не по-африкански пышной и раскидистой кроной. С него на крепость открывался довольно-таки шикарный вид, и комвзвода рассчитывал воспользоваться этим, хоть и не любования ради.

Но, дойдя до нужного места, командир вынужден был остановиться. И долго ещё тёр глаза, не веря тому, что видит.

Нет, искомое дерево никуда не делось. Просто вместо того, чтоб возвышаться над округой да подкармливать сочной листвой временами забредающих сюда жирафов, оно почему-то лежало. Причём поперёк широкой реки с грязно-жёлтой водой. И, судя по сухому, лишённому коры стволу и отсутствующими листьями, лежало уже очень давно.

Ну, река и река. Для Африки – вполне обычная, с заросшими высокой, высушенной жарким солнцем травой берегами. Но вот именно она насторожила Батю намного сильнее, чем упавшее дерево. Почему?

Да потому что её тут не должно было быть!

Командир ещё до вылета на помощь местным тщательно изучил ландшафт вокруг крепости и мог с уверенностью утверждать, что никаких водоёмов размером крупнее той пересохшей лужи, в округе нет. Тем не менее, сколько он не тёр глаза, река никуда исчезать не желала. И, похоже, была вполне реальной, а не плодом батиного воображения.

Тут Батя снова вынужден был задуматься о том, откуда берутся все эти лоскуты. Теория о том, что туман просто из раза в раз копирует одну и ту же местность, дала трещину. При этом всё, кроме реки, было в точности таким же, как и в мире Бати. Имелся лес с тропой и водопоем, крепость, вооружённые люди, которые прямо сейчас отстреливались от тварей...

Чертовщина какая-то, африканские вуду-шмуду, чтоб их!

– У-р-р! – раздалось неподалёку.

Батя, тут же забыв о реке, вскинул к плечу «Вепря» и заозирался в поисках укрытия. Вроде как урчала одна тварь, и судя по тону, покрупнее зомби. Горилла? Или моллюск? Вряд ли кто-то крупнее, иначе буквально уже наломала бы тут дров. Но и с этими связываться неохота. С ножом на них не попрёшь, а на звуки выстрелов могут и другие явиться, против которых двенадцатый калибр что укус комара.

Батя развернулся и без раздумий бросился к реке. Зашёл в воду по пояс, раздвинув прибрежные заросли, присел. И вовремя! Ровно через секунду на берег выскочил «моллюск». Благо, действительно один.

Батя, подняв «Вепря» над головой, чтоб внутрь не попала вода, и не спуская глаз с «моллюска», отступил немного глубже. Тварь, вопреки ожиданиям, в воду не пошла, остановилась на берегу. Принюхалась.

«Твою!..» – мысленно выругался Батя.

Вообще, он уже довольно давно заметил, что перец отбивал тварям нюх только в том случае, если его было реально много. Если ежедневно сыпать такое количество на кожу, то в итоге запросто можно получить сначала раздражение, а потом и химический ожог. Поэтому Батя, помучившись немного, приспособился втирать перец в одежду и в бандану, которую нашёл в разрушенном магазине в одном из торгово-офисных небоскрёбов. Расход от такого применения увеличился ещё сильнее, но нужного эффекта без ненужных осложнений комвзвода всё-таки добился. Теперь же вода, в которую комвзвода зашёл уже по грудь, быстро вымывала перец с одежды.

Моллюск, покрутив носом, выдал ещё одно «Ур-р-р» и замер, уставившись

Глава 9

Африканские реки, даже самые мирные на вид, обычно таят в себе немало опасностей начиная с крокодилов, прячущихся под водой, и продолжая, бегемотами, ядовитыми лягушками, крохотными червячками, просто обожающими поселиться в теле человека, неосторожно зашедшего в заражённые ими воды, и ещё кучей экзотической и смертельной по своему воздействию разнообразной мелочи. Последнюю заметить заранее вряд ли было возможно, а вот насчёт всех остальных Батя лелеял некоторую надежду и постоянно крутил головой, настораживаясь при малейшем плеске воды.

Моллюск так и стоял на берегу, уставившись на заросли, в которых прятался комвзвода. Он явно почуял двуногую еду, и почему-то не спешил бежать её харчить, а только раздражённо урчал и царапал когтями сухую африканскую почву.

Воды, что ли, боится? Хорошо, если так. Странновато, конечно, но ладно, этот мир уже столько всего, не укладывающегося в рамки разумного, продемонстрировал, что можно уже начинать верить в магию и ещё какую-нибудь чушь. Например, что можно захотеть стать невидимым – и оп-па, действительно им стать.

Тварь на берегу вдруг закрутила головой, словно действительно потеряла Батю из виду. Шумно задышала, втягивая изуродованным носом воздух. Обиженно заурчала. Очень неуверенно сделала шаг вперёд, остановившись прямо на кромке сухой земли, и попыталась встать на пальцы, максимально вытянувшись вверх.

Немного приобалдевший от того, как внезапно изменилось поведение твари, Батя ещё немного присел, уходя в воду уже по подбородок, а «Вепря» плашмя положил на голову. Он и сам понимал, что заросли не настолько высокие, чтоб спрятать его, что надо плевать на всё и уходить под воду полностью, вместе с оружием – тогда, быть может, появится шанс, что моллюск, потеряв запах, уйдёт. Но почему-то медлил. И только без остановки, как мантру, бормотал про себя детскую скороговорку:

«Не увидишь, не увидишь, не увидишь!»

Тварь, на удивление, действительно вела себя так, словно потеряла Батю из вида. Плотоядно раззявив пасть, из которой закапали тягучие слюни, она жалобно заурчала и принялась топтаться на месте. Пробежала несколько метров по берегу в одну сторону, вглядываясь в воду, потом в другую. А ничего не понимающий комвзвода следил за ней одними глазами и старался не двигаться.

Может, твари видят только движущиеся предметы? Не-е, бред лютый, Батя мог сходу припомнить кучу ситуаций, опровергающих это предположение. Может, они на воде плохо видят? Тоже нет, тогда тварь Батю вообще бы не заметила.

Батя перебирал в голове один вариант за другим, но так и не смог понять, почему моллюск перестал его видеть.

Реально, что ль, магия???

Под доносящийся со стороны крепости треск выстрелов, уже довольно редких, комвзвода сидел в воде, глядя на мечущегося по берегу моллюска, и понимал, что если прямо сейчас не придумает, как разрешить ситуацию, то его парни (если, конечно, у крепости сражаются именно они, а не какое-нибудь ещё подразделение какого-нибудь другого ЧВК) станут едой задолго до того, как он до них доберётся. Да, помочь едва ли сможет, но всё же, мать его, всё же...

«Да гори оно!..» – в сердцах сплюнул Батя и резко выпрямился во весь рост.

Вода плеснула, расходясь кругами. Тварь тут же повернула голову на звук, но взгляд у неё так и продолжал бегать, ни на чём конкретно не фокусируясь.

Батя сделал шаг в сторону, на этот раз очень медленно и осторожно. Тварь не отреагировала. Тогда комвзвода окончательно обнаглел.

– Чё встал, уродец? – вслух поинтересовался он.

Моллюск проурчал в ответ что-то нечленораздельное, но с места не сдвинулся.

«Крокодила встретить боится, что ли? – мелькнула неуместная мысль. – Или местными глистами заразиться»?

Как бы оно ни было, но в воду монстр идти не собирался даже ради такого вкусного Бати. Комвзвода, набравшись смелости, даже попытался «моллюска» поддразнить, походив вправо и влево. И даже рискнул слегка приблизиться к берегу, чем вызвал некоторое оживление у монстра, но не более.

Окончательно убедившись, что в реку за ним тварь не пойдёт, Батя решил обнаглеть.

– Что, ослеп? Твои проблемы, уродец, – бросил он «моллюску. – Я пошёл».

С места он, правда, не двинулся, но моллюск тут же навёлся по голосу. Но его взгляд продолжил бесцельно скользить по Бате как по пустому месту.

Батя не выдержал, ухмыльнулся. И, отвернувшись, двинулся вниз по течению, даже не пытаясь таиться. Только про себя на всякий случай продолжал бормотать:

«Не увидишь, не увидишь, не увидишь!»

Моллюск некоторое время следовал за Батей, но потом всё же отстал, недовольно уркнув напоследок.

Река становилась всё шире, при этом плавно заворачивая на север по мере приближения к крепости. Командир шёл по ней, даже не пытаясь соблюдать осторожность. Опомнился, только наткнувшись на раскуроченный танк Т-95 «Чёрный орёл». Он лежал на боку, врывшись правым траком в мелководье. Загнутый на почти девяносто градусов ствол сто-пятидесяти-двухмиллиметровой пушки сиротливо смотрел в небо, дистанционно управляемый пулемёт «Корд», установленный на верхней части необитаемой башни, был сорван и валялся в паре метров от танка. Из люка, ведущего в бронированную капсулу для экипажа, наполовину обглоданное, свисало тело в камуфляжных штанах и с вываленными наружу внутренностями.

Танк Батя узнал сразу. Разработка, которая официально так и не дошла до конвейера. На деле же эту модель вполне себе производили. Большая часть «Орлов», разумеется, шла на армейские склады, но владелец «Адской Сотни» имел неплохие связи, благодаря которым порядка тридцати экземпляров – за немалые, надо сказать, деньги, – были переданы на нужды ЧВК. Разумеется, тоже неофициально.

Батин взвод был укомплектован сразу тремя «Орлами». На одном из них раненого командира и пытались эвакуировать с поля боя. Два других Батя тоже нашёл – потом, когда очнулся на туше развитой твари и пытался разобраться в произошедшей чертовщине.

Взяв «Вепря» наизготовку, комвзода вышел из воды. Приблизился к танку, заглянул внутрь. Живых не было. А полуобглоданный труп, судя по нашивке с позывным на рукаве, принадлежал Горелому – водителю-механику второго экипажа. Единственное, что смутило Батю – вторая нашивка, с надписью «Адская Сотня» и эмблемой, на которой ангел с пламенеющим мечом спускался с неба на грешную землю.

Смутила по очень простой причине – эмблемой той «Сотни», в которой служил Батя, был демон.

Теперь командир окончательно перестал понимать, откуда этот мир, больше похожий на один из кругов Ада, берёт лоскуты. Теория о копировании снова дала сбой, причём ещё более странный, чем первый. Процентов так на девяносто всё совпадало: Африка, водопой, крепость, секретная модель танка, название ЧВК,

«Точно чертовщина! Наверное, я всё-таки задвухсотился тогда и теперь брожу по Аду. Или у меня крыша протекла».

Осмотрев танк и обнаружив на его борту ту же эмблему с ангелом, Батя решил, что версия с крышей ему нравится больше. Никаких преимуществ перед попаданием в мифический библейский Ад она не имела – просто командиру приятнее было считать себя живым, а не мёртвым.

На всякий случай снова повторив про себя «Не увидишь!», Батя снова двинулся в сторону крепости. Местность была открытой, а до стены крепости – уже знакомого деревянного частокола высотой всего метра в три, – оставалась ещё сотня метров, так что двигаться пришлось перебежками, то и дело падая на землю при малейших подозрительных звуках. Правда, визуально вокруг было чисто.

Уже под самой стеной Батя обнаружил ещё один труп. Разорванный и уже обглоданный до костей. Правда, рядом обнаружился обрывок камуфляжного рукава с ещё одной нашивкой. На эмблеме оказался всё тот же ангел, а вот позывной снова был знакомый. Ворон.

Стиснув зубы, Батя заставил себя отвернуться, закинул «Вепря» за спину, отступил на пару шагов, чтоб взять разгон, и прыгнул на забор. Ухватился руками за оструганные верхушки брёвен, подтянулся, заглянул внутрь.

Глинобитные хижины-домишки, собранные из того, что было под рукой, и крытые слоем сухой травы, стояли на тех же местах, где их запомнил Батя. Среди них, голодно урча, бродили чернокожие зомби, совсем свежие на вид. Знакомых лиц Батя, как ни старался, не нашёл. Но он особо защитников крепости и не запоминал в тот раз, так, только с командирами и завхозом успел пообщаться.

Везде виднелись трупы. Как обглоданные до костей, так и ещё сохранившие часть плоти. Некоторых всё ещё объедали те самые зомби. Но на Батю они внимания обращали ещё меньше, чем тот моллюск на берегу.

Вдруг среди глинобитных домишек мелькнуло цветастое пятно, привлекая внимание. Батя прищурился, пытаясь разглядеть детали.

Женщина. В платке и длинной юбке, с волосами, заплетёнными в множество косичек. И уже зомбированная, судя по поведению. За женщиной, тихо поуркивая, ковылял чернокожий малыш лет восьми на вид, босоногий, одетый только в светлые шорты, уже запачканные красным. Увидев не до конца обглоданное тело ещё одного чернокожего защитника крепости, и женщина, и ребёнок заурчали громче. Подволакивая ноги, заковыляли к нему, упали на колени. И практически одновременно вцепились зубами в истекающую остатками крови плоть.

Зрелище было мерзкое даже по меркам много повидавшего Бати. Снова пробормотав про себя «Не увидишь!», комвзвода отвернулся. Надо как-то пробраться к той части крепости, где пока ещё идёт бой. Кажется, вон там можно прокрасться незамеченным.

Всего на территории находилось порядка полусотни хаотично разбросанных хижин. Большинство – крохотные, в таких только спальный мешок на землю кинуть, чтоб не под звёздами ночевать. Но были и такие, внутри которых помещалось от двух до четырёх таких каморок, разделённых занавешенными тряпками дверными проёмами. У таких хижин зачастую имелось целых два выхода, расположенных с противоположных сторон. И Батя намеревался использовать эту лазейку – чтоб не рассчитывать на непонятную «магию», вроде как сделавшую его невидимым или вроде того. Хотя верить в неё – уже почти верил вопреки своему практичному складу ума.

Насмотревшись на чужие звёзды, местные закаты, кислые туманы и тварей, ещё и не в такое поверишь, мля!

Но нет, этот мир, который комвзвода всё чаще и чаще стал называть Пеклом, преподнёс ещё не сюрпризы. Перебравшись через забор, Батя не стал браться за «Вепря», предпочтя вооружиться ножом – от свежих зомби, если их окажется двое или даже трое, он легко отобьётся и им. А вот на шум выстрела гарантированно припрётся крупняк, отвлекать который от пиршества Батя категорически не хотел.

Осторожными перебежками между хибарами местных он направился к воротам. По пути обнаружил ещё один труп своего бойца. Ромео – главный бабник взвода, кажется большую часть времени думающий исключительно о сексе, готов был замутить отношения без обязательств, как он сам это называл, с любой, даже самой страшной бабой, лишь бы та была достаточно слаба на передок. И Батя не мог припомнить ни одной командировки, в которой у Ромео случился бы облом на тему физиологической романтики.

Эта, последняя, не была исключением. И пассия Ромео от всех своих предшественниц отличалась всего двумя вещами – цветом кожи и аппетитом, с которым поедала собственного любовника.

– Вот же самка собаки, – не выдержав, тихо и беззлобно сказал Батя.

Тут же осёкся, но было поздно, заклинание «Не увидишь!» перестало работать. Чернокожая зомбячка подняла на командира взгляд залитых чернотой глаз, плотоядно заурчала и как-то очень быстро вскочив на ноги, бросилась на новую жертву.

Батя, несмотря не некоторую оторопь от скорости африканки, был готов. Отпрыгнул в сторону, левой рукой ухватил зомбячку за заплетённые в косу жёсткие волосы, дёрнул на себя. И с размаху вогнал нож в удобно открывшееся горло.

Негритянка захрипела, потом забулькала, давясь собственной кровью. Комвзвода оттолкнул от себя разом ослабевшее тело и едва успел отскочить в сторону, уходя от новой угрозы. Рефлексы сработали на каких-то инстинктах, потому что появление ещё одного бойца-зомби, – командир умудрился пропустить. За что поплатился собственных здоровьем, получив четыре глубоких царапины от пальцев на задней стороне шеи.

Это был Винт, и он, в отличие от остальных найденных бойцов, был не только целёхонек и жив, но и одет в практически целый камуфляж. И если бы не его глаза, безумные и такие же чёрные, как у любовницы Ромео, Батя бы точно попытался с ним заговорить вместо того, чтоб драться.

К сожалению, никакого лекарства, способного превратить зомби обратно в человека, Батя так и не нашёл. Поэтому пришлось стиснуть зубы и, пусть и через внутреннее сопротивление, всё-таки прирезать то, во что превратился верный боевой товарищ.

Опустив тело на землю, Батя вытер нож о куртку бойца. Винт... Один из самых толковых парней в его взводе. Ну вот как, мать его, так? За что?

Особо задумываться о несправедливости происходящего было некогда, потому что неподалёку послышалось намного более грозное урчание. Батя шарахнулся в сторону ближайшего дверного проёма, с перекатом прыгнул внутрь. Выждал, пока урчание начнёт удаляться, выглянул наружу и тут же нарвался на пару свежих, очень медленных ещё чернокожих зомби, всё-таки нарвался – видать, они ещё не освоились в новом амплуа и вели себя подозрительно тихо. Пришлось поработать ножом.

Затащив все четыре тела в хижину, чтоб не слишком привлекали внимание, Батя вытер

Уже возле деревянной стены, условно ограждавшей крепость, Батя наткнулся на останки ещё одного бойца. Рядом валялся ботинок песочного цвета, из которого торчали куски плоти и обломки малой и большой берцовых костей. Командир поднял ботинок, покрутил в руках, ища ярлычок с наименованием производителя. А найдя, презрительно скривился – ботинок был сделан в Америке.

Американцев, пусть даже это были не те же самые американцы (хотя какие ещё они могли быть?), против которых он сражался, Батя не мог терпеть от слова «совсем» – слишком уж много повидал разрухи, которую они оставляли после своих «миротворческих» операций по всему миру. Так что жалости к неизвестному бойцу не испытал никакой. Просто отбросил ботинок вместе с содержимым и двинулся дальше.

За воротами, такими же хлипкими, как и стена, наткнулся на недоеденный труп чернокожего повстанца, лежащий у колеса старенького, ободранного и прилично ржавого пикапа. Присел рядом с телом и вдруг почувствовал дикую усталость. И разочарование.

Не спасти. В одиночку ему никого не спасти. После превращения в зомби обратной дороги уже, скорее всего, нет. По крайней мере, Бате она точно неизвестна. А если вдруг кто-то и сумел остаться в здравом уме, то уже был съеден – это к гадалке не ходи, слишком много времени уже прошло с ухода кисляка.

Над полем боя стлался дым от стрельбы и горящих покрышек – их свободолюбивые африканцы, похоже, попытались использовать в качестве дымовой завесы.

Воняло соответствующе – горелой резиной и пороховыми газами. Зато пока что отсутствовал запах тухлятины, к которому Батя настолько уже притерпелся, что даже не сразу заметил его отсутствие. Тварей, как ни странно, поблизости не было, только в отдалении слышалось их урчание и скрежет разрываемого мощными когтистыми лапами железа – видимо, вскрывали ещё один танк батиного взвода или какую-нибудь технику америкосов.

Смысла оставаться та этом лоскуте больше не было. Скоро твари окончательно обглодают то, что осталось от людей. Возможно, закусят парочкой свеженьких и не очень удачливых зомби. А потом снова отправятся на поиски пищи, и тогда скрыться от них будет ой как непросто. «Заклинание» «Не увидишь!», как выяснилось, действительно скрывает Батю от их взора, но ведь не от нюха. Да и работает как-то нестабильно. Одним словом, магия, чтоб её! Надо будет потом, когда вернётся на уже знакомые лоскуты, выловить парочку тупых зомби и поэкспериментировать над этим... «заклинанием».

Но, несмотря на огромное количество весьма серьёзных аргументов за то, чтоб побыстрее убраться с африканского лоскута, Батя под прикрытием дыма двинулся туда, где совсем ещё недавно был бой.

Глава 10

Дым тварям, похоже, не нравился. То ли потому, что, подобно перцу, отбивал им нюх, а то ли из-за того, что никогда не бывает дыма без огня. А огонь твари точно недолюбливали – это Батя уже успел заметить за время скитания по лоскутам. Не то чтобы он был прямо панацеей от них, иначе комвзвода давно уже окопался бы где-нибудь, окружив себя несколькими горючими периметрами, но без очень веских причин твари в него предпочитали не соваться.

А поскольку большая часть полуобглоданных причин находилась в стороне от задымления, то и лезть в него кровожадным монстрам было ни к чему. По крайней мере, пока.

Батя, пробираясь вперёд, старался держаться поближе к горящим покрышкам. Бандану ему пришлось снять с головы и повязать на лицо, но это не особо помогло. Горло от чадящей редины нещадно саднило, приходилось сдерживать всё чаще возникающий кашель. Но лучше уж так, чем по-глупому попасться на глаза.

Чуйка, которая вопреки логике потащила Батю туда, куда он сам смысла идти уже видел, не обманула. Спустя пару десятков шагов в дыму комвзвода наткнулся на ещё один «Чёрный орёл». Причём – почти целый, если не считать свёрнутого ствола пушки и сорванной с одного бока гусеницы.

Люк танка, ведущий в капсулу для экипажа, был распахнут, но внутри не обнаружилось ни живых, ни двухсотых. Внутри всё на вид было в полном порядке. Из этого Батя сделал вывод, что во-первых, к моменту открытия люка танк уже выел из боя, и тварей рядом с ним не наблюдалось. А во вторых – экипаж открывал люк, будучи ещё в относительно здравом уме. А вот вылезали бойцы с уже поехавшей крышей, иначе непременно заминировали бы боевую машину, чтоб не досталась врагам.

Осмотрев танк снаружи, Батя залез внутрь. Управлять танком Батя умел. В своё время, только получив «Орлов», он сумел выбить у командования дополнительную солярку, а потом, словно пиявка, пристал к Севе – научи да научи. Тот и научил, да так, что науку командир запомнил на всю жизнь.

Теперь командир пожинал плоды этой науки. О том, чтоб просто завести танк и под умок попытаться свалить, речи не шло – с места «Орёл» до тех пор, пока ему не поставят на место гусеницу, уже не сдвинется. Но, когда бой с американцами был прерван появлением тумана, Сева и остальные механики-водители успели не только сменить позиции, но и подзаправить танки, причём – не только соляркой.

Кто этих чертей знает, могли и на этот раз успеть провернуть подобное.

Конструкция танка подразумевала под собой, что весь экипаж, состоящий из двух, максимум трёх человек, будет находится в бронированном модуле. Вся информация о происходящем на поле боя будет выведена сюда же. И отсюда же, из капсулы, будем осуществляться стрельба как из гладкоствольной автоматической пушки 2А83 калибром сто пятьдесят два миллиметра, так и из установленного на башне двенадцатимиллиметрового пулемёта «Корд».

Иными словами, находясь в капсуле экипажа, легко можно было получить абсолютно всю информацию об оставшихся снарядах и состоянии танка. А именно она Батю и интересовала.

Завёлся танк моментально. Засветились мониторы внешнего обзора, выдав картинку с уцелевшей части оптических, лазерных, тепловизионных и инфракрасных датчиков. Сразу же побежали строки самодиагностики «Орла», большинство из которых были зелёными. Красными оказались лишь две. Одна предупреждала о слетевшей гусенице, вторая - о пушке со свёрнутым стволом.

«Ядрён же ж ты батон, – в сердцах сплюнул Батя. – Да лучше б «Корд» отвалился, чем гусеница!»

Танк, несмотря на повреждения, был в относительном порядке. Если умудриться в полевых условиях поставить гусеницу на место, то

С некоторым сожалением Батя заглушил мотор танка. Оставлять его было откровенно жалко, но выбора всё равно не было. Дым от покрышек был неплохим прикрытием от известных своей ненавистью к любому оружию тварей, но только при условии, что сам Батя не привлечёт к «Орлу» их внимание шумом заведённого двигателя.

А комвзвода совершать подобную ошибку не собирался – на танк, а вернее, на содержимое его баков, у него были большие планы.

Под прикрытием дыма Бате удалось подобраться к тому месту, где произошёл основной бой, незамеченным. Тут всё уже закончилось. Твари разной степени развития доедали многочисленные трупы. Более мелкие, которых крупные к еде не допускали, бродили вокруг, жалобно урча, и ломали всё оружие, которое могли найти.

Понаблюдав за тварями минут пять и убедившись, что в ближайшие полчаса они будут сильно заняты, Батя решил вернуться к крепости. Там у ворот он видел пустые канистры из-под бензина. И шланг, который, при некотором умении, можно использовать для того, чтоб выкачать солярку из бака повреждённого «Орла» в канистры.

До ворот Батя добрался без приключений, несмотря даже на то, что пару раз не выдержал и закашлялся. Нагрузился теми канистрами, что оказались пустыми, и вернулся к танку. Сделал ещё одну ходку, но в этот раз помимо пустых канистр прихватил и одну, наполненную жидкостью. Дальнейшее было делом техники. Немного поматерившись, комвзвода сумел залить шланг низкооктановой бурдой из полной канистры. Один конец шланга после этого зажал, второй быстро опустил в горлышко танкового бака. Подставил канистру, опустил туда зажатый конец и убрал руку.

Сработало – в канистру потекла солярка. Дождавшись заполнения первой тары, Батя подставил вторую. В общей сложности, удалось заполнить десять ёмкостей. Вытащив шланг, комвзвода принялся таскать канистры обратно к воротам – оставлять их возле танка было нельзя, рано или поздно покрышки догорят, а крупные твари доедят трупы и, вполне возможно, в поисках новой еды доберутся до танка. По собственному опыту Батя помнил, что даже установленная на «Орле» модульно-комбинированная броня для их когтей – не препятствие. А пока твари будут курочить танк, достанется и солярке, которую сливал Батя.

В первые две ходки комвзвода на обратном пути прихватил ещё три канистры. Одну сразу поставил заливаться, две полных подхватил и снова потащил на прежнее место – там запас солярки вряд ли помешает тварям, а значит – с большой вероятностью дождётся, пока они уйдут, и Бате представится шанс его забрать.

После ещё двух ходок забрать оставалось всего три залитых канистры. Вытирая потные руки о штаны, Батя вышел из ворот крепости и сразу же метнулся обратно, срывая с плеча «Вепря», потому что из облака вонючего дыма на него выскочила вымазанная в чьей-то крови горилла. Плотоядно улыбнулась.

«Не увидишь!» – мысленно заорал Батя, вскидывая карабин, и выбрал половину хода спускового крючка.

Неподражаемая улыбка в два ряда острейших треугольных зубов сменилась растерянной гримасой. Горилла потянула носом, принюхиваясь, закрутила головой. И, разочарованно уркнув, медленно побрела в сторону. Батя, так и замерев с пальцем на спусковом крючке, проводил её недоумевающим взглядом. И тут его прорвало.

Магия? Да пусть! Не первый раз за сегодня твари, увидев командира и уже приготовившись напасть, вдруг начинали вести себя так, словно двуногая еда внезапно исчезла. Буквально растворилась в воздухе. В конце концов, уже сам факт того, что Батя оказался в другом мире, противоречил всему, что он знал.

Твари, зомби, копии людей и мест... Да всё это с точки зрения здорового психически человека просто не может существовать! И тем не менее, он, Батя, здесь. И он – тоже копия самого себя. Живая, сохранившая память и здравый рассудок, ничем не отличимая от оригинала. Видит то, чему не может найти объяснения, выживает, приспосабливается к тому, что в принципе не может быть реальностью и, тем не менее, ею является.

Так почему бы тогда не допустить, что и магия в этом мире вполне реальна?

Отпустив внутреннюю пружину напряжения и недоверия, всё ещё связывавшую Батю с прошлым, командир вдруг понял, что верит. И в магию, и в копии, и в зомби. И даже в параллельные миры – а чем ещё объяснить, что парни, которых он видел – его бойцы, члены «Адской Сотни», но на нашивках у них ангел вместо демона? И одновременно с этим осознал, что был словно бы связан по рукам и ногам своими попытками в логику.

А сейчас он стал свободен от догматов, привычек и прежнего, бесполезного в этом мире, опыта.

За оставшимися возле танка канистрами Батя уже не пошёл – раз появилась горилла, то и более крупные твари вот-вот нагрянут, тем более, что из-за едкого дыма уже слышно их недовольное и голодное урчание.

Оставлять солярку было ещё жальче, чем танк. Но её придётся оставить – слишком велик риск. А жизнь – она одна. И от того, сохранит ли её Батя, возможно, зависят и жизни его парней. Так что чёрт с ними, с этими тремя канистрами. Восемь штук он успел перетащить к воротам, вполне достаточно для той цели, ради которой он вообще затеял это мероприятие.

Теперь пора уходить на другой лоскут. Там найти убежище и дождаться, пока твари уберутся подальше от крепости. Заодно свериться с картой и распланировать дальнейшие свои действия. Потом вернуться за солярой, перевезти её на Склад и заправить БТР-ы и «мотолыгу».

К машине Батя возвращался по своим собственным следам. Между частоколом, ограждающим крепость, и рекой, наткнулся на ещё зомби в форме американского морпеха. Просто ради проверки пробормотал про себя «Не увидишь!», на всякий случай хватаясь за нож. И с удовлетворением заметил, что зомби внезапно потерял к нему всяческий интерес. Крадучись, добрался до реки, вошёл в воду. И медленно побрёл к водопою, рядом с которым оставил машину.

На этот раз фортуна за Батей слегка не доглядела – свой электрический седан командир обнаружил в растерзанном состоянии. Каким-то чудом уцелел рюкзак, оставшийся в багажнике – он побывавших тут тварей, по всей видимости, просто не заинтересовал. А вот обеим «Мухам» пришёл окончательный и бесповоротный звездец.

С другой стороны, следовало бы порадоваться, что самого Бати здесь в этот момент не было, но машина, хоть и не была лишена некоторых недостатков, командиру нравилась. И в городских условиях – а они составляли большую часть известного Бате мира,

Вздохнув и как следует выматерившись, Батя впрягся в рюкзак и, держа «Вепря» наготове, отправился на лоскут с небоскрёбом.

О том, чтобы прямо сейчас двинуть к оборудованной для наблюдения лёжке, не могло быть и речи. Она рядом с другим лоскутом, там сейчас лютуют твари, и лютуют намного сильнее, чем тут – потому что жрачки больше.

Немного подумав, Батя решил двигаться в сторону Троечки, чтоб запастись продуктами. Пешком путь был неблизкий, но времени у Бати предостаточно. С Африки твари уйдут довольно скоро, максимум, через сутки. Кисляк на Склад должен придти через три недели, а на окружающие его лоскуты и того позже. До Троечки примерно день хода. Ещё день на передохнуть. И ещё один на обратную дорогу. Итого три. Ну, может, четыре, если по пути случится что-нибудь непредвиденное. Успеет.

Заодно и Лариску повидает. Крыса, поди, соскучилась по пойлам из виноградин и горошин.

«Надо будет всё-таки её отловить и забрать оттуда, – подумал Батя. – ­Ей же лучше будет».

При мысли о крысе у командира потеплело на душе. И так было всякий раз, когда он её вспоминал. Лариска оказалась единственным кроме него самого существом, которое не превратилось в зомби. Наверное, был в ней, как и в Бате, какой-то ген или нечто подобное, что позволило им обоим сохранить разум и остаться самими собой.

А может, животные вообще не были восприимчивы к туману, в отличие от людей. Но эту версию комвзвода проверить не мог – потому что пока, кроме Лариски, не видел других животных. По крайней мере, живых и ещё не обглоданных тварями.

Что касалось людей, подобно ему сохранивших рассудок... Таких комвзвода тоже ещё не встречал. Наверное, потому, что старался держаться подальше от лоскутов, куда вот-вот должен был придти туман – в этом ему неплохо так помогали самодельная карта и наблюдательность.

И в то же время Батя был уверен – не может быть, чтоб он был один такой из тысяч и миллионов, ежедневно появляющихся в этом мире.

Что ж, скоро он это проверит. Если правильно всё просчитает и подготовит, если сумеет не попасться тварям на обед за два месяца, оставшиеся до следующего появления кисляка над Африкой.

Пользуясь затишьем, образовавшемся на лоскуте из-за пиршеств на двух соседних, Батя, всё время осматриваясь, прислушиваясь и привычно выискивая подходящие убежища, зашагал на запад, к Троечке. Три лоскута миновал довольно быстро и без приключений, лишь раз спрятавшись в подъезде многоэтажного дома-свечки от пробегавшей мимо стаи в пятнадцать голов. Дальше стало сложнее. Намного сложнее.

Количество тварей, то ли слишком сильно опоздавших на кисляк сразу на двух соседних лоскутах, а то ли вообще туда не собиравшихся, росло на глазах. Стаи, вопреки обыкновению, встретившись, не начинали драку, а объединялись и бесцельно носились по уже объеденному лоскуту, словно чего-то ждали. А Бате то и дело приходилось прятаться и раз за разом на всякий случай бормотать про себя:

«Не увидишь!»

Поведение тварей казалось командиру странным. Да и чуйка, и раньше-то никогда не подводившая своего владельца, а в этом мире вообще обострившаяся до предела, вовсю подсказывала, что тут что-то явно не так.

Под давлением нехороших предчувствий Батя решил свериться с картой, но в ближайшее время новых появлений тумана вроде как не ожидалось. Комвзвода искренне надеялся, что синоптик из него вышел хоть немного получше, чем те, что предсказывали погоду в его родном мире и в большинстве случаев не угадывали её. И вынужден был признать, что то, что он наблюдает – не очередные сборы на пир, а что-то иное, не виденное прежде.

Внезапно до слуха Бати донеслись звуки выстрелов. Это было настолько неожиданно, что командир даже не сразу обратил на них внимание, а когда заметил – на долгие три секунды потерял дар речи. А когда обрёл его обратно, не успел даже матюгнуться. Потому что из-за угла дома напротив вдруг вылетела порядком мятая полицейская машина.

В салоне, насколько было видно Бате, находились трое. И все вроде как в здравом уме и трезвой памяти. Один сидел за рулём, двое других, по пояс высунувшись из задних окон, палили по преследующим машину тварям из штатных укоротов.

«Вот и ответ. Не я один такой,» – сжал зубы комвзвода, едва сдерживаясь, чтоб не поспешить на помощь.

И тут же мрачно выругался, увидев, как за первой преследующей машину стаей из-за угла появилась вторая. И третья. И четвёртая.

А потом твари хлынули уже со всех сторон.

Орда – вот было единственное слово, пришедшее в голову Бате при виде такого количества тварей. Орда, просто несущаяся с лоскута на лоскут, спешащая не на кисляк, а просто куда-нибудь. Орда, в которой, похоже, даже не было единого лидера. Дикая, безумная и безудержная, сметающая всё на своём пути.

Полицейские были далеко не трусами. Они быстро поняли, что бежать им некуда, и, судя по всему, решили подороже продать свои жизни. Водитель, остановив машину, схватился за табельный «Макаров», тоже высунулся в окно и стал поддерживать огнём своих сослуживцев.

Стреляли все трое довольно метко, что говорило о неплохой подготовке. Но крупным тварям на эти выстрелы было наплевать. Большинство из них на попадания не реагировало никак, а над некоторыми Батя с удивлением заметил что-то вроде фиолетового энергетического щита, появляющегося перед попаданием пули и исчезающего сразу после.

«Снова чёртова магия! – сделал вывод Батя. – Только не такая, как у меня. Надо взять на заметку».

Полицейским комвзвода ничем помочь не мог. Сжав зубы, он из укрытия наблюдал, как истошно орущих от ужаса полицейских выковыривали из машины и рвали на куски, и беззвучно матерился. В какой-то момент одна из тварей подняла голову и уставилась туда, где прятался Батя, но заклинание «Не увидишь!» помогло и в этот раз, и тварь потеряла интерес с потенциальной жертве.

А сам Батя вдруг понял, что с трудом держится на ногах. Сказывалась и злость от собственного бессилия, и физическая усталость. Два больших глотка пойла прибавили сил. А вот настроения, далеко не лучшего после посещения Африки, и окончательно упавшего под плинтус после зрелища с полицейскими, они не исправили.

Дождавшись, пока орда уйдёт на восток, Батя осторожно вылез из укрытия и вновь затопал в сторону Троечки.

Вопреки обыкновению, Лариска не встретила Батю у дверей. Вернее, у того, что осталось от дверей в частности и супермаркета в целом. Да, орда прошла и тут, и её никак не

Предчувствуя неладное, Батя вошёл в «Троечку», держа «Вепря» наготове. И сразу понял, что в этот раз ушлой Лариске, всегда умудрявшейся выходить сухой из воды, не повезло.

– Грёбаные отродья! – с чувством выдал Батя, мгновенно осознав, что вот теперь-то он действительно остался один, и добавил пару выражений покрепче. – Грёбаное, мать его, Пекло!

Глава 11

Солярки, найденной на Африке, было катастрофически мало – неполных восемьдесят литров. Все их Батя влил в «мотолыгу», которой из-за установленного на ней гранатомёта отводилась решающая роль. В оба БТР-а залил обыкновенный бензин, слитый из разбросанных по лоскутам машин – судя по документации, именно его БТР-ы и употребляли.

