Протокол «Изнанка»

Глава 1

Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»

ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ ВЛАСТИ

Вкус победы я представлял иначе. В детских книжках, которые мне читал отец до того, как наш Род пустили под нож, победитель обычно стоял на горе трупов врагов, сжимая в руке сияющий меч, а благодарные девственницы осыпали его лепестками роз.Реальность оказалась куда прозаичнее.Вместо меча у меня в руке была чашка остывшего кофе, который на вкус напоминал отработанное машинное масло. Вместо девственниц — Сергей Волков, чье лицо цветом напоминало старую больничную простыню. А гора трупов… ну, трупы мы утилизировали еще вчера вечером.

— Мы банкроты, Виктор, — голос банкира прозвучал глухо, словно он говорил из могилы.

Я отвернулся от панорамного окна пентхауса. Стекло, разбитое во время штурма, мы заменили временными полимерными щитами, и теперь город внизу казался мутным, искаженным, как в лихорадочном бреду.

— Уточни диагноз, — я сел в кресло Графа Орлова. Кожа скрипнула под моим весом. — Мы владеем самым дорогим зданием в городе. Мы контролируем промзону. У нас есть частная армия, которой не нужно платить зарплату. Как мы можем быть банкротами?

Волков швырнул на стол планшет. Гаджет скользнул по полированному дереву и замер у края, мигая красным индикатором уведомления.

— Потому что Империя, мой дорогой Барон, любит деньги больше, чем ты любишь вскрывать людей.

Он ткнул пальцем в экран дрожащей рукой. Тремор — остаточное явление после пересадки печени и детоксикации. Ему нужен курс витаминов группы B и, возможно, пара сеансов электростимуляции, чтобы восстановить нейронные связи.

— Смотри сюда. Налог на вступление в права наследства — тридцать процентов от оценочной стоимости активов. Штраф за нарушение «режима тишины» в черте города — десять миллионов. Лицензия на ЧВК класса «А» — пять миллионов в квартал. Плюс взятки пожарным, санэпидемстанции и…

Он сделал паузу, наливая себе воды. Стакан звякнул о графин.

— … и налог на «утилизацию биологических отходов». Это они про твоих «Кукол», Виктор. Канцелярия посчитала их поштучно и выставила счет как за опасное производство.

Я взял планшет. Цифры с множеством нулей плясали перед глазами.

Итоговая сумма в графе «К оплате» была такой, что на неё можно было купить небольшую африканскую страну и оснастить её ядерным оружием.

— Империя дала мне титул Барона, — хмыкнул я, чувствуя, как начинает зудеть ожог на правой ладони. — Но забыла упомянуть, что титул идет в комплекте с ипотекой.

— Они держат нас за яйца, — констатировал Волков, закуривая. Дым поплыл к потолку, где все еще виднелись следы копоти от моего химического эксперимента. — Мы легализовались, и теперь нас можно доить официально. Если не заплатим до конца недели — активы заморозят. Счета арестуют. А сюда пришлют судебных приставов.

— Приставов? — я усмехнулся. — Пусть присылают. Легион давно не ел свежего мяса.

— Не будь идиотом, — огрызнулся банкир. — Это не коллекторы из трущоб. Это Имперский Фиск. У них боевые маги уровня Магистр в штате бухгалтерии. Если мы начнем войну с налоговой, нас сотрут не ракетами, а пером и бумагой.

Я отложил планшет и потер виски. Голова гудела.

Мой резерв маны восстановился до жалок тридцати единиц. Тело ныло, требуя отдыха, но мозг продолжал работать на повышенных оборотах, разогнанный остатками боевой химии.

— Решения? — спросил я.

— Продавать, — Волков выпустил струю дыма. — Сливать активы Орлова. Недвижимость, склады, пакеты акций. Оставим только Башню и лабораторию. Остальное — на рынок. С дисконтом.

— Нет.

Я встал и подошел к карте города, висящей на стене.

Орлов пометил красными крестами здания Гильдии Целителей. Теперь эти кресты стали моей зоной ответственности.

— Мы не будем ничего продавать, Сергей. Мы будем расширяться.

— На какие шиши⁈

— У нас есть продукт, — я постучал пальцем по сектору «Промзона». — «Черный клей». Он нужен всем: от бандитов до военных. Мы наладим производство. Монополия на дешевую полевую медицину.

— Это долго. Деньги нужны вчера.

— Тогда мы возьмем предоплату. С тех, кто хочет жить в безопасности.

Я повернулся к нему.

— Вера подготовила отчет по зачистке района?

— Да, — Волков поморщился. — Твоя Валькирия устроила там геноцид мародеров. Местные банды в ужасе. Они называют твоих зомби «Серыми Мундирами».

— Отлично. Страх — лучшая реклама охранных услуг. Объяви тарифы. Любой бизнес в нашем секторе платит десятину. Взамен — полная защита от мародеров, мутантов и… — я сделал паузу, — … и от Гильдии.

Волков посмотрел на меня с сомнением, но в его глазах блеснул огонек жадности.

— Рэкет? Мы опускаемся до уровня уличной банды?

— Мы поднимаемся до уровня Феодала, Сергей. Это налог на безопасность. В Средневековье это работало, сработает и сейчас.

В этот момент динамики внутренней связи ожили.

Голос Вольта звучал напряженно, с металлическим скрежетом помех:

—[Босс! У нас гости. Периметр чист, но датчики внутреннего контура сходят с ума.]

Я напрягся.

— Кто? Легион пропустил кого-то?

—[Легион их не видит. Никто их не видит. Камеры показывают пустой коридор, но тепловизоры фиксируют аномалию. Температура падает. Они уже на 90-м этаже.]

— Лифт?

—[Лифт стоит на первом. Они… они идут сквозь перекрытия.]

Я переглянулся с Волковым. Банкир побледнел, рука его рефлекторно потянулась к трости-стилету.

— Готовность номер один, — скомандовал я в гарнитуру. — Вера, в кабинет! Борис, блокируй лестницу!

Я вынул из ящика стола свой верный тесак (теперь почищенный и заточенный до бритвенной остроты) и пистолет Орлова.

Маны мало. Но в этом кабинете я — хозяин.

Воздух в комнате изменился.

Стало холодно. Изо рта пошел пар. Запах дорогого табака сменился запахом озона и стерильности.

— Вольт, герметизация кабинета!

—[Не работает! Система не отвечает! Код доступа перехвачен!]

Дверь кабинета — массивная, из дуба, способная выдержать взрыв гранаты — не открылась.

Она просто… растворилась.

На секунду дерево стало прозрачным, как туман, а затем снова обрело плотность, но уже пропуская сквозь себя фигуру.

В комнату шагнула женщина.

Я ожидал увидеть штурмовика в броне. Или ассасина в черном.

Но это была секретарша.

Или она хотела казаться таковой.

Строгий серый костюм, подчеркивающий фигуру, но не открывающий ни сантиметра лишней кожи. Волосы убраны в тугой пучок, скрепленный шпилькой, похожей на стилет. На носу

В руках — планшет.

Она прошла сквозь закрытую дверь, как сквозь голограмму. И материализовалась в центре кабинета, поправив очки.

Волков вжался в кресло. Я поднял пистолет.

— Стук — это пережиток прошлого, — произнесла она. Голос был ровным, прохладным, без единой эмоции. — Доброе утро, Барон. Доброе утро, господин Волков. Надеюсь, я не прервала обсуждение налоговых схем?

Я держал её на мушке. Точка лазерного целеуказателя замерла у неё на лбу, прямо между идеально выщипанными бровями.

— Кто ты? — спросил я. — И почему я не должен нажать на спуск?

Она даже не посмотрела на пистолет. Она смотрела на мою правую руку. На ожог.

— Потому что выстрел испортит ковер, Виктор Павлович. А кровь сотрудников D. E. U. S. очень плохо отмывается. В ней слишком много… присадок.

Она сделала шаг к столу.

Мое «Истинное Зрение» включилось рефлекторно.

Я посмотрел на неё.

И ничего не увидел.

Там, где у человека должны быть органы, кости, аура — была пустота. Серый шум. Она была экранирована так, что казалась дырой в пространстве.

— Я — Алиса, — представилась она, кладя планшет на стол поверх наших расчетов. — Ваш куратор.

— У меня нет кураторов, — огрызнулся я. — У меня есть партнеры и враги.

— Теперь есть. Граф Шувалов передает привет. И напоминает, что ваш «карт-бланш» имеет условия.

Она коснулась очков.

Линзы вспыхнули синим светом, проецируя голограмму над столом.

Это была карта. Но не города.

Это был снимок со спутника.

Север. Серая Зона. Кратер «Объекта Ноль».

Там, где мы вчера закрыли Врата, теперь пульсировало пятно.

Фиолетовое, жирное пятно, похожее на плесень. Оно росло. Оно расползалось от кратера, пожирая пустошь.

— Что это? — спросил Волков, забыв про страх.

— Последствия вашего «успеха», — холодно ответила Алиса. — Вы заклинили Сервер Гримуаром. Это остановило взрыв. Но это открыло… форточку.

Она посмотрела на меня. Взгляд её серых глаз был тяжелее, чем бетонная плита.

— Изнанка течет в наш мир, Виктор. Скверна. Гниль. Называйте как хотите. И она движется к городу. Скорость распространения — пять километров в час.

Она свайпнула голограмму.

Появилось видео.

Патруль «Чистильщиков» на границе Зоны.

Один из солдат упал на колени, срывая с себя шлем. Его лицо… оно покрывалось серым мхом. Глаза вытекали. Изо рта рвались споры.

Через секунду он встал. Но это был уже не человек. Это был ходячий гриб, жаждущий распространить заразу.

— Это не вирус, — констатировал я, чувствуя профессиональный холодок в животе. — Это флора. Агрессивная, магическая флора.

— Это Прорыв, — поправила Алиса. — И вы, Барон, назначены ответственным за его ликвидацию.

— Я врач, а не агроном.

— Вы — Страж. Вы приняли метку.

Она подошла ко мне вплотную. Игнорируя пистолет, она взяла мою правую руку своей холодной, затянутой в тонкую перчатку ладонью.

Мой ожог вспыхнул болью.

— Ваш Рой эффективен против людей. Посмотрим, как он справится с тем, что нельзя убить, потому что оно не живое.

Дверь кабинета (на этот раз физически) распахнулась от удара ноги.

В проеме стояла Вера с винтовкой наперевес, за ней возвышался Борис с куском трубы.

— Руки от него! — рявкнула Валькирия.

Алиса даже не обернулась.

— Ваша свита плохо воспитана, — заметила она. — Но реакция неплохая.

Она отпустила мою руку.

— У вас 24 часа, Виктор. Чтобы подготовить план сдерживания. Если «пятно» достигнет городской черты, мы активируем протокол «Стерилизация».

— Ядерный удар? — уточнил я.

— Хуже. Орбитальный лазер «Икар». Он выжжет здесь все до коренной породы. Вместе с вашей Башней, вашими деньгами и вашим эго.

Она поправила пиджак.

— Я буду в соседнем кабинете. Наблюдать. И, Сергей, — она кивнула Волкову. — Кофе у вас отвратительный. Закажите нормальные зерна.

Она шагнула к стене.

И прошла сквозь неё, исчезнув так же, как и появилась.

В кабинете повисла тишина.

— Кто это была? — спросил Борис, опуская трубу.

— Наша новая головная боль, — я потер руку. Ожог пульсировал, словно предупреждая об опасности. — И, кажется, наш единственный шанс не сгореть заживо.

Я посмотрел на карту с фиолетовым пятном.

— Собирай совет, Вера. У нас новая эпидемия. И на этот раз у меня нет вакцины.

Придется импровизировать.

В кабинете повисла тишина, плотная и вязкая, как венозная кровь. Даже гул серверов, казалось, стал тише, словно техника затаила дыхание перед расстрелом.

Борис подошел к стене, сквозь которую только что вышла Алиса, и потрогал обои своим огромным пальцем.

— Прошла насквозь, — пробасил он, и в его голосе смешались детское удивление и животный страх. — Как призрак. Она что, мертвая?

— Хуже, — я опустил пистолет, чувствуя, как адреналиновый «приход» сменяется свинцовой тяжестью отката. — Она системная. У неё нет тела в привычном понимании. Это проекция воли Императора, упакованная в био-оболочку.

Волков рухнул обратно в кресло, на этот раз без всякого изящества. Его лицо приобрело землистый оттенок, словно пересаженная печень решила объявить забастовку прямо сейчас.

— «Икар»… — прошептал он, глядя в одну точку. — Ты слышал, Виктор? Они пригнали «Икар». Это орбитальная платформа с маго-лазером. Один залп — и от города останется стекловидная воронка глубиной в километр. Мои активы… мои вклады…

— Твоя жизнь, Сергей, — жестко оборвал я его причитания. — Забудь про деньги. Если мы не остановим эту дрянь, деньги тебе понадобятся только чтобы подкупить Харона на переправе.

Я подошел к столу и развернул голограмму, оставленную Алисой.

Фиолетовое пятно на карте пульсировало, как злокачественная опухоль на снимке МРТ. Оно росло в реальном времени, пожирая километры пустоши.

— Вольт, — скомандовал я. — Мне нужен зум. Максимальный. Сектор контакта.

Хакер, который все это время сидел под столом, обнимая колени, выбрался наружу и дрожащими руками подключился к терминалу.

— Спутники зашифрованы… но Алиса дала доступ. Сейчас…

Картинка дернулась, приблизилась.

Мы увидели границу зоны заражения.

Это не было похоже на пожар или наводнение. Это напоминало ускоренную съемку гниения.

Серая земля Пустоши покрывалась ковром из фиолетового мха и черных грибниц. Из земли вырывались пульсирующие наросты, похожие на гигантские нарывы.

Патрульный джип «Чистильщиков», попавший в зону поражения, не просто застрял. Он… переваривался. Металл ржавел и рассыпался на глазах, оплетаемый живыми лианами.

— Коррозия материи, — прокомментировал я, чувствуя профессиональный зуд в кончиках пальцев. — Агрессивная энтропия. Оно жрет не только органику.

— Как мы это остановим? — спросила Вера. Она стояла у окна, сжимая винтовку так, что побелели костяшки. — У нас нет столько напалма. А пули эту плесень не берут.

— Напалм тут не поможет. Если отрезать гидре голову, вырастут две. Если сжечь грибницу сверху, споры уйдут под землю и вылезут через километр.

Я посмотрел на свою правую руку.

Ожог Империи пульсировал, входя в резонанс с изображением на экране. Рука болела, словно я сунул её в кипяток. Это был не просто шрам. Это был детектор.

И он орал благим матом.

— Нам нужно понять этиологию, — сказал я. — Прежде чем назначать лечение, нужен диагноз. А для диагноза нужна биопсия.

— Ты хочешь поехать туда? — Волков посмотрел на меня как на умалишенного. — В эпицентр?

— Не в эпицентр. На периферию. Нам нужен «Нулевой пациент». Или хотя бы кусок этой дряни, чтобы понять, как она работает.

Я повернулся к Легиону (он стоял в углу, неподвижный, как статуя, только его хитиновые пластины тихо скрипели).

— Генерал. Твои солдаты чувствуют это?

Глаза Химеры вспыхнули ярче.

— ОНИ… СЛЫШАТ, — пророкотал он. Голос его напоминал камнепад в пещере. — ГОЛОСА ИЗ ЗЕМЛИ. ОНИ ЗОВУТ. ОБЕЩАЮТ ПОКОЙ.

— Не слушайте, — отрезал я. — Покой — это смерть. А нам нужно работать.

Я начал расхаживать по кабинету, на ходу формируя план. Мозг, привыкший к стрессовым ситуациям реанимации, переключился в режим «холодного расчета».

— Вольт, мне нужна мобильная лаборатория. Грузи в «Мамонта-2» все анализаторы, микроскопы и центрифугу. И защитные костюмы. Класс биологической защиты 4.

— У нас нет четвертого класса, — пискнул хакер. — Только третий, армейский.

— Значит, молиться будем усерднее. Борис!

Гигант встрепенулся, откладывая недоеденный окорок.

— Готов ломать!

— Ломать не надо. Надо тащить. Готовь тяжелую технику. Мне нужен бульдозер или что-то с ковшом. Мы будем брать пробы грунта. И огнеметы. Все, что есть.

— Сделаю.

— Вера, собери группу «Тяжелых». Только добровольцев… тьфу, то есть самых сохранных «Кукол». Тех, у кого руки-ноги на месте и реакция выше, чем у табуретки. Они пойдут в авангарде. Если Гниль заразна, пусть лучше жрет мертвых, чем нас.

— А я? — спросил Волков. Он уже пришел в себя и теперь нервно крутил кольцо на пальце.

— А ты, Сергей, остаешься на хозяйстве. Твоя задача — деньги и логистика. Купи нам время. Подкупи чиновников, заставь пожарных залить улицы пеной, делай что хочешь, но город не должен паниковать раньше времени. И найди мне специалистов по некротической биологии. Любых. Хоть шарлатанов с рынка, хоть профессоров из Академии. Плати любые деньги.

— Понял, — кивнул банкир. В его глазах появилась деловая хватка. Кризис — это тоже возможность заработать, если знать, на что ставить.

Я подошел к окну.

Город внизу просыпался. Люди спешили на работу, не зная, что к ним ползет смерть со скоростью пять километров в час. Не зная, что над их головами висит дамоклов меч орбитального лазера.

Империя готова сжечь миллион человек, чтобы спасти миллиард. Арифметика простая и жестокая.

Моя арифметика была другой.

Я не собирался никого сжигать. Я собирался вырезать опухоль. Даже если для этого придется вскрыть грудную клетку планеты.

— Выезжаем через час, — скомандовал я. — Сбор в гараже. И возьмите с собой «Черный клей». Много клея. Чует мое сердце, сегодня мы будем много клеить.

— И ампутировать, — добавил Борис, проверяя заточку своего мачете.

— И ампутировать, — согласился я. — Без этого никак.

Я вышел из кабинета, на ходу расстегивая манжеты дорогой рубашки.

Костюм Барона придется сменить на что-то более практичное. Плащ хирурга, забрызганный кровью и маслом, подходил мне куда больше, чем шелк и бархат.

Мы снова шли на войну.

Только теперь враг был не человеком. Он был стихией.

А со стихией нельзя договориться. Её можно только пережить.

Или переработать.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 2

ПАЦИЕНТ ЗЕРО-ДВА

Гараж Башни «Грифон» пах не выхлопными газами, а озоном и дезинфекцией.

Я стоял перед «Мамонтом-2» — нашим флагманским броневиком, который Вольт и механики из Роя пересобрали за последние три часа. Теперь это был не просто инкассаторский грузовик на стероидах. Это была бронированная капсула жизнеобеспечения на шести колесах.

Вместо десантного отсека — герметичный бокс. Вместо пулеметных лент на стеллажах — крепления для баллонов с кислородом и ящиков с реагентами.

— Мы сделали его герметичным, Док, — Вольт вытер масляные руки о комбинезон. Его глаза-индикаторы светились тусклым желтым светом — режим энергосбережения. — Тройной контур фильтрации. Даже если снаружи будет атмосфера Венеры, внутри можно курить сигары.

— Сигары оставим Волкову, — я проверил крепление своего тесака на поясе. — Мне нужен стерильный бокс. И морозильная камера. Мы едем забирать образцы тканей, а не сувениры.

— Холодильник есть. Жидкий азот заправлен.

К нам подошел Борис. Гигант выглядел внушительно, но я видел, как он морщится при каждом резком движении. Его сломанные руки срослись благодаря моей терапии и регенерации, но нервные окончания все еще бунтовали. Он был похож на танк с погнутым дулом: стрелять может, но прицел сбит.

— Я еду, — это был не вопрос.

— Ты остаешься, — отрезал я. — Твои рефлексы заторможены. Если там будет жарко, ты станешь мишенью.

— Я еду, — упрямо повторил берсерк, нависая надо мной. От него пахло железом и запекшейся кровью. — Легион — хороший парень, но он… насекомое. Если нужно будет кого-то вытаскивать из пасти, тебе нужны руки, а не клешни.

Я посмотрел на его руки. Огромные, в шрамах, подрагивающие от напряжения.

— Ладно. Но в бой не лезешь. Ты — грузчик. Таскаешь оборудование и прикрываешь Веру.

— Как скажешь, Док. Грузчик так грузчик.

Вера уже сидела за рулем, проверяя системы. Легион, закутанный в свой вечный брезентовый плащ, стоял у открытого люка, напоминая горгулью, сошедшую с готического собора.

— ЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА, — пророкотал он. — СТАЯ ЧУВСТВУЕТ… ЗОВ. ОН СТАНОВИТСЯ ГРОМЧЕ.

— Это не зов, — я запрыгнул на подножку. — Это симптомы интоксикации. Поехали.

Тяжелые ворота гаража поползли вверх, впуская внутрь сырой, серый свет городского утра.

Мы выкатились на улицы.

Город изменился.

Вчера это было поле битвы. Сегодня это был морг.

Улицы были пусты.

На перекрестках стояли патрули «Кукол». Мои солдаты. Они не двигались, сливаясь с серым бетоном зданий. Их глаза, лишенные век, сканировали пространство.

Когда «Мамонт» проезжал мимо, они синхронно поворачивали головы, провожая нас взглядом.

— Жуткое зрелище, — прокомментировала Вера, объезжая остов сгоревшего автобуса. — Ты создал идеальный полицейский режим, Витя. Ни преступности, ни пробок. Только мертвая тишина.

— Тишина лучше криков, — я смотрел на планшет, где в реальном времени обновлялась карта заражения. — Мы приближаемся к границе Южного Сектора. Там, где заканчивается город и начинается промзона.

Фиолетовое пятно на карте уже накрыло старые склады и железнодорожное депо.

— Тормози здесь, — скомандовал я.

Мы остановились на эстакаде, с которой открывался вид на низину.

Я прильнул к биноклю.

Зрелище внизу заставило мой желудок сжаться в комок.

Промзона исчезла.

Вместо ржавых ангаров, кирпичных труб и бетонных заборов там раскинулось… болото.

Фиолетовое, пульсирующее болото.

Земля была покрыта толстым слоем слизистой пленки, похожей на плесень. Из этой пленки торчали остовы зданий, но они были искажены. Бетон оплыл, как воск. Металл покрылся наростами, напоминающими кораллы.

Воздух над низиной дрожал от испарений.

— Споры, — констатировал я, переключая бинокль в спектральный режим.

Воздух был насыщен микроскопическими частицами. Они висели плотным туманом.

— Это не просто биология, — пробормотал Вольт, глядя в свои анализаторы. — Это маго-активная среда. Уровень фона зашкаливает. Если мы войдем туда без защиты, наши легкие превратятся в грибницу за десять минут.

— Мы не пойдем в эпицентр, — я убрал бинокль. — Нам нужна периферия.

Я указал на дорогу, ведущую вглубь зоны.

Там, на границе «нормального» мира и фиолетовой чумы, стояла колонна машин.

Три джипа. Кустарно бронированные, с наваренными решетками и шипами. Типичный транспорт «мусорщиков» — искателей, которые лазают по Серым Зонам в поисках артефактов.

Они стояли неподвижно. Двери открыты. Двигатели заглушены.

— Мародеры, — определил Борис. — Решили поживиться, пока в городе бардак.

— И, похоже, нашли больше, чем могли унести, — добавил я. — Подъезжаем. Медленно. Вера, герметизация салона. Включить внешнюю фильтрацию. Легион, на выход только по команде.

«Мамонт» медленно скатился с эстакады и пополз к замершей колонне.

Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее я чувствовал боль в правой руке.

Ожог Империи.

Он не просто зудел. Он горел. Кожа вокруг шрама покраснела, вены вздулись. Это был индикатор близости к Изнанке. Моя рука работала как счетчик Гейгера для магии хаоса.

— Стоп, — скомандовал я, когда до джипов осталось двадцать метров.

Мы остановились.

Вблизи картина стала еще более отвратительной.

Машины не просто стояли. Они… вросли в асфальт.

Шины расплылись черными лужами резины, которая смешалась с фиолетовым мхом. Металл кузовов покрылся «ржавчиной», которая на вид была мягкой и влажной, как гнилое мясо.

Но самое страшное было внутри.

— Витя, — голос Веры дрогнул. — В головной машине… там кто-то есть.

Я активировал внешние прожекторы.

Луч света ударил в лобовое стекло джипа.

За рулем сидел человек.

Или то, что от него осталось.

Он был жив. Я видел, как вздымается его грудь.

Но он не мог двигаться.

Его руки вросли в руль. Кожа ладоней сплавилась с пластиком оплетки, мышцы предплечий перетекли в приборную панель. Его лицо…

Половина лица была нормальной — щетина, шрам, испуганный глаз, который бешено вращался, глядя на нас.

Вторая половина лица представляла собой гроздь фиолетовых грибов, проросших сквозь кости черепа.

Он увидел свет прожектора.

Его рот открылся. Губы оторвались друг от друга с влажным звуком, потянулись нити слизи.

— … бееейте… меееня… — прошелестело в динамиках внешней прослушки.

— Твою мать, — выдохнул Борис. — Он сросся с машиной.

— Клеточная интеграция, — мой голос был сухим, профессиональным. Эмоции я отключил, оставив только аналитику. — Гниль не различает органику и неорганику. Она меняет структуру материи на атомном уровне, заставляя их взаимодействовать. Для неё металл, пластик и мясо — просто строительный материал.

— Мне выйти? — спросил Легион.

— Нет. Ты слишком большой. Ты привлечешь внимание спор. Я пойду.

Я начал натягивать защитный костюм.

Это был не стандартный костюм химзащиты. Это был трофейный скафандр «Чистильщика» Гильдии, который мы нашли на складе Орлова. Белый, герметичный, с замкнутым циклом дыхания и встроенным маго-щитом слабой мощности.

— Я с тобой, — Вера тоже потянулась к скафандру.

— Нет. Ты на прикрытии. Если эта… биомасса дернется, жги. Огнеметом.

Я взял кейс с инструментами. Скальпель, пробирки, крио-контейнер. И, на всякий случай, банку с «Черным клеем».

Шлюз «Мамонта» зашипел, выравнивая давление.

Я шагнул на асфальт.

Тишина снаружи была ватной. Звуки глохли в плотном, влажном воздухе.

Запах…

Даже сквозь фильтры я почувствовал этот запах. Сладковатый, приторный запах разложения, смешанный с ароматом цветущей сирени. Запах смерти, которая притворяется жизнью.

Я подошел к джипу.

Земля под ногами пружинила. Асфальт стал мягким, как губка.

Мародер за рулем следил за мной своим единственным человеческим глазом. В нем была мольба.

— Спокойно, — сказал я, хотя мой голос через динамик шлема звучал механически. — Я врач. Я просто посмотрю.

Я достал сканер (модифицированный Вольтом медицинский анализатор).

Поднес к его руке, сросшейся с рулем.

[АНАЛИЗ… НЕИЗВЕСТНАЯ ДНК… СТРУКТУРА: ПОЛИМЕР-БЕЛОК… АКТИВНОЕ ДЕЛЕНИЕ.]

— Больно? — спросил я.

— … неет… — просипел он. — … тепло… сладко… я слышу… Их…

— Кого?

— … Сад… Они зовут в Сад…

Его сознание уплывало. Гниль выделяла эндорфины, наркотики, чтобы жертва не сопротивлялась. Эйфория распада.

— Мне нужно взять пробу, — сказал я. — Прости.

Я поднял лазерный скальпель.

Мне нужен был кусок ткани на границе слияния. Там, где человек переходил в машину.

Я сделал надрез.

Плоть не кровила. Из раны потекла фиолетовая сукровица, светящаяся в темноте.

Мародер дернулся.

И тут произошло то, чего я боялся.

Вся машина содрогнулась.

Грибница, проросшая сквозь сиденья, двигатель и колеса, среагировала на боль своего «компонента».

Капот джипа вздулся. Металл лопнул.

Из моторного отсека вырвались щупальца.

Толстые, мясистые жгуты, покрытые шипами и масляными пятнами. Они извивались, как черви.

— ВИТЯ, НАЗАД! — голос Веры в наушнике.

Щупальце метнулось ко мне.

Я отпрыгнул, но нога поскользнулась на слизистом асфальте.

Удар пришелся в плечо. Щит скафандра вспыхнул и погас — перегрузка.

Меня отшбросило на пару метров.

Джип начал трансформироваться.

Он вставал на дыбы. Колеса превращались в лапы.

— … мама… — заплакал мародер, глядя на меня сверху вниз с высоты трех метров. — … я не хочу быть трактором…

Техно-органическая тварь заревела двигателем, который теперь звучал как рык голодного зверя.

Она шагнула ко мне.

Звук, с которым трансформировавшийся джип ударил передними лапами-колесами об асфальт, напоминал падение бетонной плиты в болото. Земля вздрогнула, брызнув во все стороны фиолетовой жижей и осколками покрытия.

Я перекатился влево, уходя с траектории удара. Плечо, уже ушибленное, отозвалось вспышкой боли, но адреналин заглушил её, превратив в далекий фоновый шум.

Тварь нависла надо мной.

Теперь это был не автомобиль. Это был голем из искореженного металла, перевитого пульсирующими жилами. Радиаторная решетка превратилась в оскаленную пасть, из которой капало горячее масло, смешанное с сукровицей. Фары, ставшие глазами, вращались в глазницах из оплывшего пластика, фокусируясь на мне.

— … холодно… — проскрежетал динамик, вживленный в глотку монстра. — … дай… тепла…

Из моторного отсека вырвался сноп пара.

Оно замахнулось. Левая конечность — бывшая подвеска с наваренными лезвиями — свистнула в воздухе.

БАМ! БАМ! БАМ!

Три тяжелых удара.

Вера работала с крыши «Мамонта». Крупнокалиберные пули «Винтореза» ударили твари в «голову». Лобовое стекло, за которым пульсировал мозг-водитель, покрылось сетью трещин, но не рассыпалось. Оно стало вязким, как застывающая смола.

Тварь взвизгнула — звук трущегося металла о стекло — и дернулась, теряя ориентацию.

— Не берет! — крикнула Вера в эфире. — Броня регенерирует! Пули вязнут!

— Бей по суставам! — прохрипел я, вскакивая на ноги. — Лиши его подвижности!

Я рванул к монстру.

Безумие? Нет. Расчет.

На дистанции он расстреляет меня шипами или зальет кислотой. Вплотную у меня есть шанс добраться до «пилота».

Я выхватил банку с «Черным клеем».

Тварь заметила мое движение. Щупальце-выхлопная труба метнулось ко мне, пытаясь пронзить грудь.

Я упал на колени, пропуская удар над головой. Жар от раскаленного металла опалил шлем скафандра.

— Борис! Отвлеки! — заорал я.

— Лови подачу!

Из люка «Мамонта» вылетел огнетушитель. Красный баллон, пущенный здоровой рукой гиганта, вращаясь, полетел в морду монстра.

Тварь рефлекторно перекусила летящий предмет.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Облако белой пены и углекислоты ударило ей в пасть, ослепляя и замораживая датчики.

Монстр замотал головой, разбрызгивая пену и масло.

Этого мне хватило.

Я прыгнул.

Уцепился рукой за кусок арматуры, торчащий из бока твари. Подтянулся.

Металл под перчаткой был горячим и вибрирующим. Я чувствовал, как под броней машины бьется гигантское, неестественное сердце.

— Не дергайся, пациент, — прошипел я, карабкаясь вверх, к кабине. — Сейчас мы проведем эксцизию опухоли.

Я добрался до лобового стекла.

За мутной, потрескавшейся пеленой триплекса я видел лицо мародера.

Оно было искажено ужасом и экстазом. Грибница проросла сквозь его череп, превратив голову в гриб-паразит. Он видел меня. И он улыбался.

— … Отец… пришел… — губы шевелились, но звук шел из динамиков. — … мы… едины…

— Мы разные, — я прижал банку с «Клеем» к стеклу.

Ударил рукоятью ножа по крышке, сбивая ее.

Выплеснул содержимое прямо на триплекс.

Черная жижа — смесь Скверны, моей крови и щелочи — зашипела.

Реакция была мгновенной.

Магическое стекло, усиленное Гнилью, начало плавиться, как сахар в кипятке. Пошел едкий, черный дым.

Тварь заревела. Она начала биться о землю, пытаясь сбросить меня.

Я вцепился в «дворник» свободной рукой. Меня мотало из стороны в сторону, как куклу. Суставы трещали.

— Прожигай! — молил я химию. — Давай, родная!

В стекле образовалась дыра.

Я увидел плоть. Пульсирующую, фиолетовую плоть, которая заполнила салон.

Я сунул руку в дыру. Прямо в эту жижу.

Скафандр засигналил о нарушении герметичности. Гниль пыталась сожрать перчатку.

Но я был быстрее.

Мои пальцы сомкнулись на шее мародера.

Или того, что было шеей.

Я активировал лазерный скальпель.

ВЖЖЖИК.

Луч плазмы перерезал позвоночник и магистральные сосуды, соединяющие пилота с машиной.

— АМПУТАЦИЯ!

Я рванул на себя.

С влажным, чмокающим звуком, похожим на то, как нога вылезает из глубокой грязи, я выдрал остатки человека из чрева машины.

Тварь замерла.

Двигатель чихнул и заглох.

Конечности-колеса подогнулись.

Многотонная туша рухнула на колени, а затем завалилась на бок, едва не придавив меня.

Я скатился с капота, прижимая к груди свой трофей.

Голову и часть торса мародера, опутанные грибницей.

Он был еще жив. Глаз вращался.

— … зачем… — просипел обрубок. — … там… так… красиво…

А потом свет в глазу погас.

Биомасса в моих руках начала сереть и рассыпаться пеплом.

— В контейнер! — крикнул я, подбегая к «Мамонту». — Быстро! Пока образцы не деградировали!

Шлюз открылся. Борис (с перевязанными руками, но готовый помочь пинком) втащил меня внутрь.

— Чисто! — рявкнул я. — Герметизация! Газу, Вера!

«Мамонт» взревел и рванул назад, прочь от замершей груды металла, которая секунду назад пыталась нас убить.

Я ввалился в лабораторный отсек, срывая шлем.

Воздух здесь казался сладким после вони снаружи.

Я швырнул останки мародера в прозрачный бокс био-анализатора.

— Вольт! Сканируй! Полный спектр! ДНК, маго-структура, патогены!

Хакер, бледный как смерть, прильнул к мониторам.

Лазеры сканера пробежались по куску плоти.

На экранах побежали графики. Красные, агрессивные линии.

— Это… это невозможно, — прошептал Вольт.

— Что там? Вирус? Паразит?

— Нет.

Хакер повернулся ко мне. В его глазах-индикаторах читался не страх, а благоговейный ужас ученого, который заглянул в бездну.

— Это не болезнь, Док. Это… обновление.

— Переведи.

— Клетки мародера не умирали. Они эволюционировали. Гниль переписывает генетический код. Она заменяет углерод на кремний и… магический эфир.

Он вывел изображение клетки на главный экран.

Я увидел это.

Митохондрии в клетке были заменены на микроскопические кристаллы. Те самые, что я видел в Рубине.

— Они строят новую форму жизни, — констатировал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Сплав магии и технологии. Идеальный организм, которому не нужна еда, воздух или сон. Ему нужна только энергия.

— И у них есть коллективный разум, — добавил Вольт. — Смотри на нейронную активность. Даже в мертвом куске мяса нейроны пытаются связаться с… сервером.

— С Изнанкой.

Я посмотрел на свою руку. Ожог Империи стал темно-багровым. Он пульсировал в такт миганию индикаторов на анализаторе.

— Мы привезли на борт не просто образец, — тихо сказал я. — Мы привезли терминал доступа.

Внезапно свет в лабораторном отсеке мигнул.

Анализатор издал

[ВНИМАНИЕ. НАРУШЕНИЕ КОНТУРА ИЗОЛЯЦИИ. ВНЕШНЕЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ.]

— Кто подключается? — крикнула Вера из кабины.

— Не кто, а что! — завопил Вольт, пытаясь вырубить питание бокса. — Этот кусок мяса! Он взламывает систему защиты изнутри! Он посылает сигнал!

— Куда⁈

— На наши навигаторы! Он меняет маршрут!

Машину тряхнуло.

Руль в руках Веры дернулся сам по себе, выкручиваясь влево.

— Управление перехвачено! — заорала она, пытаясь выровнять броневик. — Мы разворачиваемся! Оно хочет вернуть нас в Зону!

— Вырубай электронику! — скомандовал я. — Переходи на механику!

— Не могу! Гидравлика заблокирована!

Мы неслись обратно к фиолетовому туману.

Я выхватил тесак.

Подбежал к боксу с образцом.

— Прости, наука, — прорычал я.

И ударил рукоятью по кнопке экстренной стерилизации.

Внутри бокса вспыхнуло пламя.

Термитная смесь (система аварийного уничтожения биологической угрозы) сожгла образец за секунду.

Пепел осел на дно.

Машину снова тряхнуло.

Руль в руках Веры обмяк.

— Контроль восстановлен! — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Мы едва не улетели в кювет.

Я стоял перед дымящимся боксом, тяжело дыша.

Мы уничтожили улику. Но мы получили ответ.

— Это не просто вторжение, — сказал я, глядя на пепел. — Это ассимиляция. Изнанка не хочет нас уничтожить. Она хочет нас… улучшить.

Я посмотрел на Бориса, на Веру, на Вольта.

— Мы возвращаемся в Башню. Немедленно.

— Зачем? — спросил Борис. — Мы же ничего не привезли.

— Мы привезли знание. Враг — это не монстры. Враг — это сама среда. И чтобы победить её… нам придется изменить себя быстрее, чем она изменит нас.

Я достал планшет.

— Вольт, готовь лабораторию. Мы начинаем проект «Химера 2.0». Мне нужны добровольцы из Роя. Мы будем создавать иммунитет.

— Из чего?

— Из того, что у нас есть. Из Смерти.

«Мамонт» развернулся и, рыча мотором, помчался прочь от границы Зоны, увозя нас в город, который еще не знал, что его ждет не эпидемия, а эволюция.

Жестокая, принудительная эволюция.

И я буду её главным архитектором.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 3

РЫНОЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Если Башня «Грифон» была сердцем финансового мира, которое мы заставили биться в ритме аритмии, то «Коллектор» был его кишечником. Местом, где переваривалось всё, что Империя не могла или не хотела усвоить легально.Здесь пахло не деньгами. Здесь пахло жареным луком, дешевой синтетикой, немытыми телами и озоном от кустарных сварочных аппаратов. Запах бедности и возможностей, смешанный в коктейль, от которого у нормального человека слезятся глаза, а у дельца — чешутся руки.«Мамонт» с трудом протиснулся в грузовой шлюз старой станции метрополитена, переоборудованной под торговый хаб.— Тесно, — проворчал Борис, глядя в бойницу.

Его руки, загипсованные и усиленные экзо-каркасами (временное решение, которое Вольт собрал из запчастей погрузчика), покоились на коленях. Он был похож на сломанную куклу-переростка, которую забыли выкинуть.

— Это не теснота, Борис. Это плотность капитала на квадратный метр, — я проверил пистолет. Мана восстановилась до сорока единиц — жалкие крохи, но на пару фокусов хватит. — Вера, остаешься за рулем. Двигатель не глушить. Если начнется заварушка — дави всех, кто стоит между нами и выходом.

— Поняла, — Валькирия положила дробовик на колени. — Не задерживайся, Витя. Местные смотрят на нашу машину, как голодные псы на мясную лавку.

Мы вышли в толпу.

Я, Легион (закутанный в брезент так, что видны были только горящие красные точки глаз) и Вольт, тащащий кейс с наличкой (электронные переводы здесь не любили, предпочитая старый добрый кэш или бартер).

Рынок гудел.

Под сводами станции, где когда-то ходили поезда, теперь стояли ряды ларьков, контейнеров и палаток.

Здесь продавали всё.

Справа торговали органами: почки, печень, глаза в банках с мутным раствором. «Свежие, утренний забой!» — орал продавец-гоблин, размахивая окровавленным скальпелем. Я скользнул взглядом по товару — некроз третьей степени, спидозные ткани. Мусор.

Слева толкали оружие. Ржавые «Калашниковы», китайские плазмоганы, армейские пайки с истекшим сроком годности.

— Нам нужен сектор Химии, — я сверялся с картой на планшете. — Лавка Измаила.

— Измаил? — переспросил Вольт, нервно оглядываясь на группу орков в косухах. — Тот самый, что торгует отходами с атомных станций? Он же псих. У него уровень радиации в лавке такой, что волосы выпадают за пять минут.

— У меня нет волос, — проскрежетал Легион из-под капюшона. — МНЕ НРАВИТСЯ РАДИАЦИЯ. ОНА ТЕПЛАЯ.

— Вот видишь, — усмехнулся я. — Наш генерал одобряет. Идем.

Мы пробивались сквозь толпу.

Меня узнавали.

Шепот полз за нами, как змея в траве.

«…это Кордо… тот самый… мясник из Башни…»

«…говорят, он оживил мертвецов…»

«…награда за него… пятьдесят лямов…»

Взгляды были липкими, оценивающими. Наемники, бандиты, «охотники за головами» — все они прикидывали шансы. Но вид трехметровой фигуры Легиона и моя правая рука, на которой, даже сквозь перчатку, угадывался контур Имперского ожога, пока держали их на расстоянии.

Мы свернули в технический туннель.

Здесь народу было меньше, а вони — больше. Пахло химикатами и распадом.

В тупике, за гермодверью с нарисованным от руки знаком «Radhazzard», сидел Измаил.

Это был старик-мутант. У него было три руки (одна росла из груди, маленькая, недоразвитая), а кожа напоминала пергамент, покрытый язвами. Он сидел за прилавком, заваленным свинцовыми контейнерами, и курил трубку, набитую чем-то светящимся.

— Барон фон Грей! — прокаркал он, увидев меня. Его третья ручка дернулась в приветствии. — Какая честь! Пришли купить немного плутония для домашнего очага? Или ищете что-то более… изысканное?

— Мне нужны изотопы, Измаил. Стабильные. Кобальт-60, Прометий и… — я положил на стол список. — … десять литров «Тяжелой воды».

Старик пробежал глазами по списку. Присвистнул.

— Ого. Решили собрать грязную бомбу? Или мутируете кого-то в промышленных масштабах?

— Не твое дело. Цена?

— Цена… — он прищурился. — Деньги меня не интересуют, Барон. Инфляция, знаете ли. Сегодня ты богат, а завтра Империя обнуляет твои счета.

— Что тогда?

— Услуга.

Он наклонился вперед. От него пахло йодом и смертью.

— У Гильдии Целителей есть склад. Здесь, на третьем уровне. Они хранят там… брак. Неудачные эксперименты. Биоматериал. Мне нужен один конкретный контейнер.

— Ты хочешь, чтобы я ограбил Гильдию?

— Я хочу, чтобы вы забрали то, что принадлежит мне по праву. В контейнере № 404 лежит… моя дочь.

Я посмотрел на него «Истинным Зрением».

Старик не врал. Его аура была черной от горя и радиации. В легких — рак. В сердце — дыра размером с кулак.

Он умирал. И хотел похоронить своего ребенка перед тем, как уйти.

— Договорились, — кивнул я. — Но изотопы я заберу сейчас. Авансом.

— Наглый, — хмыкнул Измаил. — Но мне нравится. Забирайте. Если кинете — я взорву этот контейнер дистанционно, когда вы будете в Башне.

Он пнул ногой ящик под столом.

Вольт и Легион подхватили тяжелый освинцованный кейс.

— Уходим, — бросил я.

Мы развернулись к выходу.

Но выход был перекрыт.

В туннеле стояли пятеро.

Они не были похожи на местных оборванцев. Качественная броня, закрытые шлемы, никаких опознавательных знаков. Но их стойка, то, как они держали плазменные карабины, выдавала профессионалов.

И самое главное — их ауры.

Они были пустыми. Серыми. Как у Алисы.

Но это были не агенты D. E. U. S.

Это были «Тенями». Наемники-невидимки, работающие на тех, кто платит больше всех.

Центральный боец сделал шаг вперед.

— Виктор Кордо, — голос из динамика шлема был искажен. — Заказ на изъятие. Биологический материал класса «А». Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь. Нам нужен только ваш костный мозг и образцы тканей.

— Мои ткани мне самому нужны, — я опустил руку на рукоять тесака. — Кто заказчик? Анна?

— Заказчик не важен. Важна цена.

Он поднял карабин.

— Легион! — скомандовал я. — Щит!

Химера среагировал мгновенно. Он шагнул вперед, закрывая меня своим массивным телом, и развернул полы брезентового плаща, под которым скрывалась хитиновая броня.

В ту же секунду наемники открыли огонь.

Плазменные сгустки ударили в Легиона, выжигая брезент и оставляя черные подпалины на хитине.

Монстр даже не пошатнулся.

— БОЛЬНО… — пророкотал он. — НО НЕ СМЕРТЕЛЬНО.

— Вольт, свет! — крикнул я.

Техномаг швырнул под ноги наемникам световую гранату (купленную по дороге у барыги).

Вспышка.

Туннель залило белым ослепительным светом.

Визоры наемников затемнились, но на секунду они потеряли ориентацию.

Этой секунды мне хватило.

Мана: 40/100.

Я не стал бить заклинанием. Я использовал окружение.

В стенах туннеля проходили трубы. Старые, ржавые трубы парового отопления.

Я увидел их «Истинным Зрением». Давление зашкаливало.

[Телекинетический удар] — точечный, как укол иглы.

Я ударил по вентилю над головами наемников.

Срывая резьбу.

БАХ!

Струя перегретого пара под давлением в тридцать атмосфер вырвалась наружу, накрывая группу захвата.

— А-А-А!

Наемники закричали. Их броня держала плазму, но не держала температуру в 200 градусов. Они начали кататься по полу, пытаясь уйти из зоны поражения.

— Бежим! — я толкнул Вольта в спину.

Мы рванули сквозь пар, перепрыгивая через корчащиеся тела.

Легион на ходу ударил одного из наемников лапой, вминая шлем в плечи.

Хруст. Минус один.

Мы вылетели в главный зал рынка.

Паника.

Звуки выстрелов и взрыв пара переполошили толпу. Люди метались, снося прилавки.

— К машине! — орал я в гарнитуру. — Вера, встречай! У нас хвост!

Мы бежали к шлюзу.

Но я понимал: это только начало. Наемники были лишь разведкой.

Нас загнали в ловушку. Выходы перекрыты.

Кто-то очень хотел получить мое ДНК. И этот кто-то знал, где меня искать.

— Док! — крикнул Вольт, глядя на свой планшет. — Они блокируют шлюз! Гермодверь закрывается!

Я посмотрел вперед.

Массивная стальная плита, отделяющая рынок от туннеля метро, где стоял наш «Мамонт», медленно ползла вниз.

Оставалось полметра.

— Легион! Держи дверь!

Монстр взревел, бросил кейс с изотопами Вольту и рванул вперед.

Он поднырнул под падающую плиту и уперся в нее плечами.

Гидравлика двери завыла, пытаясь раздавить помеху.

Легион зарычал, его колени подогнулись, хитин затрещал.

Десять тонн стали против био-механики.

— БЫСТРЕЕ… ОТЕЦ…

Мы проскользнули в щель под его руками.

Я, Вольт с ящиком.

Легион держал. Из его носа текла черная кровь.

— Выходи! — крикнул я, оказавшись на той стороне.

Монстр сделал шаг назад, убирая плечи.

Плита рухнула вниз с грохотом, от которого заложило уши.

Мы были у машины.

Но бой не закончился.

Из боковых технических проходов выходили новые бойцы.

И на этот раз это были не наемники.

Это были люди в белых халатах, надетых поверх брони.

Гильдия.

И они вели на поводках не собак.

Они вели мутантов. Тех самых, что я видел в Зоне.

Сросшихся с металлом.

Анна не теряла времени. Она тоже училась использовать Гниль.

Если Легион был произведением искусства — мрачным, пугающим, но совершенным в своей анатомии, — то твари, выползшие из боковых туннелей, были оскорблением самой идеи эволюции.

Я смотрел на них «Истинным Зрением», и меня мутило. Не от страха. От профессиональной брезгливости.

Их было трое.

Бывшие люди, раздутые от стимуляторов и некро-коктейлей. Их кожа лопнула в десятках мест, и в эти разрывы были грубо, степлером и магической пайкой, вживлены куски металла. Листы обшивки вместо грудины. Арматура, пронзающая предплечья, чтобы служить когтями.

Но хуже всего была грибница.

Фиолетовая плесень Гнили не была интегрирована в их ДНК, как у Легиона. Она просто пожирала их заживо, подстегиваемая алхимией Гильдии. Это были не солдаты. Это были ходячие гниющие бомбы на ножках.

Поводки держали «Санитары» — высокие фигуры в белых химкостюмах с эмблемой Змеи.

— Экспериментальная партия? — крикнул я, перекрикивая гул вентиляции. — Анна совсем потеряла вкус! Швы кривые, ткани некротизированы! Они сдохнут через час сами по себе!

— Им хватит пяти минут, чтобы разорвать вас, Кордо! — глухо отозвался один из Санитаров через вокодер маски. — Фас!

Он нажал кнопку на пульте-поводке.

Ошейники на тварях вспыхнули током. Мутанты взвыли — звук был мокрым, булькающим — и бросились вперед.

Они двигались дергано, хаотично, разбрызгивая слюну и гной.

— ЛЕГИОН! — скомандовал я. — Утилизация!

Мой Генерал шагнул навстречу.

На фоне этих уродцев он выглядел как рыцарь в вороненой броне против пьяных крестьян.

Легион не стал ждать. Он разогнался — плиты пола треснули под его весом — и врезался в первого мутанта плечом.

ХРУСТЬ.

Звук ломаемых костей и сминаемого металла был сочным.

Подделка Гильдии отлетела, как тряпичная кукла, врезалась в стену шлюза и сползла вниз, оставляя маслянисто-фиолетовый след.

— ОНИ… СЛАБЫЕ, — пророкотал Легион, перехватывая лапу второго монстра, который пытался ударить его арматурой. — ОНИ НЕ СЛЫШАТ ЗОВА. ОНИ… ПУСТЫЕ.

Легион рванул руку противника на себя

Брызнуло черным.

— В машину! — заорал я, толкая Вольта к открытому люку «Мамонта». — Вера, заводи!

— Двигатель работает! — отозвалась Валькирия. — Турель наводки не дает, слишком близко!

Третий мутант, самый крупный, проигнорировал Легиона. Он, повинуясь приказу оператора, рванул ко мне.

Его челюсть была заменена на гидравлические ножницы.

Я выхватил тесак. Мана: 35/100.

Дистанция пять метров. Три.

— Борис, не лезь! — крикнул я гиганту, который уже занес ногу для удара (руки-то в гипсе).

Но Бритва не умел стоять в стороне.

— Я ему сейчас зубы пересчитаю! — рявкнул он и с разворота впечатал подошву тяжелого армейского ботинка в колено твари.

Колено выгнулось в обратную сторону.

Мутант рухнул на асфальт, клацая гидравлической пастью в сантиметре от бедра Бориса.

Я подскочил следом.

[Телекинетический скальпель] — мана ушла на фокусировку.

Я ударил не по монстру. Я ударил по шлангу гидравлики на его шее.

Давление масла ударило струей, ослепляя тварь.

— Добивай! — крикнул я Легиону.

Химера одним прыжком оказался рядом. Его нога опустилась на голову мутанта, превращая её в блин из металла и мозгов.

Санитары, увидев, что их «питомцы» кончились за тридцать секунд, попятились.

Они начали поднимать винтовки-инжекторы.

— Уходим! — я закинул кейс с изотопами в салон и буквально зашвырнул туда Вольта. — Борис, грузись! Легион, на броню!

Мы запрыгнули в «Мамонт».

Дверь захлопнулась, отсекая свист дротиков со снотворным (или ядом), которые забарабанили по обшивке.

— Газу! — заорал я. — На таран!

Вера вдавила педаль в пол.

Многотонный броневик, взревев дизелем, сорвался с места.

Впереди, перекрывая выезд из туннеля на поверхность, стояли два фургона Гильдии.

— Держитесь! — Вера оскалилась.

Удар.

«Мамонт», оснащенный усиленным отвалом, прошел сквозь баррикаду, как нож сквозь масло. Фургоны разлетелись в стороны, кувыркаясь и скрежеща.

Мы вылетели на улицу, в серый свет дня, под проливной дождь.

Позади остались крики, выстрелы и трупы неудачных экспериментов.

Я сполз по стенке салона на пол, тяжело дыша.

Сердце колотилось в горле. Правая рука горела огнем.

Я снял перчатку.

Ожог Империи пульсировал фиолетовым светом. Вены вокруг него почернели.

Кейс с изотопами, стоящий рядом, тихо гудел.

— Вольт, — прохрипел я. — Проверь фон.

Хакер, все еще бледный и трясущийся, достал дозиметр.

— Норма… стоп. — Он постучал по прибору. — Фонит. Но не радиацией.

Он навел датчик на кейс, потом на мою руку.

— Резонанс. Твоя рука и «Тяжелая вода» в кейсе… они вибрируют на одной частоте.

— Гниль, — констатировал я, натягивая перчатку обратно. Боль немного утихла. — Изотопы реагируют на метку. Это не просто химия. Это топливо для того, что сидит в «Объекте Ноль».

Я посмотрел на Бориса.

Гигант сидел на скамье, морщась от боли. Его экзо-гипс треснул в двух местах после удара ногой.

— Ты как?

— Жить буду, — прорычал он. — Но эти твари… они невкусные. Тухлятина.

— Зато мы знаем тактику Анны, — я встал, держась за поручень. Машину трясло на ухабах промзоны. — Она пытается копировать мою работу. Но у неё нет Кристалла. И нет понимания сути. Она просто шьет мясо с железом.

Я подошел к кабине.

— Вера, курс на Башню. Но не по прямой. Петляй. У нас на хвосте могут быть дроны.

— Принято.

Я вернулся к кейсу.

Положил руку на свинцовую крышку.

Изотопы. Стабилизаторы.

У меня есть ингредиенты. У меня есть лаборатория. И у меня есть Легион — идеальный прототип.

Теперь я могу создать сыворотку.

Не лекарство.

Оружие.

Я сделаю инъекцию, которая позволит моим солдатам не просто сопротивляться Гнили, а жрать её.

Усваивать. Превращать в силу.

— Вольт, — сказал я тихо. — Как только вернемся, запускай синтезатор. Мы будем варить «Амброзию 2.0».

— Ты хочешь подсадить своих людей на Гниль? — ужаснулся хакер.

— Я хочу дать им иммунитет. В этом мире выживает не сильнейший. Выживает тот, кто умеет переваривать яд.

«Мамонт» несся сквозь руины пригорода, оставляя за собой шлейф выхлопа и надежду на то, что мы успеем подготовиться к настоящей войне.

Потому что то, что было на Рынке — это была не война. Это была проба пера.

Анна только разминается.

И следующая партия мутантов будет куда совершеннее.

Я положил ладонь на крышку освинцованного кейса. Металл вибрировал.

Это была не механическая дрожь от двигателя «Мамонта». Это была дрожь живого существа, запертого в тесной клетке. Изотопы внутри — «Тяжелая вода», обогащенная эманациями Изнанки, — чувствовали приближение к Башне. К Рою. К тысячам пустых сосудов, готовых принять новое содержимое.

— Ты понимаешь, что мы везем? — тихо спросил Вольт. Он сидел в углу, обхватив колени, и смотрел на кейс расширенными глазами-индикаторами. — Это не просто реагент, Док. Это… исходный код. Если мы ошибемся в дозировке, твои «Куклы» не станут сильнее. Они станут порталами.

— Порталами?

— Каждая молекула этой дряни связана с Объектом Ноль квантовой запутанностью. Вколи это в три тысячи тел — и ты получишь три тысячи антенн, транслирующих сигнал прямо из Ада. Ты уверен, что твой Легион удержит этот поток?

Я посмотрел на свою правую руку.

Вены вокруг ожога Империи вздулись черными жгутами, пульсируя в такт вибрации кейса. Боль была острой, сверлящей, словно кто-то загонял мне под ногти раскаленные иглы. Это была не просто реакция тканей. Это был конфликт юрисдикций. Империя на моей коже пыталась выжечь Изнанку, которую я держал в руках.

— Я не уверен, Вольт, — честно ответил я, сжимая кулак до хруста суставов. — В медицине нет уверенности. Есть только вероятность исхода и коэффициент смертности.

Я прикрыл глаза, погружаясь в легкий транс.

Шум мотора отошел на второй план.

Я услышал Шепот. Тот самый, что звучал на мосту в Пустошах. Но теперь он исходил из кейса.

«…открой… смешай… дай нам плоть… мы голодны…»

Голос был сладким, вязким, обещающим вечность без боли. Он звал. Он предлагал стать не просто Отцом, а Богом нового мира, сотканного из плесени и стали.

— Заткнись, — прошептал я одними губами. — Я здесь решаю, кто и когда будет есть.

Я открыл глаза. Наваждение спало, оставив после себя привкус металла и пепла во рту.

Анна Каренина совершила ошибку. Она думала, что Гниль — это инструмент, дубина, которой можно махать.

Но Гниль — это не дубина. Это вода. Она находит любую щель.

Мой план был другим. Я не собирался ломать волю Изнанки. Я собирался построить для неё русло. Жесткое, бетонное русло из дисциплины и имперских протоколов.

— Мы не дадим им стать порталами, — сказал я Вольту, который все еще смотрел на меня с ужасом. — Мы сделаем их фильтрами. Мы пропустим эту силу через их тела, очистим от воли Изнанки и оставим только энергию.

— И как ты это назовешь? — нервно хохотнул хакер. — «Святая вода из Преисподней»?

— Я назову это вакцинацией, — я похлопал по крышке кейса. — Вакцина от слабости.

«Мамонт» подпрыгнул на очередном ухабе, въезжая в зону прямой видимости Башни.

Впереди, сквозь пелену дождя, я видел огни нашего периметра. Они горели ярко, вызывающе. Маяк посреди чумного океана.

Там меня ждали три тысячи пациентов. И сегодня ночью я проведу самую массовую инъекцию в истории медицины.

Кто-то умрет. Кто-то сойдет с ума.

Но те, кто выживет, перестанут быть людьми. Они станут хищниками высшего порядка.

И тогда мы посмотрим, чья наука сильнее — стерильная жестокость Гильдии или моя грязная, кровавая эволюция.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 4

СОЦИАЛЬНЫЙ ЛИФТ

Свинцовый кейс на моих коленях вибрировал.

Это была не механическая дрожь от подвески «Мамонта», перемалывающего остатки асфальта промзоны. Это была вибрация на грани ультразвука, от которой ныли зубы, а во рту появлялся привкус медной монеты, которую долго держали под языком.

Тяжелая вода, обогащенная эманациями Изнанки. Топливо для реакторов смерти.

Моя правая рука, затянутая в тактическую перчатку, горела так, словно я сунул её в жидкий азот. Ожог Империи чувствовал «родственника». D. E. U. S. и Гниль были двумя сторонами одной медали, и теперь они пытались аннигилировать друг друга, используя мое тело как проводник.

— Мы на месте, — голос Веры в интеркоме прозвучал глухо, словно сквозь вату.

Броневик с визгом гидравлики затормозил. Ворота подземного гаража Башни «Грифон» поползли вверх, открывая зеленую пасть безопасной зоны.

Я выдохнул, только сейчас осознав, что не дышал последние минуты три.

— Разгружаемся, — скомандовал я, отстегивая ремни. — Борис, не геройствуй. Твои руки сейчас держатся на честном слове и скотче. Вольт, кейс неси так, будто там спит твоя бабушка. Если уронишь — мы станем тенями на бетоне.

— Я вообще дышать боюсь, Босс, — просипел хакер, принимая у меня контейнер дрожащими пальцами.

Мы вывалились из машины.

Гараж встретил нас запахом озона, смазки и… плоти.

Легион уже ждал нас.

Трехметровая туша Доминанта возвышалась над группой «Кукол»-механиков. Он сбросил брезент, и теперь его хитиновая броня блестела в свете ламп. Черный кристалл в его груди пульсировал в том же ритме, что и кейс у Вольта в руках.

Синхронизация.

— ОТЕЦ… — пророкотал Легион. Его голос, пропущенный через измененную гортань, напоминал скрежет тектонических плит. — ТЫ ПРИНЕС… СИЛУ.

— Я принес яд, генерал, — я прошел мимо него, на ходу стягивая пропитанный потом плащ. — И сейчас мы будем учиться его переваривать. Все в лабораторию. Живо!

Лаборатория на минус десятом уровне была единственным местом в городе, где я чувствовал себя комфортно. Здесь не было политики, морали и лжи. Только стерильный пластик, хромированная сталь и микроскопы, которые никогда не врут.

Я швырнул кейс на стол.

— Волков! — рявкнул я в потолок. — Тащи свою задницу вниз. И прихвати свой «золотой запас» реагентов. У нас намечается варка века.

Пока мы ждали банкира, я занялся Борисом.

Гигант сидел на кушетке, мрачно глядя на свои руки. Экзо-каркас, собранный Вольтом, был помят и залит черной кровью мутантов Гильдии. Под ним виднелся пропитавшийся сукровицей гипс.

— Снимай это дерьмо, — я взял ножницы для резки металла.

ХРУСТЬ. ХРУСТЬ.

Я срезал металл и гипс.

Зрелище было паршивое. Кости срослись (спасибо регенерации берсерка), но мягкие ткани превратились в фарш. От удара о поезд и драки на Рынке мышцы порвались, образовав гематомы размером с кулак. Нервные окончания были пережаты отеком.

— Ты не сможешь драться, — констатировал я, ощупывая предплечье. Борис даже не поморщился, хотя боль должна была быть адской. — Руки работают на 30%. Мелкая моторика отсутствует. Хват слабый.

— Я могу бить ногами, — буркнул он. — Или головой.

— Против мутантов Анны это самоубийство. Тебе нужен апгрейд. Не лечение, а замена.

Я посмотрел на Вольта.

— Найди чертежи кибер-имплантов серии «Тяжелый Атлет». Или что там было у Орлова для его гвардии. Мы ампутируем ему руки по локоть и поставим гидравлику.

Борис поднял на меня взгляд. В его глазах не было страха. Только хищный интерес.

— Железные руки? Как у тех роботов?

— Лучше. Сплав титана и кости. Интегрированные лезвия. И система впрыска стимуляторов прямо в кровоток. Ты станешь Джаггернаутом, Борис.

— Мне нравится. Режь.

— Не сейчас. Сначала — сыворотка. Без нее нас сожрет Гниль, и твои новые руки достанутся червям.

Двери шлюза с шипением открылись. Вошел Волков.

Банкир выглядел безупречно: костюм-тройка, свежая рубашка, запонки с рубинами. Только землистый цвет лица и легкая хромота напоминали о том, что еще вчера я вырезал из него кусок мяса.

— Ты шумишь, Виктор, — он поморщился от запаха горелой плоти (мы сжигали образцы одежды в утилизаторе). — И от тебя фонит, как от реактора.

— Зато я принес ингредиенты. Открывай кейс, Вольт.

Хакер набрал код. Крышка откинулась.

Внутри, в ложементе из синего бархата, лежали свинцовые колбы. Они были холодными, покрытыми инеем.

Тяжелая вода.

Я надел защитные очки и перчатки.

— Приступаем.

Процесс синтеза напоминал кулинарию в аду.

В центрифугу полетели изотопы. Туда же — стабилизаторы из запасов Волкова (дорогая алхимия, каждый флакон — годовой бюджет больницы). И, наконец, главный ингредиент.

Я взял скальпель.

Посмотрел на свою правую руку.

Ожог в форме Орла пульсировал фиолетовым. Вены вокруг него стали черными — метка Империи высасывала из меня жизнь, пытаясь подавить влияние Гнили.

— Мне нужна кровь, — сказал я. — Но не простая. Мне нужна кровь из эпицентра конфликта.

Я полоснул лезвием прямо по шраму.

Кровь, которая брызнула в пробирку, была не красной. Она была темной, почти черной, с золотыми искорками.

Коктейль из человеческой ДНК, магии Смерти, Света

Я вылил это в центрифугу.

Захлопнул крышку. Нажал «СТАРТ».

Аппарат взвыл.

Мы стояли и смотрели, как за бронированным стеклом смешивается несовместимое. Жидкость меняла цвет: серый… бурый… ярко-зеленый… и, наконец, абсолютно черный.

Черный, который поглощал свет.

Таймер пискнул.

Я достал пробирку с готовой субстанцией.

Она была густой, маслянистой. Внутри плавали микроскопические частицы, похожие на звезды.

«Амброзия 2.0». Или, как я назвал её про себя, «Черная Желчь».

— И что это делает? — спросил Волков, опасливо отходя на шаг.

— Это переписывает иммунную систему, — я поднес пробирку к свету. — Обычный человек умрет в страшных муках. Его клетки начнут жрать сами себя. Но «Куклы»… у них нет иммунитета. У них есть только голод. Эта штука научит их жрать Гниль.

Я повернулся к Легиону.

— Генерал. Шаг вперед.

Химера подошел.

— ЭТО… ДЛЯ МЕНЯ?

— Это для всех. Но ты — первый. Если ты выживешь, выживут и они.

Я набрал шприц.

Черная игла вошла в шею монстра, прямо под хитиновую пластину.

Я нажал на поршень.

Легион замер.

Его тело напряглось. Слышно было, как скрипят его кости и сухожилия.

Кристалл в его груди вспыхнул черным светом.

Вены на его шее вздулись, став толщиной с канат.

Он открыл пасть и издал звук, от которого у меня лопнул капилляр в глазу.

Это был не крик. Это был звук перезагрузки системы.

Глаза Легиона погасли.

Он рухнул на колени.

— ОТЕЦ… — прохрипел он. Из его рта потекла черная пена. — Я ВИЖУ… ИХ.

— Кого?

— СПОРЫ. ОНИ… ВКУСНЫЕ.

Он поднял голову. Его глаза зажглись снова. Но теперь это был не тусклый красный свет.

Это был холодный, неоновый фиолетовый огонь. Цвет Изнанки.

Но он контролировал его.

Легион встал. Он казался еще больше, еще мощнее. Аура вокруг него стала плотной, видимой глазу.

— РАБОТАЕТ, — констатировал он. — Я МОГУ… ПИТЬ ИХ СИЛУ.

Я выдохнул, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения.

— Получилось…

— Поздравляю, Виктор, — голос Волкова был сухим и лишенным радости. — Ты создал суперсолдат. У тебя есть армия, способная сожрать город. Но есть одна маленькая проблема.

— Какая?

Банкир бросил на стол свежую газету (да, в городе еще печатали прессу, и она доставлялась даже в осажденные башни).

Заголовок на первой полосе кричал жирным шрифтом:

«БАРОН ФОН ГРЕЙ — СПАСИТЕЛЬ ИЛИ ТЕРРОРИСТ? ГУБЕРНАТОР СОЗЫВАЕТ ЭКСТРЕННЫЙ СОВЕТ».

— Ты легализован Империей, — сказал Волков, тыкая пальцем в газету. — Но для городской элиты ты — выскочка, бандит и некромант, который захватил собственность уважаемого Графа Орлова. Твой патент ЧВК — это просто бумага. Чтобы работать в городе, тебе нужна лицензия от Мэрии. И допуск от Совета Аристократов.

— И что? Я приду и возьму его.

— Если ты придешь к ним с армией зомби, они объявят тебя врагом народа. И тогда Империя умоет руки. Шувалов сдал тебя, дав титул, но он не дал тебе неприкосновенности от местных законов.

Волков подошел ко мне вплотную.

— Мы на мели, Виктор. Счета заблокированы до выяснения обстоятельств смерти Орлова. Нам нужен контракт. Официальный, жирный контракт на защиту города.

— И кто его подпишет?

— Губернатор. Сегодня вечером в Ратуше прием. «Бал Выживших». Вся элита соберется там, чтобы решить, как делить шкуру неубитого медведя — то есть твою шкуру и активы Орлова.

— Ты хочешь, чтобы я пошел на бал? — я рассмеялся. — Я? В этом?

Я указал на свой грязный, прожженный кислотой плащ.

— Ты пойдешь туда как Барон. Как герой. И как владелец единственной силы, способной остановить Гниль.

Волков улыбнулся своей фирменной акулией улыбкой.

— Мы продадим им не страх, Виктор. Мы продадим им надежду. По завышенному тарифу.

— Социальный лифт, — пробормотал я. — Из канализации — в высший свет.

— Именно. Только помни: в этом лифте часто обрезают тросы.

Я посмотрел на шприц с остатками черной жижи.

У меня есть оружие. У меня есть армия.

Теперь мне нужно надеть смокинг, улыбаться людям, которые хотят меня убить, и убедить их, что я — их лучший друг.

Это будет сложнее, чем резать мутантов.

— Вера! — крикнул я. — Ищи утюг. И мой парадный камзол. Мы идем в гости.

Если Ад существует, то вход в него наверняка выглядит как парадная лестница городской Ратуши в ночь «Бала Выживших».

Красная ковровая дорожка, пропитанная дождевой водой и грязью с подошв дорогих туфель, тянулась вверх, к массивным дубовым дверям, охраняемым гвардейцами в парадной форме. По бокам от дорожки стояли прожекторы, чьи лучи разрезали ночное небо, выхватывая из темноты силуэты разрушенных небоскребов на горизонте.

Пир во время чумы. Классика жанра.

Наш кортеж — черный бронированный лимузин Волкова и два джипа сопровождения с эмблемой «Панацеи» (череп и шприц, мой личный дизайн) — остановился у подножия лестницы.

— Готов? — спросил Волков, поправляя галстук-бабочку.

— Я готов убивать, — ответил я, глядя в тонированное стекло. — А вот улыбаться этим упырям — это уже сверхзадача.

— Улыбка — это тоже оружие, Виктор. Иногда страшнее пистолета.

Дверь открыл швейцар в ливрее.

Я вышел на улицу.

Вспышки камер ударили в лицо. Репортеры, которых пустили в «зеленую зону», жаждали сенсации.

— Барон фон Грей! Это правда, что вы используете некромантию?

— Господин Волков! Банк «Грифон» банкрот?

— Что происходит в Серой Зоне?

Я игнорировал их.

Я прошел по дорожке, чувствуя на себе сотни взглядов.

На мне был черный камзол военного покроя, сшитый на заказ за три часа лучшими портными из подвалов Китайского квартала. Высокий воротник скрывал шрамы на шее. На правой руке — черная перчатка, скрывающая Ожог Империи.

Рядом шла Вера.

Валькирия сменила камуфляж на вечернее платье. Темно-синее, с разрезом до бедра, под которым угадывалась кобура. Она выглядела не как леди, а как хищная кошка, которую нарядили в шелк. Ее глаза сканировали толпу, ища угрозу.

Волков шел чуть позади, опираясь на трость. Он играл роль серого кардинала.

Мы поднялись по ступеням.

У входа нас остановил церемониймейстер — тощий старик с жезлом и списком гостей.

— Ваши приглашения?

— Мое лицо — мое приглашение, — бросил я, не останавливаясь.

Старик попытался преградить путь жезлом.

— Протокол требует…

— Протокол требует, чтобы вы отошли, если хотите сохранить конечности, — тихо сказал я, наклоняясь к его уху. — Я врач. Я знаю, как хрустят ваши кости. У вас

Церемониймейстер побледнел и отступил.

— Прошу… Ваше Сиятельство.

Мы вошли в Зал.

Это был удар по всем чувствам сразу.

Свет тысяч хрустальных люстр. Запах дорогих духов, смешанный с запахом страха и шампанского. Гул голосов, который стих, стоило нам переступить порог.

Сотни голов повернулись в нашу сторону.

Аристократы. Чиновники. Генералы. Главы Кланов.

Те, кто вчера прятался в бункерах, а сегодня вышел делить власть.

Они смотрели на меня как на прокаженного, который пришел на королевский прием. С брезгливостью. И со страхом.

Они знали, кто я.

Убийца Орлова. Хозяин мертвецов. Барон из канализации.

— Улыбайся, — прошипел Волков мне в спину. — Ты хищник, который вошел в курятник. Не показывай зубы раньше времени.

Я растянул губы в улыбке.

— Дамы и господа, — громко сказал я, и мой голос, усиленный акустикой зала, разнесся над толпой. — Прошу прощения за опоздание. Мы были заняты. Спасали ваши задницы от того, что ползет с Севера.

Тишина взорвалась шепотом.

Ко мне двинулся человек.

Высокий, с седой бородой и орденской лентой через плечо. Губернатор.

Рядом с ним семенила свита и охрана.

— Барон фон Грей, — произнес он ледяным тоном. — Ваше появление… неожиданно. И ваши манеры оставляют желать лучшего.

— Мои манеры соответствуют ситуации, Ваше Превосходительство. Город в осаде. А вы пьете шампанское.

— Ситуация под контролем, — отрезал Губернатор. — Гильдия Целителей заверила нас, что вспышка локализована.

— Гильдия врет, — я сделал шаг к нему. Охрана напряглась. — Гильдия не может остановить Гниль. Они могут только сжигать зараженных. А я могу дать иммунитет.

— Иммунитет? — Губернатор поднял бровь. — Вы врач-самоучка без лицензии.

— Я тот, у кого есть армия, способная работать в зоне поражения. И у меня есть вакцина.

Я достал из кармана ампулу с «Амброзией 2.0». Черная жидкость в стекле казалась бездной в миниатюре.

— Это — будущее вашего города. Если вы хотите, чтобы ваши солдаты выжили в Пустошах — вы подпишете контракт со мной. Прямо сейчас.

Толпа ахнула.

В этот момент свет в зале мигнул.

Музыка стихла.

Двери в дальнем конце зала распахнулись.

Вошла Она.

Анна Каренина.

Она была не в белом халате и не в броне.

Она была в черном бальном платье, расшитом серебряными нитями, похожими на паутину. На шее — колье из рубинов, напоминающих капли крови.

Она шла сквозь толпу, как ледокол. Люди расступались перед ней с почтением, граничащим с ужасом.

Она подошла к нам.

Встала между мной и Губернатором.

Посмотрела на ампулу в моей руке.

— Вакцина? — ее голос был мягким, обволакивающим, как яд. — Или мутаген, коллега? Я провела анализ тканей ваших «солдат» на Рынке. Это не иммунитет. Это симбиоз. Вы предлагаете заразить защитников города Скверной?

— Я предлагаю эволюцию, Анна, — я спрятал ампулу. — А что предлагаете вы? Крематории?

Она улыбнулась.

— Я предлагаю порядок. Чистоту. И…

Она повернулась к Губернатору.

— … я предлагаю гарантии. Гильдия берет на себя полную ответственность за оборону. Мы вводим в город «Белый Легион» в полном составе.

Губернатор посмотрел на неё, потом на меня.

Он колебался.

Я видел его ауру. Страх. Алчность. Желание выжить.

— Ваше Превосходительство, — сказал я тихо. — У Гильдии есть протокол «Стерилизация». Если они не справятся — они сожгут город. Вместе с вами.

— Клевета, — Анна даже не моргнула. — Мы спасаем души.

— А я спасаю тела. Потому что без тела душе жить негде.

Напряжение в зале достигло пика. Казалось, воздух сейчас заискрит.

Вдруг пол под ногами дрогнул.

Не сильно. Едва заметно. Вибрация прошла по паркету, зазвенела посуда на столах.

— Землетрясение? — спросил кто-то в толпе.

Я посмотрел на Веру. Она прижала палец к уху, слушая эфир.

— Витя, — ее лицо побелело. — Вольт на связи. Датчики в коллекторе.

— Что?

— Прорыв. Снизу. Прямо под Ратушей.

Я посмотрел на пол. На паркет с инкрустацией.

Мое «Истинное Зрение» пробило перекрытия.

Там, в подвале, в технических коммуникациях, бурлила биомасса.

Фиолетовая плесень.

Гниль пришла не через ворота. Она пришла через канализацию.

И она была не одна.

— Всем лежать!!! — заорал я, срывая с себя маску светского льва.

БА-БАХ!

Паркет в центре зала вздыбился.

Доски разлетелись в щепки.

Из пролома вырвались щупальца. Толстые, мясистые, покрытые шипами.

Они схватили ближайших гостей — даму в бриллиантах и офицера.

Крик ужаса заглушил хруст ломаемых костей.

Из дыры полезли Твари.

Не те, что были на Рынке.

Это были новые мутанты. Быстрые. Хищные.

«Прыгуны». Смесь человека и кузнечика, с ногами-пружинами и лезвиями вместо рук.

Они прыгали в толпу, сея смерть.

Бал превратился в бойню.

— Вера, огонь! — я выхватил пистолет.

Валькирия выхватила пистолеты из-под юбки (да, там были кобуры).

Она начала стрелять с двух рук, прикрывая Губернатора.

Анна не растерялась.

Из складок её платья вырвались костяные хлысты (био-импланты). Она ударила ближайшего мутанта, разрубив его пополам.

— Защищать элиту! — крикнула она своим невидимым гвардейцам (которые, оказывается, были среди гостей под маскировкой).

Я посмотрел на Волкова.

— Уводи Губернатора! В бункер! Это наш шанс!

Я прыгнул на стол, опрокидывая пирамиду из бокалов.

— Слушайте меня! — мой голос, усиленный маной (остатки, 10 единиц, вложенные в голосовые связки), перекрыл вопли. — Хотите жить — идите за мной! «Панацея» открывает коридор!

Я выстрелил в люстру над проломом.

Тяжелая хрустальная конструкция рухнула вниз, придавив лезущих из дыры тварей.

Это дало нам секунды.

— К выходу! Живо!

Я спрыгнул со стола и врезал ногой мутанту, который пытался откусить ногу какому-то графу.

Сегодня я не буду лечить.

Сегодня я буду ампутировать лишнее. И спасать то, что можно продать.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 5

СИМПТОМЫ

Звук, с которым хрустальная люстра весом в полтонны рухнула на паркет, похоронив под собой с десяток «Прыгунов» и пару незадачливых баронов, был похож на взрыв ледяной бомбы.Осколки брызнули шрапнелью, вонзаясь в дорогие смокинги и вечерние платья. Кровь на полу смешалась с шампанским, фиолетовой слизью мутантов и битым стеклом.Ад в интерьерах рококо.

— В сторону! — я пнул перевернутый стол, создавая импровизированную баррикаду.

Волков, бледный как полотно, тащил Губернатора за шиворот, как нашкодившего кота. Глава города, привыкший

— Они… они лезут из стен! — визжала какая-то графиня, отбиваясь сумочкой от мутанта, который пытался откусить ей ногу.

Тварь — гибрид человека и саранчи, с хитиновым панцирем поверх остатков рабочей робы — щелкнула жвалами.

Я выстрелил.

Пуля вошла мутанту в глаз. Голова дернулась, и он обмяк.

— Не визжать! — рявкнул я, перезаряжая пистолет (последняя обойма). — Хотите жить — заткнитесь и ползите к выходу!

— Кордо! — крикнула Вера. Она стояла на возвышении для оркестра, отстреливаясь с двух рук. — Они блокируют двери!

Я посмотрел на главный вход.

Там, где еще минуту назад стояли гвардейцы, теперь была куча мала. «Прыгуны» заблокировали выход своими телами. Они не просто убивали. Они баррикадировали.

Гниль была умна. Она запирала еду в консервной банке.

В центре зала, среди хаоса, стояла Анна Каренина.

Она не пряталась. Она танцевала.

Это был танец смерти. Из-под подола её черного платья вырывались костяные хлысты, рассекая воздух со свистом. Каждый удар — разрубленный мутант. Она двигалась плавно, грациозно, с холодной улыбкой на лице.

Она наслаждалась.

— Анна! — крикнул я. — Твои «гвардейцы» сдохли! Пробивай стену!

Она повернула голову. Её глаза сияли льдистым голубым светом.

— Зачем ломать архитектуру, Виктор? — её голос прозвучал в моей голове (телепатия? Или просто акустика?). — Это прекрасный полигон. Смотри, как они адаптируются.

Она указала хлыстом на группу аристократов, которых загнали в угол.

Один из них, молодой офицер, пытался создать огненный щит.

Но мутанты не горели. Они впитывали огонь. Их хитин краснел, но они продолжали идти.

— Они резистентны к магии стихий! — с восхищением констатировала Анна. — Потрясающая мутация. Надо взять образец.

— Ты больная сука, — выдохнул я.

Я посмотрел на Волкова.

— Сергей, у тебя есть связь с наружкой?

— Глушат! — прохрипел банкир, перезаряжая свой наградной пистолет. — Эфир забит статикой! Гниль создает помехи!

Мы были отрезаны.

Внутри — сотня мутантов и три сотни паникующих богачей. Снаружи — мой Рой, который не знает, что Отец в беде.

Мне нужен был сигнал. Громкий. Видимый.

Я огляделся.

Взгляд упал на сцену, где до этого играл оркестр.

Там стояли огромные колонки. Аудиосистема.

— Вера! — крикнул я. — К пульту! Врубай звук на максимум!

— Что ставить⁈

— Не музыку! Микрофон!

Валькирия перекатилась через рояль, сбивая с ног мутанта, и добралась до микшерного пульта.

— Готово!

Я поднес руку к горлу.

Мне не нужен был микрофон. У меня был голос, усиленный остатками маны.

[Мана: 5/100. Вложение в Голос.]

— ЛЕГИОН!!! — заорал я.

Крик, усиленный киловаттами звука, ударил по залу. Стекла в окнах (тех, что еще уцелели) лопнули. Аристократы закрыли уши. Мутанты замерли, контуженные децибелами.

Но главное — звук ушел наружу.

Через секунду стены Ратуши содрогнулись.

Это был не взрыв.

Это был Таран.

— ОТЕЦ ЗОВЕТ! — рев трех тысяч глоток снаружи заглушил даже сирены.

Стена слева от меня, украшенная портретами бывших градоначальников, выгнулась внутрь.

Штукатурка посыпалась дождем.

БУМ!

Кирпичная кладка разлетелась.

В зал въехал грузовик.

Наш, родной «Урал» с наваренными листами брони и ковшом от бульдозера.

За рулем сидела «Кукла».

На броне стоял Легион.

Химера-Доминант спрыгнул на паркет, кроша его когтями.

Он выпрямился во весь свой трехметровый рост.

Увидел мутантов Гнили.

— ЧУЖАКИ… В ДОМЕ… ОТЦА…

Он раскрыл пасть.

Из его груди вырвался луч черного света (энергия «Амброзии»).

Луч ударил в толпу «Прыгунов».

Те, кого задело, не просто умерли. Они сгнили за секунду, превратившись в лужи слизи.

— В АТАКУ! — скомандовал Легион.

В пролом хлынул Рой.

Мои солдаты. В черной форме, с автоматами и тесаками.

Они врезались в толпу мутантов, как нож в масло.

Началась мясорубка.

Но теперь перевес был на нашей стороне.

Я подбежал к Губернатору. Старик сидел на полу, прижимая к груди папку с документами.

— Вставайте, Ваше Превосходительство! — я рывком поднял его на ноги. — Ваш экипаж подан.

— Это… это ваши люди? — он смотрел на «Кукол», которые методично, с холодной жестокостью добивали мутантов прикладами.

— Это моя ЧВК. «Панацея». Мы лечим радикально.

Я потащил его к пролому в стене.

Волков и Вера прикрывали отход.

Анна осталась в центре зала.

Она стояла среди трупов, наблюдая, как Легион разрывает «Прыгуна» на части голыми руками.

Она что-то записывала в блокнот.

Наши взгляды встретились.

Она послала мне воздушный поцелуй.

Я показал ей средний палец.

Мы вывалились на улицу.

Свежий (относительно) воздух ударил в лицо.

Площадь перед Ратушей была заполнена моей армией. Они создали живой коридор к машинам.

— В лимузин! — я толкнул Губернатора в салон подъехавшего авто.

Сам прыгнул следом. Волков — на переднее. Вера — за руль (водителя убило шальной пулей).

— В Башню! — скомандовал я.

Машина рванула с места.

Губернатор дрожал.

— Вы… вы спасли меня… — пробормотал он. — Но вы разрушили Ратушу…

— Я спас город, — жестко сказал я, вытирая кровь с лица. — Ратушу отстроим. А вот мозги вам вправить сложнее.

Я достал контракт. Тот самый, который подготовил Волков.

Бумага была мятой, в пятнах крови (моей и чужой).

— Подписывайте.

— Что это?

— Лицензия. На полный контроль над безопасностью города. И передача всех полномочий Чрезвычайного Комитета мне.

— Я не могу… Совет не одобрит…

Я приставил дуло пистолета к его колену.

— Совет сейчас либо мертв, либо меняет памперсы. А я жив. И моя армия жива. Подписывайте, или я высажу вас здесь. Вместе с Гнилью.

Он посмотрел в окно.

Там, в темноте переулков, мелькали тени мутантов.

Он схватил ручку.

Подпись вышла кривой, но читаемой.

— Поздравляю, — я забрал бумагу. — Теперь я — закон.

Лимузин несся по проспекту, игнорируя светофоры, которых, впрочем, уже не было видно за дымом пожаров. Вера вела машину с хладнокровием робота, объезжая перевернутые автобусы и воронки от магических взрывов.

В салоне пахло потом, дорогой кожей и страхом Губернатора. Старик сидел, вжавшись в угол, и прижимал к груди папку с документами, словно это был щит от демонов.

— Вы… вы сумасшедший, Кордо, — прошептал он, глядя на меня. — Вы разнесли историческое здание Ратуши.

— Я провел экстренную эвакуацию, — я вытирал кровь с лица салфеткой, которую достал из бара. Кровь была чужой, фиолетовой. — Историю пишут

Я посмотрел в окно.

Город умирал.

Гниль, вырвавшаяся из канализации, пожирала квартал за кварталом. Дома покрывались фиолетовой плесенью. Из люков вылезали твари — «Прыгуны», «Слизнии», «Гончие».

Но на улицах была и другая сила.

Мой Рой.

Черные фигуры «Кукол» стояли на перекрестках, создавая живые блокпосты. Они не отступали. Они встречали волну мутантов огнем и сталью.

Легион, который бежал за нашим кортежем, перепрыгивая через машины, был похож на бога войны.

— Смотрите, — я указал Губернатору на окно. — Видите их? Это единственное, что стоит между вами и смертью. Мои люди. Моя армия. И теперь, — я похлопал по карману, где лежал подписанный контракт, — это ваша армия. Официально.

Губернатор сглотнул.

— Они… они не люди. Они мертвецы.

— Они — функциональны. В отличие от вашей полиции, которая разбежалась при первом выстреле.

Машину тряхнуло.

На крышу лимузина что-то прыгнуло.

Тяжелое.

Металл прогнулся. Когти скребнули по броне.

— Гости! — крикнула Вера. — Сверху!

— Борис! — я включил интерком (гигант ехал в машине сопровождения сзади). — Сними его!

— Вижу! — отозвался бас Бритвы.

В заднее стекло я увидел, как джип охраны поравнялся с нами.

Борис, высунувшись из люка по пояс (его новые руки еще не были готовы, но он управлялся обрубками, к которым Вольт прикрутил временные захваты), держал дробовик.

БАХ!

Картечь смела тварь с крыши лимузина.

Это был «Прыгун». Только больше. Эволюционировавший. У него были крылья — обрывки кожи, натянутые на мутировавшие ребра.

— Летающие? — я выругался. — Гниль учится слишком быстро.

Мы влетели в туннель, ведущий к Башне «Грифон».

Здесь было спокойно. Периметр держали «Тяжелые» — элитные бойцы Роя, усиленные броней «Белого Легиона».

Ворота подземного гаража открылись, пропуская нас в безопасное чрево крепости.

— Приехали, — Вера заглушила мотор.

Мы вывалились из машины.

В гараже нас встречал Вольт. Он выглядел встревоженным.

— Босс! Данные с сейсмодатчиков! Эпицентр в Ратуше… он смещается!

— Куда?

— Вниз. Глубоко вниз. И… в стороны. Гниль роет туннели. Она идет к водозабору. Если они отравят воду…

— … то к утру у нас будет миллион зараженных, — закончил я. — Отключить насосы! Перекрыть магистрали! Весь город перевести на автономку!

— Уже делаю. Но Гильдия сопротивляется. Они говорят, что это диверсия.

— Плевать на Гильдию. Теперь я здесь закон.

Я повернулся к Губернатору.

— Ваше Превосходительство, пройдемте. Вам нужно сделать официальное заявление. По радио. Успокоить народ. Сказать, что ситуация под контролем ЧВК «Панацея».

Губернатор кивнул. Он был бледен, его трясло.

— Да… конечно… мне нужно… мне нужно в туалет. И воды.

— Сергей, проводи гостя, — я кивнул Волкову. — И глаз с него не спускай. Он наш золотой билет.

Волков увел старика к лифтам.

Я остался в гараже с Верой и Борисом.

Легион зашел следом, сгибаясь, чтобы не задеть потолок. С его хитина капала черная кровь мутантов.

— ОТЕЦ… — пророкотал он. — ВРАГОВ БЫЛО МНОГО. НО МЫ ПОБЕДИЛИ.

— Это была не победа, генерал. Это была разведка боем. Они проверяли нашу реакцию.

Я подошел к капоту лимузина, на котором остались глубокие борозды от когтей.

Провел пальцем по царапине.

В ней осталась слизь.

Зеленая. Светящаяся.

Не фиолетовая, как раньше.

— Мутация, — прошептал я. — Новый штамм. Анна не просто наблюдала. Она… подкармливала их.

Внезапно мой браслет связи пискнул.

Сообщение от Волкова.

«Срочно в пентхаус. У нас проблема с Губернатором».

Я похолодел.

— Вера, за мной! Борис, охрана периметра!

Мы взлетели на лифте на сотый этаж.

Вбежали в кабинет.

Волков стоял над диваном, на котором лежал Губернатор.

Старик бился в конвульсиях. Изо рта шла пена.

— Что случилось⁈ — я подлетел к пациенту.

— Он пошел в ванную… — начал Волков. — А потом упал. Я думал, сердце. Но смотри…

Банкир указал на ногу Губернатора.

Штанина была задрана.

На лодыжке виднелся укус.

Маленький, аккуратный укус. Словно от насекомого.

Но вокруг ранки кожа почернела. И под кожей… что-то двигалось.

Бугры. Они ползли вверх, к колену.

— Паразит, — констатировал я, выхватывая скальпель (я теперь носил его всегда). — Он был заражен еще в Ратуше. «Прыгун» успел его цапнуть.

— Он превращается? — спросила Вера, наводя пистолет.

— Хуже. Он становится инкубатором.

Я разрезал штанину.

Черные вены уже достигли паха.

Губернатор открыл глаза. Они были залиты чернотой.

— … Анна… — прохрипел он чужим голосом. — … передавала… привет…

Его живот вздулся.

— НАЗАД! — я толкнул Волкова.

Тело Губернатора лопнуло.

Не кровью.

Спорами.

Облако зеленой пыли ударило в потолок.

Я успел задержать дыхание и активировать щит (остатки маны, 5 единиц, рефлекс).

Но споры осели на мебель, на ковер, на одежду.

И там, где они падали, мгновенно начинала расти плесень.

Зеленая, ядовитая плесень.

— Герметизация! — заорал я. — Вольт! Выжигай комнату! Система пожаротушения!

— Но вы там! — голос хакера в динамике.

— ЖГИ!

С потолка ударили струи огнесмеси (мы заменили кислоту на напалм после прошлого раза).

Комната превратилась в печь.

Мы с Верой и Волковым успели выскочить в коридор и захлопнуть гермодверь.

За толстым стеклом бушевало пламя, пожирая тело Губернатора, антикварную мебель и новую биологическую угрозу.

Мы стояли в коридоре, кашляя.

— Мы потеряли контракт, — сказал Волков, глядя на огонь. — И мы потеряли легитимность.

— Мы потеряли заложника, — поправил я, отряхивая сажу. — Анна сыграла на опережение. Она знала, что я вытащу его. И она сделала из него троянского коня.

Я посмотрел на свою руку.

Ожог Империи горел нестерпимо.

— Но у нас осталась бумага, — я достал из кармана контракт. Он был слегка подпален, но подпись Губернатора читалась четко. — Юридически он успел передать власть. А то, что он умер через час… ну, стресс, возраст, сердце. Бывает.

Я посмотрел на своих спутников.

— Объявляй траур, Сергей. И готовь инаугурацию.

— Чью? — не понял он.

— Мою. Я — новый Военный Комендант города. Временно исполняющий обязанности. До наведения конституционного порядка.

Я развернулся и пошел к лифту.

— Куда ты?

— В лабораторию. Мне нужно синтезировать антидот от этого зеленого дерьма. И… мне нужно поговорить с Алисой. Кажется, пришло время открыть второй фронт.

Я прислонился лбом к прохладному металлу гермодвери. За ней, в пентхаусе, бушевало пламя, пожирая остатки легитимной власти.

— Он был нашим щитом, — глухо произнес Волков. Он сидел на корточках, обхватив голову руками. Дорогой костюм был в саже, на брюках — пятна от шампанского и чужой крови. — Без подписи Губернатора мы — мятежники. Империя пришлет карателей.

— Империи сейчас не до нас, Сергей, — я повернулся к нему, чувствуя, как адреналиновый откат начинает скручивать мышцы. — Империя смотрит на «Объект Ноль». А мы здесь, в песочнице, разбираемся с последствиями детских игр Анны.

— Детских игр⁈ — Волков вскочил. Его лицо перекосило от ярости. — Она взорвала главу города как хлопушку! Это биологический терроризм!

— Это полевые испытания, — поправил я холодно. — И они прошли успешно.

Я подошел к Вере. Валькирия перезаряжала пистолеты, её руки слегка дрожали. Даже для нее это было слишком.

— Ты видела цвет спор? — спросил я.

— Ярко-зеленый. Кислотный.

— Именно. Фиолетовая Гниль, которая лезет из Изнанки — это сырая, хаотичная биомасса. Она просто жрет и меняет материю. А то, что вылетело из Губернатора… это модифицированный штамм.

Я поднял руку с Ожогом. Шрам больше не горел ровным жаром. Он пульсировал рваным, аритмичным ритмом, словно предупреждая о радиации.

— Анна взяла Гниль и скрестила её с магией Жизни. Она ускорила инкубационный период с часов до минут. Губернатор был не просто заражен. Он был… запрограммирован.

— На что? — спросила Вера.

— На близость к источнику власти. К нам. Паразит ждал, пока мы окажемся в замкнутом пространстве. Это умное оружие.

Я подошел к панели управления лифтом, но не нажал кнопку вызова. Вместо этого я вывел на настенный терминал схему вентиляции Башни.

— Вольт, ты меня слышишь?

—[Слышу, Босс. Я заблокировал вытяжку из пентхауса. Дым идет наружу, через пробоины в крыше. В общую систему споры не попали.]

— Хорошо. А теперь послушай меня внимательно. Анна была на Балу. Она «спасала» аристократов. Она касалась их. Она дышала с ними одним воздухом.

Меня прошиб холодный пот, от которого не спасала даже регенерация.

— Губернатор был не единственной целью. Там, в Ратуше, было триста человек. Сливки общества. Генералы, банкиры, главы родов. И всех их «спасли» люди в белых халатах.

Волков замер, глядя на меня расширенными глазами.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что сейчас по городу, по своим укрепленным бункерам и виллам, разъезжаются триста живых бомб. Анна заминировала элиту. И пульт детонатора у неё в руках.

Я представил карту города.

Если эти люди начнут взрываться спорами внутри своих убежищ, эпидемия вспыхнет в самых защищенных точках. В штабах. В хранилищах. Система управления городом рухнет за одну ночь.

Хаос будет тотальным.

И тогда придет Гильдия. Вся в белом. Единственная сила, у которой есть (якобы) вакцина или хотя бы огнеметы.

— Это переворот, — прошептал Волков. — Она зачищает поле.

— Она готовит жатву.

Я нажал кнопку вызова лифта.

— Мы не можем спасти их всех, Сергей. У нас нет ресурсов бегать за каждым бароном и проверять его лодыжки на предмет укусов. Но мы можем спасти себя.

Двери лифта открылись.

— С этого момента Башня переходит на режим полной изоляции. Никаких поставок извне. Никаких контактов. Весь персонал, который возвращается с патрулей — через жесткий карантин. Если у кого-то температура поднимется на полградуса — в изолятор. Если появится сыпь — пуля в голову.

— А что делать с городом? — спросила Вера, заходя в кабину.

— Город будет гореть, Вера. Наша задача — чтобы этот огонь не перекинулся на нас. Мы станем островом. Ковчегом. И когда Анна закончит свою партию… мы выйдем и заберем то, что останется.

Лифт пошел вниз.

Я смотрел на цифры этажей и чувствовал, как внутри меня закипает холодная, расчетливая ярость.

Анна думала, что она игрок. Она думала, что поставила мне мат, убив Губернатора.

Она ошиблась.

Она просто освободила мне руки. Мне больше не нужно притворяться спасителем. Мне не нужно соблюдать законы, которые она сама же и уничтожила.

Я достал из кармана ампулу с образцом крови (своей, смешанной с реагентом). Жидкость внутри потемнела.

— Ты хочешь биологической войны, Анна? — прошептал я отражению в зеркальной панели лифта. — Ты её получишь. Только мои штаммы не убивают. Они меняют хозяина.

Я сжал кулак.

Война только началась.

И теперь она стала личной.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 6

ВИВИСЕКЦИЯ

В лаборатории стояла тишина, нарушаемая только гудением центрифуги и моим тяжелым дыханием.

Я сидел на высоком табурете, склонившись над микроскопом. Мои руки, все еще покрытые черной коркой ожогов и струпьев, дрожали, но движения были точными. Я был в своей стихии. Здесь, среди пробирок и реагентов, я был богом, который переписывает законы биологии.

На предметном стекле лежал образец.

Клочок ткани с воротника Губернатора, который я успел срезать скальпелем за секунду до того, как его тело превратилось в бомбу.

Зеленая плесень.

Она была живой. Даже отрезанная от носителя, даже залитая формалином, она двигалась. Микроскопические жгутики ощупывали стекло, пытаясь найти пищу.

— Агрессивная, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Скорость деления клеток — в десять раз выше нормы. Метаболизм на основе серы и… магии Жизни?

Я отстранился от окуляра.

Анна Каренина не просто скрестила Гниль с магией. Она создала химеру.

Обычная Гниль (фиолетовая) — это энтропия. Она разлагает материю.

Но эта зеленая дрянь… онасозидала. Она строила новые структуры из плоти носителя, превращая его в инкубатор. Это был рак, возведенный в абсолют.

— «Черный клей» не сработает, — констатировал Вольт, который стоял рядом, подключившись к анализатору. — Я прогнал симуляцию. Клей основан на Скверне. А эта штука… она ест Скверну. Она использует её как топливо. Если мы вколем это нашим «Куклам», они просто взорвутся быстрее.

Я швырнул пинцет в лоток. Звон металла эхом отразился от кафельных стен.

— Значит, нам нужен новый реагент. Что-то, что блокирует магию Жизни.

— Некротика? — предложил хакер.

— Слишком медленно. Некротика убивает ткани, а нам нужно убитьпрограммуделения. Нам нужен…

Я замер.

Взгляд упал на монитор системы безопасности.

На экране, в соседнем отсеке (который мы называли «гостиной»), сидела Алиса.

Наш куратор из D. E. U. S.

Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и

Но я видел её ауру. Точнее, её отсутствие. Пустота в форме женщины.

— Нам нужен нуль-элемент, — прошептал я. — То, что гасит любую магию.

Я встал.

— Вольт, продолжай анализ. Проверь реакцию на холод и кислоту. А я пойду поговорю с начальством.

Я вошел в «гостиную», не постучав. Дверь отъехала в сторону с мягким шипением.

Алиса подняла голову. Её очки блеснули в свете ламп.

— Вы долго, Виктор. Я ожидала вас десять минут назад. Сразу после того, как Губернатор… расцвел.

— У меня были дела. Пытался понять, как не сдохнуть завтра утром.

Я прошел к бару, налил себе воды.

— Вы знаете, что это такое? — я кивнул на стену, за которой была лаборатория. — Зеленая Гниль.

— Знаю. Проект «Сад». Разработка Гильдии Целителей, закрытая пятьдесят лет назад за чрезмерную жестокость. Анна нашла архивы.

— И вы позволили ей это использовать?

Алиса пожала плечами. Движение было едва заметным, как у змеи.

— Мы не вмешиваемся в методы, Виктор. Мы оцениваем результаты. Анна показала результат: локализация угрозы через устранение носителей. Эффективно.

— Эффективно⁈ — я сжал стакан так, что он треснул. Вода потекла по пальцам, смешиваясь с кровью. — Она убила Губернатора! Она заразила половину элиты города! Это не локализация, это государственный переворот!

— Возможно. Но с точки зрения Империи, город — это просто актив. Если Анна сможет удержать его, пусть даже ценой геноцида аристократии… Император закроет глаза. Победителей не судят, их облагают налогом.

Она отложила книгу.

— А вы, Барон, пока проигрываете. Ваш Рой заперт в Башне. Ваш контракт сгорел. Ваша репутация… спорная.

— У меня есть «Черный клей». И у меня есть Легион.

— Этого мало против биологического оружия. Анна изменила правила игры. Теперь это не война армий. Это война иммунитетов.

Она встала и подошла ко мне.

Я почувствовал холод, исходящий от нее. Не температурный. Экзистенциальный. Рядом с ней магия в моем теле (остатки, крохи) замирала, сворачиваясь в комок.

— Вам нужна помощь, Виктор.

— Я думал, D. E. U. S. только наблюдает.

— Мы наблюдаем. Но иногда мы делаем ставки. И моя ставка… на вас.

Она сунула руку во внутренний карман пиджака.

Я напрягся, готовый ударить.

Но она достала не оружие.

Она достала флешку. Черную, матовую, без маркировки.

— Что это?

— Доступ. К «Архиву Теней». База данных всех запрещенных экспериментов Империи за последние сто лет. Там есть данные по проекту «Сад». Исходный код Зеленой Гнили. И… его уязвимости.

Я посмотрел на флешку.

Это был ключ к победе. Если я узнаю структуру штамма, я смогу создать контр-вирус.

— Цена? — спросил я. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а вы не похожи на благотворительный фонд.

— Цена проста. Вы должны будете вернуть мне «Объект Ноль».

— Он уничтожен. Ядро зависло.

— Оно не уничтожено. Оно спит. И Империя хочет вернуть контроль. Когда вы разберетесь с Анной, вы отправитесь в Пустошь. И вы перезагрузите Ядро. В ручном режиме.

— Это билет в один конец.

— Возможно. Но альтернатива — смерть здесь, в городе, от того, что ваши легкие прорастут грибами. Выбор за вами.

Я взял флешку.

Она была холодной.

— Договорились. Но сначала я вырежу Анну.

— Удачи, доктор. Она вам понадобится.

Алиса развернулась и пошла к стене.

— Стойте, — окликнул я ее.

Она замерла.

— Кто вы? На самом деле. Вы не человек. Вы не киборг. У вас нет ауры.

Она повернула голову. На её лице, впервые за все время, появилась эмоция. Тень грустной улыбки.

— Я — побочный эффект, Виктор. Такой же, как ваш Легион. Только меня создали не в подвале, а во Дворце.

Она шагнула сквозь стену и исчезла.

Я остался один с флешкой в руке.

«Архив Теней».

Знания, за которые убивали целые Рода.

Я вернулся в лабораторию.

Вольт поднял на меня красные от напряжения глаза.

— Ну что? Она дала нам чудо-оружие?

— Она дала нам инструкцию по сборке бомбы, — я вставил флешку в терминал. — Загружай. И ищи файл «Код: Анти-Жизнь».

Экран мигнул.

Пошли строки данных. Схемы ДНК, формулы алхимии, отчеты о вскрытиях.

И среди этого потока я увидел то, что искал.

Базовый элемент Зеленой Гнили.

Это была не просто магия Жизни. Это была кровь… Паладинов.

Анна использовала генетический материал «Белого Легиона» — фанатиков, накачанных святостью до предела. Именно поэтому их щиты так легко держали удар Скверны. И именно поэтому Гниль мутировала.

Святость + Скверна = Рак Реальности.

— Чтобы убить это, — пробормотал я, глядя на формулу, — нам нужно не просто «погасить» Свет. Нам нужно его… инвертировать.

Мне нужен был «Нуль-элемент».

И я знал, где его взять.