Боевые машины и были, судя по той же документации, произведены ещё при СССР. Но при этом имели особенности, о которых Батя раньше никогда и не догадывался. Несмотря на то, что расчётное количество человек в экипаже в них варьировалось от двух до трёх человек, системы управления огнём были продублированы для механика-водителя на случай, если с остальными членами экипажа что-то случится. Подача боеприпасов в АГС и пулемёты производилась автоматически, так что одновременно управление и успешное ведение боя вполне по силам было одному человеку.

Сверившись с расписанием тумана и убедившись, что до дня «икс» он не придёт на примыкающие к Африке лоскуты, все боевые машины комвзвода нагрузил цинками с патронами и гранатами и по одной перегнал к восточной и южной границам Африки. Спрятал в заранее присмотренных местах, откуда машины легко и быстро можно было вывести на позиции. И перешёл ко второй части подготовки.

За два месяца Батя умудрился поставить на южной и восточной границах Африки порядка сотни автомобилей с полными баками бензина. Некоторые заминировал при помощи гранат, от них протянул к остальным пропитанные бензином шнуры. Чтобы бензин не испарялся, шнуры пришлось упаковать в конструкцию из пластиковых труб, снятых с батарей отопления в домах, и всё скрепить скотчем и изолентой.

Цепная реакция из последовательных взрывов запускалась одной-единственной гранатой, спрятанной в изодранной когтями тварей, но каким-то чудом оставшейся на ходу малолитражки с наклейкой на заднем стекле «Я русский». За эту наклейку Батя малолитражку и выбрал.

«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. Будете, уроды грёбаные, знать, как с нами связываться, – злорадно думал он, пристраивая гранату и привязывая к чеке длинный кусок бельевой верёвки.

Машины Батя не прятал – пустыми они не привлекут внимания. Главное – расставить их так, чтоб твари, ринувшись на Африку, не разорвали цепочку гранат и запалов. Но это Батя предусмотрел заранее и не поленился где выкопать траншеи для труб с пропитанными бензином шнурами, а где соорудить для них баррикады, которые даже развитым тварям проще и быстрее будет обойти, чем сломать.

Пулемёты ПКТ под калибр семь-шестьдесят два и КПВТ под четырнадцать и пять, установленные на БТР-ах, комвзвода зарядил под завязку, хотя и не был уверен, что они пригодятся. Ещё несколько цинков разобрал, в отдельные ёмкости ссыпав пули, гильзы и порох. В качестве ёмкостей использовал найденные по лоскутам кастрюли, электрические чайники со стеклянными стенками и даже женские сумочки. Разделив порох поровну, смешал его с пулями, в каждую ёмкость добавил по гранате и получил кустарные бомбы с неплохим радиусом поражения. Все их укрепил на корпусах «мотолыги» и БТР-ов, приготовил запальные шнуры, вымоченные в бензине. Для «мотолыги» вдобавок придумал механизм, позволяющий эти «бомбы» сбрасывать, чтоб взрывать под ногами тварей, которые наверняка за ней увяжутся, как только Батя начнёт действовать. Подумал немного и на БТР-ах в итоге применил его же, убрав запальные шнуры.

БТР-ами было комвзвода планировал при необходимости пожертвовать. В итоге в салоне тоже расположил по «бомбе». Случайно найденной краской намалевал на бортах надпись «За Лариску!». Немного подумав, остатками краски написал на бортах мотолыги «Я русский», а на носу – «Адская Сотня». И, удовлетворившись подготовкой, принялся ждать.

За три дня до очередного появления кисляка над Африкой Батя подогнал замаскированные БТР-ы на позиции и всё вокруг жирно обсыпал перцем из недавно обновившейся «Троечки». Поскольку место он выбрал на южной границе Африки, на лоскуте с какой-то заброшенной и поросшей деревьями ещё до появления тумана промзоной – замаскировал боевые машины ветками. В «мотолыгу» загрузил запасы еды и пойла, залез внутрь сам и принялся ждать.

Как ни странно, сильного волнения Батя не испытывал. Наверное, успел свыкнуться с мыслью, что всё здесь – копии, а не оригиналы, и шанс, возможно, будет не один. Но некоторую нервозность, выраженную тремором рук и лёгкой испариной, чувствовал. Впрочем, такое с ним бывало и раньше. Обычная подготовка нервной системы к тому, что сейчас будет бой, и надо Бате будет сначала выдать максимум своих возможностей, а потом ещё немного добавить сверху.

Ничего необычного, просто работа такая – делать чуть больше, чем это возможно.

Ровно через сутки твари начали подтягиваться к границам Африки. Было их сильно меньше, чем во время тумана на лоскуте, соседствующем с Небоскрёбом – логично, жратвы на Африке тоже ожидалось в сотни раз меньше. Бате это было только на руку. Он сидел в замаскированной МТ-ЛБ тише воды ниже травы и ждал кисляк.

Наконец, пространство над Африкой начал заволакивать туман. Твари заволновались. Комвзвода, в отличие от них, остался спокоен – у него в этот момент был обед. Доел третью банку тушёнки, запил пойлом, глянул на часы и приготовился.

Вовремя – туман начал рассеиваться. За несколько секунд до того, как он окончательно исчез, Батя слегка приоткрыл люк «мотолыги» и дёрнул шнур, протянутый к гранате в стоящей в десяти метрах от МТ-ЛБ малолитражке с надписью «Я русский».

– Получи, фашист, гранату!

Шнур натянулся, завибрировал и резко ослаб. Батя, выбросив его наружу, быстро задраил люк.

Ровно через пять секунд громыхнуло. «Мотолыга» от взрыва лишь слегка покачнулась. Зато запустилась цепная реакция из пропитанных бензином шнуров, концами опущенных в топливные баки машин.

Часть тварей, находившаяся в первых рядах, успела проскочить границу, но те, что были чуть дальше от неё, оказались в огненном аду. Рёв поднялся такой, что даже внутри МТ-ЛБ ушам Бати стало больно от громкости.

– Гори, гори ясно! – весело буркнул командир, заводя «мотолыгу», и повёл её к крепости.

Вообще, этот вездеход по прочности брони, манёвренности и скорости

В хаосе из горящих тварей, не успевших умчаться вперёд до подрыва периметра, Батя подъехал к крепости. Местные ополченцы читать на русском вряд ли умели, но, похоже, сообразили, что буквы на бортах явно не английские. Такой вывод комвзвода сделал потому, что по броне мотолыги ударили лишь две короткие очереди, а затем ополченцы вновь перенесли огонь на тварей.

Первоочерёдной задачей для Бати было спасение своих, а не африканцев. Так что командир на полном ходу пронёсся мимо укрывшихся за забором ополченцев и направился туда, где виднелись силуэты тварей, окруживший один из приписанных к его взводу танков.

Приблизившись, произвёл два выстрела из АГС, привлекая к себе внимание тварей. Частично ему это удалось. Развернув «мотолыгу», Батя вновь вжал газ и принялся сбрасывать с бортов кустарные «бомбы». Принцип работы у них был прост – при срыве ёмкости «бомбы» с борта выдёргивалась чека у закреплённой внутри гранаты. Через пять секунд она взрывалась, воспламеняя насыпанный в ёмкость порох. Энергия взрыва разносила к чертям собачьим саму ёмкость, превращая её в смертоносные осколки, и разбрасывала закинутые внутрь ёмкости пули. Получалось что-то вроде усиленной осколочной гранаты – как раз против тварей, пусть и не самых крупных.

Экипаж танка, получив неожиданную передышку, заметил «мотолыгу» и сделал единственно правильный вывод – свои. Наставил дуло пушки в спины тварей, преследующих Батю, и добавил жару. Возле крепости боевые машины поддержали и африканцы.

Плюнув на всё, Батя притормозил перед ними, высунулся в люк и призывно махнул рукой.

– Comeon!

Международный язык общения вместе с международным же жестом помогли – африканцы бросились за «мотолыгой». Батя повёл их к реке (по крайней мере, он надеялся, что и в этот раз она появится). Спасённый танк прикрывал группу отступления.

Миновав водную преграду, на этот раз довольно узкую и практически без течения, вылез из люка. Добежал до замаскированного наломанными ветвями БТР-а.

– Is somebody can drive this?

На положительный ответ он не рассчитывал, но неожиданно из толпы африканцев вперёд вышел рослых негр с заплетёнными в дрэды волосами.

– N’bongo drive. N’bongo was studento in Soviet, and had some friends from armie. He tought me a little...

– Get in, – без раздумий скомандовал Батя, радуясь неожиданной удаче.

Он-то думал, что придётся взять кого-нибудь из экипажа первого танка и ехать на помощь остальным на двух машинах, а тут, кажется, получится задействовать все три.

Негр по имени Н’бонго, позвав одного из своих, принялся отбрасывать ветви. А Батя направился к подъехавшему следом танку. Люк «Орла» при его приближении распахнулся, и в проёме показалось удивлённое лицо Севы, а за ним – физиономии Ромео и Ветрянки.

– Бать, своими глазами видел, как тебя один из этих монстров надвое разорвал...

– Глаза протри! – Резко оборвал его комвзвода.

– Виноват, – тут же расплылся в улыбке Сева. – Есть протереть глаза.

– Ромео, там ещё БТР, ходу к нему. Возьми с собой кого-нибудь из этих, кто в состоянии справиться с КПВТ. На броне есть кустарные «бомбы», сбрасываются с помощью тросов прямо из кабины. А теперь слушать сюда всем. Сейчас разворачиваемся и все вместе идём обратно вытаскивать наших и, по возможности, негров. Тварей меньше двух с половиной метров ростом и зомби, даже если наши окажутся, мочим из пулемётов. Крупный калибр бережём для крупняка. У развитых тварей природная броня – хрен пробьёшь. Плюс встречается такая чёртова дрянь, как подобие энергетического щита. Отставить вопросы! – прервав объяснения, рявкнул Батя на открывшего было рот Ветрянку. – От вторых драпаем максимально быстро, они нам не по зубам. У первых есть уязвимое место – нарост на затылке. Тоже прикрыт бронёй, но есть небольшая щель. И да, парни, на броню наших машин не рассчитываете, эти твари её вскрывают как картон. Всех наших, кто живой и не жрёт себе подобных, грузим в машины. Всех не спасём, говорю сразу. Проходим по полю боя один, максимум, два раза. И валим обратно сюда. По пути жарим из всех оставшихся стволов и сбрасываем «бомбы», чтоб прикрыть задницы. Сможем пересечь реку – окажемся в безопасности. Воду твари не любят, а с другой стороны у меня для них сюрприз приготовлен. Всё, погнали!

Вопросы у парней, понятное дело, были, но приказ они выполнили беспрекословно. Сначала дело, а потом уже можно будет и расспросы себе позволить. И не важно, что командир вроде как был убит. Вот он, прямо перед ними, живой и здоровый. Ну и что, что с бородой и лохматыми патлами вместо короткого ёжика на голове? Командир же? Командир!

Второй заход оказался не таким удачным, как первый. Сначала к ним присоединился ещё один «Орёл», которому по связи передали, что нужно делать. Вместе они умудрились без потерь завалить сразу двух крупных тварей и подобрать пятерых живых бойцов: Ворона, Винта, Сокола, Дока и Чёса. А потом экипаж второго танка, похоже, потёк. «Орёл» неожиданно отвернул в сторону, башня с пушкой бешено закрутилась.

Батя сразу понял, что произошло.

– Уходим! Наших парней там больше нет...

Командир почти физически ощущал застывшие на губах у своих бойцов вопросы, которые они мужественно держали при себе. В его взводе не особо было принято показательно обращаться к вышестоящим по званию и даже допускалось, в меру нарушив субординацию, поинтересоваться причиной отданного приказа, если бойцам он покажется странным. Но сейчас все интуитивно понимали – Батя единственный, кто разбирается в ситуации, и расспросы оставляли на потом. На «если выживут». А если не выйдет, то и спрашивать станет незачем. И некого.

К этому моменту бой уже почти стих, лишь изредка сквозь урчание тварей слышались редкие, одиночные выстрелы. И всё же им удалось на обратном пути подхватить ещё троих бойцов: Кира, Моржа и израненного Гвоздя. И десяток ополченцев. Тех, кто не влез внутрь боевых машин, разместили на броне и поручили сбрасывать «бомбы» – так оказалось удобнее. И дали дёру.

За ними ломанулись три крупных твари. Одна из них, попав дважды подряд на сброшенные с БТР-а и «мотолыги» кустарные «бомбы» решила отчалить, хромая на правую лапу. На то, чтобы охладить пыл второй, пришлось потратить целых пять «бомб». А вот третья,

– Гони! – резко приказал командир. – Боезапас не тратить! Бесполезно.

Когда до реки оставалось каких-то жалких пятнадцать метров, один из ополченцев, сидящий на броне БТР-ра под управлением Н’бонго, совершил ошибку, слишком рано активировав одну из «бомб». БТР тряхнуло взрывом, ополченец и двое сидящих рядом с ним негров, не удержавшись, свалились на землю. Н’бонго, решив не бросать своих, чуть притормозил...

Батя выругался вслух, уже понимая, что произойдёт дальше.

Преследующая убегающую еду тварь в два огромных прыжка настигла БТР, взмахнула лапищами, смахивая с брони тех, кто смог на ней удержаться при взрыве. И, не теряя времени, вцепилась в обшивку.

– Твою налево... – громко выдохнул по связи Сева. – Что ж за ядрён батон-то?

– Гони! – отрезал Батя.

Заскрежетала разрываемая броня, истошно заорали сидящие внутри БТР-ра люди. У, казалось бы, ко всему уже привыкшего командира от этих звуков зашевелились волосы на голове. Как чувствовали себя ничего не понимающие бойцы, он даже и не пытался себе представить.

Тем не менее, парни держались. Стиснув зубы, продолжили бегство, оставив повреждённую боевую машину в жертву твари. Реку форсировали, не сбавляя скорости – все машины были отлично приспособлены для преодоления подобных преград.

– Сто-ой! – зычно приказал Батя, останавливая «мотолыгу» на противоположном от крепости берегу.

Вылез, прошёл к неприметному полуразрушенному строению, из фундамента которого торчала молодая берёзовая поросль. Здесь у него была подготовлена ещё одна ловушка для тварей. А вернее – огненный заслон, которым командир надеялся на время обезопасить тот клочок суши, на котором оказался.

Огонь по вымоченным в бензине тряпкам побежал весело, поджигая разложенные вдоль них автомобильные покрышки. Убедившись, что резина разгорелась, Батя вернулся к «мотолыге» и жестом показал всем, и бойцам, и ополченцам, собраться вокруг него.

– Ромео, ты, герой-любовник, на инглише нормально чешешь, будешь переводить нашим чернорожим друзьям всё, что я сейчас скажу.

– Есть, – хмуро отозвался боец.

Батя вздохнул. Почесал переносицу, собираясь с мыслями. И принялся вводить спасённых в курс дела. Постарался говорить кратко, но всё равно ухлопал на рассказ целых десять минут.

Когда он закончил, ополченцы, сбившись в кучу, о чём-то заговорили на своём языке, иногда тыча пальцами то в Батю, то на тот берег реки, где была крепость. Бойцы взвода вели себя сдержаннее, но по их лицам было видно, что поверить в сказанное им ой как не легко.

Посмотрев на них, Батя решил сразу зайти с козырей и продемонстрировал действие местной «магии», вслух проговорив «Не увидишь!». Дождался, пока парни придут в себя уже от этого зрелища, и поинтересовался, не болит ли у кого голова.

Закивали все.

– Сейчас выдам лекарство, – пообещал Батя и полез внутрь «мотолыги». Протянул руку за сиденье, вытаскивая пакет с заготовленным пойлом.

И услышал, как снаружи кто-то заурчал. Сначала в один голос, потом в два, в три... А следом раздался человеческий вопль.

Дальше Батя считать не пытался. Схватил лежащего тут же, под рукой, «Вепря», высунулся в люк и понял, что снова остался один. Ополченцы вместе с большинством его парней обступили Ромео. И уже раздирали его, истошно вопящего, на куски.

А чуть в стороне стоял окровавленный Винт и с удовольствием поедал оторванную руку бывшего сослуживца.

Глава 12

– Мы ещё посмотрим, кто кого, – сквозь зубы процедил Батя, заводя «мотолыгу».

Тягач взревел двигателем и, поднимая фонтаны грязно-жёлтой воды, принялся форсировать реку, на этот раз снова широкую, с несколькими ответвляющимися от основного русла рукавами.

За спиной командира снова, как и два месяца назад, поднималось пламя, преграждая путь тварям, желающим попасть на обновлённую Африку. Замаскированный, стоял и ждал своего часа потрёпанный ещё с прошлого раза БТР-70. Самопальных «бомб» на его бортах не было – Склад за прошедшее время успел обновиться дважды, и теперь вместо советского вооружения и техники там хранились натовские грузовики MANс шасси под артустановку. Ещё имелись штук десять западных прародителей-аналогов «Мухи» – M72 LAW. И – никакого ручного оружия вроде автоматов, карабинов и прочего. Патронов к ним также не обнаружилось.

Из-за того, что план на этот раз был другой, а так же из-за недостатка комплектующих для «бомб», БТР-у в этот раз была отведена роль запасной машины на случай, если что-то случится с тягачом – использовать его в паре с МТ-ЛБ Батя больше не планировал.

После первой попытки спасти своих, окончившейся полным фиаско, комвзвода приходил в себя несколько дней. Всё катал в голове воспоминания, так и эдак переигрывал последние свои действия, ища момент, в который мог бы поступить иначе и спасти Ромео. И не находил. Его попросту не было.

Долгих переживаний деятельная натура Бати не выдержала. В этот раз не удалось, получится в следующий. Обновление лоскута происходит каждые два месяца. Каждые два месяца его парни вновь будут попадать в этот мир. И так – до бесконечности. А это значит, что у их командира будет ещё много шансов учесть все ошибки, внести в план необходимые правки и попробовать ещё раз. И ещё. И ещё. До успеха.

Ведь главное, что выяснил командир в предыдущую попытку – он не один такой, кто сумел не превратиться в зомби. Любой из его парней в любую из попыток может оказаться таким же, как он. Устойчивым к заразе, которую приносит туман.

Эх, мля, научиться бы заранее определять таких! И отделять зёрна от плёвел до того, как станет слишком поздно.

К сожалению, такого умения у Бати не было. Невидимость так и оставалась единственной доступной ему разновидностью местной магии.

На полной скорости Батя проехал мимо крепости. Его так же, как и в прошлый раз, заметили и узнали ополченцы. Но комвзвода, собранный и сосредоточенный, направил «мотолыгу» туда, где раздавалось урчание. Сегодня он собирался действовать немного иначе.

Вломившись в бой, Батя первым применил АГС, снарядов к которому оставалось всего ничего. Не с целью уничтожить как можно больше тварей, нет. Он просто отвлекал их внимание на себя, давая своим парням шанс выйти из боя и убраться подальше.

В том, что геройствовать сверх меры бойцы не станут, Батя был уверен. Они профессионалы, будут выходить из боя малыми группами человек по пять. В какой-нибудь, может, и окажется обладатель иммунитета от заразы. А уж защититься от четверых обратившихся в зомби бывших сослуживцев будет точно легче, чем от тридцати – именно столько человек в прошлый раз умудрился

А там уж Батя сам найдёт выживших и введёт в курс дела.

Твари, как и надеялся командир, отвлеклись на него и рванули вслед за «мотолыгой».

– Цып-цып-цып, – оскалился Батя, поворачивая к реке.

Добравшись до крепости, принялся сбрасывать «бомбы». Против середняка – средство верное, даже топтуны далеко не всегда имеют хотя бы зачатки природной брони, способной защитить от шрапнели, что уж говорить про более мелких тварей. С крупняком сложнее – этих кустарные «бомбы» смогут разве что покалечить. Да и то при условии, что у какой-нибудь твари не окажется силовой брони. Но в данной ситуации даже самое лёгкое увечье хотя бы у одной развитой твари – уже победа.

Потому что главное сегодня – время. Время, которое он выиграет для бойцов своего взвода.

У реки Батя едва не попался. Многие крупные твари – он давно уже это заметил, – похоже, обладали некоторыми зачатками интеллекта. Вот и эти оказались не тупые – поняли, куда уходит огрызающаяся добыча в большой консервной банке, и решили отрезать ей путь к отступлению. Пара тварей покрупнее вместо того, чтоб продолжить преследование, прибавили ходу и обогнали «мотолыгу». Остальные пятеро рассеялись полукругом и продолжили гнать «консерву» к реке.

Батя ругался, выжимая из «мотолыги» максимум, на который она вообще была способна, и всё отчётливее понимал, что оторваться никак не сможет.

К смерти комвзвода относился довольно спокойно. И даже питал к ней некоторый философский интерес – а что же там, за чертой? Но уж никак не стремился её приблизить. Жизнь, пусть даже в Пекле, как он всё чаще и чаще называл про себя мир, в который попал, была, манила его гораздо сильнее.

Когда впереди замаячил широкий разлив реки, Батя, наконец, понял, что задумали твари. Преследователи зажимали его справа, вынуждая свернуть дальше от крепости. И именно в том месте, куда его гнали, река сужалась, а посреди её русла появлялось множество заросших высокой травой островков.

«Подходящий брод нашли, гады, – сцепил зубы Батя. – Надеются перебраться вслед за мной. А на том берегу наверняка уже ждёт парочка, ушедшая вперёд».

Ситуация казалась патовой. «Бомбы», как и снаряды к АГС, у Бати давно закончились. Оторваться тоже не получилось. Оставался лишь один вариант, рискованный и лихой. Но уж лихости командиру было не занимать.

Сделав вид, что не понял замысла преследователей, Батя продолжил движение туда, куда его гнали. Одной рукой вёл «мотолыгу», другую протянул к «Вепрю».

Расставаться с карабином было откровенно жалко, командир успел привыкнуть к нему словно к части самого себя. Но больше нечем было прижать педаль газа так, чтоб «мотолыга» продолжала держать скорость, когда Батя начнёт выбираться.

Вообще, с расклиниванием всё-таки пришлось немного повозиться. Батя даже успел решить, что затея не выгорит, но всё-таки её не бросил. В итоге получилось даже лучше, чем было задумано – помимо педали газа, удалось заклинить ещё и управление. Теперь «мотолыга» могла ехать только вперёд, по намеченной Батей траектории. А ему самому пришло время прощаться с верной боевой машиной.

Ласково проведя ладонью по приборной панели, командир пробормотал «Не увидишь!», открыл люк и по пояс высунулся наружу. Река приближалась, на противоположном берегу уже виднелись силуэты тех тварей, что умчались вперёд.

«Умные, – скрипнул зубами Батя. – Но не достаточно. Останетесь голодными».

«Мотолыга» с разгона влетела в реку, подняв тучу брызг. Твари, преследовавшие Батю, даже и не подумали замедлиться. Друг за другом они стали сигать на находящийся в паре метров от берега островок. С него – на второй. И так далее.

Комвзвода поглядывал на них краем глаза, подбирая нужный момент. И, когда тягач миновал очередной островок, тоже прыгнул. Но – в воду.

Глубина оказалась меньше, чем он рассчитывал – всего по пояс. Батя резко вдохнул и нырнул. Изо всех сил погрёб в сторону, спеша убраться как можно дальше до того, как его невидимость перестанет действовать. А предел у неё, к сожалению, был, и не такой уж большой.

Видимость в грязно-жёлтой воде была почти нулевая. Командир грёб вперёд, ориентируясь лишь на чувство направления, но вполне допускал, что оно его подводит – течение в реке оказалось неожиданно сильным. Кроме него, продвижению мешали и водоросли. Неожиданно плотные и длинные, они цепляли Батю за руки и путались в ногах.

Наконец, дыхалка, какой бы тренированной она не была, не выдержала. Чувствуя, как горят огнём лёгкие, Батя принял решение выныривать. Невидимость ещё действовала – каким-то образом он научился чувствовать её. Вот как раз и будет возможность слегка отдышаться и оценить обстановку.

За то время, которое Батя провёл под водой, «мотолыга» успела доехать до противоположного берега, где её уже поджидали. Твари набросились на боевую машину со звериным энтузиазмом. Перевернули её на бок, вцепились когтями в броню. Несчастная МТ-ЛБ взревела движком, проживая последние свои секунды, и заглохла, израсходовав остатки солярки. Заскрежетала рвущаяся под когтями тварей сталь обшивки.

Подоспели остальные твари, с энтузиазмомтоже подключились к вскрытию тягача. Батя сплюнул – всё-таки тупые они. Так увлеклись погоней и засадой, что до сих пор не поняли – добыча ускользнула. Пожалуй, можно больше и не прятаться – островков в этой части реки нет, глубина уже приличная, до дна ногами не достать. Но Батя не поддался ложному чувству безопасности и снова нырнул.

Через полсотни метров река сделала изгиб, на этот раз уходя от крепости в сторону водопоя, и снова обмелела. Нащупав ногами дно, командир, наконец, позволил себе слегка расслабиться. Но из воды выходить всё равно не стал.

По ней, утопая ногами в иле, Батя обошёл всё укрепление местных повстанцев и добрался до той его части, где располагались склады. Не хижины, выделенные под хранение боезапаса его бойцов, а более-менее добротные строения с маленькими, высоко поднятыми над землёй окнами, крытые жестью. В них даже имелись фанерные, по виду найденные на какой-то помойке, но всё же двери. К тому же запертые на тяжёлые и ржавые от местного влажного климата амбарные замки.

Из-за частокола ещё слышно было урчание свежеобратившихся зомби. Кто на этот раз? Батя не сказать, чтоб очень хотел знать ответ на этот вопрос. Вообще в его планах было после наведения шороха на поле боя, где обычно концентрировались крупные твари, зачистить крепость, где во время боя оставались только чернокожие женщины, их дети и человек десять местных охранников с древними, но ухоженными автоматами Калашникова. После этого закрыть ворота так, чтоб миновать их смог только человек, сохранивший разум, но

Первую часть ввиду потери «Вепря» пришлось осуществлять ножом. Наросты на затылках убитых зомби Батя даже не искал – знал, что у свежих их нет. Трупы стаскивал в одну из хижин, стоящую в отдалении от других, чтоб их запах не привлёк тварей. Закрыл ворота, подперев их изнутри валяющимся тут же хламом. Зомби вряд ли догадается толкнуть посильнее, а вот человек – запросто. От крупных тварей, правда, такая баррикада тоже не спасёт, но если они нагрянут, вторую попытку спасения своих можно будет сразу считать провальной.

Во вторую пришлось внести некоторые изменения. Без «Вепря», с одним только ножом оставаться в крепости было слишком опасно. Ночь – время тварей. В темноте даже самые свежие зомби видят отлично, не говоря уж о крупняке. Так что на ночёвку придётся свалить обратно на небоскрёб. И сделать это засветло.

Любой здравомыслящий человек – а своих бойцов он считал именно таковыми, – оказавшись в окружении тварей, которых невозможно задвухсотить или, на край, затрёхсотить имеющимися в наличии вооружениями, примет решение как можно скорее убраться от таких тварей подальше. И, оглядевшись вокруг, быстро сообразит, что нигде, кроме крепости, укрытия не найдёт. Тут-то Батя и намеревался встретить того – или тех, – кому повезёт остаться людьми.

Теперь, к сожалению, этот план пошёл прахом. Закончив с воротами, Батя перелез через частокол со стороны водопоя, глотнул пойла из фляги для восстановления сил, включил невидимость и трусцой направился прочь от крепости.

Бежать вот так вот комвзвода мог долго – физическая подготовка позволяла. К тому же он давно уже заметил, что, попав в этот мир, стал сильнее. Предположил, что это такой побочный эффект иммунитета от местной зомбирующей заразы, и перестал об этом думать. Улучшилась физуха – ну и прекрасно. Какая уж тут разница, от чего?

Достойную замену тому электрическому седану он так и не нашёл. Долго предпочитал перемещаться пешком скрытности ради. С тех пор, как он научился быть невидимым, командир осмелел и стал пользоваться любыми попадающимися на пути машинами, просто бросая их при необходимости.

Сегодня Батя прибыл на Африку на окончившей свой жизненный путь «мотолыге». За БТР-ом возвращаться тоже не стоило – раз твари нашли способ форсировать реку, то с большой вероятностью добрались и до него. Значит, на соседний лоскут придётся добираться пешком. Благо, недалеко – всего пять или шесть километров.

Там, возле окружной дороги, имелась стройка. Здание являло собой костяк из плит и опор. Зато рядом стояли обычные морские контейнеры, на скорую руку переделанные под жильё для рабочей силы из ближнего зарубежья. Сколько Батя не проезжал мимо этой стройки, ни людей, ни тварей там не встречал, так что место было относительно безопасное для того, чтоб переночевать.

А утром командир собирался вернуться на Африку.

Амбрэ в контейнерах стояло непередаваемое. Застарелый пот, носки, воняющие даже хуже пойла из «виноградин», протухшие мусорные вёдра. И, конечно, разложение. Осмотрев примерно половину контейнеров, Батя засомневался в своём решении остаться тут на ночь. Но выбора у него, по большому счёту, уже не оставалось – местное фантасмагорическое солнце почти зашло, а до ближайшего подходящего в качестве убежища места ещё топать и топать. На своих двоих, без машины, до темноты никак не уложиться.

Приняв решение всё-таки остаться, Батя принялся обустраиваться. Вынес из приглянувшегося контейнера в соседний все вонючие тряпки, включая постельное бельё. Туда же отправилось мусорное ведро, липкая клеёнка со стола и засохшие остатки копчёной колбасы, которая не смогла прельстить даже тварей. В течение пятнадцати минут командир устраивал проветривание помещения, открыв одновременно дверь и грязное окно с покрытыми паутиной трещин стёклами. И, наконец, стал устраиваться на ночёвку.

Дверь он, разумеется, подпёр сбитой из толстых брусков двухярусной кроватью. Рядом, развернув на девяносто градусов, поставил ещё одну – так, чтобы торцом она упёрлась в противоположную стену. Сел на пол, опёрся спиной о стену и закрыл глаза.

Сон, привычно поверхностный ещё с той, прежней жизни, пришёл мгновенно и был лишён сновидений. Зато проснулся Батя вполне отдохнувший. Разве что традиционно начинала побаливать голова и желудок сходил с ума от голода. Первое Батя быстро исправил пойлом, второе – прихваченными с собой энергетическими батончиками. Убедившись, что снаружи его не ждёт голодающая местная фауна, включил невидимость и всё тем же лёгким бегом, что и накануне, отправился обратно на Африку.

Снова перебрался через частокол и, взяв наизготовку нож, принялся обходить все хижины подряд. Пока всё было тихо. Никто не урчал, не пытался Батю застрелить или схарчить. Более того, довольно скоро выяснилось, что крупные твари до крепости в этот раз так и не дошли – это командир понял, обнаружив хижину, где повстанцы хранили свои древние, но вполне исправные «Калаши» и боезапас к ним.

Убрав нож, Батя принялся подбирать себе ствол. Заняло это немного времени, но зато из хижины комвзвода выходил в весьма приподнятом настроении. Морально устаревший, но надёжный, как чугунный лом, АК-47 с рамным прикладом болтался за спиной – использовать его Батя намеревался лишь в случае крайней нужды, чтоб не нашуметь без причины. Но уверенности огнестрел добавлял изрядно.

Обойдя примерно половину хижин, Батя вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Резко обернулся, роняя зажатый в руке нож, и схватился за «Калаш». Но ничего опасного не обнаружил.

То ли чуйка о чём-то предупреждает, то ли от волнения нервишки сдали. На всякий случай Батя предпочёл довериться чуйке и дальше шёл, снова включив невидимость. Добрался до той хижины, где его взводу разрешили хранить оружие, и снова почувствовал радость – всё было цело. Даже приснопамятная стационарная рация.

А вот ворота оказались приоткрыты. Причём ровно настолько, что пройти в них мог только человек. Ну, или свежий зомби, пока ещё не нарастивший габариты.

Всё-таки чуйка! Но ведь внутри хижин никого не было! И перебежать между ними никто не мог – комвзвода не заходил внутрь и всё время контролировал обстановку вокруг. Хотя как никто? Его парни как раз такую подготовку имели. Но если это они, то какого чёрта он-то тупит?!

Батя решительно выключил невидимость и, держа «Калаш» наготове, показательно-открыто двинулся в обратный путь мимо хижин. И совсем не удивился, когда сзади щёлкнул затвор и сиплый, усталый голос скомандовал:

– Замри! Ствол на землю! Руки за голову!

Глава 13

Батя хорошо помнил собственное самочувствие в первые дни. То, как туго соображал,

Надо отдать должное бойцу, стрелять он не стал. Возможно, из осторожности, чтоб не привлечь внимание тварей. А скорее всего потому, что успел столкнуться с глюками и уже не особо верил собственным глазам.

Перекатившись, Батя бесшумно отбежал за ближайшую хижину. Обошёл её кругом, выглянул с другой стороны и расплылся в улыбке. Перед ним, растерянно озираясь, стоял уставший и осунувшийся, с ног до головы измазанный засохшей кровью, но живой и вменяемый Винт.

Довольно долго после предыдущей попытки спасти своих Батя не мог избавиться от воспоминания о том, как Винт обгладывал оторванную руку Ромео. Но этот Винт был совсем другой. И уже по манере держаться командир с уверенностью мог сказать, что на этот раз боец остался вменяем.

Убирать «Калаш» Батя не стал. Включил предохранитель и, чуть опустив ствол для удобства, прокрался Винту за спину. Упёр дуло тому между лопаток и очень спокойно произнёс:

– Сам замри. Ствол на землю, руки в гору. Сопротивляться не пытайся, не сможешь...

Винт, разумеется, не послушался. Резко скрутился, одновременно уходя вниз, вытянул руки и попытался сделать захват за пояс. Батя был к этому готов и потому просто сделал шаг назад, а руки бойца схватили лишь пустоту.

Не удержав равновесие, Винт кубарем полетел на землю.

– Говорю же – не рыпайся, – терпеливо повторил Батя и снова приставил дуло к спине бойца, с силой придавив того вниз.

На сей раз Винт предпочёл подчиниться – ему просто не осталось ничего иного. Но голову всё равно повернул, прищурился, пытаясь вглядеться в лицо того, кто его уделал.

– Ну что, успокоился? Или узбагоин прикладом добавить и как ту бабу, за волосы и в пещеру?

– Ты вообще кто? – прохрипел Винт. – И где?

Батя, сообразив, что боец его по-прежнему не видит, вырубил невидимость.

– А сам как думаешь?

Глаза Винта, до этого зло прищуренные, стали круглыми, как блюдца.

– Батя? Ты?! Тебя ж задвухсотили...

– Кто? – поинтересовался комвзвода. – Рогатые твари ростом с двухэтажный дом?

– Нет, – растерялся Винт. – Свои. Парни как с ума посходили разом и набросились на тех, кто в уме оставался. Бать, погоди, а бороду ты когда отрастить успел?

– Сечёшь, – усмехнулся Батя. – Долгая история. Ты как сам, в адеквате? На человечинку не тянет?

Винт, насколько позволяло его положение, помотал головой.

– Ну тогда не дури, понял? Я уберу ствол, мы с тобой забьёмся в хижину с нашими чудом уцелевшими манатками и поговорим, идёт? Но имей в виду, попытаешься на меня наброситься – привалю и глазом не моргну. Усёк?

Винт кивнул. Батя, на всякий случай выключив предохранитель, медленно отошёл на три шага. Винт упёрся руками в землю и медленно сел. Помотал головой, с изумлением уставился на командира.

– Бать, мля, я глазам не верю...

– В твоём состоянии немудрено, – кивнул Батя. – Голова, поди, болит, да?

– Раскалывается, – несмело улыбнулся краешком губ Винт.

– Ну, я бы не назвал это плохим признаком. Тем более, что лекарство у меня есть. Заценишь аромат с послевкусием. Ладно, двинули, нечего на виду торчать. Тут это может стоить жизни.

Винта Батя пустил первым, кивком головы указав направление на всякий случай. Внутри хижины с оружием взвода заставил бойца сесть на пол возле дверного проёма. Сам прошёл глубже, обернулся и кинул Винту флягу с пойлом.

– Пока глоток, не больше. Хотя больше и не сможешь.

– Обижаешь, командир, – ухмыльнулся осмелевший Винт, открутил крышку, приготовился хлебнуть от души и... согнулся, едва сдерживая рвотные позывы.

– Ты это лекарство из чего сделал, командир? Отрава ж, мля!

– Из тухлых носков, – флегматично пожал плечами Батя. – Или ты букет французского сухого столетней выдержки ожидал? Пей, говорю. Это приказ.

В батином взводе, да и во всей «Адской Сотне» тоже, не было принято соблюдать формальную часть субординации. Более того, неформальное общение, в том числе между командирами и подчинёнными, не только не порицалось, но и одобрялось – штатные психологи считали, что это укрепляет коллектив. Однако фраза «Это приказ», исходящая от вышестоящего по званию, была сродни некоему маркеру, чётко показывающему, что данное указание не обсуждается и подлежит немедленному выполнению.

Винт поднял измученный взгляд на Батю, резко выдохнул и приложился к фляге. Сглотнул.

– Сказал же – много и не получится, – проворчал Батя, забирая у бойца флягу. – Башня как?

Винт, всё ещё кривясь, помотал головой и замер в изумлении.