— Вольт, — сказал я. — Помнишь ту тварь, которую мы убили в канализации? Химеру-Ликвидатора?

— Ну?

— Мы сохранили её железы?

— Да, в криокамере. А что?

— У неё была кислота, которая пробивала любую защиту. Даже магическую. Это природный растворитель маны.

Я схватил халат.

— Тащи железы. Мы будем варить «Царскую Водку» для магов.

Железа Химеры-Ликвидатора, которую мы вырезали в канализации, плавала в крио-контейнере, похожая на сердце глубоководного чудовища.

Она была серой, бугристой и пульсировала даже при температуре минус сто градусов.

— Осторожнее, Док, — прошептал Вольт, настраивая манипуляторы робота-лаборанта (еще одно наследство Орлова). — Эта штука фонит антимагией так, что у меня драйвера сбоят. Если капнет на пол — прожжет дыру до фундамента. И это не метафора.

— Я знаю, — я стоял за бронированным стеклом, управляя роботом через перчатки с обратной связью. — Это концентрат Пустоты. Природный антагонист любой энергии.

Я подвел иглу шприца к железе.

Прокол.

Железа дернулась, выбросив облако пара.

Насос загудел, выкачивая драгоценную жидкость.

Она была прозрачной. Кристально чистой. И тяжелой.

— Десять миллилитров, — констатировал я, глядя на шкалу. — Этого хватит, чтобы обесточить квартал магов. Или растворить щит Анны.

— Теперь смешивай, — подсказал Вольт. — Основа — инертный гель. Катализатор — твоя кровь.

— Моя кровь? Опять? — я поморщился. — Я скоро высохну, Вольт. Я вам не донорская станция.

— Твоя кровь содержит маркер Империи и Скверны. Это единственный стабилизатор, который удержит Пустоту в жидком состоянии. Без него она испарится и аннигилирует нас.

Полоснул скальпелем по левому предплечью (правое и так было похоже на фарш).

Кровь закапала в смеситель.

Робот добавил кислоту Химеры.

Включил центрифугу.

За бронестеклом началась реакция.

Жидкость в колбе закипела, меняя цвет. Прозрачный + Красный =?

Получился Серый.

Цвет старого пепла. Цвет глаз мертвеца.

Вещество перестало кипеть. Оно стало вязким, тягучим.

[СИНТЕЗ ЗАВЕРШЕН. ПОЛУЧЕНО: «СЛЕЗА ПУСТОТЫ». КЛАСС ОПАСНОСТИ: Х.]

Я открыл шлюз бокса и достал ампулу.

Она была холодной. Такой холодной, что иней мгновенно покрыл стекло.

— У нас есть оружие, — сказал я, вертя ампулу в пальцах. — Но как его доставить? Это контактный яд. Его нужно вколоть. Или выплеснуть в лицо.

— Гранаты? — предложила Вера, которая наблюдала за процессом, сидя на столе и чистя пистолет.

— Слишком большой риск распыления. Если облако накроет нас — мы потеряем дар. Навсегда. Мне нужен точечный удар. Инъекция.

Я посмотрел на Легиона.

Химера-Доминант стоял в углу, неподвижный, как статуя. Его броня стала толще, шипы на плечах удлинились. После инъекции «Амброзии» он вырос еще на полметра.

— Генерал, — позвал я.

— ДА, ОТЕЦ.

— Твои когти. Они полые внутри?

— ДА. КАНАЛЫ ДЛЯ ЯДА.

— Отлично.

Я подошел к нему.

— Дай руку.

Легион протянул свою лапу, размером с ковш экскаватора.

Когти были длиной с кинжалы. Черные, острые.

Я взял шприц и закачал «Слезу Пустоты» в резервуар у основания его указательного когтя.

— Это не просто яд, Легион. Это смерть магии. Если ты ударишь этим Анну… или её «Гнездо»… ты выключишь их. Как лампочку.

— Я ПОНЯЛ. УДАР В СЕРДЦЕ.

— Именно. Но помни: у тебя один заряд. Одна попытка. Если промахнешься — второго шанса не будет.

— Я НЕ ПРОМАХНУСЬ. Я ЧУВСТВУЮ ЕЁ СВЕТ. ОН… РЕЖЕТ ГЛАЗА.

В лабораторию вошел Волков.

Банкир сиял. В прямом смысле. На его лацкане сверкал новый орден — «За заслуги перед Городом» (видимо, сам себе выдал).

— У нас гости, Виктор.

— Кто? Опять Гильдия?

— Нет. Представители «Свободных Капитанов». Контрабандисты, пилоты, владельцы частных карго-судов. Те, кого Гильдия зажала в порту.

— И что им нужно?

— Они хотят купить твой «Черный клей». И… они предлагают союз. У них есть то, чего нет у нас.

— Что?

— Тяжелая авиация. Грузовые конвертопланы. Если мы хотим атаковать базу Гильдии, нам нужно что-то, что доставит Рой туда быстро. И сверху.

Я улыбнулся.

Пазл складывался.

У меня есть пехота (Рой). У меня есть спецназ (Борис и Вера). У меня есть супероружие (Легион с «Ядом Пустоты»).

И теперь у меня будет флот.

— Зови их, — сказал я, пряча ампулу в карман. — Мы начинаем подготовку к операции «Кесарево сечение».

— Почему «Кесарево»? — не понял Волков.

— Потому что мы собираемся вскрыть чрево Гильдии и достать оттуда наше будущее. Кроваво и быстро.

— Зови их в переговорную, — сказал я, вытирая руки от реагентов. — И скажи Вольту, чтобы подготовил презентацию. Не слайды. Пусть выложит на стол образец «Черного клея» и кейс с наличкой. Контрабандисты любят наглядность.

Встреча проходила в «Зеркальном Зале» на 80-м этаже. Это было единственное помещение, где панорамные окна уцелели, открывая вид на умирающий город.

Их было трое. «Свободные Капитаны».

Лидер — коренастый мужик с механическим глазом и татуировкой дракона, обвивающего поршневой двигатель, на шее. Его звали Шкипер. За ним стояли двое его лейтенантов — близнецы-альбиносы в летных куртках, увешанные оружием так, словно собрались штурмовать дворец Императора в одиночку.

Они смотрели на нас с недоверием.

На Волкова в его безупречном костюме. На меня в окровавленном халате. На Легиона, который стоял в тени угла, как оживший ночной кошмар.

— Барон фон Грей, — Шкипер сплюнул на дорогой паркет. — Красивый титул. Но в Порту титулами не расплатишься. Мы слышали, вы ищете крылья.

— Мне нужен десантный флот, — я сел напротив, не предлагая им сесть. — Пять тяжелых конвертопланов. Вместимость — по пятьдесят юнитов каждый. Доставка груза в точку «Цитадель Змеи». Вход в зону ПВО, высадка, отход.

— Цитадель Змеи? — один из близнецов хмыкнул. — Это база Гильдии. Там турели «земля-воздух» с магическим наведением. Это самоубийство. Наши птички не бронированы для такой войны.

— Мы платим тройной тариф, — вмешался Волков, постукивая пальцем по кейсу с деньгами.

— Деньги сейчас — бумага, — отрезал Шкипер. — Гниль жрет город. Если мы сдохнем, нам ваши миллионы на том свете не пригодятся. Нам нужно топливо. И пропуск в «Чистую Зону», когда Империя решит все тут сжечь.

— Я дам вам кое-что получше, — я подвинул к ним банку с «Черным клеем». — Это монополия.

Шкипер открыл банку. Понюхал. Скривился.

— Гуталин?

— Регенератор. Останавливает кровь, сращивает плоть, нейтрализует кислоту Гнили. Единственное средство, которое работает в зоне заражения. Я дам вам рецепт… упрощенной версии. И право на торговлю в Порту без налога.

Глаза Шкипера (и живой, и механический) сузились.

— Вы предлагаете нам стать аптекарями?

— Я предлагаю вам стать королями черного рынка медицины. Гильдия падет. Ниша освободится. Кто займет ее — тот будет править руинами.

Я наклонился вперед.

— А насчет ПВО не беспокойтесь. Мой хакер отключит их радары за минуту до подлета. Вам нужно будет только открыть люки и высыпать мой «груз» на головы этим ублюдкам в белых халатах.

Шкипер посмотрел на близнецов. Те едва заметно кивнули.

Алчность победила страх. Как всегда.

— По рукам, Барон. Но если хоть одна царапина появится на моей «Ласточке»… я вычту ремонт из вашей шкуры.

— Договорились. Вылет на рассвете.

Когда капитаны ушли, я спустился на минус второй уровень. В оружейную.

Там, среди стеллажей со стволами, на операционном столе (который мы притащили из медотсека) лежал Борис.

Вольт и Вера суетились вокруг него.

В углу стоял вскрытый контейнер с маркировкой «Орлов Индастриз. Прототип „Титан“».

Внутри лежали руки.

Это были не просто протезы. Это были произведения искусства войны. Матово-черный титановый сплав, гидравлические приводы, встроенные лезвия-кастеты и порты для подключения к нервной системе. Они были больше человеческих рук раза в полтора.

Борис был в сознании. Он пил водку из горла, игнорируя капельницу с анестетиком.

— Ты готов? — спросил я, подходя к столу.

— Режь, Док, — прорычал он, глядя на свои искалеченные конечности, замотанные в грязные бинты. — Эти обрубки меня бесят. Я хочу чувствовать сталь.

— Это

— Я уже безумен. Режь.

Я взял лазерную пилу.

Вольт подключил питание к кибер-рукам. Они ожили, пальцы сжались и разжались с тихим гудением сервоприводов.

— Жгут, — скомандовал я.

Вера затянула жгуты на плечах гиганта.

Я включил пилу.

Визг лазера, запах паленой кости и мяса.

Борис даже не вскрикнул. Он лишь скрипел зубами так, что казалось, они сейчас раскрошатся. Он смотрел, как его собственные руки падают в таз для отходов.

Я зачистил культи. Обнажил нервные пучки.

— Вольт, стыковка!

Хакер подвел манипуляторы с протезами.

Титановые штифты вошли в костный канал плечевой кости. Нейро-интерфейс, похожий на пучок золотых нитей, впился в мясо, ища контакт с нервами.

Сварочный аппарат (магический, для пайки плоти и металла) вспыхнул.

Борис выгнулся дугой.

— А-А-А-ГХРРР!!!

Его крик сотряс стены оружейной.

Энергия ударила в его тело. Импланты пытались синхронизироваться.

— Приживляй! — крикнул я, выплескивая на стыки флакон с «Клеем» и стимуляторами.

Жижа зашипела, мгновенно создавая соединительную ткань между живым и неживым.

Кибер-руки дернулись.

Пальцы сжались в кулак.

Металл скрипнул.

Борис рухнул обратно на стол, тяжело дыша. По его лицу градом катился пот.

Он поднял новую правую руку.

Черный металл блестел в свете ламп. Приводы тихо жужжали, реагируя на мысленные команды.

Он сжал кулак.

Звук был похож на затвор тяжелого орудия.

Борис посмотрел на меня. В его глазах плясали бешеные огни.

— Чувствую… — прохрипел он. — Я чувствую каждый поршень. Они… холодные. И сильные.

Он схватил край операционного стола (стальной лист толщиной в сантиметр).

Сжал пальцы.

Металл смялся, как бумага.

— Добро пожаловать в клуб киборгов, — я вытер пот со лба. — Теперь ты — Джаггернаут.

— Я раздавлю их, — Борис сел, лязгая новыми конечностями. — Я раздавлю Анну. Я раздавлю Гниль. Дай мне пулемет.

Вера протянула ему «Корд».

Он взял тяжелое оружие одной рукой, словно пистолет.

— Идеальный баланс.

Я посмотрел на свою команду.

Мутант-Генерал. Киборг-Берсерк. Хакер-Техномаг. Снайпер-Валькирия. И Банкир, который платит за этот банкет.

Мы были сборищем уродов. Но мы были самыми опасными уродами в этом городе.

— Высыпаемся, — сказал я. — Завтра мы перевернем эту доску.

Я вышел из лаборатории.

Ожог на руке больше не болел. Он вибрировал в предвкушении.

Анна хотела войну биологий?

Она её получит.

Только мой штамм оказался злее.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 7

КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ

Предрассветное небо над городом было цвета запекшейся крови. Низкие тучи, подсвеченные снизу пожарами, ползли над крышами, задевая шпили небоскребов.

Ветер пах гарью и озоном.

Я стоял на взлетной палубе Башни «Грифон», кутаясь в плащ. Ветер пробирал до костей, но мне было плевать. Мое тело, напичканное стимуляторами и остатками маны, работало в режиме форсажа.

Передо мной выстроилась «Великая Армада» Виктора Кордо.

Пять тяжелых грузовых конвертопланов «Атлант». Ржавые, покрытые шрамами от метеоритной пыли Пустошей, с наваренными листами брони и кустарными турелями. Флот Свободных Капитанов.

На борту каждого — по полсотни моих «Кукол». Элита Роя. Те, кого мы успели экипировать трофейной броней «Белого Легиона» и вооружить до зубов.

— Красавицы, правда? — Шкипер подошел ко мне, похлопывая по обшивке своего флагмана, «Ласточки». Его механический глаз жужжал, фокусируясь на горизонте. — Старые, но злые. Движки форсированы, щиты усилены магией Скверны. Спасибо твоему хакеру.

— Спасибо скажешь, когда вернемся, — я проверил крепление парашюта.

Да, я лечу с ними.

Командовать из бункера — привилегия генералов. А я не генерал. Я хирург. И я должен видеть пациента, которого собираюсь вскрыть.

— Босс! — ко мне подошел Борис.

Я обернулся и невольно сделал шаг назад.

Мой друг и телохранитель изменился.

Он больше не был человеком. Он был танком на ногах.

Его новые руки — черные титановые манипуляторы «Титан» — свисали до колен. Они были в полтора раза длиннее и массивнее обычных рук. Гидравлика тихо сипела при каждом движении. На плечах — бронепластины. В правой руке (кибернетической) он сжимал пулемет «Корд», как детскую игрушку. Левая рука заканчивалась встроенным цепным клинком.

Джаггернаут.

— Как ощущения? — спросил я.

— Странные, — пророкотал Борис. Его голос стал глубже, резонируя в грудной клетке. — Я не чувствую холода. И не чувствую веса. Но я чувствую… жажду.

Он сжал кулак. Металл скрипнул.

— Они хотят ломать, Док. Они просят мяса.

— Ты накормишь их, Борис. Сегодня шведский стол.

Я посмотрел на Веру.

Она стояла у аппарели, проверяя снаряжение своей снайперской группы (десяток лучших стрелков Роя). На ней был легкий экзоскелет разведчика и винтовка «Винторез» с увеличенным магазином.

Она перехватила мой взгляд и кивнула. Без слов. Мы оба знали, что шансы вернуться — 50 на 50. И это оптимистичный прогноз.

— По машинам! — скомандовал я в гарнитуру. — Взлет через две минуты!

Армия начала погрузку.

«Куклы» заходили в чрево конвертопланов молча, четко, как роботы. Легион, которому пришлось сложиться в три погибели, занял место в грузовом отсеке «Ласточки», рядом со мной.

Его хитиновый панцирь заполнил собой все пространство.

— ОТЕЦ… — прошептал он (теперь он умел шептать, хотя это звучало как шипение паровоза). — Я ЧУВСТВУЮ ЕЁ. БЕЛУЮ ВЕДЬМУ.

— Где она?

— В ЦИТАДЕЛИ. ОНА… ЖДЕТ. ОНА ПЛЕТЕТ ПАУТИНУ.

— Мы порвем эту паутину вместе с пауком.

Турбины взревели.

Пять стальных птиц оторвались от крыши Башни и легли на курс.

Цель: Цитадель Змеи. Штаб-квартира Гильдии Целителей. Укрепленный комплекс в центре «Чистого Квартала».

Мы летели низко, прижимаясь к крышам, чтобы уйти от радаров ПВО города (которые все еще работали, несмотря на хаос).

Внизу проплывали горящие улицы.

Город превратился в лоскутное одеяло.

Здесь — территория Роя (черные флаги, баррикады, порядок).

Там — зона заражения Гнилью (фиолетовая плесень, мутанты, крики).

А в центре — белоснежный остров Гильдии. Цитадель.

Она была похожа на айсберг. Сверкающие башни из белого камня и стекла, окруженные силовым куполом.

— Подходим к зоне ПВО! — крикнул пилот Шкипера. — Вольт, глуши их!

— Работаю! — отозвался хакер с Башни. — Запускаю вирус «Слепота».

На экранах радаров Цитадели должна была появиться стая птиц или просто помехи.

Но Анна была готова.

Вспышка.

Купол над Цитаделью полыхнул золотом.

И из башен ударили лучи. Не ракеты. Магические лазеры Света.

— Нас ведут! — заорал Шкипер, бросая тяжелую

Луч прошел в метре от кабины, срезав антенну.

Второй луч ударил в левый борт ведомого конвертоплана.

Взрыв.

Машину, набитую «Куклами», разорвало пополам. Горящие обломки и тела посыпались вниз, на крыши элитных особняков.

— Минус один! — констатировал я холодно. — Не сбавлять скорость! Идем на таран!

— Ты псих! — Шкипер выжимал из движков всё.

— Я хирург! Чтобы вскрыть нарыв, нужно проткнуть кожу! Бей в купол!

Мы неслись прямо на сияющую сферу защиты.

За секунду до столкновения я выхватил ампулу с «Амброзией».

— Легион! Твой выход!

Монстр понял без слов.

Он разбил стекло иллюминатора кулаком.

Высунул руку наружу.

В его когте, заряженном «Слезой Пустоты» (кислотой Химеры), пульсировала серая смерть.

Он выпустил струю яда прямо по курсу.

Серая жижа ударила в золотой щит.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Реакция была мгновенной. Антимагия прожгла дыру в защите. Золотое сияние померкло, пошло трещинами.

— В ДЫРУ! — заорал я.

«Ласточка» нырнула в прореху, задевая брюхом края магического разлома. Щиты корабля заискрили, но выдержали.

Остальные три борта прошли следом.

Мы были внутри периметра.

Прямо над главной площадью Цитадели.

— Десант! — скомандовал я.

Люк грузового отсека открылся.

Ветер ворвался внутрь, срывая шлемы.

Внизу, на белом мраморе площади, суетились фигурки в белом. Гвардия Гильдии. Они разворачивали турели, но было поздно.

Мы падали им на головы.

— ПОШЛИ!

Первым прыгнул Легион. Без парашюта.

Он приземлился в центре строя гвардейцев, как метеорит. Ударная волна раскидала людей в экзоскелетах, как кегли.

За ним прыгнул Борис.

Джаггернаут включил ускорители на своих новых руках (да, Вольт добавил туда маневровые движки для удара).

Он врезался в БТР Гильдии, проломив крышу кулаками.

А потом посыпался Рой.

Сотни черных фигур на тросах, на парашютах и просто так (регенерация позволяла ломать ноги при приземлении и сращивать их за минуту).

Я прыгнул последним.

Купол парашюта раскрылся над головой с хлопком.

Я видел, как подо мной разверзается ад.

Белый мрамор Цитадели окрашивался в черный (кровь мутантов) и красный (кровь людей).

Моя армия вступила в бой.

И это был не просто бой. Это была казнь.

Я приземлился на балкон второго этажа главного корпуса.

Отстегнул стропы.

Выхватил тесак и пистолет.

— Анна! — прокричал я в разбитое окно. — Я пришел за рецептом!

Из темноты коридора на меня смотрели десятки глаз.

Это были не гвардейцы.

Это были пациенты Гильдии. Те, кого Анна «улучшила».

Гибриды людей и медицинского оборудования. Киборги с капельницами вместо рук, с аппаратами ИВЛ, встроенными в грудь.

Армия инвалидов, превращенная в оружие.

— Добро пожаловать в Хоспис, — прошелестел голос из динамиков.

Они бросились на меня.

Коридор главного корпуса Цитадели напоминал стерильный ад.

Белый кафель, белые лампы дневного света, белые двери палат.

И кровь. Много крови.

Но не красной.

Из тел, которые бросались на нас, текла желтая, маслянистая сукровица, смешанная с охлаждающей жидкостью имплантов.

— … помогите… — хрипел обрубок человека, ползущий ко мне. Вместо ног у него была гусеничная платформа от инвалидного кресла, а вместо рук — циркулярные пилы.

Его глаза были полны слез. Человеческих слез. Но его тело выполняло программу убийства.

— Прости, — я вогнал тесак ему в затылок, перерубая мозговой ствол.

Пилы замерли в сантиметре от моего бедра.

— Они… живые? — спросил Борис, отшвыривая кибер-рукой тело медсестры, у которой из спины росли металлические щупальца.

— Были живыми, — ответил я, вытирая лезвие о халат убитого. — Анна не просто лечила их. Она использовала их как конструктор. Это «утилизация брака».

Легион шел впереди.

Он был похож на ледокол в море плоти.

Его хитиновая броня была исцарапана, покрыта подпалинами от лазеров, но держала удар.

Он не убивал. Он ломал.

Отрывал манипуляторы. Сминал кирасы. Вырывал блоки питания.

— НЕ… БОЙТЕСЬ… — рокотал он, хватая за горло киборга с огнеметом вместо головы. — БОЛЬ… УЙДЕТ.

ХРЯСЬ.

— Отец, — голос Веры в наушнике. — У вас гости. Этаж выше. Они спускают «Гвардию». Настоящую. Не инвалидов.

— Сколько?

— Два взвода. Экзоскелеты класса «Архангел». Тяжелое вооружение. Они идут к вам по лестнице.

— Понял. Борис!

— А? — гигант оглянулся, держа в руке оторванную ногу робота.

— Лестница. Перекрой. У тебя есть пять минут, чтобы превратить пролет в баррикаду.

— Сделаю.

Борис подошел к стене. Ударил кулаком.

Титановый кулак пробил гипсокартон и кирпич.

Он начал выламывать куски стены, заваливая проход.

— А мы? — спросил я, глядя на Легиона.

— МЫ ИДЕМ ВВЕРХ. К МАТЕРИ.

— К какой матери?

— К ТОЙ, ЧТО СОЗДАЛА ЭТОТ… УЛЕЙ.

Мы рванули к лифтовому холлу.

Двери лифта были заблокированы.

— Отойди, — я достал последнюю гранату (термитную).

Вставил в щель. Выдернул чеку.

ПШ-Ш-Ш!

Белое пламя проело металл.

Двери рухнули внутрь шахты.

Кабины не было. Только тросы, уходящие в темноту верхних этажей.

— Полезли, — скомандовал я.

Легион подсадил меня. Я ухватился за маслянистый трос. Перчатки скользили.

Монстр полез следом, вгоняя когти в бетонные стены шахты.

Мы поднимались.

Мимо проплывали этажи.

3… 4… 5…

На каждом этаже шла бойня. Мои «Куклы», высадившиеся с других бортов, зачищали здание. Я слышал выстрелы, крики, взрывы.

— ВЕРА, ДОКЛАД! — крикнул я в гарнитуру.

— Держимся! — голос Валькирии прерывался очередями. — Шкипер высадил подкрепление на крышу! Мы зажали их в клещи! Но у них… у них есть что-то еще!

— Что⁈

— В центре зала… какой-то кокон! Он светится!

Мы добрались до 10-го этажа.

Пентхаус. Личный сектор Анны.

Легион ударил плечом в двери шахты изнутри.

Створки вылетели в коридор, сбив с ног двух охранников.

Мы выпрыгнули.

Здесь было тихо.

Слишком тихо.

Ковер на полу глушил шаги. На стенах висели картины — анатомические атласы в золотых рамах.

В конце коридора были двойные двери.

Из-за них лился золотой свет.

— Она там, — прошептал я. — И она не одна.

Я чувствовал это.

Ожог Империи на руке пульсировал в ритме чужого сердца. Мощного, медленного сердца.

— ОТЕЦ… — Легион замер. Его шипы встали дыбом. — ТАМ… ХИЩНИК.

— Кто?

— НЕ ЧЕЛОВЕК. НЕ МАШИНА. ОНО… ПУСТОЕ. КАК ЯД.

Двери распахнулись сами.

Мы вошли в зал.

Это была операционная. Но не такая, как у меня.

Это был Храм Хирургии.

Стеклянный купол вместо потолка. Пол из черного мрамора.

В центре стоял стол.

На столе лежало тело.

Девушка. Молодая, красивая. С золотыми волосами.

Она

Но крови не было.

Внутри неё сияло Золото.

Её органы были заменены на… артефакты? Кристаллы?

Анна стояла над ней.

В белом халате, заляпанном золотой субстанцией. В руках скальпель.

Рядом с ней стоял Он.

Тот, кого Легион назвал Хищником.

Это был рыцарь. Но его доспехи были сделаны не из стали.

Они были сделаны из кости. Человеческой кости, отполированной до блеска слоновой кости.

Шлем — череп гиганта. Наплечники — лопатки. Кираса — сплетение ребер.

В руках он держал двуручный меч.

Лезвие было стеклянным. Прозрачным.

Внутри меча текла… Гниль? Нет.

«Слеза Пустоты».

Тот самый яд, который я создал.

— Добро пожаловать, Виктор, — Анна не обернулась. Она продолжала копаться во внутренностях девушки. — Ты как раз вовремя. Мы заканчиваем калибровку.

— Что это за хрень? — я кивнул на рыцаря.

— Познакомься. Это Паладин Ноль. Прототип защитника нового мира.

Рыцарь повернул голову.

В глазницах черепа-шлема не было глаз. Там была тьма.

— Он не видит, — сказала Анна. — Ему не нужно видеть. Он чувствует магию. И он ненавидит её.

Паладин сделал шаг вперед.

Пол под его ногами треснул.

Он поднял меч.

— Убить, — скомандовала Анна равнодушно.

Легион зарычал и бросился на врага.

Это было столкновение двух стихий.

Био-химера против Костяного Голема.

Легион ударил когтями.

Паладин парировал мечом.

Стекло встретилось с хитином.

ДЗЫНЬ!

Когти Легиона, способные рвать танковую броню, отскочили от лезвия, не оставив царапины.

А меч…

Меч прошел сквозь плечо Легиона, как сквозь воду.

Без сопротивления.

Легион замер.

Его рука… отпала.

Срез был идеально ровным. И серым. Ткани в месте разреза мгновенно омертвели.

«Слеза Пустоты».

Анна синтезировала мой яд. И сделала из него оружие ближнего боя.

— Невозможно… — выдохнул я. — Ты не могла…

— Я гений, Виктор, — она улыбнулась, поворачиваясь ко мне. В её руках билось золотое сердце девушки. — А ты — просто талантливый ремесленник. Твой яд — это примитив. Я стабилизировала его. Я сделала его твердым.

Паладин замахнулся для второго удара.

Легион, рыча от боли и шока, отступил. Его регенерация не работала. Срез дымился серым дымом.

— Беги, Отец! — прохрипел он. — Он… смерть!

— Никто никуда не побежит, — Анна сжала золотое сердце. — Шоу только начинается.

Она вогнала сердце в грудь девушки на столе.

Тело выгнулось дугой.

Золотой свет залил зал.

Я закрыл глаза рукой.

А когда открыл…

Девушка парила над столом.

Её глаза открылись.

Они были золотыми. Без зрачков.

— Ангел… — прошептал я.

— Аватар, — поправила Анна. — Воплощение Чистоты. Она выжжет Гниль. И тебя вместе с ней.

Ситуация из «плохой» стала «безнадежной».

Против меня — неуязвимый мечник с мечом из антимагии. И летающая богиня с ядерным реактором внутри.

А у меня — однорукий монстр и ржавый тесак.

И 15 единиц маны.

— Идеально, — я усмехнулся. — Люблю, когда шансы равны нулю. Тогда не страшно проиграть.

Я сжал тесак.

— Легион! Танкуй рыцаря! Уклоняйся! Не дай ему себя коснуться! Я беру девку!

— ТЫ СГОРИШЬ!

— Я уже горел. У меня иммунитет.

Я рванул вперед.

Не к Анне. К Аватару.

Если это существо сделано из магии… значит, его можно взломать.

Или отравить.

Я достал последнюю ампулу.

Не «Клей». Не «Амброзия».

Кровь Бориса. Та, что осталась после операции.

Насыщенная яростью, свинцом и желанием убивать.

Если влить это в «Ангела»…

Её святость поперхнется.

— Прими причастие, детка! — заорал я, прыгая на парящую фигуру.

Я летел навстречу божеству, сжимая в руке ампулу с кровью самого грязного существа в этом мире.

Аватар Света висела в воздухе, раскинув руки. Её золотые глаза смотрели на меня без выражения. Она не боялась. Боги не боятся мух.

Она просто подняла палец.

Луч концентрированного света, тонкий, как игла, ударил мне в грудь.

Я не мог увернуться. В воздухе нет опоры.

Но я мог закрыться.

Рубином.

Оплавленный камень Тайной Канцелярии, который я все еще таскал в нагрудном кармане как талисман, принял удар.

Имперская магия, запечатанная в камне, вспыхнула фиолетовым щитом.

ДЗЫНЬ!

Луч срикошетил, пробив потолок.

Я врезался в Аватара.

Она была твердой, как мрамор, и горячей, как печь. Мой халат задымился.

— Прими дар, — прорычал я, вгоняя шприц ей в шею, прямо в яремную вену.

Нажал на поршень.

Черная, густая, свинцовая кровь Бориса хлынула в золотую систему кровообращения ангела.

Эффект был мгновенным.

Аватар закричала.

Это был не человеческий крик. Это был звук лопающегося стекла.

Золотое сияние вокруг неё померкло, сменившись грязными, бурыми разводами.

Свинец блокировал магию. Ярость берсерка отравляла спокойствие Света. Скверна разъедала структуру.

Она начала падать.

Мы рухнули на пол, сцепившись в клубок.

— НЕТ! — взвизгнула Анна.

Её спокойствие треснуло.

Она бросила Паладина (который в этот момент пытался отрубить Легиону вторую руку) и развернулась ко мне.

Из её спины вырвались костяные крылья-лезвия.

Она метнулась ко мне быстрее пули.

— Ты испортил образец! — шипела она, занося скальпель для удара.

Я лежал на полу, придавленный бьющимся в конвульсиях Аватаром. У меня не было сил встать. Мана: 0.

Анна была в метре. Я видел безумие в её глазах.

— ОТЕЦ!!!

Тень накрыла меня.

Легион.

Однорукий, истекающий кровью, он прыгнул между мной и Анной.

Он не мог ударить её — Паладин отсек ему боевую конечность.

Поэтому он ударил её… собой.

Он просто упал на неё всей своей массой.

Триста килограммов хитина и мышц впечатали Инквизитора в пол.

Костяные крылья Анны сломались с хрустом сухих веток.

— Слезь с меня, тварь! — завопила она, пытаясь выбраться из-под туши.

Из её ладоней ударили лучи био-магии, прожигая дыры в теле Легиона.

Монстр ревел, но не отпускал.

— БЕГИ… ОТЕЦ…

В этот момент стена операционной взорвалась.

Внутрь влетел… сейф.

Огромный стальной сейф, пущенный как ядро.

Он снес Паладина Ноль, который шел добивать меня.

Костяной рыцарь разлетелся на куски. Его стеклянный меч упал рядом со мной, не разбившись.

В проломе стены стоял Борис.

Джаггернаут.

Его новые черные руки дымились от напряжения. Пулемет «Корд» висел за спиной.

— Я же говорил, что приду, — пробасил он, переступая через обломки. — Кто тут обижает маленьких?

Он подошел к Анне, которая все еще билась под Легионом.

Схватил её за голову своей титановой клешней.

— Привет, красавица. Потанцуем?

Анна замерла.

Она поняла, что проиграла.

Её творение (Аватар) билось в агонии,

Она улыбнулась.

— Вы думаете, это конец? — прошептала она. — Это только начало.

Она что-то нажала на браслете.

По всей Цитадели завыли сирены.

[ВНИМАНИЕ. ПРОТОКОЛ «ПАНДЕМИЯ» АКТИВИРОВАН. РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ЛАБОРАТОРИЙ ЧЕРЕЗ 3… 2… 1…]

Земля под ногами дрогнула.

Где-то внизу, в подвалах Гильдии, открылись шлюзы.

Миллионы литров концентрата Гнили, который Анна копила для своих экспериментов, хлынули в канализацию. В водопровод. В метро.

— Ты убила город, — сказал я, поднимаясь.

— Я его освободила, — ответила она. — От слабых.

Её тело начало… таять.

Она использовала технику «Растворение». Превратила себя в лужу биомассы, чтобы ускользнуть из хватки Бориса.

Слизь протекла сквозь пальцы киборга и ушла в решетку пола.

— Ушла, сука, — Борис отряхнул руку.

Легион с трудом поднялся. В его груди зияла дыра, но Кристалл был цел.

— ОТЕЦ… АВАТАР…

Я посмотрел на девушку-ангела.

Она затихла. Золотой свет погас. Кровь Бориса убила божественность, оставив только искалеченное тело.

— Добить? — спросила Вера, появляясь в проломе (она прикрывала Бориса).

— Нет. Забрать.

Я подошел к Аватару. Поднял её на руки. Она была легкой, как пушинка.

— Это наш трофей. И наш шанс понять, как работает Свет.

— Уходим! — скомандовал Шкипер по рации. — Цитадель рушится! Весь квартал уходит под землю! Гниль размыла фундамент!

Мы бежали к крыше.

Цитадель Змеи умирала. Белые башни кренились, падая друг на друга. Из трещин в асфальте била черная жижа.

Мы успели.

«Ласточка» взмыла в небо за секунду до того, как крыша операционной обрушилась.

Я смотрел в иллюминатор.

Город внизу менялся.

Свет уличных фонарей гас. Вместо него разгоралось фиолетовое свечение.

Гниль, выпущенная Анной, затапливала улицы, как цунами.

— Мы победили? — спросил Борис, глядя на свои новые руки.

— Мы выжили, — ответил я, прижимая к себе тело бессознательного ангела. — А победа… победа будет стоить нам дороже.

Я посмотрел на горизонт.

Там, на севере, над «Объектом Ноль», небо стало черным.

Анна открыла шлюзы. Но она не знала, что я открыл Дверь.

И теперь в эту дверь стучались те, кого даже Гниль боится.

— Курс на Башню, — сказал я пилоту. — Нам нужно подготовить ковчег. Потоп начался.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 8

НУЛЕВОЙ ПРОТОКОЛ

Рассвет над городом был красивым. В том смысле, в каком красив ядерный гриб или разлив нефти в океане.

Небо, затянутое низкими тучами, светилось болезненным фиолетовым цветом. Солнце, пробиваясь сквозь смог и испарения Гнили, напоминало воспаленный глаз, который следит за агонией пациента.

Я стоял на террасе пентхауса, сжимая в руке кружку с холодным кофе.

Внизу, под нами, город тонул.

Не в воде. В биомассе.

Протокол «Пандемия», запущенный Анной перед бегством, сработал идеально. Резервуары с концентратом Гнили в подвалах Цитадели открылись, и зараза хлынула в коллекторы.

Теперь улицы нижних уровней были покрыты слоем слизи. Дома обрастали грибницей на глазах. Деревья в парках превращались в уродливые кораллы.

А люди…

Люди, которые не успели уйти на верхние ярусы, стали частью пейзажа. Статуи из плоти и спор, застывшие в последнем крике.

— Красиво, правда? — раздался голос за спиной.

Я не обернулся. Я знал, кто это.

Алиса.

Она стояла у входа на террасу, опираясь плечом о косяк. На ней был новый костюм — черный, тактический, с логотипом D. E. U. S. на воротнике. Очки отражали фиолетовое небо.

— Это некроз, Алиса. Некроз в масштабах мегаполиса.

— Это эволюция, Виктор. Империя наблюдает за экспериментом.

— Экспериментом? — я повернулся к ней. Чашка в моей руке треснула. — Вы позволили Анне отравить миллион человек, чтобы посмотреть, что будет?

— Мы позволили вам обоим сыграть вашу партию. Анна поставила на мутацию. Вы поставили на симбиоз.

Она подошла к перилам.

— И, похоже, Анна проиграла тактически, но выиграла стратегически.

— О чем ты?

— Посмотри на воду.

Я посмотрел на реку, пересекающую город.

Вода была черной. С маслянистым фиолетовым отливом.

— Гниль попала в водозабор. Фильтры не справились. Через час эта вода будет в каждом кране. Даже здесь, в Башне, если мы не перейдем на замкнутый цикл.

Алиса достала планшет.

— Императорский Совет принял решение. Город объявлен Зоной Отчуждения Класса Ноль.

— Что это значит?

— Это значит, что через сорок восемь часов сюда прилетит «Икар». И выжжет здесь все до коренной породы.

Меня обдало холодом.

— Ядерный удар?

— Магический. Эквивалент пяти мегатонн. Чистый Свет. Он стерилизует не только материю, но и астральный след. Души зараженных сгорят вместе с телами.

Она посмотрела мне в глаза.

— У тебя двое суток, Виктор. Чтобы собрать свои манатки и убраться отсюда.

— Куда? Весь периметр оцеплен. Кордоны расстреливают даже птиц.

— У тебя есть Рубин. И у тебя есть я. Я дам тебе коридор. Один. На север.

— В Пустошь?

— В Пустошь. Туда, где началась эта зараза. К «Объекту Ноль».

Я усмехнулся.

— Значит, Империя хочет, чтобы я сделал грязную работу? Закрыл Врата, которые вы сами и открыли?

— Империя хочет результатов. Если ты закроешь Врата — ты получишь амнистию и новый феод. Если нет — ты сгоришь вместе с этим городом.

Она бросила на столик карту.

— Маршрут проложен. Но есть нюанс.

— Какой?

— Ты не сможешь вывезти всех. Три тысячи твоих «Кукол», наемники Волкова, персонал… Это слишком большая колонна. Она привлечет внимание Гнили. И Анархистов, которые тоже мутировали и теперь охотятся на конвои.

— И что ты предлагаешь? Бросить их?

— Оптимизировать. Возьми только лучших. Специалистов. Боевое ядро. Остальных оставь здесь. Как приманку.

Я посмотрел на площадь перед Башней.

Там, внизу, стоял мой Рой.

Три тысячи человек, которых я вытащил с того света. Которым я дал цель. Которые называли меня Отцом.

Они строили баррикады, чистили оружие, готовили еду.

Они верили мне.

— Нет, — сказал я.

— Что «нет»?

— Я не брошу своих пациентов. Мы уйдем все. Или сдохнем все.

Алиса сняла очки. Её глаза, серые и пустые, впервые выразили удивление.

— Это нерационально, Виктор. Это… сентиментально.

— Это профессиональная этика. Врач не бросает больных в горящей больнице.

Я прошел мимо неё в кабинет.

— Вольт! Общий сбор! Волкова,

Через десять минут в кабинете собрался «Совет Директоров» ЧВК «Панацея».

Волков выглядел уставшим, но довольным (он успел перевести часть активов в офшоры). Борис полировал свои новые кибер-руки ветошью. Вера чистила винтовку. Вольт копался в сервере. Легион стоял в углу, занимая собой половину пространства.

— Ситуация дерьмовая, — начал я без прелюдий. — Через 48 часов город уничтожат. Нам нужно уходить.

— Куда? — спросил Волков, мгновенно растеряв свое довольство.

— В Серую Зону. К «Объекту Ноль».

— Ты спятил? Там радиация, монстры и… Гниль!

— Там источник. И там единственный шанс выжить. Империя дала нам коридор. Но есть проблема. Нас три с половиной тысячи человек. Плюс оборудование лаборатории. Плюс запасы. Нам нужен транспорт.

— У нас есть грузовики, — сказала Вера. — И БТРы.

— Этого мало. Нам нужен поезд.

Все посмотрели на меня.

— Железная дорога разрушена, — напомнил Борис. — Я сам лично пустил под откос бронепоезд Гильдии.

— Мы его поднимем, — ответил я. — Это тяжелый состав. Бронированный. С автономным ходом. Если мы его починим… мы сможем вывезти всех.

— Он лежит на боку в промзоне, — возразил Вольт. — И там сейчас эпицентр заражения. Гниль сожрала тот район первым.

— Значит, мы пойдем туда и отберем его.

Я развернул карту на столе.

— План такой. Группа «Альфа» (я, Борис, Легион) идет к месту крушения. Мы поднимаем локомотив. Группа «Бета» (Вера, Вольт) готовит эвакуацию Башни. Грузим все: капсулы, реакторы, еду. Группа «Гамма» (Волков и наемники) держит периметр.

— А если мы не успеем починить поезд? — спросил Волков.

— Тогда мы пойдем пешком. И сдохнем где-то на десятом километре.

Я посмотрел на них.

— Это не обсуждение. Это приказ. Мы уходим. Все вместе.

— А что с «Куклами»? — спросила Алиса, выходя из тени (она, конечно же, слушала). — Они не поместятся в поезд.

— Поместятся. Если мы их… упакуем.

— Упакуем? — не понял Борис.

— Анабиоз, — пояснил я. — Мы введем их в стазис. Сложим штабелями, как дрова. В вагонах поместится в три раза больше тел, если им не нужен комфорт.

— Жестоко, — оценила Вера.

— Эффективно, — парировал я. — Вольт, мне нужно, чтобы ты перепрограммировал их метаболизм. Замедли сердцебиение до одного удара в минуту. Температуру тела — до плюс пяти.

— Сделаю. Но нужна химия.

— Химия есть. В лаборатории Анны, которую мы захватили. Там полно седативов.

Я хлопнул ладонью по столу.

— За работу. У нас сорок семь часов.

Подвал Башни превратился в морг. Но не тихий и печальный, а индустриальный.

Конвейер смерти наоборот.

Я шел вдоль рядов «Кукол», которые лежали на полу подземного паркинга.

Вольт и его команда (десяток хакеров, которых мы набрали из числа бывших пленников Орлова) работали с пугающей эффективностью.

Они подходили к каждой «Кукле», подключали щуп к порту на затылке (или просто кололи шприц в шею) и вводили команду «Гибернация».

Тела обмякали. Дыхание замедлялось до одного вдоха в минуту. Температура падала.

Их кожа становилась серой, восковой.

— Три тысячи двести единиц, — доложил Вольт, не отрываясь от планшета. — Мы упаковали их в термоусадочную пленку. Загрузка в контейнеры начнется через десять минут.

— Пленку? — переспросил я.

— Строительную. Чтобы не пачкались и занимали меньше места. Мы складываем их в грузовые контейнеры как сардины. Четыре яруса. С прослойками льда.

Я посмотрел на штабеля людей, замотанных в полиэтилен.

Это было чудовищно.

И это было единственным способом их спасти.

— Сколько контейнеров?

— Пятьдесят.

— У нас есть тягачи?

— Волков подогнал фуры. Но проехать через город невозможно. Улицы забиты, мосты перекрыты. Гниль везде.

— Мы не поедем по улицам, — я подошел к схеме коммуникаций на стене. — Мы поедем под землей.

Я ткнул пальцем в линию технического метро, которая соединяла Башню с Промзоной (та самая, по которой мы привезли изотопы).

— Тоннель цел?

— Относительно. Местами затоплен, местами обрушен. Но «Мамонт» проедет. И фуры протащим. Легион расчистит завалы.

— Значит, план такой. — Я повернулся к Борису. — Ты берешь Легиона и авангард «Тяжелых». Идете в тоннель. Расчищаете путь до Депо, где лежит поезд. Мы с колонной идем следом.

— А поезд? — спросил гигант, разминая свои титановые пальцы. — Он лежит на боку. Сто тонн железа.

— У нас есть домкраты. У нас есть магия. И у нас есть три тысячи спящих грузчиков, которых можно разбудить в крайнем случае.

Я посмотрел на часы.

Осталось 40 часов.

— Выдвигаемся.

Но команда «выдвигаемся» легко звучит только в кино. В реальности, когда ты пытаешься перевезти частную армию, биохимическую лабораторию и казну целого клана за один рейс, время становится не песком, а вязким мазутом.

Я спустился на уровень ниже, в самое чрево нашего подземного комплекса. Здесь, среди бетонных опор, гудели дизельные погрузчики, и воздух был сизым от выхлопных газов, смешанных с резким, бьющим в нос запахом формалина и озона. Это был запах моего успеха. И моего проклятия.

Вольт носился между рядами контейнеров, как наэлектризованный таракан. Его пальцы, подключенные напрямую к логистическому терминалу, мелькали над голографической клавиатурой с такой скоростью, что сливались в пятно.

— Температура в третьем секторе скачет! — орал он на кого-то из техников. — Если разморозите «Гончих», они сожрут водителей еще до выезда! Жидкий азот в систему, живо!

Я прошел мимо него, стараясь не мешать. Моя работа здесь была закончена. Я дал приказ, я дал химию. Теперь дело за механикой.

Я подошел к одной из открытых фур. Внутри, в зеленоватом свете консервирующих ламп, стояли капсулы. В одной из них я узнал «Тяжелого» — бойца штурмовой группы. Его лицо под пленкой казалось маской из серого воска. Грудь не вздымалась.

Сердце билось один раз в минуту.

Это была не жизнь. Это был режим ожидания.

— ОНИ… СПЯТ? — раздался за спиной грохот, похожий на камнепад.

Я обернулся. Легион.

Мой Генерал возвышался над штабелями ящиков, почти касаясь головой потолка. Его хитиновый панцирь тускло блестел в полумраке. Он выглядел растерянным. Его усики-антенны подрагивали, сканируя пространство.

— Они спят, чтобы выжить, — ответил я, подходя к монстру. Рядом с ним я всегда чувствовал себя ребенком, стоящим у подножия горы. — Дорога будет долгой. Ресурсов мало.

— Я НЕ СЛЫШУ ИХ, — Легион приложил огромную когтистую лапу к груди, туда, где пульсировал черный кристалл Некроманта. — ХОР… ЗАТИХ. В ГОЛОВЕ ТИХО. ЭТО… СТРАШНО. ОТЕЦ.

Я положил руку на его холодный, жесткий хитин.

— Тишина — это не всегда плохо, Генерал. Иногда тишина — это отдых. Связь восстановится, когда мы их разбудим. Обещаю.

— А ЕСЛИ… МЫ НЕ ДОЕДЕМ?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как свинцовая плита. Легион, существо, созданное для убийства, боялся. Но не смерти. Он боялся одиночества. Боялся остаться единственным голосом в пустоте.

— Мы доедем, — жестко сказал я, глядя в его горящие красные глаза. — Потому что у нас нет права сдохнуть здесь, в крысиной норе. Мы должны увидеть небо.

Из темноты, цокая каблуками по бетону, вышла Алиса.

Она выглядела чужеродным элементом в этом царстве ржавчины и биомассы. Стерильная, идеальная, с планшетом в руках.

— Трогательная сцена, — заметила она без тени иронии. — Но график не ждет. Погрузка завершена на 85%. Доктор Кляйн сообщает о проблемах с гидравликой в замыкающей машине. Он нервничает.

— Кляйн всегда нервничает, — отмахнулся я. — Он гражданский хирург, а не военный логист. Пусть выпьет успокоительного.

— У него пульс сто сорок, Виктор. И повышенное потоотделение. Сканеры фиксируют выброс адреналина, не характерный для простой паники.

Я нахмурился. Ожог на правой руке дернуло фантомной болью. Интуиция, выработанная годами жизни на грани, тихо заскреблась в затылке.

— Где он?

— В медотсеке. Говорит, готовит спец-груз. Вашего друга.

— Бориса?

— Да. Джаггернаут всё еще под наркозом после операции. Кляйн должен был подготовить его к транспортировке.

Я посмотрел на часы.

46 часов 30 минут до удара. Время утекало, как кровь из перерезанной артерии.

Что-то было не так. Пазл не складывался. Почему Кляйн, трусливый бюрократ от медицины, возится с самым опасным пациентом в одиночку?

— Легион, — тихо сказал я. — Будь готов.

— К ЧЕМУ, ОТЕЦ?

— К тому, что тишина скоро закончится.

Я достал портсигар, вытряхнул последнюю сигарету. Закурил, нарушая все правила пожарной безопасности. Дым заполнил легкие, немного прочищая мозги.

Я оглядел подвал.

Эти стены видели мое становление. Здесь я создал Легиона. Здесь я сшил Бориса. Здесь мы планировали захват города.

Теперь это просто бетонная коробка, которая через двое суток превратится в стекло.

Странное чувство. Не жалость. Скорее… обида. Как будто у тебя отбирают дом, который ты только что выплатил.

— Алиса, — я выпустил струю дыма в потолок. — Если мы выберемся… Империя оставит нас в покое?

Куратор поправила очки. В её линзах отражались красные аварийные огни.

— Империя никогда никого не оставляет в покое, Виктор. Вы стали переменной в уравнении. А переменные либо интегрируют, либо сокращают. Пока вы полезны — вы живы.

— Утешила.

Где-то наверху, в вентиляционной шахте, завыл ветер. Или это был вой сирен? Город снаружи умирал. Гниль пожирала кварталы, люди сходили с ума, а мы, как Ной, паковали тварей по паре в железный ковчег.

Только мой ковчег был построен не из дерева, а из грехов.

— Ладно, — я бросил окурок и растер его подошвой. — Хватит лирики. Алиса, проверь Кляйна лично. Мне не нравится его пульс. Легион, занимай позицию в головной машине. Ты — наш таран. Если ворота заклинит, ты их вынесешь.

— БУДЕТ СДЕЛАНО.

Монстр развернулся и зашагал к выезду, земля подрагивала под его весом.

Я остался один посреди ангара.

Ожог на руке пульсировал всё сильнее.

Предчувствие беды стало почти физическим. Оно давило на плечи, мешало дышать.

«Паранойя», — сказал я себе. — «Просто усталость и паранойя».

Но я знал, что параноики в нашем мире живут дольше оптимистов.

Я проверил пистолет. Патрон в патроннике. Тесак на поясе.

— Ну что ж, — прошептал я в темноту. — Пора на выход.

Шаги эхом отдавались от бетонных стен, и этот звук казался мне чужим, словно за мной шел кто-то невидимый, след в след. Коридоры технического уровня, обычно наполненные жизнью — руганью механиков, свистом пара, гудением кабелей под напряжением, — сейчас напоминали вены трупа, из которого выкачали кровь. Освещение перешло в аварийный режим: тусклые оранжевые лампы мигали с тошнотворной частотой, выхватывая из темноты углы, заваленные мусором и пустыми ящиками.

Башня умирала. Я чувствовал это физически. Небоскреб, который Граф Орлов строил как памятник своему величию, как неприступный донжон, способный пережить ядерную зиму, сдавался без боя. Не врагам, а пустоте. Системы жизнеобеспечения отключались одна за другой, вентиляция затихала, и воздух становился спертым, тяжелым, насыщенным пылью веков, которая, казалось, просачивалась даже сквозь бронированные перекрытия.

Я провел рукой по шершавой стене. Холод бетона прожег перчатку. Сколько раз я проходил здесь? Сотни? Тысячи? Я знал каждую трещину, каждый подтек масла на полу. Это место стало моим домом, моим проклятием и моей лабораторией. Здесь я перестал быть просто беглым врачом и стал тем, кем меня боялись видеть в зеркале даже самые отмороженные ублюдки Пустоши. И вот теперь я бросал это все, как змея сбрасывает старую кожу.

Ожог на правой руке снова дернуло, на этот раз сильнее, словно кто-то приложил к шраму кубик сухого льда. Метка Империи не просто болела — она вибрировала, входя в резонанс с чем-то темным, что пробуждалось в недрах здания. Моя интуиция, заточенная годами выживания в трущобах, вопила благим матом. Это было то самое чувство, когда ты входишь в операционную и понимаешь, что пациент уже не жилец, хотя мониторы еще показывают ритм.

Тишина давила на уши. Слишком тихо для эвакуации. Где голоса охраны? Где топот сапог? Почему динамики внутренней связи молчат, хотя должны разрываться от команд диспетчеров? Я остановился перед гермодверью шлюза, ведущего к лифтовому холлу. Металл был холодным и влажным от конденсата. В отражении полированной стали я увидел свое лицо — бледное, изможденное, с глазами, в которых плескалась усталость пополам с безумием. «Барон фон Грей», — мысленно усмехнулся я. — «Король крыс и повелитель ржавчины».

Я толкнул дверь. Она подалась с неохотным скрипом, словно предупреждая: «Не ходи туда». Но я вошел.

Я направился к лифтам, чтобы подняться и лично проконтролировать выезд колонны.