– Слуш, Бать, эта твоя дрянь быстрее обезболивающих уколов действует.

– Во-первых, не моя, а тех тварей, в которых со временем превращаются зомби. А во-вторых, пить её нам с тобой теперь придётся постоянно. Если перестанем, то либо от боли сдохнем, либо, подозреваю, тоже озомбируемся.

Винт, чьё самочувствие улучшалось на глазах, с сомнением посмотрел на командира.

– Бать, а что за чертовщина тут вообще творится, а? Амеры вирус какой-то распылили, что ли? Биооружие?

Комвзвода, вспомнив, как сам первым делом предположил то же самое, печально усмехнулся.

– Лучше бы, мля, оно, – выдохнул Батя и вытащил из кармана два оставшихся энергетических батончика. – Но нет, Винт, всё гораздо хуже. На вот, перекуси. А я пока расскажу, что за хренотень тут происходит.

Рассказ у Бати вышел неожиданно долгий, хотя прошёлся он только по верхам, не вдаваясь в подробности. Поболтать комвзвода всегда был не дурак, но, как и любой человек, выбравший военную стезю, стремился выражать мысли лаконично. Но для того, чтоб коротко и понятно описать Ад, в котором они с Винтом оказались, у командира не хватало ни слов, ни знаний о новом мире. Одни только догадки и наблюдения.

Винт поначалу слушал с серьёзным видом, но чем дальше, тем более скептическим становилось выражение его лица. При этом сидел он молча и все свои возражения, если таковые имелись, держал при себе. И только когда Батя закончил, ошеломлённо выдал:

– Бать... А мы с тобой точно не того... Не потекли крышей?

Комвзвода вздохнул, снова вернувшись к воспоминаниям о своих первых днях здесь. Тогда он тоже подозревал, что тронулся умом. Оказалось, что нет.

– А ты про себя расскажи, – вместо ответа предложил он и, подумав, добавил. – Всё сразу на места встанет. Хотя

Рассказ Винта был довольно короткий. Во время боя Батю, как и в прошлый раз, серьёзно ранило. Но Севы и его танка рядом не оказалось, так что Винт, Ворон, Чёс, Кир, Гвоздь и Морж приняли решение уносить командира за стены крепости.

Батя откинулся буквально метров за двадцать до ворот. Винту и находящимся с ним бойцам повезло – в момент появления кисляка они оказались в стороне от самых трагических событий. А когда увидели тварей, которые за несколько секунд голыми лапами разодрали все три имеющихся у батиного взвода танка, поняли, что пытаться спасти своих не стоит. А точнее – и не выйдет.

О такой чрезвычайной ситуации следовало немедленно доложить начальству. Быстро посовещавшись, решили двигать к аэродрому. Далеко не ушли – помешали твари. Спрятались в какой-то то ли яме, то ли пересохшем колодце, но твари никак не желали уходить – видимо, обладали чувствительным нюхом на человечину.

И тут, судя по всему, в бой вступил уже «этот» Батя на своей «мотолыге». Твари, привлечённые новым шумом, ушли, а бойцы вылезли и продолжили путь. Но буквально через полчаса Чёс вдруг заурчал и попытался загрызть Моржа. Насилу оттащили, скрутили и дальше поочерёдно волокли на себе. А потом то же повторилось с Гвоздём. И с Киром.

Последним обратился Ворон. Всех пятерых боевых товарищей Винт в итоге прикончил – догадался, что вылечить их вряд ли возможно. Вернулся к колодцу, просидел там всю ночь, а утром побрёл обратно к крепости искать своих. И увидел Батю, которого со вчерашнего дня считал мёртвым. Живого Батю.

– Ясно, – пожевал губами Батя. – Правильно, что в крепость за рацией не махнули.

– Тоже об этом подумал. Тут людей полно ведь было, такой толпой набросятся – не отобьёшься, – согласился Винт, кося глазом на флягу в руках командира. – Слушай, Бать, а можно ещё глоток этой дряни? Как-то после неё вроде не только голова прошла, но и сил немного прибавилось.

– Можно, – подумав, Батя бросил флягу бойцу. – Только не части. Пойло из местной органики, чёрт его знает, какие последствия могут быть от передозировки.

– Что за органика? – заинтересованно вскинулся Винт и с усмешкой кивнул в сторону поля боя. – Эта, что ли, с рогами и когтями?

– Она самая, – с самым серьёзным видом кивнул командир. – Но можно и из менее развитых тварей добыть, даже из зомби, которые уже вот-вот в гориллу превратятся.

Винт, как раз в этот момент приложившийся к фляге, поперхнулся.

– Да ты пей, пей, – весело подбодрил его Батя. – Пойло – далеко не самая хреновая вещь в здешней жизни.

– Куда уж хуже? – буркнул в ответ Винт, но глоток всё же сделал.

– Есть куда, – ухмыльнулся Батя. – Видел у тварей на затылке нарост? Вот в нём главный ингредиент пойла и находится. Вот такой, чтоб знал. Я эти штуки «виноградинами» называю.

С этими словами командир потянулся к чехлу от полевой аптечки, который так и носил на себе, не снимая, вынул оттуда «виноградину» и протянул бойцу.

– Чем крупнее тварь, тем больше в наросте таких штук. Есть и другие, «горошины» и жемчуг, – для наглядности Батя вынул и их. – Пока не разобрался, что дают, но как минимум «горох» точно можно употреблять внутрь. Да и жемчуг, по ходу, тоже.

– Отлично! – обрадовался Винт. – Больше не буду у тебя пойло выпрашивать.

И открыл рот, намереваясь закинуть туда «виноградину».

– Отставить! – взревел Батя.

Боец как сидел с открытым ртом, так и замер. Пришлось по-быстрому ему объяснить про растворение в водке и ядовитые хлопья. А заодно и про Лариску, которая и подсказала Бате, что хлопья употреблять не стоит. Но о том, что привязался к крысе и довольно болезненно пережил её гибель, командир предпочёл промолчать – постеснялся сентиментальности, к которой до попадания сюда не был склонен.

– М-да, – только и сказал Винт.

Надолго задерживаться в крепости не стали. Стараниями Бати крепость с закрытыми, пусть и условно, воротами, в которой не осталось не только людей, но и свежих зомби, крупных тварей не заинтересовала. Благодаря этому весь запасной арсенал «Сотни» остался целёхонек. Владелец ЧВК имел неплохие связи среди оружейников, поэтому его бойцы всегда были экипированы максимально эффективным оружием и боеприпасами. Так было с «экспериментальным» танком Т-95, и аналогично дело обстояло с остальным оружием.

Основным ручным оружием в «Адской Сотне» был не автомат Калашникова под привычный калибр семь-шестьдесят два, а новейший АДС, выполненный в компоновке «булл-пап». То есть, имевший смещённую вперёд спусковую скобу. Кроме того, в конструкции были предусмотрены интегрированный сорокамиллиметровый гранатомёт, посадочные места под любой тип прицелов и переключатель «воздух-вода», который позволял использовать автомат даже под водой, пусть и на небольшой дистанции.

Калибр был тоже иной – пять-сорок пять вместо «семёрки», но для тех операций, в которых участвовали бойцы «Сотни», он был самым подходящим.

Набив по десятку секторальных магазинов и рассовав их по подсумкам и карманам разгрузки, набрали ещё и патронов россыпью. Запаслись сухпайками – известная Бате «Троечка» после погрома уже обновилась, но до неё сначала надо было добраться. Это, в зависимости от обстоятельств, могло занять довольно много времени, а организм требовал еды так же регулярно, как и пойла.

А тем более, теперь с Батей был Винт – боец опытный и надёжный, но ещё не привыкший к новым реалиям и не знавший, как с ними правильно сосуществовать.

Выбирались уже известным командиру путём – мимо водопоя. Немного задержались на стыке двух лоскутов – Винт, до сих пор ещё не поверивший в реальность происходящего, несколько раз прошёлся туда и обратно, внимательно разглядывая примыкание. Потрогал его, ковырнул пальцем. Встал и выдал глубокомысленное «Охренеть, мля!».

Ночевать снова пришлось в уже облюбованном Батей контейнере. Перекусили, после чего командир принялся рассказывать про туман и его расписание. Прошёлся по разновидностям тварей и содержимому наростов у них на затылках. Объяснил, каких лучше всего добывать, а каких избегать, как огня. Затем достал свою импровизированную карту с пометками и принялся вводить Винта в местную географию. Тот рассмотрел карту с профессиональным интересом. Расспросил про лоскуты с названиями, отдельно заинтересовавшись Складом.

– До позапрошлого обновления полезное было место, – вздохнул Батя. – Советский склад с оружием, по местным реалиям – сокровищница. Я там «мотолыгу» и

Батя вздохнул и досадливо сплюнул.

– Прям засада, мля.

Винт задумчиво наморщил лоб и приобрёл такой вид, как будто в голове у него что-то, щёлкнуло, и паззл сложился.

– Бать, расскажи о своём мире, – наконец, попросил он.

– Зачем? – удивился комвзвода.

– Ты расскажи, – настоял на своём Винт. – А там разберёмся...

Теперь Батя и вовсе растерялся. Но решил довериться бойцу, судя по виду, пришедшему к каким-то неожиданным выводам и желавшему их таким образом проверить.

– Ну... Мир как мир, – начал он. – Есть Россия, есть Европа, есть Америка. Машины, самолёты, компьютеры, телефоны, Интернет...

– Кто Президент России? Какой конституционный уклад? Форма правления? Курилы русские или японские? А Аляска? Третья мировая началась или нет? Какая мировая резервная валюта в ходу? – начал заваливать уточняющими вопросами Винт.

– Президент – Путин, – с ходу выдал Батя. – Курилы наши, Аляска американская, войны нет, валюта – австралийский доллар...

– Австралийский? – прищурившись, прервал командира Винт. – Точно австралийский? У нас вообще-то американский...

Теперь щёлкнуло в голове у Бати. Да так щёлкнуло, что комвзвода на некоторое время аж дар речи потерял.

– Бать, ты ж помнишь, что я книгами увлекаюсь на досуге? – заметив выражение лица командира, пояснил Винт. – Фантастикой всякой. И вот в одной книге я читал про параллельные миры. Ну, типа мультиверсум или как это... мультивселенная, во! Ну, это когда миров бесконечное количество, и все они вроде как одинаковые, с одними и теми же людьми, но всё равно отличаются. Какие-то прям сильно, а другие только малозаметными деталями. Ну там доллар не тот, или человек в одном мире военный, а в другом – офисный клерк. Понимаешь? Я всегда думал, что фантастика – она фантастика и есть, мало ли что нафантазировать можно. Некоторые, вон, про жизнь после смерти пишут, да так, что и зачитаешься, и поверишь. Так я, собственно, к чему, Бать... Может, мультиверсум – это никакая не выдумка, а?

Батя, придя в себя, задумчиво почесал обросший затылок. А почему, собственно, и нет. Магия вроде как тоже выдумка, но ведь тут она работает! И твари из людей получаются, что тоже как бы очень даже антинаучно. Так почему бы тогда и в мультиверсум не поверить?

Тем более, что доказательств существования последнего комвзвода видел уже немало.

Глава 14

– Ну что, готов? – поинтересовался у Винта Батя.

– Как всегда, – кивнул боец, но уверенности в его голосе не было.

– Тогда начинаем. Псих, Горелый – держите этих уродов на прицеле. Если внепланово рыпнутся – мочить без приказа.

– Есть! Так точно! – отозвались бойцы.

Этих двоих Бате с Винтом удалось спасти при следующем обновлении Африки. Горелый был механиком-водителем одного из танков «Чёрный орёл». Когда члены его экипажа заурчали, он не растерялся и сумел дать им отпор. Связал, пристегнул к сиденьям и под их недовольное хоровое «Ур-р-р» довольно долго и успешно поддерживал бойцов пехоты огнём из сто-пятидесяти двух миллиметровой пушки. Когда боеприпасы закончились, он принялся носиться вокруг развитых тварей, отвлекая их от себя, и умудрился ни разу не попасть под удары когтистых лап.

Где-то в этот момент подоспели Батя с Винтом.

Винт не зря так интересовался Складом и MAN-ами. В отличие от советских БТР-ов, натовские тягачи оказались заправлены под завязку. Артустановок к ним на Складе не имелось, но сами по себе эти многотонные машины тоже могли быть оружием, которое всего-то надо было правильно применить.

MAN-ы затентовали найденным там же, на Складе, брезентом. Под тентом разместили открытые ёмкости со слитым из брошенных легковушек бензином. Наведались в африканскую крепость и из запасов взвода взяли цинк зажигательных патронов к АДС-ам. С помощью подручных средств организовали быструю блокировку руля и педалей, чтоб можно было запустить тягачи в самую гущу боя в качестве бомб на колёсах. И вывели тягачи на позиции.

Будет ли в этот раз река, и проходима ли она окажется для машины, предсказать было невозможно. Поэтому заходить решили со стороны водопоя. По границам лоскута снова разместили огненный барьер из разнообразных машин – благо, их на лоскутах всегда было в достатке, на любой вкус и кошелёк. В этот раз барьер сделали двойным – чтоб большая часть тех тварей, кто успеет преодолеть первый, застряла бы на втором.

Начали отлично. Огненные линии сдержали большую часть тварей.А Батя с Винтом сразу на двух тентованных MAN-ах проломили частокол, окруживший крепость, промчались вдоль хижин, безжалостно давя тех, кто хоть немного напоминал своим поведением зомби. Друг за другом проехали ворота, оценили обстановку. Установили блокировки, а сами залегли у ворот.

Задачей Бати было включить невидимость и своевременно выстрелить по тягачам зажигательными, чтоб устроить тварям большой и весёлый звездец. Винт, вооружившись ради скрытности ножом, должен был прикрывать тылы, чтоб зомби из крепости не вычислили местонахождение командира по выстрелам.

Тягачи ожидаемо наделали шороху. Одна из развитых тварей как раз в этот момент замахнулась лапой на закопчёный, но вполне боеспособный танк, и даже не заметила, как прямо под хвост ей въехал один из тягачей.

Батя, выдохнув, выстрелил.

Громыхнуло словно от арты, всё окуталось клубами дыма и языками пламени, от которого стало жарко даже находившемуся в двухстах метрах Бате. Тварь подбросило вверх на несколько метров, причём её нижние лапы оказались в воздухе уже отдельно от туловища, нижняя часть которого превратилась в хорошенько прожаренный мясной фарш.

При этом тварь ростом под шесть метров благополучно прикрыла собой танк, а тот, обрадовавшись помощи, вновь принялся колесить вокруг других тварей, отвлекая их от расходящихся в стороны пехотинцев. В какой-то момент он остановился, и на его броню ловко впрыгнул боец, как оказалось впоследствии, Псих. После этого водитель танка, наконец, понял, что сделал всё возможное для своих товарищей, и двинулся к крепости.

За ним увязалась одна из тварей, нечто среднее между рогатым монстром и моллюском. Почти настигла танк, но в последний момент вдруг остановилась. Ошалело потрясла головой, пару раз дёрнулась было продолжить преследование, но почему-то передумала и с жалобным урчанием рванула прочь.

Батя тогда не придал значения странному поведению твари.

Твари в этот раз ушли довольно быстро, видимо, по следам разбежавшейся двуногой добычи. А Батя с Винтом, зачистив крепость, направились к ожидающему их танку. Выживших бойцов, по аналогии с негритянкой, отправили в импровизированную изоляцию в другой хижине. А сами в это время принялись переносить оружие и боеприпасы из запасов «Сотни» ближе к танку.

Спустя час негритянка обратилась в зомби. С ребёнком или нет – так и осталось тайной. Но тельце малыша к тому моменту, как Винт услышал урчание из здания, где они находились, было уже порядком обглодано.

Женщину пришлось прирезать, пока тварей покрупнее не позвала, и сделал это Винт без малейшей жалости.

– Ну вот как так, Бать? – беспомощно спросил он, глядя на останки мальца.

– Вот так, боец, – жёстко сказал Батя, хотя и у него от жалости разрывалось сердце. – Привыкай.

Вообще, среди тварей и зомби было не редкостью, когда более сильные твари нападают и пожирают тех, кто слабее. Так что далеко не факт, что мальчишка имел иммунитет к местной заразе. Но зрелище всё равно производило впечатление. Даже на многое повидавших, закалённых боями и жестокостью мужиков.

А вот бойцы, как ни странно, оба сохранили рассудок. Батя выждал примерно сутки прежде, чем выпустил их из заточения и дал глотнуть пойла. Потом максимально коротко ввёл в курс дела.

За это время Винт, почему-то имевший не очень здоровый вид и как-то слишком часто прикладывавшийся к фляге с пойлом, успел сгонять за ещё одним припрятанным на границе африканского лоскута MAN-ом, к которому вместо тента приделали кустарный кузов. Туда все вчетвером принялись загружать оружие, боеприпасы, аптечки и сухпайки.

– Командир, я там у наших африканских друзей броники видел, – в какой-то момент вспомнил Псих.

Такую удачу Батя, разумеется, упустить не мог.

Помимо бронежилетов, пусть и не самых современных, были найдены запасные комплекты одежды и мыльно-рыльные принадлежности. И при их виде в голову командиру пришла идея.

– Парни, как насчёт помыться, пока спокойно вокруг?

Бойцы радостно поддержали командира. Нашли вёдра, натаскали воды из реки и в одной из хижин быстро организовали помывочную. Греть воду не рискнули, да и кому оно было надо на африканской-то жаре? А Батя, воспользовавшись моментом, впервые за восемь месяцев привёл себя в порядок. Сбрил бороду, попутно обрил и голову. Совсем лысым он ходить не любил, предпочитая короткий ёжик. Но блестящий на солнце затылок был ему милее нечёсанных, отросших почти до плеч патл.

Где-то во время мытья ему в голову и пришла идея остаться в крепости.

А что? Лоскут тихий, тварям он интересен только после тумана. Обновляется раз в два месяца, то есть – довольно медленно. Нужно только забор чутка подновить, покрышек пожечь, чтоб резиновой вонью пропиталось всё вокруг. Перца насыпать, наблюдательные посты организовать... Ничего, в общем, сложного. И всяко приятнее, чем мотаться по лоскутам и каждый вечер искать, где бы переночевать так, чтоб проснуться не в желудке у какой-нибудь твари.

На следующий день Псих и Винт приступили к укреплению крепости. А Батя, взяв с собой Горелого, отправился за оставшимися натовскими тягачами. Вернулись спустя сутки на двух гружёных снятыми с попавшихся на пути гражданских машин колёсами MAN-ах, загнали их на территорию крепости. Уже вчетвером колёса разгрузили, срезали с дисков, на которые находчивый на всякие конструкции из подручных предметов Винт сразу положил глаз, и разложили вокруг крепости. Подожгли. Под шумок спалили и трупы приваленных во время зачистки крепости зомби, уже прилично прованявших тухлятиной.

Вечером того же дня Винт, улучив момент, отозвал Батю в сторонку.

– Командир, а помнишь, ты про здешнюю магию рассказывал? Ну, как ты вдруг понял, что можешь становиться невидимым? Как думаешь, бывает такая, чтоб можно было тварей на некоторое время под свой контроль брать?

До Бати дошло сразу.

– Рассказывай, – велел он.

– Ну, я это... – вдруг засмущался Винт. – Когда та тварь за танком рванула, у меня сердце в пятки ушло. Ну, думаю, всё, хана парням. И так мне захотелось, чтоб эта тварь отвалила куда-нибудь, вот прям так, что аж всё тело зачесалось. Ну я, мля, мысленно ей и скомандовал: «Брысь!». Вот прям как кошке. А она взяла да и сдриснула. Вот я теперь и думаю...

– А нечего тут думать, – деловито прервал неожиданно многословный и путанный рассказ бойца Батя. – Всё может быть. Проверять надо.

– Не, Бать, погоди, – заторопился Винт. – Там потом ещё странное было... Мне в тот момент, когда тварь драпанула, показалось, что я её, ну... как будто чувствую, что ли. Ну типа как себя, только в чужом теле... Не знаю, как объяснить... В общем, я попытался её тормознуть и натравить на других тварей. И вроде как почти получилось, но чего-то я не осилил немного...

– Тогда точно надо проверить, – кивнул Батя.

Да, это определённо походило на магию. Не такую, как у него, но всё-таки.

– А ещё я откуда-то знал, что делают и где находятся остальные твари, – залпом договорил Винт и смущённо добавил. – Вот...

Батя промолчал, переваривая услышанное. Если и вправду магия, то странное поведение твари, преследовавшей танк, обретает смысл. А Батя и его крохотный остаток взвода – перспективы.

– Значит, так, – наконец, решил он. – Обживаемся, укрепляем периметр, как запланировали, а потом идём на охоту. Пока – все вместе, чтоб не передохнуть поодиночке. Там и проверим, оно это или нет. Но, думаю, оно.

– Так точно, – просиял Винт.

Кто знает, что творилось в голове у бойца и какие психические отклонения он успел у себя предположить, но решение командира явно вселило в него уверенности в себе. И неслабо так воодушевило.

Спустя неделю отправились на охоту. Выехали на прилично переоборудованном MAN-е – Горелый на пару с Винтом каким-то образом превратили несколько дисков от легковушек в некое подобие вращающихся серпов на круглой основе и приделали их к колёсам тягача. Окна кабины защитили решётками из арматуры (Батя так и не понял, как они смогли их прикрепить без сварки). Сняли платформу

– Железный бы каркас, – вздохнул Горелый, предъявив Бате результат их с Винтом стараний. – Только где его взять?

– Пассивную – с останков танков, – с ходу предложил Псих и тут же сам себе возразил. – Ток там резак газовый нужен как минимум, чтоб всё это снять. И сварка! Ну и активную надо не задеть при этом.

– Разберёмся, – сказал Батя. – Пока лучшего нет, сделали, что смогли. Молодцы, парни! Погнали!

Бойцы просияли.

Местом охоты выбрали лоскут с другой стороны от Небоскрёба – тот самый, который обновлялся за полчаса до Африки. На жратву он был богат, так что твари всю эту неделю там и пировали, а теперь большая часть расползлась в поисках новой добычи. Однако вероятность встретить кого-нибудь покрупнее зомби была по-прежнему высока.

Подходящую тварь искали долго. Пока – одну, чтоб не сильно нагружать Винта, хотя впоследствии Батя планировал поэкспериментировать и с несколькими.

Тварь им нужна была среднеразвитая, вроде гориллы, но задача оказалась неожиданно сложной – именно гориллы сегодня почему-то попадались либо в составе стай, возглавляемых крупными тварями, либо сами главенствовали над стаями из зомби.

Так и не найдя одинокую цель, всё-таки решились преследовать стаю, возглавляемую довольно крупной, почти уже перешедшей на следующую стадию развития гориллой. По такому случаю Батя решил проверить ещё и себя. Вдруг он тоже сможет распространить свою магию на других?

С первой попытки ничего не получилось. Как и со второй, и с третьей, хотя потенциал вроде как присутствовал. Сам Батя становился невидимым, не успев даже проговорить про себя фразу-триггер. А вот на других магия распространялась ну уж очень неохотно. Жрала силы с той же скоростью, с которой почившая «мотолыга» – солярку. Сопротивлялась. И в итоге вынудила командира отступить.

Сообразив, что с лёту ничего не выйдет, и тренироваться надо в спокойных условиях, Батя плюнул на все попытки и поменял план охоты. Тягач под управлением Горелого выехал на соседнюю улицу с той, по которой двигалась нужная стая, и понёсся вперёд. Обогнав стаю, на высадил Батю с Винтом и тут же поехал в условленное место, откуда они с Психом должны были осуществить прикрытие своих. Псих, воспользовавшись моментом, сразу перебрался в кузов, к гранатомётам. А Батя с Винтом зашагали навстречу стае.

В крепости, помимо, оружия, обнаружились и рации, так что вопрос координации действий не стоял. Батя, оставив Винта посреди улицы, ушёл в невидимость и засел на газоне с ещё одним гранатомётом наготове – лишаться бойца он не намеревался в любом случае. Горелый и Псих, свернув на эту же улицу на следующем перекрёстке, встали метров через триста так, чтоб приближающаяся стая оказалась аккурат на линии огня установленных на тягаче гранатомётов.

– Винт, не рискуй сверх меры, – напутствовал бойца Батя перед тем, как занять позицию. – Если почувствуешь, что не справляешься – уходи в сторону, чтоб не попасть под огонь Психа.

– Понял, командир, не дурак, – весело откликнулся Винт, но его нервозность выдали побелевшие костяшки на вцепившихся в рукоять АДС пальцах.

Несмотря на то, что стаю ждали, появилась она всё равно неожиданно.

– Готовность! – Скомандовал Батя. – Винт?

Боец, застывший посреди дороги, ничего не ответил. Застыв в одной позе, он неотрывно смотрел на стаю, и по вискам его тёк пот.

Твари приближались. Увидев Винта, они радостно заурчали и перешли на бег. Расстояние между ними и Винтом стремительно сокращалось.

Батя вскинул на плечо раструб M72 LAW. Чуть посомневался и всё-таки перевёл его из походного положения в боевое. Теперь пути назад не было – после подготовки выстрел из гранатомёта этого типа должен быть произведён.

Между Винтом и тварями оставалось уже не более ста метров.

– Винт? – ещё раз попробовал позвать бойца командир.

Боец не шелохнулся.

– Винт, расстояние! Уходи!

Восемьдесят метров, семьдесят...

Палец Бати занемел на спусковом крючке. И вдруг поведение тварей изменилось. Сначала замедлилась горилла. Прошла ещё пару шагов и остановилась, недоумённо покрутила головой. С небольшой задержкой остановились и зомби и, недовольно поуркивая, уставились на своего предводителя.

А потом поведение тварей снова неуловимо изменилось. Взгляд гориллы неожиданно стал пустым. Она встала по стойке смирно, вытянув вдоль туловища свои непропорционально длинные лапищи, и замерла. С секундной задержкой аналогично повели себя и зомби.

– Бать, держу, – едва слышно проговорил Винт и расплылся в уставшей, но довольной улыбке. – Всех держу.

Командир только сейчас понял, что последние полминуты попросту не дышал, и шумно вдохнул, сбрасывая напряжение.

– На разделку, живо! – скомандовал он Горелому и Психу и осторожно отложил гранатомёт.

В принципе, смысл совершать выстрел и привлекать к себе ненужное внимание? Можно просто его оставить, и в своё время кислый туман его утилизирует без последствий.

Горелый, не мудрствуя лукаво, задом подогнал тягач практически вплотную к Винту. Псих, на ходу вынимая нож, выпрыгнул из кузова.

– Мочи зомбаков, – распорядился Батя. – В горло. Те, у кого нет нароста, бесполезны. А теперь смотри сюда, Горелому потом будешь объяснять.

Быстро и ловко Батя вскрыл нарост на затылке у гориллы, выгреб его содержимое.

– Вот эту серую хрень сразу выбрасывай. В крупняке янтарная бывает, вот она, возможно, чем-то полезна. А эта – голяк полный. Всё, забирай трофеи, вернёмся в крепость – набадяжим пойла и остограмимся за успех. Винт, ты как?

– Нормально, – слабо отозвался боец, оторвавшись от фляги с пойлом. – Нормально.

– Отлично! – обрадовался Батя. – Всё, грузимся. Надо вернуться в крепость до темноты и замести следы. А там...

Батя не договорил. Только потянулся к брошенному гранатомёту, чувствуя, как встают на затылке волосы. Потому что метрах в двадцати от тягача, за рулём которого сидел Горелый, словно бы из ниоткуда материализовалась тварь ростом метров так под семь. И, обведя взглядом замершую еду, плотоядно улыбнулась во все свои хрен знает сколько зубов.

Глава 15

Командир не успевал. Да к тому же отлично понимал, что против этой твари, умеющей, как и Батя, становиться невидимой, гранатомёт не поможет. Такую только если «Градом» издалека накрыть или танковую дивизию против неё вывести.

– Бать, сдерживаю, но долго не протяну, – просипел стоящий рядом Винт.

– Отступаем к тягачу, – тут же среагировал Батя и добавил в рацию:

– Горелый, не кипешуй. Прикинься ветошью! Ни звука, ни движения!

Тварь сверлила потенциальную еду взглядом. Нападать она пока не спешила, но и тупого оцепенения, в которое впали горилла со своей стаей, не наблюдалось. Плохо, очень плохо.

Добравшись до тягача, Батя и Псих запрыгнули в кузов, подтянули почти обессилевшего Винта.

– Гони! – приказал командир Горелому, а сам взялся обеими руками за борт.

Водитель-механик, матерясь, вжал педаль газа, и тяжёлый MAN стартанул с места и принялся вальяжно набирать скорость – увы, он не был гоночным болидом.

Сейчас или никогда! Не будет у него никакого «потом» и никакой «спокойной» обстановки. Либо он сможет, либо им всем сейчас придёт полный и безоговорочный звездец, потому что силы Винта вот-вот закончатся, и тогда тварь уже ничто не будет сдерживать от нападения.

А против её лапищ, способных под орех разделать даже танк с активной бронёй, хлюпенький кузов тягача – в буквальном смысле слова как целлофановый пакетик, в который завёрнута ароматная колбаса.

Магия отказывалась подчиняться. Невидимость никак не хотела распространяться с Бати на весь тягач, сколько бы командир не повторял про себя своё «Не увидишь!». Попытки подобрать другую фразу или изменить эту на что-нибудь вроде «Всех не увидишь!» результата тоже не приносили.

«Да как же это, мля, делается, чёрт дери за ногу эту грёбаную магию и всех тварей вместе взятых!» – ругался про себя Батя, старательно не допуская мысли о том, что именно его магия может быть не предназначена для применения, как говорится, ан масс.

– Всё, – неожиданно и очень тихо сказал Винт, оседая на пол. – Всё, командир. Бальше не могу.

Псих тут же бросился отпаивать ослабевшего бойца пойлом.

Тварь, выйдя из-под контроля, сообразила, что добыча уходит, и ринулась в погоню. Расстояние до тягача она сокращала быстро, так что бойцам, засевшим в кузове, ничего не оставалось, кроме как сцепить зубы и приготовиться к смерти. Псих, правда, потянулся было к установленному на подставке гранатомёту, но почти сразу плюнул – по такой махине стрелять из него было абсолютно бесполезно.

А Бате, всё пытавшемуся сделать тягач невидимым, вдруг показалось, что его тело как будто бы увеличивается в размерах и становится бесформенным. В порыве отчаяния он вдохнул поглубже, представляя, что от этого расширяется ещё сильнее, и заключил в воображаемый мыльный пузырь весь MAN.

Сразу накатила дурнота, в глазах потемнело и застучало набатом в висках. А тварь неожиданно замедлилась и принялась недоумённо озираться и принюхиваться, словно наконец-то потеряла добычу из виду.

Батя внутренне возликовал – работает, чёрт дери, всё-таки работает этот магический ядрён-батон! И медленно опустился на колени – сил стоять у него не осталось.

Псих, первым сообразив, что тварь потеряла их из виду, радостно хлопнул по плечу бледного Винта. Тот вместо ответа слегка покачал головой и прижал дрожащий палец к губам.

Всё правильно – из виду тягач с бойцами пропал, но запах и шум движка остались. Так что надо было срочно найти какое-нибудь пахучее укромное место, способное вместить в себя весь MAN, заглушить мотор и переждать, пока тварь уйдёт. Именно это более опытный Винт и объяснил Психу, а тот, в свою очередь, прошёл до кабины, постучал в её заднее стекло и коротко передал Горелому, что нужно делать.

Так и сделали, свернув во дворы и остановившись у мусорной площадки с неубранными, полными протухших помоев контейнерами. Душман тут стоял такой, что даже людям, уже привыкшим к постоянному запаху разложения, поплохело.

Спустя минуту во двор заглянула голодная тварь. Поводила носом. Сморщилась, совсем как человек, и внезапно пропала из виду.

Псих и Винт посмотрели на Батю.

– Ждём, – с трудом процедил тот. – В засаду села.

– Долго ждать? – поинтересовался Псих.

– Пока не поверит, что нас тут нет, и не уйдёт. Или пока я не обессилею.

Потянулись минуты томительного ожидания. Слегка пришедший в себя Винт снова смог чувствовать тварь, но взять её под контроль пока был не в состоянии. А Батя держался из последних сил. Сознание плыло, в голове бил набат, конечности тряслись, как у закоренелого алкоголика, не нашедшего, чем опохмелиться. По-хорошему, надо было бы перекинуть невидимость на бойцов и, бросив тягач, отступать в подъезд ближайшего дома. Но сделать невидимым весь тентованный MAN с людьми на борту оказалось легче – магия воспринимала всё это как единое целое со своим носителем. Но как только Батя пытался хоть немного ослабить вцепившиеся в кузов пальцы, связь с тягачом и находящимися в нём бойцами начинала трещать по швам.

– Бать, ты продержись ещё немного, ладно? – неожиданно прошептал Псих. – Ща мы с Горелым всё порешаем.

«Не вздумай!» – хотел было возмутиться командир, сразу подумав, что бойцы решили атаковать тварь, но онемевшие губы подвели его, не издав ни звука.

А Псих тем временем снова перебрался к кабине и о чём-то тихо заговорил с Горелым. Подозревая худшее, Батя, тем не менее, ничего не мог с этим сделать – магия забирала все его силы.

Но оказалось, что бойцы придумали кое-что получше. Псих, вернувшись, прошептал что-то на ухо Винту. Тот сначала нахмурился, обдумывая услышанное, а затем кивнул. Псих показал ему большой палец, снова переместился к кабине и махнул рукой.

Заурчал двигатель MAN-а, тягач медленно, на самых низких из возможных оборотах развернулся и сдал задом к ближайшему подъезду, подмяв колёсами остатки газона и обломки старой деревянной скамейки. Прячущаяся под невидимостью тварь, как ни странно, на звук не среагировала.

Горелый, снова заглушив двигатель, медленно вылез из кабины, прижавшись спиной к борту и держа АДС наготове, прокрался к задней части кузова, где Псих уже помогал вылезти снова обессилевшему и уже не держащемуся на ногах Винту.

Заведя его в подъезд, Псих вернулся. Кивнул засевшему за колесом Горелому и снова залез в кузов.

– Командир, пойдём. Сейчас будет легче.

Ничего не понимающий Батя помотал головой.

– Пойдём, пойдём, – не отставал Винт, пытаясь отцепить пальцы комвзвода от борта кузова. – Парни уже внутри, тварь их не достанет. Тягач – да чёрт с ним, у нас ещё есть. С местными особенностями мы такими ещё разживёмся. Пойдём, надо, снимай свою невидимость, она уже не нужна.

Слова бойца сквозь набат в голове командира пробивались с трудом. Смысл их ускользал, терялся в последних, практически уже рефлекторных усилиях продержать действие магии ещё

– Батя-я-я, – протяжно звал его кто-то...

Нет, не до того, надо держаться, надо держаться, надо...

Чтоб оторвать Батю от кузова, Психу пришлось позвать Горелого. Вдвоём они с трудом заставили невменяемого, впавшего в некоторое подобие транса командира разжать пальцы одной руки, после чего тот и вовсе отключился. А вместе с ним – и невидимость.

Бойцы едва успели затащить Батю внутрь подъезда, когда снова ставшая видимой тварь нанесла удар по тягачу, смяв кабину и снеся к чертям тентованный кузов.

– Вот урод! – прокомментировал Горелый и добавил пару выражений покрепче. – Я столько времени и сил на этот грузовик угробил.

– Окрепнем – найдём этого гада, – мрачно поддержал его Псих. – И в асфальт закатаем.

Вдвоём они оттащили Батю на пять этажей выше, в квартиру, окна которой выходили на другую сторону, и оставили его на пару с Винтом приходить в себя. А сами поднялись ещё выше и принялись наблюдать, как тварь разносит их тягач.

Та лютовала целых полчаса, разбирая MAN едва ли не на запчасти. Потом ещё несколько минут тыкалась носом во все доступные ей по росту окна в поисках ускользнувшей добычи. И только после этого, разочарованно взвыв, убралась.

Бойцы, вернувшись к командиру, принялись отпаивать его и Винта пойлом. Боец пришёл в себя довольно быстро, а вот командир находился в беспамятстве ещё довольно долго. В себя он начал приходить, когда уже стемнело, и первым делом поинтересовался, все ли целы.

Псих коротко обрисовал ему суть положения, в котором они оказались.

– Понял, – коротко кивнул Батя. – По темноте идти слишком опасно, твари видят в ней намного лучше нас. Так что ночуем здесь. Первым дежуришь ты, Псих, за тобой Винт, потом Горелый. Его сменю я. Утром собираем манатки и чешем домой пешком со всеми осторожностями.

– Бать, мы сами подежурим, отдыхай, – запротестовали было бойцы, но командир прервал их коротким:

– Я сказал.

И сразу же завалился спать на старом, продавленном диване – безмерная усталость и нервное напряжение взяли своё.

Бойцы, переглянувшись между собой, быстро перераспределили дежурства.

– Какого чёрта? – первым делом поинтересовался Батя, проснувшись. – Я отдал приказ!

– Какой приказ? – с невинным видом уточнил Горелый. – Парни, вы слово «приказ» вчера слышали?

Винт с Психом нарочито недоумённо переглянулись и синхронно замотали головами.

– Введу, нахрен, субординацию, как положено, – проворчал Батя, но отчитывать бойцов не стал.

Умом он понимал – парни всё сделали верно. Не смог бы он во вчерашнем своём состоянии отдежурить, заснул бы на посту, как пить дать. Но, как командир, был просто обязан хотя бы формально возмутиться подобным неподчинением.

Бойцы, в общем, тоже всё прекрасно понимали. В «Адской Сотне» при сборе подразделения в обязательном порядке учитывалась психологическая совместимость по огромному количеству характеристик, и в результате бойцы могли, даже не сговариваясь и не получая приказов, действовать как единое целое. В многом именно благодаря этому достигалась крайне высокая результативность любых операций «Сотни». И это же позволяло убрать из общения внешние признаки воинской субординации, что, в свою очередь, тоже работало на результат.

Приведя себя в относительный порядок, Батя занялся ревизией пойла и съестных припасов. До африканской крепости было не так уж и далеко, но в этом мире ходить самыми прямыми путями было равносильно двигаться навстречу смерти. Да и потенциальную скорость передвижения следовало рассчитывать как раза в четыре меньшую – мало ли что произойдёт по пути. Может, придётся прятаться от тварей, может – делать огромный крюк.

По самым оптимистичным подсчётам получалось около суток. По реалистичным – двое. Про худший вариант Батя не хотел даже думать. Еды у них оставалось только на перекусить прямо сейчас, пойла – на те самые двое суток, если пить умеренно и не применять магию так, как это сделали они с Винтом.

Вздохнув, Батя поделился с бойцами результатом своих размышлений.

– Не густо, – за всех подвёл итог Псих. – Но мы и не в таких переделках бывали. Справимся, командир.

– Тогда пятнадцать минут на завтрак и сборы, – скомандовал Батя. – Магазины полные?

Бойцы закивали – стрелять из АДС вчера никому не пришлось. К тому же, у каждого имелось по три запасных рожка в тридцать патронов. Если не нарвутся на крупняк – хватит с запасом.

Выходили, соблюдая все предосторожности. Псих шёл впереди, Горелый прикрывал. Батя и Винт двигались в середине, готовые в любой момент применить свою магию. Во дворе их встретили останки тягача, на которые Горелый посмотрел с нескрываемой тоской.

Квартал, где располагался дом, давший им укрытие от твари, прошли спокойно и быстро. Издалека почти непрерывно слышалось урчание, но ни тварей, ни зомби, на глаза не попадалось. Следующий тоже миновали почти без приключений, лишь раз спрятавшись от пробегавшей мимо стаи под предводительством моллюска в вовремя попавшемся на пути газетном ларьке. О том, что он именно газетный, говорила надпись крупными буквами, установленная над его крышей. А вот внешний вид – футуристически-обтекаемый, – с данным назначением как-то не вязался.

– Вообще не верится, что в мире, где строят такие дома, всё ещё в ходу газеты, – покачал головой Винт, выбравшись из ларька после того, как стая ушла. – У меня здания – обычные панельки, а газет уже днём с огнём, мля, не сыщешь.

– Та же байда, – согласился с ним Псих. – В моём уже и книг бумажных почти не осталось, все на электронки перешли. Дешевле, удобнее, и выбор больше.

– Собрались, – цыкнул на бойцов Батя. – Идём дальше.

Дальше стало веселее. Твари, благо, что относительно мелкие, стали попадаться на каждом шагу, и пришлось двигаться перебежками от здания к зданию. Причём с каждой новой встречей это становилось всё труднее.

– Спешат на какое-нибудь обновление? – предположил Винт, когда они в очередной раз укрылись в отделанном мрамором и натуральным деревом холле какого-то элитного жилого комплекса с постом охраны вместо привычной комнатушки консьержа.

– Похоже на то, – согласился с ним Батя. – Такими темпами мы и за двое суток не доберёмся.

Самодельная карта командира осталась в крепости – в единственном более-менее добротно построенном двухэтажном здании, расположившемся со стороны водопоя. Поэтому сходу определить, верно ли предположение, Батя не смог. Передвижение среди небоскрёбов было медленным, но тут хотя бы можно было укрыться. А дальше, через четыре квартала, будет угловой стык этого лоскута и

Пока размышлял, Батя привычно следил за окрестностями. Выходить пока было нельзя – снаружи устраивали разборки сразу две крупные стаи, в каждой из которых насчитывалось больше десятка тварей и по несколько зомби, уже начавших терять человеческий вид. Их предводители – молодой моллюск и матёрый топтун, – пока пытались устрашить друг друга громогласным урчанием. Но до массовой драки тут было рукой подать.

И тут взгляд Бати упал на стоящий у тротуара подозрительно целый мотоцикл. Двухколёсный конь красовался чёрным лаком бензобака и обтекаемой формы багажника, сверкали хромированные изгибы руля и педали, манило совсем ещё новой кожей седло. Справа от бензобака виднелся брелок с воткнутым в замок зажигания ключом.

Мотоцикл Батя водить умел, хотя байкером никогда не был и не собирался. Да и самого мотоцикла у него не было – зачем он человеку, проводящему большую часть времени в командировках? Тем не менее, иногда он открывал сайты мотодилеров и почитывал статьи в интернете, следа за новинками. И даже подумывал о том, что, когда-нибудь всё-таки завяжет с военной стезёй и прикупит себе железного друга. Не спортивного, нет – носиться по дорогам за двести и реветь двигателем Бате было не интересно, он давно перерос подобный выпендрёж. А вот вальяжные дорожные модели с широким диванообразным седлом, на которых можно перемещаться не согнувшись к рулю, чтоб не снесло ветром, а вполне себя расслабленно развалившись.

Тот мотоцикл, что замер неподалёку от временного убежища бойцов «Сотни», был спортивным. И, наверное, являлся единственным средством перемещения, которое могло бы очень уверенно потягаться в скорости даже с самыми развитыми тварями.

От раздумий и воспоминаний Батю отвлекла схватка, в которую всё-таки вступили стаи. Длилась она недолго, а результатом стала победа моллюска. В принципе, ожидаемо, по степени развития моллюск выше топтуна. То есть, крупнее, сильнее физически и уже имеет неплохую природную броню, пусть и не на всём теле. Да и стая у него побольше.

Как обычно после стычки, твари из одержавшей верх стаи решили откушать своих менее удачливых соперников. Начали с зомби – их мясо, видимо, больше всего походило на человеческое. А вот топтуна почти не тронули, так, надкусили по паре раз без особого аппетита. И, наконец, отчалили восвояси.

– Винт, дорогу помнишь? – на всякий случай уточнил Батя, когда твари ушли, и, дождавшись кивка, добавил. – Поведёшь парней.

– А ты? – вытаращил глаза боец.

– Поиграю с тварями в догонялки, – не стал скрывать Батя и кивком указал на мотоцикл. – Расчищу вам путь, а потом догоню.

– А если не заведётся? – засомневался Горелый.

– Значит, уйду в невидимость и так догоню, – решительно отрезал Батя. – Всё, не тянем кота за яйца, ему, мля, и так уже больно.

Бойцы, хоть и не горели желанием оставлять командира, подчинились. А Батя направился к мотоциклу.

Глава 16

Выйдя из укрытия, Батя двинулся к мотоциклу. Подошёл, Батя перекинул ногу через сиденье и взялся за руль. Бойцы пока оставались внутри здания, прикрывали. Они должны были дождаться, пока командир уедет, выждать ещё немного и только после этого выдвигаться к крепости.

Во время обновления мотоцикл, судя по всему, уже был припаркован и именно поэтому до сих пор не заинтересовал ни одну тварь – рядом с ним не нашлось вкусных свежих людей. Ключ в замке зажигания, правда, подсказывал, что владелец железного коня не мог находиться далеко.

Может, обратился одним из первых, не успев даже увидеть развитых тварей и испугаться? Вполне возможно.

Батя, левой рукой взявшись за руль, правой потянулся к ключу. Провернул, включая зажигание. Стрелки температуры, количества бензина, скорости и оборотов в круглых окошках ожили.

Так, бензин почти под горло, на тахометре – три километра от заправки. С зарядом аккумулятора вроде как тоже всё в порядке, по крайней мере, фара включается и горит ровно.

Ну, была не была!

Командир провернул ключ до конца. Мотоцикл, вопреки опасениям, завёлся с пол-оборота. Звук двигателя, как и ожидалось, был громкий, с нотками низкого звериного рыка. Убрав подножку, Батя включил передачу и медленно повернул ручку газа. Неторопливо проехал метров двести по улице, привыкая к управлению. И приступил к выполнению замысла.

Для того, чтоб собрать за собой хвост из всех окрестных тварей, ему потребовалось от силы минут десять и несколько расширяющихся кругов почёта. Теперь командир был спокоен за своих бойцов – с лоскута они выберутся без проблем. Сейчас ещё круг сделает на всякий случай, и можно будет сворачивать на север, к дальним, пока ещё неизученным лоскутам. Там он врубит невидимость, выкрутит ручку газа и уйдёт на скорости обратно, в сторону Африки. Обойдёт её с востока, выедет на лоскут, примыкающий к ней на юге, и по нему доберётся до реки.

Там мотоцикл, скорее всего, придётся бросить – переправить его у Бати не выйдет. А жаль – железный конь нравился ему всё больше и больше. Командир даже успел придумать, как использовать его при следующем обновлении Африки. И в красках это себе представить.

Покрутившись по этому лоскуту и собрав за собой приличное стадо, Батя выехал на границу с Африкой и помчался вдоль неё. Не доезжая до следующего лоскута, повернул на север, в советский ПГТ.

Дорога из бетонных плит мотоциклу не понравилась – эта модель всё-таки предназначалась для скорости, а не для преодоления бездорожья. Но железный конь был упрям и сдаваться не собирался – равно как и Батя. Вместе с ездоком байк отважно пропрыгал все стыки, ни разу не попытавшись закозлить или соскользнуть, и выехал на сменившую плиты за пределами крохотного ПГТ просёлочную дорогу. Тут стало немного проще – дорога, хоть и неровная, была накатана настолько хорошо, что сквозь уплотнённую сухую землю до сих ор не пробилось ни травинки. Неровности, понятное дело, были, но довольно плавные, и с ними мотоцикл справлялся довольно легко.

Миновав по грунтовке развалины то ли коровьей, то ли куриной фермы, Батя вынужден был слегка сбросить скорость, чтоб миновать порожек на стыке с соседним лоскутом, и снова оказался на ровном асфальте.

Тут Батя пока ещё не бывал – не доводилось, всё больше западную от Африки часть исследовал. Лоскут выглядел довольно обычно – небоскрёбы из стекла, железа и бетона, ровные улицы с разметкой, которую нанесли словно бы вчера. Если бы не выбитые стёкла первых этажей, не раскуроченные машины и не обглоданные костяки, можно

И эта же урчащая смерть в количестве несколько сотен стай несётся по батиным следам.

«Я как предводитель орды, – саркастично хмыкнул Батя, щурясь от набегающего потока воздуха. – Только не татаро-монгольской, а покруче. А ведь с магией Винта и такой вот толпой можно и без ядёрного оружия весь мир завоевать. Эх, дом, милый дом, что ж ты так не вовремя-то от меня отказался? Кстати, интересно, а у местной орды так же, как у стаи, есть предводитель? Или это что-то вроде местного стихийного бедствия?»

На этом лоскуте выискивать и собирать за собой ещё тварей смысла не было. Поэтому командир просто нёсся вперёд и радовался прямолинейности и ровности дороги, позволившей ему разогнать байк почти до двухсот километров в час. Проехав лоскут насквозь до стыка со следующим – большой и, судя по виду, зажиточной современной деревней с домами за заборами из профлистов, раскинувшейся на берегу большого озера.

На противоположном берегу виднелись привычные высотки, но туда Батя, в общем-то, не собирался – хватит, уже достаточно далеко тварей увёл. Его бойцам от границы Африки топать по саванне километров семь. В отсутствии тварей доберутся часа за два, максимум, три. Половина этого времени прошла, так что пора и ему оторваться от хвоста и тоже уходить в сторону крепости.

Сказано – сделано. Прибавив газ так, что скорость рывком выросла до двухсот десяти, командир врубил невидимость, пролетел по главной улице деревни, развернулся и принялся петлять среди домов, запутывая след. Рокочущий звук спортивного высокооборотистого мотора должен был бы выдавать батино местоположение тварям, но местность благоволила. В узких проездах звук эхом отражался от заборов, метался между ними и благополучно путал преследователей вместо того, чтоб им помогать.

Выехав из деревни на восток, командир некоторое время ехал вдоль берега озера по облагороженной набережной. Затем, когда она закончилась, свернул южнее, на лоскут с городской застройкой.

Это был так называемый спальный район, судя по наличию детских площадок и Н-образной формы трёхэтажному зданию за забором, похожему на школу. Но дома выглядели непривычно. Вместо кирпичных свечек тут высились прямо-таки монстры в двадцать этажей и штук на пятнадцать подъездов, выкрашенные в жёлтые и оранжевые цвета. Выглядели они, по мнению Бати, откровенно жутковато. Да и крохотные бетонные дворы, лишённые из-за этажности окружающих их домов солнечного света, выглядели не лучше.

К городам, в том числе мегаполисам, командир был привычен с детства. Но в этих домах он ни за какие коврижки жить бы не стал – это точно. Мрачняк какой-то, несмотря на яркие цвета стен и каруселей на детской площадке.

Покинуть весёлый и одновременно жуткий райончик хотелось как можно скорее. Батя не стал сопротивляться желанию и просто проехал его насквозь до ещё одного стыка, за которым началась привычная высотная застройка. Причём – самого что ни на есть обычного вида, а не того футуристического, который имел место на лоскутах с бизнес-центрами.

Тут снова пришлось поплутать, используя эхо для запутывания как отставших преследователей, так и нескольких стай, занятых до батиного появления обгладыванием чьих-то костей, а после присоединившихся к погоне.

Спустя час Батя, наконец, решил, что пора бы и честь знать, и двинулся в сторону крепости уже напрямую. Объехав Африку по расположенным восточнее лоскутам, добрался до реки. И сразу понял, что случилась беда.

Берег реки был изувечен так, словно по нему ползала гигантская многоножка, покрытая хитиновыми щитками. Почему ими? Да потому что чем ещё можно было землю сначала спрессовать до состояния камня, а затем взрыть словно экскаватором? Правда, представить, какого размера должна была быть эта «многоножка», Батя так и не смог. Самая крупная тварь из тех, что встречались ему, обладала семиметровым примерно ростом. Но это... существо было намного крупнее.

Странный след вёл с юга на север и пересекал реку – значит, это нечто, в отличие от тех же тварей, к воде было равнодушно. А за рекой уверенно забирал в сторону крепости.

Батя похолодел. Бойцы! Они ведь уже должны были вернуться!

Заглушив мотоцикл, комзвода взял наизготовку АДС и крадучись двинулся к воде. Зайдя по грудь, переключил рычажок «воздух-вода», меняя режим газоотводного механизма. Выбравшись на берег Африки, снова переключил. И двинулся по следу.

За себя Батя не боялся. Ступать он старался бесшумно, невидимость тоже пока работала, хотя удерживать её становилось всё тяжелее. А вот со страхом за своих ребят он почему-то справиться не мог. В этом мире, после полугода одиночества, насмотревшись на то, как бойцы раз за разом погибают или превращаются в зомби, командир вдруг осознал ценность человеческой жизни. Не в общем философском смысле гуманистической доктрины, а в личном, эгоистическом и практическом.

Пока он был рядом с бойцами, пока контролировал, пусть и относительно, ситуации, в которые они попадали, этот страх помалкивал, сидел где-то глубоко внутри. Сейчас же он вырвался на волю. И сколько бы Батя не напоминал себе, что к положительному результату в критических ситуациях приводят холодные и расчётливые, а не импульсивно-эмоциональные действия, всё равно никак не мог успокоиться.

О том, что рядом с крепостью был бой, Батя догадался уже на подходе к крепости. Часть окружавшего её забора была разнесена в щепки, а в проломе без движения валялась рогатая туша развитой твари. За ней виднелись целые на первый взгляд хижины.

Туша ещё одной твари лежала чуть поодаль, ближе к воротам, но всё-таки с внешней стороны забора. Сухая африканская земля вокруг неё была изрыта ещё сильнее, чем на берегу. Сама крепость, за исключением ворот, выглядела целой, что внушило Бате некоторую надежду. Существо она, похоже, не заинтересовала – его след от места схватки тянулся теперь на север, в саванну.

«Ну и махина, мля!» – не выдержал командир, сравнив размер следа с тушами.

Неожиданно послышался рокот танкового двигателя, и из пролома крепости, проскрежетав траками прямо по безвольно отставленной лапе мёртвой твари, выехал «Чёрный Орёл» с эмблемой «Адской Сотни» на борту, а следом за ним – ещё один MAN со Склада.

Страх, сжимавший командира в своих объятиях, чуть отступил. Батя выдохнул. Минимум двое его бойцов были целы. Да и опасность, похоже, миновала. Батя закинус АДС за спину и лёгкой трусцой направился к своим.

Боевые

Среагировав на жест, из кабины вслед за Психом вылез Винт. Достал что-то вроде троса, сложенного большими кольцами, бегом направился к заду тягача. Там прицепил трос одним концом к MAN-у и, разматывая его, направился к туше. Вдвоём с Психом они кое-как обвязали им труп твари, после чего Винт вернулся в кабину.

При виде третьего бойца, живого и здорового, на сердце у Бати отлегло. Страх отступил. И в голову тут же полезли дельные мысли.

«А ведь твари поменьше боятся вот таких вот развитых настолько, что даже к мёртвым не приближаются», – вспомнил вдруг Батя свой первый день в этом мире и прибавил ходу.

Надо добраться до крепости, пока парни не уволокли тварь слишком далеко. Четыре человека – слишком мало для защиты периметра. А этими тушами можно сделать так, что с определённых направлений к крепости никто не подойдёт. Запашок, конечно, будет стоять отпадный, но ни ему, не бойцам, не привыкать.

Первым командира заметил Горелый. Поприветствовал, слегка повернув ствол пушки и качнув им вверх-вниз. И тут же ожила рация, про которую сам Батя впопыхах забыл – отвык ей пользоваться:

– Командир? Вовремя ты! Тут такое было!

– Все целы? – первым делом уточнил Батя.

– Ни царапинки, – заверил его Горелый. – Тот монстр за тварями пришёл. Нас он видел, но не тронул. Забор только задел слегка, пока тварей валил.

«Ни хрена себе – слегка!» – мысленно присвистнул Батя и добавил вслух:

– Ладно, понял. Далеко тварей не тащите, их мелкота даже мёртвых боится, пригодятся. Да и наросты вскрыть надо, там «виноградин» и «гороха» богато живёшь. Ещё и жемчуг найдётся.

– Жемчуг? – влез в разговор Псих. – Бать, а он в этом мире в какую цену? Барыжить же можно. Ну, если покупателей не зомбированных найдём...

Батя не выдержал и хохотнул. В прежней жизни Псих почти в любой командировке старался чем-нибудь побарыжить с местными. В Африку возил водку, пользуясь тем, что летал частным бортом «Адской Сотни», а не регулярными авиалиниями. А арабские страны возил родные русские шапки-ушанки, хотя и непонятно было, кому они там нужны. В общем, продавал стеклянные бусы аборигенам, получая за них не очень скромный приработок к зарплате, которая и без того была очень приличной.

Однажды командир поинтересовался, зачем ему это. А Псих ответил, что строит дом для жены с тремя их общими детьми, и потому у него каждая дополнительная копейка на счету. Батя тогда только ухмыльнулся, но дальше расспрашивать не стал – и так понятно было, что Псих правдиво не ответит. Женат-то он никогда не был и детей, по крайней мере, официально, не имел.

Теперь, правда, Бате очень захотелось повторить вопрос.

Десять минут спустя командир уже вскрывал нарост на затылке одной из тварей. И снова вспоминал свой первый день в этом мире. Пластину, защищающую нарост со всех сторон, кроме низа, пришлось зацепить тросом и отогнуть при помощи тягача. После этого Батя взобрался на тварь и принялся вскрывать нарост ножом. Плотная серая кожа пружинила, не желая поддаваться, лезвие то и дело соскакивало. Батя потел, матерился, подступался с разных сторон, но проколоть нарост всё никак не мог.

Горелый на танке и Винт с Психом с АДС контролировали обстановку, а попутно тихо переговаривались по рации и делали ставки, сколько ещё времени пройдёт перед тем, как их командир сдастся.

– Бать, может, тебе топор принести? – наконец, не выдержал Винт. – Я видел у местных. Не уверен, что острый, но чем чёрт не шутит.

– Тащи, – сквозь зубы процедил Батя.

Ему хотелось поскорее уже закончить с вскрытием и отволочь туши на примеченные для них места. К тому же, топор в принципе был бы не лишний, буквально минуту назад в голову командира пришла идея, что туши надо разделать и кусками разложить вдоль забора крепости. Вонять-то они будут так же, как и в сборе. А площадь позволят защитить намного большую.

Топор, разумеется, наточен не был. Да и от, собственно, топора, знакомого любому русскому мужику, тут было одно название. Длинная тонкая рукоять, слишком лёгкая по отношению даже к крохотному топорищу, наглухо портила баланс. Само топорище было сделано излишне мягкого железа, из-за чего плохо держало заточку, а рубящая кромка вся кривилась зазубринами и загнутостями.

– М-да, – только и сказал Батя, взяв в руки это произведение кустарного африканского производства.

Винт, тоже сообразивший, что таким топором проще случайно самоубиться, чем вскрыть нарост, предпочёл стыдливо промолчать. Но Батя всё же решил попробовать инструмент в деле.

Как ни странно, но чередование ножа и топора, к которому командир применил всю свою немалую физическую силу, дало результат – спустя полчаса нарост неохотно, но поддался. Отправив Винта искать, во что сложить богатый хабар, Батя поплевал на руки и перебрался на вторую тушу. Тут дело пошло легче – видимо, тварь была менее развита, чем первая, и шкуру, соответственно, имела чуть более тонкую.

Закончив с содержимым наростов, Батя кинул топор Винту.

– Твоя очередь. Лапы отдельно, голова отдельно. Всё под присмотром Горелого растащить вдоль забора и разложить через промежутки метров так в пятьдесят. Начни с самых проходных сторон, остальное закроем по возможности. А, и ещё... На противоположном берегу, там, где след этой махины, я байк оставил. Как разберёшься с тушами, возьми Психа и сгоняйте за ним. Хорошая машинка, хочу приберечь.

А сам уселся на борт танка и принялся пересчитывать жемчуг, «виноград» и «горох».

Кажется, жизнь в этом сумасшедшем мире начинала налаживаться.

Глава 17

Обновившийся Склад преподнёс Бате и его бойцам приятный сюрприз в виде парочки вместительных, хорошо защищённых и заправленных под горлышко MRAP-ов с установленными на крыше пулемётами М2 «Браунинг» калибром двенадцать и семь на девяносто девять. Цинки с боеприпасами тоже оказались в наличии.

Обе машины, бойцы, пришедшие на мародёрку лоскута, разумеется, тут же привели в боевое состояние. За руль одной сел Горелый, вторую доверили Винту, потихоньку совершенствовавшему свои навыки управления тварями. Батя остался в кабине MAN-а вместе с Психом – тягачей у них оставалось всего два, и терять их не хотелось. А Батя, тоже немало тренировавшийся со

– Бать, а тебе не кажется странным, что все лоскуты похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы, а на Складе довольно часто меняется вооружение? – крутя баранку, поинтересовался у командира Псих.

– Тоже мне – однояйцевые! – возмутился тот. – Все отличаются. Но не так сильно, тут ты прав. Хотя...

Батя задумался. Внешне очередная копия Склада тоже каждый раз выглядела, как и предыдущая. Разнилось лишь содержание непосредственно самого склада, давшего лоскуту название, да вывеска над ним, то строгая и функциональная, а то аляповато цветная, да ещё и с надписью иероглифами.

– Не-а, не кажется, – подвёл итог командир и добавил для примера. – В том мире, откуда я, возле нашей крепости не было реки. Я впервые её увидел спустя два месяца после того, как оказался. И после каждого обновления теперь вижу. Только сама река – разная. То мелкая, то глубокая, то с островками, то без. А есть помнишь озеро, где мы на днях магию Винта тренировали? Так вот, я на тот лоскут гонял, когда тварей от вас уводил на байке в прошлый раз. Так это озеро было раза в два меньше размером, и на берегу ещё посёлок был. А теперь весь лоскут – сплошная вода. Так что какой уж тут Склад с постоянно меняющимся содержимым, когда тут вон, целый лоскут другим стал?

Когда подошла очередь обновляться Африке, Батю ждал ещё один приятный сюрприз.

Ровно за сутки до обновления бойцы собрали имеющееся оружие, боеприпасы, сухпайки, аптечки, броники, одежду, мыльно-рыльное и немного гражданского хлама, который мог оказаться полезным при последующем возвращении, зачистке и заселении. Погрузили всё это в два оставшихся MAN-а и отогнали их к той стройке, где однажды ночевал Батя. Стройки там, правда, уже не было, вместо неё высился одинокий небоскрёб, почти готовый к заселению. Но сути это не меняло – место было тихое, твари там встречались редко, а главное – его расписание обновлений очень удобно стыковалось с Африкой. Затем вывели туда же заранее подготовленные к бою MRAP-ы. Последним из крепости выехал Горелый на «Чёрном Орле». Париться объездом через ворота не стал, безжалостно проложив себе прямой путь прямо через забор – что его беречь-то, всё равно новый появится.

Точно по расписанию появился туман.

К нему, разумеется, подготовились. По границе лоскута стояли уже не раз опробованные в деле цепочки автомобилей, соединённых вымощенными в бензине тряпками и шнурами. Но вместо двух огненных периметров на этот раз решили для надёжности сделать три. MAN-ов у них осталось всего два, так что в шахид-мобили их переделывать не стали, решив приберечь тягачи на всякий пожарный. В активе остались танк и MRAP-ы. В итоге решили обойтись танком и одним MRAP-ом. Второй, правда, к бою всё равно подготовили. Итого из крупных калибров были танковая пушка, пулемёт M2 и три оставшихся одноразовых натовских гранатомёта. Не густо, но и не пусто, если грамотно распорядиться.

Разумеется, не побрезговали и обычной семёркой, подготовив достаточное количество набитых магазинов к АДС-ам и «Калашам» – против мелкоты и этот калибр был более чем эффективен. Но главная роль в этом бою впервые отводилась магии.

Распределились на два экипажа. Батя и Горелый разместились в танке как в наиболее грозной машине. Несмотря на то, что в «Орле» у водителя-механика была предусмотрена возможность управлять не только самим танком, но и его вооружением, командир, помимо того, что готовился обеспечить невидимость, взял пушку на себя, максимально облегчив Горелому задачу по маневрированию. В MRAP-е разместились, соответственно, Псих с Винтом. В задачи первого входил пулемёт, автоматы и, разумеется, взятие под контроль самых опасных тварей. Второй должен был следить за обстановкой и вовремя выйти из боя, чтоб сберечь и свои с напарником жизни, и ценную бронемашину.

Первые действия после обновления Африки планировались такими же, как и в прошлый раз. Удержать большую часть тварей за пределами лоскута, облегчив задачу тем бойцам «Сотни», которые появятся тут после обновления, а самим вломиться в бой. Дальше следовали некоторые новые, завязанные как раз на магии, стратагемы.

Винт и Псих должны были взять под контроль максимальное количество крупных тварей и увести их либо к реке, если она появится и в этот раз, либо в огонь. Батя с Горелым отвечали за прикрытие машины с бойцами, а попутно собирались навести шухер на поле боя, чтоб дать возможность бойцам и ополченцам отступить.

Уводить тварей собирались до тех пор, пока у Винта хватит сил. Затем намеревались зачистить крепость, сделав её не интересной для уцелевших тварей, и отступить. Подождать, пока твари покинут лоскут, вернуться и встретить тех, кто выжил, если таковые будут. Посадить их в карантин, снова подождать, чтоб убедиться в наличии у выживших иммунитета. Ну и раздать им пойло в качестве лекарства.

Ещё только готовясь к операции, Батя вдруг поймал себя на мысли – что будет, если в этот раз удастся спасти тех же самых бойцов, а не других? Или вообще самого себя?

Раньше командир как-то не задумывался о такой вероятности – не до того было. А сейчас, получив под начало трёх бойцов и поставив себе целью увеличить их количество, он вдруг понял, что вероятность встретить своего двойника очень даже не мала. Что тогда делать? С бойцами, наверное, проще – два всегда лучше одного, хоть и придётся научиться их как-то отличать. А если в этот раз с иммунитетом окажется очередной он собственной персоной?

Проблема, которую видел Батя, лежала не в практической плоскости. Батя стал командиром не потому, что хотел, а потому, что мог. И потому что получалось. Появись рядом более подходящий для этого боец – он бы спокойно уступил ему своё место. Двойник, соответственно, должен бы мыслить сходным образом. То есть, никакого хаоса, анархии и силового раздела власти не будет, и между собой два Бати договориться уж точно смогут.

Но вот инфернальный, ничем не объяснимый страх встретить самого себя, никак не желал оставлять Батю в покое. Каково это – смотреть на своё собственное лицо? Не на отражение, не на фотографию... На реальное лицо реального человека, который вроде бы ты – и в тоже время нет.

Но все эти сомнения выветрились из головы командира, как только на Африку опустился туман.

– Готовность! – скомандовал Батя в рацию. – Винт, поджигай первый периметр!

– Есть поджечь первый периметр, – весело отозвался боец.

Направления, с которых

– Второй периметр, – выждав двадцать минут, приказал командир.

ВВ момент, когда туман стал рассеиваться, Батя отдал приказ выступать.

– Вперёд! Винт, третий периметр.

Заурчали заведённые двигатели. Танк двинулся вперёд, MRAPпроехав за ним метров тридцать. Из кабины с правой стороны выскочил Винт, чиркнул зажигалкой. И тут же юркнул обратно, прячась от побежавшего от вымоченной в бензине тряпки огня. Псих ударил по газам, догоняя танк, а спустя несколько секунд грохнул взрыв – огонь добрался до первой подготовленной легковушки с полным баком бензина.

Река снова была, но настолько узкая и мелкая, что её и рекой-то назвать было сложно.

– Винт, – предостерегающе бросил Батя.

– Вижу, командир. План «Б», веду в огонь.

В остальном всё прошло как по маслу. Три периметра сработали как надо, не пустив на обновлённую Африку примерно три четверти тварей, что уже само по себе довольно ощутимо облегчило бой только-только попавшим в этот мир бойцам «Адской Сотни».

Благодаря этому к прибытию батиного отряда боеспособными оставались все три «Чёрных орла» взвода. Появление четвёртого – Батя решил погодить с включением невидимости, – добавило жару и боевого духа.

Бойцы на MRAP-у сумели сделать три захода, каждый раз уводя за собой по две-три твари, после чего отчитались о том, что Винт выдохся, и отступили к крепости. Танк, огрызаясь из пушки, попятился за ними с небольшой задержкой.

За ними потянулся ещё один «Чёрный орёл» и человек пять чернокожих ополченцев, ведомых бойцом «Сотни».

– Горелый, прикрываем! Винт, подхвати пеших! – тут же сориентировался Батя и на всякий случай добавил. – Только аккуратнее с ними. Заурчат – двухсоть без раздумий.

– Бать, я, мля, маленький, что ли? – хохотнул Винт. – Я в первый день ещё насмотрелся, разберусь.

Отступив за ворота крепости, прикрыли их за собой. Батя с Горелым зачистили несколько ближайших хижин, имевших двери. Винт и Псих в это время вывели всех спасённых бойцов и, держа их на прицеле, коротко объяснили обстановку. Потрёпанные бойцы закивали головами и добровольно разошлись по хижинам, сдав оружие. Негров, ничего не понимавших по-русски, загонять в импровизированные изоляторы пришлось недвусмысленными движениями стволов.

Заперев людей в хижинах, приступили к тщательной зачистке ножами. Бате снова попалась любовница Ромео. И снова обратившаяся – изо рта женщины торчала кисть руки в обрывках тактической перчатки.

Командир всякого повидал за свою жизнь, и нервами был крепок. Но эта зомбячка, мало того, что сожравшая кого-то из батиных бойцов, так ещё и самому Бате постоянно попадавшаяся на глаза, уже откровенно бесила. Особенно в свете того, что одним из бойцов, сидящих сейчас в хижинах, был Ромео собственной персоной.

Негритянку командир прирезал без малейших сожалений. Ромео как-нибудь переживёт её смерть. Если, конечно, останется человеком. А на нет тем более суда нет.

После зачистки крепость решили всё-таки не покидать. Подогнали обоих «Орлов» и MRAP к воротам и приготовились обороняться. Но твари на территорию крепости не полезли. Внезапно отвлёкшись от своей трапезы, они хором повернули головы в одну сторону и издали многоголосое «Ур-р-р!». А затем, бросив всё, помчались прочь.

– По ходу, обновление где-то учуяли, – предположил Псих.

Батя нахмурился, припоминая карту с датами.

– Вроде поблизости не должно ничего быть. Только если внепланово? Наверное, и такое может быть. Мля!

С внеплановыми обновлениями Батя до сего дня не сталкивался и даже не задумывался о том, что такое может быть.

«Хотя должен был бы, – тут же укорил себя он. – Повезло».

Дальше уповать на везение командир не собирался. Обжить крепость, оборудовать её – да, от этого плана отступать нельзя. Это в одиночку можно налегке мотаться по лоскутам, прячась в чужих квартирах, подвалах домов, и не отсвечивая. Теперь под его началом три бойца, а сегодня, скорее всего, станет больше. Людям нужно постоянное, хотя бы относительно безопасное место дислокации, хотя бы для сохранности морального духа и навыков сосуществования в социуме. Да и технику не стоит постоянно гонять туда-сюда. Пусть лучше стоит, сохраняя ресурс.

Но быт надо построить так, чтоб при малейших признаках кисляка можно было эвакуироваться с Африки в течение десяти, максимум, пятнадцати минут.

Спустя три часа один из спасённых ополченцев превратился в зомби. Первым его урчание услышал Винт. Он же несчастного и задвухсотил. Тело ополченца вынесли из хижины, где он сидел, и отволокли к другим трупам.

В итоге из девяти человек в зомби не превратились трое. Одним оказался ополченец, с трудом, но всё-таки понимавший русский язык. Вторым, по закону подлости, был сильно контуженный, но вполне целый и адекватный Ромео. Третьим оказался Док – именно он увёл за собой ополченцев.

Новичков отпоили раствором из «виноградин» и накормили. После чего Винт остался вводить их в курс дела, а Батя с Психом и Горелым отправились дальше заниматься подготовкой крепости к следующим двум месяцам относительно спокойной жизни.

К вечеру территория была уже полностью очищена от трупов, найденное оружие и боеприпасы – загружены в кустарные кузова пригнанных тягачей, а одна из хижин – подготовлена к проживанию. Снова устроили помывку – в основном, ради новых бойцов, которым пока было ой как не по себе в этом мире.

С утра Батя, Винт и Псих, оставив крепость и новичков под присмотром Горелого, снова отправились снимать колёса с брошенных легковушек. Вернулись только под вечер. Встретил их дежуривший у ворот Ромео.

– Обжился, боец? – нарочито бодро поинтересовался у него командир.

– Так точно, командир, – заулыбался Ромео, но тут же стух. – Бать, разреши вопрос?

– Жги, – благосклонно кивнул Батя.

– Мы тут трупы сегодня таскали, – начал боец. – Наших там, не наших, чёрных... Короче, я так понял, бабу мою вы того, да?

– Я – того, – насторожился Батя. – Это уже не твоя баба была, а монстр.

– Да мне похрен, кто её, – ухмыльнулся Ромео. – Та ещё стерва была, по большому счёту. Хотя цыпочка горячая, тут ничего не скажешь, жалко. Я не об этом, Бать... Горелый сказал, что у вас тут баб вообще нет. Серьёзно, что ль?

Бойцом, да и просто товарищем, Ромео был отличным. Но без бабы он ну вот просто никак не мог. Можно даже сказать,

– Серьёзно, – задумался Батя.

А ведь и вправду – ни одной ба... тьфу ты, женщины, не поддавшейся местной заразе, командир пока не встретил. Нет, так-то они наверняка тут появлялись. Но не выживали. У Бати, в отличие от Ромео, не было привычки находить любвеобильных и ничего не требующих женщин в любой точке мира. Но всё равно крепкий мужской организм в самом расцвете лет временами требовал своего. Батя отмахивался от этих требований, заставлял себя думать исключительно о деле. Но чем больше привыкал к этому миру, чем лучше уживался с ним, тем чаще ловил себя на мыслях о сексе. С одной стороны, за десять месяцев целибата любой мужик от неистраченного тестостерона на дерево лезть начнёт.

Пожалуй, надо будет найти какой-нибудь малонаселённый гражданский лоскут – деревню или село, – и тоже его зачистить сразу после обновления. Вдруг получится пару ба... женщин спасти. Парням бы общение с прекрасным полом не помешало. Правда, непонятно, согласятся ли спасённые переводить это общение из словесно-ухаживательной в горизонтальную плоскость, но тут уж как повезёт. Насиловать Батя никому никого не позволит – это принципиальный момент.