Я еще не знал, что лифты уже отключены.

И что Кляйн не просто нервничает.

Он ждет.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

ПРЕДАТЕЛЬ

Тишина в Башне была обманчивой.

Снаружи выл ветер, несущий пепел сожженной Цитадели. Внутри гудела вентиляция, перегоняя очищенный воздух.

Но я слышал другой звук.

Тихий, ритмичный писк ошибки на терминале безопасности.

Я сидел в кресле Орлова, глядя на стену мониторов. Половина экранов была черной. «Нет сигнала».

— Вольт, — позвал я, не повышая голоса. — Почему у нас слепая зона в секторе генератора?

Хакер, который спал прямо на полу у стойки серверов, дернулся и протер глаза.

— Перегрев, наверное. Или крысы перегрызли кабель. Я проверю.

— Крысы не едят оптоволокно, Вольт. И крыс в Башне нет. Мы их съели еще на прошлой неделе.

Я встал и подошел к карте периметра.

Красная точка мигала в подвале. Там, где стояли основные баки с топливом и резервные генераторы.

Сердце Башни.

Если оно остановится, щиты упадут. И тогда Гниль, которая плещется у наших стен, зайдет в гости без стука.

— Вера, — я активировал интерком. — Бери группу. Проверь минус пятый уровень.

— Принято. Что ищем?

— Диверсантов. Или призраков. Стрелять на поражение.

Я вернулся к столу.

На столе лежал Рубин. Оплавленный, тусклый.

Рядом — планшет Волкова с котировками (которые падали быстрее, чем трупы с крыши).

И пистолет.

В комнате, кроме меня и Вольта, были еще двое.

Волков, который нервно расхаживал у окна, и Алиса.

Куратор сидела в кресле, читая книгу. Она была спокойна. Слишком спокойна.

— Вы нервничаете, Барон, — заметила она, не поднимая глаз.

— Я параноик, Алиса. Это профессиональная деформация. Когда пациент внезапно затихает, это значит, что у него остановилось сердце.

— Башня — не пациент. Это крепость.

— Любая крепость берется изнутри.

В этот момент свет мигнул.

Раз. Два.

И погас.

Включилось аварийное освещение — тусклые красные лампы.

Гул вентиляции стих.

— Твою мать! — Волков замер. — Что происходит?

— Саботаж, — констатировал я, выхватывая пистолет. — Вольт, статус!

Хакер лихорадочно бил по клавишам своего дека (который работал от батареи).

— Система обрушена! Кто-то ввел команду «Аварийное отключение»!

— Откуда⁈

— С терминала… в медотсеке!

Я похолодел.

Медотсек.

Там лежали раненые. Там был запас «Амброзии».

И там был Борис.

Джаггернаут спал после операции по установке кибер-рук. Он был беспомощен.

— Борис! — я рванул к двери. — Алиса, за мной! Волков, баррикадируй дверь!

Мы вылетели в коридор.

Лифты стояли.

Пришлось бежать по лестнице. Десять этажей вниз.

Я перепрыгивал через ступени, игнорируя боль в ногах.

«Кто? Кто мог пройти мимо Легиона? Мимо охраны?»

Ответ был страшным.

Только тот, кого Легион считал «своим».

Мы ворвались в медотсек.

Здесь тоже горел красный свет.

На полу лежали тела охраны. «Куклы».

Они не были убиты выстрелами. У них были перерезаны горла. Чисто, профессионально.

У капсулы регенерации, где лежал Борис, стояла фигура.

В белом халате врача. В маске.

Фигура держала в руках шприц. И заносила его над катетером, ведущим в вену гиганта.

— СТОЯТЬ! — заорал я, наводя пистолет.

Врач обернулся.

Маска скрывала лицо, но глаза…

Глаза были знакомыми.

Это был не чужак.

Это был один из тех врачей, которых прислал Волков. Старший хирург его бригады.

Доктор Кляйн.

— Простите, коллега, — произнес он спокойно. — Но у пациента… осложнения.

Он нажал на поршень.

В трубку капельницы пошла прозрачная жидкость.

Я выстрелил.

Пуля попала ему в плечо. Кляйн пошатнулся, но не упал.

Он сорвал с пояса… гранату?

Нет. Склянку с зеленой светящейся жижей.

Штамм Анны.

— За Императора! — крикнул он и разбил склянку об пол.

Зеленое облако взметнулось вверх.

— НАЗАД! — Алиса толкнула меня за дверь шлюза.

Стекло шлюза выдержало удар спорами.

Мы видели, как Кляйн падает в конвульсиях, покрываясь мхом.

Но мы видели и другое.

Борис.

Жидкость из шприца дошла до его вены.

Гигант в капсуле открыл глаза.

Они были красными.

Он зарычал.

Вода в капсуле закипела.

Стекло треснуло.

— Он отравил его! — прохрипел я, колотя кулаком по бронестеклу. — Он вколол ему… стимулятор ярости? Или яд?

— Хуже, — сказала Алиса, глядя на показания сканера в своих очках. — Он вколол ему коды подчинения. Гильдия купила твоего хирурга, Виктор. И теперь твой Джаггернаут — их оружие.

Капсула разлетелась вдребезги.

Борис встал.

Его новые кибер-руки сжались. Встроенные лезвия выдвинулись с лязгом.

Он посмотрел на нас через стекло шлюза.

В его взгляде не было узнавания.

Была только программа: «УБИТЬ ВСЕХ».

Он шагнул к двери.

И ударил.

Сталь шлюза, рассчитанная на взрыв, прогнулась.

— Бежим! — Алиса потянула меня за рукав. — Мы его не удержим!

— Я не брошу его! Я могу его… перезагрузить!

— Чем⁈ У тебя нет маны! А он — танк! Уходим, Виктор! Или ты умрешь здесь, и город сгорит!

Мы побежали.

За спиной раздавались удары.

БУМ. БУМ. БУМ.

Мой лучший друг ломал дверь, чтобы убить меня.

И я знал, что он её сломает.

Стальная дверь шлюза выгнулась внутрь пузырем, словно была сделана из фольги. Петли завизжали, не выдерживая давления.

БУМ!

Очередной удар. В центре двери появилась трещина. Сквозь нее я увидел красный свет сканера, встроенного в глаз Бориса.

— ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. УНИЧТОЖИТЬ. — Голос моего друга звучал как скрежет жерновов. В нем не было ничего человеческого. Только программа.

— Он прорвется через десять секунд, — Алиса уже вытащила из кобуры на бедре пистолет странной формы. Тонкий, длинный ствол, больше похожий на иглу. — У меня бронебойные с нанитами-деструкторами. Если я попаду ему в глазницу, мозг вытечет через уши.

— Не смей! — я ударил по ее руке, сбивая прицел. — Это мой человек!

— Это машина для убийства, которая вышла из-под контроля! Виктор, включи мозг! Он тебя размажет!

Дверь сорвалась с петель и рухнула в коридор, подняв облако пыли.

В проеме стоял Джаггернаут.

Борис казался еще больше в красном аварийном освещении. Его новые руки-манипуляторы гудели, лезвия, встроенные в предплечья, вибрировали.

Он шагнул вперед. Пол под его ногами треснул.

— БОРИС! — заорал я, пытаясь перекричать гул его сервоприводов. — Очнись, идиот! Это я, Док! Я тебе руки пришил!

Он повернул голову. Сканер сфокусировался на мне.

— ДОКТОР КОРДО. СТАТУС: ВРАГ ИМПЕРИИ. ПРИГОВОР: ЛИКВИДАЦИЯ.

Он поднял правую руку. Из запястья с щелчком выдвинулся ствол встроенного пулемета (Вольт, сукин сын, перестарался с апгрейдом).

— В укрытие!

Я схватил Алису

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Очередь прошла по стене там, где мы только что стояли. Бетонная крошка брызнула в лицо.

— У него тепловизор! — крикнула Алиса, перекатываясь. — Стены не спасут! Нам нужно вниз!

— Лифты стоят!

— В шахту!

Мы рванули к дверям лифта.

Борис шел за нами. Он не бежал. Ему не нужно было бежать. Он знал, что мы в тупике.

Он шел, снося плечами переборки, как терминатор.

Я подбежал к шахте.

Двери были закрыты.

— Мана! — я попытался призвать остатки силы.

5 единиц. Ничтожно мало.

Я ударил кулаком по замку, вливая импульс [Коррозии].

Металл зашипел, покрываясь ржавчиной.

Я пнул створки. Они подались.

Внизу зияла черная пасть шахты. Трос висел в метре от края.

— Прыгай! — я подтолкнул Алису.

Она, не раздумывая, сиганула в пустоту, ухватившись за трос.

Я прыгнул следом.

Мои перчатки скользнули по жирному тросу. Я пролетел пару метров, обдирая ладони, прежде чем смог затормозить.

Сверху, в проеме открытых дверей, показалась голова Бориса.

Он посмотрел вниз.

— ЦЕЛЬ УХОДИТ. КОРРЕКТИРОВКА.

Он не стал стрелять.

Он просто шагнул в шахту.

Без троса.

— Твою мать! — выдохнул я. — Он же разобьется!

Но Борис не собирался падать.

Он раскинул руки в стороны.

Его титановые пальцы врезались в бетонные стены шахты, высекая искры. Он тормозил своим телом, используя руки как тормозные колодки.

Скрежет стоял такой, что закладывало уши.

Он спускался к нам, как паук. Быстро. Неумолимо.

— Вниз! Быстрее! — закричала Алиса.

Мы скользили по тросу, сжигая перчатки.

Минус пятый уровень. Технический этаж.

Двери шахты здесь были открыты (видимо, кто-то пытался выбраться).

Мы вылетели в коридор, полный труб и пара.

Борис приземлился на крышу кабины лифта, застрявшей этажом ниже.

Удар сотряс шахту.

Он подтянулся и вылез на наш уровень.

Его броня дымилась от трения. Один глаз-сканер был разбит (видимо, ударился о стену), но второй горел яростью.

— ОТЦА… НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО ПРИКАЗ.

Он перекрыл коридор своей тушей.

За его спиной был тупик. Перед нами — он.

Бежать некуда.

— Виктор, — Алиса подняла свой игольник. — У меня один выстрел. В затылок. Процессор там. Это его убьет, но спасет нас.

— Нет.

Я вышел вперед.

Я смотрел на своего друга. На монстра, которого я создал.

Я видел швы на его плечах. Мои швы.

Я знал его анатомию лучше, чем свою.

— Борис, — сказал я тихо. — Ты слышишь меня? Там, внутри этой программы?

Гигант замер. Его рука-клинок дернулась.

— ПОМЕХИ В СИСТЕМЕ… ГОЛОС… ЗНАКОМЫЙ.

— Это не помехи. Это память. Ты помнишь вкус мяса? Помнишь, как мы жрали крыс в канализации? Помнишь, как ты остановил поезд?

Борис покачнулся.

— ПОЕЗД… БОЛЬНО…

— Тебе не больно. Ты — Джаггернаут. Ты самый сильный ублюдок в этом городе. И ты не подчиняешься никому. Ни мне. Ни Империи. Ни этому гребаному коду в твоей голове!

Я сделал шаг к нему.

— Стой! — крикнула Алиса. — Он тебя разрежет!

Я шел прямо на лезвие.

Борис занес руку. Цепной клинок взвыл.

Он мог разрубить меня пополам одним движением.

Я не останавливался.

Я подошел вплотную. Лезвие жужжало в сантиметре от моего носа.

Я положил руку (свою, живую, с ожогом) на его металлическую грудь. Прямо туда, где под броней билось его сердце.

— Бей, Борис. Если ты раб — бей.

Его глаз-сканер мигал. Красный… желтый… красный.

— ОШИБКА… КОНФЛИКТ ДИРЕКТИВ… ЗАЩИТА… УНИЧТОЖЕНИЕ…

Его трясло.

Программа Кляйна боролась с личностью Бритвы.

И я знал, как помочь личности победить.

Мне нужен был шок. Перезагрузка.

Я вспомнил Вольта. Как он взламывал системы.

Я не хакер. Я врач.

Но я знаю, что такое «нервный срыв».

Я собрал последние капли маны. Все до дна. И добавил к ним энергию своего Ожога.

[Импульс Боли].

Я послал ему не приказ. Я послал ему воспоминание.

О той боли, когда я отрезал ему руки.

О той боли, когда он держал поезд.

О той боли, когда он был в клетке.

Вся его боль, сконцентрированная в одну секунду.

— ВСПОМНИ!!! — заорал я.

Импульс прошел сквозь металл, сквозь чипы, прямо в его нервную систему.

Борис закричал.

Это был крик человека, которого сжигают заживо.

Он упал на колени, обхватив голову руками.

Лезвия втянулись. Пулемет ушел в паз.

— А-А-А!!! ГОЛОВА!!! МОЯ ГОЛОВА!!!

Из его ушей пошел дым. Чип контроля, вживленный Кляйном, не выдержал перегрузки нейросети и сгорел.

Борис ударил кулаком в пол. Бетон разлетелся в крошку.

Потом он затих.

Тяжело дыша, он поднял голову.

Красный свет в глазу погас. Остался обычный, человеческий, налитый кровью глаз.

— Док… — прохрипел он своим голосом. — Какого хрена ты так орешь? У меня похмелье…

Я сполз по стене рядом с ним.

— С возвращением, пьяница.

Алиса опустила пистолет.

Она смотрела на меня с новым выражением. Не страх. Не презрение.

Уважение.

— Вы переписали код… болью? — спросила она.

— Боль — лучший учитель, Алиса. Она всегда говорит правду.

Борис сел, привалившись к трубе.

— Кляйн, — сказал он. — Этот доктор… он вколол мне дрянь. Где он?

— Мертв. Отравился собственным ядом.

— Жаль. Я хотел оторвать ему голову.

— У тебя будет шанс оторвать голову кое-кому другому.

Я встал. Ноги дрожали, но я держался.

— Система безопасности Башни все еще лежит. Кляйн был не один. У него был доступ к серверной.

— Кто дал ему доступ?

— Тот, кто знал коды Орлова.

Я посмотрел на Алису.

— Нам нужно наверх. В пентхаус. Там сейчас решается судьба не только Башни, но и нас всех.

Мы двинулись к лестнице.

Борис, хромая и скрипя приводами, шел замыкающим.

Предатель был устранен. Но Тень, которая его послала, все еще была в здании.

И я догадывался, чья это Тень.

Мы поднялись по лестнице пешком. Сто этажей ада.

Борис, несмотря на свою массу и стальные руки, не запыхался. Его гидравлика тихо жужжала, помогая мышцам. А вот я, с моей нулевой маной и изношенным телом, едва переставлял ноги. Алиса шла легко, словно гравитация на неё не действовала.

Мы вошли в пентхаус.

Волков встретил нас с автоматом в руках. Он забаррикадировал дверь столом.

— Живые? — спросил он, опуская ствол.

— Относительно, — я рухнул в кресло. — Борис снова наш. Кляйн — минус.

— Кляйн… — банкир

— Никому. Даже себе. Особенно когда твой мозг стоит дороже, чем этот небоскреб.

Я посмотрел на Вольта.

Хакер сидел на полу, окруженный разобранными серверами. Он соединял провода напрямую, в обход сгоревших плат.

— Статус?

— Система… странная, — пробормотал он, не отрываясь от работы. — Я поднял файрвол. Но атака… она не прекратилась. Она просто затихла. Словно хищник, который спрятался в кустах.

— Откуда шел сигнал?

— Из «Облака». С сервера резервного копирования. Того самого, который мы, как думали, отключили.

— Мы отключили физический сервер, — напомнил я. — Но данные могли уйти в сеть.

Вольт поднял на меня глаза.

— Нет, Док. Это не данные. Это личность.

Он развернул монитор ко мне.

На черном фоне экрана пульсировала зеленая синусоида. Голос.

— Анализ паттерна речи. Интонации. Паузы. Это не скрипт. Это живой разум.

Я подошел к экрану.

— Включи звук.

Вольт нажал клавишу.

Из динамиков раздался тихий, спокойный смех.

«Браво, Виктор. Ты справился с моим маленьким тестом. Джаггернаут — хорошая машина, но ты нашел уязвимость. Боль. Как примитивно. И как эффективно.»

Это был голос Орлова.

Не синтезированный. Настоящий. С его легкой картавостью и высокомерием.

— Ты жив? — спросил я в микрофон.

«Я — эхо. Цифровой слепок. Энграмма, сохраненная за секунду до того, как ты превратил мой мозг в кашу. Я живу в сети Башни. Я — этот Дом.»

— И что тебе нужно, Каспер?

«Мне нужно то же, что и тебе. Выживание. Город обречен. Таймер „Икара“ тикает. Если ты не уберешься отсюда, мы оба сгорим. Я — как код, ты — как мясо.»

— Ты пытался убить меня руками Бориса.

«Я пытался проверить твою компетентность. Ты прошел. Теперь мы можем договориться.»

— О чем?

«О транспорте. Ты хочешь уйти в Пустошь. Но ты не знаешь маршрутов. Твои карты устарели на пятьдесят лет. А мои дроны обновляли карту „Серой Зоны“ каждый час. Я знаю, где безопасные коридоры. Я знаю, где гнезда мутантов. Я знаю, как пройти к „Объекту Ноль“, не потеряв половину людей.»

Орлов-Призрак сделал паузу.

«Возьми меня с собой. Скачай меня на тот кристалл, что лежит у тебя в кармане. И я стану твоим навигатором.»

Я посмотрел на Рубин.

Пустой, холодный камень.

— Ты хочешь в Рубин? В имперский артефакт?

«Это единственный носитель, способный вместить мою… сложность. И это единственный способ для меня покинуть Башню до взрыва.»

Я посмотрел на Алису.

Она кивнула. Едва заметно.

— Соглашайся. Нам нужен проводник.

Я вздохнул.

Опять сделка с дьяволом.

— Хорошо, Граф. Залезай в банку. Но если ты попробуешь взломать мне мозг или перехватить управление Легионом… я брошу этот камень в реактор поезда.

«Справедливо. Подключай.»

Я положил Рубин на считыватель.

Вольт запустил передачу данных.

Экран мигнул. Полоса загрузки заполнилась за секунду.

Рубин в моей руке нагрелся.

Внутри него, в глубине красного кристалла, загорелась зеленая искра.

«Я здесь», — голос Орлова теперь звучал у меня в голове. Через ментальную связь камня. «Уютно. Немного тесновато после сервера, но жить можно.»

— Сиди тихо, — я сунул камень в карман.

Я повернулся к команде.

— Мы уходим. Немедленно.

— Поезд готов? — спросил Волков.

— Готов. Грузовики загружены. Армия в анабиозе. Осталось только доехать до Депо.

— Но город… — Вера посмотрела в окно. — Там Гниль. И патрули Гильдии.

— У нас есть навигатор, — я похлопал по карману. — И у нас есть таран.

Я кивнул на Бориса.

— Джаггернаут, твой выход. Ты пойдешь в голове колонны. Сноси все, что движется.

— С радостью, — гигант лязгнул клешнями.

Мы спустились в гараж.

Колонна стояла под парами. «Мамонт», грузовики, БТРы Волкова.

Легион (однорукий, но все еще страшный) стоял у ворот.

— ОТЕЦ. МЫ ГОТОВЫ.

— Открывай ворота, — скомандовал я.

Тяжелые створки поползли вверх.

В гараж ворвался запах гари и гниения.

Мы выехали в ночь.

Город умирал. Небоскребы горели, как свечи. Улицы были забиты брошенными машинами и трупами.

Гниль была везде.

Но мы шли сквозь этот ад, как ледокол сквозь льды.

Впереди нас ждала Пустошь.

И «Объект Ноль».

Врата, которые мы должны закрыть.

Или открыть еще шире.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 10

ИСХОД

Город горел.

Не отдельными очагами, как раньше. Он горел целиком.

Я смотрел в зеркало заднего вида «Мамонта», и мне казалось, что я смотрю в открытую топку печи. Небоскребы превратились в факелы. Река, отравленная Гнилью и разлившимся топливом, стала огненной змеей, рассекающей мегаполис пополам.

Мы бежали.

Словно воры, укравшие драгоценности из горящего дома. Словно крысы, покидающие корабль, который сами же и просверлили.

— Док, — голос Веры дрогнул. — Там… там остались люди. В метро. В бункерах.

— Там остались мертвецы, — жестко сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — Те, кто хотел жить, уже здесь. Или в других колоннах. Мы не спасатели, Вера. Мы — ковчег. А ковчег не резиновый.

Впереди показались огни Депо.

Наш бронепоезд, похожий на черного левиафана, уже стоял под парами. Из его трубы валил фиолетовый дым — маго-изотопный реактор работал на полную мощность.

Вокруг состава суетились «Куклы».

Они грузили ящики, перетаскивали раненых, устанавливали турели на крыши вагонов.

Легион стоял на локомотиве, как капитан на мостике. Его единственная рука указывала направление, ментальные приказы разлетались по Рою быстрее радиоволн.

— Загоняй на платформу! — скомандовал я.

Вера направила броневик к аппарели хвостового вагона-платформы.

«Мамонт» взревел, взбираясь на металл.

Подвеска скрипнула. Мы встали.

Следом за нами на соседние платформы заезжали грузовики Волкова и БТРы.

Это была не эвакуация. Это было бегство.

Я выпрыгнул из кабины.

Воздух здесь, на окраине, был еще пригоден для дыхания, но уже горчил привкусом пепла.

— Статус! — рявкнул я, подбегая к Вольту, который возился с панелью управления стрелками.

— Загрузка 90%! — прокричал хакер, перекрывая шум пара. — Потеряли два грузовика в промзоне. Гниль отсекла хвост колонны.

— Сколько людей?

— Пятьдесят «Кукол» и трое наемников.

Я стиснул зубы.

— Списать. Ждать не будем. Где Борис?

— На головном. Проверяет отвал. Говорит, хочет лично видеть, как мы будем давить мутантов.

Я побежал к локомотиву.

Бежать по

Борис сидел на таране поезда, свесив ноги в тяжелых ботинках. Его новые кибер-руки блестели в свете прожекторов. Он курил сигару (украл у Волкова, не иначе).

— Прокатимся, Док? — оскалился он. — Давно я не ездил на поезде без билета.

— Билет у нас есть, — я похлопал по карману, где лежал Рубин с призраком Орлова. — Только контролеры злые.

— Орлов на связи?

— Да.

Я достал камень.

— Граф! Ты слышишь меня?

Рубин мигнул зеленым.

«Слышу, Виктор. Прекрасная ночь для путешествия. Маршрут проложен. Стрелки переведены. Но есть нюанс.»

— Какой?

«Впереди, на третьем километре, датчики показывают… затор. Биологический затор. Гниль знает, что мы уходим. Она построила стену.»

— Стену? Из чего?

«Из всего. Машины, деревья, трупы… и живые мутанты. Они сплелись в единый организм. Живой барьер высотой в десять метров. Если мы врежемся в него на полном ходу… мы можем сойти с рельсов.»

— А если затормозим?

«Тогда нас накроет волна, которая идет сзади. Посмотри назад.»

Я обернулся.

Со стороны города, по путям, ползла фиолетовая масса.

Она была похожа на лаву. Только быстрая. Она пожирала шпалы, столбы, здания.

Гниль наступала.

— Выбор невелик, — констатировал я. — Или разбиться, или быть съеденными. Я выбираю таран.

Я запрыгнул на подножку локомотива.

— ВЕРА! — крикнул я в рацию. — Полный ход! Дави на гашетку!

Гудок паровоза (нет, маго-воза) разорвал ночь.

Колеса провернулись, высекая искры.

Поезд дрогнул и медленно, неохотно пополз вперед.

С каждым оборотом колес скорость росла.

Мы выезжали из Депо.

Впереди была тьма, рельсы и стена из мяса.

— ЛЕГИОН! — послал я ментальный приказ. — ВСЕМ ЗАНЯТЬ МЕСТА! ДЕРЖАТЬСЯ! БУДЕТ ТРЯСТИ!

«ОТЕЦ… МЫ ГОТОВЫ…»

Поезд набирал ход.

50 км/ч. 80. 100.

Ветер свистел в ушах.

В свете мощного прожектора локомотива показалась Она.

Стена.

Это было отвратительно и величественно.

Гора плоти, пульсирующая, шевелящаяся. Из неё торчали руки, ноги, колеса машин. Сотни ртов, открытых в немом крике.

Она перекрывала пути полностью.

— Огонь! — крикнул я Борису.

Джаггернаут поднял руки.

Из встроенных огнеметов (еще один подарок Вольта) ударили струи напалма.

Огненная река полилась на Стену перед поездом.

Плоть зашипела, начала чернеть.

Но Стена не рухнула.

Мы неслись на неё.

До удара пять секунд.

— ЩИТЫ! — заорал я.

Вольт, сидевший внутри кабины, врубил защитное поле (снятое с «Архангела» и прикрученное к реактору поезда синей изолентой и магией).

Голубая сфера накрыла локомотив.

УДАР.

Мир перевернулся.

Меня швырнуло на панель приборов.

Звук был такой, словно планета раскололась пополам.

Поезд врезался в биомассу.

Таран, усиленный магией и скоростью, пробил брешь.

Мы прошли сквозь мясо, кости и металл.

В окна кабины летели куски плоти, фиолетовая слизь залила стекло.

Поезд трясло, как в лихорадке. Колеса подпрыгивали, рискуя слететь с рельсов.

Но инерция победила.

Мы прорвались.

Вылетели с другой стороны Стены, покрытые кишками и грязью.

— ЖИВЫ! — заорал Борис снаружи. Его хохот был слышен даже через грохот колес. — МЫ ИХ СДЕЛАЛИ!

Я сполз по стенке кабины.

Мана: 0.

Рубин в кармане был горячим. Орлов, похоже, тоже перенервничал (если энграммы могут нервничать).

«Маршрут свободен», — прозвучал его голос в моей голове. — «Добро пожаловать в Пустошь, Виктор. Следующая остановка — Ад.»

Поезд несся в темноту, оставляя позади горящий город и армию мертвецов, которая не смогла нас остановить.

Мы уходили.

И мы забирали с собой надежду.

Поезд, который мы окрестили «Левиафан» (в честь того дирижабля, который нас чуть не сжег, ирония судьбы), рассекал фиолетовый туман Пустоши, как ледокол.

Грохот колес заглушал даже вой ветра за бронированными стеклами.

Я сидел в штабном вагоне (бывшем вагоне-ресторане, переделанном под командный пункт), изучая карту, которую проецировал Рубин.

— Мы прошли зону ЭМИ-штормов, — доложил Вольт, не отрываясь от приборов. — Впереди «Ржавое Море». Кладбище техники времен Войны. Там могут быть активные боевые единицы.

— Пусть будут, — отозвался Борис. Он сидел напротив, полируя свои кибер-руки ветошью. — У нас есть пушки. И у нас есть скорость.

— Скорость нам не поможет, если рельсы кончатся, — заметила Вера.

Я отложил карту.

— Рельсы ведут к «Объекту Ноль». Это была единственная ветка снабжения. Империя строила её на века. Она выдержит.

Встал.

— Мне нужно проверить хвостовой вагон.

— Лабораторию Гильдии? — спросил Вольт. — Там фонит. Я бы туда без скафандра не совался.

— Я уже фонил сегодня ярче, чем реактор. Мне не страшно.

Я прошел по составу.

Вагоны были забиты контейнерами с «Куклами». Они спали в анабиозе, укутанные в иней и полиэтилен. Моя спящая армия.

В последнем вагоне, отделенном от остального состава шлюзовой камерой, царил холод.

Стены были покрыты инеем. Оборудование, оставленное Гильдией, мигало аварийными огнями.

В центре вагона стоял контейнер.

Не ящик. Саркофаг.

Из черного металла, украшенного рунами сдерживания.

Он был подключен к автономному генератору.

Я подошел ближе.

«Истинное Зрение» показало мне ауру внутри.

Она была… странной.

Не мертвой. Не живой.

Она была пустой. Как вакуум.

— Кто ты? — прошептал я, касаясь крышки.

Рубин в моем кармане завибрировал.

«Это не кто, Виктор», — голос Орлова в голове звучал напряженно. — «Это что. Проект „Зеро“. Гильдия пыталась создать искусственного мага. Сосуд для чистой силы. Без души, без памяти. Просто батарейка.»

— У них получилось?

«Они создали монстра. Он поглощает любую магию вокруг себя. Они везли его в Цитадель, чтобы использовать как оружие против нас. Но не успели.»

Я нашел панель управления.

Ввел код доступа (взломанный Вольтом).

Крышка саркофага с шипением отъехала.

Внутри лежал мальчик.

Лет десяти на вид. Бледный, худой, с абсолютно лысой головой.

Его тело было покрыто татуировками-схемами. В вены входили десятки трубок.

Он спал.

Но когда крышка открылась, он открыл глаза.

Они были зеркальными. Серебряными.

В них отразился я.

И я почувствовал, как магия покидает мое тело.

Не как при истощении. Как при кровопускании.

Мальчик высасывал ману.

Даже мои жалкие крохи.

Я отшатнулся, захлопывая крышку вручную.

— Опасный пассажир, — выдохнул я. — Анти-маг.

Если мы выпустим его в бою… он обесточит любого мага в радиусе километра. Включая Анну.

Это был козырь.

Но козырь, который мог убить игрока.

В этот момент поезд тряхнуло.

Не от кочки. От удара.

Сверху.

Скрежет металла по крыше.

— ТРЕВОГА! — голос Веры в интеркоме. —

— Кто⁈ Гильдия?

— Нет! Это… птеродактили⁈

Я рванул к выходу.

Выскочил в тамбур, открыл дверь.

Ветер ударил в лицо.

Над поездом, в фиолетовом небе Пустоши, кружили твари.

Огромные, кожистые крылья. Длинные хвосты с шипами.

«Виверны Пустоши», — подсказала память Орлова. — «Мутанты. Они охотятся на металл. Им нужен наш реактор. Они чувствуют тепло.»

Одна из тварей спикировала на вагон передо мной.

Она вцепилась когтями в крышу, разрывая сталь, как бумагу.

Из пасти вырвалась струя кислоты.

— Огонь! — заорал я.

Турели на крышах вагонов (автоматические) ожили.

Трассеры ударили в небо.

Виверна взвизгнула, получив очередь в брюхо, и свалилась с поезда, кувыркаясь по насыпи.

Но их было много. Десятки. Стая.

Они атаковали состав со всех сторон.

Они били хвостами в окна, пытаясь достать «мягкое» содержимое (нас).

— Борис! На крышу! — скомандовал я.

Джаггернаут уже лез по лестнице локомотива.

Он выбрался наружу, в рев ветра и визги тварей.

Его магнитные подошвы прилипли к металлу.

Он поднял свой пулемет.

— ИДИТЕ К ПАПОЧКЕ, КУРИЦЫ!

Ду-ду-ду-ду!

Свинцовый ливень встретил пикирующих монстров.

Борис стрелял с бедра, хохоча. Его новые руки гасили отдачу, которая сломала бы человека пополам.

Виверны падали, превращаясь в кровавое месиво.

Но одна из них, самая крупная (Вожак?), зашла с хвоста.

Она проигнорировала пулемет.

Она спикировала на вагон с лабораторией.

Туда, где лежал «Мальчик-Зеро».

— Нет! — я понял её цель. — Она чувствует энергию! Она хочет сожрать Анти-мага!

Тварь ударила лапами в крышу саркофага (сквозь проломленную крышу вагона).

Она вырвала контейнер вместе с креплениями.

И взмыла в воздух, унося наш главный козырь.

— Сбить её! — заорал я. — Вера!

Выстрел снайперской винтовки.

Пуля попала виверне в крыло.

Тварь качнулась, но удержала груз. Она набирала высоту, уходя в тучи.

Мы теряли «Зеро».

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Саркофаг в лапах виверны открылся.

Из него вырвался луч серебряного света.

Он ударил монстра в грудь.

Виверна замерла в воздухе.

Ее плоть… посерела. Окаменела.

Жизненная сила твари была выпита за секунду.

Мертвая, каменная туша рухнула вниз. Вместе с саркофагом.

Они упали в Пустошь, в километре от путей.

Взрыв пыли.

— Тормози! — крикнул я. — Мы должны его забрать!

— Не можем! — отозвалась Вера. — Сзади волна Гнили! Если остановимся — нас накроет!

Я посмотрел назад.

Фиолетовая стена тумана преследовала поезд. Она была близко.

Выбор.

Спасти оружие или спасти армию.

— Едем дальше, — сквозь зубы процедил я. — Отметьте координаты. Мы вернемся за ним. Если он выживет.

Поезд продолжил путь.

Мы потеряли козырь. Но мы увидели его силу.

Мальчик, который убивает касанием.

Если он попадет в руки Гнили… или Пророка…

Это будет конец.

Но сейчас у нас была цель важнее.

«Объект Ноль» был уже на горизонте.

Черный шпиль, пронзающий небо.

И он ждал нас.

Серая Зона оправдывала свое название.

Здесь не было цветов. Только оттенки пепла, ржавчины и фиолетовой дымки, которая висела над землей, как саван.

Поезд шел ровно. Стук колес убаюкивал, но это был сон на краю пропасти.

Я стоял в тамбуре, глядя в окно.

Мимо проплывали остовы гигантских боевых роботов, оставшихся со времен Первой Магической. Их броня поросла кристаллами, дула орудий смотрели в небо, обвиняя богов в предательстве.

— Красиво, — сказала Вера, подходя ко мне. Она сняла шлем, и ее волосы, мокрые от пота, прилипли к лицу.

— Кладбище, — поправил я. — Это не красота. Это некроз цивилизации.

— Мы тоже некроз, Витя. Мы везем три тысячи мертвецов в вагонах. Мы едем на ядерном реакторе, который топим кровью. Мы — чума.

— Мы — антитела. Иногда, чтобы убить вирус, нужно поднять температуру до сорока двух градусов.

В штабном вагоне было тихо.

Борис сидел в углу, пытаясь починить заевший сервопривод на левой руке. Отвертка в его огромных пальцах казалась зубочисткой.

— Заклинило после виверны, — буркнул он, заметив мой взгляд. — Кровь этой твари… она разъедает смазку. Кислота.

— Зайди в лабораторию, — сказал я. — Там есть нейтрализатор. И смажь суставы «Клеем».

— «Клеем»? Ты хочешь, чтобы я приклеил свои пальцы к автомату?

— Я хочу, чтобы твои руки не отвалились в самый неподходящий момент.

Вольт сидел за пультом, гипнотизируя экраны.

— Сигнал пропал, — сообщил он. — GPS, ГЛОНАСС, Имперская сеть. Мы в «мертвой зоне». Спутники нас не видят.

— А мы их?

— Радар чист. Только статика.

— Это хорошо. Значит, «Икар» не сможет навестись на нас. Пока мы здесь, мы невидимки.

— Или мишени в тире, — мрачно добавила Алиса.

Она сидела в кресле, идеально прямая, как всегда. Ни пылинки на костюме.

— Вы что-то знаете? — спросил я.

— Я знаю, что «Объект Ноль» охраняется не только автоматикой. Там есть Стражи. И они не любят гостей.

— Мы видели Теней в моем бункере.

— Тени — это эхо. Проекции. Настоящие Стражи — это материя. И они ждут нас у Врат.

Поезд начал замедляться.

Скрежет тормозов.

— В чем дело? — я схватил рацию. — Вера?

— Пути кончились, Док. Дальше обрыв.

Мы вышли из вагона.

Перед нами раскинулся Кратер. Тот самый, в который мы уже заглядывали.

Но теперь мы подъехали с другой стороны. С юга.

Здесь была станция.

«Терминал Ноль».

Огромный бетонный куб, нависший над пропастью. Рельсы уходили прямо в его чрево.

Но ворота Терминала были закрыты.

Массивные, высотой в тридцать метров, створки из черного металла. На них был выгравирован символ: Око в Треугольнике. Знак D. E. U. S.

— Конечная, — сказал Борис, спрыгивая на щебень. — Выходим, приехали.

— Нет, — я покачал головой. — Это только пересадка.

Я подошел к воротам.

Они фонили. Не магией. Пустотой.

Рубин в моем кармане молчал. Орлов (ИИ) тоже затих.

Здесь не работали ключи.

Здесь нужен был пароль.

И я знал его.

Алиса подошла ко мне.

— Ты готов? — спросила она.

— К чему?

— К тому, чтобы стать частью Системы. По-настоящему.

Она сняла перчатку.

Ее рука… она была не из плоти.

Она была из стекла и света. Прозрачная, сияющая изнутри.

— Я ключ, Виктор. Я — био-ключ от этих ворот.

Она приложила ладонь к металлу.

Ворота дрогнули.

Символ Ока вспыхнул белым светом.

Створки начали расходиться.

Медленно, с гулом, от которого вибрировали кости.

За воротами была тьма.

— Входим, — скомандовал я. — Поезд внутрь. Мы не оставим его здесь.

Состав тронулся.

Он медленно вполз в чрево Терминала.

Как только последний вагон скрылся в темноте, ворота закрылись за нами.

БАМ.

Мы оказались внутри.

Свет зажегся.

Это был не просто вокзал. Это был ангар для дирижаблей. Огромное пространство, уходящее вверх и вниз.

И оно было полно… техники.

Древней, имперской техники. Боевые шагоходы, танки на антигравах, капсулы стазиса.

Все это стояло здесь веками. В консервации.

— Склад Судного Дня, — прошептал Вольт. — Док… мы богаты.

— Мы не богаты, Вольт. Мы вооружены.

Я посмотрел в центр зала.

Там стоял лифт. Платформа размером с футбольное поле.

Она вела вниз. В Бездну. В Перевернутый Город.

— Грузимся на платформу, — сказал я. — Поезд и всё остальное. Мы спускаемся на дно.

— А что там? — спросил Борис.

— Там ответы. И там наш враг. Пророк Гнили.

Я чувствовал его.

Глубоко внизу, в сердце мира, пульсировало нечто.

Оно ждало нас.

И оно было голодным.

Я поправил тесак на поясе.

— Поехали. Не заставляйте хозяина ждать.

Платформа дрогнула и пошла вниз.

В темноту.

В Изнанку.

В Третий Акт нашей пьесы, где декорации сделаны из костей, а суфлер шепчет проклятия.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 11

ГОРЯЩИЕ МОСТЫ

Небо над Пустошью раскололось.

Я стоял на кормовой площадке поезда, глядя вверх, в открытый створ гигантских ворот Терминала. Там, где секунду назад были фиолетовые тучи и бесконечная серая равнина, теперь расцветало второе солнце.

Ослепительно белое.

«Икар».

Орбитальный удар Империи.

Сначала пришел свет. Он был таким ярким, что даже через тонированные очки я почувствовал, как сетчатка моих глаз начинает тлеть. Тени от поезда, от скал, от моих рук стали резкими, черными, словно вырезанными из реальности ножницами.

Потом пришла Тишина.

Мгновение абсолютного вакуума, когда весь мир затаил дыхание.

А затем ударил Звук.

ГРОМ.

Он ударил не по ушам. Он ударил по костям. Вибрация прошла сквозь платформу, сквозь подошвы ботинок, сквозь мясо и нервы.

Я увидел, как горизонт… исчезает.

Горы на границе Пустоши испарились. Город, оставшийся далеко позади, превратился в облако раскаленной плазмы. Башня «Грифон», мой дом, моя крепость, стала просто точкой на карте разрушений.

Ударная волна — стена из пыли, огня и ионизированного воздуха — неслась к нам со скоростью звука. Она сметала все на своем пути: остовы роботов, руины заводов, скалы.

— Закрывай! — заорал я в гарнитуру. — Вольт! Закрывай к чертовой матери!

— Приводы клинит! — голос хакера срывался на визг. — Давление снаружи растет! Гидравлика не справляется!

— Помогай ей! Магией, руками, зубами!

Я видел, как створки ворот, каждая размером с футбольное поле, медленно ползут навстречу друг другу.

Слишком медленно.

Огненный шторм был уже в километре.

— ОТЕЦ… — Легион стоял рядом со мной. Его хитиновый панцирь вибрировал. — МОИ БРАТЬЯ… ОНИ ТАМ.

Он смотрел на стену огня.

Там, снаружи, остались те, кто не влез в поезд. Разведчики. Патрули. Те, кто прикрывал наш отход.

Сотни «Кукол».

Я чувствовал их смерть. Не через Нексус — он был перегружен помехами. Я чувствовал это кожей.

Они не бежали. Они стояли и смотрели на огонь, ожидая конца.

— Прости их, — прошептал я. — И меня прости.

Волна ударила в Терминал.

Бетонные стены затряслись. С потолка посыпались куски обшивки и вековая пыль.

Створки ворот содрогнулись, но продолжили движение.

Щель сужалась.

Огонь лизнул край платформы. Жар был невыносимым. Краска на вагонах начала пузыриться.

— ЗАКРЫТО! — выдохнул Вольт.

Створки сомкнулись с грохотом, отрезая нас от ада.

Тьма.

Только аварийные огни платформы и свечение приборов.

Мы висели в шахте. Над Бездной.

Внешний мир перестал существовать. Остались только мы и спуск.

— Платформа идет вниз, — сообщила Вера из локомотива. — Скорость штатная. Тормоза держат.

Я сполз по перилам площадки на пол.

Меня трясло.

Это был не страх. Это было осознание.

Я сжег все мосты. В прямом и переносном смысле.

Империя считает нас мертвыми. Гильдия считает нас мертвыми.

Мы и есть мертвецы.

Экипаж «Летучего Голландца», плывущий в никуда.

— Ты как, Док? — Борис вышел из вагона.

Гигант выглядел лучше. Его новые руки работали плавно, без скрежета. Он держал банку тушенки, вскрытую когтем.

— Я… пустой, — признался я.

— Поешь. Мясо помогает.

Он протянул мне банку.

Я взял. Руки дрожали, но я заставил себя съесть ложку холодной говядины. Вкус был отвратительным, металлическим, но желудок принял.

— Мы в безопасности? — спросил Борис, глядя на закрытые ворота над головой, которые еще светились красным от жара снаружи.

— Относительно. Нас не достанет взрыв. Но мы спускаемся в Изнанку. А там свои правила.

Я встал.

— Собери людей. Проверь крепления. Мы будем спускаться долго. Час, может, два. Пусть отдохнут.

— А ты?

— А я пойду поговорю с нашим навигатором. Мне нужно знать, что нас ждет внизу.

Я направился в штабной вагон.

Там, в сейфе, лежал Рубин.

Я достал его. Камень был холодным.

«Граф?» — позвал я мысленно.

Тишина.

Я постучал по камню пальцем.

— Эй, Ваше Сиятельство! Прием!

Камень мигнул. Слабо, неохотно.

«Я здесь, Виктор. Не кричи. У меня… мигрень. От твоего ЭМИ-удара у меня до сих пор сектора памяти сыплются.»

— Мы прошли Врата. Мы спускаемся.

«Я знаю. Я чувствую давление. Гравитация меняется.»

— Что там, внизу?

Пауза.

«Там город, Виктор. Город, который построили не люди. Империя нашла его. И решила использовать. Они построили свои лаборатории поверх чужих руин. Но они не знали, что руины… обитаемы.»

— Кем?

«Тем, что ты называешь Гнилью. Это не просто плесень. Это… биосфера. Она живая. И она разумная. Она спала. Пока мы не начали бурить.»

— И мы разбудили её?

«Мы дали ей повод проснуться. А теперь ты везешь ей десерт. Три тысячи свежих тел и ядерный реактор.»

Поезд дрогнул.

Резко.

Скрежет металла.

Платформа остановилась.

— Что за… — я схватился за поручень.

Свет мигнул и погас.

Включилась сирена.

— Док! — крик Вольта по громкой связи. — Тормозные колодки! Их сорвало!

— Что⁈

— Платформа падает! Мы в свободном падении!

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Невесомость.

Банка тушенки, которую

Поезд, весящий тысячи тонн, падал в Бездну. Вместе с платформой.

— Группироваться! — заорал я, хватаясь за что попало. — Всем лечь!

Мы падали в темноту.

В чрево Перевернутого Города.

И я знал, что посадка не будет мягкой.

Невесомость пахнет рвотой и машинным маслом.

Я висел под потолком штабного вагона, судорожно цепляясь за скобу люка. Вокруг меня, в медленном балете хаоса, плыли ящики с патронами, планшеты, пустые банки из-под тушенки и… Борис.

Гигант, несмотря на свои кибер-руки весом в полтонны, парил, как воздушный шарик. Его лицо было зеленым.

— Ненавижу… летать… — булькнул он, пытаясь ухватиться за поручень, но промахнулся и ударился шлемом о стену.

Звук удара был глухим, ватным. Давление в ушах скакало. Мы падали в колодец глубиной в десять километров, и скорость уже превышала все допустимые пределы.

— Вольт! — крикнул я, отталкиваясь от потолка и подлетая к пульту управления (который тоже висел боком). — Тормозные двигатели! Почему они молчат⁈

— Нет тяги! — пропищал хакер, пристегнутый к креслу пилота пятиточечными ремнями. — Внешняя среда… она не пустая! Тут плотность эфира как в киселе! Дюзы забиты магическим шлаком!

— Прожги их! Используй реактор!

— Если я дам форсаж, котел рванет! Мы превратимся в ядерную бомбу!

Я посмотрел в иллюминатор.

За толстым стеклом проносилась тьма. Но это была не просто чернота. Это была живая, пульсирующая субстанция. Фиолетовые молнии били в обшивку поезда, оставляя светящиеся следы.

Мы падали сквозь атмосферу Изнанки.

И эта атмосфера была враждебна.

Вдруг поезд содрогнулся.

Не от удара. От вибрации.

Что-то огромное, мягкое и тяжелое навалилось на состав снаружи.

Я увидел тень, скользнувшую по стеклу. Щупальце? Или крыло?

— На обшивке! — крикнула Вера. — Датчики движения! Сектор три, пять, восемь! Они облепляют нас!

— Кто? Виверны?

— Нет. Биомасса. Летающие полипы. Они… они тормозят нас?

Я прижался к стеклу.

Твари Изнанки действительно облепили поезд. Похожие на гигантских медуз, светящихся изнутри мертвенным светом, они присосались к металлу. Их тысячи.

Они создавали парусность. Скорость падения начала снижаться.

— Они нас спасают? — удивился Борис, которого инерция прижала к полу (гравитация начала возвращаться).

— Они нас ловят, — процедил я. — Как муху в паутину. Мы для них — доставка еды на дом.

Я достал Рубин.

«Граф! Что это за хрень?»

Камень мигнул.

«Это „Ловцы“. Симбионты Города. Они собирают мусор, который падает сверху. И мы сейчас — самый жирный кусок мусора за последние сто лет.»

— Как от них избавиться?

«Никак. Если ты их сбросишь, мы разобьемся. Пусть работают парашютами. Но готовься к жесткой посадке. Они тащат нас в свое Гнездо.»

Гнездо.

Звучало как приговор.

Поезд замедлился. Гравитация вернулась окончательно, сбив нас с ног.

Мы падали, но уже не камнем, а как лист на ветру.

Внизу, сквозь тучи спор, проступили очертания Перевернутого Города.

Гигантские сталактиты небоскребов, свисающие вниз, в бесконечность. Они были соединены мостами из слизи и паутины. Окна горели не электрическим светом, а био-люминесценцией.

Это был мир, где архитектура сошла с ума.

— Вижу площадку! — крикнул Вольт. — Шпиль центральной башни! Они тащат нас туда!

— Это не шпиль, — поправил я, глядя в «Истинное Зрение». — Это обеденный стол.

— Всем приготовиться к удару! — заорала Вера. — Амортизаторы на максимум!

Я схватился за поручень.

Легион (который ехал в тамбуре) ворвался в вагон.

— ОТЕЦ! ОНИ ПРОЖИГАЮТ КРЫШУ! КИСЛОТА!

Я поднял голову.

Потолок вагона начал пузыриться. Капли зеленой жижи падали на пол, прожигая ковер.

Медузы начали переваривать консервную банку, чтобы добраться до мяса.

— Щиты! — скомандовал я.

Вольт врубил поле.

Синяя сфера накрыла вагон изнутри. Кислота зашипела на энерго-барьере.

БА-БАХ!

Удар.

Поезд врезался во что-то твердое и вязкое одновременно.

Нас швырнуло вперед. Я ударился грудью о стол, выбив из легких весь воздух.

Скрежет металла. Звон разбитого стекла.

Поезд замер.

Мы висели под углом сорок пять градусов.

Я подполз к окну.

Мы… «приземлились».

Поезд застрял в гигантской паутине, натянутой между двумя небоскребами. Липкие нити толщиной с канат удерживали состав над бездной.

А вокруг…

Вокруг ползали Они.

«Ловцы».

Сотни медузоподобных тварей. Они пульсировали, меняя цвет с фиолетового на красный.

Они начали вскрывать вагоны.

Не наш, штабной.

Вагоны с «Куклами».

— Они вскрывают консервы! — рыкнул Борис, поднимаясь. — Моих ребят жрут!

Я увидел, как щупальце одной из тварей вырвало крышу контейнера.

Спящая «Кукла», замотанная в пленку, вывалилась наружу.

Медуза подхватила тело и втянула в себя.

Сквозь полупрозрачную плоть монстра я видел, как тело человека начинает растворяться.

— Нет, — я сжал кулаки. — Никто не жрет моих солдат, кроме меня.

Я повернулся к команде.

— Мы выходим.

— Куда⁈ На паутину⁈ Мы прилипнем!

— У нас есть «Клей». Тот самый, химический. Он растворяет органику.

Я достал банку (у нас был запас).

— Мажем подошвы. И оружие. Мы идем отбивать десант.

— Это безумие, — констатировала Вера, перезаряжая винтовку. — Но мне нравится.

Мы открыли люк.

Воздух Изнанки ударил в лицо. Холодный, сырой, пахнущий грибами и озоном.

Мы вышли на крышу поезда.

Балансируя на наклонной поверхности, над бездной, в окружении стаи голодных медуз.

Битва за выживание началась.

И первым ходом будет… фейерверк.

Я достал сигнальную ракету.

— Жрите свет, ублюдки!

Выстрел.

Красная звезда вонзилась в тело ближайшей медузы.

Тварь вспыхнула изнутри. Газ в её пузыре детонировал.

Взрыв разбросал ошметки слизи.

Стая взревела.

Они заметили нас.

— К бою! — заорал я. — Защищать груз!

Бой на крыше вагона, висящего над бездной под углом сорок пять градусов — это не тактика. Это акробатика с элементами суицида.

Я балансировал на скользком металле, удерживаясь одной рукой за вентиляционный грибок. В другой руке был тесак, смазанный «Клеем».

Надо мной зависла медуза.

Она была огромной, метра три в диаметре. Полупрозрачное тело пульсировало, внутри виднелись переваренные останки предыдущих жертв.

Щупальце метнулось ко мне.

Я рубанул наотмашь.

Черная жижа на лезвии вступила в реакцию с плотью твари.

ПШ-Ш-Ш!

Щупальце отпало, дымясь. Медуза издала звук, похожий на сдуваемый шарик, и отпрянула.

— Они боятся химии! — крикнул я. — Бейте по пузырям!

Вера, пристегнутая страховочным тросом к поручню, работала из снайперской винтовки.

Она не целилась. Она просто всаживала пули в светящиеся центры тварей.

БАМ.

Вспышка газа.

Ошметки слизи дождем падали на нас.

Но главную работу делал Борис.

Джаггернаут

Он не стрелял. У него кончились патроны.

Он работал руками.

Титановые клешни хватали подлетающих медуз, сжимали их, превращая в желе, и швыряли в остальных.

— Иди сюда, сопля! — ревел он, разрывая очередного монстра пополам.

Но их было слишком много.

Небо (точнее, дно кратера) кишело ими.

И паутина, державшая поезд, начинала рваться под весом сражающихся тел.

Тр-р-р-р…

Звук лопающихся тросов был страшнее воя медуз.

Поезд дрогнул и просел на пару метров.

— Мы падаем! — крикнул Вольт из люка. — До крыши небоскреба пятьдесят метров! Если рухнем — разобьемся!

Я посмотрел вниз.

Под нами была плоская крыша перевернутого здания. Черный камень, покрытый мхом.

— Прыгаем! — скомандовал я.

— А поезд⁈ — спросил Борис.

— Поезд спустим следом. Легион!

Химера (который все это время сидел внутри, охраняя пролом в крыше) высунулся наружу.