– Мля, и чё теперь делать? – расстроился герой-любовник Ромео. – Бать, ты же в курсе, что длительное воздержание здоровье портит, да?

– Разберёмся, – пообещал командир. – Только позже.

– Ну ты это, Бать... Сильно-то не затягивай, ладно. А то я ж ради своего здоровья могу и зомби того... Ну ты понял...

– Отставить! – не выдержав словоизлияний бойца на скользкую и тему, рявкнул Батя.

Ромео, сообразив, что перегнул палку, быстро прикинулся бессловесной ветошью.

Спустя пару дней, суетливых, полных тяжёлой физической работы по превращению крепости в место, пригодное для жизни, новички более-менее освоились с местными реалиями, для чего их пришлось свозить пару раз на мародёрку на соседние лоскуты. Акуйа – так звали спасённого ополченца, – экстренно учил русский язык – от того, насколько быстро и хорошо он его освоит, теперь напрямую зависели его шансы на выживание.

В общем, всё было относительно спокойно. И это Батю с каждым днём тревожило всё сильнее. Потому что он уже давно понял – в этом мире спокойно не бывает никогда. А если вдруг, то жди скорой беды.

Глава 18

Док был Доком не только по позывному, но и по призванию. А так же по образованию и должности. Человеком он был крайне спокойным, немногословным и вдумчивым, семьи не имел, о друзьях никому не рассказывал, а между командировками постоянно пропадал на каких-нибудь очередных курсах, семинарах и прочих мероприятиях по повышению квалификации. В общем, непрерывно самообразовывался.

В «Сотне» ходили слухи, что Дока не раз и не два звали перейти в какой-то сверхсекретный медицинский институт, причём количество нулей в предлагаемом окладе каждый раз увеличивалось. Но Док, как человек идейный и принципиальный, оставался непоколебим и искренне полагал, что его стезя – именно военно-полевая медицина, а не уютный кабинет с лепниной на потолке и сверхсовременная инновационная лаборатория в двух шагах от него по коридору.

Батя никогда не пытался выяснить, правда это или нет, но подспудно Дока за решение остаться в «Сотне» уважал безмерно.

Никто из бойцов не удивился, что, когда у Дока тоже появилась своя магия, связана она оказалась напрямую с его основной специальностью.

Док научился заживлять раны. Без лекарств, бинтов, ниток, иголок и даже обезболивания – одним только касанием рук. Да и не только раны. Док, по его собственным утверждениям, мог вылечить что угодно ­– простуду, геморрой, запор, мужское бессилие.

С последним, правда, ему катастрофически не хватало практики – бойцы «Сотни» и сами по себе здоровьем были крепче быков. А попав в этот мир, вообще забыли даже что такое насморк.

Так что практиковаться Док мог только на ранах, которые нет-нет да у кого-нибудь случались. Батя, глядя на это, усмехался. Если бы в тот, первый день здесь Док оказался бы рядом, то раны командира, и без того затягивавшиеся на глазах, исчезли бы без следа уже к тому же вечеру.

Но была у магии Дока и ещё одна разновидность, которую Батя оценил едва ли не выше, чем умение исцелять раны. Штатный врач взвода был первым, кто, пусть сумбурно и непривычно многословно, но смог объяснить командиру, для чего нужны «горох», жемчуг и те янтарного цвета нити, которые Батя всё никак не решался выбросить.

Жемчуг Батя после этого раздал бойцам. Пока – по одной штуке в руки. Те приняли его под присмотром Дока – что-то он там при этом мог видеть и направлять. Каждый после приёма получил персональные рекомендации по приёму гороховки.

Наконец, добрался до него и Батя.

В качестве приёмного кабинета Доку выделили одну из хижин. Соорудили там некое подобие кушетки, принесли стол и обшарпанный шкаф, сколотили две табуретки – для хозяина кабинета и для посетителя.

Одна из табуреток получилась колченогой. На неё-то Батя и плюхнулся. Несчастный предмет мебели жалобно скрипнул под весом и покачнулся. Но всё-таки устоял.

– На что жалуетесь? – Док поднял глаза от бумажки, на которой записывал имена бойцов и собственные рекомендации им.

– На грыжу головного мозга, – ухмыльнулся Батя. – Док, ты издеваешься? Не в больнице приём ведёшь?

– Ну почему же не в больнице? – скупо улыбнулся в ответ военный врач. – В ней, родимой. Уж какая есть.

Батя огляделся и скривился. Ну да, «похоже». Стены такие же обшарпанные и требуют ремонта, обстановка бедная, а у главврача нет не то что компьютера, куда он мог бы вносить данные о пациентах, но даже фонендоскопа.

– Всё бы тебе ржать, командир, – вздохнул Док.

Батя заядлым юмористом себя никогда не считал, остроумно шутить не умел и не особо-то любил. Но постная рожа Дока почему-то неизменно пробуждала внутреннего батиного Петросяна, и тот, что называется, немедленно начинал отжигать. Батя сдерживал Петросяна, как мог, но урезонить его удавалось только через раз.

– А чего бы и нет? – пожал плечами командир. – Я все эти жемчужины почти год при себе таскал. А мог бы сожрать спокойненько и кучей всяких разных магий обрасти и не мучиться. Прикинь?

– Ага, мог бы, – флегматично согласился Док. – Только бесконтрольно жемчуг жрать нельзя, Бать. Он... как бы тебе так попроще объяснить...

Врач задумчиво пощёлкал пальцами.

–

Док про батиного Петросяна тоже знал. И вот он как раз отлично умел переводить разговор с шуточек обратно в серьёзное русло. Методы у него, правда, были настолько, своеобразные, что сбежать от них хотелось не только внутреннему юмористу, но и самому командиру.

– До-ок, – возвёл глаза к потолку Батя. – Не нуди, не лекцию читаешь. Я в курсе, что такое ДНК.

– Тогда знаешь, что в процессе жизнедеятельности ДНК меняется, – не обращая внимания на стон командира, Док важно поднял палец кверху, и на его костистом лице отобразилась вся торжественность информации, которую он собирался сообщить. – Повреждается в результате воздействия внешних факторов, таких, как неправильный образ жизни, стрессы, вирусы, грибки, бактерии. Наш организм устроен так, что повреждённые митохондрии сразу начинают починку самих себя, беря информацию из имеющихся в нас же копий ДНК. Но! Иногда бывает так, что они не успевают, и в повреждённую хромосому встраивается другая ДНК...

– До-ок, –почти взвыл Батя, уже категорически жалея о том, что вообще пришёл.

Но останавливаться раньше, чем договорит, взводный фанатик от медицины не собирался.

– А теперь к сути, – даже бровью не повёл Док. – Этот мир... Он меняет ДНК каждого попавшего сюда человека. Встраивает в неё чужие гены для того, чтоб подчинить нас себе. Как грибок-кордицепс. Знаешь такой?

– Знаю, – помрачнел Батя. – Хочешь сказать, что рано или поздно мы тоже станем зомби?

– И да, и нет, – качнул головой Док. – Есть нюансы. Большинство попавших сюда людей, заражаясь этим грибком, потихоньку видоизменяются. Становятся тварями. То есть, меняется их ДНК. Но ты же знаешь, что всегда есть исключения, да? Это мы. Те, чей геном грибок не смог изменить настолько, чтоб превратить нас в зомби.

Остановить Дока, когда он входил в раж, был невозможно. Оставался единственный путь всё-таки добиться того, ради чего командир сюда явился. Вернее, не добиться, а дождаться.

– Продолжай, – обречённо махнул рукой Батя, смиряясь с тем, что лекцию о ДНК, митохондриях и грибках ему всё-таки придётся дослушать.

– Этот грибок сделал так, что повреждённые им митохондрии невозможно восстановить из наших запасных цепочек ДНК. Для этого нужна его ДНК. Но наш организм постоянно борется с ним, уничтожая споры. А грибок пытается перехватить инициативу и так же постоянно усиливает свой рост. Именно этой борьбой и обусловлены головная боль и ухудшение нашего самочувствия...

– От которых помогает алкоголь с растворённым в нём «виноградом»... – подхватил командир

– Сечёшь, – впервые за весь разговор Док улыбнулся широко и открыто, увидев в собеседнике проблеск заинтересованности. – Грибок можно обмануть. Если регулярно употреблять это пойло, то с ним в наш организм снова попадают те же споры, носителями которых является каждая из тварей. Благодаря такому искусственному повышению концентрации грибок начинает считать, что победил наш иммунитет, и перестаёт бесконтрольно размножаться. Что, как ты понял, помогает нам оставаться людьми.

– Ну хоть одна хорошая новость, – выдохнул Батя. – Одного не пойму – нахрена мне весь этот ликбез? Я, собственно, как и все, пришёл жемчужину проглотить под твоим присмотром...

– Есть нюанс, – никак не унимался Док. – Дослушай, командир, это важно. Концентрацию спор, содержащих ДНК грибка, надо держать в некотором коридоре. Если она снизится – появится риск обратиться. Если её превысить – то начнутся... нежелательные изменения.

– Это какие?

– Сложно сказать, – Док неопределённо помахал рукой в воздухе. – Я пока слишком мало работал с иммунными людьми, не набрал ещё базу знаний, так что говорю только то, что вижу, когда с людьми взаимодействую. Но я бы предпочёл из этого коридора не выходить. А он, кстати, у каждого свой. Так вот, Бать, это я к чему вёл-то... Нельзя жемчуг жрать горстями, никак нельзя. И пойло пить слишком много тоже нельзя. И гороховку. И вообще, давай-ка я лучше тебя осмотрю и составлю рекомендации.

– Да наконец-то, – облегчённо выдохнул Батя, пересаживаясь с табуретки на кушетку, застеленную куском не очень чистой ткани.

Кажется, научный ликбез о грибках подошёл к концу. Док, конечно, был профессионалом своего дела и, может, зря не согласился уйти с военной стези в научную. Но, когда его прорывало что-то кому-то объяснить, Док становился поистине невыносим.

– Итак... – потирая руки, Док встал из-за стола и подошёл к Бате. – Посмотрим.

Расставив пальцы, док выставил ладони по обеим сторонам головы командира, поводил ими и замер, прикрыв глаза. Батя сидел, стараясь не шевелиться и не дышать – отвлечь Дока означало вызвать ещё одну лекцию, но на этот раз о том, что пациенту следует быть терпеливым, полностью доверять лечащему врачу и не лезть в процесс ни с вопросами, ни, тем более, с советами. Так что Батя мужественно терпел вынужденную неподвижность и только про себя считал секунды.

На шестьсот двадцать первой Док, наконец, вышел из своего анабиоза.

– Ну что, доктор, я буду жить? – снова попытался вылезти Петросян.

Док посмотрел на командира, как на умалишённого, и внутренний батин юморист, испуганно ойкнув, поспешил ретироваться. Разумеется, не забыв оставить последнее слово за собой.

– Товарищ лекарь, не бейте честного комсомольца... Чёрт, Док, да не смотри ты на меня так, пошутил я! Всё, успокойся!

– Успокоишься тут с вами, – проворчал Док и неожиданно вспылил. – Командир, да твою ж налево! Что вот ты ко мне докопался со своими шутейками, а? У тебя, между прочим, проблем по уши, а ты ко мне как не придёшь, так юморить начинаешь. Иди вон, Ромео дони...

Сообразив, что сорвался на командира, Док заткнулся на полуслове.

– Бать, виноват...

– Ромео подонимаешь, чтоб его за ногу, – проворчал Батя, усилием воли запихивая внутрь неуёмного Петросяна. – Он сам кого хочешь за... мучает, требуя немедленно выдать ему бабу для удовлетворения естественных физиологических потребностей.

– И будет не так уж не прав, – флегматично заметил Док. – Есть у этих спор и такая побочка, как бушующие гормоны. Замечал?

– Не до того было, – быстро съехал с темы Батя. – Так что, жемчужину мне можно глотать?

Как ни странно, в

– Жемчужину... Бать, тут такое дело... Я до конца объяснить не смогу... Но, судя по... как бы это назвать... ладно, пусть будут энергетические каналы. В общем, твои эти каналы выглядят так, как будто ты одну жемчужину уже съел. Только...

– Что? – напрягся Батя, вспомнив тот шарик, что оказался у него во рту в первый день в этом мире. Значит, всё-таки жемчуг... – Говори уже!

– Насколько я понимаю, жемчуг лучше бы употреблять после того, как появляется первая магия. Тогда организм переваривает его с лёгкостью и быстро обрастает новыми энергетическими каналами. Так формируется магия. Которая, к слову сказать, может быть не одна, – заметив недовольный уже по-командирски взгляд Бати, Док поперхнулся. – Так вот, кхм... Ты, получается, употребил жемчужину до того, как получил свою магию. В общем, Бать, я не знаю, как то, что творится в твоём организме, объяснить понятным языком, поэтому скажу так – если ты сейчас съешь ещё одну жемчужину, толку от неё не будет.

– Это почему?

Док вздохнул.

– Достань весь жемчуг, который у тебя есть, и положи на кушетку.

Батя потянулся к пристёгнутому к ремню чехлу от аптечки и вывалил из него весь оставшийся после раздачи бойцам жемчуг. Вопросительно посмотрел на Дока.

– Возьми любую и подержи в руке. Чувствуешь что-нибудь?

Батя сгрёб в ладонь ближайшую чёрную жемчужину. Подержал.

– Ничего.

– Возьми другую.

Настала очередь красной. Но эффект остался тем же – никаким.

Так, одну за одной, командир передержал абсолютно все жемчужины.

– Они тебя не принимают, – непонятно сказал Док. – Жемчужину перед тем, как глотать, надо подержать в руке, чтоб содержащаяся в ней органика... как бы это выразиться... настроилась на тебя. Когда этот процесс завершён, жемчужина становится тёплой.

– А я, получается, для этой... органики рылом не вышел, что ли? – возмутился Батя.

– Не то, чтоб не вышел, – задумчиво почесал затылок Док. – Но у тебя те каналы, которые должны на жемчуг реагировать, отсутствуют. Вернее, нет, не так... Развёрнуты внутрь и запечатаны из-за того, что первую свою жемчужину ты съел слишком рано. Поэтому никакой новой магии у тебя не появится, а вот последствия гиперконцентрации спор ты получишь гарантированно.

Батя тупо уставился в стену, пытаясь переварить услышанное.

Это что же получается? У всех, значит, у всех количество доступной магии будет, благодаря употреблению жемчуга, увеличиваться, а у него так и останется одна? Бред какой-то!

– Не знаю, Бать, – вздохнул Док, когда командир озвучил свои сомнения. – Не знаю. Меня же со всеми этими твоими шариками никто обращаться не учил. Я вот их в руки беру и что-то там ощущаю или вижу. Анализирую, сравниваю. Потом ко мне человек приходит, и я уже на него смотрю. Вижу каналы эти вот – вот прям как в фантастических фильмах. Потом какой-нибудь из шариков беру – и вдруг понимаю, что произойдёт, если вот этот конкретный человек вот этот конкретный шарик съест. И словно бы просто знаю, как после этого должны каналы перестроиться, куда энергию высвобожденную направить, чтоб она не навредила, а только на пользу пошла. Когда вся эта система формируется, я уже другой шарик – «горошину», – беру и опять вижу, как часто раствор из неё надо употреблять, чтоб каналы развивались и крепли, но не разрастались сверх меры. С «виноградом» та же фигня. Так что ничего тебе конкретного пообещать не могу, командир. Может, и есть какое-нибудь средство. Но точно не у нас, иначе я уже почувствовал бы подходящую энергию. Бать, ты извини, что так вот получилось, но я правда ничем не могу помочь тебе. Только «гороховку» назначить, чтоб твою невидимость развивать и дальше. А жемчуг... Не надо тебе его. По крайней мере, пока я окончательно не разберусь с последствиями гиперконцентрации спор.

Док с виноватым видом развёл руками.

– Ладно, – делано-небрежно бросил ему Батя. – Бывает. Обойдусь одной магией. Давай свои рекомендации.

– Дар, командир, – потупившись, едва слышно пробормотал Док. – Правильнее говорить именно так. Дар. Нам – от мира, в котором мы оказались. И от спор, которые нас изменили.

Спустя пять минут командир вышел из хижины Дока. Настроение у него было на нуле. Магия, в которую он сначала не верил, была в этом мире чрезвычайно полезна. Особенно в вопросах выживания. И Батя, глядя на довольных бойцов, посетивших взводного врача до него, уже раскатал было губу, что и сам сейчас получит ещё какое-нибудь новое умение. Но губу пришлось экстренно закатать обратно.

«К чёрту! – старался успокоить себя Батя, направляясь к воротам. – «Гороховка» вроде как мою невидимость должна развивать, если её правильно употреблять. Вот одной магией... тьфу ты... одним Даром и обойдусь. Главное, что нужный!»

У ворот царило оживление – с мародёрки вернулись Горелый и Псих. Парни снимали с оставшихся на поле боя танков куски брони, чтоб использовать её на MAN-ах. У Горелого после посещения Дока как раз появился Дар. Не боевой, но тоже крайне полезный – механик-водитель оказался живым сварочным аппаратом. То есть буквально касанием пальца, без всяких электродов, мог приварить один кусок металла к другому.

«Нет, всё-таки это больше похоже на магию, – решил Батя – в голове у него никак не укладывалось, что подобные явления могут быть чистой воды биологией и физикой. – Ну да, мля, пошло оно. Раз Док предпочитает называть это Дарами, то так тому и быть».

Глава 19

– Ромео, ты охренел???

Батя был вне себя от злости и едва сдерживался. Довести его до такого состояния было практически невозможно, но Ромео всё-таки умудрился. Бойцом он всегда был толковым и в прежней жизни не особо бесил командира и сослуживцев своими амурными похождениями – потому что никогда не смешивал их с работой. Но в этом мире герой-любовник словно съехал с катушек.

Пока Батя выживал тут в одиночку, ему некогда было думать о женщинах. Теперь, приспособившись к новому месту обитания, слабый пол всё чаще и чаще появлялся у него в мыслях. Поначалу Батя посчитал это последствиями долгого воздержания – шутка ли, почти год без женщины? Потом, понаблюдав за Ромео, заподозрил ещё кое-что. Ну а Док в свойственной ему научно-нудной манере подозрения подтвердил. А заодно объяснил, откуда взялось

– Это всё тот же грибок, командир. Встроившись в нашу ДНК, он сделал нас сильнее, подарил нам повышенную регенерацию вплоть до способности отращивать потерянные конечности. В общем, разогнал организм до предела. А бушующие гормоны – это что-то вроде побочки.

После того разговора вопрос, где найти женщин, встал перед Батей крайне остро. Парни, в отличие от Ромео, терпели и не жаловались – понимали ситуацию. Но как долго они ещё выдержат?

Рейд, в который они отправились, официально был объявлен как плановый выход за хабаром – обносить собирались недавно обновившуюся Троечку. Но сам Батя намеревался пошерудить и в домах – вдруг кто из людей, живших в окрестностях Правда, более обустроенной, организованной и, соответственно, простой становилась жизнь в этом мире, тем чаще Батя замечал, как бойцы из рейдов за хабаром притаскивают с собой журналы с голыми сисястыми девками. Ему о «контрабанде», понятное дело, никто не докладывал, но хреновый был бы из него командир, если б не знал, чем на досуге занимаются его бойцы.

Так что проблема мужского коллектива в отсутствии женского пола чем дальше, тем острее вставала. И её апофеозом стал Ромео, попытавшийся во время одного из рейдов изнасиловать свежеобратишуюся зомбачку.

– Бать, это же просто зомбячка! У неё от бабы только сиськи и дырки остались! Чё такого-то?

Батя сжал кулаки в бессильной злобе. Остальные бойцы стояли молча, хотя Батя готов был поклясться, что и они не сильно понимали причину его гнева.

А возмутил командира далеко не сам факт насилия – в конце концов, действительно, зомбячке от того, что кто-то её поимел, было ни тепло, ни холодно, как урчала, так и продолжила урчать до тех пор, пока её не прирезали. Это за нормальную женщину он бы Ромео немедленно порвал на тряпки. Но Батя уже давно понимал разницу. Да и Док, которому ради повышения квалификации однажды привезли пару связанных по рукам и ногам зомби, подтвердил – личность несчастного в момент обращения стирается целиком и полностью. А вместо неё остаётся только один инстинкт – жрать.

Поэтому судьба зомбячки командира не волновала. А вот прямое нарушение приказа, да ещё и в обстановке повышенной опасности – очень даже.

– Во-первых, – с трудом сдерживаясь, чтоб не врезать любвеобильному бойцу по роже, отчеканил Батя. – Я отдал приказ не прикасаться ни к одной женщине без её на то разрешения. И не уточнял, идёт речь о сохранивших разум или зомби. Ты мой приказ нарушил. Во-вторых, боец, ты нарушил его, находясь на задании на вражеской территории. Покинул свой боевой пост и тем самым подверг опасности жизни товарищей.

За спиной еле слышно выдохнул Винт. Ага, хоть до одного, кажется, дошло.

– Командир, да мы зачистили тут всё. Спокойный лоскут, обычный рейд. Плёвое дело! Что, уже и расслабиться нельзя? Ты, мля, нас за людей совсем не считаешь...

Батя поднял АДС и коротко, без замаха, врезал прикладом горе-любовнику по лицу. Ромео, не ожидавший удара, упал. Он провёл в этом мире всего полтора месяца, но проблем успел создать столько, сколько за всю свою предыдущую службу в «Сотне» не создавал. В прежней жизни командир после такой ситуации, как нынешняя, не стал бы церемониться и написал рапорт с просьбой отправить в отставку бойца, более не способного выполнять свои прямые обязанности. Но что делать в этой, когда бойцов у него по пальцам рук можно пересчитать, и каждый на вес золота, он понятия не имел, как поступить.

«Да хоть бы при следующем обновлении баба эта его чёрная иммунной оказалась», – обречённо подумал Батя.

Ромео, вопреки ожиданиям, притих после удара. Но, судя по злому взгляду, не осознал, что натворил.

– Сворачиваемся! – зычно скомандовал Батя своим бойцам, решив, что рейд надо прекратить несмотря на то, что он только начался. – Ромео – обезоружить и в «браслеты».

Боец, с ненавистью посмотрел на командира и презрительно сплюнул. С ним после попадания в этот мир явно творилось что-то неладное.

– Бать, а как же хабар? – неуверенно уточнил Винт и покосился на стоящего неподалёку Психа. – Богатый вроде лоскут должен быть.

– К чёрту! – отвернулся от горе-любовника командир. – Возвращаемся в крепость.

Развернувшись, Батя первым двинулся к стоящему неподалёку MRAP-у. Бойцы, расстроенные тем, что буквально только что зачищенный лоскут придётся покинуть, приуныли – хабар обещал быть богатым. Кто из них будет разоружать Ромео, он не указал, предоставив парням решать самим этот вопрос. И тем самым мало того, противопоставил Ромео всем остальным, так ещё и напомнил сомневающимся, что он – по-прежнему их командир.

– Ромео, брат, ты нас извини, если чё... – тихо послышалось сзади.

Ясно, вдвоём взялись. Тем лучше.

Обойдя MRAP, Батя уселся на пассажирское сиденье.

– Зря только горючку жгли, – с непонятным выражением вздохнул Горелый.

– Ромео поблагодари, – резко бросил механику-водителю Батя. – Разрешаю завтра взять его и вдвоём сгонять на Бензоколонку. Пополнить запасы.

– Виноват, ляпнул, не подумав, – торопливо отмазался Горелый. – Командир, разреши с другими бойцами сгонять?

– Разрешаю, – буркнул Батя и замолчал.

Ромео посадили во второй MRAP. Обе машины стараниями Горелого уже были больше похожи на грузовики из постапокалиптического фильма «Безумная Мэри», чем на самих себя. Окна в дополнение к бронестёклам закрыли кусками брони с искуроченных танков. На колёсные диски наварили короткие шипы из треугольных кусков заточенной стали – сначала Горелый хотел сделать их длинными, но потом решил, что в городской застройке это уменьшит манёвренность и без того не маленьких бронеавтомобилей, и придумал компромиссное решение. Длинные шипы, правда, тоже пригодились – их приварили спереди к бамперу. В дополнение лобовое стекло закрыли решёткой из толстой арматуры.

Обратный путь не доставил излишних проблем. Так, нарвались на небольшую стаю под предводительством гориллы, и не стали даже связываться с ней – Батя врубил невидимость, скрыв сразу оба MRAP-а (да, теперь он умел и такое) ещё до того, как на опасность среагировал Винт.

Вернувшись в крепость, Батя незамедлительно распорядился:

– Ромео – запереть. Без моего ведома к нему не заходить, не разговаривать и передачки не носить. Винт, тебе так же донести суть приказа до Дока и Акуйи.

– Есть, – упавшим голосом отозвался Винт и повернулся к салону второго MRAP-a. – Ромео, вылезай. Двинули. Приказ ты слышал.

Батя, не оборачиваясь, отправился к себе.

Жил командир в крохотной хижине метрах в пятидесяти от ворот. В ней

Двери в хижине изначально не было, только замызганная занавеска. Самому Бате было на это глубоко наплевать, но бойцы после зачистки крепости самостоятельно приволокли дверь и повесили её, мотивируя своё самоуправство тем, что в рабочий кабинет командира, пусть и совмещённый со спальней, входить положено со стуком. На вопрос Бати о том, почему нельзя постучать по стене вместо двери, бойцы стушевались и не ответили.

Усевшись за стол, Батя вытащил из кармана рацию, поставил её на стол, предварительно отключив гарнитуру, и невидяще уставился на карту. М-да, ну и денёк! Правильно Горелый сказал – только топливо зря сожгли. И патроны, которых вроде как в достатке, но кто знает, удастся ли пополнить запасы при следующем обновлении.

Подняв голову, Батя взглянул на стену, исписанную цифрами наподобие календаря. Собственно, это и был календарь, пусть и условный. Итак, до следующего обновления осталось девять дней. Вернее, всего лишь девять дней. Один из которых, сегодняшний, к тому же был безвозвратно потерян из-за грёбаного Ромео. С которым, кстати, теперь совершенно непонятно, что делать.

Тяжёлые размышления были прерваны рацией, заговорившей голосом Акуйи.

– Комъяндыр, тута мъонстра башой-башой. Адъин штук.

Да что ж за день-то такой, чтоб его???

– Где именно, Акуйя?

– Варъота, комъандыр. Тры кэмэ.

Тварь в трёх километрах от ворот, если он правильно понял неразборчивую речь чернокожего ополченца. Большая. Развитая, получается. И вроде как одна. Что, мать её, забыла тут эта образина чёртова? А-а, какая разница? Если мимо крепости пойдёт, то и хай себе мчится, не до неё. А попрёт сюда в поисках мясца – батины бойцы её задвухсотят. Разделывать и раскладывать куски вокруг нет смысла, слишком мало времени осталось до обновления. А вот содержимое нароста надо будет забрать – пригодится в хозяйстве.

– Всем занять боевые посты у ворот! – не раздумывая, скомандовал Батя. – Горелый, заводи «Орла». Винт, MRAP!

– Есть! Так точно! Выдвинулся! – поочерёдно отчитались Псих, Горелый и Док.

Сам Батя тоже встал и твёрдой походкой отправился к воротам. Но, едва только открыв дверь, сразу же наткнулся на Винта.

– Есть занять боевой пост на MRAP-е! – первым делом отчитался боец, едва только увидев хмурого командира. – Бать, я это...

И смущённо замолчал, подбирая слова.

– Три минуты до подхода твари, – отчеканил Батя. – Что хотел?

– Я про Ромео, – смущённо опустил голову Винт. – Лишний ствол бы не помешал. Не, командир, если ты...

– Только на время боя, – не стал дослушивать Батя. – Накосорезит – оба ответите!

– Есть! – вскинулся боец, щелкнул каблуками пыльных ботинок с высоким берцем и тут же умчался освобождать Ромео.

А Батя, незаметно выдохнув, продолжил путь. Может, оно и к лучшему, что тварь эта появилась. Покажет Ромео, что осознал – можно будет демонстративно простить. Снова накосячит – пойдёт по строгачу, то есть – вон из «Сотни» и крепости. Не с пустыми руками, понятное дело, до того, чтоб выгнать бойца, не снабдив его оружием, боеприпасами и едой на первое время, Батя не опустится. Но всё равно – вон! Нечего дурной пример коллективу подавать.

Винту, хоть он тоже из-за Ромео ходил по грани, Батя почему-то верил. Сам не понимал, в чём причина, но верил. А потому не стал злиться, что тот снова пришёл просить за проштрафившегося сослуживца.

Вообще, круговая порука в «Адской Сотне» приветствовалась с самого высокого уровня – она, как считало командование, тоже сплачивала бойцов. Но случаи бывали разные, поэтому лично Батя её демонстративно не одобрял, хотя иногда – вот как сейчас, – пользовался желанием бойцов выгородить друг друга.

Ворота, укреплённые стальными полосами, снятыми с крыши хижины, не нашедшей себе иного применения, кроме как стать запасом импровизированного строительного материала, были заперты. Перед ними, слегка чадя, уже стоял наготове «Чёрный Орёл». Батя махнул рукой Горелому и взбежал по шаткой приставной лестнице на длинную дощатую платформу для стрельбы поверх стены. Псих, Док и Акуйя уже были здесь.

– Докладывай! – велел Батя ополченцу.

– Тама, – пальцем ткнул Акуйя. – Адъин кэмэ. Пыл поднять, не видна. Башой-башой.

Пыль действительно стояла столбом – сухая африканская земля, в общем-то, располагала к такому явлению. Но что-то Бате в этой пыли сильно не нравилось.

– Бинокль!

Акуйя тут же протянул командиру прибор. Тот приложил его к глазам и долго стоял так, пытаясь разглядеть хотя бы очертания твари в надежде хотя бы примерно определить её сильные и слабые места и заранее спланировать рисунок боя. Но облако поднятой пыли было настолько плотным, что разглядеть тварь, поднявшую его, оказалось попросту невозможно.

– Псих, смени Винта, – процедил Батя. – Док, бери второй MRAP и гони его сюда. Винт, ты со мной. Не нравится мне что-то эта тварь, не могла она в одиночку такую пылищу поднять. То ли Дар у неё какой, то ли она всё-таки не одна.

– Адъин, адъин, – отрицательно замотал головой ополченец. – Моя видель свой глаз.

– А что ж ты молчал, жопа чёрная? – возмутился не успевший спуститься с платформы Док.

– Док! – тихо сказал Батя, не отрываясь от бинокля.

– Так точно! – уже с земли отозвался военный врач.

– Акуйя, опиши эту тварь.

– Башой-башой.

– Это я уже слышал. Дальше.

– Длинай, как поезд. Нога многа... Похож на етава... етава...

– Какого «етава»? – передразнил плохо говорящего по-русски ополченца подошедший Винт.

– Змея, вота, – наконец-то нашёлся Акуйя и экспрессивно замахал руками. – Толстый и короткий змея с многа нога...

Винт неожиданно побледнел и набросился на ополченца с вопросами.

– Многоножка? Со жвалами? И тело такое белёсое, всё покрыто щитками? Ещё волосня какая-то спереди, вокруг рта, да? Как щупальца?

Батя, отлипнув от бинокля, с удивлением посмотрел на бойца. А тот, получая утвердительный кивок от ополченца на каждый следующий вопрос, всё мрачнел и мрачнел. А потом поднял на Батю совершенно ошалелый взгляд и бесцветным голосом произнёс...

– Командир... Это не тварь. Это то существо, которое...

Батя понял сразу. И быстро заговорил в рацию.

– Отойти от ворот на тридцать метров! Максимальная угроза! К нам движется приятель, походя разнёсший перед прошлым обновлением двух тварей и наш забор. Горелый, «Орёл» полностью на тебе, боеприпасов не

В том, что на этот раз существо собралось напасть именно на засевших в крепости людей, сомнений у командира не было – траектория движения поднятого существом облака пыли наглядно демонстрировала его намерения. Но разбираться, чем они ему помешали, было некогда.

– Акуйя, за мной!

Батя подбежал к стоящим наготове двум одноразовым гранатомётам и принялся готовить их к стрельбе. Один сразу отдал ополченцу, второй взял себе. Одновременно с этим он активировал свой Дар и набросил его на стоящие наготове боевые машины.

– Акуйя, отходим в стороны, бьём по моей команде.

– Йест, комъандыр, – откликнулся ополченец.

Коренной африканец Акуйя, вопреки первоначальным ожиданиям, парнем оказался смышлёным. Выучка у него, конечно, была так себе, да и элементарными знаниями по тактике ведения боя он не владел – где ему было их взять в своей оккупированной америкосами стране? Но все свои недостатки парень успешно компенсировал старательностью и заслуживающей уважения дисциплиной. А ещё он обладал поистине феноменальными физическими данными, которые в этом мире получили и вовсе запредельное развитие – таков оказался, по словам Дока, его Дар.

В общем, за ополченца Батя практически не волновался – выживет, даже если на MRAP-е его переехать. Потому и оставил его на одном из флангов.

Убедившись, что Акуйя занял позицию, Батя активировал рацию:

– Приготовились! Двадцать метров!

На это ему, разумеется, никто уже не ответил. Да и сама команда была излишней – бойцы сами знали, что им нужно делать. Да и у Бати уже не осталось времени на пусты размышления – облако пыли докатилось до крепости, обсыпало засевших на флангах командира и ополченца. А в следующее мгновение ворота и часть частокола рядом с ними, громко затрещав, оказались погребены под огромным многосуставчатым телом.

Глава 20

Существо оказалось воистину огромным. И уродливым. Даже самые развитые и крупные твари, встречавшиеся Бате до сего дня, рядом с ним показались бы безобидными и милыми кутятами.

Больше всего оно напоминало гигантскую, бронированную многоножку. Белёсое, лишённое какого бы то не было пигмента тело сплошь покрывали находящие друг на друга краями хитиновые щитки, которые при каждом движении издавали характерный треск. Многосуставчатые лапы были похожи на богомольи, но при этом оканчивались заострёнными шпорами, способными легко взрыть не только землю, но и, похоже, даже асфальт.

Единственным местом, лишённым, брони, была морда. Или, по крайней мере, то, что, по мнению Бати, было на неё наиболее похоже. Глаза у монстра визуально отсутствовали. Зато присутствовала пасть – круглая, зубастая, в окружении тех самых щупалец, больше похожих на приросших к морде червяков.

«Вот же образина, мля», – успел подумать Батя до того, как над ухом громыхнуло, и раструб гранатомёта выплюнул струю пламени вслед за снарядом.

Отдача потянула назад и вбок. Командир не стал сопротивляться. Выронив бесполезный теперь гранатомёт, рухнул на доски, из которых была сколочена платформа, покатился к краю, перевалился через него. Приземлился с перекатом и сразу отбежал в сторону.

Вовремя! Не успел гранатомёт скатиться вслед за ним, как платформа под ударом членистой лапы торопливо прекратила своё существование. С той стороны, где находился Акуйя, тоже громыхнуло. Ударила пулемётная очередь, затем пушка «Чёрного Орла».

Существо, собравшееся было преследовать Батю, отвернулось и с размаху обрушилось на обидчика бронированным пузом.

– Акуйя, ходу оттуда, мля! – заорал в рацию командир.

Ополченец не ответил, но Батя и сам уже увидел, как он за мгновение до удара спрыгнул с платформы и помчался в сторону спрятанного под невидимостью танка.

– Куда??? – врзмутилась рация голосом Горелого. – Влево, влево вали, не пали позицию!!!

Акуйя, как ни странно, услышал и траекторию движения изменил. Членистоногий брандашмыг, сообразив, что жертва ушла, извернулся всем телом и снова нацелился на ополченца. Батя выждал секунду и в тот момент, когда враг неожиданно быстро для своих огромных размеров бросился на Акуйю, набросил на ополченца невидимость и крикнул:

– Ещё левее!!!

Сообразительный африканец выполнил команду без раздумий, и морда существа с раззявленной пастью пронеслась в считанных сантиметрах от него. А Батя пошатнулся от слабости – Дар, раскинутый сразу на четыре объекта, жрал силы с огромной скоростью.

По брандашмыгу второй раз ударил снаряд калибра сто пятьдесят два. Тут же с двух сторон застрочили пулемёты, установленные на MRAP-ах. Но ни огонь из автоматической пушки, ни, тем более, пули, пусть даже и крупнокалиберные, не причинили монстру видимого вреда.

Батя, отбежав в сторону и хлебнув пойла, сдёрнул с плеча АДС. Калибр пять-сорок пять против такого врага – смешная детская игрушка, водяной пистолет, не более. Но что-то однозначно надо было делать.

– Командир, не могу взять его под контроль! – раздался из рации испуганный голос Винта. – Даже не чувствую! Он как будто другой...

– Пытайся! – сжал зубы Батя. – Док, за жизнь Винта головой отвечаешь!

Врач не ответил – было некогда. MRAP под его управлением метался между хижинами, стараясь не попасть ни под лапы, ни, тем более, под щупальца брандашмыга.

– Горелый!

– Меняю позицию, он меня вычислил!

Как именно монстр определил, где находится «Орёл», так и осталось загадкой. Но он, походя разнося мешающие ему хижины, действительно упорно продвигался именно в сторону танка, сочтя его самым опасным противником – видимо, выстрелы из автоматической пушки всё-таки прочувствовал, хоть они и не причинили ему видимого вреда.

Батя, вскинув автомат, бросился за брандашмыгом. На ходу всадил в него короткую очередь, на которую тот даже не потрудился обратить внимание или и вовсе не заметил.

И тут второй MRAP вырулил из-за пока ещё целой хижины и, стремительно набирая скорость, понёсся прямиком на монстра. Объехал отступающего и огрызающегося выстрелами из пушки «Орла», и на его крыше ожил пулемёт.

– Давай, мля, красавчик! – послышался из рации полный энтузиазма голос Ромео. – Иди ко мне, приласкаю так, что вовек не забудешь!

– Ромео, Псих, назад!

Не тут-то было! На этот раз приказ командира был проигнорирован уже двумя бойцами, причём совершенно точно – по сговору. MRAP под управлением Психа вырулил прямо под высоко поднятую голову брандашмыга и остановился, развернувшись к монстру левым бортом. Батя похолодел, мигом сообразив, что парни вместе с бронеавтомобилем вот-вот отправятся в скоростное

И вдруг из открытого настежь окна водительской двери выплыл огненный шар. Быстро увеличиваясь в размерах, поплыл прямиком к морде брандашмыга и вспыхнул, едва коснувшись щупалец вокруг пасти.

Запахло палёным. Тело монстра содрогнулось, а сам он издал низкий, на пределе инфразвука, то ли стон, то ли вой. Высоко поднял переднюю часть, оторвав от земли половину лап, и обрушился вниз – туда, откуда словил первый за весь бой удар, причинивший ему боль, а не неудобство. Бронеавтомобиля там, разумеется, уже не было – слабоумием Псих не отличался и изучать результаты дела рук своих намеревался с относительно безопасного расстояния. А в том, что огненный шар создал именно он, сомневаться не приходилось.

Но главное – этот шар пока оказался самым эффективным оружием против монстра. Несмотря даже на то, что лишь слегка подкоптил тому морду и прижёг несколько щупалец, в результате переставших шевелиться и безвольно повисших.

Следом удивил Ромео. MRAP, уйдя из зоны видимости брандашмыга за большую хижину, объехал место боя по длинной дуге и вернулся уже совсем с другой стороны. И снова понёсся навстречу монстру, стрекоча пулемётом. Брандашмыг был готов и сам тоже двинулся навстречу бронеавтомобилю – видимо, сориентировался по звуку двигателя, поскольку увидеть MRAPпод батиной невидимостью он точно не мог.

Схожее визуально начало атак бойцов оказалось лишь военной хитростью. Бронеавтомобиль на этот раз тормознул уже на середине пути, но полностью не остановился, продолжив сближение на малой скорости, словно вымерял расстояние. Впрочем, почему «словно»? Именно это он и делал. А когда экипаж решил, что цель достигнута, раздался грозовой раскат.

Ослепительная вспышка ударила по глазам, запахло озоном. Брандашмыг опять взревел, на этот раз оглушительно громко.

«Ай да Ромео, ай да самки собаки сын, – восхищённо подумал Батя, протирая слезящиеся глаза. – Вот это Дар тебе достался!»

Боец, под влиянием местной заразы и отсутствия женщин слегка слетевший с катушек, оказывается, мог бить молниями. И это оружие оказалось, пожалуй, даже результативнее огненного шара.

– Бойцы, нужно прикрыть MRAP Психа. Отвлекайте этого гада чем хотите!

И сам первым отправился подавать пример – потому что, когда в глазах перестали плавать тёмные круги от вспышки, увидел, что на этот раз морда брандашмыга обуглилась уже весьма прилично.

Психа хватило ещё на три шара. Ромео сумел пустить целых четыре молнии до того, как вынужден был отступить. В результате морда брандашмыга превратилась в месиво из кровоточащей, развороченной до мяса кожи, сожжённых щупалец и обломанных зубов. Кроме того, подпалины виднелись ещё и на прикрывавших тело хитиновых щитках. Но главное – один из них после удачного попадания треснул вдоль своей оси и вот-вот готов был отвалиться.

– Огонь по повреждённому щитку! – меняя опустевший магазин на новый, бросил в рацию Батя. – Снесите мне его к едрёне маме! Горелый, приготовиться! Появится брешь – бей без команды!

Очереди из АДС-ов на этот раз принесли хоть какую-то пользу, расшатав край повреждённого щитка. Док с Винтом добавили из крупнокалиберного пулемёта второго MRAP-а. И, наконец, щиток разломился. Обломок проскользил по боку монстра, грохнулся на землю. А там, где он находился в начале боя, стало видно беззащитную плоть.

– Огонь по ране из всех орудий!

Ударили дружно. Мерно застучали пулемёты, громыхнула, выплёвывая снаряд, танковая пушка. Едва слышные в таком шуме, заработали автоматы Бати и затихарившегося где-то Акуйи.

Брандашмыг, словив полсотни пуль разных калибров всего за пять секунд, забеспокоился. Попытался оставшееся без брони место отвернуть так, чтоб оно оказалось вне зоны видимости людей. Но габариты тела, пусть и способного без усилий сносить любые препятствия, на этот раз сыграли не в пользу их обладателя. Да и бойцы предусмотрительно заняли позиции с разных сторон, так, чтоб повреждённое место ни в коем случае нельзя было спрятать.

И всё равно огневой мощи без Даров Психа и Ромео не хватало. Разве что Горелый и автоматическая пушка «Чёрного Орла» наносили монстру урон, с каждым попаданием в незащищённую плоть вырывая её куски. А автоматы и пулемёты просто делали брандашмыгу больно, вынуждая его поворачиваться так, чтоб попасть под выстрелы Горелого.

Батя, ввиду малой опасности не особо интересовавший брандашмыга, на себя невидимость не накидывал – экономил силы. Но всё равно чувствовал, что вот-вот выдохнется. Ради экономии сил он уже снял эффект своего Дара с Акуйи. Теперь он выбирал, какой из MRAP-ов будет следующим, и никак не мог решить. Псих и Ромео с их Дарами нужны ему, чтоб победить брандашмыга. Но без Даров Дока и Винта, даже победив, будет крайне сложно выжить потом. Да и восстановление своего взвода и новой «Сотни» затянется на неопределённый срок – при условии, что вообще окажется выполнимым.

Про снятие невидимости с Горелого Батя даже не думал. Пока Псих и Ромео хлебают пойло, чтоб восстановить силы, механик-водитель вместе с «Орлом» – единственная эффективная боевая единица.

Так ничего и не решив, Батя затравленно огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы избавить его от необходимости жертвовать либо одними, либо другими бойцами. И, как ни странно, нашёл.

За хижиной, от которой после удара лапы брандашмыга осталась лишь одна стена, стоял мотоцикл. Да, тот самый, на котором командир уводил тварей от своих бойцов, который собирался бросить у реки и который в итоге был благополучно доставлен в крепость, пусть и не сразу. Дальнейшего применения ему не нашлось – слишком громкий у него был двигатель. Но Батя байк всё равно решил оставить на всякий случай.

И вот этот случай наступил.

Хлебнув пойла и даже не поморщившись, командир закинул автомат за спину и рванул к байку. Брандашмыг, занятый борьбой с невидимыми MRAP-ами и танком, не обратил на него никакого внимания.

Завёлся мотоцикл с полоборота. Батя несколько раз прокрутил ручку газа, повышенными оборотами разгоняя по деталям двигателя масло, оттолкнулся ногой и понёсся обратно, к монстру и противостоящим ему бойцам.

Брандашмыг в этот момент как раз двигался в сторону MRAPA с Психом и Ромео – видимо, снова смог найти их по звуку. И уже заносил для удара две пары передних лап.

Батя, прибавив скорость, нырнул под третью пару и резко выжал тормоза, одновременно с этим повернув руль и наклонившись так, чтоб байк лёг на бок. Сам в последний момент спрыгнул – скользить по земле вместе с мотоциклом, не будучи целиком закованным в защитную экипировку, даже при нынешней скоростной регенерации означало подписать себе смертный приговор.

Разогнанный байк, оставляя за собой царапины в

Монстра повело вбок. Перебирая многочисленными лапами, он попытался выровняться, едва не задавив при этом не успевшего отскочить в сторону Батю.

– Твою налево, вошь ядрёная! – смачно выругался командир, когда понял, что чудом избежал опасности. – Мразота ты поганая, тварь тебя дери в хвост и в гриву! Когда ж ты сдохнешь?

Снова взревел двигателем байк. Батя, занятый тем, что удирал из-под ног брандашмыга, не сразу придал этому значение. А потом, к сожалению, стало слишком поздно.

Акуйя, большую часть боя просидел в стороне из-за того, что со своим древним «Калашом» оказался практически бесполезен. А сейчас, кажется, решил, что настал его час.

Поскольку брандашмыг в попытке не упасть вынужден был сместиться правее, байк, подставивший ему подножку, оказался немного в стороне. Акуйя, про существование которого монстр давно уже забыл, сумел подкрасться к мотоциклу и оседлал его. А затем принялся носиться между ног брандашмыга, сбивая того с толку.

Получалось у него не очень ловко – всё-таки спортивный байк был предназначен для скорости, а не для маневрирования в замкнутом пространстве. Но всё же получалось – брандашмыг заметил рычащую, воняющую бензином, юркую и назойливую букашку. Выгнулся всем телом так, чтоб заглянуть себе под пузо.

– Акуйя, вали оттуда! – предчувствуя неладное, не своим голосом заорал Батя, забыв даже про рацию.

Но ополченец, даже если бы и услышал его, всё равно бы не успел.

Он, наверное, даже и не понял, что произошло. Брандашмыг, замерев на мгновение в позе горбато моста, резко подогнул лапы и рухнул пузом на землю.

– Самка ж ты собаки! – почему-то в рацию не своим голосом заорал Ромео. – Урою гниду, за своего чернокожего братана! Псих, гони!

Второй боец экипажа MRAP-а был полностью солидарен с товарищем. Бронеавтомобиль, резко развернувшись, погнал навстречу монстру, снова сокращая дистанцию.

В горячке боя Батя упустил тот момент, когда действие его Дара закончилось, сделав все боевые машины снова видимыми. А когда понял – похолодел.

– Отставить! – вспомнив про рацию, завопил он. – Отставить, Псих, ОТСТАВИТЬ!!!

Но его никто не послушал. Бойцы, разгорячённые боем, обозлённые смертью товарища, вцепились во врага, словно голодные клещи – во вкусную ляжку человека, легкомысленно отправившегося в лес в открытой одежде. MRAP, не сбавляя скорости, влетел под пузо едва только успевшего подняться обратно на ноги брандашмыга, и из него тут же вылетел огненный шар Психа. Одновременно с ним сверкнула молния Ромео.

– Горелый, поддержи! – сориентировался Батя.

– Я пустой, командир, – каким-то бесцветным, неживым голосом отрапортовал механик-водитель.

– Пулемётом мочи!

Горелый секунду помолчал. А потом снова заговорил.

– Я совсем пустой, Бать. Всё отстрелял, что мог.

– Тогда уходи из боя!

Снова молчание, на этот раз немного более долгое. И ответ, который поверг Батю в шок и заставил вспомнить, как он сам оказался в этом мире.

– Бать, сам уходи. Нам эту гадину не одолеть, все поляжем. А тебе нельзя, ты выжить должен.

– Горелый, какого чёрта?

– А такого, что ты лучше всех тут ориентируешься. И ты наш командир. Потихоньку соберёшь народ, восстановишь взвод, создашь, как ты хотел, новую «Адскую Сотню». Никому из нас это не под силу. А ты – сможешь. Так что уходи. А мы прикроем. Встретишь мою копию – передавай привет.

– Отставить самопожертвование! – возмутился было Батя, но Горелый, судя по треску в эфире, попросту отключил рацию, всё для себя решив.

Остановить его командир больше не пытался – смысла не было. Поэтому просто стоял у развалин очередной хижины и, даже не пытаясь укрыться, наблюдал за боем.

Псих и Ромео, провернув свою самоубийственную атаку, успели выбраться из-под брандашмыга до того, как он предпринял попытку поступить с ними так же, как с ополченцем. И уверенно заходили на второй круг.

А следом за ними, лязгая траками, шёл в свою последнюю атаку «Чёрный Орёл» под управлением Горелого.

Глава 21

Парням на MRAP-е удалось совершить невозможное – они успели долбануть по брандашмыгу своими Дарами ещё трижды. В этом им немало помог Горелый, протаранивший часть лап монстра, расположенные под левой стороной его тела.

Брандашмыг снова зашатался и на этот раз устоял на ногах с большим трубом – всё-таки танк был покрепче и тяжелее мотоцикла. Сам «Орёл» тоже остался цел, разве что лишился пулемёта. Оценив состояние машины, Горелый, подобно Психу с Винтом, зашёл на второй круг. Как ни странно, тоже успешно.

Третий стал для него последним – брандашмыг в последний момент изловчился, сам оттолкнулся всем левым рядом лап от земли, пропуская танк под собой. И с размаху воткнул в него сразу две соседние лапы.

Заострённые шипы пробили броню так, словно она была сделана из фольги. Танк, скребя траками по земле, попытался вырваться, но монстр поднял лапы с висяшим на них «Орлом» и несколько раз с размаху ударил ими о землю, превращая грозную боевую машину в груду бесполезного железа.

Эта ожесточённая атака стоила ему ещё двух ударивших в живот огненных шаров и одной молнии в уязвимое место на спине. Но, к сожалению, раны не были для него смертельны, хоть и прилично ослабляли.

Неожиданно рядом с Батей остановился второй MRAP, из окна которого высунулся Док.

– Командир, залезай! Надо уходить!

– Вон тем двоим скажи, – сквозь зубы процедил в ответ Батя и махнул рукой в сторону успешно атакующих монстра бойцов.

– Они сразу за нами, – отрезал Док. – Бать, давай. Нам не победить, будем пробовать оторваться.

Весть о том, что хотя бы Псих и Ромео не горят желанием расстаться сегодня с жизнью, командира немного успокоила. Док прав, как прав был и Горелый. Это чудовище им не победить. По крайней мере, пока. Тут бы с пару десятков танков не помешало. Усиленных гаубицами, разумеется. А лучше – систему залпового огня, чтоб издалека мочить, просто кроя огнём по площадям.

Увы, ничего из перечисленного у Бати в запасе не было.

Решительно выдохнув, командир рванул на себя заднюю дверцу MRAP-а, плюхнулся на сиденье. Док сдал задним ходом, развернул бронеавтомобиль и вдавил педаль газа.

– Псих, мы ушли, – одновременно с этим заговорил в рацию Винт. – Давай

– Принято, уходим, – отозвался за Психа Ромео. – Нам на допинать оставь, Дары тренировать надо.

В другой ситуации эта фраза вызвала бы и у Бати, и у Винта, усмешку. Но сейчас оба они остались серьёзными – совсем как Док, в принципе немного обделённый чувством юмора.

Батя обернулся, глядя на то, как второй MRAP вслед за первым покидает крепость, которую все они уже как-то привыкли считать домом. В ней осталось всё: гружёные автоматами и патронами к ним MAN-ы, батина карта лоскутов и перезагрузок, всякие хозяйственно-бытовые принадлежности, запасы чистой одежды, бензина и строительных материалов. И надежды на то, что брандашмыг эти запасы не тронет, практически не было.

– Ну и образина, – догнав первый MRAP, хохотнул в рацию Псих. – Когда первый раз увидел, думал, что конец мне. А на второй в штаны чуть не наложил, хорошо, нечем было, как раз перед его появлением в сортир сбегать успел.

Эта немудрёная шутка всё-таки заставила Батю усмехнуться. Вслед за ним заулыбался Винт, и даже мрачный, как туча, Док немного посветлел лицом.

– Командир, что дальше делаем? – закончив с шуточками, снова заговорил Псих. – В крепость нам пока нет смысла возвращаться, так ведь?

– До обновления – так, – пожевав губами, ответил Батя и задумался. – Дальше – посмотрим. Но что-то мне подсказывает, что этот монстр там решил надолго обосноваться – не зря же тогда на разведку приходил.

– В смысле – на разведку? – удивился Док.

Батя удивлённо покосился на Винта.

– Ты не рассказывал?

– Да как-то не до того было, – задумался боец.

Дальше ехали молча. Батя потихоньку хлебал пойло. Винт, успевший немного восстановить силы, держал обстановку под контролем и отводил тварей, оказывавшихся слишком близко от бронеавтомобилей.

Через десять минут пересекли границу между Африкой и Небоскрёбом и остановились возле того здания, где Батя в самом начале провёл две ночи подряд. Винт и Док вопросительно уставились на командира.

– Едем на Троечку, – подумав, решил Батя. – Затариваемся продуктами и алкоголем. Потом ищем спокойный подземный гараж и сидим там до обновления Африки. Стволы и запас «виноградин» у всех есть?

– Обижаешь, командир, – за всех сразу ответил Винт. – Мы профессионалы. Патронов, правда, всего по пять магазинов, ну да ниче...

Грозный рёв, раздавшийся неподалёку, заставил бойцов вздрогнуть от неожиданности. А вслед за ним из-за соседнего небоскрёба появилась плоская обожжённая морда с безвольно повисшими вокруг пасти щупальцами.

– Твою налево! – выругался Батя. – Ходу!!!

Повторять дважды не пришлось, Док и Псих практически одновременно вдавили педали газа, и оба бронеавтомобиля сорвались с места.

– Вот же тварина грёбаная! – высказал общее мнение Винт. – Видать, неплохо мы его потрепали, раз преследовать решил. Посчитал достойными противниками.

– Не вижу повода для радости, – мрачно прокомментировал Док.

Винт вместо ответа взялся за пульт управления пулемётом.

– Ещё немного приласкаем.

– Псих, Ромео, что с вашими Дарами? Перезарядились? Какое расстояние вам нужно, чтоб бить ими по гаду? – моментально включился в боевой процесс Батя.

В крепости он оставался не у дел – бойцы действовали практически сами, поскольку о наличии у них столь мощных Даров командир даже и понятия не имел. Сейчас же вновь почувствовал себя командиром, от которого ждали приказов, будучи уверенными в их эффективности.

– Метров хотя бы двадцать, – ответил Ромео. – Психу сорок-пятьдесят, дальше не пробьёт, а ближе его Дар не наберёт полную мощность. По паре ударов осилим, но вряд ли больше.

– Понял.

Батя обратился мыслями внутрь себя. Нащупал свой Дар. Нет, пока сил было маловато, чтоб прикрыть им оба MRAP-а. Но на один хватит, пусть и ненадолго.

– Парни, работайте. Сейчас прикрою.

Отдав команду, Батя изо всех сил сжал кулаки. Он отлично понимал, что брандашмыг, получив ещё хотя бы один удар, начнёт охоту именно на второй MRAP. И уничтожит его вместе с Психом и Винтом, как только Батя выдохнется, и его Дар отключится.

Так же отлично он понимал, что рано или поздно это неизбежно произойдёт. Прав был Горелый – им не победить. С такими Дарами они, наверное, смогли бы относительно легко отбиться от небольшой стаи тварей, но этот монстр был, похоже, вершиной пищевой цепочки этого мира. Огромный, агрессивный, бронированный. И, похоже, умный, раз решил преследовать отступившего противника.

Командир был с собой честен – он только что отправил двух своих бойцов на убой ради того, чтоб сохранить двух других. Сам он сейчас с удовольствием оказался бы во втором бронеавтомобиле и разделил судьбу Психа и Ромео – просто для того, чтоб заглушить голос совести, воющий о том, что он спасает не Дока и не Винта, а самого себя в первую очередь.

Конечно, это было не так. За своих бойцов Батя готов был пройти огонь, воду, медные трубы и полные какой-нибудь кислоты желудки сразу нескольких брандашмыгов. Да и разум подсказывал, что у Винта с Доком достаточно знаний об этом мире, чтоб возродить «Адскую Сотню» без его, Бати, участия. Но совесть всё равно не унималась.

– Есть работать, – со злым азартом отозвался Ромео.

Второй MRAP чуть сбавил скорость. Док, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, повторил это действие и взял правее. Винт, матюгнувшись, осклабился и дал по брандашмыгу короткую очередь, отвлекая его внимание на себя. Батя, высунувшись из окна, поддержал бойца из АДС. Ущёрба не нанёс, но хоть нашумел.

Брандашмыг, потеряв из виду бронеавтомобиль, за которым гнался, не спешил переключать внимание на тот, что оставался ему виден. Из чего Батя снова сделал вывод о том, что монстр умён. Второй вывод – о том, что противник знаком с такой штукой, как Дары, и потому не особо купился на невидимость, напрашивался сам собой.

Пулемёт под управлением Винта неожиданно замолчал.

«Наверное, патроны закончились», – решил Батя, но уточнить не успел.

– Командир, там пять тварей прямо по курсу, – почему-то удивлённо доложил Винт. – Вроде ещё не матёрые, но уже крупняк крупняком. Все – наши.

– В смысле – наши? – не понял Батя.

– Наши, – не зная, как объяснить, повторил Винт.

– А конкретнее? – вмешался Док.

Как оказалось, это был самый правильный вопрос.

– Сева, ещё один Горелый, Морж, Гвоздь и Кир, – перечислил

И тут до Бати дошло.

Бойцы! Его бойцы! Обратившиеся в зомби и за прошедший год сумевшие раскормиться до крупных бронированных тварей. Только как Винт сумел опознать их? Может, новый Дар в себе открыл после того, как проглотил под контролем Дока жемчужину? Или всегда мог, но просто до сего дня не пересекался с бывшими сослуживцами?

Док тихо и довольно хмыкнул.

– Новый Дар – твоя работа? – не выдержав, уточнил Батя.

– Совместная, – кивнул врач. – Только это не новый Дар, а, как бы так поточнее выразиться, развитие старого. Винт очень хотел научиться опознавать своих. А мне нужна была практика по управлению процесса встраивания ДНК жемчужины в человека. В потенциале эти твари должны подчиняться Винту с большей охотой, чем обычные...

– Винт, действуй! – прервал Дока Батя. – Это шанс для наших парней.

Но боец и так уже работал – твари неслись в сторону MRAP-ов с людьми.

Сзади громыхнуло – видимо, бронеавтомобиль с Психом и Ромео сократил дистанцию настолько, что бойцы начали атаку. Затем раздался грозовой раскат. Брандашмыг взвыл.

Батя снова высунулся в окно и принялся короткими очередями отстреливать магазин. Псих в это время вывернул руль, уводя свой MRAP левее – применение Даров указало брандашмыгу примерное местоположение врага, и надо было срочно его сменить.

Монстр, тоже догадавшись, что невидимый враг вряд ли продолжит двигаться по уже известной траектории, прямо на бегу приподнял переднюю часть тела и принялся молотить четырьмя парами лап во все стороны. Пришлось Доку и Психу переключиться на активное маневрирование. Батя, едва не вылетев из окна, счёл за лучшее пока полностью вернуться внутрь машины – стрелять при такой езде всё равно было невозможно. И бросил быстрый взгляд на Винта.

На висках бойца виднелась испарина. Сам он был бледен настолько, что побелели даже кончики ушей. Управление тварями давалось ему нелегко. Но, как обещал Док, со «своими» Винт во что бы то ни стало должен был поладить.

Спрашивать, сможет ли боец не просто натравить тварей на брандашмыга, но и указать им уязвимые места на спине и животе, командир не стал, хоть и очень хотелось. Просто скрестил на удачу пальцы. И мельком заметил, что Док сделал то же самое.

Снова громыхнуло. Затем – скрежетнуло. И над MRAP-ом, в котором находился Батя, на высоте метров так десяти, кувыркаясь, пролетел второй бронеавтомобиль, уже порядком измятый. А следом – длинное членистоногое тело с палёной раной на пузе.

– Самка ж ты собаки! – холодея, выдохнул Батя.

Снова высунулся в окно и открыл бесполезный, но злой огонь по брандашмыгу.

Твари находились метрах в ста от падающего на бронеавтомобиль монстра. Они неслись во весь опор, но всё равно не успевали. MRAP рухнул на асфальт, закувыркался по нему, окончательно превращаясь в груду металла, снёс несколько попавшихся на дороге брошенных легковушек, и со скрежетом остановился. А ровно через секунду на него упал брандашмыг.

– Гадина! – в два голоса заорали Батя и Док.

Брандашмыг торжествующе взревел и попытался подняться. Но то ли он и сам не очень удачно приземлился, а то ли Псих и Ромео всё-таки смогли его прилично ослабить, но встать с первой попытки монстру не удалось.

– Мочите! – бесцветным голосом вдруг сказал Винт. – За «Сотню». За парней.

Оказывается, он, хоть и сидел всё это время с закрытыми глазами, тоже как-то понял, что лишился ещё двух товарищей.

Твари налетели на монстра с разгона, яростно урча. Вокруг одной из них появилась уже знакомая Бате фиолетовая дымка, за плечами второй неожиданно взвились в воздух несколько легковушек. Оставшиеся трое никакими Дарами пока, видимо, не владели, поэтому свою атаку начали довольно стандартно – когтями и зубами.

Винт совершенно точно сумел указать «своим» тварям, куда нужно бить. Но вместо удовлетворения Батя, наблюдавший за тем, как так и не сумевший подняться брандашмыг пытается отбиться, должен был бы испытать злорадное удовлетворение и, даже радость от того, что Дар его бойца оказался настолько силён и полезен. Но чувствовал лишь опустошение и бессильную злость.

Судя по всему, брандашмыг действительно прилично ослабел от атак Психа, Ромео и Горелого, иначе даже этим пяти тварям с ним было бы не справиться. Но, благодаря погибшим бойцам, «свои» успешно терзали монстра, раздирая ему рану на спине, ломая хитиновые бронеплатины, вгрызаясь в сочащуюся коричневой жижей плоть. И спустя пятнадцать минут всё было кончено.

– Не верю, – вцепившись в руль, прошептал Док. – Не верю.

Врача била крупная дрожь – так выходил из организма нерастраченный в бою адреналин. Батя сидел, крепко сжимая в руках АДС, и снова не знал, что делать. По идее, надо бы отогнать «своих» тварей и достать тела бойцов или хотя бы то, что от них осталось, чтоб похоронить по-человечески. Но Винт, выслушав предложение командира, отрицательно качнул головой.

– Не выйдет, Бать. Они этого гада боятся до безумия. Чтоб отправить их в атаку, мне пришлось полностью им мозг отключить и едва ли не как марионетками в кукольном театре управлять. Хорошо ещё, голодные были, это сильно помогло. А сейчас они чутка нажрались и настолько тонко управлять собой не дают. Да и не поднимут они этого гада...

– Ладно, – вздохнул Батя. – Не нападут они, если я из машины вылезу?

– Не-а, – слабо усмехнулся Винт. – Они меня не помнят, но чувствуют что-то типа родства, так что подчиняются легко, не то, что остальные. Прям как собаки кинологу. Только зачем тебе выходить?

– Чтоб убедиться, что он сдох, – мрачно пояснил Батя. – И хоть разглядеть, что это за ядрён-батон членистоногий, который за какой-то хренов час четверых моих парней на тот свет отправил. Док, не хочешь присоединиться?

Врач будто ждал приглашения. Подрулил ближе к телу брандашмыга и, схватив свой автомат, торопливо выскочил вслед за командиром. Винт предпочёл остаться в машине.

Твари при приближении Бати и Дока, недовольно урча, отступили.

– Смотри-ка, и правда дрессированные, – нервно хихикнул Док. – Может, с собой заберём? Построим им вольер, будем на охоту временами отпускать, чтоб других тварей жрали вволю...

И, сам сообразив, что ляпнул чушь, примолк.

Вблизи брандашмыг выглядел ещё кошмарней, чем издали. Он ничем не походил на остальных виденных Батей тварей и, может, даже являлся каким-нибудь отдельным видом местной фауны. Никаких наростов, в которых могли бы содержаться жемчуг, «виноградины» и «горошины», на его теле не имелось. Дважды обойдя монстра,

– Командир, подойди, – неожиданно отвлёк его Док.

Врач стоял рядом с кошмарной и по размеру, и по виду раной на спине и, уцепившись руками за её края, безуспешно пытался заглянуть внутрь. Когда Батя приблизился, он отошёл на шаг, посмотрел на измазанные коричневым ладони, без малейшего признака брезгливости вытер их об штаны и подбородком указал на рану.

– Бать, там что-то есть... Похоже на жемчуг по энергии, но более мощное и будто бы чистое. Пусть Псих прикажет своим питомцам ещё немного поковыряться во внутренностях этого монстра?

Глава 22

То, что не без помощи «своих» тварей удалось извлечь из внутренностей брандашмыга, повергло Батю в шок. А Дока, наоборот, почему-то заставило аж приплясывать от радости.

– Может, потрудишься объяснить, чем эта хреновина тебя так порадовала? – мрачно поинтересовался Батя, глядя на плотный, неправильной формы шар, состоящий из монолитного с виду, но довольно легко крошащегося под пальцами вещества янтарного цвета.

...Для того, чтоб добраться до этого шара, «свои» ковыряли тело брандашмыга ещё около получаса, пока не добрались до подобия нароста, имеющегося у тварей, только внутреннего и гораздо большего по размеру, при виде которого Док и впал в то сумасшедше-радостное, абсолютно не свойственное ему состояние, в котором пребывал до сих пор.

Вскрывали нарост тоже долго – лезвия ножей соскальзывали с его упругой, измазанной внутренностями брандашмыга оболочки. И вновь не удалось обойтись без послушных, как служебные собаки, «своих». Для них оболочка нароста оказалась плёвым делом. От одного удара полуметровой длинны когтя оболочка лопнула, как переспелый арбуз. Но не разлетелась кусками, а сдулась подобно воздушному шарику, разложившись неровными лоскутами вокруг содержимого.

Винт, в начале решивший остаться в машине, всё-таки не удержался и тоже вылез, чтоб поглазеть на диковинный нарост. Под глазами у бойца синели круги, лицо осунулось и стало костистым, а движения замедлились – видимо, управление «своими» давалось ему не настолько легко, как он утверждал. И всё же контроль над ними он держал уже достаточно долго и уверенно.

Покосившись на скачущего в некоем подобии лезгинки Дока, Винт перевёл взгляд сначала на содержимое нароста, потом – на Батю. Приложился к фляге с пойлом и, сделав большой глоток, поинтересовался:

– Бать, а вот этот вот боевой гопак, который исполняет Док, случаем, не побочка от его Дара? Или у нашего взводного врача крыша потекла?

– Наш взводный врач, по ходу, решил, мля, из мерзкого зануды заделаться весельчаком-юмористом, – буркнул Батя и пожал плечами. – Может, и побочка. Док, мать твою, смирно!

Как ни странно, это подействовало. Док сначала замер в гротескно изломанной позе с одной поднятой и согнутой ногой, потом закрутил головой и, сфокусировавшись на Бате, резко вытянулся по струнке.

– Док, ты точно здоров? – с непередаваемым выражением хмыкнул Винт.

– Так точно, командир, – уставно рявкнул Док и вдруг понял, что вопрос был задан не Батей. – А с какого хрена ты-то спрашиваешь?

– Беспокоюсь, – с сарказмом пояснил Винт, – чтоб ты своими плясками Бате психику не разнёс.

Батя с самым серьёзным видом из всех возможных кивнул.

Док, попеременно поглядев то на ухмыляющегося Винта, то на едва сдерживающего улыбку командира, расслабился.

– По лицам вижу, что команда «Вольно!» уже прозвучала.

– Раз прозвучала, то объясняй, – потребовал Батя, предварительно кашлянув в кулак.

Док повернул голову к вскрытому наросту.

– А ты покопайся внутри – сам поймёшь. Кстати, эту янтарную субстанцию тоже не выкидывай, она, по ходу, имеет те же свойства, что и нити, которые ты мне сбагрил. Только действует сильнее.

– А чё сам-то лезть не хочешь? – хитро прищурился Винт.

– Смысла не вижу, – не растерявшись, отпарировал Док. – И так чувствую, что там. Да и на что похоже окажется, тоже догадываюсь.

Батя, вздохнув, присел рядом с содержимым нароста. С некоторой опаской протянул руку к янтарной субстанции. Будь в ней что-то опасное, Док вряд ли бы так настаивал на том, чтоб командир в ней копался. Так что была не была.

Пальцы прошли сквозь содержимое, почти не встретив сопротивления. Засунув руку по локоть в крошащийся янтарь, Батя наудачу сжал пятерню в ладонь и потянул на себя. Поднял ладонь к глазам, раскрыл и принялся медленно разминать янтарь в руках до тех пор, пока не почувствовал в нём нечто округлое и плотное, за какую-то секунду нагревшееся от тепла ладони.

– Твоя, – удовлетворённо заметил Док. – Зуб даю. Уже настраивается на твою ДНК.

Батя вдруг почувствовал непреодолимое желание закинуть этот странный кругляш в рот. Ощущение было сродни жажде, которую он испытал, очнувшись после боя, ставшего началом его жизни тут. Измученному ранами и нехваткой пойла, ему почудилось озерцо, на деле оказавшееся наростом на затылке крупной твари. Он тогда наглотался янтарного цвета паутины, а вместе с ней случайно проглотил такой же гладкий шарик, давший ему, по уверениям Док, Дар становиться невидимым. А заодно лишивший возможности обрести другие Дары.

Батя, просеяв янтарь сквозь пальцы, пригляделся к кругляшу. Ну да, как и ожидалось – жемчуг. Только на этот раз чисто белый, с переливающимся перламутровым блеском.

– Глотай, глотай, не сомневайся, – подначил командира Док.

Белого жемчуга Батя в этом мире пока ещё не встречал, только чёрный и красный. То есть тот, который ему глотать было бесполезно. А чем, кроме цвета, отличается этот, раз уж Док так настаивает, чтоб комвзвода его проглотил? Неужели тем, что может обойти блок на второй Дар? Хорошо бы, если так.

Употребление пойла и гороховки как-то уже вошло в привычку, а тот факт, что оба раствора сделаны из чужой органики, немного забылся. Но белая жемчужина всё равно воспринималась чем-то инородным и потому внушала опасения. Так что Бате пришлось немного побороться с самим собой перед тем, как он всё-таки решился.

Выдохнув, командир отряхнул жемчужину от остатков янтаря и резким движением отправил в рот. Сорвал с пояса флягу с пойлом, запил – без изрядного количества жидкости горло зашлось в спазме и совершать глоток категорически не хотело.

– Ну что? Как самочувствие?

Глаза Дока светились неподдельным научным интересом.

–

– Отлично! – обрадованно потёр ладони Док. – Теперь дай-ка я над тобой немного пошаманю.

Не дожидаясь разрешения, Док выставил руки по обе стороны от батиной головы и прикрыл глаза.

– Та-ак... – забормотал он. – Прекрасно. Ага, и вот тут... Сюда... Ох, красота-а... Отлично просто... Да, давай, давай, выравнивайся.

Батя стоял и действительно чувствовал себя лабораторной крысой, над которой проводят эксперименты. Никаких ощущений, кроме приятного тепла в животе и щекочущих заросшие щетиной щёки потоков воздуха от рук Дока, не было. Сил не прибавлялось и не убавлялось. В общем, в его понимании не происходило примерно ничего.

Винт стоял чуть в стороне и тоже ничего не понимал.

Наконец, Док вышел из своего транса и опустил руки.

– Готово, Бать. Поздравляю – жить ты будешь.

– А долго? – мрачно юморнул командир. – Или до первой встречи с ещё одним брандашмыгом?

– Ну, способ, которым ты закончишь своё существование, мне неизвестен, – снова превратился в нудного учёного Док. – Хотя, наверное, и такие Дары тут бывают. Но я не об этом, командир. Помнишь, я говорил, что первая жемчужина, которую ты съел, дала тебе очень мощный Дар, но перестроила твои энергетические потоки так, что второй ты получить никак не мог?

– Мог бы не портить настроение, – насупился Батя. – И так на дне лежит.

– Так вот, командир, эта белая жемчужина для тебя – лекарство. Твои энергетические каналы приходят в норму, ДНК снова перестраивается. Короче, жди скоро новый Дар. Сказать, какой он будет, не могу, не решился вмешиваться, да и пожеланий ты не высказывал. Так что не обессудь.

Доходило до Бати непростительно долго. А когда дошло, командир долго стоял, переваривая тот факт, что скоро всё-таки обретёт второй Дар. Правда, снова активизировалась совесть, напомнившая ему, что ценой лечения стали жизни троих его бойцов и чернокожего ополченца.

Внутренне Батя понимал, что не в его силах было их уберечь. Он сделал всё, что мог. Просто оказался недостаточно силён, и в этом тоже не было его вины. Просто этот мир – одна большая, непрекращающаяся война. А на войне люди умирают намного чаще, чем хотелось бы. И в первую очередь те, которым ты доверял прикрывать свою спину. То есть – самые близкие. Побратимы.

Все бойцы «Адской Сотни» бойцы были профессионалами своего дела и прекрасно осознавали риски. Они никогда и ни на кого не перекладывали ответственность за свои жизни. Так что и нечего терзать себя. Надо жить дальше, раз уж так повезло. Восстанавливать взвод, превращать его в новую «Адскую Сотню».