— ДА, ОТЕЦ.

— Твоя задача — тормозить. Используй свои когти как якоря. Цепляйся за паутину!

— ПОНЯЛ.

Легион вылез полностью. Он вогнал когти в толстые нити паутины, удерживая состав.

Его мышцы затрещали.

— Прыгайте! — заорал я.

Мы отстегнулись.

Полет длился секунду.

Удар о крышу небоскреба выбил дух.

Я перекатился, гася инерцию. Встал.

Мы были на «дне». Точнее, на вершине перевернутого мира.

Вокруг нас возвышался лес сталактитов-зданий.

А сверху, на паутине, висел наш поезд.

Легион, как паук, медленно стравливал нити, опуская стотонную махину вниз.

— Давай, родной, давай… — шептал Борис, глядя вверх.

Поезд коснулся крыши с мягким скрежетом.

Амортизаторы сработали.

Мы выдохнули.

Медузы, потеряв добычу (и испугавшись огня), отступили в темноту.

Мы были одни.

В центре чужого города.

— Куда теперь? — спросила Вера, оглядываясь.

Я посмотрел на вход в здание.

Это была не дверь. Это была арка, украшенная… статуями?

Нет. Это были окаменевшие тела.

Гуманоиды. Но не люди. Четыре руки, вытянутые черепа.

Они стояли, словно стражи, охраняя вход.

Я подошел ближе.

Рубин в кармане нагрелся.

«Это Библиотека, Виктор», — прошелестел голос Орлова. — «Хранилище знаний тех, кто жил здесь до нас. До Империи. До людей.»

— Кто они?

«Предтечи. Создатели магии. Те, кто открыл Изнанку… и погиб от нее.»

Я положил руку на статую.

Камень был теплым.

— Мы войдем, — сказал я. — Нам нужны ответы. И нам нужен путь к Ядру.

Мы вошли в арку.

Внутри не было тьмы.

Стены светились мягким голубым светом.

Это были не лампы. Это были кристаллы памяти, вросшие в камень.

Бесконечные ряды полок, уходящие вниз (или вверх?).

И на полках лежали… черепа.

Миллионы черепов.

Каждый череп — это книга. Носитель информации.

— Некро-библиотека, — восхищенно выдохнул Вольт. — Док, если я подключусь к этому… я узнаю всё.

— Или сойдешь с ума.

В глубине зала, в центре спиральной лестницы, стояла фигура.

Она была высокой, закутанной в серый плащ.

Лица не было видно.

Но я чувствовал её взгляд.

Взгляд, который был старше, чем этот город.

— Гости, — произнесла фигура. Голос был похож на шелест песка. — Давно здесь не было живых. Вы пришли читать? Или умирать?

Я сделал шаг вперед.

— Мы пришли переписать историю.

Фигура скинула капюшон.

Под ним не было лица.

Там была зеркальная поверхность.

И в этом зеркале я увидел не себя.

Я увидел Пророка Гнили.

Он улыбался.

Это была улыбка, от которой хотелось содрать с себя кожу. Она не была нарисована на лице, потому что лица, как такового, не существовало. Это была трещина в безупречной зеркальной глади, искажение пространства, которое мозг, отчаянно цепляющийся за привычные образы, интерпретировал как мимику.

Я смотрел в это зеркало и чувствовал, как меня затягивает внутрь. Там, в глубине его «головы», не было черепа, мозга или мышц. Там вращались медленные, ленивые туманности цвета запекшейся крови. Я видел рождение и смерть галактик, видел, как рассыпаются в прах цивилизации, чьи названия никогда не узнает ни один историк. Это была бездна, которая смотрела на меня в ответ, изучала, разбирала на атомы и собирала заново, оценивая каждый мой шрам, каждый грех, каждую каплю выпитого спирта и каждую спасенную жизнь.

Воздух в Библиотеке стал густым, как гель. Он давил на плечи, забивал легкие приторным, сладковатым запахом гниющих лилий и формалина. Тишина звенела в ушах, но это была не пустота, а перегрузка — словно миллионы голосов, заключенные в черепах на полках, шептали одновременно на частоте, недоступной человеческому слуху. Вибрация этого шепота проходила сквозь подошвы ботинок, поднималась по позвоночнику и взрывалась в затылке ледяными иглами мигрени.

Мое «Истинное Зрение» сходило с ума. Аура этого существа не поддавалась классификации. Она была не черной, не серой и даже не фиолетовой. Она была отсутствием цвета. Дырой в полотне мироздания, куда стекалась вся магия, вся жизнь и вся смерть этого места. Рядом с ним я чувствовал себя не Бароном, не магом и даже не человеком. Я чувствовал себя бактерией на предметном стекле микроскопа, которую вот-вот накроют покровным стеклом.

Время растянулось, превратилось в вязкую смолу. Казалось, что между моментом, когда он скинул капюшон, и настоящим мгновением прошли столетия. Пылинки, висящие в лучах синего света, замерли. Мое сердце пропустило удар, потом второй, и я не был уверен, что оно вообще забьется снова. Холод, исходящий от фигуры, проникал сквозь плащ, сквозь кожу, замораживая кровь в венах. Это был холод не температуры, а энтропии — абсолютного нуля, где останавливается любое движение.

Он стоял неподвижно, но его присутствие заполняло собой каждый кубический сантиметр гигантского зала. Казалось, что стены Библиотеки дышат в унисон с ним, что каждый череп на полке повернул свои пустые глазницы в нашу сторону, ожидая команды. Это было величие, от которого хотелось упасть на колени и выть, и ужас, от которого хотелось смеяться.

— Я ждал тебя, Виктор. Урок анатомии начинается.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 12

АНАТОМИЯ ГНИЛИ

Зеркальное лицо Пророка не отражало ни меня, ни моих спутников. В нем плавали галактики.

Фиолетовые туманности, черные дыры, рождение и смерть звезд. Это было лицо, которое видело Вечность и сочло ее скучной.

— Анатомия… — его голос звучал так, словно кто-то пересыпал сухие листья в медном тазу. — Ты врач, Виктор. Ты ищешь патологию. Но ты не видишь пациента.

Он спустился на

Его серый плащ был сшит не из ткани. Это была грибница. Живая, дышащая, сплетенная из миллионов микроскопических волокон.

— Кто ты? — я держал тесак наготове, хотя понимал, что против существа такого уровня железо бесполезно.

— Я — Иммунитет.

Пророк развел руками.

Зал Библиотеки изменился.

Стены, уставленные черепами, исчезли. Вместо них мы увидели… космос.

Или Изнанку.

Мы висели в пустоте.

— Смотри, — сказал Пророк.

Перед нами развернулась картина.

Планета. Земля.

Но она была другой. Зеленой, цветущей. И… умирающей.

Я увидел, как города рассыпаются в прах. Как леса высыхают. Как океаны превращаются в соль.

Энтропия.

Смерть от старости вселенной.

— Ваш мир болен, — продолжал Пророк. — Он гниет изнутри. Ресурсы кончаются. Магия вырождается. Вы убиваете друг друга за капли энергии. Это агония.

Картинка сменилась.

Та же планета. Но теперь она была покрыта фиолетовой сетью. Гнилью.

И она… цвела.

Странные, чудовищные леса. Гигантские био-города. Существа, не знающие боли и смерти, потому что они — часть единого целого.

— Я принес лекарство. Гниль — это не смерть. Это жизнь без границ. Вечный цикл переработки материи. Никаких отходов. Никакой боли. Единый Разум.

— Единый Разум рабов? — спросила Вера, целясь в зеркальное лицо.

— Единый Разум богов, — поправил Пророк. — В моем мире нет одиночества. Каждый чувствует каждого.

Он повернулся ко мне.

— Ты ведь чувствовал это, Виктор? Когда подключался к Нексусу. Ты слышал их голоса. Ты был ими. И тебе это нравилось.

Я вздрогнул.

Он был прав.

Чувство всемогущества. Чувство единения с Роем. Это было… опьяняюще.

— Я чувствовал их голод, — ответил я холодно. — И я чувствовал, как теряю себя. Твое лекарство, коллега, имеет побочный эффект. Полная потеря личности.

— Личность — это атавизм. Опухоль эго, которая мешает эволюции.

Пророк сделал жест рукой.

Иллюзия исчезла.

Мы снова были в Библиотеке.

Но теперь вокруг нас стояли не статуи.

Вокруг нас стояли наши страхи.

Для Веры это были мертвые сослуживцы, которых она бросила.

Для Бориса — он сам, снова запертый в клетке, без рук и ног.

Для Вольта — бесконечный синий экран смерти.

А для меня…

Передо мной стоял мой отец.

Граф Павел Кордо.

В том самом мундире, в котором он погиб.

Но его лицо было наполовину съедено Гнилью.

— Витя… — прохрипел призрак. — … прими дар. Это единственный путь спасти Род.

— Это не мой отец, — я сжал тесак так, что кожа на рукояти заскрипела. — Это дешевый фокус.

— Это память, — сказал Пророк. — Я извлек её из Кристалла, который ты носишь. Твой отец стал частью меня. И ты можешь присоединиться к нему.

Он протянул руку. Зеркальную, с длинными пальцами.

— Отдай мне свое тело, Виктор. Ты — идеальный сосуд. У тебя есть метка Империи и опыт Некроманта. Стань моим Аватаром в верхнем мире. И я сохраню жизнь твоим друзьям. Я дам им место в новом порядке. Они будут… привилегированными клетками.

Я посмотрел на своих.

Они застыли, парализованные своими кошмарами.

Пророк играл с нами, как кошка с мышами. Он был силен. Слишком силен для открытого боя.

Мне нужно было время. И мне нужно было оружие.

У меня не было маны.

Но у меня был Вольт.

Хакер стоял на коленях, глядя на череп-кристалл на полке. Его руки тянулись к нему.

— Вольт! — крикнул я. — Не смотри! Подключайся!

— Куда? — прошептал он. — Тут нет портов…

— К черепу! Это носитель! Взломай библиотеку!

Вольт дернулся.

В его глазах вспыхнул фанатичный огонь.

Он схватил череп с полки.

И воткнул свои нейро-шунты (иглы, выходящие из пальцев) прямо в глазницы костяного артефакта.

— А-А-А!!!

Крик Вольта разорвал тишину.

Стены Библиотеки вспыхнули синим.

Черепа на полках заговорили.

Тысячи голосов. Мертвый язык Предтеч.

Шум заполнил зал, заглушая шепот Пророка.

Иллюзии — отец, клетка, мертвецы — пошли рябью и рассыпались.

Пророк отшатнулся. Зеркало на его лице пошло трещинами.

— Ты… варвар! — зашипел он. — Ты оскверняешь Память!

— Я провожу дефрагментацию, — я перепрыгнул через перила лестницы, атакуя сверху.

Тесак, смазанный остатками «Клея» (который я берег), описал дугу.

Удар пришелся по плечу Пророка.

Грибница-плащ рассеклась.

Из раны брызнул не гной.

Свет.

Фиолетовый, ядовитый свет.

— Борис! Вера! Огонь!

Джаггернаут очнулся от наваждения.

Он взревел, раскручивая пулемет.

Вера вскинула пистолеты.

Мы начали расстрел бога.

Пули Веры, способные пробить танковую броню, входили в тело Пророка с мягким чавканьем. Они разрывали серую ткань плаща-грибницы, выбивали фонтанчики фиолетовой пыли, но Пророк даже не замедлялся.

Он тек сквозь пространство.

Его движения были неестественно плавными, словно он был нарисован в другом кадре реальности.

Он взмахнул рукой.

Пол под ногами Бориса взорвался.

Из черного камня вырвались корни. Толстые, шипастые, похожие на щупальца кракена. Они обвили ноги Джаггернаута, повалили его на пол.

— ЖРИ ЗЕМЛЮ! — проревел Борис.

Его пулемет, зажатый в кибер-руке, застрекотал, срезая корни.

Но на их месте вырастали новые.

Пророк повернулся ко мне.

Зеркало вместо лица треснуло от моего удара тесаком, и теперь из трещины сочился свет. Но не кровь. Свет звезды, которая умирает.

— Ты борешься с ветром, Виктор, — его голос звучал прямо в моей голове, минуя уши. — Ты пытаешься убить океан стаканом воды.

Он ударил.

Не рукой. Волей.

Меня отшвырнуло назад, словно порывом урагана. Я врезался в стеллаж с черепами. Костяные книги посыпались на пол, разбиваясь в пыль.

— Вольт! — прохрипел я, пытаясь встать. — Где у него кнопка⁈

Хакер висел на проводах, подключенный к черепу-серверу. Его тело билось в конвульсиях, глаза горели синим пламенем.

— Я вижу его код! — кричал Вольт. — Это не биология! Это алгоритм! Он переписывает реальность под себя!

— Как его стереть⁈

— Мне нужен доступ к Ядру! К тому, что внутри него! Но он закрыт щитом энтропии!

Пророк подошел ко мне.

Он возвышался надо мной, как статуя скорби.

— Твой друг прав. Я — программа. Программа обновления мира. И ты — ошибка в коде.

Он занес руку.

Его пальцы удлинились, превратившись в лезвия из черного стекла.

Я выхватил пистолет.

Выстрел в упор. Прямо в зеркало лица.

Зеркало разлетелось на осколки.

Под ним не было черепа.

Там была пустота. Черная дыра, в которой вращались звезды.

Меня затянуло в этот взгляд.

Я почувствовал холод космоса.

[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СОЗНАНИЯ.]

Мой мозг начал

— ВИКТОР!!!

Крик Веры вырвал меня из бездны.

Валькирия прыгнула на спину Пророка.

Она вонзила нож ему в шею.

Лезвие вошло по рукоять.

Пророк дернулся. Его внимание переключилось.

Он схватил Веру за горло и швырнул через весь зал.

Она ударилась о стену и сползла вниз, не двигаясь.

— Вера!

Ярость.

Холодная, чистая ярость.

Мана: 0.

Но у меня был Рубин. Пустой, разряженный, но все еще связанный с Империей.

И у меня была моя кровь. Кровь с меткой.

Я полоснул тесаком по ладони.

Сжал Рубин окровавленной рукой.

— ОРЛОВ! — заорал я мысленно. — ПРОСЫПАЙСЯ, СТАРЫЙ УБЛЮДОК! ТЫ ХОТЕЛ ЖИТЬ? ТАК ПОМОГИ МНЕ!

Рубин нагрелся.

В голове раздался усталый, но спокойный голос Графа:

«Ты слишком громок, Виктор. Но я ценю твою настойчивость. Этот… субъект… он нарушает законы физики. Он использует дыры в структуре мироздания.»

— Заткни дыру!

«Я не могу. Я всего лишь призрак. Но я могу… подсветить цель.»

Рубин в моей руке вспыхнул.

Луч красного света ударил в грудь Пророка.

Там, под слоями серой грибницы, что-то забилось.

Сердце?

Нет. Кристалл.

Черный Кристалл, точно такой же, как тот, что был у меня.

Только этот был целым. И он был источником Гнили.

— Вижу! — крикнул Вольт. — Это сервер! Его личный сервер!

— Борис! — я повернулся к гиганту, который наконец-то освободился от корней (просто вырвав их с мясом из пола). — Бей в грудь! В красный свет!

Джаггернаут заревел.

Он перехватил пулемет за ствол, используя его как молот.

Разогнался.

Удар был страшным.

Приклад пулемета врезался в грудь Пророка, прямо в точку, подсвеченную Орловым.

ХРУСТЬ.

Грибница лопнула.

Пророк отлетел назад, врезавшись в колонну.

Из его груди выпал Черный Кристалл.

Он покатился по полу, пульсируя тьмой.

Тело Пророка начало распадаться. Грибница усыхала, превращаясь в пепел. Зеркальные осколки лица таяли.

— Вы… думаете… это победа? — прошелестел голос, идущий уже не от тела, а от Кристалла на полу. — Вы просто выключили монитор. Процессор все еще работает.

— Вольт! Хватай камень!

Хакер подбежал к Кристаллу.

Он не стал брать его руками. Он накрыл его полем стазиса из своего дека.

— Поймал! Он пытается уйти в сеть, но я его держу!

— В банку его! — скомандовал я. — В свинцовый контейнер!

Мы запечатали Кристалл.

Тишина вернулась в Библиотеку.

Статуи Предтеч снова стали камнем.

Я подбежал к Вере.

Она дышала. Сломаны ребра, сотрясение. Но жива.

— Мы… сделали его? — прошептала она, открывая один глаз.

— Мы его разобрали, — я помог ей сесть.

Я посмотрел на контейнер в руках Вольта.

— Но он прав. Это не конец. Мы взяли Ядро аватара. Но сам Пророк… он где-то там. В Изнанке.

— Нам нужно вниз, — сказал Вольт, глядя на спиральную лестницу, уходящую вглубь Библиотеки. — Там, внизу, есть проход. К Главному Терминалу Объекта Ноль.

— Идем, — я поднял тесак. — Операция продолжается. Мы вырезали опухоль, но метастазы остались.

Мы двинулись вниз.

В темноту. В сердце Изнанки.

Туда, где реальность заканчивалась и начинался кошмар.

Спиральная лестница, вырубленная в черном камне, уводила нас вниз, в темноту, где не было ни звуков, ни запахов.

Здесь гравитация сходила с ума. Мы шли по ступеням, но вестибулярный аппарат кричал, что мы идем по потолку.

— Давление растет, — просипел Вольт, глядя на экран своего разбитого дека. — Пси-фон. Это как стоять под ЛЭП без скафандра. Мозги плавятся.

— Держись, — я положил руку ему на плечо. — Мы почти у цели.

Я чувствовал Ядро.

Оно билось внизу, как сердце умирающего левиафана. Медленно. Тяжело. С перебоями.

Мы вышли на платформу.

Она висела в пустоте, удерживаемая гравитационными лучами, исходящими из стен гигантской сферы.

А в центре…

В центре был Океан.

Шар черной жидкости диаметром в сотню метров. Он бурлил, менял форму, выбрасывал щупальца протуберанцев.

Это был не металл и не вода. Это была концентрированная магия Смерти и Памяти.

Сервер Судного Дня.

— Вот оно, — прошептал Борис, опуская пулемет. — Выглядит… голодным.

— Это не голод, — ответил я, подходя к краю платформы. — Это ожидание. Оно ждет оператора.

Я достал Рубин.

Камень в моей руке пульсировал фиолетовым светом, резонируя с Черным Океаном.

— Орлов, ты здесь?

«Я здесь, Виктор», — голос Графа звучал напряженно. — «Это место… оно давит. Здесь слишком много мертвых. Я слышу их голоса.»

— Заткни уши. Мне нужен доступ.

«Доступ открыт. Но учти: Ядро нестабильно. Если ты ошибешься с кодом, оно сколлапсирует. И мы превратимся в сингулярность.»

— Я не ошибусь. У меня есть инструкция.

Я достал Гримуар.

«Codex Mortis» вибрировал, чувствуя родственную энергию.

— Вольт, подключайся. Мне нужен канал связи.

Хакер подошел к терминалу управления — черному монолиту, растущему из пола.

Вставил кабель.

Его тело выгнулось дугой.

— Контакт! — закричал он. — Я вижу структуру! Это… это нейросеть! Гигантская! Миллионы сознаний!

Я подошел к краю.

Океан внизу забурлил. Из черной жижи начало формироваться лицо.

Огромное, размером с дом.

Лицо Пророка.

Но теперь оно было не зеркальным. Оно было соткано из лиц тысяч людей.

[ТЫ ПРИШЕЛ, ВРАЧ.]

Голос звучал не в ушах. Он звучал в костях.

[ТЫ ПРИНЕС ЛЕКАРСТВО? ИЛИ ЯД?]

— Я принес выбор, — крикнул я. — Ты гниешь. Твой код поврежден. Ты пожираешь сам себя.

[Я ЭВОЛЮЦИОНИРУЮ. Я СТАНОВЛЮСЬ ЦЕЛЫМ.]

— Ты становишься раком. И я пришел тебя вырезать.

Я открыл Гримуар.

Страницы из человеческой кожи зашуршали. Руны вспыхнули багровым.

— Я предлагаю сделку, Пророк. Ты отпускаешь этот мир. Ты закрываешь Врата. А я… я дам тебе то, что ты ищешь.

[ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ДАТЬ МНЕ, СМЕРТНЫЙ? У МЕНЯ ЕСТЬ ВЕЧНОСТЬ.]

— У тебя есть вечность в одиночестве. А я дам тебе… собеседника.

Я положил руку на терминал.

— Вольт, загружай Орлова.

— Что⁈ — хакер дернулся. — Ты хочешь отдать ему Графа?

— Орлов хотел власти. Пусть получит её. Он станет частью Ядра. Он будет твоим администратором, Пророк. Он наведет порядок в твоем хаосе.

[ИНТЕРЕСНО…] — Лицо в Океане нахмурилось. — [НОВАЯ ПЕРЕМЕННАЯ. ЗАГРУЖАЙ.]

Я приложил Рубин к терминалу.

Камень раскалился.

«Виктор! Нет! Не смей!» — завопил Орлов в моей голове. — «Я не хочу в эту яму! Там холодно!»

— Ты хотел править, Граф. Теперь у тебя есть целая

Я вдавил камень в слот.

Вспышка.

Рубин треснул и рассыпался в пыль.

Зеленая искра души Орлова вырвалась из камня и устремилась в Океан.

Черная жижа поглотила её.

Ядро затряслось.

Лицо Пророка исказилось. По нему пошла рябь.

Оно начало меняться. Черты Орлова проступили сквозь хаос.

[ЧТО… ТЫ… СДЕЛАЛ⁈] — голос стал двоиться. — [ОН… ОН ПЕРЕПИСЫВАЕТ… МОЙ… КОД!]

— Это называется «Рейдерский захват», — усмехнулся я. — Корпоративный стиль.

Орлов внутри системы начал наводить свои порядки. Он структурировал хаос. Он строил иерархию.

Гниль, бушевавшая в Пустоши и в городе, начала затихать. Сигнал менялся. Из агрессивного он становился… бюрократическим.

— Получилось! — выдохнула Вера. — Он его подавил!

— Не подавил, — покачал головой Вольт. — Ассимилировал. Теперь они — одно целое. Пророк-Орлов.

Но Ядро все еще было нестабильно.

Оно пульсировало, угрожая взрывом.

[ОШИБКА. КОНФЛИКТ ЯДЕР. ТРЕБУЕТСЯ… СТАБИЛИЗАТОР.]

Голос системы стал механическим.

— Ему нужен драйвер, — понял Вольт. — Кто-то, кто будет держать связь между магией и технологией.

Он посмотрел на меня. Потом на своих друзей.

И улыбнулся. Грустной, усталой улыбкой.

— Я остаюсь.

— Нет! — я схватил его за руку. — Ты сгоришь!

— Я уже сгорел, Док. Мои мозги… они не выдержат возвращения. Я слишком глубоко в Сети. Если я отключусь, я стану овощем.

Он выдернул руку.

— А здесь… здесь я буду богом. Ну, или системным администратором бога.

Вольт подошел к краю платформы.

Раскинул руки.

И прыгнул.

В черную бездну Ядра.

Его тело растворилось в жиже, не оставив даже всплеска.

Ядро замерло.

Поверхность Океана стала гладкой, как зеркало.

Индикаторы на терминалах загорелись ровным зеленым светом.

[СИСТЕМА СТАБИЛИЗИРОВАНА. РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ АКТИВИРОВАН. ВРАТА… ЗАКРЫТЫ.]

Тишина.

Абсолютная, благословенная тишина.

Гниль отступила.

Мы стояли на платформе, оглушенные победой, которая стоила нам друга.

— Покойся с миром, хакер, — пробасил Борис, снимая несуществующую шапку.

Я посмотрел на черный глянец Ядра.

Там, в глубине, мелькнули два огонька. Зеленый (Орлов) и Синий (Вольт).

Они подмигнули мне.

— Идем, — сказал я хрипло. — Нам пора домой. Город ждет.

Мы поднялись наверх.

Пустошь была тихой. Фиолетовый туман рассеялся. Небо стало просто серым.

Поезд стоял в Терминале, готовый к обратному пути.

Мы загрузились молча.

Вера села за пульт. Борис ушел в вагон.

Я остался в тамбуре.

Смотрел на удаляющийся «Объект Ноль».

Мы закрыли Врата. Мы остановили Апокалипсис.

Но я знал: это только начало.

Империя не простит мне самоуправства.

Гильдия захочет реванша.

А в моем городе теперь живут три тысячи мутантов, которые считают меня своим богом.

И у меня есть новый «партнер» — цифровой демон в подвале мира.

Я достал сигарету. Закурил.

Дым был горьким. Как и победа.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 13

ЖЕЛЕЗНЫЙ ШТОРМ

Мы возвращались не как победители. Мы возвращались как мародеры, ограбившие ад.

Поезд «Левиафан», покрытый слоем пепла Изнанки и фиолетовой слизи, несся по насыпи, сотрясая землю.

Я стоял в кабине локомотива.

Впереди, сквозь разбитое лобовое стекло, я видел горизонт.

Там клубилась пыль.

— У нас контакт, — голос Веры в наушнике был спокоен, как пульс снайпера. Она сидела в гнезде турели на крыше тендера. — Колонна. Десять единиц. Идут параллельным курсом.

— Кто? — спросил я, глядя в бинокль.

Пыль осела.

Я увидел их.

Это были не те Техно-Анархисты, которых я сломал своим ЭМИ-ударом у бункера.

Это были их… наследники.

Гниль ассимилировала технику.

Машины больше не управлялись людьми. Машины стали организмами.

Грузовики на гусеничном ходу, обросшие мясом. Джипы, у которых вместо колес были лапы насекомых. Мотоциклы, сросшиеся с пилотами в единый био-механический кошмар.

— «Железный Шторм», — прокомментировал Орлов (его голос теперь звучал из динамиков пульта, он перекочевал из Рубина в бортовой компьютер поезда). — Новая фракция. Мусорщики, принявшие дар Гнили. Они охотятся за технологиями.

— Им нужен наш реактор, — понял я. — И наши «Куклы». Биоматериал.

Колонна врага сблизилась с поездом.

Они шли на таран.

Головной тягач — монстр размером с дом, обшитый листами корабельной стали — выстрелил гарпуном.

Трос, толщиной с руку, ударил в борт локомотива.

Крюк впился в металл.

Тягач дернул.

Стотонный поезд качнуло.

— Они нас тормозят! — крикнул Вольт, вцепившись в рычаги. — Тяга падает!

— Руби трос! — заорал я.

Борис, который дремал в углу, мгновенно проснулся.

Он выскочил на подножку.

Его новые руки, покрытые царапинами и копотью, блеснули на солнце.

Он ухватился за натянутый стальной канат.

— А ну иди сюда! — рыкнул гигант.

Он не стал рубить трос.

Он потянул его на себя.

Титановые приводы его рук взвыли. Мышцы спины (живые) вздулись, грозя лопнуть.

Но он был сильнее лебедки тягача.

Вражескую машину, которая весила тонн двадцать, дернуло в сторону поезда.

Водитель-мутант (сросшийся с рулем) попытался вывернуть колеса, но инерция была неумолима.

Тягач врезался в насыпь.

Перевернулся.

Взрыв.

Трос лопнул.

— Минус один! — Борис показал горящему остову средний палец (металлический).

Но остальные машины не остановились.

Они открыли огонь.

Не пулями.

Из пушек, установленных на крышах джипов, полетели снаряды с кислотой.

Зеленые кляксы разбивались о броню поезда, прожигая металл.

— Вера! — крикнул я. — Огонь по колесам!

— Работаю!

Валькирия открыла огонь из крупнокалиберного пулемета.

Трассеры заплясали по колонне.

Один джип потерял управление, врезался в соседа. Куча мала.

Но их было много.

И они были быстрыми.

Мотоциклисты-камикадзе прыгали прямо на платформы вагонов.

Они взрывались при ударе, разбрасывая споры и шрапнель.

— Десант! — заорал я. — Они лезут внутрь!

Я выхватил тесак.

Мана: 10/100 (восстановилась чуть-чуть).

В дверях кабины появился мутант.

Получеловек-полубайк. Вместо ног — колесо. Руки — лезвия.

Он зашипел.

Я ударил.

[Телекинетический толчок] + Удар тесаком.

Мутант вылетел обратно на насыпь, разрубленный пополам.

Но за ним лезли другие.

— Легион! — позвал я.

Монстр, который ехал на крыше последнего вагона, услышал зов.

Он побежал по крышам вагонов навстречу локомотиву.

Прыжок.

Он приземлился на крышу кабины, прогнув металл.

Свесился вниз.

Его единственная рука (вторая была отрублена Паладином, культя затянулась хитином) схватила следующего атакующего за голову.

Хруст.

— ОТЕЦ. Я ДЕРЖУ КРЫШУ.

— Держи! Борис, скинь их с платформ!

Джаггернаут вылез наружу полностью.

Он пошел вдоль состава, сшибая мотоциклистов, как кегли.

Бой превратился в хаос.

Поезд несся на скорости сто

— Док! — крикнул Вольт. — Впереди мост! Железнодорожный!

— И что?

— Он заминирован! Я вижу сигнатуры зарядов на опорах!

Я посмотрел вперед.

В километре от нас был старый арочный мост через ущелье.

На путях, прямо посередине моста, стоял грузовик.

Бензовоз.

И он был обвязан взрывчаткой.

Если мы врежемся — мост рухнет. И мы вместе с ним.

— Тормози!

— Не успеем! Тормозной путь три километра!

— Тогда сбей его!

— Чем⁈ Пушка на локомотиве разбита!

Я посмотрел на Бориса.

Он был на третьем вагоне. Дрался с двумя киборгами.

— Борис! — крикнул я в рацию. — Грузовик на мосту! Бомба!

— Вижу!

— Ты должен его убрать!

— Как? Я не докину камень!

— Прыгай!

— Что⁈

— Прыгай на тот джип! — я указал на вражеский багги, который ехал параллельно вагону Бориса. — Захвати его! Обгони поезд! И столкни бомбу с моста!

— Ты псих, Док!

— Я знаю! Прыгай!

Борис отшвырнул киборга.

Разбежался по крыше вагона.

И прыгнул.

В пустоту.

Он приземлился точно на крышу багги.

Крыша прогнулась.

Водитель-мутант попытался ударить его ножом через люк.

Борис вырвал люк вместе с водителем и выбросил их на дорогу.

Втиснулся в кабину (она была ему мала, но он просто раздвинул стойки плечами).

Ударил по газам.

Багги взревел и рванул вперед, обгоняя поезд.

Он несся к мосту.

К бензовозу.

До взрыва оставались секунды.

— Давай, танк! — шептал я, вцепившись в пульт. — Давай!

Борис вылетел на мост.

Он не стал тормозить.

Он врезался в бензовоз на полной скорости.

Удар.

Бензовоз, стоящий на рельсах, сдвинулся. Покосился.

И рухнул вниз, в ущелье.

Вместе с багги Бориса.

— БОРИС!!! — заорала Вера.

Внизу, в глубине ущелья, расцвел огненный шар.

Взрыв сотряс мост, но опоры устояли.

Поезд влетел на мост.

Пронесся сквозь дым и огонь.

Мы проскочили.

— Он погиб… — прошептала Вера, оседая на пол.

— Нет, — я сжал зубы. — Он Джаггернаут. Его так просто не убить.

Я посмотрел назад.

В дыму, на краю обрыва, я увидел фигуру.

Она карабкалась вверх по опоре моста.

Одной рукой.

Второй руки не было. Оторвало взрывом.

Но он лез.

— Останови поезд! — скомандовал я. — Ждем пассажира.

Мы остановились на той стороне.

Борис, черный от копоти, без одной руки (снова!), но живой, ввалился в вагон.

— Я… проголодался, — прохрипел он и упал.

Мы отбились.

Но цена была высокой.

И мы еще не доехали до дома.

Поезд громыхал на стыках рельсов, но внутри штабного вагона стояла тишина, нарушаемая только шипением сварочного аппарата.

Борис лежал на столе.

Его правая рука была оторвана чуть ниже локтя.

Там, где должен быть металл кибер-протеза, торчали оплавленные провода и куски титана. Взрыв бензовоза не пощадил технику.

Но что хуже — плоть.

В месте стыка живого и неживого кожа почернела. Ожог четвертой степени.

— Больно? — спросил я, поливая рану перекисью (единственное, что у нас осталось из антисептиков).

— Щекотно, — прохрипел гигант. Он был бледен, как мел. Потеря крови давала о себе знать. — Док, пришей мне что-нибудь. Хоть крюк. Я не могу воевать одной левой.

— У меня нет крюков, Борис. И нет запасных «Титанов».

Я посмотрел на Вольта.

— Что у нас есть в трофеях?

Хакер, который копался в груде металлолома, притащенного «Куклами» с поля боя, поднял голову.

— Есть манипулятор от того киборга-мотоциклиста. Гидравлика целая. Но это… грубая работа. Сварка, болты. Никакой нейро-синхронизации.

— Тащи.

Вольт подтащил ржавую, покрытую шипами клешню. Она выглядела как орудие пыток инквизиции, скрещенное с деталью от трактора.

— Это не протез, — поморщилась Вера. — Это металлолом.

— Это оружие, — возразил я. — Борис, слушай меня. Я не смогу подключить это к твоим нервам. Слишком разные интерфейсы.

— И что делать?

— Мы сделаем «прямое подключение».

Я взял скальпель.

— Я оголю твои мышцы. И приварю тяги протеза прямо к сухожилиям. Ты будешь управлять клешней не силой мысли, а сокращением бицепса. Это будет адски больно. И это разорвет тебя, если ты дернешь слишком сильно.

Борис посмотрел на уродливую клешню.

— Мне нравится. Она злая. Пришивай.

Операция была грязной.

Я резал живое мясо, сшивал сухожилия с тросами. Вольт варил металл. Запах горелой плоти смешивался с запахом канифоли.

Борис выл. Он кусал кожаный ремень, пока не прокусил его насквозь.

Но он не отключился.

— Готово, — я затянул последний шов. — Попробуй.

Борис напряг бицепс.

Тросы натянулись.

Клешня с лязгом сжалась.

Металл скрипнул.

— Работает… — выдохнул гигант, глядя на свою новую руку. Она была уродливой, страшной, но функциональной.

— Теперь ты — Франкенштейн версии 2.0, — я вытер пот со лба. — Отдыхай. Нам еще город брать.

Мы подъезжали к городской черте.

Небо здесь было черным от дыма.

Обычно на въезде стояли блокпосты. Полиция, гвардия.

Но сейчас…

Пустота.

Шлагбаумы сломаны. Будки охраны сожжены.

На дороге — ни души.

Только брошенные машины и… статуи.

Сотни статуй.

Люди, застывшие в позах бегства.

Они были покрыты серой коркой. Как будто их облили бетоном.

— Что это? — спросила Вера, глядя в бинокль. — Очередной вирус Анны?

— Нет, — я прищурился. — Это не биология. Это… стазис.

Орлов в моем коммуникаторе ожил.

«Виктор, датчики показывают аномалию. Магический фон… нулевой. В этом районе нет магии. Вообще.»

— Как это?

«Кто-то включил „Глушилку“. Глобальную. Она выпила всю ману из воздуха. И из людей.»

Я посмотрел на статуи.

Люди без маны (даже той крохи, что есть у каждого) превращаются в камень.

Это закон мира.

— Кто мог это сделать? — спросил Вольт. — Такой артефакт… он должен быть размером с дом.

— Или размером с человека.

Я вспомнил Мальчика-Зеро. Анти-мага, которого унесла виверна.

Он упал где-то здесь. В Пустоши.

Неужели он выжил? И добрался до города?

Поезд въехал в зону тишины.

Реактор чихнул и заглох. Магия перестала работать.

Мы катились по инерции.

— Приехали, — сказал я. — Дальше пешком. И без магии.

Я попробовал призвать [Скальпель].

Ничего. Пустота.

Моя искра погасла.

Я посмотрел на Легиона.

Монстр лежал на полу вагона. Он не шевелился.

Без магии он был просто грудой мяса.

— Легион! — я пнул его.

Никакой реакции.

Моя армия… она отключилась.

Три тысячи

Мы остались одни.

Я, Вера, Вольт и полуживой Борис.

Против мертвого города.

И того, кто его убил.

— Выходим, — я взял автомат (магия кончилась, пришло время пороха). — Кажется, у нас новый босс уровня.

Мы спрыгнули на щебень.

Вокруг стояла звенящая тишина.

И в этой тишине я услышал шаги.

Детские шаги.

Из тумана вышел мальчик.

Тот самый. Лысый, в больничной пижаме.

Он шел к нам, и трава под его ногами серела и рассыпалась в прах.

Он остановился в десяти метрах.

Его серебряные глаза смотрели на меня.

— Дядя доктор… — сказал он. Голос был тихим, но чистым. — Я хочу кушать.

Я поднял автомат.

Но руки не слушались.

Волна холода накрыла меня.

Он пил не ману. Он пил жизнь.

Я упал на колени.

Вера рухнула рядом.

Вольт отключился.

Только Борис стоял.

Его новая рука, сделанная из мертвого металла и боли, скрипнула.

— Ты… — прохрипел гигант, делая шаг вперед. — Ты… сожрал… мой… обед.

Борис шел на Анти-мага.

Единственный, в ком было больше железа, чем жизни.

Единственный, кто мог противостоять Пустоте.

Потому что он сам был Пуст.

Я лежал на щебне, чувствуя, как холод проникает в кости.

Это был не мороз. Это было отсутствие жизни.

Мальчик-Зеро стоял в пяти метрах. Он не двигался. Он просто… впитывал.

Я видел, как из груди Веры тянется тонкая, голубоватая дымка. Ее душа.

Вольт уже не дышал. Его кибер-глаза погасли.

Я пытался пошевелить пальцем, но тело не слушалось. Моя мана, моя кровь, моя жизнь — все это утекало в черную дыру, которой был этот ребенок.

— Дядя… — прошептал мальчик. — Мне холодно. Дай мне тепло.

И тут раздался шаг.

Тяжелый, металлический лязг.

Борис.

Гигант шел вперед.

Он не бежал. Он переставлял ноги, словно преодолевая ураганный ветер.

Его лицо было серым. Кожа на шее и лице начала шелушиться и осыпаться пеплом — мальчик высасывал жизнь и из него.

Но Борис не останавливался.

Потому что его ноги несли не мышцы. Их несли сервоприводы, запитанные от атомной батареи, которую Вольт вшил ему в позвоночник.

Механике плевать на магию.

— Ты… — прохрипел Борис. — Ты… мелкий… ублюдок.

Мальчик повернул голову.

Его зеркальные глаза расширились.

Он никогда не видел такого. Существо, которое умирает, но продолжает идти.

— Почему ты не падаешь? — спросил он с детским любопытством. — У тебя нет света.

— У меня есть… злость, — выплюнул Борис вместе с зубом.

Он сделал еще шаг.

Мальчик поднял руку.

Ударная волна анти-магии ударила в грудь гиганта.

Плоть на груди Бориса лопнула. Обнажились ребра.

Но он не упал.

Он зарычал.

И этот рык был страшнее любого заклинания.

— Я… ТЕБЯ… СЛОМАЮ!!!

Борис рванулся вперед.

Последние пять метров он преодолел в прыжке, используя гидравлику ног.

Мальчик попытался отступить, но не успел.

Титановая клешня (та самая, уродливая, пришитая на живую) сомкнулась на его горле.

ХРЯСЬ.

Зеркальные глаза мальчика погасли.

Он не закричал. Он просто обмяк, превратившись в куклу.

Борис держал его на вытянутой руке, тяжело дыша.

— Невкусный… — прошептал он.

И сжал клешню.

Голова мальчика отделилась от тела.

В ту же секунду мир взорвался.

Не огнем. Звуком.

Зона Тишины лопнула, как мыльный пузырь.

Звуки вернулись. Шум ветра, гудение проводов, стоны раненых.

Магия хлынула обратно в мир.

Я вдохнул.

Легкие обожгло, но это была жизнь.

Моя аура вспыхнула, жадно впитывая ману из эфира.

[Мана: 10/100… 15/100… Восстановление.]

Вольт закашлялся, его глаза-индикаторы загорелись красным.

Вера застонала, переворачиваясь на бок.

А в поезде…

В поезде завыл Легион.

— ОТЕЦ!!!

Монстр вышиб дверь вагона и спрыгнул на насыпь.

Он подбежал к нам, готовый рвать врагов.

Но враг был уже мертв.

Борис стоял на коленях, держа в клешне маленькое, хрупкое тело без головы.

Он не двигался.

Я подполз к нему.

— Борис?

Гигант медленно повернул ко мне лицо.

Оно было похоже на череп, обтянутый пергаментом. Жизни в нем почти не осталось.

— Я… устал, Док, — прошептал он. — Можно я посплю?

Он разжал клешню. Тело мальчика упало на щебень.

И Борис упал следом.

Лицом в грязь.

— В медотсек! — заорал я, вскакивая на ноги (откуда только силы взялись). — Легион! Тащи его! Живо!

— ОН ЖИВ?

— Пока да! Но он отдал всё! Всю свою жизнь!

Мы затащили Бориса в вагон-лабораторию.

Я подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

Показатели были на нуле. Сердце билось раз в десять секунд.

— Истощение, — констатировал я, глядя на монитор. — Тотальное некротическое истощение. Мальчик высосал его досуха. Осталась только оболочка.

— Мы можем его спасти? — спросила Вера, стоя в дверях. Она плакала.

— Мы можем его… завести.

Я достал «Черную Желчь» (Амброзию 2.0).

И свою кровь.

— Мы сделаем ему переливание. Полное. Заменим его кровь на коктейль из Скверны и химии.

— Он перестанет быть человеком, — сказал Вольт.

— Он перестал быть человеком, когда шагнул в ту шахту лифта за мной, — ответил я, втыкая иглу в вену друга. — Теперь он станет Легендой.

Я запустил насос.

Черная жидкость потекла по трубкам в тело гиганта.

Его сердце дрогнуло. Забилось быстрее.

Кожа начала темнеть, приобретая цвет вороненой стали.

Он открыл глаза.

Они были черными, с красными зрачками.

— Мясо… — прохрипел он.

— Будет тебе мясо, брат, — я положил руку ему на лоб. — Целый город мяса.

Поезд тронулся.

Впереди, в дыму пожаров, лежал Город.

Мы вернулись.

И мы были злее, чем когда уезжали.

Я посмотрел на тело Мальчика-Зеро, которое мы оставили на насыпи.

Его кровь, серебряная и холодная, впитывалась в землю.

Из этой земли уже пробивались ростки.

Не фиолетовые. Серебряные.

Новая форма жизни?

Я не знал.

И мне было плевать.

У меня была война, которую нужно выиграть.

— Полный ход! — скомандовал я. — Следующая станция — Ад.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 14

ОАЗИС

Поезд замедлил ход. Скрежет тормозов прозвучал как стон умирающего зверя.

Мы остановились.

За бронированным стеклом штабного вагона расстилалась картина, от которой у меня заныли зубы.

Посреди серой, выжженной Пустоши, где даже камни казались мертвыми, цвел сад.

Огромный купол, сплетенный из лиан толщиной с корабельный канат, накрывал руины военного комплекса. Сквозь

Цветы здесь были размером с колесо грузовика. Они пульсировали, меняя цвет с ядовито-розового на черный.

— «Оазис», — прокомментировал Орлов из динамиков. — Секретная база «Био-Генезис». Здесь Империя пыталась создать растения, способные выжить в Изнанке.

— И у них получилось, — я проверил фильтры скафандра. — Только теперь эти растения хотят сожрать Империю.

— Выходим? — спросила Вера. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли черные тени, руки дрожали. Мы не спали уже двое суток.

— Нам нужна вода, — сказал Борис. Он сидел на полу, прислонившись спиной к ящику. Его новая рука-клешня дергалась сама по себе, сжимая и разжимая пальцы. — Реактор перегрелся. Если не зальем контур охлаждения, мы встанем навсегда. А там, — он кивнул на джунгли, — есть вода. Я чувствую её запах.

— Ты чувствуешь запах болота, Борис.

Я встал.

— Группа «Альфа» — на выход. Остальные — в глухую оборону. Если мы не вернемся через час… уезжайте. На одной тяге, на магии, как хотите.

— Мы не уедем без вас, — тихо сказала Алиса.

Она стояла у двери. Ее идеальный костюм был помят, очки треснули. Она больше не выглядела как бездушный агент. Она выглядела как человек, который боится.

— Идем, — я толкнул дверь.

Воздух Оазиса был густым и влажным. Он пах прелыми листьями, озоном и… духами?

Да. Запах дорогих женских духов.

— Мама? — прошептала Вера, оглядываясь. — Ты здесь?

— Это глюки, — я схватил её за плечо. — Не дыши глубоко. Споры.

Мы шли по тропе, прорубленной в джунглях кем-то до нас.

Листья папоротников тянулись к нам, пытаясь коснуться скафандров.

— Датчики молчат, — сообщил Вольт, идя следом. — Никакой электроники. Но эфирный фон… он здесь такой плотный, что можно резать ножом.

Мы вышли к центру комплекса.

Там было озеро.

Вода в нем была прозрачной, голубой. Идеально чистой.

На берегу стояло здание. Лаборатория.

Окна были выбиты, но внутри горел свет.

— Кто там? — Борис поднял пулемет (он тащил его одной рукой, второй опираясь на клешню).

— Призраки, — ответил я.

Я увидел фигуру в окне.

Человек в белом халате. Высокий, седой.

Он стоял спиной к нам и что-то писал на доске.

Сердце пропустило удар.

— Отец?

Я рванул к зданию.

— Витя, стой! — крикнула Вера. — Это ловушка!

Но я не слушал.

Я взбежал по ступеням, выбил дверь.

Ворвался в лабораторию.

Пусто.

Никого. Только пыль и разбитые колбы.

На доске мелом было написано одно слово:

«СИМБИОЗ».

И под ним — формула.

Сложная, алхимическая формула, описывающая слияние человека и Изнанки.

Почерк был его. Отца.

— Он был здесь, — я провел пальцем по мелу. — Он работал над этим.

Вдруг комната изменилась.

Стены поплыли. Свет стал багровым.

Я услышал голос.

— Виктор… — голос звучал не снаружи, а внутри черепа. Глубокий, властный. Голос Пророка. — Ты ищешь ответы? Или ты ищешь оправдание?

— Я ищу способ убить тебя! — заорал я в пустоту.

— Ты не можешь убить меня. Я — это ты. Только без страха.

Передо мной, из воздуха, соткалась фигура.

Это был я.

Но другой.

Моя кожа была серой, покрытой хитином. Глаза горели фиолетовым огнем. На голове — корона из костей.

— Посмотри на себя, — сказал Двойник. — Ты режешь людей. Ты поднимаешь мертвецов. Ты отравил своих друзей. Чем ты лучше меня?

— Я делаю это, чтобы выжить!

— Ты делаешь это, потому что тебе нравится. Тебе нравится власть. Тебе нравится быть Богом.

Двойник подошел ближе.

— Твой отец понял это. Он принял дар. Он стал первым Стражем. Не тюремщиком, Виктор. Садовником.

Он указал на окно.

— Посмотри на этот сад. Это его работа. Он хотел создать мир, где нет смерти. Где жизнь бесконечна.

Я посмотрел в окно.

Цветы в саду раскрылись.

Внутри каждого цветка было лицо.

Лица людей, которых я не смог спасти. Мои пациенты. Мои солдаты.

Они улыбались.

— Присоединяйся к нам, Витя… — шептали они. — Здесь не больно.

— НЕТ!

Я выстрелил в Двойника.

Пуля прошла сквозь него и разбила зеркало на стене.

Осколки посыпались на пол.

И в каждом осколке я видел свое отражение. Искаженное, уродливое.

— Ты болен, Док, — сказал Двойник, растворяясь. — И я — твое единственное лекарство.

Меня кто-то тряс за плечи.

— Витя! Очнись!

Это была Алиса.

Она стояла надо мной. Её очки валялись на полу. Глаза были полны ужаса.

— Ты кричал, — сказала она. — Ты пытался… вскрыть себе вены скальпелем.

Я посмотрел на свою руку.

Я действительно держал скальпель у запястья. Кожа была надрезана.

— Пророк… — прохрипел я, отбрасывая лезвие. — Он в моей голове. Он использует память отца.

— Нам нужно уходить, — Алиса помогла мне встать. — Вода набрана. Борис уже тащит насос. Это место проклято.

Мы вышли из здания.

Оазис больше не казался красивым.

Лианы извивались, как змеи. Цветы поворачивали головки нам вслед.

Они были голодны.

— К поезду! — скомандовал я.

Мы бежали.

Я чувствовал, как взгляд Отца (или того, что им притворялось) сверлит мне спину.

Он не умер.

Он ждет меня в конце пути. В «Объекте Ноль».

И наша встреча будет семейной. Очень кровавой семейной сценой.

Лес «Оазиса» не хотел нас отпускать.

Он не нападал открыто, как мутанты Гнили. Он действовал тоньше.

Тропинка, по которой мы пришли, исчезла. Заросла за десять минут папоротниками высотой в человеческий рост.

Земля под ногами стала мягкой, пружинистой, как плоть. Каждый шаг отдавался чавканьем.

— Не отставать! — прохрипел я, прорубая путь тесаком. Лезвие вязло в стеблях, из которых текла не смола, а розовая сукровица. — Не смотрите на цветы! Они гипнотизируют!

Борис шел сзади, сгибаясь под тяжестью промышленного насоса, который мы выдрали из лаборатории. Гигант дышал тяжело.

— Док… — пробасил он. — У меня ноги… они тяжелеют.

— Это гравитация! Терпи!

— Нет… они врастают!

Я обернулся.

Борис стоял по колено в зеленом мху.

И этот мох двигался.

Тысячи мелких усиков оплетали его ноги, проникая в швы армейских ботинок, вгрызаясь в штанину.

— Не стойте! — крикнула Вера, выпуская очередь в корни. Пули разрывали биомассу, но она тут же срасталась. — Это зыбучие пески!

— Вытаскивайте его! — скомандовал я.

Мы с Алисой бросились к Борису.

Я схватил его за новую кибер-руку (левую, с клешней). Алиса вцепилась в пояс.

— Рви!

Борис взревел, активируя гидравлику протезов.

Земля задрожала.

Мох не хотел отдавать добычу. Он тянул вниз с силой гидравлического пресса.

— Оставь насос! — крикнул я.

— Нет! Без воды мы сдохнем!

Берсерк не разжал пальцы правой руки, которой держал стокилограммовый агрегат.

Он дернулся всем телом.

ХРЯСЬ.

Звук рвущихся корней смешался с хрустом его коленного сустава.

Борис вылетел из ловушки, упав на спину.

— Идем! — Алиса потащила нас в сторону бетонного короба, торчащего из холма. — Там бункер! Вентиляционная шахта!

Мы нырнули в узкий проход, заросший лишайником.

Вера захлопнула ржавую гермодверь.

Снаружи что-то тяжелое ударилось о металл. Лианы. Они стучали, царапались, пытаясь найти щель.

Мы оказались в темноте.

Только свет наших фонарей и тяжелое дыхание четырех человек (и одного киборга).

Это была казарма. Старая, имперская. Ряды двухъярусных коек, шкафчики, плакаты с лозунгами «Чистота — залог силы».

Здесь было сухо. И тихо.

Биосфера Оазиса не смогла проникнуть сквозь метр бетона.

— Привал, — сказал я, сползая по стене. — Пять минут. Проверьте фильтры. Если вдохнем споры здесь, в замкнутом пространстве, станем клумбой.

Борис сидел на полу, массируя колено.

— Связки потянул, — констатировал он. — Или порвал. Болит.

— Заживет. Твоя регенерация переварит и не такое.

Вера и Вольт (хакер все еще был в прострации после увиденного в лаборатории) отошли вглубь помещения, проверяя периметр.

Я остался с Алисой.

Куратор из D. E. U. S. сидела на койке напротив меня.

Она сняла очки. Её серые глаза смотрели на меня с каким-то странным выражением. Смесь жалости и… расчета?

— Ты видел Его, — сказала она. Не спросила. Утвердила.

— Кого? — я притворился, что не понимаю, вытирая лезвие тесака.

— Пророка. Он был у тебя в голове. Я видела твою ЭЭГ через визор. Твой мозг горел.

— Он показал мне мультик. Утопию. Мир без боли.

— И ты поверил?

— Я врач, Алиса. Я знаю, что мир без боли — это морг. Боль — это сигнал о том, что ты жив.

Она кивнула.

— Именно поэтому мы выбрали тебя.

— Кто «мы»? Канцелярия?

— Нет. Алгоритм.

Она расстегнула воротник своего идеально сидящего костюма.

Под кожей, на ключице, светился порт. Интерфейс.

— Я не человек, Виктор. Ты это знаешь. Я — био-дрон класса «Наблюдатель». Моя задача — оценивать риски.

— И каков мой рейтинг риска?

— Критический. Ты носишь в себе Тьму и Свет. Ты управляешь армией мертвецов. Ты хакнул сервер Судного Дня. Любой другой агент уже получил бы приказ на ликвидацию.

Она достала из кобуры свой игольник.

Положила его на колени. Стволом ко мне.

— Но ты не стреляешь, — заметил я, не дернувшись.

— Нет. Потому что мой протокол имеет поправку. «Фактор Хаоса». Империя стагнирует, Виктор. Она умирает от старости, как тот мир, который показал тебе Пророк. Нам нужна свежая кровь. Даже если эта кровь заражена.

Она наклонилась вперед.

— Моя задача была убить тебя, если ты станешь новым Орловым. Если ты захочешь власти ради власти. Но ты… ты хочешь вылечить этот мир. Даже если для этого придется его расчленить.

— Это комплимент?

— Это диагноз. Ты — хирург, Виктор. А хирурги всегда ходят по краю.

Она взяла пистолет.

Я напрягся.

Но она протянула его мне. Рукоятью вперед.

— Возьми. Это ключ доступа к моему каналу связи с Центром. Если я… выйду из строя. Или если я получу приказ убить тебя и не смогу сопротивляться протоколу.

— Ты хочешь, чтобы я тебя пристрелил?

— Я хочу, чтобы у тебя был выбор.

Я взял оружие. Оно было теплым от её рук.

— Я не убиваю союзников, Алиса. Пока они не пытаются съесть мой мозг.

В этот момент из глубины казармы раздался крик Веры.

— Сюда! Быстрее! Тут… проход!

Мы вскочили.

В конце коридора, за ржавым стеллажом, была дыра в стене.

Она вела не наружу.

Она вела в метро.

В старый технический туннель, который соединял базу «Био-Генезис» с основной веткой магистрали.

— Рельсы! — выдохнул Вольт, светя фонариком. — Ржавые, но целые!

— И поезд! — добавил Борис.

Там, в темноте туннеля, стояла дрезина.

Не ручная. Моторизованная. Старая имперская платформа для перевозки ракет.

— Она на ходу? — спросил я.

— Движок магический, — Вольт провел рукой по капоту. — Кристалл разряжен. Но механика в идеале. Смазка еще заводская.

— Если мы её заведем… — начала Вера.

— … то мы доедем до нашего поезда за пять минут, — закончил я. — И нам не придется пробиваться через джунгли.

Я достал Рубин.

В нем оставалась капля энергии.

И у меня было 5 единиц маны.

— Грузите насос! — скомандовал я. — Мы уезжаем из этого санатория.

Мы погрузили насос на платформу.

Я вставил Рубин в слот зажигания дрезины.

Искра.

Двигатель кашлянул и, выбросив облако синего дыма, заработал.

Ровный, низкий гул.

— Поехали!

Дрезина рванула с места.

Мы неслись по темному туннелю, оставляя позади Оазис, лабораторию отца и мои галлюцинации.

Ветер бил в лицо.

Я смотрел на Алису.

Она сидела на краю платформы, глядя в темноту. В руке она сжимала свой пистолет, который я ей вернул.

Мы заключили сделку.

Но я знал: если я оступлюсь, она выстрелит. Не потому что хочет. А потому что такова её программа.

И это делало наши отношения… честными.

Ветер в туннеле пах озоном и гнилой листвой.

Мы неслись на дрезине, которая тряслась так, что казалось, вот-вот развалится на куски. Колеса выбивали из ржавых рельсов снопы искр, освещая мрак стробоскопическими вспышками.

Я сидел на ящике с насосом, прижимая к себе Алису (она все еще держала пистолет, но ее руки дрожали). Вера стояла у рычагов управления, выжимая из магического двигателя последние соки. Борис, развалившись на платформе, баюкал поврежденное колено.

— Быстрее! — орал Вольт, оглядываясь назад. — Оно догоняет!

Я посмотрел назад.

Туннель за нами… закрывался.

Стены, покрытые бетоном, трескались. Из трещин вырывались корни толщиной с руку. Они сплетались в живую пробку, которая ползла за нами со скоростью экспресса.

Биосфера Оазиса не хотела отпускать добычу. Она гнала нас, как лейкоциты гонят вирус.

— Мы не успеем! — крикнула Вера. — Впереди завал! Я вижу

— Тарань! — скомандовал я.

— Это бетонная плита, Витя! Мы разобьемся!

— У нас нет тормозов! Тарань!

Я выхватил Рубин. Он был пуст, но я чувствовал остаточный заряд. Искру Империи.

И у меня была Алиса. Ключ.

— Алиса! — я развернул ее к себе. — Дай мне руку!

— Зачем?

— Мы сделаем щит! Вместе!

Она поняла.

Она положила ладонь (ту самую, стеклянную, которой открывала ворота) на Рубин.

Я накрыл ее руку своей.

Свет и Тьма. Империя и Некромантия. Технология и Магия.

Мы замкнули цепь.

Рубин вспыхнул фиолетовым огнем, смешанным с белым сиянием.

Вокруг дрезины возник кокон. Силовой купол, гудящий от напряжения.

— ДЕРЖИТЕСЬ!!!

Дрезина врезалась в завал.

БА-БАХ!

Бетонные блоки, перекрывавшие путь, разлетелись в пыль при столкновении с щитом.

Мы пролетели сквозь облако щебня, не замедлившись ни на секунду.

— Есть! — завопил Борис. — Мы крутые!

Туннель начал расширяться.

Мы вылетали в основной коллектор.

Туда, где мы оставили «Левиафан».

Но радость была недолгой.

Когда мы выехали на станцию, мы увидели поезд.

Он стоял.

Но он был… зеленым.

Гигантские лианы, вырвавшиеся из боковых штреков, оплели вагоны. Они сжимали сталь, как удав. Обшивка трещала. Стекла лопались.

И внутри, в вагонах, я чувствовал панику.

Три тысячи «Кукол», запертых в консервной банке, которую медленно раздавливали.

А на крыше локомотива стоял Легион.

Он был один.

Химера рубил лианы своими когтями, но на месте одной отрубленной вырастали две.

— ОТЕЦ! — его ментальный крик ударил мне в висок. — ОНИ… ДУШАТ… НАС!

— Мы здесь! — я спрыгнул с дрезины на ходу, перекатившись по перрону. — Вера, Борис! Отсекайте корни! Вольт, к реактору! Дай напряжение на корпус!

Мы бросились в бой.

Это была не битва с солдатами. Это была прополка ада.

Я рубил тесаком, вкладывая в удары всю злость на Отца, на Пророка, на этот проклятый мир.

Вера стреляла по утолщениям корней, где пульсировали узлы нервной системы растений.

Борис, забыв про боль в колене, рвал лианы своей клешней.

— Вольт! Где ток⁈

— Сейчас! — хакер уже был в кабине локомотива. — Запускаю экстренный сброс!

Поезд загудел.

Его обшивка начала нагреваться.

По корпусу пробежали синие молнии.

ТРЕСК.

Электрический разряд в десять тысяч вольт прошел по внешней обшивке состава.

Растения забились в конвульсиях.

Запахло паленым салатом.

Лианы, обожженные током, ослабили хватку. Они почернели и осыпались пеплом.

Поезд освободился.

— Полный ход! — заорал я, запрыгивая на подножку. — Уходим отсюда! Пока они не проросли снова!

«Левиафан» дернулся. Колеса провернулись.

Мы набирали скорость.

Оазис остался позади. Зеленый ад, в котором жил призрак моего отца.

Я стоял в тамбуре, глядя назад.

Алиса подошла ко мне.

— Ты видел его, — сказала она тихо.

— Кого?

— Того, кто управлял садом.

— Я видел своего отца.

— Это был не он. Это был Пророк. Он использовал образ, чтобы сломать тебя.

— Я знаю. Но… формула на доске. Почерк был его.

Я достал из кармана смятый листок бумаги, который успел схватить со стола в лаборатории (в галлюцинации? Нет, он был реален).

На нем была формула Симбиоза.

— Он действительно работал над этим, Алиса. Он хотел соединить нас с Гнилью. Не чтобы убить. А чтобы спасти.

— Спасение через мутацию — это не спасение. Это перерождение.

— Может быть. Но теперь у нас есть эта формула. И я намерен её изучить.

Я спрятал листок.

— Мы едем к «Объекту Ноль». К Вратам. И там я спрошу у Пророка лично, зачем он носит лицо моего отца.

Поезд мчался сквозь Пустошь.

Впереди, на горизонте, уже виднелся черный шпиль, пронзающий небо.

«Объект Ноль».

Финальная точка маршрута.

И начало конца.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 15

СИМБИОЗ

Тишина в Тронном Зале Бездны была не пустой. Она была тяжелой, насыщенной, как воздух перед грозой.

Черный Океан Ядра застыл, превратившись в идеальное зеркало, в котором отражались только мы — маленькие, грязные фигурки на краю вечности.

Я стоял на коленях, глядя в это зеркало.

Из глубины на меня смотрели не мои глаза.

Один глаз был моим — карим, человеческим. Второй — левый — стал серым, с вертикальным зрачком. Метка Бездны. Плата за контакт с Пророком.

— Ты как? — голос Веры вырвал меня из транса.

Она сидела рядом, прижимая к груди винтовку. Её лицо было перемазано сажей, но глаза сияли лихорадочным блеском. Мы выжили. Это было главным наркотиком.

— Я… обновлен, — прохрипел я, поднимаясь. Колени хрустнули. — Как Борис?

Гигант сидел у пульта управления платформой, пытаясь собрать свой пулемет одной рукой. Вторая — левая кибер-клешня — висела плетью. Из сочленений капала черная жидкость.

— Сдохла, — констатировал он, пнув протез ногой. — Электроника выгорела от импульса. Гидравлика закисла. Я теперь однорукий бандит.

— Дай посмотрю.

Я подошел к нему.

Мое «Истинное Зрение» изменилось. Раньше я видел ауры и органы. Теперь я видел… связи.

Я видел, как металл протеза отторгается плотью. Некроз в месте стыка. Но не обычный, а энергетический. Тело Бориса, насыщенное Скверной, пожирало «мертвый» металл.

— Тебе не нужен ремонт, — сказал я, касаясь холодного титана. — Тебе нужна эволюция.

— Опять резать будешь? — скривился Джаггернаут.

— Нет. Будем выращивать.

Я достал из кармана листок с формулой Отца. Тот самый, из лаборатории в Оазисе.

«Симбиоз».

Соединение органики и технологии через посредника — Гниль. Но не дикую, а структурированную.

— У нас есть «Клей», — рассуждал я вслух. — У нас есть остатки «Амброзии». И у нас есть… это.

Я наклонился и поднял с пола осколок.

Кусок зеркальной маски Пророка.

Он был острым, как бритва. И он пульсировал.

Это была материя Изнанки. Чистая информация, ставшая формой.

— Если я вживить это в твой протез… он станет живым. Он будет питаться твоей кровью и восстанавливаться.

— А если он решит сожрать меня целиком?

— Тогда я его ампутирую. Вместе с тобой.

Борис хохотнул.

— Люблю твой оптимизм, Док. Валяй. Хуже уже не будет.

Я положил осколок на «мертвый» протез.

Полоснул себя по пальцу (моя кровь — универсальный ключ).

Капнул на осколок.

ПШ-Ш-Ш!

Зеркальный фрагмент расплавился, превратившись в серебристую лужицу.

Она потекла по титану, впитываясь в микротрещины.

Металл протеза задрожал.

Черная краска облезла.

Рука дернулась.

Борис охнул.

— Чувствую! — выдохнул он. — Я чувствую пальцы! Холод… и силу.

Он сжал кулак.

Клешня трансформировалась. Металл потек, меняя форму. Теперь это была не грубая лапа, а изящная (насколько это возможно для убийцы) кисть с длинными, бритвенно-острыми пальцами.

— Живой металл, — констатировал я. — Ты теперь Т-1000, Борис. Только на магической тяге.

— Круто, — он пошевелил пальцами, любуясь бликами на хроме. — А пулемет я могу в нее встроить?

— Ты можешь встроить в нее хоть тостер. Она ассимилирует всё.

Я повернулся к пульту управления, где суетился Вольт, подключая кабели для запуска платформы.

Внезапно его фигура дёрнулась.

По рукам хакера, по его одежде, по самому лицу прошла волна статических помех. На секунду он стал прозрачным, сквозь него просвечивали контуры терминала, а потом снова обрел плотность.

Я замер.

— Вольт… — мой голос эхом отразился от сводов. — Ты же прыгнул. Я видел, как твое тело растворилось в Ядре.

Хакер обернулся. Его ухмылка была кривой, и в уголках губ на миг проступили пиксели.

— Растворилось, Док. Моя тушка сейчас — это просто набор аминокислот в биореакторе Ядра.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Звук был, но пальцы прошли друг сквозь друга.

— То, что ты видишь сейчас, то, что бегало с вами по поезду и дралось с мутантами — это Аватар. Проекция «Твердого Света». Ядро генерирует меня, пока я нужен здесь.

— А Орлов? — я коснулся кармана, где лежал пустой Рубин.

«Я тоже здесь, Виктор», — голос Графа прозвучал не из камня, и не из рации. Он прозвучал из воздуха, модулируемый вибрацией самого пространства. — «Мы с Вольтом теперь — часть операционной системы этого места. Но нам нужны „руки“ во внешнем мире. Поэтому мы тратим колоссальную энергию, чтобы поддерживать эти оболочки. Пока мы рядом с источником магии или внутри защищенного периметра, мы материальны. Но стоит отойти… и мы развеемся.»

— Значит, вы призраки, — констатировал Борис, тыкая в плечо Вольта. Палец гиганта встретил сопротивление, но на ощупь оно было как холодная резина. — Кибер-призраки.

— Мы — удаленные пользователи, — поправил Вольт, снова стабилизируя свою форму. — И нам срочно нужны нормальные носители. Андроиды. Или клоны. Потому что держать эту форму — адски больно.

Я кивнул. Теперь всё встало на свои места.

— Получите вы свои тела. Как только доберемся до лаборатории на «Титане».

Я повернулся к пульту.

— Теперь — подъем. Нам нужно наверх.

Платформа была повреждена. Антигравы работали на 30%.

Но у нас был новый ресурс.

Я подошел к терминалу, в который прыгнул Вольт.

— Эй, системный администратор! — позвал я. — Ты меня слышишь?

Экран мигнул.

На нем появился смайлик. ASCII-арт.

:)

А потом текст:

СЛЫШУ, БОСС. ТУТ УЮТНО. ТЕРАБАЙТЫ ПОРНО И КОДОВ ЗАПУСКА ЯДЕРНЫХ РАКЕТ. ЧТО НАДО?

— Лифт. Нам нужно наверх.

СЕКУНДУ. ПЕРЕНАПРАВЛЯЮ ЭНЕРГИЮ С СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ КЛОНОВ (ОНИ ВСЕ РАВНО СДОХЛИ). ДЕРЖИТЕСЬ ЗА ПОРУЧНИ.

Платформа дрогнула.

И пошла вверх.

Быстро. Слишком быстро.

Нас вдавило в пол перегрузкой.

Мы поднимались из Бездны, оставляя позади спящего бога и мертвого друга.

— Мы вернемся? — спросила Вера, глядя вниз, в удаляющуюся тьму.

— Обязательно, — ответил я. — Это теперь наш подвал. И мы будем хранить здесь свои соленья.

Мы вылетели в ангар Терминала Ноль.

Поезд стоял там же.

Ворота были закрыты.

— Вольт, открывай!

Ворота с грохотом разошлись.

Свет.

Настоящий солнечный свет ударил в глаза.

Пустошь изменилась.

Фиолетовое небо исчезло. Тучи разошлись.

Светило солнце. Яркое, злое солнце пустыни.

Гниль… высохла.

Слизь превратилась в серую пыль, которую гнал ветер. Мутанты валялись сухими мумиями.

Мы победили.

Но победа имела цену.

Я посмотрел на себя в зеркало заднего вида «Мамонта» (который мы загнали на платформу).

Мои волосы стали полностью седыми. Лицо — исчерчено морщинами, которых не было утром.

Я постарел на десять лет за один день.

— Плата за магию, — прошептал я. — Жизненная сила.

— Ты выглядишь как дед, — заметил Борис, садясь в машину. — Но крутой дед.

— Поехали, — я сел на место пассажира. — Домой. В Башню.

Обратный путь был тихим.

Мы ехали по мертвой пустыне. Никаких врагов. Никаких аномалий.

Мир замер в ожидании нового хозяина.

И этим хозяином был я.

Но когда мы подъехали к городу, я понял, что мои проблемы не закончились.

Они только начались.

Над городом висели дирижабли.

Не черные имперские.

Золотые.

Флот Аристократии.

«Совет Тринадцати» — тайные правители, о которых говорила Алиса — вышел из тени.

Они пришли делить пирог, который испек я.

— Ну что ж, — я достал пистолет и проверил обойму. — Кажется, у нас новый пациент. И у него мания величия. Будем лечить лоботомией.

Золотые дирижабли Совета Тринадцати висели над городом, как жирные, сытые пиявки, готовые присосаться к вене. Их было тринадцать — по числу родов, входящих в правящую верхушку. На бортах сияли гербы: Львы, Орлы, Драконы.

Я стоял у окна, заложив руки за спину.

В отражении стекла я видел старика.

Седые волосы, глубокие морщины у рта, запавшие глаза. Мне было восемнадцать по паспорту и семьдесят по износу организма. Плата за магию, за Кристалл, за жизнь.

— Они требуют аудиенции, — сообщил Волков, входя в кабинет. Банкир тоже постарел за эти дни, но его костюм по-прежнему стоил дороже, чем годовой бюджет средней больницы. — Герцог Бельский. Глава Совета. Он уже в лифте.

— Один?

— С охраной. Два «Паладина» в парадной броне. Но они сдали оружие на входе.

— Разумно, — я повернулся. — Легион, встань за моим креслом. Борис… покажи им новую руку. Но не используй. Пока.

Двери лифта открылись.

Герцог Бельский был воплощением имперской аристократии. Высокий, худой, с моноклем и тростью. Его камзол был расшит золотом, а на пальцах сверкали перстни-артефакты.

Он вошел в кабинет, словно это была его гостиная.

Окинул взглядом разгром (мы так и не успели убрать следы боя с мутантами), поморщился.

Посмотрел на меня.

В его глазах мелькнуло удивление. Он ожидал увидеть юношу. А увидел ровесника.

— Барон фон Грей, — произнес он, не кланяясь. — Вы выглядите… утомленным.

— Тяжелая неделя, Ваша Светлость, — я указал на кресло. — Присаживайтесь. Чай? Кофе? Или сразу перейдем к разделу имущества?

— Мы пришли не делить, — сказал он мягко. — Мы пришли восстанавливать порядок. Город пережил катастрофу. Губернатор мертв. Полиция распущена. Гильдия… — он сделал паузу. — Гильдия дискредитировала себя.

— И вы решили, что это ваш шанс, — закончил я. — Прилететь на белых… простите, золотых дирижаблях и спасти всех.

— Мы — законная власть, Барон. Мы — кровь Империи. А вы… вы наемник. Выскочка, который воспользовался хаосом.

Бельский наклонился вперед.

— Совет благодарен вам за устранение угрозы Гнили. Вы получите награду. Деньги. Земли. Титул. Но власть… власть должна вернуться в руки тех, кто умеет ею пользоваться.

— И каково ваше предложение?

— Вы сдаете Башню. Распускаете свою частную армию. Передаете нам технологии Орлова. И уезжаете. На острова. Лечиться.

Он посмотрел на мои седые волосы.

— Вам ведь нужно лечение, Виктор? Вы сожгли себя. Вы умираете. Мы дадим вам лучших целителей.

Я рассмеялся.

Смех был сухим, каркающим.

— Целителей? Тех самых, что пытались меня убить? Нет, спасибо. Я предпочитаю самолечение.

Я встал.

— Вы ошиблись, Герцог. Я не наемник. Я — инвестор. Я вложил в этот город свою жизнь. И я не собираюсь отдавать свои дивиденды кучке стариков, которые отсиделись в небе, пока мы жрали грязь внизу.

Бельский нахмурился.

— Это отказ? Вы понимаете, что наш флот может стереть эту Башню в порошок за пять минут?

— Ваш флот — это декорация, — я махнул рукой. — Красивая, дорогая, но бесполезная.

Я кивнул Борису.

— Покажи ему.

Джаггернаут вышел из тени.

Он поднял свою левую руку.

Ту самую, что мы вырастили из осколка зеркала Пророка.

Рука была жидкой. Она текла, меняя форму. Серебристый металл, похожий на ртуть, собирался в капли и снова затвердевал.

Борис подошел к столу.

Он положил руку на столешницу из красного дерева.

— Смотри, дед, — пробасил он.

Металл потек.

Он впитался в дерево. Прошел сквозь него. И вышел с другой стороны, превратившись в шип.

Стол не сломался. Он стал… частью руки.

Борис поднял стол одной рукой, держа его за «вживленный» участок.

Герцог побледнел.

— Что это? — прошептал он. — Нанотехнологии? Магия?

— Это Симбиоз, — ответил я. — Технология Изнанки, которую мы приручили. Эта рука может ассимилировать любую материю. Сталь, бетон, плоть.

Я подошел к Герцогу вплотную.

— Если ваш флот сделает хоть один выстрел, я отправлю к вам Бориса. Он не будет стрелять. Он просто прикоснется к обшивке вашего флагмана. И корабль станет его частью. Он сожрет вас изнутри.

Бельский сглотнул.

Он понял.

Мы принесли из Пустоши не трофеи. Мы принесли чуму.

Но управляемую чуму.

— Чего вы хотите? — спросил он тихо.

— Я хочу партнерства. На моих условиях.

Я сел обратно в кресло.

— Совет Тринадцати признает мою власть над Промзоной и Нижним Городом. Вы не лезете в мои дела. Я не лезу в ваши салоны. Мы делим налоги 50 на 50. И… вы даете мне доступ к вашим архивам.

— Архивам Родов? — удивился он. — Зачем?

— Я ищу лекарство, — я коснулся своих седых волос. — И я знаю, что в ваших библиотеках есть книги, которые Империя считает сожженными.

Герцог встал.

Он был унижен, но он был политиком. Он умел проигрывать, чтобы выжить.

— Мы рассмотрим ваше предложение, Барон.

— У вас час. Потом Борис пойдет гулять по крышам.

Бельский вышел.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как сердце пропускает удары.

— Ты блефовал, — сказала Вера, выходя из укрытия.

— Конечно. Борис может сожрать стол, но дирижабль ему не по зубам. Пока.

— А что насчет лекарства? — спросил Волков. — Ты правда ищешь способ омоложения?

— Я ищу способ не сдохнуть завтра, Сергей. Моя аура выгорела. Мои клетки делятся с ошибками. Я — старик в теле юноши.

Я посмотрел на свою руку. Ожог Империи стал черным.

— Империя дала мне силу, но она забрала время. Мне нужно вернуть долг.

В этот момент экран коммуникатора Вольта (который уже собрал новый пульт управления) замигал.

— Босс! Входящий вызов! Шифрованный канал!

— Кто? Алиса?

— Нет. Это… из Изнанки.

Я замер.

Врата закрыты. Ядро спит. Кто может звонить оттуда?

— Включай.

На экране появился текст.

Не буквы. Символы.

Руны Предтеч.

Те самые, что были в Библиотеке.

— Что там написано? — спросил Борис.

Я присмотрелся. Мое новое «Зрение» (дар Бездны) перевело символы мгновенно.

«ТЫ ЗАБЫЛ ЗАПЛАТИТЬ ЗА ПРОЕЗД, ВИКТОР. ТВОЙ ДОЛГ РАСТЕТ. ЖДУ ОПЛАТЫ.»

И подпись.

Не имя.

Символ.

Змея, кусающая свой хвост. Уроборос.

— Кто это? — спросила Вера.

— Это хозяин Библиотеки, — прошептал я. — Тот, кого мы видели в зеркале. Истинный Пророк.

— Но мы же убили его аватар!

— Мы убили куклу. А кукловод остался. И он хочет вернуть долг.

Я выключил экран.

Война не закончилась. Она просто перешла на новый уровень.

Метафизический.

Но сейчас у меня была проблема поважнее.

Мне нужно было выжить, чтобы отдать этот долг.

— Вольт, — сказал я. — Готовь лабораторию. Мы начинаем проект «Феникс».

— «Феникс»?

— Мы будем искать способ перерождения. Если мое тело умирает… я выращу себе новое.

Микроскоп показывал приговор.

Мои эритроциты были похожи на сморщенные ягоды, из которых высосали сок. Теломеры ДНК — рваные лохмотья. Митохондрии работали на 20% мощности.

— Некроз на клеточном уровне, — констатировал я, отстраняясь от окуляра. — Мое тело не просто стареет. Оно распадается. Магия Света и Тьмы, которую я пропустил через себя, выжгла ресурс, рассчитанный на сто лет жизни, за одну неделю.

— Сколько осталось? — спросил Вольт. Хакер висел под потолком, подключенный к серверу, и перебирал варианты.

— Неделя. Максимум две. Потом — отказ органов, кома и смерть. Или превращение в лича, если я решу привязать душу к мертвому мясу.

— Лич — это неплохо, — заметил Борис, который сидел в углу и тестировал новую руку, сжимая стальной прут. Металл тёк под его пальцами, как пластилин. — Не нужно есть, спать. Только убивать.

— Лич не чувствует вкуса вина, — возразил Волков, входя в лабораторию. — И женщин. Скучная вечность.

Банкир положил на стол папку.

— Я получил доступ к архивам Совета. Они прислали копии древних гримуаров.

— И что там?

— Рецепты молодости из крови девственниц. Ритуалы переселения душ в големов.

Он открыл папку.

На пожелтевшей бумаге была схема.

«Проект: Аватар».

— Это не магия, — я вгляделся в чертеж. — Это генетика. Орлов не просто хотел жить вечно. Он хотел создать идеальное тело. Без изъянов. Без болезней. С иммунитетом к магии.

— Он создал его, — сказал Вольт. — Я нашел запись в его личном дневнике. «Прототип Зеро».

— Где он?

— В «Храме Плоти».

— Что за Храм?

— Частная коллекция Орлова. Музей анатомических редкостей. Он находится в старом районе, под прикрытием галереи современного искусства.

Я посмотрел на свои руки. Кожа была сухой, пергаментной. Вены вздулись.

— Если там есть тело… пустое тело… я могу перенести в него сознание.

— Как? — спросила Вера. — У нас нет Кристалла Переноса. Мы разбили его в Бездне.

— У нас есть Рубин, — напомнил я. — Он пуст, но структура цела. И у нас есть Нексус. Если подключить меня к системе, а систему — к Рубину… мы сможем скопировать матрицу личности.

— Это риск, — предупредил Вольт. — Если сигнал прервется… ты станешь призраком в машине. Как Орлов.

— Лучше быть призраком, чем трупом.

Я встал.

— Собирайтесь. Мы идем в музей. И, кажется, нам придется заплатить за вход.

Галерея Современного Искусства «Авангард» была стеклянным кубом в центре парка.

Внутри — инсталляции из мусора, картины, нарисованные кровью, и скульптуры из переплавленного пластика.

Но нас интересовал подвал.

Мы спустились на лифте.

«Храм Плоти».

Орлов был эстетом. И маньяком.

Зал напоминал собор. Колонны из белого мрамора. Витражи, изображающие анатомические разрезы.

А вдоль стен — капсулы.

В них плавали существа.

Химеры. Уродцы. Мутанты.

Это были неудачные попытки.

— Он искал совершенство, — прошептал я, проходя мимо капсулы с человеком, у которого было три сердца. — И он шел по трупам.

В центре зала, на возвышении, стоял Саркофаг.

Золотой. С гербом Орлова.

Я подошел к нему.

Вольт взломал замок.

Крышка отъехала.

Внутри лежал… Я.

Точнее, это был человек моего роста, моего сложения. Но его лицо…

Оно было идеальным. Симметричным. Без шрамов, без морщин.

Это был генетический клон, улучшенный магией.

— Пустой, — констатировал я, сканируя тело «Истинным Зрением». — Мозговая активность нулевая. Это просто костюм. Биологический скафандр.

— Он ждал Орлова, — сказал Волков. — Граф готовил его для себя. Но не успел.

— Теперь это мой костюм.

Я посмотрел на Вольта.

— Готовь оборудование. Мы проведем трансплантацию души.

— Здесь? — удивился хакер. — Прямо в музее?

— Здесь есть все необходимое. Энергия, капсула, изоляция.

Я лег на соседний стол (для вскрытия).

Подключил датчики к вискам.

Рубин положил на грудь клона.

— Вера, Борис. Охраняйте вход. Если кто-то войдет — убивать без предупреждения. Даже если это сам Император.

— Поняла, — Валькирия передернула затвор.

— Волков, следи за показателями. Если мое сердце остановится раньше, чем перенос завершится… коли адреналин. Прямо в мозг.

— Ты оптимист, Виктор.

Я закрыл глаза.

— Начинаем.

Вольт запустил программу.

Тьма.

А потом — вспышка боли.

Меня рвали на части. Не тело. Сознание.

Я чувствовал, как меня вытягивают из черепной коробки, как нить из клубка.

Воспоминания, эмоции, навыки — всё превращалось в поток данных.

Я летел по проводам.

Я видел свое тело со стороны. Старое, изношенное.

И видел новое. Молодое. Сильное.

Я нырнул в него.

ХОЛОД.

Тело клона было холодным.

Я попытался вздохнуть. Легкие не работали. Они были заполнены жидкостью.

«Дыши!» — приказал я себе.

Мое сознание ударило по нервным центрам нового тела.

Сердце. Запуск.

ТУК.

Кровь пошла по венам.

Легкие. Спазм.

Я выплюнул жидкость и сделал вдох.

Первый вдох в новой жизни.

Я открыл глаза.

Мир был ярким. Цвета насыщенные. Звуки четкие.

Мое зрение… оно изменилось. Я видел не только свет. Я видел ману. Прямо в воздухе.

— Получилось… — прошептал я. Голос был чужим. Звонким, молодым.

Я сел в саркофаге.

Посмотрел на свои руки.

Гладкая кожа. Никаких шрамов. Никакого Ожога Империи.

Я был чист.

И я был полон силы.

Резерв маны: 500/500.

Это тело было не просто клоном. Это был маго-активный конструкт.

— Ты светишься, Док, — сказал Борис, отступая на шаг. — Как лампочка.

— Я чувствую себя… богом.

Внезапно стены Храма дрогнули.

Сирена взвыла.

— Нарушение периметра! — крикнула Вера. — Они здесь!

— Кто?

— «Совет Тринадцати». Они отследили всплеск энергии. И они прислали своих «Чистильщиков». Только это не люди.

Двери зала разлетелись в щепки.

Внутрь ворвались Големы.

Золотые. Механические. С рунными клинками.

Личная гвардия Аристократии.

— Сдавайтесь! — прогрохотал головной голем. — Именем Совета! Вы нарушили запрет на некромантию!

Я встал из саркофага.

Голый, мокрый, светящийся.

Я поднял руку.

Теперь мне не нужны были ни тесак, ни пистолет.

Моя мана бурлила, требуя выхода.

— Я не нарушил запрет, — сказал я, и мой голос эхом отразился от сводов. — Я его переписал.

Я сжал кулак.

[Мана: 500 — 450. Заклинание: «Гравитационный Пресс».]

Воздух в зале сгустился.

Големы замерли. Их золотая броня начала сминаться, словно под прессом.

Металл визжал.

— На колени, — скомандовал я.

И они упали.

Раздавленные моей волей.

Я посмотрел на свою новую команду. На Волкова, Веру, Бориса, Вольта.

Они смотрели на меня с благоговением.

— Мы уходим, — сказал я. — У нас много дел. И теперь у меня есть силы, чтобы их закончить.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 16

КОРОНАЦИЯ

Новое тело ощущалось как дорогой костюм, сшитый на заказ, но из ткани, к которой я еще не привык.

Я стоял перед зеркалом в ванной комнате пентхауса.

Из отражения на меня смотрел незнакомец.

Высокий, широкоплечий, с идеально гладкой кожей. Ни шрамов, ни морщин, ни следов бессонных ночей. Лицо было симметричным, холодным, аристократичным.

Это был Орлов. В молодости.

Но глаза были моими.

Левый глаз — серый, с вертикальным зрачком (метка Бездны). Правый — карий, человеческий. И в глубине обоих горел белый огонь маны.

Я поднял руку.

[Мана: 500/500.]

Резерв был полным. И он не убывал.

Я щелкнул пальцами.

Не искра.

В воздухе возник шарик плазмы размером с теннисный мяч. Он гудел, вращаясь вокруг своей оси.

Я сжал кулак.

Шарик схлопнулся в черную точку — микро-сингулярность — и исчез.

Я обернулся.

Вера стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. Она смотрела на меня не как на командира, а как на бомбу с часовым механизмом.

— Впечатляет, — поправил я, надевая рубашку (черный шелк, запонки с черепами — мой новый стиль). — Я чувствую себя… целостным. Впервые за долгое время у меня ничего не болит.

— Ты выглядишь как он. Как Орлов.

— Я занял его место. Буквально. Но внутри я все тот же доктор Кордо. Просто теперь у меня скальпель подлиннее.

Я прошел мимо неё в кабинет.

Там уже собрался «Малый Совет».

Волков (в новом костюме, сияющий как медный таз), Борис (полирующий свою «живую» руку), Вольт (виртуально присутствующий через голограмму) и Легион (стоящий в углу, как мебель).

— Новости? — спросил я, садясь во главе стола.

— Совет Тринадцати прислал депешу, — Волков положил на стол конверт с сургучной печатью. — Они согласны на твои условия. Признают автономию Промзоны. Готовы платить налог. Но…

— Но?

— Они хотят гарантий.

— Каких?

— Они хотят видеть «Оружие». То самое, которым ты уничтожил их големов. Они не верят, что это была магия. Они думают, что у тебя есть технология Предтеч.

— У меня есть я, — усмехнулся я. — И этого достаточно.

— Им нужно шоу, Виктор. Они аристократы. Они любят символы. Сегодня вечером, на закате. Они пришлют наблюдателей.

— Шоу? — я посмотрел в окно.

Золотая статуя Грифона, символ Башни и Банка, возвышалась над городом, расправив крылья. Пятиметровая махина из бронзы и позолоты.

— Будет им шоу.

Я встал.

— Вольт, мне нужен доступ к городской системе оповещения.

— Сделано, Босс. Мы контролируем эфир.

— Борис, собери Рой на площади. Пусть они видят.

— Легион, — я повернулся к химере. — Ты будешь моим ассистентом.

— ЧТО ДЕЛАТЬ, ОТЕЦ?

— Мы будем проводить реанимацию. В особо крупных размерах.

Закат окрасил небо над городом в цвета гематомы — фиолетовый и багровый.

На крыше соседнего небоскреба, где располагалась резиденция Совета, собралась толпа.

Аристократы. В мантиях, с бокалами вина, они смотрели на Башню «Грифон» через бинокли и монокли.

Я стоял на самом пике Башни. У лап Грифона.

Ветер рвал мой плащ.

Внизу, на площади, стояли три тысячи моих солдат. Молчаливые. Неподвижные.

Я поднял руки.

[Мана: 500. Режим: Некро-Конструктор.]

Я направил поток силы в статую.

Не просто энергию. Я вложил в бронзу структуру. Схему нервной системы, которую я скопировал из Гримуара.

Я использовал свою новую кровь (маго-активную) как смазку.

Статуя дрогнула.

Позолота на крыльях треснула.

Бронза начала… дышать.

Металл стал мягким, податливым.

Я влил в него «жизнь».

Не душу. Искру.

— Встань! — приказал я.

Грифон открыл глаза.

Они вспыхнули зеленым огнем (цвет моей магии в этом спектре).

Статуя расправила крылья.

Размах — десять метров.

Она издала крик.

Металлический, вибрирующий клекот, от которого лопнули стекла в соседних домах.

Грифон оторвался от постамента.

Он взлетел.

Тяжелый, неуклюжий, но живой.

Он сделал круг над Башней, отбрасывая тень на зрителей Совета.

Аристократы на соседней крыше попятились, роняя бокалы.

Грифон приземлился рядом со мной, ударив когтями в бетон.

Он склонил голову.

Я положил руку ему на клюв.

— Хороший мальчик.

Я посмотрел на наблюдателей.

И мой голос, усиленный магией воздуха, разнесся над городом:

— Я — Виктор фон Грей. Хозяин этой Башни. Страж этого Города. Тот, кто оживляет металл и убивает богов. Любой, кто пойдет против меня, станет кормом для моих питомцев.

Я указал на Грифона.

— Это — моя печать.

Толпа на соседней крыше замерла.

Они поняли.

Это была не технология. Это была сила, с которой нельзя договориться. Ей можно только служить.

Волков, стоявший у выхода на крышу, медленно захлопал в ладоши.

— Браво, — сказал он. — Ты только что выиграл выборы, в которых был единственным кандидатом.

Я спустился вниз.

Грифон остался на посту, глядя на город горящими глазами.

Новый страж.

Новая эпоха.

Но когда я вошел в кабинет, эйфория прошла.

На столе лежал планшет Вольта.

На экране мигало сообщение.

«Входящее соединение. Источник: Неизвестен. Протокол шифрования: Изнанка.»

Я нажал «Принять».

На экране появилось лицо.

Не Пророка. И не Орлова.

Это было лицо… женщины.

Красивой, но с глазами, в которых плескалась тьма.

— Привет, Виктор, — сказала она. Голос был похож на звон серебряных колокольчиков. — Красивое тело. Тебе идет.

— Кто ты?

— Я — Лилит. Мать Чудовищ. И я хочу вернуть своих детей.

Она улыбнулась.

— Тех самых, которых ты называешь «Куклами». Они — мои. И я иду за ними.

Экран погас.

Я посмотрел на свою руку.

Ожог больше не болел. Но он… изменился.

Орел на ладони открыл глаза.

И они были красными.

— Кажется, у нас новый претендент на трон, — сказал я в тишину кабинета. — И она не из этого мира.

Если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду сидеть во главе стола из красного дерева, одетый в костюм за пятьдесят тысяч, и отчитывать директоров заводов за срыв поставок, я бы рассмеялся ему в лицо. И, возможно, вырезал бы аппендицит без наркоза.

Но сейчас мне было не до смеха.

Передо мной сидели семеро мужчин. Толстые, потные, пахнущие дорогим табаком и дешевым страхом. «Короли Промзоны». Владельцы литейных цехов, сборочных линий и складов.

Те, кто вчера платил дань бандитам, а сегодня пришел на поклон к новому Хозяину.

— Господа, — я постучал пальцем по столу. Звук был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал как выстрел. — Я изучил ваши отчеты. И они мне не нравятся.

— Барон, — подал голос толстяк слева (директор химзавода). — Мы не можем нарастить производство «Клея» в три раза. У нас нет мощностей. Оборудование старое, персонал разбежался…

— Персонал я вам предоставлю, — перебил я. — У меня три тысячи рабочих рук, которым не нужен сон и перекуры. «Куклы» могут работать в три смены. Ваша задача — настроить станки.

— Но это… неэтично! — возмутился другой (владелец текстильной фабрики). — Использовать мертвецов… Профсоюзы нас сожрут!

— Профсоюзы сейчас заняты тем, что пытаются не стать кормом для мутантов, — я откинулся в кресле. — А насчет этики… Вы платили «Бешеным Псам», которые насиловали ваших секретарш и жгли склады конкурентов. Это было этично?

Тишина.

— Я предлагаю вам сделку, —

Я сделал паузу.

— Бесплатная трансплантация органов. Омоложение. Лечение рака. Для вас и ваших семей.

Глаза директоров загорелись.

В мире, где магия стоит миллионы, здоровье — это единственная валюта, которая не обесценивается.

— Мы согласны, — кивнул химик. — Но есть проблема.

— Какая?

— Завод «Титан». Металлургия. Директор Зубов… он отказался приехать.

— Почему?

— Он говорит, что у него контракт с Гильдией. И что «Белые Плащи» защитят его лучше, чем ваши… зомби.

Я посмотрел на Волкова.

Банкир кивнул.

— Зубов — старый партнер Анны. Он поставляет ей сплавы для големов. И он сидит в своем заводе, как в крепости. У него своя ЧВК.

— Значит, нам нужно провести рейдерский захват. Буквально.

Я встал.

— Совещание окончено. Идите работать. И передайте Зубову… что я приду к нему на ужин. И я не вегетарианец.

Директора поспешно вышли.

— Ты хочешь атаковать «Титан»? — спросил Борис. — Это укрепленный объект. Там стены, турели.

— Мне нужен металл, Борис. Для твоих новых игрушек. И мне нужно показать городу, что бывает с теми, кто ставит на Гильдию.

В этот момент экран на стене ожил.

Красная рамка тревоги.

— Босс! — голос Вольта. — Нападение! Сектор «Восток-4». Блокпост у моста.

— Гильдия?

— Нет.

Хакер вывел изображение с камеры дрона.

Я увидел блокпост. Баррикады из мешков с песком. Пятеро моих «Кукол» с автоматами.

Их атаковали.

Но это были не люди. И не обычные мутанты Гнили.

Это были… тени.

Быстрые, черные силуэты, которые двигались рывками, исчезая и появляясь.

У них были длинные когти и светящиеся фиолетовые глаза.

Они не стреляли. Они резали.

Один из нападавших прыгнул на «Куклу».

Удар когтей.

Бронежилет (керамика!) разлетелся в крошку. Солдата разорвало пополам.

— Что за хрень? — выдохнула Вера.

— «Дети Лилит», — прошептал я, вспомнив звонок. — Она прислала своих гончих.

Твари двигались слаженно. Они зачистили блокпост за десять секунд.

Ни один из моих солдат не успел даже выстрелить.

Последняя тварь подошла к камере.

Она сняла маску (или это было её лицо?).

Под ней была пасть, полная игл.

Она зашипела в объектив.

И экран погас.

— Они идут сюда, — констатировал я. — Они ищут не «Кукол». Они ищут меня.

— Сколько их? — спросил Борис, проверяя пулемет.

— Вольт?

— Тепловизоры засекли… двенадцать целей. Движутся к Башне по крышам. Скорость — 60 км/ч.

— Быстрые ублюдки.

Я посмотрел на свою руку.

Ожог не болел. Но он пульсировал, посылая сигнал тревоги.

Лилит — это не Анна. Это Изнанка, которая обрела разум.

— Борис, Вера — на крышу. Легион — в холл. Я встречу их в кабинете.

— Ты хочешь впустить их?

— Я хочу поговорить. Лилит сказала, что это её дети. Значит, она где-то рядом. И я хочу посмотреть ей в глаза.

— А если они тебя сожрут?

— Тогда у меня будет новое тело. Я же сделал бэкап.

Я сел в кресло.

Положил пистолет на стол.

Достал сигарету.

— Ждем гостей. И пусть кто-нибудь принесет печенье.

Через пять минут стекло панорамного окна разлетелось вдребезги.

В кабинет ворвались тени.

Три существа.

Они приземлились на ковер мягко, как кошки.

Черная хитиновая броня, похожая на латекс. Гибкие, мускулистые тела.

Они замерли, глядя на меня.

— Привет, — сказал я, выпуская дым. — Вытиранье ног обязательно.

Центральная тварь выпрямилась.

Она была выше остальных. Женская фигура, но искаженная, хищная.

— ТЫ… УКРАЛ… НАШЕ… — прошипела она.

— Я ничего не крал. Я подобрал то, что вы выбросили. «Куклы» были мусором. Я сделал из них армию.

— ОНИ… ПРИНАДЛЕЖАТ… МАТЕРИ.

— Матери здесь нет. Здесь есть только Отец.

Тварь зарычала и прыгнула.

Я не шелохнулся.

Из тени за моим креслом (где я заранее поставил генератор невидимости, снятый с одного из «Теней») вышел Легион.

Химера перехватил прыжок.

Его рука (уже восстановленная, выращенная заново в капсуле) сомкнулась на горле «Дочери Лилит».

Удар о пол.

Паркет треснул.

Две другие твари дернулись, но замерли, увидев, что на них наведены стволы турелей, скрытых в потолке.

— Невежливо, — покачал я головой. — Приходить в гости и ломать мебель.

Легион держал тварь, прижимая её к полу. Она шипела, пытаясь достать его когтями, но её когти скользили по его броне.

Я встал и подошел к ней.

— Передай Матери, — сказал я, глядя в её фиолетовые глаза. — Я не отдам ей «Кукол». Но я могу дать ей… город.

Тварь замерла.

— ГОРОД?

— Гильдия мешает нам обоим. Анна хочет выжечь Изнанку. Я хочу выжечь Анну. У нас общий враг.

— МАТЬ… НЕ ДЕЛИТСЯ.

— Мать голодна. А я предлагаю шведский стол. Весь «Белый Легион». Все маги Жизни. Их плоть, их сила. Все ваше.

Я наклонился ниже.

— Мне нужна только власть. А вам нужна еда. Мы можем договориться.

Тварь зашипела.

Её глаза мигнули.

— МАТЬ… СЛЫШИТ. ОНА… ПРИДЕТ.

— Когда?

— НА ЗАКАТЕ. У «ТИТАНА».

Она вырвалась из хватки Легиона (он позволил).

Вскочила на подоконник.

— БУДЬ ТАМ, ВОР. ИЛИ МЫ ЗАБЕРЕМ ВСЕ.

Троица исчезла в ночи.

Я выдохнул.

— Завод «Титан», — сказал я, возвращаясь к столу. — Похоже, нам придется нанести визит директору Зубову раньше, чем я планировал. И у нас будет… интересная компания.

Металлургический комбинат «Титан» был памятником эпохи индустриализации, когда заводы строили как крепости, а рабочих — как расходный материал.

Огромные цеха из красного кирпича, переплетение труб, из которых вырывались языки пламени, и стены высотой в десять метров, увенчанные колючей проволокой под напряжением.

Мы подъехали к главному КПП на закате.

Кортеж из трех БТРов и двух грузовиков с пехотой Роя остановился в ста метрах от ворот.

Я вышел из машины.

Ветер нес запах расплавленного металла и серы.

На стене завода стояли люди. Много людей.

Наемники Зубова в тяжелой броне. И среди них выделялись белые фигуры.

Гильдия.

— Они подготовились, — заметил Волков, выходя следом. Он поправил бронежилет, надетый под пиджак. — Турели, минные поля, магические щиты. Зубов не дурак. Он знал, что мы придем.

— Он думает, что мы будем штурмовать, — я достал сигарету. — А мы пришли на переговоры.

Я взял мегафон.

—

На стене появилась фигура в деловом костюме. Зубов. Толстый, лысый, с лицом бульдога.

Рядом с ним стоял Магистр Гильдии в маске.

— Пошел вон, Барон! — пролаял Зубов в ответ. — У меня контракт с Гильдией! Твоя власть здесь не работает! Сделай еще шаг — и мы превратим твою армию в фарш!

— Смелое заявление для человека, у которого под ногами бомба, — я усмехнулся. — Я не один, Зубов. Я привел друзей.

Я посмотрел на заходящее солнце.

Время вышло.

Тень накрыла площадь.

Но это была не тень от туч.

Это была Тьма.

Из переулков, из канализационных люков, с крыш соседних зданий начали выходить Они.

«Дети Лилит».

Мутанты Изнанки. Черные, хитиновые, быстрые. Их были сотни.

Они окружили завод кольцом.

На крыше КПП, прямо над головой Зубова, соткалась фигура. Женщина в платье, сшитом из живых теней. Её волосы развевались, словно под водой, хотя ветра не было.

Лилит.

Она улыбнулась Зубову. Улыбка была шире, чем позволяет человеческая анатомия. В ней было слишком много зубов.

— ВРЕМЯ… КОРМЛЕНИЯ, — прошелестел её голос, заглушая сирены завода.

Она махнула рукой.

Черная волна мутантов хлынула на стены.

Они бежали вертикально по кирпичу, втыкая когти в бетон. Они прыгали на десять метров, сбивая наемников с вышек.

— Огонь! — взвизгнул Зубов. — Убейте их всех!

Маги Гильдии ударили Светом. Белые лучи прорезали сумерки, испепеляя тварей Изнанки. Наемники поливали площадь свинцом.

Но «Дети Лилит» были быстрыми. Они уклонялись, растворялись в тенях и появлялись за спинами стрелков.

Началась бойня.

Крики людей смешались с визгом монстров. Кровь — красная и черная — залила парапеты.

— Наш выход, — я кивнул Борису. — Пока они заняты, мы зайдем через парадный.

— Ворота заперты, — заметила Вера.

— У нас есть ключ, — Борис вышел вперед.

Он подошел к массивным стальным воротам КПП.

Поднял свою левую руку — ту самую, из жидкого металла.

Приложил ладонь к стали.

— Открывайся, сова, медведь пришел, — проворчал он.

Серебристая субстанция потекла с его пальцев, впитываясь в ворота. Металл зашипел, меняя структуру. Сталь стала мягкой, как глина.

Борис просто прошел сквозь ворота, раздвигая их плечами, как занавески.

Мы вошли следом.

Внутри периметра царил хаос. Охрана, занятая боем на стенах, не заметила нас.

Мы прошли через двор к административному корпусу.

Легион шел первым, отшвыривая попадающихся на пути «Чистильщиков» Гильдии, как кукол.

Мы поднялись в кабинет директора.

Зубов был там. Он метался у окна, глядя, как его крепость пожирают монстры.

— Это невозможно… — бормотал он. — Гильдия обещала…

— Гильдия вас кинула, Зубов, — сказал я, входя. — Они используют вас как живой щит.

Директор резко обернулся, выхватывая пистолет.

Но Вера была быстрее.

Выстрел. Пистолет вылетел из его руки вместе с пальцем.

Зубов взвыл, падая на колени.

Я подошел к окну.

Внизу Лилит добивала последнего Магистра Гильдии. Она просто высосала из него жизнь поцелуем, оставив сухую оболочку.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— МЫ СЫТЫ, — её голос прозвучал у меня в голове. — ГОРОД… ВКУСНЫЙ. МЫ УХОДИМ.

— До следующего раза, — кивнул я.

Тени исчезли так же внезапно, как и появились, забрав с собой трупы врагов.

Завод затих.

Я повернулся к Зубову.

— У вас два варианта, директор. Первый: вы выходите в окно вслед за своими друзьями из Гильдии. Второй: вы запускаете плавильные печи. Прямо сейчас. Мне нужна броня для трех тысяч солдат. И мне нужны сплавы для кибернетики.

Зубов баюкал простреленную руку. Он был бизнесменом. Он умел считать убытки.

— Я… я запущу печи, — прохрипел он. — Но мои люди…

— Ваши люди теперь работают на меня. Те, кто выжил. Добро пожаловать в холдинг «Панацея». Медицинская страховка за счет заведения.

Я сел в его кресло.

Завод был наш.

Теперь у меня были ресурсы, чтобы вооружить армию. И у меня был союзник (пусть и чудовищный), который держал Гильдию в страхе.

Но я знал, что Анна не простит. И Империя не простит.

Главная битва была еще впереди.

Но сегодня… сегодня мы праздновали победу над металлом.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 17

СОВЕТ МЕРТВЕЦОВ

Город менял кожу.

Я стоял на вершине Башни, под крылом ожившего Грифона, и смотрел вниз.

Раньше это был мегаполис стекла и бетона. Теперь это был лабиринт из баррикад, укреплений и биомассы.

Мои «Куклы» работали круглосуточно. Они сносили разрушенные здания, используя обломки для строительства Стены. Внешний периметр Промзоны превращался в крепость.

Но самое интересное происходило не с камнем.

Оно происходило с людьми.

Те, кто выжил после эпидемии Гнили, менялись. Они приходили к воротам Башни, прося защиты. И мы давали её.

В обмен на службу.