А погибших парней надо просто помнить. И да, следующему Горелому обязательно надо будет передать привет от Горелого, который погиб. Это, пожалуй, будет лучшей из почестей, которую можно в этом мире оказать.

– Говоришь, штуку эту оранжевую тоже надо собрать? – на всякий случай уточнил Батя у Дока.

Тот кивнул.

– Да. Изучу на досуге. Да и жемчужина там не одна, ещё два десятка, а то и больше, имеются. Их бы тоже изучить. Согласись, командир, у лекарства, способного исправить даже то, что случилось с тобой, должны найтись и другие уникальные и, главное, полезные свойства.

Разумеется, после заявлений, что теперь и у Бати появится второй Дар, спорить никому не хотелось. Содержимое нароста вместе с обрывками самого нароста аккуратно уложили в багажник MRAP-а – для этого снова потребовалась помощь «своих».

Глядя на их невероятную покладистость, Батя едва не приказал Винту взять их с собой. Но заметив, что боец, как бы не уверял всех в том, что управление «своими» даётся ему легко, уже едва держится на ногах, передумал.

«Свои», едва только исчез сковывавший их поводок, со всех ног драпанули прочь от трупа брандашмыга. Бойцы минуту постояли, прощаясь с погибшими Психом и Ромео. И собрались в обратный путь.

Крепость встретила их порядочной разрухой. Целых хижин практически не осталось, один из гружёных скарбом MAN-ов превратился в не подлежащий восстановлению металлолом. Второй каким-то чудом уцелел, хотя по царапинам на борту было видно, что и ему порядком досталось. Из-под обломков двухэтажного здания удалось извлечь батину карту.

– Сделать копии, – коротко распорядился Батя. – Чтоб в каждой машине были, помимо штаба.

Бойцы кивнули.

Остаток дня занимались тем, что выковыривали из искорёженного танка останки Горелого и собирали куски Акуйи. Сначала хотели устроить им погребальный костёр, но решили, что запах горелой плоти, не замаскированный вонью плавящихся в огне покрышек, гарантированно привлечёт тварей.

Пришлось взяться за лопаты. Могилу на западной стороне крепости – одну на двоих, – копали уже в сумерках. Останки завернули в обрывки тента с почившего MAN-а и со всем тщанием закопали. Несмотря на то, что существовать этой могиле оставалось всего лишь несколько дней, Винт из черенков от тех же лопат, которыми копали яму, соорудил грубое подобие креста.

– Хрен знает, в какого бога верил Акуйя, но Горелый был православным, – пояснил он. – Нехорошо как-то его без креста оставлять.

Док, исповедовавший веру исключительно в науку, и Батя, вообще не знавший, причислять себя к атеистам или людям хоть как-то да верующим, одобрительно закивали. Командир напоследок выдал короткую прощальную речь. Едва не скатился в философские рассуждения об Аде и его схожести с миром, в котором они все оказались, но вовремя себя одёрнул.

Ночевать решили в уцелевших машинах – разрушенная крепость больше не могла служить защитой, поэтому выбор был сделан в сторону максимальной мобильности. Но предварительно Батя заставил обоих бойцов расстаться с требовавшими чистки АДС-ами, а взамен вручил им потрёпанные, но ухоженные АК-47 из запасов африканских ополченцев. Во-первых, для того, чтоб не тратить часы отдыха на обслуживание оружия – это можно будет сделать и завтра днём, при свете. А в-главных – из-за типа патрона. Калибр пять-сорок пять был не особо эффективен даже против тварей вроде моллюска или топтуна. А вот советская семёрка могла, в теории, причинить им пусть и немного, но больший ущерб. Батя ожидал, что бойцы, привыкшие к булл-папу, попробуют протестовать, но те молча выбрали себе по калашу, набили патронами магазины и рассовали боезапас по разгрузкам. Видимо, тоже пришли к выводу, что боеприпас более крупного калибра будет надёжнее.

Распределили дежурства – первое выпало Доку. И разбрелись по кабинам. Винт, как и ожидалось, залез в MRAP. Батя

Дежурство тоже прошло довольно мучительно – усталость решила взять своё в самое неудачное время. Реальность Батя воспринимал с трудом, потому что то и дело проваливался в поверхностный сон. А через секунду выныривал из него в страхе, что пропустил угрозу, и Дока с Винтом уже доедают какие-нибудь развитые твари.

Но всё было спокойно. Африканский лоскут и раньше не отличался большой посещаемостью, за исключением периода обновления. А теперь, видимо, твари и вовсе предпочитали обходить его стороной, чуя кровь брандашмыга.

Спустя ещё три часа проснулся Винт. Подсел к Бате.

– Хреново выглядишь, командир. Поспал хоть немного?

Батя отрицательно помотал головой.

– Я вот тоже часа два прокрутился. Всё думал о том, можно ли было сделать хоть что-то, чтоб парней спасти.

– И что надумал? – спокойным тоном поинтересовался Батя, хотя внутри у него всё замерло в ожидании ответа.

– Да ничего, – тряхнул головой боец. – Не по зубам нам был этот монстр. Не попадись нам на пути «свои» твари – хрен бы мы его одолели. И лежали бы сейчас там же, где Псих с Ромео. Подгнивали бы потихоньку. Кстати, командир, я всё спросить хотел? Почему брандашмыг, а не бармаглот?

Вопрос поставил Батю в тупик. Он, в общем-то, и сам не знал. Просто пришло на ум слово, да и всё. Почему? Наверное, потому, что появление этого существа само по себе было таким же абсурдом, как и придуманный Льюисом Кэрролом брандашмыг из книги «Анна в стране чудес».

– Бармаглот летать умел. А брандашмыг – нет, – наконец, нашёлся Батя.

– Опа! Летать? – удивился Винт и вздохнул. – А я очень плохо эту книгу помню. Наверное, только всякие странные названия и остались в памяти, вроде брандашмыга, бармаглота и этих... как их... мумзиков в мове... Бать, ты иди, отдохни хоть немного, а? Сомневаюсь, что за остаток ночи что-то произойдёт. Если кто из тварей приблизится – возьму под контроль.

Батя согласно кивнул, но с места не сдвинулся. Сон, одолевавший его во время дежурства, снова куда-то испарился.

Винт смерил командира долгим изучающим взглядом и ещё раз вздохнул. Так они и просидели вдвоём до утренних сумерек, когда к ним присоединился осунувшийся Док, которому тоже никак не спалось. Ничего не спрашивая, Винт протянул врачу флягу с пойлом.

Батя, посмотрев на это, встал и отправился к кузову MAN-а. Вернулся уже с бутылкой водки. Снова сел, откупорил бутылку.

– За парней.

Сделал большой глоток, занюхнул рукавом и протянул бутылку Винту. Тот тоже выпил и передал эстафету Доку.

Врач долго держал бутылку в руках, разглядывая прозрачное содержимое и этикетку с надписью «Лучшая на бруньках». А потом резко выдохнул, приложился к горлышку и ошарашил соратников тем, что разом выхлебал полбутылки.

– Будем жить, – утеревшись, констатировал он. – Всем, мля, назло. Бать, ты хотел восстановить «Сотню». Вот давай этим в ближайшее время и займёмся. Я, кажется, понял, куда нам могут пригодиться эти новые жемчужины.

Глава 23

За три дня до ожидаемого обновления Африки всё-таки пришлось выбраться на Троечку – хижину, приспособленную под склад продуктовых запасов, брандашмыг благополучно сравнял с сухой африканской землёй вместе с её содержимым. Вторая часть запасов находилась в уничтоженном MAN-е. В MRAP-е, разумеется, запас тоже был, но, скорее, дежурный.

Гружёный всем уцелевшим скарбом натовский тягач сразу отогнали на другой берег реки, к давно уже подготовленным огненным линиям. Обмазали со всех сторон грязью и обложили пучками травы. А сами загрузились в MRAP.

Основная нагрузка по обеспечению безопасной дороги вновь легла на Винта. После встречи со «своими» Док немного пошаманил над бойцом и прописал ему новый, усиленный режим приёма пойла и гороховки. Винт попытался было заикнуться о том, что просто надо как можно больше этих растворов употреблять, и всё, но Док смерил его таким убийственным взглядом, что боец тут же перестал умничать.

– Эксперт диванный, – недовольно проворчал взводный врач. – ПТУ-шник, мля. И тот троечник. А возомнил себя спецом по местной генной инженерии.

Батя, наблюдавший за процессом «обследования» и перепалкой, хмуро усмехнулся. Дар Дока был для него совершеннейшей загадкой. Как можно на полном серьёзе утверждать, что видишь какие-то там энергетические каналы, тут же с умным видом рассказывать о ДНК и его изменениях на фоне употребления субпродуктов местной фауны, каждый представитель которой был когда-то обыкновенным человеком?

«Впрочем, почему нет? – сам себя одёргивал Батя. – Вон, у каждого из нас по Дару имеется. Скажи мне кто раньше, что такое возможно – пальцем бы у виска покрутил. Вот это вот скептическое «раньше» из меня и лезет. Хотя сам ведь знаю – тут и не такое возможно».

– Док, а Док? – неожиданно даже для самого себя позвал Батя. – А давай мы тебя не врачом, а шаманом теперь будем звать?

– А его как? – кивнув в сторону Винта, не оценил шутку Док. – Кинологом, что ли?

Вопреки ожиданиям, Винт заулыбался.

– А что? Я не против. В точку прям, подумаешь, собаки тут рогатые и размером великоваты. Зато слушаются.

Док возвёл очи горе. А Винт продолжил развивать тему.

– А Батя у нас будет невидимкой. Да, командир? Нравится?

Батя не был готов к такому повороту. Но, заметив, как обиженно засопел Док, решил поддержать Винта.

– Пойдёт, разрешаю. Док, так что?

Врачу все эти странные наименования не нравились – это было понятно по его кислому лицу. Но после того, как даже Батя согласился называться невидимкой, отступать ему было уже некуда.

– Тогда уж не шаманом, а лекарем, – дёрнув носом, предложил Док свой вариант. – Никаких духов я вроде пока не вижу, да и мои знания всё-таки основаны на науке, что, в свою очередь, позволяет проводить аналогии между средневековым синонимом врача, но уж никак не ассоциируется с шаманизмом и прочими...

– Хорошо, лекарем, –

Как ни странно, Док, удовлетворённый тем, что отстоял своё наименование, демонстративно сплюнул и отвернулся.

Видимо, слово «лекарь» ему всё-таки нравилось.

... Полки в Троечке после недавнего обновления ломились продуктами. Удалось даже найти не успевший заплесневеть батон хлеба, который бойцы тут же с удовольствием съели, наслаждаясь давно забытым вкусом и не обращая внимания на чёрствость.

Пополнив запасы еды и имевшегося в хозотделе мыльно-рыльного, готовились уже отправиться в обратную дорогу, и тут внимание Бати привлекла полка с крупами. Вернее, не она сама, а рассыпанное под ней зерно. Вглядевшись, командир заметил несколько дырявых пакетов. И не смог сдержать радостной улыбки.

Сходив кошачьей миской, Батя поставил её на пол возле полки и наполнил её пойлом. Рядом положил пару горошин. И тихо, так, чтоб не услышали ни Винт, ни, тем более, Док, прошептал:

– С возвращением, Лариска.

На обратном пути снова встретили «своих». Твари вылетели из-за угла небоскрёба наперерез MRAP-у и остановились, как вкопанные. Бронеавтомобиль они, разумеется, не увидели – Батя держал его под своей невидимостью. Но Винт всё равно тут же взял их под контроль. Объехав «своих» по дуге, Док, сидевший за рулём, прибавил скорость.

Ушли легко, «свои» даже не дёрнулись за MRAP-ом даже после того, как Винт их отпустил. Однако уже через пару кварталов снова наткнулись на эту пятёрку.

– Они, мля, что, нас преследуют? – удивился Док.

– Винт? – обернулся Батя.

– Понятия не имею, – пожал плечами боец-кинолог. – Они как-то не докладывались о планах.

– Ладно, понаблюдаем, – решил Батя.

«Своих» снова объехали. И снова наткнулись на них уже на соседнем лоскуте.

– Да они издеваются! – возмутился Док.

Ситуация повторялась ещё четырежды. Окончательно «свои» отстали от MRAP-а незадолго до пересечения границы с Африкой. Батя, полный тех же подозрений, что и Док, уже готов был отдать приказ ехать к озеру, но ни в коем случае не сворачивать на африканский лоскут, с облегчением выдохнул.

– Думал, они и дальше за нами потащатся, – утёр лоб Винт. – Как уличные собаки, несущиеся за человеком, который их разок подкормил.

– А ты точно не кормил? – с обычным для него постным выражением лица уточнил Док.

Батя и Винт с одинаковым удивлением уставились на врача. Переглянулись и заржали в голос.

«Интересные всё-таки вещи этот мир со своей магическо-биологической заразой творит с людьми, – задумчиво почесал подбородок Батя. – В Ромео он с самого дна поднял на поверхность и усилил самые мерзкие его черты, о которых в прошлой жизни не догадывался ни Батя, ни даже высококвалифицированные психологи, проводившие тестирования на совместимость бойцов. А вот у Дока, вечно серьёзного и нудного, вдруг, откуда ни возьмись, появились зачатки чувства юмора».

Док, в общем и целом, никогда не вызывал у собственного командира никаких негативных эмоций. Даже его нудные, мало кому нужные объяснения разных специфических вещей вместо того, чтоб вызвать раздражение, будили в Бате внутреннего Петросяна. Док, конечно, немного обижался, когда командир начинал над ним подтрунивать, но довольно быстро и забывал об обиде.

Теперь же он и сам потихоньку становился юмористом.

В характере Винта вроде бы никаких особых изменений Батя пока не заметил. Боец всегда был прост в общении, надёжен, горой стоял за своих и никогда не испытывал жалости к врагам. Неизвестно, любил ли он животных или радовался появившейся возможности взаимодействия с обратившимися в чудовищ бывшими сослуживцами, но, наблюдая за ним украдкой во время встреч со «своими», Батя всё время замечал, как лицо Винта освещалось тихой радостью.

Интересно, а что поменялось в нём?

Этот вопрос Батя ещё ни разу себе не задавал – как-то не задумывался. Но твёрдо решил, что после ближайшего обновления Африки выделит время на то, чтоб покопаться в себе. В конце концов, в этом мире нет психологов, которые могли бы провести все необходимые тесты и составить карты личности каждого бойца с учётом изменений. Так что придётся Бате заняться освоением смежных, так сказать, профессий. Причём освоением сугубо практическим, с полного нуля и без учебных пособий, не говоря уже об учителях.

Но это потом, потом. Сейчас важнее всего подготовиться к грядущему обновлению Африки. И, как только оно произойдёт, вытащить живыми как можно больше бойцов. Только на этот раз вытащить практически голыми руками, не имея в своём арсенале ничего, кроме уже привычных огненных барьеров из натащенных с соседних лоскутов автомобилей, MRAP-а с установленным на крыше пулемётом и Даров.

Нереально? Совершенно верно!

Но Батя, несмотря ни на что, почему-то был полон энтузиазма.

***

– Док, уверен?

Врач с удивлением поднял брови и уставился на командира, сидящего рядом с ним на переднем сиденье MRAP-а с биноклем в руках.

– Нет, конечно, Бать. Просто предположил, что раз белка с тобой сработала, то и тут, может, принесёт пользу. Так что пока это только мои ощущения. А уверен я стану, когда своими глазами увижу подтверждение гипотезы.

– Ясно, опять авантюра, – вздохнул Батя, убирая от глаз бинокль, сквозь окуляры которого разглядывал повисший над Африкой туман.

– Да тут вся операция – сплошная авантюра, – хохотнул Док. – С «Калашами» и пятёркой «своих» – на толпу из сотен тварей.

– Огненные барьеры забыл, – напомнил врачу Батя и демонстративно поднял согнутую в локте руку, предварительно выпрямив три пальца, а остальные загнув. – Три штуки.

– Барьеры? – влез в разговор Винт, с комфортом расположившийся позади. – Я думал, ты про бойцов. И то Дока я бы за полбойца посчитал.

– Захлопнись, – посоветовал ему врач. – В следующий раз не буду тебе подбирать дозировки гороховки, чтоб Дар за неделю прокачать.

– Да поздно, подобрал уже, – осклабился Винт.

– А ну цыц! – прикрикнул на препирающихся бойцов Батя. – Начинается. Винт, готовься.

– Так точно, – посерьёзнел Винт и взялся за взятый в пару к «Калашу» АДС.

Прихватили его только по одной причине – в загашниках африканских ополченцев не нашлось зажигательной семёрки к «Калашам». Зато повезло с пятёркой для АДС – два цинка зажигательных хранились именно в том тягаче, который уцелел после визита брандашмыга.

Применить АДС предполагалось лишь в самом начале – для последовательного поджога трёх огненных барьеров. Но магазин, понятное дело, забили до полного.

Высунувшись в окно,

– Огонь!

Грянул выстрел, и в тридцати метрах позади MRAP-а вправо и влево побежали языки пламени, отрезая основную часть ломанувшихся на обновлённый лоскут тварей.

– Вторая линия – огонь!

Снова заполыхало, уже ближе.

– Третья – огонь! – отсчитав про себя две секунды, произнёс командир.

Выстрел прозвучал ещё до того, как он закончил. А ещё через секунду туман над Африкой полностью рассеялся.

– Сразу, сразу! – рявкнул Батя. – Гони, Док! Винт, прикрывай!

MRAP сорвался с места, с ходу преодолел растресканное глинистое дно пересохшей на этот раз реки. С рёвом проломился сквозь жухлую прибрежную траву и вырвался на относительно ровную землю.

Несмотря на то, что огненные барьеры в этот раз поджигали с некоторым опережением, на обновлённый лоскут прорвалось не менее трёх десятков развитых тварей и порядка двух сотен разной мелочи. В целом – немного даже по меркам Африки, не говоря уж о лоскутах с городской застройкой и высокой плотностью вкусного и питательного населения. Но для троих бойцов на одном бронеавтомобиле, для тварей являющемся всего лишь сделанной из фольги консервной банкой – недопустимо много.

Но в бой с монстрами в этот раз вступать никто не собирался.

Добравшись до крепости, Док сбросил скорость, а Батя быстро оценил обстановку и ткнул пальцем в сторону ближайшей стычки, где пятеро африканцев в компании двух бойцов пытались с разных сторон атаковать пару моллюсков.

– Туда!

Док снова усилил нажатие на газ.

Дела у сражающихся шли даже и неплохо – один моллюск успел уже лишиться руки и заметно хромал. Но всё равно был излишне быстр – на глазах у экипажа MRAP-а он сделал неожиданно быстрый рывок, махнул уцелевшей лапой и разом снёс сразу двух ополченцев. Бойцы, оценив обстановку, принялись отступать к крепости. А ополченцы, что-то заорав на своём языке, продолжили бой.

Это они сделали зря – моллюски, забыв об отступающих, сосредоточились на ополченцах. В течение пары секунд всё было кончено.

– Винт, делай, что хочешь, но чтоб до наших моллюски не добрались!

– Так точно, Бать.

Взять моллюсков под контроль Винт успел в последний момент. Заставил их отступить. Затем развернуться мордами в ту сторону, где виднелась стычка покрупнее, в которой, похоже, участвовал один из танков.

Бойцы, услышав шум двигателя, обернулись, и глаза у них полезли на лоб. Как, впрочем, и у экипажа MRAP-а – потому что одним из спасённых оказался... Псих.

– Мля... – тихо выдал Винт, едва не потеряв от неожиданности контроль над моллюсками.

Вторым бойцом был снайпер с позывным Сокол. Док остановил MRAP рядом с бойцами и крикнул:

– Внутрь! Живо!

Однако бойцы вместо того, чтоб послушаться, дружно наставили на Дока стволы.

– Что, на ваших глазах сдох? – криво усмехнулся тот, догадавшись о причинах такой реакции.

Бойцы кивнули.

– Так это ничего, – отмахнулся Док. – Я вот несколько дней назад видел, как тебя, Псих, вместе с Ромео огромная такая хреновина – сильно крупнее тех, которые сейчас тут лютуют, – в мокрое пятно превратила.

– А у меня с полгода назад Батя на руках умер, – высунулся и Винт. – Но я что-то его на прицеле не держу.

Бойцы не пошевелились, хотя на их лицах ясно была видна растерянность. Пришлось в дело вступить Бате.

– Док, меняемся, – решил он. – Займись спасёнными. Винт, пулемёт. И тварей не отпускай.

Док молча, не обращая внимания на то, что находится на прицеле, вылез из-за руля и перебрался на заднее сиденье.

– Парни, ждать долго не будем, – уже без улыбки предупредил он. – Хотите жить – запрыгивайте. Сейчас.

Пока Батя и Винт, так же старательно не обращая внимания на направленные на них стволы АДС-ов, пересаживались, один из бойцов, Ворон, неожиданно сделал шаг вперёд и опустил автомат.

– Бать, что за чертовщина тут происходит?

– Хочешь знать – садись, – захлопывая дверь, хмуро бросил ему Батя. – Пока мямлить будешь, остальные наши парни ласты в зубах тварей склеят. А меня уже задрало смотреть, как они раз за разом либо двухсотятся, либо урчать начинают.

И демонстративно взялся за руль. Ворон, закусив губу, мгновение помедлил и шагнул к MRAP-у. Псих, поколебавшись чуть дольше, тоже решился.

– Отличненько, – потёр ладони Док. – Располагайтесь, парни, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в бою. Сейчас будет кратенький ликбез, а потом я над вами немного пошаманю и раздам лекарство от урчания.

– Всё-таки шаман, – подначил его Винт.

– Захлопнись, – тут же посоветовал ему Док. – И не отвлекай хирурга во время операции.

Батя открыл было рот, чтоб гаркнуть на бойцов и навести порядок. Но подумал и закрыл. Хай себе препираются, лишь бы не в ущерб делу. Сами знают свои зоны ответственности.

Винт повёл взятых под контроль моллюсков впереди MRAP-а, их лапами снося с пути разную мелочь вроде горилл и зомби. А Батя, наконец, включил и свой Дар – дальше оставлять бронеавтомобиль видимым было слишком опасно.

Немного повоевать им всё-таки пришлось. На правом фланге против двух крупных тварей сражался один из танков в окружении пяти бойцов, один из которых, судя по камуфляжу и оружию, был американцем.

Обеих тварей Винт тут же взял под контроль и для экономии сил отпустил моллюсков. Те, сорвавшись с поводка, ринулись к людям, но управляемые бойцом твари преградили им дорогу, и судьба моллюсков была решена.

Батя подрулил к бойцам и снял невидимость.

– Хотите жить – лезть к нам и в танк. И уходим!

Реакция бойцов на появившийся словно бы из ниоткуда MRAP была ожидаемо нервной.

– Что, опять? – возмущённо высунулся в окно Винт. – Бать, давай этих спасать не будем, а?

– Эй, Псих, Ворон, высуньтесь в окошко, – вместо ответа обернулся к первым спасённым Батя.

Увидев своих, бойцы подуспокоились и начали загружаться в MRAP. И тут экипаж танка, так и не открывший люк и всё время разговора контролировавший как управляемых Винтом тварей, так и пространство вокруг, повёл себя странно. Танк закрутил башней, задвигал вверх вниз стволом, заскрежетал траками и принялся крутиться вокруг своей оси.

– Командир?

Батя, сжав зубы, заставил себя отвернуться и ничего не ответил Винту. Всё! Обратились, уже не помочь. Разве что пристрелить можно, но нет времени. Надо

– Так, все, кто хочет жить – грузятся внутрь и выполняют всё, что скажет Док, – не обращая больше внимания на танк, рубанул командир. – Остальным удачи! Если повезёт – съедете с катушек, как экипаж танка, и начнёте жрать друг друга. Если нет – вас сожрут вот такие вот, как эти рогатые красавчики, причём уже сегодня.

Эти бойцы, выслушав Батю, долго думать не стали. По очереди залезли внутрь MRAP-а, разместились едва ли не на коленях друг у друга. Ворон быстро захлопнул дверь.

– Бать, все!

Снаружи остался только растерянно опустивший ствол карабина американец.

Глава 24

По батиным подсчётам, сегодня был ровно год с того дня, как он оказался в этом мире. Та его жизнь, которая закончилась с появлением кислого тумана, была не только полна опасностей, но и проста. Есть приказ, и его надо выполнить. Есть друг, и ему надо прикрыть спину. И есть враг, которого необходимо уничтожить.

Врагов на пути Бати встречалось много, но ни один из них впоследствии не посещал своего убийцу в кошмарах. Батя всегда был уверен в том, что делает правое дело, и не знал ни колебаний, ни мук совести, отправляя врагов на тот свет. Смерть всегда была частью жизни командира взвода. Привычной и, можно даже сказать, обыденной.

– Wait! – сообразив, что его вот-вот оставят одного, заорал американец. – Enough for me, I surrender, guys! Just take me out of this bullshit!

Подскочил к тронувшемуся бронеавтомобилю и вцепился в дверцу.

– Take me in! I don’t know, what the hell there’s going on, but I tell you anything you want, just take me in! I won’t stabb you in the back, I swear! Just please, take me with you! I don’t wanna die!

Брать американца Батя по старой памяти не хотел, враг – он и в Африке враг. И не взял бы, будь он тем самым Батей, который вместе со своим взводом прибыл помочь борющимся за независимость африканцам.

Но этот мир изменил и его. Вопреки доводам разума, Батя почему-то был уверен, что американец, клянясь, что не ударит в спину, не врал. Он, по большому счёту, был обычным наёмником, убивающим противников за большие деньги и очень выгодный соцпакет. И действительно очень, очень хотел жить. Любой ценой. А Бате во что бы то ни стало были нужны бойцы.

К тому же, до командира вдруг дошла одна простая истина – ему всё равно придётся спасать всех подряд. Не только своих, но и чужих. Он считал, что по крохотному клочку земли, окружающему Африку, он изучил этот мир. А брандашмыг, за какие-то полчаса легко задвухсотивший четверых его бойцов с отличными боевыми Дарами и танком, наглядно показал – ни черта Батя пока не знает о месте, в котором оказался.

Так что увеличивать личный состав новой «Адской Сотни» придётся всеми, кем выйдет. В том числе – врагами. Или, по крайней мере, теми из них, кто способен трезво оценить свои шансы на выживание в одиночку и сделать правильный выбор.

– Бать, ты чего? – удивился Винт, когда командир снова нажал на тормоз.

– Thank you, thank you, thank you! – зачастил американец и торопливо полез внутрь MRAP-а. – I surrender! Here, take it...

И протянул удивлённо замершему Ворону свой карабин.

– Кадрами не разбрасываются, – жёстко отрезал Батя. – Разоружить и в браслеты или что у нас там найдётся вместо них. Док, пожертвуй ему жемчужину. Потом допросим.

– Ну, команди-ир, ты даёшь, – изумлённо протянул врач. – Вот уж не ожидал.

Но дальше спорить не стал, полез в карман и протянул американцу жемчужину. Жестом показал, что с ней делать, и отвернулся.

Пока загружались, урчащий двигателем MRAP и суета вокруг него привлекли внимание ещё пятерых тварей. Винт отправил им навстречу тех двоих, которых держал под контролем. Батя снова включил невидимость и поехал в сторону, где виднелись ещё несколько тварей, явно встретивших неплохое сопротивление против своих плотоядных поползновений. Однако в этот раз он не успел.

Основной бой проходил чуть дальше от крепости. Здравый смысл подсказывал, что лезть в самую его гущу нет никакого смысла – и спасти никого не спасут, и уже спасённых, а так же самих себя, обрекут. Пришлось, сцепив зубы, чтоб успокоить снова разбушевавшуюся совесть, снова спрятать MRAP под невидимость и несколько раз объехать поле боя по кругу в надежде, что кому-нибудь удастся вырваться самостоятельно.

Надежда не оправдалась, и Батя принял решение двигать к крепости.

– Док, что у тебя? – на всякий случай уточнил он, хотя и сам видел в зеркале заднего вида, что подобранные бойцы после приёма белок ведут себя вполне адекватно.

– Полёт нормальный, командир, – откликнулся врач. – Пока необратимых изменений не ощущаю. А вот перестроение энергетических потоков для появления Даров – очень даже. Так что, кажись, работает.

У Бати словно камень с шей свалился. Он, занятый делами, даже и не замечал, насколько волновался из-за этого рискованного эксперимента с белками, как сильно надеялся на хороший исход и как боялся неудачи. Теперь же он вдруг понял, что под его началом уже не два человека, а восемь, на считая американца, с которым пока ничего не решено. Впрочем, деваться бывшему врагу некуда, он совершенно верно оценил ситуацию и принял правильное решение, сдавшись. К тому же, когда он в панике от того, что его вот-вот оставят с тварями один на один, говорил, заорал, что он больше не враг бойцам «Сотни», он не врал – в этом Батя был почему-то уверен на все сто.

И, кстати, ощущение от него исходило точно такое же, как и от Дока, когда тот отчитался, что со спасёнными бойцами всё будет хорошо.

От неожиданной догадки Батя едва не выпустил из рук руль. Вот так ядрён батон, итить его, мля, налево да через колено! Надо будет на всякий случай напроситься на осмотр у Дока, когда они зачистят крепость. Но и без этого Батя был уверен, что дело в белке, которая что-то там поправила в его энергетических каналах, а заодно подарила ему, наконец, ещё один Дар.

Дар знать, когда окружающие его люди говорят правду либо лгут. Дар, для командира полезный ничуть не менее, чем Дар становиться невидимым.

Убедившись, что больше никого из устроенного тварями побоища вытащить не удастся, направились к

Винт сработал «на отлично» – твари, успев только повернуться к шуму двигателя невидимого бронеавтомобиля, тут же потеряли к нему всякий интерес и направились к выходу с территории крепости.

– Винт, будь настороже, раз один крупный прорвался, то могут быть и другие, – на всякий случай напомнил Батя и направил MRAP вдоль внутренней стороны огораживающего крепость частокола.

Им встретилось ещё три крупных твари, но уже без стай – всех их Винт тихо-мирно выпроводил вон. После этого, правда, надолго приложился к флажке с пойлом, чтоб побыстрее восстановить силы. Да и Док отвлёкся от наблюдения за новичками и сосредоточился на бойце.

– Так, выгружаемся и закрываем ворота, – посмотрев на это, скомандовал Батя новичкам. – Подпираем вон тем мусором и идём зачищать крепость от зомби. Работаем тихо, ножами. Стволы оставляем в машине, чтоб не было желания пальнуть – громкие звуки привлекут тварей. Ворон, Псих, возьмите янки. Вы двое – со мной. Остальным распределиться группами с Винтом и Доком, будем на ходу матчасть объяснять. Всё ясно?

– Так точно! – впечатлившись новостью о громких звуках, приглушённо отрапортовали бойцы и начали выгружаться.

Зачистка заняла не более получаса, но новенькие после неё выглядели, мягко говоря, обалдевшими.

– Молодцы! – преувеличенно бордо похвалил их Батя. – Теперь новенькие расходятся по хижинам по двое.

– Зачем, Бать? – хмуро поинтересовался Ворон.

– Затем, что мне надо убедиться, что вы тоже не обратитесь, – не стал скрывать командир.

– Док же дал нам лекарство, – обеспокоенно встрял Псих.

– Да, – кивнул Батя. – Но это первый случай, когда мы его используем. На данный момент Док считает, что оно сработало, но я всё-таки хочу перестраховаться, – немного подумав, командир всё-таки посчитал нужным немного пояснить. – Я, в общем, тоже уверен, что всё с вами будет хорошо – времени прошло уже немало. Но в нашей ситуации без перепроверки никуда. Так что увидимся вечером, парни. Тогда и расскажу более обстоятельно, что за чертовщина тут происходит.

О том, что все они попали в другой мир, Батя пока предпочёл не кпоминать.

– Ладно, командир, поняли, – не особо дольным голосом согласился Ворон. – Но почему по двое? А если один из двух всё-таки превратится в этих?...

– Если обратится – второй сумеет его прирезать, – тут Бате пришлось добавить в голос немного командирской стали. – По одному нам тут подходящих хижин не хватит, а по трое – уже опасно тем, что обратиться могут двое, и тогда у третьего нет шансов.

– Да ладно, мужики, командир перестраховывается, – влез Док. – Я каждого уже раз по двадцать проверил – зомбаками уже не станете. Так что расслабьтесь. Мне в своё время тоже пришлось так посидеть, это обычная мера предосторожности, не кипешуйте.

– Легко сказать, – пробурчал под нос Псих. – Да верится с трудом.

Почувствовав некоторую неискренность, Батя смерил бойца изучающим взглядом и не придумал ничего лучше, чем задать максимально простой и прямой вопрос.

– Псих, я могу быть уверен, что ты не пойдёшь против меня хотя бы до тех пор, пока я не объясню, что происходит?

У Психа пока ещё не могло быть никакого Дара – слишком мало времени он провёл в этом мире. Но, видимо, было в голосе Бати нечто такое, что заставило

– Можешь, конечно, – слегка сбавил обороты Псих. – Мне вот это вот всё нихрена не нравится, и я не особо верю командиру, которого полчаса назад сам лично прирезал, но я, Бать, не дурак. Посижу взаперти, раз надо. Ножи-то нам оставишь?

Батя слегка расслабился – на этот раз Псих не соврал.

– Оставлю. Следите друг за другом. Главный признак обращения – урчание, пустые глаза и агрессивное поведение. Без этого друг друга не резать.

– Ладно, понял, – нехотя согласился Винт. – Сокол, пошли вдвоём. Может, в картишки перекинемся от нечего делать. Вон в той хижине колоду видел.

Тут Батя строжить бойцов уже не стал. Наоборот, вполне намеренно дал слабину, позволив и всем остальным выбрать, с кем сидеть взаперти.

– Бать, а зачем ты их так? – шёпотом поинтересовался Винт после того, как новичков развели по хижинам и заперли. – Док же уверен, что сработало.

– Пусть сразу учатся настороженности, – спокойно пояснил командир. – И проникаются всей серьёзностью ситуации. Не хочу потерять их так же, как потерял Психа, Ромео и Горелого.

Винт задумчиво кивнул и больше ничего не спросил.

Урчание пирующих за пределами крепости тварей слышалось на протяжении ещё часов трёх. Потом начало стихать – сожрав всё, что было можно, и закусив не самыми удачливыми зомби из числа свежих, твари принялись разбредаться. Винт, засев у ворот, проследил за тем, чтоб они ну уж точно не заинтересовались крепостью, из которой так вкусно пованивало свежими трупами, которые Батя с Доком стаскивали в большую, заваленную хламом хижину без окон.

Убедившись, что твари окончательно ушли, Батя решил отправиться за припрятанным на соседнем лоскуте MAN-ом. Дока оставил в крепости наблюдать за новичками, Винта позвал с собой. Но в последний момент вдруг вылез из MRAP-а и отозвал взводного врача в сторону.

– Док, скажи... Ты можешь повлиять на то, какой у кого сформируется Дар?

Врач, немного удивлённый вопросов, задумался.

– В крайне малой степени. Дар – это такая штука, которая... м-м, как бы объяснить понятнее... В общем, в большинстве случаев Дар просыпается в моменты опасности. Ну, то бишь, этот ядрён, мля, батон, словно бы оценивает ситуацию и формирует то самое умение, которое может спасти жизнь.

– У Горелого Дар появился во время попытки модернизировать один из тягачей, –напомнил Батя.

– Это, можно сказать, частный случай, – ничуть не смутившись, кивнул Док. – Нам же нужно было модернизировать тягачи под реалии. А Горелый... Он же механик-водитель... был. Имел некоторые знания в этой области, да и увлекался всякой технической ерундой. Тут, конечно, могли быть разновидности, например, вместо сварки научился бы там принципы работы разных механизмов видеть или неисправности ощущать... Но, в общем и целом, одно на другое легло, совместились отсутствие прямой угрозы, практическая необходимость и личный интерес.

«Интересы, значит», – подумал Батя, суетливо вспоминая личные дела бойцов, которые получил, приняв командование взводом.

Пожевал

– Ясно. Значит так, Док. Как уедем, убедись ещё раз, что никто из новичков не обратится, и выпускай их. Раздай обратно оружие, накорми, выдай пойло. И начинай просвящать в неформальной обстановке. А сам приглядись, у кого там что формируется. Особенно меня интересуют Псих и Ворон. Первый на предмет, нет ли у него склонности получить тот же Дар, что и у предшественника. А второй, насколько я помню, в «Сотню» с гражданки пришёл. И вроде как орнитологом был.

– Понял, Бать, – догадавшись, к чему клонит командир, кивнул Док. – Хочешь ещё одного «кинолога» найти?

– Именно. И раз тут влияют ещё и интересы, то постарайся Ворона как-нибудь качнуть в нужную сторону. Надо будет – режь прямо в лицо правду-матку, рекламируй, расписывай преимущества. Птиц я ему не обещаю – ещё ни одной тут не встречал. Зато тварей будет завались. Всё, действуй.

– Есть, командир, – довольно потёр ладони Док – его и самого заинтересовало нетипичное задание.