Я видел, как внизу, на плацу, Борис тренирует новобранцев.

Это были не «Куклы». Это были люди. Но у каждого на руке была повязка с черепом. И каждый прошел через мою лабораторию.

Импланты. Сыворотка иммунитета. Небольшие модификации.

Я создавал новую расу. Расу, способную жить в мире, где воздух отравлен магией.

— Они молятся на тебя, — сказал голос за спиной.

Я обернулся.

Алиса.

Она стояла в тени Грифона, невидимая для тепловизоров.

— Они молятся на еду и безопасность, — ответил я, поглаживая холодный металл статуи. — Я просто даю им это.

— Ты даешь им цель. Империя наблюдает, Виктор. И Империи это… не нравится.

— Империи не нравилось, когда я взрывал заводы. Теперь я строю порядок. Шувалов должен быть доволен.

— Шувалов доволен налогом. Но D. E. U. S. беспокоит другое.

Она подошла к краю.

— Уроборос.

Я напрягся.

Это имя, всплывшее в сообщении из Изнанки, не давало мне покоя.

— Что вы знаете о нем?

— Это не «кто». Это «что». Древний протокол защиты реальности. Или её уничтожения. Зависит от точки зрения. Предтечи создали его, чтобы сдерживать Хаос. Но Хаос ассимилировал его. Теперь Уроборос — это разумная энтропия.

— И он хочет вернуть долг. Какой долг?

— Жизнь, Виктор. Ты украл жизнь у смерти. Ты воскрес дважды. Ты создал жизнь из мертвой материи (Легион). Ты нарушил баланс. Уроборос придет, чтобы забрать

— Пусть приходит. Я выпишу ему чек.

В этот момент Грифон заворчал.

Его бронзовые перья встали дыбом. Глаза-изумруды засветились.

— Гости, — констатировал я.

На посадочную площадку садился дрон.

Белый. С эмблемой Змеи.

Дрон Гильдии.

Он не атаковал. Он нес контейнер.

— Посылка от Анны? — предположила Алиса, положив руку на пистолет.

Дрон опустил контейнер и улетел.

Борис, который поднялся на лифте (видимо, почувствовал неладное), подошел к ящику.

Его живая металлическая рука превратилась в щит.

— Открывай, — скомандовал я.

Крышка откинулась.

Внутри не было бомбы.

Там лежал череп.

Человеческий череп, покрытый золотой гравировкой.

И записка.

«Собор Святого Георгия. Полночь. Приходи один. У нас есть общий враг. А.»

— Это ловушка, — сказала Вера, выходя из тени (она всегда была рядом).

— Это приглашение, — я взял череп.

Он был теплым.

— Чей это череп? — спросил Борис.

— Это череп Паладина, — я провел пальцем по рунам. — Того самого, которого я убил в Костнице. Анна намекает, что знает про мои похождения в подземелье.

Я посмотрел на город.

Собор Святого Георгия стоял в руинах. Купол обвалился, стены почернели от пожара.

Идеальное место для встречи двух монстров.

— Я пойду, — сказал я.

— Один?

— Нет. Я возьму с собой страховку.

Я посмотрел на Алису.

— Ты пойдешь со мной. Как свидетель. И как гарант, что Империя не ударит нам в спину, пока мы будем болтать.

— Я не телохранитель, — холодно ответила она.

— Ты — наблюдатель. Вот и наблюдай.

Руины Собора выглядели величественно и жутко.

Лунный свет падал сквозь дыры в своде, освещая алтарь, который теперь был завален обломками.

Мы вошли через главные ворота.

Я, Алиса и Легион (который я взял для силовой поддержки, несмотря на условие «один»).

— ОНА ЗДЕСЬ, — прошептал Легион. — Я ЧУВСТВУЮ ЕЁ ЗАПАХ. ЗАПАХ ЛЕКАРСТВ И ГНИЛИ.

Анна стояла у алтаря.

Она изменилась.

Её белый плащ был изодран и грязен. Лицо осунулось. Но глаза… глаза горели фанатичным огнем.

И она была не одна.

Вокруг неё, в тени колонн, стояли фигуры.

Высокие, закованные в броню.

Но это была не белая броня Паладинов.

Это была броня, сросшаяся с плотью. Костяные наросты, шипы, пульсирующие жилы поверх стали.

— Мутанты? — спросил я, останавливаясь в десяти метрах.

— Выжившие, — поправила Анна. — Это «Серый Легион». Паладины, которые попали под выброс Гнили, но отказались умирать. Я стабилизировала их мутации.

Она шагнула вперед.

— Привет, Виктор. Красивое тело. Орлов бы гордился.

— Чего ты хочешь, Анна? Капитуляции?

— Я хочу союза.

Она обвела рукой руины.

— Лилит. Она в городе. Я видела её тварей. Они охотятся на моих людей. Они охотятся на твоих. Она хочет не просто власти. Она хочет превратить этот мир в инкубатор.

— И ты решила, что я помогу тебе её остановить?

— Ты единственный, кто может. Твой Рой… он резистентен к её контролю. Мои паладины сильны, но их мало. Если мы объединим силы…

— Ты пыталась меня убить. Дважды.

— Это была конкуренция. Теперь это выживание.

Внезапно один из «Серых Паладинов» дернулся.

Он упал на колени, хватаясь за шлем.

Из-под визора брызнула черная кровь.

— Что с ним? — спросил я.

— Зов, — прошептала Анна. — Лилит зовет их. Она взламывает их биологию.

Паладин зарычал.

Он начал трансформироваться.

Броня лопалась. Из спины вырывались щупальца.

— Убейте его! — крикнула Анна.

Остальные Паладины вскинули оружие.

Но было поздно.

Тварь прыгнула.

Прямо на Алису.

Я среагировал на рефлексах.

[Гравитационный удар].

Мана (450/500) выплеснулась волной.

Мутанта прижало к полу с силой десяти тонн. Его кости хрустнули.

Но он продолжал ползти.

— ЛЕГИОН!

Химера прыгнул.

Удар когтей. Голова мутанта отлетела в сторону.

— Началось, — сказала Анна, глядя на труп. — Она здесь. Она пришла за нами.

Под сводами Собора раздался смех.

Женский, звонкий, безумный.

Тени в углах зала сгустились.

Из них начали выходить «Дети Лилит». Сотни.

Мы оказались в окружении.

Я, мой враг и мой куратор.

— Похоже, переговоры переходят в активную фазу, — я достал тесак (дань традиции) и активировал щит. — Анна, если ты хочешь выжить — вставай спина к спине.

— Только не надейся на поцелуй, — огрызнулась она, выпуская костяные хлысты.

Битва в Храме началась.

И на этот раз мы дрались не друг с другом. Мы дрались с самой Тьмой.

Бой в руинах Собора напоминал танец в аду под стробоскопом.

Тени метались между колоннами, сливаясь с мраком ночи. «Дети Лилит» не нападали в лоб. Они использовали тактику стаи волков: кусали и отступали, выматывая жертву.

— Сзади! — крикнула Алиса.

Она выстрелила из игольника, даже не оборачиваясь. Пуля с деструктором прошила воздух за моей спиной.

Визг.

Черная тварь, которая уже занесла когти для удара мне в шею, рассыпалась серым пеплом.

— Спасибо, — я рубанул тесаком (по привычке, мана была быстрее, но рефлексы есть рефлексы) другую тварь, прыгнувшую с потолка.

Лезвие прошло сквозь хитин, как сквозь бумагу. Я усилил удар [Кинетическим импульсом]. Монстра разорвало пополам.

Анна работала в центре зала.

Её костяные хлысты свистели, создавая вокруг неё сферу смерти. Она двигалась с грацией балерины-убийцы.

— Подчинение! — крикнула она, выбрасывая руку в сторону крупного мутанта.

Зеленый луч магии Жизни ударил твари в лоб.

Мутант замер. Его глаза мигнули.

Анна улыбнулась. Она думала, что взломала код Лилит.

Но тварь вдруг расхохоталась.

Звук шел не из горла. Он шел из всего тела.

— ТВОЯ… МАГИЯ… СЛАБА… ВРАЧ.

Мутант разорвал свою грудную клетку руками.

Изнутри вырвался сноп черных щупалец.

Они обвили Анну, спеленали её, как куклу.

— Нет! — она попыталась разрезать их хлыстами, но щупальца были сделаны из тени. Они были неосязаемы для физического урона.

Они начали сжиматься. Я слышал, как трещат ребра Инквизитора.

— Легион! — скомандовал я. — Вытащи её!

Мой Генерал, который до этого просто стоял и отшвыривал мелких тварей, как назойливых мух, шагнул вперед.

Он схватил пучок щупалец своей единственной рукой (вторую мы еще не восстановили после Цитадели).

В его когтях все еще оставались следы «Яда Пустоты».

ПШ-Ш-Ш!

Тень зашипела. Щупальца, коснувшиеся яда, испарились.

Анна рухнула на пол, хватая ртом воздух.

— Ты должен мне жизнь, — сказал я, наступая на голову мутанта, который пытался регенерировать.

— Я верну долг, — прохрипела она, вставая. — Когда мы убьем

Вдруг бой прекратился.

«Дети Лилит» отступили в тень.

Они замерли на стенах, на потолке, на обломках алтаря. Сотни горящих глаз смотрели на нас.

Из центра зала, из воронки, оставленной взрывом, поднялась фигура.

Лилит.

Точнее, её аватар. Женщина из дыма и звезд.

Она была прекрасна. И ужасна.

— ВЫ… СИЛЬНЫЕ, — её голос звучал в наших головах как музыка. — ВЫ… ВКУСНЫЕ.

Она посмотрела на меня.

— НО ТЫ… ТЫ ПУСТОЙ, ВИКТОР. ТВОЕ ТЕЛО — НОВОЕ. НО ДУША… ОНА СТАРАЯ. И ОНА ПРИНАДЛЕЖИТ НЕ ТЕБЕ.

— Она принадлежит мне, — огрызнулся я. — А вот этот город — нет. Убирайся в свою Изнанку.

— ИЗНАНКА… ЗДЕСЬ, — она развела руками.

Руины Собора дрогнули.

Реальность пошла рябью.

Стены начали таять, превращаясь в фиолетовый туман. Пол стал мягким, как болото.

Мы проваливались.

Не в яму. В иллюзию.

Я увидел Башню «Грифон».

Она горела.

Мой Рой, мои «Куклы»… они убивали друг друга.

Я видел, как Борис (мой друг, мой брат) отрывает голову Вере.

Я видел, как Вольт сдирает с себя кожу, смеясь безумным смехом.

— Смотри, Отец, — шептала Лилит мне на ухо. — Смотри, что будет, если ты не примешь мой дар. Твои дети сожрут сами себя.

— Это ложь! — я попытался закрыть глаза, но не мог. Веки не слушались.

— Это правда. Твой вирус нестабилен. Они сходят с ума. Только я могу дать им покой. Отдай их мне.

Давление на психику было колоссальным.

Я чувствовал, как моя воля трещит по швам.

[Мана: 450 — 400… 300… Утечка ментальной энергии.]

Она пила меня.

— Виктор! — голос Алисы пробился сквозь морок. — Это ментальная петля! Разорви контакт!

Как?

У меня нет защиты от бога.

Но у меня есть Империя.

Я посмотрел на свою руку.

Ожог Орла горел белым пламенем.

Он ненавидел Лилит так же сильно, как и Гниль.

Я сконцентрировал всю свою боль, всю свою ненависть и всю свою ману в этой точке.

И ударил себя в грудь.

Прямо в сердце.

Болевой шок.

Клиническая смерть на секунду.

Мозг перезагрузился.

Иллюзия рассыпалась.

Я снова стоял в Соборе.

Лилит отшатнулась, словно получила пощечину.

— ТЫ… ОТКАЗАЛСЯ… ОТ РАЯ?

— Я предпочитаю ад, который построил сам, — я сплюнул кровь.

— ТОГДА… СМОТРИ НА НАСТОЯЩИЙ АД.

Она исчезла.

И «Дети Лилит» исчезли вместе с ней.

В зале стало пусто.

— Ушли? — спросила Анна, опираясь на обломок колонны.

— Нет, — я достал коммуникатор. — Вольт! Статус Башни!

Тишина в эфире.

— Вольт⁈

—[Босс…]— голос хакера прорывался сквозь статику. —[У нас прорыв! Они… они вышли из зеркал!]

— Кто⁈

—[Тени! Сотни теней! Они внутри периметра! Они атакуют лабораторию! Борис держит коридор, но их слишком много!]

Я посмотрел на Анну. Потом на Алису.

— Это был отвлекающий маневр. Она выманила нас сюда, чтобы ударить по штабу.

— Моя лаборатория… — прошептала Анна. — Мои наработки… Если она доберется до них…

— Если она доберется до моего синтезатора, она создаст армию, которую не остановит даже Империя.

Я схватил Анну за руку.

— У тебя есть транспорт? Быстрый?

— Мой флаер на крыше.

— Грузимся. Все. Легион, беги!

Мы рванули к выходу.

Война пришла в мой дом.

И на этот раз я не успел подготовиться.

Флаер Анны, похожий на белую каплю ртути, несся над крышами города со скоростью звука. Магический щит корпуса разрезал воздух, оставляя за собой ионизированный след.

Внутри было тесно.

Я сидел на месте стрелка, сжимая рукоять управления турелью (которая, к счастью, была механической, а не ментальной). Рядом, пристегнутая ремнями, сидела Алиса. Она перезаряжала свой игольник с пугающей скоростью.

Анна пилотировала. Её руки лежали на сенсорной панели, пальцы танцевали, управляя потоками маны, питающими двигатель.

Легион висел снаружи. Он вцепился в шасси когтями и закрыл глаза, чтобы ветер не выжег ему сетчатку.

— Мы опаздываем, — констатировала Анна. — Барьер Башни пал. Я чувствую прорыв в твоем ментальном контуре, Виктор. Твои «Куклы»… они кричат.

— Они умирают, — поправил я. — Лилит режет их как скот.

Внизу проплывала Башня «Грифон».

Она горела.

Но не обычным огнем. Из окон нижних этажей вырывались языки черного пламени. Тени Лилит, словно живая сажа, ползли по стенам вверх, к пентхаусу и лаборатории.

— Борис! — я вызвал канал связи. — Статус!

«Хреново, Док!» — голос гиганта перекрывался грохотом пулемета. — «Они прут из вентиляции! Из унитазов! Они везде! Мы забаррикадировались в серверной, но они прожигают двери кислотой!»

— Держись. Мы заходим на посадку.

— Некуда садиться! Крыша занята! Там Матка!

— Матка?

Я посмотрел на экран внешнего обзора.

На вертолетной площадке Башни сидело Существо.

Гигантская, раздутая туша, похожая на паука с женским торсом. Лилит. В своей истинной боевой форме.

Она сплела кокон из теней вокруг шпиля Башни и откладывала туда… яйца?

Нет. Капсулы.

— Она делает гнездо, — прошептала Алиса. — Она хочет превратить Башню в улей.

— Тарань её! — крикнул я Анне.

— Ты с ума сошел? Щиты не выдержат!

— Тарань, или я взорву этот флаер вместе с нами! У меня в кармане граната! (Блеф, гранаты кончились час назад).

Анна выругалась на латыни, но направила машину в пике.

Мы падали на крышу.

Лилит подняла голову. Её глаза-фасетки вспыхнули фиолетовым.

Она ударила по флаеру щупальцем.

Удар был скользящим.

Флаер закрутило. Мы врезались в парапет, снесли часть ограждения и рухнули на бетон, пропахав борозду длиной в двадцать метров.

Меня швырнуло вперед. Ремни врезались в грудь.

— Все на выход! — я выбил колпак кабины.

Мы вывалились на крышу.

Лилит возвышалась над нами.

Она была прекрасна в своем уродстве. Хитин, плоть, магия.

— ВЫ… ВЕРНУЛИСЬ… — её голос гремел. — ЧТОБЫ СТАТЬ… КОРМОМ?

— Чтобы стать несварением твоего желудка, — я активировал Ожог.

[Мана: 300/500.]

Я ударил [Телекинетическим молотом].

Невидимый кулак врезался в грудь монстра. Лилит пошатнулась, но устояла.

— МОЯ ОЧЕРЕДЬ.

Она плюнула.

Струя черной кислоты полетела в нас.

Анна выставила щит Жизни.

Зеленый купол накрыл нас. Кислота зашипела на нем, стекая ручьями.

— Легион! — крикнул я.

Химера, который спрыгнул с шасси до удара, атаковал с фланга.

Он прыгнул на спину Лилит, вонзая когти в сочленения хитина.

— УМРИ… ВЕДЬМА!

Лилит взвизгнула. Одно из её щупалец схватило Легиона и швырнуло его в стену надстройки.

— Идем вниз! — я потащил Анну и Алису к пролому, который оставил Легион. — Нам нужно в лабораторию!

Мы нырнули в дыру.

Лестничные пролеты. Коридоры, залитые черной кровью.

Мы бежали.

Десятый этаж.

Двери лаборатории были выбиты.

Внутри…

Внутри было тихо.

Там не было Теней. Там была только Она.

Лилит. Точнее, её человеческий аватар. Тот самый, что приходил ко мне в кабинет.

Она стояла у синтезатора.

Того самого, где я создал «Амброзию».

Крышка реактора была открыта.

Лилит держала руку над чаном с био-гелем.

С её пальцев капала… кровь?

Нет. Это были споры. Светящиеся, фиолетовые семена.

Она сыпала их в реактор.

— Что ты делаешь? — я навел на неё пустую руку (пистолет потерял при аварии).

Она обернулась.

— Я создаю… детей. Настоящих. Не мутантов.

Она улыбнулась.

— Твой синтезатор… он гениален, Виктор. Он умеет сшивать несовместимое. Я добавила свой код. И теперь… через минуту… отсюда выйдет Новая Раса.

Я посмотрел на экран монитора.

Процесс синтеза: 98%.

Внутри чана формировались эмбрионы.

Сотни. Тысячи микроскопических существ, которые росли с бешенной скоростью.

Они сочетали в себе ДНК человека, Гнили и… Империи (моя кровь осталась в системе).

— Если это вырвется наружу, — прошептал Вольт в наушнике (он был в серверной), — они ассимилируют город за час. Это конец, Босс.

— Не конец.

Я посмотрел на Анну.

— Ты говорила, у тебя есть протокол «Стерилизация»?

— Есть. Но он уничтожит здание.

— Плевать на здание. Жги.

Анна кивнула.

Она сняла перчатку. На её ладони была татуировка. Руна Солнца.

Она прижала руку к полу.

— IGNIS SANCTUS! (Святой Огонь!)

Пол под ногами Лилит вспыхнул.

Белое пламя вырвалось из бетона.

Лилит закричала.

Она не горела. Она… испарялась. Святой огонь выжигал саму суть Изнанки.

Синтезатор начал плавиться.

Эмбрионы внутри закипели.

— НЕТ!!! — Лилит бросилась к чану, пытаясь закрыть его собой.

Пламя охватило её.

Взрыв.

Нас отбросило волной жара в коридор.

Двери лаборатории захлопнулись (аварийная система, спасибо Вольту).

За стеклом бушевал белый ад.

Мы лежали на полу, глядя на огонь.

— Кончено? — спросила Алиса, отряхиваясь.

— Эта партия — да, — ответил я, поднимаясь.

Я посмотрел на Анну.

Она сидела у стены, бледная, истощенная. Откат от заклинания такого уровня мог убить обычного мага.

— Ты сожгла мой дом, — сказал я.

— Я спасла твой мир, — парировала она.

В этот момент здание дрогнуло.

Башня начала оседать. Несущие конструкции, проеденные кислотой и сожженные магией, не выдерживали.

— Эвакуация! — заорал Волков по громкой связи. — Все на выход! Здание падает!

Мы побежали.

Вниз, по лестницам, перепрыгивая через пролеты.

Мы выбежали на улицу в тот момент, когда шпиль «Грифона» надломился и рухнул, пронзив соседний небоскреб.

Облако пыли накрыло нас.

Когда пыль осела, я увидел то, что осталось от моей крепости.

Руины.

Гора бетона и стали.

Мой Рой стоял вокруг, потерянный, лишенный дома.

Борис, выбравшийся из-под завалов, держал на руках бесчувственного Легиона.

Мы потеряли базу. Мы потеряли лабораторию.

Но мы выжили.

И у нас остался один козырь.

Я посмотрел на Анну.

— Ты теперь бездомная, как и я, — сказал я. — Цитадель разрушена. Башня разрушена.

— И что ты предлагаешь? — спросила она, вытирая сажу с лица.

— Я предлагаю переехать. В единственное место, которое никто не станет штурмовать.

— Куда?

— В «Объект Ноль».

Я улыбнулся.

— Мы не просто закроем Врата. Мы будем там жить. И мы построим там новую столицу.

Анна посмотрела на меня как на безумца.

Но в её глазах я увидел искру интереса.

— Ты сумасшедший, Кордо.

— Я врач. А врачи всегда идут туда, где больнее всего.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 18

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Небо над городом больше не было серым или фиолетовым. Оно было черным.

Но не от ночи. От силового купола.

Империя не шутила. Они накрыли зону карантина барьером класса «Омега». Сквозь него не проходил ни воздух, ни радиосигнал, ни даже солнечный свет. Мы оказались в банке, крышку которой закрутили намертво.

А внутри банки горел пожар.

Я сидел на куске бетонной плиты — все, что осталось от моего кабинета на сотом этаже. Ветер здесь, на руинах Башни, был ледяным, но я не чувствовал холода. Мое новое тело работало как печь, сжигая ману для поддержания температуры.

— Три дня, — Алиса вышла из тени разрушенной стены.

Над её ладонью висела голограмма. Цифры обратного отсчета: 71:48:12.

— Таймер «Стерилизации», — пояснила она. — Через семьдесят два часа генераторы купола перейдут в режим «Сжатие». Барьер начнет сужаться, пока не схлопнется в точку. Все, что внутри, будет распылено на атомы.

— Гуманно, — я сплюнул пыль. — Никакой радиации, никаких трупов. Просто «пшик» — и миллионного города нет. Чистая работа.

— Это протокол, Виктор. Империя не может допустить распространения Гнили. Мы стали угрозой для континента.

— Мы стали угрозой для их спокойного сна.

Ко мне подошел Волков. Банкир выглядел как бомж, ограбивший бутик. Его дорогой костюм был порван, лицо в саже, но в руках он сжимал кейс с накопителями данных.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказал он, глядя на таймер. — В городе паника. Мародеры, мутанты, остатки полиции… все режут друг друга. Через сутки здесь начнется каннибализм.

— Мы уходим, — я встал. — В «Объект Ноль».

— Пешком? — скептически спросила Анна.

Инквизитор стояла чуть в стороне. Её белый плащ превратился в серую тряпку, но осанка оставалась прямой, как скальпель. За ней стояли трое выживших Паладинов — тех, кого она успела «стабилизировать» от мутаций.

— Пешком мы не дойдем, — ответила она сама себе. — Пустошь кишит «Детьми Лилит». Нам нужен транспорт. Тяжелый.

— У нас есть поезд, — напомнил Борис. Он сидел на обломке балки, проверяя свои новые руки. Металл протезов был покрыт царапинами и вмятинами, но работал. — Тот самый, что мы пригнали.

— Поезд стоит в депо, — возразил Вольт. Хакер копался в уцелевшем терминале охраны. — А пути разрушены. Мост через Стикс взорван (мы же сами его взорвали, когда улетали).

— Мы починим пути, — сказал я. — У нас есть три тысячи рабочих рук. И у нас есть

Я посмотрел на Анну.

— Твои Паладины могут держать щит?

— Могут. Часа два. Потом сгорят.

— Хватит. Легион расчистит дорогу. Рой положит рельсы. А мы обеспечим прикрытие.

— Ты хочешь построить железную дорогу за два дня? — Анна посмотрела на меня как на умалишенного. — Под огнем мутантов?

— Я хочу выжить. А ты?

Она промолчала. Но я видел ответ в её глазах. Она хотела жить. И она хотела мести.

— Сбор командиров, — скомандовал я. — Прямо здесь. На руинах. Зови всех.

Через десять минут мы собрались вокруг костра, разведенного из обломков антикварной мебели Орлова.

Странная компания.

Я — Некромант-Барон в теле клона.

Анна — Инквизитор-Биомант, потерявшая свою Цитадель.

Волков — Банкир, потерявший свой банк.

Шкипер — глава Контрабандистов (прилетел на уцелевшем флаере).

И Зубов — директор завода «Титан», которого привел Легион (под конвоем).

— Ситуация простая, — начал я. — Мы в жопе. Глубокой, темной и герметичной. У нас есть 71 час.

Я обвел взглядом присутствующих.

— У нас есть армия. Рой — три тысячи штыков. Остатки «Белого Легиона» — сотня элитных бойцов. Наемники Волкова — две роты. Банды Шкипера — воздушная поддержка. И охрана завода Зубова — тяжелая техника.

— Вы хотите объединить нас? — спросил Зубов, нервно поглядывая на Легиона, который стоял за моим плечом. — Мои люди не станут воевать плечом к плечу с… этими.

Он кивнул на «Кукол».

— Твои люди станут воевать с кем угодно, если хотят жрать, — отрезал я. — Еды в городе осталось на три дня. А на складах «Объекта Ноль» — консервов на сто лет.

— Это аргумент, — согласился Шкипер. — Но как мы туда доберемся?

— Конвой. Бронепоезд пойдет первым. За ним — колонна техники. Мы пробьем коридор через Пустошь. Силой.

— А Лилит? — тихо спросила Анна. — Она не даст нам уйти. Она хочет вернуть «Кукол». И она хочет тебя, Виктор.

— Лилит получит бой.

Я достал карту (бумажную, чудом уцелевшую).

— Мы пойдем не по прямой. Мы пойдем через «Зону Теней». Старый туннель метро, который соединяет город с шахтами в Пустоши.

— Туннель затоплен, — возразил Вольт. — И там гнездо «Слизней».

— Мы выжжем их. Анна, твои огнеметчики. Зубов, твои танки. Мы превратим этот туннель в духовку.

Я посмотрел на них.

— У нас нет выбора. Либо мы объединяемся и прорываемся, либо мы сдохнем здесь поодиночке. Я не прошу вас любить друг друга. Я прошу вас стрелять в одну сторону.

— Я за, — первым поднял руку Борис. — Мне нужна драка.

— Я в деле, — кивнул Шкипер. — Мои птички поднимут столько груза, сколько смогут.

— Я дам технику, — проворчал Зубов. — Но только если вы гарантируете мне место в поезде.

— Гарантирую. Вагон СВ.

Все посмотрели на Анну.

Она молчала, глядя на огонь.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Мои Паладины пойдут в авангарде. Но командовать магической поддержкой буду я.

— Договорились.

Я встал.

— Объявляю мобилизацию. У нас час на сборы. Берем все: оружие, патроны, еду, медикаменты. Все, что можно унести. Остальное — минируем. Не оставлять врагу ничего.

— А гражданские? — спросила Вера.

Я посмотрел на город.

Там, внизу, миллион человек ждал смерти.

— Берем только полезных. Врачей, инженеров, механиков. Остальным… раздайте оружие. Пусть защищают свои дома. Мы не можем спасти всех.

Жестоко? Да.

Но я не святой. Я хирург.

И я проводил триаж в масштабах апокалипсиса.

Ворота Башни открылись, выпуская нас в умирающий город.

Колонна растянулась на километр.

В авангарде шел мой Рой.

Три тысячи «Кукол», переодетых в трофейную броню «Белого Легиона», выкрашенную в черный. Они шли ровными рядами, чеканя шаг. Молчаливые, смертоносные.

За ними двигалась тяжелая техника.

Танки завода «Титан», обшитые листами корабельной стали и шипами. БТРы Волкова с турелями. Грузовики с припасами и гражданскими специалистами.

С флангов колонну прикрывали Паладины Анны.

Их белые доспехи сияли в сумраке, создавая защитный периметр Света. Они выжигали споры Гнили на лету.

А над нами, в черном небе, кружили флаеры Шкипера, готовые обрушить огонь на любого, кто посмеет подойти.

Я ехал в головном командирском джипе (трофейный «Тигр» с усиленной броней). Рядом сидел Борис, положив свой пулемет на колени.

— Красиво идут, — пробасил гигант, глядя на марширующих «Кукол». — Как на параде. Только зрители — трупы.

— Это не парад, Борис. Это похоронная процессия. Мы хороним этот город.

Мы двигались к входу в метро. Станция «Проспект Славы».

Улицы вокруг были забиты брошенными машинами. Гниль уже поглотила первые этажи зданий. Фиолетовая плесень свисала с фонарных столбов, как паутина.

Из переулков на нас кидались мутанты.

«Прыгуны», «Слизнии», обезумевшие люди.

Но они разбивались о нашу оборону, как волны о скалы.

Снайперы Веры (которые ехали на крышах БТРов) снимали их на подходе. Паладины жгли Светом. Рой добивал прикладами.

Мы не останавливались. Мы шли напролом.

— Подходим к станции! — голос Вольта в рации. — Вход завален!

Я увидел это.

Вестибюль метро был забит… мясом.

Гора плоти, костей и мусора, сросшаяся в единый ком. Она пульсировала, дышала. Из нее торчали руки, ноги, лица.

— Живая Баррикада, — констатировал я. — Гниль знает, куда мы идем. Она перекрыла входы.

— Что делать? — спросил Волков из соседней машины. — Танки не пройдут.

— Танки не нужны.

Я вылез из джипа.

— Анна! Твой выход!

Инквизитор вышла из своего броневика.

Она была бледна, но держалась прямо. Ее глаза горели фанатизмом.

— Ты хочешь, чтобы я это сожгла? — она кивнула на гору плоти.

— Я хочу, чтобы ты это… стерилизовала.

Анна подошла к баррикаде.

Подняла руки.

— LUX AETERNA! (Вечный Свет!)

Столб белого пламени ударил в биомассу.

Плоть зашипела, начала чернеть и осыпаться пеплом. Вонь стояла такая, что слезились глаза.

Но Гниль сопротивлялась. Она регенерировала быстрее, чем горела.

— Мало! — крикнула Анна. — Она слишком плотная! Мне нужно усиление!

— Легион! — позвал я.

Химера (который шел пешком рядом с моим джипом) шагнул вперед.

— ДА, ОТЕЦ.

— Дай ей яду. «Слеза Пустоты».

Легион вонзил когти в пульсирующую массу.

ПШ-Ш-Ш!

Серый яд, введенный в «вену» баррикады, начал разъедать структуру магии Гнили.

Свет Анны и Тьма Легиона встретились внутри мяса.

Взрыв.

Биомасса лопнула, разлетевшись ошметками.

Проход был открыт.

— Вперед! — скомандовал я.

Колонна начала спуск.

Техника с трудом протискивалась в широкие ворота грузового шлюза метро.

Внутри было темно и сыро.

Свет фар выхватывал рельсы, уходящие в бесконечность.

Туннель был огромным. Это была магистраль стратегического назначения, построенная еще при Деде Императора.

Мы ехали час. Два.

Глубина — сто метров.

Здесь Гнили было меньше. Но здесь было что-то другое.

Стены туннеля были покрыты слизью. Но не фиолетовой. Черной.

И она… вибрировала.

— Сейсмодатчики сходят с ума! — крикнул Вольт. — Что-то движется нам навстречу! Что-то огромное!

— Поезд? — спросил Борис.

— Нет. Это биологическая сигнатура.

Впереди, в темноте туннеля, загорелись два красных огня.

Глаза.

Размером с фары грузовика.

Земля под колесами задрожала.

Из тьмы вырвался Рев.

И показалась Голова.

Это был червь.

Гигантский, бронированный червь, который заполнил собой весь туннель. Его пасть была усеяна рядами вращающихся зубов.

Но это был не просто червь.

Я увидел, что его тело состоит из… вагонов метро.

Старых, советских вагонов, сросшихся друг с другом и обросших хитином и мясом. Окна вагонов были глазами. Двери — жабрами.

«Страж Глубин».

Мутировавший состав.

Он несся на нас, как таран.

— Огонь! — заорал я.

Танки Зубова, идущие в авангарде, выстрелили.

Снаряды ударили в морду червя.

Взрывы осветили туннель.

Червь даже не замедлился. Он просто проглотил огонь.

— Назад! — завопил Волков. — Он нас раздавит!

— Некуда назад! — отрезал я. — Сзади колонна! Мы принимаем бой!

Я выскочил из машины.

— Борис! Легион! Анна!

Мы встали в линию.

Киборг. Химера. Инквизитор. И Некромант.

Четыре монстра против одного.

Червь был в пятидесяти метрах.

Его пасть раскрылась, готовая поглотить нас вместе с техникой.

— Анна! Щит!

Она возвела стену Света.

Червь врезался в нее.

Ударная волна сбила нас с ног.

Щит треснул, но выдержал первый натиск.

Тварь ревела, грызя магический барьер стальными зубами.

— Борис! — я указал на сцепку между «вагонами» червя. — Там уязвимое место! Разруби его!

Джаггернаут понял.

Он разогнался и прыгнул. Прямо на голову твари.

Он вонзил свои титановые когти в «шею» червя, раздирая металл и плоть.

— Легион! Помоги ему!

Химера прыгнул следом.

Два моих создания рвали монстра на части.

Червь бился в конвульсиях, ударяясь о стены туннеля, вызывая обвалы.

— СТРЕЛЯЙТЕ В ПАСТЬ! — крикнул я танкистам. — ПРЯМО В ГЛОТКУ!

Танк выстрелил.

Снаряд влетел в открытую пасть червя, миновав Бориса и Легиона.

Глухой взрыв внутри туши.

Червь замер.

Его глаза погасли.

Туша обмякла и рухнула на рельсы, перекрыв туннель.

Мы победили.

Но путь был закрыт.

Сто тонн мертвого мяса и железа лежали перед нами.

— И как мы это уберем? — спросил Волков, выбираясь из машины.

— Мы не будем убирать, — я вытер пот. — Мы проедем сквозь него.

— Что?

— Он пустой внутри. Это вагоны. Если мы откроем торцевые двери… мы сможем проехать через его кишки, как через туннель.

— Ты больной, — констатировала Анна.

— Я практичный. Заводите моторы.

Мы въехали в пасть мертвого червя.

Ехать внутри мертвого монстра — это как путешествовать по канализации Ада.

Свет фар выхватывал из темноты ребристые стены из хитина и мяса, с которых свисали лохмотья слизи. Воздух был густым, влажным и вонял так, что даже фильтры броневика не справлялись.

— Температура растет, — заметила Вера, глядя на приборы. — Внутри туши пятьдесят градусов. Мы варимся.

— Это остаточное тепло реакции, — пояснил я, протирая запотевшее стекло. — Червь работал на маго-ядерном движке. Мы убили мозг, но реактор еще тлеет.

«Мамонт» полз первым, раздвигая бампером ошметки внутренних органов. За ним тянулась вереница грузовиков и танков.

Вдруг машина дернулась и встала.

Колеса буксовали в вязкой жиже.

— Застряли! — крикнула Вера. — Сцепления нет!

Я посмотрел назад.

Колонна встала. В замкнутом пространстве туннеля-червя начали скапливаться выхлопные газы. Двигатели перегревались.

— Борис! Легион! — я включил внешнюю связь. — На выход! Толкать!

Гигант-киборг и Химера спрыгнули с брони прямо в жижу.

Она доходила им до колен.

Борис уперся своими титановыми руками в задний бампер «Мамонта».

Легион встал рядом.

— Раз… два… ВЗЯЛИ!

Два монстра (один механический, другой биологический) напряглись.

«Мамонт» скрипнул и пополз вперед.

— Давай! Еще!

Они толкали машину метров сто, пока колеса не зацепились за обломки ребер червя.

— Выбрались! — Вера дала газу.

Впереди забрезжил свет.

Выход из туннеля.

Но это был не дневной свет.

Это было багровое зарево.

Мы вылетели из пасти червя, проломив его зубы, и оказались на поверхности.

Пустошь.

Но она изменилась.

Раньше это была серая пустыня.

Теперь это был сад.

Красный, пульсирующий сад.

Земля была покрыта ковром из алых цветов, похожих на маки, но с глазами в центре бутонов. Деревья (мутировавшие остовы ЛЭП) были оплетены лианами, с которых капала кровь.

В небе висели не тучи, а живые облака из спор.

— Что это? — прошептал Волков, вылезая из своего лимузина (который чудом проехал). — Где мы?

— Мы дома у Лилит, — ответил я, перезаряжая пистолет. — Она не просто вторглась. Она терраформировала Пустошь под себя.

Впереди, на холме, стояла Она.

Лилит.

В своей истинной форме.

Гигантская, высотой с десятиэтажный дом, фигура, сотканная из теней и красного света. У неё было шесть рук и корона из рогов.

Вокруг неё стояла армия.

Тысячи «Детей». Мутанты всех форм и размеров.

Они ждали нас.

— ВЫ… ПРИШЛИ… — голос Лилит громом прокатился над равниной. — В МОЙ… САД.

— Мы пришли его прополоть, — я поднялся на крышу «Мамонта».

Рядом встали Анна, Борис и Легион.

Четыре всадника моего личного Апокалипсиса.

— Внимание всей колонне! — скомандовал я. — Боевое построение «Клин»! Танки — вперед! Рой — по флангам! Паладины — щит!

Я посмотрел на Лилит.

— Ты хотела войны, сука? Ты ее получишь.

Я поднял руку.

На моей ладони, прямо поверх Ожога Империи, загорелась новая метка.

Метка, которую я получил, когда соединил свою кровь с «Амброзией 2.0».

Знак Хаоса.

Я больше не был просто Бароном. Или Врачом.

Я был Королем Чумы.

— Огонь! — скомандовал я.

И Пустошь взорвалась.

Танковые орудия, магия Света, пулеметы Роя и ярость моих монстров слились в один удар.

В то мгновение, когда слово сорвалось с моих губ, мир, казалось, замер на долю секунды, чтобы сделать вдох перед прыжком в бездну. А затем тишина Пустоши была разорвана

Я видел, как снаряды, похожие на раскаленные метеориты, чертили в фиолетовом сумраке дымные трассы, вгрызаясь в живую плоть армии Лилит. Звук разрывов слился в единый, непрерывный гул, напоминающий работу гигантского пресса, перемалывающего кости. Биомасса взрывалась фонтанами слизи и огня, ошметки хитина и плоти взлетали на десятки метров вверх, чтобы дождем осыпаться на наступающую технику.

Воздух мгновенно стал горячим и сухим, наполнившись металлическим привкусом крови и озона. Белые лучи магии Паладинов, разрезающие тьму, не просто жгли — они аннигилировали материю, оставляя после себя стерильную пустоту и запах грозы. К этому добавлялся низкий, утробный рокот пулеметов Роя, который звучал как ритмичная дробь по крышке гроба.

Стоя на броне, я чувствовал каждую вибрацию этого хаоса. Дрожь металла под ногами резонировала с пульсацией Семени в моей груди, создавая странную, пугающую гармонию. Мое новое восприятие позволяло видеть не просто взрывы, а потоки энергии — смерти и жизни, сплетающиеся в смертельный узел. Это была симфония разрушения, и я был её дирижером. Страха не было. Было лишь холодное, отстраненное наблюдение хирурга, который сделал первый разрез и теперь смотрел, как вскрывается гнойник размером с горизонт.

Мы шли на прорыв.

К «Объекту Ноль».

К финалу этой истории.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 19

СОЮЗ МЕЧА И СКАЛЬПЕЛЯ

Карта города, разложенная на капоте джипа, была похожа на схему вскрытия пациента с множественными метастазами.

Красные зоны — очаги Гнили.

Синие зоны — затопленные районы.

Черные зоны — территории, где связь потеряна (читай: все мертвы).

И в центре этого хаоса — маленькое белое пятно. Руины Башни «Грифон», окруженные баррикадами. Наш последний оплот.

Вокруг карты стояли мы.

Я — в грязном плаще, с тесаком на поясе.

Анна — в изодранном белом мундире, с костяными хлыстами, убранными под плащ.

Волков — в бронежилете поверх костюма, с автоматом (который он держал как бокал с шампанским).

Шкипер — с механическим глазом, который жужжал, сканируя карту.

Зубов — директор завода, потный, толстый, но злой.

И Легион. Химера стоял за моим плечом, нависая над всеми, как статуя Смерти.

— Мы не пройдем по прямой, — Шкипер ткнул пальцем в карту. — Проспект перекрыт завалами. Мои разведчики докладывают, что там гнездо «Слизней». Если сунемся — завязнем.

— Мы не будем объезжать, — отрезал Зубов. — У меня тяжелая техника. Танки. Мы пройдем сквозь завалы.

— И потеряем половину ресурса двигателей, — возразил Волков. — Топлива мало. Заправки сожжены.

— У меня есть решение, — сказала Анна.

Она достала из кармана ампулу. В ней светилась зеленая жидкость.

— Это концентрат «Слезы Жизни». Если добавить его в топливо… эффективность двигателей вырастет в три раза.

— Ты хочешь залить магию в бензобаки? — я посмотрел на нее. — Движки не взорвутся?

— Они будут работать на износ. Но нам и нужно доехать только в один конец.

— Принято, — кивнул я. — Волков, организуй заправку. Анна, дай ему формулу.

Я посмотрел на карту.

— Маршрут через метро — самый короткий. Но там Червь. Мы убили одного, но могут быть другие.

— Мои Паладины пойдут в авангарде, — сказала Анна. — Их щиты выдержат кислоту.

— А мои «Куклы» пойдут по флангам, — добавил я. — Они будут чистить боковые штреки.

— А что делать с Лилит? — спросил Борис, который точил свой тесак о кусок бетона. — Она не даст нам уйти. Она хочет реванша.

— Лилит — моя проблема, — я сжал кулак. Ожог Империи пульсировал. — Я знаю, как с ней говорить. На языке боли.

— Ты слишком самоуверен, Виктор, — заметила Анна. — Лилит — это Изнанка. Ты не можешь убить океан.

— Я могу его заморозить.

В этот момент земля дрогнула.

Не сильно. Но достаточно, чтобы карта съехала с капота.

— Артобстрел? — спросил Зубов, хватаясь за кобуру.

— Нет, — Легион поднял голову. — ОНИ ИДУТ.

— Кто?

— СТАЯ. МНОГО.

Вольт, сидевший в кузове джипа с оборудованием, закричал:

— Периметр! Сектор Север! Массированная атака! Они прут волной!

Я запрыгнул на крышу джипа.

В бинокль я увидел их.

Это была не разведка. Это был штурм.

Тысячи мутантов.

«Прыгуны», «Гончие», огромные туши, сшитые из нескольких тел.

И они были не одни.

Над ними летели… твари. Крылатые, похожие на скатов. Они несли в лапах бомбы из биомассы.

— Воздух! — заорал я. — Шкипер! Твои птички!

— Поднимаю! — капитан заорал в рацию.

Пять конвертопланов (те, что уцелели) взмыли в небо с крыши соседнего паркинга.

Они открыли огонь из пулеметов.

Небо расцвело трассерами.

— Анна! Щит! — я спрыгнул вниз.

— Сфера Света! — Инквизитор подняла руки.

Над нашим лагерем вспыхнул купол.

Белый, сияющий.

Бомбы мутантов ударились о него и расплескались зеленым огнем.

— Танки, огонь! — скомандовал Зубов.

Два танка «Титан», стоявшие у ворот, дали залп.

Снаряды разорвались в гуще наступающих. Ошметки тел полетели в разные стороны.

Но волна не остановилась.

Они лезли на баррикады, давя друг друга.

Это была не тактика. Это было наводнение.

— Им не нужна победа, — понял я. — Им нужно задержать нас. Чтобы мы не успели уйти до удара «Икара».

Я выхватил пистолет.

— Все по машинам! Мы уходим с боем!

— Но мы не готовы! — крикнул Волков. — Погрузка не закончена!

— Берем то, что есть! Бросайте лишнее!

Я посмотрел на Анну.

— Ты со мной?

Она посмотрела на своих Паладинов, которые уже рубили мутантов на стенах мечами.

— Я с тобой, Кордо. До конца.

Мы запрыгнули в головной джип.

— Тарань ворота! — приказал я водителю (Кукле).

Машина рванула с места.

За ней двинулась вся колонна. Танки, грузовики, БТРы.

Мы выезжали из крепости, чтобы войти в ад.

И на этот раз у нас не было пути назад.

Если Ад существует, то вход в него наверняка выглядит как раскрытая пасть гигантского червя-метропоезда, в которую ты въезжаешь на джипе.

Фары выхватывали из темноты сюрреалистичные детали

Стены туннеля (то есть внутренности червя) были покрыты рекламными плакатами столетней давности, которые вросли в плоть. Поручни стали ребрами. Сиденья — наростами мышц. А пол был усеян костями тех, кого эта тварь сожрала за десятилетия своего существования.

Вонь стояла такая, что слезились глаза даже через фильтры респираторов. Смесь тухлого мяса, машинного масла и озона.

— Не отставать! — орал я в рацию, ведя головной джип. — Если кто-то застрянет — бросайте машину и пересаживайтесь на броню! Мы не останавливаемся!

За нами тянулась колонна. Танки Зубова скрежетали бортами о стены, высекая искры. БТРы Волкова рычали двигателями. Грузовики с припасами ползли, как жуки.

Вдруг сверху, с потолка (который когда-то был крышей вагонов), начали падать твари.

Паразиты.

Мелкие, размером с кошку, существа с клешнями и множеством лап. Они жили внутри червя, питаясь объедками. Теперь, когда хозяин умер, они искали новую еду.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Они падали на капоты, на крыши, на шлемы Паладинов, которые ехали на броне.

— Снять их! — крикнула Анна.

В тесноте туннеля стрелять было опасно — рикошеты.

Паладины пустили в ход мечи.

Световые клинки резали тьму и плоть паразитов.

Один из тварей прыгнул на лобовое стекло моего джипа.

Я увидел его морду — сплюснутую, безглазую, с хоботком-пилой.

Он начал пилить бронестекло.

— Кыш! — я ударил по стеклу изнутри кулаком (заряженным телекинезом).

Тварь отлетела, размазавшись о стену.

Но их было много. Тысячи.

— Огнеметы! — скомандовал Зубов. — Выжгите эту дрянь!

Струи пламени ударили из башен танков.

Огонь в замкнутом пространстве — это страшно. Но эффективно.

Паразиты горели, визжа как резаные свиньи. Стены червя начали плавиться, капая на нас горячей слизью.

— Быстрее! — подгонял я водителя. — Мы сейчас сваримся здесь!

Впереди показался свет.

Выход.

Хвост червя был разорван взрывом (или просто сгнил).

Мы вылетели наружу, как пробка из бутылки шампанского.

И оказались…

На мосту.

Тот самый мост через Стикс, который мы взорвали, уходя в прошлый раз.

Но теперь он был восстановлен.

Не бетоном.

Биомассой.

Гигантские лианы, переплетенные с костями левиафанов Пустоши, соединяли два берега.

А на той стороне нас ждали.

Не мутанты.

Тени.

Сотни черных силуэтов, стоящих неподвижно на фоне фиолетового неба.

И в центре — Она.

Лилит.

В человеческом обличье, в черном платье, с бокалом вина (или крови?) в руке.

Она стояла на капоте разбитого танка и улыбалась.

— ВЫ… ДОЛГО… — её голос прозвучал у меня в голове. — Я УЖЕ НАЧАЛА СКУЧАТЬ.

— Тормози! — скомандовал я.

Колонна остановилась перед въездом на мост.

— Это ловушка, — сказала Анна, выходя из машины. Ее белый плащ был заляпан черной слизью, но меч сиял чистотой. — Мост живой. Если мы въедем, он нас сбросит.

— Или сожрет, — добавил Борис, поглаживая пулемет.

Я вышел вперед.

— Лилит! — крикнул я. — Ты перекрыла дорогу. Это невежливо.

— ЭТО… ТАМОЖНЯ, — она сделала глоток из бокала. — ПЛАТА ЗА ПРОЕЗД.

— И какова цена?

— ТЫ.

Она указала на меня пальцем.

— ОТДАЙ МНЕ СВОЕ ТЕЛО, ВИКТОР. И Я ПРОПУЩУ ТВОИХ ДРУЗЕЙ. ОНИ СТАНУТ МОИМИ… ПИТОМЦАМИ.

— Заманчивое предложение, — я усмехнулся. — Но я предпочитаю быть хозяином, а не костюмом.

— ТОГДА… УМРИТЕ.

Она выплеснула содержимое бокала на мост.

Черная жидкость коснулась лиан.

Мост ожил.

Лианы зашевелились, поднимаясь дыбом. Из воды (черной, ядовитой воды Стикса) полезли щупальца.

А Тени на том берегу двинулись в атаку.

Они бежали по воде.

— К бою! — заорал я. — Танки, огонь по Теням! Паладины, держите мост! Легион…

Я посмотрел на свою Химеру.

Легион стоял рядом, его броня дымилась от кислоты червя.

— … твой выход.

— ДА, ОТЕЦ.

Легион прыгнул.

Прямо на мост.

Он приземлился на шевелящиеся лианы.

Те попытались схватить его.

Но Легион выпустил шипы. И из этих шипов брызнул яд.

«Слеза Пустоты».

Тот самый, что убивает магию.

Лианы, коснувшиеся яда, посерели и рассыпались прахом.

Легион прорубал коридор в живой плоти моста.

— За ним! — крикнул Борис, и его «Тяжелые» рванули следом.

Началась битва на мосту.

Узком, качающемся, живом мосту над пропастью.

Тени атаковали волнами. Они были быстрыми, но Паладины Анны встречали их стеной щитов Света.

Зубов бил из танковых орудий поверх голов, накрывая берег врага.

Шкипер (который висел в небе на своем флагмане) поливал Лилит свинцом с воздуха.

Но Лилит только смеялась.

Она взмахнула рукой.

Из воды поднялся Гигант.

Конструкт из грязи, костей и обломков кораблей. Голем Гнили размером с пятиэтажку.

Он замахнулся якорем на цепи, метя в мост.

Если он попадет — мы рухнем.

— Анна! — я схватил Инквизитора за плечо. — Ты можешь его остановить?

— Он слишком большой! Моей магии не хватит!

— Хватит, если я дам тебе батарейку.

Я протянул ей руку.

Ожог Империи.

— Бери.

— Ты сгоришь!

— Я феникс. Я возрождаюсь. Бери!

Она схватила меня за руку.

Наши ауры слились.

Свет и Тьма.

Анна закричала от боли (моя магия была для нее ядом), но направила поток силы в свой меч.

Меч удлинился, превратившись в луч света длиной в сто метров.

— РЕЖЬ!

Она взмахнула мечом.

Лучевой удар рассек Голема пополам.

Грязевой монстр развалился и рухнул обратно в реку, подняв цунами черной воды.

Волна накрыла мост.

Нас сбило с ног.

Но мост устоял.

Легион уже был на том берегу. Он сцепился с Лилит.

— ВПЕРЕД! — орал Борис, поднимая упавшее знамя. — ДАВИ ИХ!

Колонна техники рванула по мосту.

Мы прорвались.

Мы были на берегу Пустоши.

Лилит, увидев, что её армия смята, а голем уничтожен, растворилась в тени, бросив напоследок:

— МЫ ВСТРЕТИМСЯ… У ВРАТ.

— Обязательно, — прошептал я, выжимая воду из плаща. — И там я закрою за тобой дверь. Навечно.

Пустошь встретила нас тишиной.

После грохота битвы на мосту эта тишина казалась неестественной, плотной, как вата. Только гул моторов нашей колонны и хруст пепла под гусеницами танков нарушали покой мертвого мира.

Я ехал на броне головного БТРа. Ветер трепал полы моего плаща, но я не чувствовал холода. Моя кожа горела.

[Мана: 350/500.]

Восстановление шло быстро. Близость к Изнанке (даже закрытой) подпитывала мое новое тело. Я был аккумулятором, который подключили к сети высокого напряжения.

— Док, — голос Вольта в наушнике. — У нас проблемы с навигацией.

— Что опять? Гниль глушит сигнал?

— Нет. Сигнал

— Куда?

— В точку зенита над нашей головой. Вся группировка «Око Империи».

Я поднял голову.

Небо было фиолетовым, затянутым маревом. Но сквозь тучи пробивались звезды.

Движущиеся звезды.

— Они наводятся, — констатировал я. — Алиса!

Куратор сидела рядом, проверяя свой планшет. Ее лицо было каменным.