Батя вернулся за руль MRAP-а, завёл бронеавтомобиль и, включив невидимость, вывел го сквозь приоткрытые ворота крепости.

Вернувшись, Батя с Винтом застали донельзя умиротворяющую сцену. Прямо в центре крепости, на свободном от хижин пространстве, отдалённо напоминавшем небольшую площадь, расположившись полукругом, кто на собственных куртках, кто на найденных в хижинах замызганных одеялах, сидели расслабленно похлёбывающие пойло бойцы. Всё их внимание было приковано к стоящему в центре Доку, перед которым на неизвестно где взятом чурбачке сидел Псих. Глаза у бойца были закрыты, а Док с серьёзным видом совершал над его головой пассы руками.

Увидев командира, Док опустил руки.

– Пойло – по три больших глотка утром и вечером. При появлении головной боли можно сделать маленький глоток вне расписания. Но не злоупотребляй. Гороховка – по два глотка в день. Всё, перерыв.

Бойцы приглушённо, но недовольно загалдели. А Док, вытянувшись в стойку «смирно», отрапортовал:

– Командир, по твоему приказу всех бойцов проверил на иммунитет и ввёл в курс дела. Сверх приказа, виду наличия свободного времени, принял решение провести медицинский осмотр и дать персональные рекомендации по употреблению необходимых лекарств.

Бойцы, сообразив, что Док не просто так объявил перерыв, тоже повскакивали и вытянулись по струнке.

Батя обвёл взглядом всех семерых спасённых. Псих, Ворон, Сокол, Гвоздь, Кир, Морж и янки, чьего имени Батя пока не знал. На лицах уже нет той растерянности, которая была днём. Разве что янки пока явно чувствует себя не в своей тарелке. Да и ладно, освоится. Другого варианта у него всё равно нет.

– Молодец, – так же официально поблагодарил Батя. – Всем вольно. Ты, который американец... What’s your name?

– Jonh Dulton, serg...

– Name is enought! – прервал его Батя. – I’m Batya. – и обернулся к Винту. – Возьми новобранца под свою опеку на пару дней, объясни популярно важность скоростного изучения русского. И приставь к какому-нибудь посильному делу. Интернациональная команда у нас уже была, думаю, и в этот раз общий язык найдём.

– Так точно, – откликнулся Винт, хотя по выражению его лица было видно, что американцу он не доверяет.

– Бойцы! – перевёл взгляд на новичков Батя. – Док в общих чертах уже объяснил вам, куда вы попали и что тут происходит. Если у вас есть вопросы, вы можете обратиться с ними ко мне, Винту либо Доку в любой момент. Но прямо сейчас приказываю отставить расслабон. Мы находимся на враждебной территории, густо населённой полчищами тварей вроде тех, которых вы уже видели. Поэтому каждую ночь мы будем выставлять дежурных. Пока нас мало – по двое. Когда разрастёмся – увеличим количество. Сегодня ночью будем дежурить я и Винт. Завтра настанет ваша очередь. А сейчас приказываю получить у Винта питание и разойтись по хижинам. Подъём будет ранний. Всем всё ясно?

– Так точно, командир, – тихо откликнулись новички.

– Свободны.

Дождавшись, пока они разойдутся, Батя поднял глаза к темнеющему небу. Да уж, много у парней ещё будет поводов для удивления. Но это потом. Сейчас надо наладить быт. Научить бойцов убивать тварей. Попытаться сделать из Ворона такого же кинолога, как Винт. А потом...

На потом у Бати были, если так можно выразиться, наполеоновские планы.

Глава 25

– Батя, Орда!

Предупреждение Сокола, засевшего на крыше многоэтажной свечки в квартале западнее от склада, застал бойцов врасплох. Как раз в этот момент они обносили Склад, после обновления вновь ставший советским, да ещё и преподнёсший бойцам новой «Сотни» царский подарок.

– Как далеко? – поднёс рацию к губам Батя.

– Километров пятнадцать на юго-юго-запад! Фронт – километра три на глазок! Движется прямо на вас, заденет южной стороной!

– Мля! – только и сказал командир, оборачиваясь к дверям большого ангара, откуда как раз выезжал новенький БРДМ-2 с приметной пятиконечной звездой на борту.

Ещё три таких же ждали своего часа внутри, а два – коптили небо выхлопом метрах в тридцати от ворот. Механиков-водителей среди спасённых бойцов не было, так что основы управления боевыми машинами Бате пришлось объяснять на ходу. Это, разумеется, прилично замедлило процесс мародёрки. К тому же, помимо БРДМ-ок, обнаружились цинки с патронами калибра четырнадцать и пять для модуля КПВТ и стандартная семёрка для ПКТ, а также канистры с соляркой.

В общем, теоретическое обучение в полевых условиях и погрузка затянулись аж на три часа вместо планировавшегося одного. И Батя с радостью потратил бы ещё час-другой на то, чтоб прямо тут погонять бойцов уже на заведённых и полностью заряженных боевых машинах, но появление Орды спутало все планы.

– Сокол, снимайся с позиции и срочно дуй сюда! – принял решение Батя. – Я тебя подхвачу на MRAP-е.

Убрав рацию, двинулся в ангар.

– Бойцы! По коням! Через пять минут тут будет Орда.

О том, что это такое, бойцы уже были осведомлены, хотя своими глазами пока ещё не видели этой сметающей всё на своём пути лавины из тварей, так что погрузка тут же прекратилась. Винт, Гвоздь, Кир и Джон тут же умчались к уже подготовленным к дороге БРДМ-ам, причём Кир с американцем прихватили с собой ещё один цинк патронов. Ворон и Морж бросились заводить третий БРДМ. И только Псих, высунувшись из-за борта четвёртого, выдал:

– Командир, один БРДМ ещё не заправлен. Разреши закончить?

– Отставить! – отказал Батя. – Морж, у тебя что?

– Машина готова,

– Хорошо. Псих, ты с Моржом, Ворон – остаёшься со мной, будем подбирать Сокола. Экипажи БРДМ-ов, слушай команду. Прямо сейчас отправляетесь в крепость. Нас не ждёте. Орудия зарядить, но в бой стараться не ввязываться. Берите южнее, возможно, успеете выйти из-под фронта. Винт, идёшь центральным, занимаешься исключительно тварями. Сделай так, чтоб все три машины дошли в целости, не говоря уж о людях.

– Так точно, Бать, – нахмурился Винт. – Ты тут справишься?

– У меня Ворон есть, – отмахнулся командир. – Осилим. Всё, пошли.

Экипажи быстро погрузились в БРДМ-ы и друг за другом отправились на восток, к Африке.

– Ну что, готов? – поинтересовался Батя у Ворона.

Боец нервно потёр ладони.

– Не уверен, командир, но придётся.

– Ладно. Тогда вперёд. Своими ногами Сокол никак не успеет.

Ничего больше не обсуждая, Батя с бойцом быстро погрузились в MRAP и повернули на запад, навстречу Соколу.

Оставлять два БРДМ-а, которые бойцы не успели заправить, было откровенно жаль. Существовала, конечно, вероятность, что Орда пройдёт мимо и не искорёжит машины, но она была откровенно невысока – оружие и любые виды боевой техники твари ненавидели люто и при любой возможности старались их уничтожить. Но рисковать жизнями своих парней ради пусть и крайне нужной, но всё-таки далеко не живой техники Батя не мог.

Сокола подобрали примерно на половине пути от его поста до ангара. Любовно прижав к себе ОСВ-96, боец на ходу запрыгнул в машину и тут же принялся перезаряжать винтовку.

В отличие от Ворона, он никогда не был на гражданке и орнитологией не увлекался. Свой позывной он получил благодаря острому зрению. И оно же определило дальнейшую судьбу бойца.

Как и Батя, военную стезю он выбрал себе ещё смолоду и ни разу ей не изменил. Закончив училище, поступил на службу, но ничем особенным, кроме старания, себя не проявил. Через несколько лет, всё ещё будучи в звании рядового, перешёл служить в «Сотню», оказался в батином взводе. И только тут смог, наконец, развернуться, как следует.

Способности бойца к точной стрельбе Батя заметил почти сразу. Подал пару рапортов, и Сокола забрали на пару месяцев на переподготовку. Вернулся боец уже не с автоматом в руках, а с той самой крупнокалиберной ОСВ-96. И больше с ней не расставался, заняв должность взводного снайпера. И, надо сказать, ни разу не заставил Батю пожалеть об этом.

В этом мире с Соколом произошло примерно то же самое, что и с погибшим ополченцем Акуйей. Дар, появившийся вскоре после употребления белой жемчужины, не дал Соколу никаких новых способностей. Вместо этого кратно усилил уже имевшуюся, так что теперь снайпером Сокол стал уникальным. Ему больше не требовалась помощь корректировщиков при стрельбе на сверхдальние дистанции, он научился самостоятельно рассчитывать траекторию полёта пули и интуитивно делать поправки. Да и зрение у бойца улучшилось до невозможного. Поэтому, собственно, именно его Батя и отправил на наблюдательный пост в той многоэтажке.

– Далеко? – коротко уточнил у Сокола Батя.

– Пять кэмэ, – деловито перезаряжая винтовку, ответил боец. – По моим расчётам – не успеем.

Но страха в его голосе не было.

– Это мы ещё посмотрим, – стиснув зубы, процедил Батя, включая невидимость. – Ворон, приготовься.

Вдавив педаль газа, командир повёл бронеавтомобиль вниз по длинной, прямой, как доска, улице. Миновал три перекрёстка, а на четвёртом повернул на север. Нет, он отлично помнил, что Орда тоже идёт севернее, но прекрасно понимал – парням на БРДМ-ах, скорее всего, хватит времени, чтоб убраться с её пути. А вот ему – нет. Так что вариантов спасения оставалось всего два. Самый очевидный заключался в том, чтоб бросить MRAP, спрятаться на верхних этажах какого-нибудь небоскрёба и переждать. Но в этом случае пришлось бы потом чесать до крепости пешком. Да и лишаться бронеавтомобиля, который твари снесут и даже не заметят, очень не хотелось.

В общем, этот вариант Батя решил оставить как запасной, и для начала попытаться реализовать ещё один, авантюрный и рискованный.

Через один лоскут к северу от Склада всё ещё лежал труп брандашмыга, который твари от мала до велика до сих пор старательно обходили дальней стороной – чем-то это существо пугало их до жути, даже будучи мёртвым и уже прилично протухшим. И Батя надеялся, что твари, сбившись в Орду, не утратили этот свой страх.

– Командир, вижу Орду! – неожиданно напрягся Сокол. – Два километра. Идут на нас.

– Далековато, мля, – с досадой откликнулся Ворон. – Не дотянусь!

– И не пытайся – рано ещё, – отрезал Батя. – Побереги силы, ещё понадобятся.

До брандашмыга успели добраться в последний момент. MRAP на скорости пронёсся вдоль покрытого хитином тела, миновав морду, с визгом шин вильнул вправо и остановился метров через тридцать. Батя тут же врубил заднюю и практически упёр багажник бронеавтомобиля в бессильно раззявленный рот существа.

– На крышу! Живо!

Подступающую Орду видно было уже не только Соколу. Первые ряды тварей вкатились на улицу подобно цунами, мощному и неостановимому, и сразу заполонили собою всё пространство. Под их лапами c оглушительным скрежетом исчезали брошенные автомобили, сломанные уличные скамейки, площадки с мусорными контейнерами, костяки и прочий хлам, всегда сопутствующий разрушенным домам и городам.

Орда приближалась. Семьсот метров, шестьсот, пятьсот...

Выбравшись на крышу MRAP-а, Ворон и Сокол, подбежав к брандашмыгу, присели и сцепили ладони в замок.

– Давай, командир!

Спорить было некогда, так что Батя просто встал одной ногой на замок, оттолкнулся второй и ухватился за самый краешек одной из хитиновых пластин, обрамлявших морду брандашмыга. Подтянулся, закинул ногу, уцепившись пяткой за вмятину на пластине, и вытолкнул себя наверх. Тут же, не поднимаясь, развернулся и протянул руку оставшимся внизу бойцам.

– Ворон, руку!

Боец, коротко разогнавшись, подпрыгнул и ухватился за батину ладонь. Командир крякнул и, уцепившись носками ботинок за край хитиновой пластины, потянул Ворона наверх. Снизу помог и Сокол.

Ворон, взобравшись на брандашмыга, тут же улёгся рядом с Батей. Уже вдвоём они втащили за собой и Сокола.

– Ворон, следи, чтоб MRAP не растоптали! – успел приказать Батя, одновременно снова врубая невидимость на себя, бойцов и бронеавтомобиль.

– Так точно, командир, – сцепил зубы боец.

А спустя пару секунд Орда, вплотную обступив брандашмыга, захлестнула всё пространство не самой узкой улицы.

– Твою налево! – обалдело выдал Сокол. – Не, Бать, я, конечно, успел разглядеть эту... ораву, но надеялся всё-таки

– А ты булки сожми покрепче, – со смешком посоветовал ему командир. – И не расслабляй больше, а то ещё привлечёшь тварей ароматом внутреннего содержимого прямой кишки.

Шутка вышла не самой удачной, но обстановку немного разрядила. Сокол хмыкнул, отошёл чуть в сторону, опустился на колено и взял в руки винтовку. Батя, давно уже привыкший к местным реалиям, наоборот, автомат убрал и принялся просто наблюдать за обтекающей бока брандашмыга бесконечной рекой тварей. В меньшем количестве они не смели приближаться к этому существу ближе пары десятков метров, сейчас же мчались едва не вплотную. Но всё равно старались его не касаться.

Ворон, в отличие от товарищей, был сосредоточен на управлении своим Даром. Док, конечно, постарался развить его максимально сильно, но, как выяснилось, у всего есть свой предел.

К удивлению и радости Бати, сделать из Ворона такого же кинолога, как Винт, у Дока всё-таки получилось. Правда, наибольшую роль в этом сыграли не умения врача, а желание самого Ворона, насмотревшегося на то, как ловко управляет тварями Винт.

Действовал он, правда, немного иначе. В отличие от Винта, Ворон не брал тварей под полный контроль, замещая их разум своим. Он каким-то образом просто становился их предводителем. Тем, кто имеет право просто отдавать команды и полностью рассчитывать на их выполнение.

Как следствие, Ворон не ощущал тварей так тонко, как Винт. Поэтому, впервые применив свой Дар, даже и сам не сразу понял, что произошло. Пришлось Доку прямо во время боя продиагностировать бойца и обрадовать тем, что у него тоже появился Дар.

Развиться так же сильно, как Винт, Ворон по понятным причинам ещё не успел. Но, ввиду особенностей Дара, уже вполне мог составить ему конкуренцию. И из-за этих же особенностей с собой Батя взял именно его.

И боец не подвёл. Черты его лица заострились, кожа побледнела и покрылась испариной. Но бесконечный поток тварей старательно обтекал припаркованный у морды брандашмыга MRAP, и не видно было никаких признаков того, что Ворон устал.

– Ворон, ты как? – всё-таки решил поинтересоваться Батя.

Боец, действительно напоминавший ворона иссиня-чёрным цветом волос, усмехнулся.

– Нормально, Бать. Я их подгоняю просто, чтоб особо по сторонам не смотрели и не дёргались, броневик-то не прямо на пути у них. А большего им, в общем, и не надо, слушаются, как дрессированные псы. Меня только вон те пятеро немного напрягают. Такое ощущение, что они на ближайшем перекрёстке они сворачивают, чешут в обратную сторону, а потом снова вливаются в толпу. Уже раз, наверно, двадцатый их вижу.

Батя внимательно посмотрел в ту сторону, куда указал пальцем Ворон. И сразу же заметил искомую пятёрку.

Твари действительно вели себя странно. Неслись они вместе со всеми, но держаться старались поближе к правой стороне улицы. Проследив за ними, командир и сам заметил, как на первом же перекрёстке они, отделившись от Орды, спокойно свернули.

– Сейчас вернутся, – с уверенностью в голосе заявил Ворон.

И действительно – спустя пару минут твари вновь влились в Орду.

«Что с ними не так?» – напрягся Батя, уже привыкший ко всему непонятному относится как к потенциальной угрозе.

И замер, поражённый внезапной догадкой.

«Свои?»

– Слушай, Ворон, – не стал долго думать командир. – А можешь с этой пятёркой отдельно поработать? Хватит сил?

– Попробую, Бать. Что сделать нужно?

Тут Батя немного растерялся. Не слишком ли безумная идея пришла ему в голову? Стоит ли овчинка выделки? Да, если у Ворона получится, то в крепость они вернутся намного быстрее. А если нет? Вдруг он, управляя своими, потеряет контроль над остальными тварями? Конец тогда MRAP-у, растопчут его в тонкий-тонкий блин. И ладно бы дело было в том, что придётся шлёпать до крепости пешком, но нет – замысел Бати был намного сложнее.

– Попробуй заставить их охранять MRAP, – попросил командир.

Ворон нахмурился. А потом вдруг просиял.

– Хочешь уехать под их охраной?

– Вроде того, – удивлённый догадливостью бойца, ответил Батя.

– Понял тебя, командир, – кивнул Ворон.

«Свои», промчавшись мимо брандашмыга, снова свернули на перекрёстке в сторону. Потянулось ожидание, переросшее в напряжение, когда они снова появились метрах в ста позади.

Ворон, найдя «своих» взглядом, глаз уже не отводил. А когда они вновь поравнялись с головной частью тела брандашмыга, напрягся так, что на висках у него вздулись вены.

Батя даже и представить себе не мог, что именно чувствовал в этот момент боец и как именно он отдавал тварям приказы. Зато он прекрасно видел результат – твари, миновав голову брандашмыга, резко свернули к MRAP-у, обступили его со всех сторон и замерли, поуркивая. За ними потянулось было ещё несколько тварей, но Ворон и тут не оплошал, сумев их остановить и направить обратно в толпу.

– Держишь? – закидывая автомат за спину, уточнил Батя.

– Держу, командир, – кивнул Ворон. – Даже не вспотел, как видишь. Какие-то они пря супер послушные на общем фоне, только и ждут, чтоб я им что-нибудь приказал.

– Это «свои». Наверное, поэтому, – туманно пояснил Батя и, заметив вопросительный взгляд Сокола, добавил. – Потом расскажу.

Подойдя к краю хитинового щитка, командир секунду постоял, решаясь, и с мыслью «была, мля, не была» спрыгнул на крышу бронеавтомобиля до того, как его успели остановить.

Страшно было настолько, что Батя, как недавно Сокол, сам чудом удержался от того, чтоб позорно не навалить в штаны. Но «свои» не шелохнулись. Внимание на командира обратила лишь пара ближайших тварей из Орды, но их Ворон быстро заставил отступить. Да и «свои» при виде конкурентов заурчали громче и злее.

Ну что, кажется, работает?

Для надёжности Батя прошёлся по крыше туда-сюда, потом спрыгнул на землю. Постоял.

– Ворон?

– Порядок, Бать. Говорю же, странные какие-то эти «свои», не такие, как все.

– Это к лучшему, – отозвался Батя. – Спрыгивайте, едем домой.

Загрузившись в MRAP, на всякий случай попрощались с жизнью. Батя трясущимися пальцами взялся за руль, плавно нажал на газ и краем глаза заметил, как по виску Ворона, прямо по неестественно вздутой вене, скатилась крупная капля пота. Но «свои» послушно двинулись рядом с бронеавтомобилем, подстраиваясь к скорости.

Спустя десять минут Батя уже смело жал газ и крутил рулём. MRAP, порыкивая двигателем, нёсся посреди огромного количества очень и не очень развитых тварей, и ни одна из них не обращала внимания на странное соседство. А «свои» так и

Ворону немного полегчало. После нескольких глоткой пойла он немного расслабился и даже позволил себе довольно и горделиво усмехнуться. А Сокол, расположившись на заднем сиденье, громогласно хохотал, размазывая по лицу слёзы.

– Бать, а Бать, ну ты, мля, рисковый! Кому рассказать – не поверят.

– В крепость вернёшься – расскажешь, – устало усмехнулся и Батя. – А кто не поверит – того я в следующий раз возьму с собой.

– Чёрта с два, командир! – наигранно возмутился Сокол. – Мы Орду оседлали! Нам теперь на ней и кататься!

Эпилог

Спустя полгода после победы над брандашмыгом в запасе у Бати из тридцати двух белок осталось всего три. С их помощью новая «Адская Сотня» приросла уже на двадцать шесть бойцов. Вернее, на тридцать пять, но двое бойцов – Зубастый и ополченец с труднопроизносимым именем, которое Батя так и не смог запомнить, – погибли неделю назад в одном из рейдов к недавно обнаруженной чёрной земле. По глупости отдалились от основной группы и нарвались на крупную стаю тварей.

Зубастый ещё в той жизни испытывал терпение Бати, и командир даже намеревался после операции в Африке написать рапорт с просьбой о переводе бойца в другое подразделение. Был он неуживчив и бестолков настолько, что Батя довольно регулярно задавался вопросом, как вообще этот боец сумел пройти отбор в «Адскую Сотню». Этот мир оголил и обострил все эти черты характера, так что эта потеря не вызвала в Бате ничего, кроме циничного вздоха облегчения. Ополченец тоже оказался под стать Зубастому и за полтора месяца, которые провёл в этом мире, доставил командиру немало проблем.

Но вот потраченных на этих двоих жемчужин было откровенно жаль.

Помимо бойцов, чьё обращение в тварей удалось предотвратить белками, нашлись и те, кому просто повезло. Конечно, их было не много, но даже семь человек в нынешних условиях являлись огромным везением. Тем более что шестеро из них оказались ценными бойцами. Например, во время крайнего обновления иммунным оказался экипаж одного из танков в полном составе. Разумеется, сам танк бойцы тоже сумели увести, и теперь слегка тюнингованный по местным реалиям «Чёрный Орёл» красовался под простеньким навесом в центре крепости в окружении прочей ценной боевой техники.

Вдобавок к танкистам к новой «Сотне» добавились ещё один Сокол и уже знакомый Бате Н’бонго. Второму Соколу, правда, пришлось придумать новый позывной – Дрозд. Но новичок и не возражал.

– Новый мир – новое имя, – коротко прокомментировал он и предоставил выбор позывного Бате.

Помимо бойцов, в крепости, наконец, появились и женщины. Тратить на них белки Батя, разумеется, не планировал – бойцы были нужны ему намного сильнее, а бушующую физиологию можно на время унять с помощью рук. Потом, разумеется, он планировал спасать и женщин, и детей, и вообще превратить жизнь в крепости в максимально похожую на нормальную. Но сейчас, разумеется, в приоритете были именно бойцы.

Жизнь, как водится, распорядилась по-своему, и обе женщины оказались обладательницами естественного иммунитета.

Одна из них служила снайпером в подразделении пехотинцев, противостоявших Бате и его взводу. В этом мире бывшие враги оказались на одной стороне, и Мэри – так звали снайпершу, – быстро влилась в коллектив. К тому же, американка обладала довольно высоким либидо и была не прочь попробовать этих загадочных русских в постели. Причём – всех по очереди. Что во многом решило проблему гормонов, бушующих в давно уже лишённых женской ласки мужских организмах.

Второй, к огромному удивлению и ещё большей радости командира, оказалась любовница Ромео, так что и тут потенциальная конфликтная ситуация с неподобающим поведением взводного героя-любовника решилась сама собой.

В общем, личный состав с каждым новым обновлением прирастал.

Склад также последнее время радовал Батю как никогда. Оставленные БРДМ-ы Орда, разумеется, уничтожила, но последующее его обновление подарило «Сотне» сразу два танка Т-90А, снабжённых сто-двадцатимиллиметровыми гладкоствольными пушками и пулемётами НСВТ под калибр двенадцать и семь. В отличие от экспериментальных «Орлов», в этих танках не было возможности управлять всеми системами с места механика-водителя, так что пришлось сформировать экипажи и заняться их обучением. Но эти машины того однозначно стоили.

Один из экипажей возглавил Н’бонго, а второй – ещё один Горелый. Который, к тому же, оказался обладателем в точности такого же Дара, как и у его героического предшественника.

Кроме того, после очередного обновления и в самой крепости обнаружилось несколько автомобилей. Гражданский внедорожник «Форд», старый и прилично ржавый, но зато с установленным на крышу чернокожими кулибиными древним советским пулемётом. И два пикапа, тоже переделанных под отдалённое подобие бронеавтомобилей.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, верно? Вот и батина светлая полоса подошла к концу – белки почти закончились. А где взять ещё одного брандашмыга, чтоб добыть ещё, командир понятия не имел. Вернее, раньше не имел.

Сегодня утром группа, отправленная три дня назад в рейд по лоскутам, граничащим с чёрной землёй, вернулась и доложила, что видела огромных размеров существо, отдалённо похожее на муравья-переростка. Существо довольно спокойно перемещалось по чёрной земле, смертельно опасной для любого другого существа, включая развитых тварей. Да и размером превосходило их многократно.

Приближаться к существу не стали. Более того – командиром группы было принято единственно верное решение прервать рейд и немедленно выдвигаться в сторону Африки.

После доклада крепость закипела. Готовились к бою танки, БРДМ-ы, MRAP и ржавый «Форд». В натовский тягач, теперь уже вместо тента оснащённый кузовом, сваренным из металлических труб, грузились боеприпасы. Бойцы проверяли личное оружие, набивали магазины, рассовывали по карманам гранаты. Док, закрывшись в своей хижине, бадяжил на всех пойло, гороховку и ещё какой-то новый раствор, который сумел сделать из тех янтарных нитей, которые отдал ему когда-то Батя.

К охоте на брандашмыга командир приказал готовиться абсолютно всем, включая любовницу Ромео – африканка водила машину не хуже пилотов «Формулы-11», после нескольких тренировок уже вполне сносно обращалась с оружием и даже довольно прилично понимала по-русски. Всё это делало её пусть не бойцом, но вполне себе полноценным и полезным членом «Сотни».

Пока шла подготовка, Батя занимался изучением карты с детально отмеченной на ней границей чёрной земли, и обдумывал детали операции.

Людей, по сравнению с предыдущим случаем, у него было впятеро больше, большинство – с ценными, хорошо прокачанными боевыми Дарами. Техники – тоже. Про опыт и говорить нечего. К тому же, по пути можно было бы попытаться найти «своих» и, так сказать, пригласить с собой.

В таком

И вероятность того, что кто-то из бойцов – его бойцов! – сегодня погибнет, была крайне высока.

Если б только существовал другой способ быстро увеличить личный состав, Батя непременно воспользовался бы им. Но его не существовало.

– Командир! – оклик вошедшего в хижину Винта вынудил Батю поднять голову. – Всё готово!

Да, сегодня кто-то точно погибнет. Может быть, Винт, может, Морж или любвеобильная американка Мэри, может, кто-то другой. Но эта смерть не будет напрасной. При успешной охоте она подарит жизнь другим. Не одному и не двум десяткам людей. Которых, в свою очередь, Батя вновь поведёт на охоту, чтоб снова кто-то из них погиб и этой ценой оплатил бы ещё пару, а то и больше десятков новых жизней.

Круговорот жизни, элементарная пищевая цепочка. Смерть, дающая новую жизнь. Ничего противоестественного. Просто теперь выбор, кому жить, а кому умереть, делать предстоит не природе, а ему, Бате – потому что он стал достаточно силён для этого.

И он будет выбирать раз за разом, как бы цинично и бесчеловечно это не было. Этот мир жесток, и если Батя не сможет жить по его правилам, то рано или поздно задвухсотится. А вслед за ним склеют ласты и все остальные. Те, за кого он, командир уже не взвода, а всей «Адской Сотни», добровольно взял на себя ответственность и уже не имеет права её с себя снять.

– Хорошо! – решительно рубанул ладонью воздух Батя, отворачиваясь от висящей на стене карты огромных размеров. – Выдвигаемся! Готовность – пятнадцать минут.

Post-credit scene

Пять лет спустя

Лоскут, объеденный тварями, выглядел примерно так же, как и любой другой из виденных Батей ранее. Те же небоскрёбы, разруха, объеденные человеческие костяки и неизменная сладковатая вонь разложения, витающая в воздухе.

Отряд двигался по улице, старательно объезжая препятствия в виде выброшенных на проезжую часть мусорных баков и искорёженных остовов машин. Впереди двигался БРДМ, следом за ним – натовский тягач, гружёный хабаром. За ним – ржавый «Форд». Замыкали ещё один БРДМ и MRAP.

Батя ехал в MRAP-е, обеспечивая всему отряду невидимость, Винт и Ворон в БРДМ-ах следили за тварями. Остальные бойцы тоже были начеку, хоть и знали – скорее всего, никто на них не нападёт. Во-первых, твари эти лоскуты уже обглодали, и большая их часть благополучно свалила на поиски более питательных мест. А во-вторых, кинологи – или погонщики, как назвал их тот странный немец, – раскачали свои Дары настолько, что по Пеклу могли перемещаться буквально как на прогулке.

Хабар у отряда сегодня был необычный. Количество жителей крепости давно уже перевалило за двести человек. Примерно четверть из них составляли женщины и дети. И вот ради них, собственно, весь сегодняшний рейд и был затеян.

Дела у «Сотни» шли достаточно хорошо, хватало оружия, припасов, бронетехники и бойцов для обеспечения безопасности. В достатке было еды, воды, мыльно-рыльных и прочих гигиенических средств. Иными словами, был полностью закрыт нижний, самый базовый уровень потребностей по пирамиде Маслоу, обеспечивающий возможность задуматься о чём-либо, кроме выживания. И настало время задуматься о чём-то более высоком. Например, хоть каком-то образовании детей, уюте жилищ, развлечениях. Женщинам, помимо всего прочего, хотелось хоть иногда ходить не в камуфляже, а в платьях.

О платьях и уюте, Батя, понятное дело, думал в последнюю очередь – бабы ещё бы косметики себе заказали, чтоб накрашенными в бой против тварей ходить. Целью командира была городская библиотека, где он планировал разжиться всякими разными учебниками и прочей образовательной литературой для детей. Но современный торговый центр с практически нетронутыми бутиками, расположенный прямо через границу лоскута от библиотеки, всё-таки навёл его на мысль, что и бабам надо что-нибудь приятное вручить.

Бутики в итоге были вынесены подчистую. Платья, юбки, блузки, какие-то шляпки, туфли, украшения и даже та самая косметика, в которой Батя ничего не понимал (но бабы-то разберутся, верно?), составляли основной объём кузова тягача.

С библиотекой тоже получилось не так, как планировалось. Изголодавшиеся по простым радостям бойцы, помимо полезной литературы, вынесли из неё кучу беллетристики. Фантастику, детективы, ужасы, ещё что-то там. Вроде даже и несколько любовных романов было.

В общем, весь транспорт был загружен под завязку, из-за чего двигаться приходилось довольно медленно. Но пока Ворон с Винтом справлялись на «отлично», и твари к отряду ближе сотни метров даже и не пытались приближаться, лишь обиженно урчали из-за углов.

Возвращение в крепость вышло триумфальным. Бабы, увидев шмотки, аж визжали от радости и хватали всё, что попадалось под руку. Мужики вели себя поспокойнее, но было заметно, как и у них при виде книг загорелись глаза.

На время книги сложили стопками под навесом с бронетехникой. Завтра Батя планировал самостоятельно заняться их переборкой, отделить важное от неважного. Но уже к утру их количество уменьшилось едва ли не вдвое. А некоторые бойцы на завтраке выглядели сильно невыспавшимися.

Батя, подумав, махнул на это рукой – если не перед дежурством или рейдом, то пусть. Раз решили не уходить из Пекла к тем стабам на востоке, про которые говорил немец, то надо бы тут уже создать нечто подобное. С электричеством и водопроводом пока придётся погодить, но и до них в своё время Батя доберётся. А пока можно и культурой занять...

– Командир! Командир!

В хижину, отведённую под столовую, словно вихрь, ворвался Винт. Глаза у бойца были воспалённые, с сеточкой красных прожилок на белках, одежда мятая.

«Ну понятно, тоже всю ночь читал», – мысленно вздохнул Батя, откладывая ложку.

Зажатые подмышкой у бойца книги недвусмысленно подтверждали этот вывод.

– Что за спешка, боец?

– Бать, тут такое... – запыхавшийся Винт плюхнулся за стол напротив командира и с грохотом бухнул перед ним три томика в ярких глянцевых обложках. – В общем, я эти книжки из библиотеки ухватил, спецом у себя приберёг, чтоб не искать.

– Баба понравилась? – поднял голову внутренний батин Петросян, едва только командир бросил быстрый взгляд на обложку. – Тебе ж вроде тёмненькие нравились раньше? Или изголодался по светлым? Слуш, а чего у неё пол-лица маской закрыто?

Винт сначала оторопело вытаращил на Батю глаза,

– Бать, виноват, но... Ты, конечно, командир, но, мля, вот не вовремя вот эти твои дурацкие шуточки. Не смотри ты на эту девку непонятную, название читай, вон, внизу написано.

– Шпилька. S-T-I-K-S, – вслух прочитал Батя. – Что ещё за...

И осёкся, увидев знакомое слово. А вернее, имя.

Шпилька. Пробегала тут с год назад такая. Хорошо, что не задержалась, а то пришлось бы пристрелить на всякий. К ней ещё прилагалась уродина с кучей мощных Даров, овчарка-переросток, продавщица из какого-то супермаркета и тот самый немец, которого Батя как раз вчера вспоминал.

Только та Шпилька выглядела совсем не так, как на обложке. Была она жгучей брюнеткой со страшными, полностью залитыми чернотой глазами, характер имела хабалистый, а язык – острый. По словам того же немца, была она как-то нереально крута.

Но главное – она умудрилась увести у Бати из-под носа чуть больше десятка белых жемчужин, за что, понятное дело, никаких добрых чувств у командира «Сотни» не вызвала. Да ещё и торговалась за них потом, как на базаре, пока спасённую ею продавщицу уродка увозила против воли в закат, к чёрной земле.

– Вспомнил, да? – как-то очень уж нехорошо ухмыльнулся Винт. – Только ты на эту обложку не смотри, вон на ту глянь, где Пекло в названии фигурирует.

Батя, отложив первую книгу, бросил быстрый взгляд на следующую. Название было такое же, только написанное красным шрифтом и с цифрой «2». Зато баба на этот раз была брюнеткой с чем-то вроде пистолета-пулемёта в руках.

Кольнуло неприятное предчувствие. Батя, чтоб избавиться от него, быстро отложил в сторону и эту книгу и... буквально остолбенел.

Вот это точно была Шпилька. Та самая. Только с нормальными человеческими глазами, вроде бы карими.

– Винт, что за шуточки, мать твою?!.

Боец, вопреки ожиданиям, даже не напрягся в преддверии командирской отповеди. Только устало покачал головой.

– Не шуточки, Бать. Или, по крайней мере, не мои. Я эти книжки на самом деле в библиотеке прихватил. Всю ночь читал, всё глазам поверить не мог. Понятия не имею, что за чертовщина. Сам охренел, чесслово.

Батя, всё ещё не веря бойцу, взял книгу в руки и открыл наугад примерно в середине. И почувствовал, как кровь разом отлила от лица, и затряслись от выброса адреналина руки.

«Глава 34. Адская Сотня Стикса».

Взгляд сам собой опустился ниже напечатанного жирным шрифтом названия главы, на текст.

«– Куда-то собрались?

Вопрос, заданный насмешливо, и в то же время серьёзно, заставил рейдеров вздрогнуть. Риск не выгорел, едва только выбравшись наружу, Шайтан и Зина снова попались.

– Не дёргайся, – всё тем же тоном велел голос. – а то дырок наделаю столько, что ни один лекарь не откачает. Ствол на землю, медленно. И нож. Хорошо. Теперь руки подняли, оба. И медленно повернулись.

Ещё будучи в пол-оборота, Шайтан краем глаза заметил сидящего на броне десантного транспорта мужчину. Коротко стриженный, загорелый, лет сорока на вид, без каски и бронежилета, в неизменных камуфляжных штанах и ботинках. Правда, вместо куртки он предпочитал носить чёрную безрукавку, но...

– Дай угадаю – судя по виду, ты сам себе броня, да? – хмуро бросил Шайтан. – Неплохой Дар, особенно для Пекла. Правда, от всего и он тебя не спасёт.

– Угрожаешь? – нагло ухмыльнулся загорелый. – Это ты зря. Со мной лучше по-хорошему».

Этот день и этот диалог Батя помнил слово в слово. Именно тогда они поймали немца и продавщицу по имени Зина, от которых командир и узнал про Шпильку ещё до того, как лично с ней познакомился.

Вот только откуда это в книге??? Ведь не могло же так получиться, что кто-то в каком-то из миров пишет книги про эту, мать её, грёбаную Шпильку? Или могло? Интересно, кто автор.

– Некто Ирэн Рудкевич, – догадавшись, о чём подумал командир, подсказал Винт. – Я, когда книжки эти брал, не посмотрел. Вечером уже как глянул, чуть не выбросил, думал, какой-нибудь любовный роман будет. А там... В общем, как понял, что это про наш мир, оторваться уже не смог. А как до третьей дошёл – окончательно охренел.

– Мда-а, – только и смог выдавить из себя Батя.

Помолчал немного и разразился долгой, отборной руганью.

Вот же, мать вашу, выкрутасы мультиверсума!