— Это не «Икар», — сказала она. — Таймер стерилизации еще тикает. Это… «Саранча».

— Что за «Саранча»?

— Автономные дроны зачистки. Класс «Рой». Они не взрывают. Они… едят.

— Едят?

— Разбирают материю на атомы. Металл, плоть, камень. Все, что не имеет метки «Свой».

— И у нас есть эта метка?

Алиса посмотрела на меня.

— У тебя есть. У меня есть. У Бориса (как сотрудника ЧВК).

Она обвела взглядом колонну. Три тысячи «Кукол», наемники Волкова, паладины Анны, бандиты Шкипера.

— А у них — нет. Для системы они — биомусор. И Империя решила убраться перед приходом гостей.

В небе раздался гул.

Похожий на жужжание миллиарда пчел.

Тучи разошлись.

С неба посыпался черный дождь.

Это были не капли. Это были микродроны. Размер с монету. Черные, блестящие.

Их были миллионы.

Они падали на землю и начинали жрать.

Я увидел, как черный ковер накрыл останки танка времен прошлой войны, который торчал из песка в ста метрах от дороги.

Танк исчез за секунду. Просто растворился в черной пыли.

— К БОЮ! — заорал Борис, поднимая пулемет.

— ОТСТАВИТЬ! — рявкнул я. — Не стрелять! Пули их не берут! Это наниты!

— Что делать⁈ — голос Зубова в эфире срывался на визг. — Они идут к нам! Мои танки!

Черная волна накатывала на колонну.

— Алиса! Код отмены!

— У меня нет доступа к боевым протоколам такого уровня! Это приказ Совета Безопасности!

Я посмотрел на свою руку.

Ожог Империи.

Двуглавый Орел на ладони сиял белым светом.

— Я — Власть, — прошептал я. — Я — Страж.

Я спрыгнул с брони.

— Всем стоять! Не двигаться!

Я вышел навстречу волне.

Черный прибой дронов был в десяти метрах. Я слышал их шелест. Видел миллионы крошечных жвал.

Я поднял руку.

Ладонью вперед.

— ИМЕНЕМ ИМПЕРАТОРА!

Я влил ману в Ожог.

Не 10 и не 20.

Все 350 единиц.

Это был не магический удар. Это был сигнал авторизации, усиленный моей волей.

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ…]

Голос системы прозвучал прямо в моем мозгу. Механический, холодный.

[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: БАРОН ФОН ГРЕЙ. СТАТУС: УСЛОВНЫЙ. ЗАПРОС?]

— Отмена протокола «Саранча»! Переподчинение!

[ОТКАЗ. ПРОТОКОЛ ЗАЩИЩЕН КЛЮЧОМ КЛАССА «АБСОЛЮТ».]

Черная волна не остановилась. Она коснулась моих сапог.

Кожа задымилась. Дроны начали грызть мои ботинки.

— Витя! — крикнула Вера.

Я не отступил.

— Я СКАЗАЛ — СТОЯТЬ!

Я вспомнил «Объект Ноль». Ядро. Рубин.

Я вспомнил вкус крови, смешанной с изотопами.

Я — не просто Барон. Я — часть Изнанки.

Я добавил в сигнал Тьму.

Скверну, которая жила в моем новом теле.

Сигнал изменился. Он стал грязным, агрессивным.

[ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ. КОД… НЕИЗВЕСТЕН. ПРИОРИТЕТ… ПЕРЕСМОТРЕН.]

Дроны замерли.

Черная стена остановилась в миллиметре от моей кожи.

[ВВЕДИТЕ ЦЕЛЕУКАЗАНИЕ.]

Я улыбнулся. Кровь текла из носа, но я улыбался.

— Цель… — я указал рукой на горизонт.

Там, вдали, виднелся силуэт «Объекта Ноль».

И вокруг него клубился фиолетовый туман.

Армия Лилит. Основные силы.

— Цель: Биологическая угроза. Сектор Север. Уничтожить всё, что не имеет метки «Панацея».

[ПРИНЯТО. ИСПОЛНЯЮ.]

Черная волна взмыла в небо.

Миллионы дронов, как стая воронов, полетели вперед.

Над нашими головами.

В сторону армии Гнили.

— Охренеть… — выдохнул Борис, опуская пулемет. — Ты приручил саранчу.

— Я перенаправил голод, — я пошатнулся.

Легион подхватил меня.

— ОТЕЦ… ТЫ СЛАБ.

— Я пуст, — согласился я. — Но мы живы.

Я посмотрел на свою армию.

Они стояли молча, глядя на улетающую смерть.

— По машинам, — прошептал я. — У нас есть воздушная поддержка. Самая страшная в мире. Едем. Мы должны успеть к ужину.

Колонна тронулась.

Мы ехали по следу Саранчи.

Там, где пролетели дроны, не было Гнили. Не было мутантов.

Была только чистая, стерильная земля.

Империя хотела зачистить нас.

Но мы заставили Империю зачистить путь для нас.

Колеса «Мамонта» перемалывали серую пыль — субстанцию, которая еще минуту назад была камнями, металлом и живой, пульсирующей плотью. Теперь это был просто стерильный прах, лишенный истории, формы и даже запаха. Пейзаж за окном напоминал лунную поверхность или дно высохшего океана: идеальная, пугающая равнина, выглаженная миллиардами крошечных механических челюстей. Здесь не осталось даже тени, за которую мог бы зацепиться глаз, только сухой, металлический привкус вакуума, оседающий на языке.

Это было зрелище абсолютной, математически выверенной смерти. Империя не оставляла руин, она оставляла «чистый лист». Ирония заключалась в том, что именно по этому листу мы сейчас писали свою историю, прокладывая глубокую колею к сердцу тьмы. Я смотрел на свои руки, сжимающие поручень. Ожог Империи медленно угасал, но в венах все еще гудело эхо той колоссальной власти, что прошла через меня. Это было пьянящее, опасное чувство — управлять стихией, созданной для тотального уничтожения, но вместе с тем оно оставляло после себя холодный, липкий осадок. Я стал отмычкой, которая взломала замок, не предназначенный для человеческих рук, и теперь дверь была распахнута настежь.

Гул моторов нашей колонны казался кощунственно громким в этой мертвой тишине. Мы были единственным пятном хаоса в стерильном мире, вирусом, который выжил после глобальной дезинфекции и стал только злее. Впереди, сквозь марево поднятой пыли, уже проступали ломаные очертания кратера. Он не был спокоен. Даже отсюда, за километры, я чувствовал его вибрацию — низкую, тяжелую, резонирующую с костями черепа. «Объект Ноль» знал о нашем приближении. Он дышал, как гигантский зверь, загнанный в угол, но готовый к последнему, смертельному прыжку. Воздух становился плотнее, наэлектризованнее, словно сама реальность сжималась пружиной перед неизбежным ударом.

Впереди ждал Финал.

«Объект Ноль».

И тот, кто сидел внутри.

— Иду на вы, — сказал я в пустоту.

И пустота ответила мне гулом Врат.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 20

ПАДЕНИЕ СТЕНЫ

Мы остановились на гребне последнего холма, отделявшего нас от эпицентра.

Отсюда, с высоты, «Объект Ноль» выглядел как рана на теле мира. Огромный кратер, заполненный фиолетовым туманом, пульсировал, словно сердце, которое вот-вот остановится. Вокруг него, как вены, расползались

Их были тысячи.

Десятки тысяч.

Титаны, сшитые из трупов слонов и танков. Рои крылатых тварей, застилающих небо. Леса из живых шипов.

— Это не армия, — прошептал Зубов, глядя в бинокль. Его руки дрожали. — Это океан. Мы утонем.

— Мы не будем плавать, — ответил я, спрыгивая с брони «Мамонта». — Мы будем строить дамбу. Из их трупов.

Вокруг меня суетились люди и нелюди.

Паладины Анны разворачивали магические щиты. Мои «Куклы» рыли окопы, работая с молчаливой эффективностью машин. Наемники Волкова устанавливали минометы.

Мы готовились к штурму, который должен был стать последним.

Ко мне подошла Анна.

Она сняла шлем. Её лицо было серым от усталости, но глаза горели фанатичным огнем.

— Мои разведчики докладывают, — сказала она без предисловий. — Периметр Объекта закрыт барьером. Не магическим. Биологическим.

— Стена плоти?

— Стена душ. Пророк использует сознания тех, кого поглотила Гниль, как живой щит. Любое заклинание, ударившее в барьер, отражается обратно, усиленное болью жертв. Если мы ударим Светом… мы сжарим сами себя.

— Значит, магия отменяется. Только кинетика.

Я посмотрел на Бориса.

Джаггернаут сидел на ящике с патронами, затачивая цепной меч.

— Эй, железный дровосек! — крикнул я. — Как тебе идея пройти сквозь стену из призраков?

— Если их можно потрогать, их можно убить, — пробасил он. — Но если они бесплотные… я пас. Мои руки не хватают воздух.

В этот момент небо потемнело.

Но не от туч.

Тень накрыла лагерь.

Гигантская, крылатая тень.

Это была не виверна.

Это была Лилит.

В своей истинной форме — паука с женским торсом и крыльями летучей мыши — она зависла над нами.

Вокруг неё висели «Тени» — её личная гвардия.

— К БОЮ! — заорал Зубов.

Турели танков развернулись. Паладины подняли мечи.

— ОТСТАВИТЬ! — мой голос, усиленный ментальным импульсом Легиона, ударил по ушам. — Не стрелять!

Лилит опустилась на землю в центре нашего лагеря.

Земля под её лапами зашипела.

Она уменьшилась, приняв человеческий облик. Женщина в платье из тьмы.

Но она была ранена.

Из её бока сочилась черная кровь. Одно крыло было надорвано.

Она хромала.

— ТЫ… ПРИШЕЛ… — её голос звучал слабо.

— Ты ранена, — констатировал я, подходя ближе. Моя рука с Ожогом гудела, предупреждая об опасности, но я игнорировал это. — Кто тебя достал? Анна?

— НЕТ. ОТЕЦ.

— Пророк?

— ОН… БЕЗУМЕН.

Лилит упала на колени.

— ОН ХОЧЕТ… НЕ ПРОСТО ЗАХВАТИТЬ МИР. ОН ХОЧЕТ… СЛИТЬСЯ.

— С чем?

— С ПУСТОТОЙ. С ТЕМ, ЧТО ЗА ГРАНЬЮ. ОН ОТКРЫВАЕТ ВРАТА НЕ ДЛЯ ГНИЛИ. ОН ОТКРЫВАЕТ ИХ ДЛЯ… НИЧТО.

Она подняла на меня глаза. В них был ужас.

— ОН УБИВАЕТ ИЗНАНКУ. МОЙ ДОМ. ОН СЖИРАЕТ СОБСТВЕННЫХ ДЕТЕЙ, ЧТОБЫ НАПИТАТЬ ВРАТА.

Я посмотрел на Анну. Инквизитор стояла рядом, сжимая рукоять меча.

— Она врет, — сказала Анна. — Демоны всегда врут.

— Демоны врут, когда хотят получить выгоду, — возразил я. — А она просит помощи.

Я протянул руку Лилит.

— Вставай. Ты хочешь убить Отца?

— Я ХОЧУ… ВЫЖИТЬ.

Она приняла мою руку.

Её кожа была холодной, как лед.

— Я ОТКРОЮ ВАМ ПРОХОД. В СТЕНЕ ДУШ ЕСТЬ БРЕШЬ. Я СОЗДАЛА ЕЁ… КОГДА УБЕГАЛА.

— Где?

— СЕВЕРНЫЙ СЕКТОР. ТАМ, ГДЕ БЫЛ… САД.

— Сад?

Я вспомнил лабораторию в Оазисе. И формулу.

— Сад моего отца?

— ДА. ОН… БЫЛ ТАМ. ПРОРОК ИСПОЛЬЗОВАЛ ЕГО ПАМЯТЬ, ЧТОБЫ СОЗДАТЬ БАРЬЕР.

Пазл сложился.

Пророк использовал моего отца не просто как куклу. Он использовал его знания. Его любовь к жизни, извращенную в любовь к смерти.

— Значит, мы идем в Сад, — сказал я.

Я повернулся к своей армии.

— Слушайте меня! — мой голос гремел над холмом. — План меняется. Мы не будем штурмовать стену в лоб. Мы пройдем сквозь черный ход.

Я указал на Север.

— Лилит проведет нас.

Толпа загудела.

Союз с демоном? Это было слишком даже для наемников.

— Это безумие! — крикнул один из Паладинов. — Она приведет нас в ловушку!

— У нас нет выбора! — рявкнул я. — Либо мы верим ей, либо мы сдохнем здесь от радиации через час!

Вперед вышел Борис.

Джаггернаут подошел к Лилит.

Посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты красивая, — сказал он. — Но если ты нас кинешь… я оторву тебе голову и пришью её себе на пояс.

Лилит улыбнулась. Улыбка была грустной.

— ТЫ… ЗАБАВНЫЙ. МЕТАЛЛ И МЯСО. ТЫ ПОХОЖ НА МОЕГО БРАТА. КОТОРОГО СЪЕЛ ОТЕЦ.

— Ну, значит, я отомщу за родственника.

— Выдвигаемся! — скомандовал я. — Технику — в колонну! Пехота — на броню! Легион — в авангард! Лилит — со мной!

Мы тронулись.

Армия Света, Тьмы и Денег, ведомая Некромантом и Демоницей, пошла на штурм Ада.

И я знал, что там, в центре кратера, меня ждет не просто враг.

Там меня ждет правда о моем отце.

И эта правда может убить меня быстрее, чем любая магия.

Мы вошли в «Сад» не через ворота, а через трещину в реальности.

Лилит просто раздвинула пространство руками, как занавески, и мы шагнули из серой пыли Пустоши в зеленый сумрак.

Здесь пахло озоном, формалином и детством.

Запах свежескошенной травы. Запах маминых духов. Запах пороха с полигона, где отец учил меня стрелять.

— Не дышите глубоко, — предупредил я, опуская визор шлема (трофейный, от «Белого Легиона»). — Это не воздух. Это психоактивный эфир. Он вытаскивает память и делает её материальной.

Мы шли по аллее, вымощенной белым камнем.

Вокруг цвели розы. Черные, с шипами-иглами.

Среди кустов бродили фигуры.

Они были полупрозрачными, сотканными из тумана.

Я увидел свою мать. Она стояла у фонтана и плакала черными слезами.

Увидел себя — маленького, испуганного, в день, когда «Стервятники» сожгли наш дом.

— Это морок, — пробасил Борис. Он шел, зажмурив один глаз. Его кибер-рука дергалась, сжимая цепной меч. — Я вижу… я вижу своих друзей. Тех, кого я убил на арене. Они… зовут меня.

— Не слушай их, — сказала Анна. — Смотри только вперед.

Она шла, выставив перед собой меч Света. Лезвие сияло, разгоняя туман. Но я видел, как дрожат её губы. Она тоже видела своих призраков. Паладинов, которых она послала на смерть.

Лилит шла впереди.

Тени шарахались от неё.

— МЫ БЛИЗКО, —

— Что там? — спросил я.

— ТВОЯ БОЛЬ, ВИКТОР. ПРОРОК ИСПОЛЬЗУЕТ ЕЁ КАК ТОПЛИВО.

Вдруг земля под ногами стала мягкой.

Аллея превратилась в болото.

Из грязи полезли руки.

Сотни рук. Человеческих, детских, женских.

Они хватали нас за ноги, тянули вниз.

— Помоги… — шептали они. — Доктор… спаси…

Это были мои пациенты. Все те, кто умер на моем столе за двадцать лет практики.

— Я не могу вас спасти! — заорал я, рубя руки тесаком. — Вы мертвы!

— Ты убил нас… — шелестел хор голосов. — Ты ошибся… Ты не Бог…

— Борис! — крикнула Анна.

Джаггернаут уходил под землю. Мертвецы облепили его, затягивая в трясину памяти.

Он не сопротивлялся. Он плакал.

— Простите, пацаны… — бормотал он. — Я не хотел…

— Очнись! — я подбежал к нему.

Схватил его за стальное плечо.

Влил ману. [Ментальный Шок].

— Ты не виноват! Это война! Вставай, солдат!

Борис дернулся. Его глаза прояснились.

— … Док?

— Рви их! Это не люди! Это Гниль!

Борис взревел.

Его цепной меч взвыл.

Он начал кромсать «руки», превращая их в фиолетовую слизь.

— Вперед! — скомандовала Анна, прожигая путь Светом.

Мы прорвались через болото.

И вышли на поляну.

В центре стояло Дерево.

Огромный, исполинский дуб, но сделанный не из дерева, а из костей и жил.

Его ветви уходили в небо, сплетаясь в купол Барьера.

А в стволе…

В стволе, вросший в кору по пояс, висел человек.

Мой отец.

Граф Павел Кордо.

Он был жив. Или, по крайней мере, в сознании.

Его глаза были открыты. Из груди, пронзенной ветвями, текла кровь. Эта кровь питала Дерево. Питала Барьер.

— Витя… — прошептал он. — Ты пришел…

— Папа…

Я шагнул к нему.

Лилит остановила меня рукой.

— ОСТОРОЖНО. ЭТО УЗЕЛ. ЕСЛИ ТЫ ЕГО УБЬЕШЬ — БАРЬЕР ПАДЕТ. НО УДАРНАЯ ВОЛНА… УБЬЕТ ТЕБЯ.

— Мне плевать.

Я подошел к Дереву.

Отец смотрел на меня. В его глазах не было боли. Была только бесконечная усталость.

— Я ждал тебя, сын. Пророк сказал, что ты придешь.

— Пророк лжец. Я пришел не к нему. Я пришел за тобой.

— Меня нет, Витя. Я — просто память. Эхо, которое зациклили.

Он улыбнулся.

— Убей меня. Освободи нас.

— Я не могу убить отца.

— Ты врач. Ты должен уметь ампутировать гангрену. Я — гангрена. Я держу этот щит. Пока я жив — Пророк неуязвим.

Он закрыл глаза.

— Сделай это. Ради Рода.

Я достал пистолет.

Моя рука дрожала.

Впервые в жизни я не мог нажать на спуск.

— Я не могу…

— ДАЙ МНЕ, — Лилит подошла ко мне.

Она положила свою когтистую руку на мою.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ УБИВАТЬ ОТЦА. Я ПОМОГУ.

Мы нажали на спуск вместе.

Выстрел.

Пуля (бронебойная, с руной распада) вошла Отцу в лоб.

Дерево содрогнулось.

Кровь перестала течь. Ветви начали усыхать, чернеть, рассыпаться прахом.

Небо над нами треснуло.

Ментальный барьер, закрывавший «Объект Ноль», пал.

— Барьер снят! — голос Волкова в наушнике. — Мы видим кратер! Авиация заходит на цель!

— Штурм! — скомандовал я. — Всем силам — атака!

Дерево рассыпалось в пыль. Тело отца исчезло.

Остался только маленький черный кристалл, лежащий в корнях.

Я поднял его.

Память.

Я сунул его в карман.

— Идем, — сказал я. — Мы открыли дверь. Теперь нужно вынести мусор.

Мы вышли из Сада.

Перед нами лежал кратер. Без защиты.

И в центре его стоял Пророк.

Он ждал нас.

Небо над головой лопнуло с тем отвратительным звуком, с каким ломается сухая кость.

Иллюзия «Сада» умирала. Зеленая трава под ногами серела и рассыпалась прахом за секунды, превращаясь в радиоактивный пепел Пустоши. Розы, пахнущие детством, сворачивались в черные, обугленные комки. Запах маминых духов сменился привычным, дерущим горло ароматом озона, серы и гниющего мяса.

Мы стояли на краю кратера. Барьера больше не было.

Я сунул руку в карман. Пальцы сомкнулись на черном кристалле — единственном, что осталось от отца. Он был теплым, почти горячим, словно пытался согреть меня сквозь ткань плаща.

— Диагноз подтвержден, — прошептал я себе под нос, глядя на пустую ладонь, которой только что нажал на спуск. — Операция прошла успешно. Пациент мертв. Хирург… функционирует.

— БАРЬЕР… ПАЛ, — голос Лилит проскрежетал рядом. Она держалась за бок, из которого сочилась тьма, похожая на нефть. — ТЕПЕРЬ… ОНИ ВИДЯТ НАС.

Я поднял голову.

Внизу, в огромной чаше кратера «Объект Ноль», кипела жизнь.

Точнее, анти-жизнь.

Без ментального щита я увидел истинный масштаб катастрофы. Это была не армия. Это был живой ковер. Миллионы тварей — от мелких скребберов до исполинских, размером с небоскреб, био-титанов — заполнили котлован. Они копошились, пожирали друг друга, сливались и разделялись в безумном цикле эволюции.

А в центре этого океана плоти возвышался Он.

Пророк.

Он не прятался в бункере. Он стоял на вершине черного шпиля, растущего из самого сердца Ядра. Теперь он не был похож на человека в плаще.

Он был больше.

Существо, сотканное из фиолетового света и черного металла. У него было четыре руки, и за спиной вращался нимб из обломков спутников и костей.

Лицо Орлова, увеличенное в сотни раз, проступало сквозь маску хаоса. Оно улыбалось.

Моя рация ожила. Треск статики сменился паническим криком Волкова:

— Виктор! Датчики зашкаливают! Стена исчезла! Мы видим цели! Их там… миллиарды! Что нам делать⁈

Я нажал тангенту. Мой голос был спокойным. Ледяным. Голосом врача, который объявляет время смерти, чтобы тут же начать вскрытие.

— Что делать, Сергей? Мы пришли сюда не на экскурсию.

Я набрал в грудь отравленный воздух Пустоши.

Ожог Империи на моей руке вспыхнул, резонируя с новой меткой Хаоса.

— ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ! КОД «АМПУТАЦИЯ»! ОГОНЬ ПО ГОТОВНОСТИ! СОЖГИТЕ ЭТУ ЯМУ ДО ДНА!

И ад разверзся.

Первыми заговорили танки Зубова.

Два десятка «Титанов», выстроившихся на гребне кратера, дали синхронный залп.

Земля дрогнула.

Снаряды, начиненные смесью напалма и освященного серебра (спасибо Анне за рецепт), рухнули в гущу биомассы.

Взрывы расцвели огненными бутонами.

Визг миллионов глоток ударил по ушам так, что мне пришлось на секунду включить [Аудио-фильтр] своего нового тела.

— ПТИЧКИ В ВОЗДУХЕ! — заорал Шкипер в эфире.

Конвертопланы, похожие на хищных ястребов, спикировали с небес. Они поливали кратер свинцом и магией.

— Шкипер, бей по

— Принято, Барон! Доставка подарков!

Бомбы полетели вниз.

Но Гниль ответила.

Из спин гигантских мутантов вырвались шипы. Они полетели в небо, как зенитные ракеты.

Один из конвертопланов вспыхнул и, оставляя дымный шлейф, рухнул в центр вражеского строя, взорвавшись последней, суицидальной атакой.

— Вперед! — Анна обнажила меч.

Ее Паладины, выстроившись клином, начали спуск по склону кратера. Белое сияние их щитов разрезало фиолетовый сумрак.

— LUX VULT! — их клич перекрыл грохот взрывов.

Я посмотрел на Бориса.

Джаггернаут стоял на краю обрыва. Его новая рука — живая, ртутная, смертоносная — трансформировалась в огромный клинок.

— Ну что, Док? — он оскалился, и я увидел в его глазах тот самый безумный блеск, что и в первый день нашего знакомства. — Кто последний до центра, тот платит за выпивку?

— Если опоздаешь, пить будешь формалин, — я хлопнул его по стальному плечу.

Я повернулся к Легиону.

— Генерал. Твой Рой готов?

— ОНИ… ГОЛОДНЫ… ОТЕЦ.

— Спусти их с цепи.

Легион издал ментальный рев.

И три тысячи моих «Кукол», черной рекой хлынувшие из-за холмов, бросились в атаку. Они не стреляли. Они бежали молча, с тесаками и цепными пилами наперевес. Идеальная пехота для мясорубки.

Мы начали спуск.

Это была не битва. Это было падение в мясорубку.

Я бежал, и мое новое тело пело от перегрузок.

[Мана: 500/500 — 480. Заклинание: «Лезвие Тьмы»].

С моей руки сорвался серп черной энергии. Он прошел сквозь ряды «Прыгунов», бежавших нам навстречу, разрубив десяток тварей пополам.

Кровь — черная, зеленая, фиолетовая — брызнула в лицо.

Я даже не вытер её.

Слева от меня Борис работал как газонокосилка. Его пулемет в правой руке плевался огнем, а левая рука-клешня жила своей жизнью, удлиняясь и протыкая врагов на дистанции пяти метров.

— ЖРИТЕ СВИНЕЦ, ГРИБЫ ПОГАНЫЕ! — хохотал он.

Справа шла Анна. Она была вихрем света. Все, к чему прикасался её меч, превращалось в пепел.

— Держи фланг! — крикнула она мне. — Они пытаются окружить!

На нас перла волна.

Гигантский био-танк — туша размером с дом на шести лапах — проломил строй Паладинов. Он давил людей, как муравьев.

— Зубов! — заорал я в рацию. — Танк на три часа! Прямая наводка!

— Перезаряжаюсь! — истеричный ответ директора.

— У тебя нет времени! Бей!

Тварь открыла пасть, готовясь залить нас кислотой.

У меня не было времени на заклинание.

Но у меня была Лилит.

Она двигалась тенями, прыгая от врага к врагу.

— МАТЬ! — крикнул я. — Ужин подан!

Лилит услышала.

Она материализовалась прямо на голове био-танка.

Вонзила когти в его глаза.

— МОЁ!

Тварь взревела и начала… ссыхаться. Лилит пила её жизнь с такой скоростью, что плоть мумифицировалась на глазах.

Био-танк рухнул, рассыпавшись пылью.

Мы пробивались. Метр за метром. Через горы трупов.

Рой шел за нами, заполняя собой бреши в обороне. Мои солдаты гибли сотнями, но они забирали с собой тысячи.

Я видел, как «Кукла» с оторванной рукой вгрызается зубами в глотку мутанта, подрывая гранату на поясе.

Эффективно. Жестоко. Как я и учил.

В центре кратера, на вершине Шпиля, Пророк наблюдал за нами.

Он не вмешивался.

Он ждал.

Вдруг в моей голове раздался его голос. Не тот механический скрежет, что раньше. А голос Орлова. Спокойный, светский, с ноткой скуки.

«Впечатляет, Виктор. Ты устроил прекрасное шоу. Кровь, кишки, пафос. Всё как в старых романах.»

— Заткнись, Граф, — прорычал я, отрубая голову очередному «Гончему». — Я иду вытаскивать твою задницу из этого дерьма.

«О, не стоит. Мне здесь нравится. Здесь… безграничные возможности. Я вижу структуру мира, Виктор. Я вижу код. И знаешь что? Он написан плохо. Слишком много багов. Смерть, болезни, старость… Я исправляю это.»

— Ты превращаешь людей в грибы!

«Я превращаю их в вечность. Ты просто не видишь картины целиком. Но скоро увидишь. Поднимайся ко мне. Я приготовил для тебя VIP-ложу.»

Шпиль был окружен рвом.

Но не с водой. С чистой Скверной. Жидкая тьма кипела, испуская пары, от которых плавился металл.

Мы остановились на краю.

Мост был поднят.

— И как мы туда попадем? — спросил Борис, тяжело дыша. Его броня дымилась, пулемет раскалился докрасна.

— Мы не будем искать вход, — я посмотрел на Шпиль. — Мы его сделаем.

Я повернулся к Легиону.

— Генерал. Мне нужен твой Кристалл.

— ОТЕЦ? — монстр замер.

— Не весь. Импульс. Максимальный разряд.

Я посмотрел на Анну.

— И твой Свет.

— Ты хочешь смешать их? — ужаснулась она. — Это вызовет аннигиляцию! Мы взорвем полкратера!

— Мы взорвем ров. И обрушим кусок Шпиля, чтобы сделать мост.

Я встал между ними.

— Дайте мне руки.

Легион протянул свою лапу. Анна, поколебавшись секунду, сняла прожженную перчатку и дала мне свою ладонь.

Тьма слева. Свет справа.

А я — проводник. Новое тело, созданное Орловым, идеально подходило для этого. Я был предохранителем, который должен сгореть, но замкнуть цепь.

— Волков! — крикнул я в рацию. — Уводи людей назад! Сейчас будет громко!

— Насколько громко⁈

— Настолько, что у тебя пломбы выпадут!

Я закрыл глаза.

— ДАВАЙ!

Энергия ударила в меня с двух сторон.

Холод Бездны и Жар Солнца.

Они встретились в моей груди.

Боль была такой, что я забыл, как дышать. Мои вены светились сквозь кожу — черным и золотым.

Я направил этот поток вперед.

[ЗАКЛИНАНИЕ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА: РАЗЛОМ РЕАЛЬНОСТИ.]

Луч — не цветной, а серый, цвета «Ничто» — вырвался из моей груди.

Он ударил в основание Шпиля.

Звука не было.

Мир просто моргнул.

А потом кусок черной башни, высотой в сотню метров, медленно, как в замедленной съемке, начал падать.

Он рухнул через ров, подняв цунами Скверны.

Упал, образовав идеальный мост.

Меня отбросило назад. Я упал на спину, хватая ртом воздух. Руки дымились.

— Получилось… — прохрипел Борис.

— Вперед! — Анна подняла меня рывком. — Пока он не регенерировал!

Мы побежали по обломкам Шпиля.

Только мы.

Я, Анна, Борис, Легион и Лилит (которая скользила тенью рядом).

Остальная армия осталась держать периметр.

Мы поднимались к вершине. К «Тронному Залу».

Там, на плоской площадке, окруженной пульсирующими кристаллами, стоял Пророк.

Он был один.

Но его тень накрывала весь кратер.

— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, — его голос (смесь тысяч голосов) заставил

Я достал тесак. В нем не было смысла, но мне так было спокойнее.

— Ассистент, скальпель, — бросил я в пустоту.

Борис лязгнул клешней.

— Зажим готов.

Мы шагнули навстречу богу, которого собирались убить.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 21

ЖЕРТВА

Мост, который мы создали, обрушив стометровую секцию Шпиля, не был похож на дорогу к победе. Это был шрам, дымящийся и скользкий от оплавленного камня, перекинутый через ров с кипящей Скверной.

Черная жижа внизу бурлила, выбрасывая гейзеры ядовитого пара. Если прислушаться, в шипении пузырей можно было различить голоса. Тысячи голосов. Хор тех, кого переварил этот мир.

— Не смотреть вниз, — бросил я через плечо, балансируя на краю арматуры, торчащей из бетона, как сломанное ребро. — Высота — это просто цифра. Гравитация — вредная привычка.

— Я не боюсь высоты, — прохрипел Борис, идя следом. Его шаги отдавались тяжелым металлическим лязгом. — Я боюсь того, что эта хрень сейчас рухнет и я не успею пристрелить главного гада.

Мы поднялись на вершину.

«Тронный Зал» оказался не залом в привычном понимании. У него не было стен и потолка. Это была идеально ровная круглая платформа диаметром в двести метров, парящая над бездной кратера.

Пол был сделан из черного стекла, под поверхностью которого пульсировали вены — золотые и фиолетовые. Они сходились к центру, где возвышался Трон.

Нет, не трон.

Пульт управления.

Огромный, органический массив из кости, хрома и кристаллов, напоминающий кафедру безумного дирижера.

И за ним стоял Он.

Пророк Гнили.

Я ожидал увидеть монстра. Чудовище с щупальцами, как Лилит. Или бесформенную кучу биомассы.

Но передо мной стоял Человек.

Точнее, статуя человека, высеченная из обсидиана и звездного света. Четыре метра роста. Идеальные пропорции. За его спиной, вместо плаща, колыхалось поле искаженной реальности, в котором то вспыхивали, то гасли галактики.

Но лицо…

Лицо было знакомым до тошноты.

Граф Орлов.

Только его глаза были не человеческими. Это были два черных солнца, окруженных нимбом из горящих рун.

— Вы задержались, — его голос звучал не снаружи. Он рождался прямо в слуховом нерве, минуя барабанные перепонки. Звук был чистым, стереофоническим, с легким металлическим эхо. — Я уже начал думать, что «Саранча» Империи оказалась эффективнее, чем мои расчеты.

Он оторвал руки от панели управления.

Его пальцы заканчивались длинными, тонкими иглами, которые были погружены в «мясо» пульта. Когда он их вытащил, за ними потянулись нити слизи, светящиеся данными.

— Мы были заняты, — я сделал шаг вперед, чувствуя, как Ожог Империи на руке начинает вибрировать, предупреждая о запредельном уровне угрозы. — Пропалывали твой огород.

Пророк улыбнулся.

Улыбка Орлова. Высокомерная, снисходительная. Та самая, с которой он когда-то предлагал мне бокал коньяка, планируя мою смерть.

— Огород… — он хмыкнул. — Ты всегда мыслишь так узко, Виктор. Грядки, сорняки, ампутация. Ты видишь грязь там, где я вижу архитектуру.

Он сделал жест рукой.

Пол под нашими ногами стал прозрачным.

Мы увидели кратер под собой. Битву.

Миллионы тварей, рвущих друг друга. Вспышки выстрелов. Белые пятна Паладинов, горящих в океане тьмы.

— Смотри, — сказал Пророк. — Это не хаос. Это процесс компиляции. Я собираю данные. Каждая смерть внизу — это байт информации, который делает Систему совершеннее. Боль — это просто сигнал об ошибке, которую нужно исправить в следующей итерации.

— Ты называешь геноцид отладкой кода? — Анна вышла вперед. Её меч гудел, но свет его казался тусклым на фоне мощи Пророка. — Ты осквернил саму суть Жизни!

Пророк перевел взгляд на неё.

В его глазах не было ненависти. Только скука.

— Анна Каренина. Магистр неудавшейся Гильдии. Ты пыталась законсервировать мир в формалине «Чистоты». Я же предлагаю ему мутацию. Рост. — Он наклонил голову. — Твой «Свет» — это всего лишь радиация определенного спектра. И я давно научился её переваривать.

Вдруг Лилит, которая пряталась в моей тени, зашипела и рванулась вперед.

— ОТЕЦ! ТЫ ОБЕЩАЛ НАМ МИР! А ДАЛ НАМ ЦЕПИ!

Она прыгнула. Быстро, как атакующая кобра. Тень превратилась в лезвие, нацеленное в горло гиганта.

Пророк даже не шелохнулся.

Он просто посмотрел на неё.

Один короткий взгляд.

Лилит замерла в воздухе.

Её теневая форма начала… распадаться. Пикселизироваться. Она закричала, но звук исчез, стертый из реальности.

— Плохая дочь, — вздохнул Пророк. — Я дал тебе свободу воли, а ты потратила её на обиды.

Он щелкнул пальцами.

Лилит отбросило назад. Она врезалась в невидимую стену на краю платформы с тошнотворным звуком удара сырого мяса о стекло. Её тело мигнуло, становясь полупрозрачным, затем снова обрело плотность. Она пыталась встать, но её конечности дрожали, рассинхронизированные с реальностью.

— Глюк в системе, — констатировал Пророк, даже не глядя в её сторону. — Раздражает, но не критично.

— Ты убил её? — Борис шагнул вперед, закрывая меня своим стальным корпусом. Его пулемет, погнутый и бесполезный как огнестрел, теперь служил ему дубиной.

— Я поставил её на паузу. У нас семейный разговор, и я не люблю, когда дети перебивают.

Пророк повернулся ко мне. Четырехметровая статуя из черного света сделала шаг, и платформа под нашими ногами завибрировала, словно мы стояли на диффузоре гигантского сабвуфера.

Он наклонился. Его лицо — лицо Орлова — оказалось на уровне моего.

Я видел в его черных глазах отражение своего нового тела.

Идеального. Молодого.

— Ты прекрасно выглядишь, Виктор, — произнес он. — Этот костюм… он жмет в плечах?

— Немного, — я не отводил взгляд. [Мана: 150/500]. Мало для атаки, но достаточно для щита. — Ты сшил его для себя. Жаль, что размерчик не подошел.

— О, он подошел идеально. Просто я нашел… более вместительную оболочку. — Он развел руками, охватывая весь кратер, весь мир. — Но ты здесь не для того, чтобы обсуждать моду. Ты здесь, потому что ты — последний элемент.

— Элемент чего? Твоего безумия?

— Моего Уравнения.

Он щелкнул пальцами.

Пространство вокруг нас изменилось. Черное небо исчезло. Вместо него над головой закручивалась воронка. Гигантская спираль из цифр, рун и ДНК. Она уходила вверх, в бесконечность, пробивая ткань мироздания.

В центре этой воронки зияла дыра. Абсолютная Пустота.

— Врата, — прошептала Анна, опуская меч. Её лицо побелело. — Ты открываешь проход не в Изнанку. Ты

— Именно, — кивнул Пророк. — Изнанка — это просто предбанник. Склад запчастей. Настоящая сила — там. В Пустоте, где нет законов физики и магии. Где мысль становится материей мгновенно.

Он указал на меня длинным, суставчатым пальцем.

— Я построил Систему. Я собрал энергию миллионов жизней. Но мне нужен Драйвер. Тот, кто сможет удержать этот поток и не сойти с ума. У меня нет души, Виктор. Я — алгоритм, натянутый на воспоминания мертвеца. А у тебя… у тебя душа такая плотная, что она прожгла твое старое тело.

Он протянул руку.

Ладонь была раскрыта. На ней плясали искры создания.

— Слейся со мной. Добровольно. Стань ядром этой конструкции. И мы перепишем этот мир. Никакой Империи. Никакой Гнили. Только мы. Боги нового Эдема.

— А если я откажусь?

— Тогда я разберу тебя на запчасти. Извлеку твою душу, как жемчужину из устрицы, и вставлю её в слот принудительно. Будет больно. И ты потеряешь «Я».

Я посмотрел на своих спутников.

Борис. Анна. Легион. Лилит, пытающаяся собрать себя по кускам.

Если я соглашусь — они выживут?

Нет. В мире Пророка нет места для «других». Только для «Нас».

— Звучит как отличный бизнес-план, Граф, — я улыбнулся. — Но есть нюанс.

— Какой?

— Я не работаю по найму. Я — частный практик.

Я сунул руку в карман.

И сжал Черный Кристалл. Память Отца.

Это был не просто камень. Это был вирус. Эмоциональный вирус, который Пророк отбросил, чтобы стать совершенным.

— ЛЕГИОН! — заорал я. — ЩИТ!

Химера среагировал мгновенно. Он прыгнул, закрывая меня своим телом.

Я выхватил кристалл и швырнул его в лицо Пророка.

— ЛОВИ ПРИВЕТ ОТ ПАПЫ!

Кристалл ударил в обсидиановую маску.

ДЗЫНЬ.

Он не отскочил. Он впитался.

Черная поверхность лица Пророка пошла рябью.

Воспоминания Павла Кордо — любовь к сыну, боль потери, страх, надежда — ворвались в холодный код Системы.

— ЧТО… ЭТО… — голос Пророка исказился. Стерео сменилось скрежетом. — ДАННЫЕ… НЕКОРРЕКТНЫ… ЭМОЦИИ… ОШИБКА…

Он схватился за голову всеми четырьмя руками.

Нимб за его спиной задрожал. Воронка в небе начала пульсировать нестабильно.

— БЕЙ ЕГО! — крикнула Анна.

Она вложила последние остатки сил в меч.

Луч света ударил Пророка в грудь. Броня треснула, из неё брызнул свет.

Борис взревел, активируя ускорители на ногах. Он взлетел на три метра и обрушил свою живую стальную клешню на колено гиганта.

ХРУСТЬ.

Нога Пророка подогнулась.

Он упал на одно колено, сотрясая платформу.

— ВЫ… МУРАВЬИ… — прорычал он.

Ударная волна Тьмы отбросила нас всех к краям платформы.

Меня протащило по стеклу метров десять. Спина горела.

Пророк начал подниматься. Дыра в его груди затягивалась на глазах. Кристалл Отца лишь замедлил его, но не остановил.

— Эмоции — это слабость, — его голос снова стал холодным. — Я удалил этот файл.

Он поднял руку.

Воронка в небе загудела. Из неё начал опускаться Луч.

Черный, как сама смерть.

— Если вы не хотите стать частью нового мира… вы станете его фундаментом.

Луч ударил в центр платформы.

Прямо в Трон.

Энергия Пустоты начала заполнять реальность. Пол под нами трескался. Гравитация исчезла.

Мы начали всплывать.

Но не просто в воздух. Мы распадались.

Я видел, как с руки Бориса слетают чешуйки металла, превращаясь в код. Как плащ Анны тает.

— ОН СТИРАЕТ НАС! — крикнула Лилит, вжимаясь в пол. — ПЕРЕЗАГРУЗКА РЕАЛЬНОСТИ!

Я пытался призвать ману, но её высасывало быстрее, чем я мог собрать.

[Системное предупреждение: Критическая ошибка существования. До распада 10 секунд.]

Мы проиграли.

У нас не было мощности, чтобы закрыть эту дыру.

Нужна была пробка. Затычка.

Что-то, что обладает колоссальной плотностью магии и материи. Что-то, что может выдержать удар Пустоты и замкнуть цепь.

Я посмотрел на Легиона.

Мой Генерал. Мой сын. Мой шедевр.

Он стоял ближе всех к Лучу.

Его хитин дымился, но не распадался. Черный Кристалл в его груди сиял так ярко, что было больно смотреть.

Он был создан из магии Смерти, технологии Империи и плоти Изнанки.

Он был идеальным гибридом.

Идеальной пробкой.

Наши взгляды встретились.

В его глазах — фиолетовых угольках — не было страха.

Было понимание.

— ОТЕЦ, — его голос прозвучал у меня в голове. Тихий. Человеческий. — Я… ПОНИМАЮ.

— Нет, — прошептал я. — Легион, назад.

— Я НЕ БЫЛ СОЗДАН ДЛЯ ЖИЗНИ. Я БЫЛ СОЗДАН… ДЛЯ ЭТОГО.

Он шагнул к Лучу.

Гравитация Пустоты пыталась разорвать его, но он шел. Тяжело, упрямо, вбивая когти в стекло.

— Стой! — я попытался встать, но давление прижало меня к полу. — Это приказ!

Легион обернулся.

Впервые за все время его пасть, лишенная губ, искривилась в подобие улыбки.

— ПРОСТИ… ПАПА. Я НАРУШАЮ ПРОТОКОЛ.

Он разбежался.

И прыгнул.

Прямо в центр черного Луча. Прямо в сердце шторма, который создал Пророк.

Его тело врезалось в поток энергии.

ВЗРЫВ.

Не огненный. Ментальный.

Крик Легиона разорвал эфир.

Но он не исчез.

Он раскинул руки, упираясь в края разлома.

Его тело начало расти. Хитин мутировал, превращаясь в кристалл. Он становился замком.

Он собой закрывал амбразуру вселенной.

Луч Пустоты ударил в него, пытаясь сжечь. Но Кристалл Некроманта в груди Легиона поглощал эту энергию.

Он пил смерть и превращал её в массу.

— НЕТ!!! — взревел Пророк. — ТЫ ПОРТИШЬ КАНАЛ! УЙДИ, ГРЯЗЬ!

Пророк бросился к Легиону, пытаясь выдрать его из луча.

Но Борис уже был на ногах.

Джаггернаут понял всё без слов.

— Не трожь пацана! — заорал он.

Он прыгнул на спину Пророка, обхватив его шею своей живой рукой-клешней.

— Анна! Щит на Легиона! Держи его!

Инквизитор вскинула меч. Луч Света ударил в спину моего монстра, укрепляя его структуру, не давая распасться под напором Пустоты.

Я остался один.

Легион затыкал дыру собой, превращаясь в статую.

Борис душил бога.

Анна держала конструкцию.

А я…

Я должен был закончить операцию.

У Пророка была уязвимость. Та самая, которую он открыл, когда пытался подключить меня.

Порт. Прямо в затылке.

Там, где сидел Орлов.

Я выхватил скальпель (обычный, медицинский, который всегда был в кармане).

Накачал его всей маной, что осталась.

[Мана: 50/500 — 0. Вложение: Острота Абсолюта].

Лезвие засветилось синим.

Я рванул вперед.

Пророк метался, пытаясь сбросить Бориса.

Я запрыгнул на его бедро. Потом на спину.

Борис потеснился, давая мне место.

— Режь, Док! — прохрипел гигант.

Я увидел точку входа.

Маленький разъем в основании черепа.

— Это тебе за отца, — прошептал я. — И за сына.

Я вогнал скальпель в разъем.

По самую рукоять.

И провернул.

Пророк застыл.

Его черный нимб остановился.

Глаза погасли.

— СИСТЕМНАЯ… ОШИБКА… — проскрежетал он. — КРИТИЧЕСКИЙ… СБОЙ…

Его тело начало каменеть.

Из трещин в обсидиане пошел свет.

— Прыгаем! — заорал я.

Мы с Борисом оттолкнулись от умирающего бога и рухнули на платформу.

Пророк, превратившийся в статую, пошатнулся.

И начал падать.

Прямо в ту самую воронку, которую он открыл. Прямо на Легиона, который уже стал частью Врат.

Статуя Пророка врезалась в кристаллизованное тело Легиона.

Они слились.

Врата захлопнулись.

Воронка схлопнулась с хлопком, от которого у меня пошла кровь из ушей.

Тишина.

Абсолютная.

Мы лежали на черном стекле.

Шпиля больше не было. Врат не было. Пророка не было.

И Легиона не было.

В центре платформы стоял только черный обелиск. Сплав плоти Химеры и брони Пророка.

Он был теплым. И он тихо гудел.

Я подполз к нему.

Положил руку на шершавый камень.

— Спи спокойно, Генерал, — прошептал я, чувствуя, как по щеке течет слеза. — Смена окончена.

В небе над нами расходились тучи.

И впервые за долгое время я увидел звезды.

Настоящие. Неподвижные. Холодные.

Война закончилась.

Но мы остались одни в кратере, окруженном трупами, с таймером «Икара», который показывал 48 часов до уничтожения.

И с Империей, которая уже летела нас добивать.

— Вставай, Док, — рука Бориса (металлическая, теплая) легла мне на плечо. — Мы еще не сдохли.

Я встал.

— Да. Не сдохли.

Я посмотрел на Обелиск.

— Но теперь этот мир наш. И мы никому его не отдадим.

Тишина на вершине мира была плотной, маслянистой. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем грохот битвы пять минут назад.

Я сидел, привалившись спиной к теплому, шершавому камню Обелиска. Мои руки дрожали — мелкая, противная дрожь, которую невозможно унять усилием воли. Это был откат. Адреналин уходил, оставляя вместо себя пустоту и вкус медной монеты во рту.

[Мана: 0/500. Регенерация: 0.1 ед/сек. Статус: Истощение.]

Борис сидел напротив, свесив ноги в бездну, где раньше бурлила Скверна, а теперь застывала черная корка. Он пытался прикурить сигару, которую чудом сохранил в нагрудном кармане, но зажигалка высекала только искры.

Его новая рука-клешня замерла, сжавшись в кулак. Металл больше не тек. Он застыл, став матовым и серым. Живая сталь умерла вместе с источником магии? Нет, она просто спала. Как и всё здесь.

— У тебя есть огонь, Док? — спросил он, не поворачивая головы.

— Я пуст, Борис. Я даже спичку сейчас не зажгу.

Анна стояла у края платформы, глядя вниз, на кратер. Её белый доспех был черен от копоти, меч погас и выглядел просто куском заточенного металла.

— Они остановились, — сказала она глухо.

— Кто?

— Твари внизу. Мутанты. Без Пророка они… потеряли сеть. Они просто стоят и смотрят в небо.

Я закрыл глаза, прижимая затылок к камню.

Я чувствовал вибрацию Обелиска. Тонкий, на грани ультразвука, гул.

Это был не просто камень. Это был сервер. И внутри него, в бесконечном цифровом лабиринте, теперь жили двое.

Легион и Орлов.

Сын и Отец.

Ирония судьбы, достойная греческой трагедии.

Вдруг воздух рядом с нами сгустился.

Повеяло холодом и запахом озона.

Лилит.

Она материализовалась из пустоты, упав на колени. Её тело дымилось, словно после глубокой заморозки. «Пауза», на которую её поставил Пророк, закончилась.

Она подняла голову. Её глаза были полны ужаса и ярости.

— ОТЕЦ… — прошипела она, озираясь. — ГДЕ ОН⁈

— Отца больше нет, — ответил я, не открывая глаз. — Мы оформили развод. Посмертно.

Она вскочила. Её теневая форма рванулась ко мне, когти удлинились.

— ТЫ!!! ТЫ УБИЛ ЕГО! ТЫ УКРАЛ ЕГО СИЛУ! ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ МОИМ!

Борис дернулся, перехватывая свой лом-пулемет, но я поднял руку, останавливая его.

— Не надо. Она не нападет.

Я посмотрел на демоницу.

— Ты ведь чувствуешь это, Лилит? Пустоту в эфире. Сеть рухнула. Ты больше не Принцесса Изнанки. Ты просто… беженка.

Лилит замерла. Она прислушалась к пространству.

Её плечи опустились.

— ТИШИНА… — прошептала она. — ГОЛОСА УМОЛКЛИ. МЫ… СИРОТЫ.

Она подошла к Обелиску.

Провела когтистой рукой по черному камню. Там, где она касалась, проступали фиолетовые вены.

— ОН ЗДЕСЬ. Я ЧУВСТВУЮ ЕГО ВКУС. И ВКУС ТВОЕГО… ПИТОМЦА.

— Теперь это Замок, Лилит. И Ключ.

Я с трудом поднялся на ноги, опираясь о камень.

— И у меня есть предложение.

Она обернулась, сверкнув глазами.

— ПРЕДЛОЖЕНИЕ? ОТ МЕРТВЕЦА? ТЫ ПУСТ, ВИКТОР. Я МОГУ ВЫПИТЬ ТВОЮ КРОВЬ И ЗАБРАТЬ ОСТАТКИ СИЛЫ.

— Попробуй, — я расстегнул воротник рубашки, открывая шею. — Но учти: моя кровь теперь — это коктейль из Империи, Скверны и генетики Орлова. Если выпьешь — отравишься. Или взорвешься.

Она зашипела, но не двинулась с места.

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

— Мне нужен администратор.

Я похлопал по Обелиску.

— Легион держит Дверь. Орлов держит Структуру. Но кому-то нужно управлять «зоопарком». Мутантами внизу. Они сейчас — стадо без пастуха. Если мы их не возьмем под контроль, они разбегутся и сожрут континент. А потом Империя сожжет континент вместе с нами.

— ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я СТАЛА… ПАСТУХОМ? ДЛЯ ЭТОГО СКОТА?

— Я хочу, чтобы ты стала Королевой Улья. Официально. Под моим протекторатом.

Я указал на кратер.

— Весь «Объект Ноль» — твой. Живи здесь. Строй гнездо. Ешь, размножайся. Но за периметр — ни ногой. Ты — мой цепной пес. Моя первая линия обороны.

Лилит задумалась. Её форма менялась, перетекая из женщины в тень и обратно.

— А ВЗАМЕН?

— Взамен ты получишь жизнь. И доступ к Энергии.

Я приложил ладонь к Обелиску.

Даже без маны я мог взаимодействовать с ним. Кровная связь.

Камень отозвался слабой вибрацией.

— Я могу дать тебе канал подпитки. Не от жертв. От Ядра. Чистая энергия. Безлимитный тариф.

Глаза Лилит расширились.

— ТЫ… ОТДАШЬ МНЕ ИСТОЧНИК?

— Я дам тебедоступ. До тех пор, пока ты полезна.

Она подошла ко мне вплотную. От неё пахло холодом и звездами.

— ДОГОВОР, — она провела холодным языком по моей щеке, оставляя след из инея. — НО ПОМНИ, ВРАЧ: ПЕС МОЖЕТ УКУСИТЬ РУКУ, КОТОРАЯ ЕГО КОРМИТ.

— У этой руки есть

Лилит растворилась в воздухе, устремившись вниз, в кратер, чтобы навести порядок в хаосе.

— Ты продал душу дьяволу, — заметила Анна, подходя ко мне.

— Я нанял дьявола на аутсорс, — поправил я. — Это разные вещи.

Моя рация снова ожила.

— Виктор! — голос Волкова прорвался сквозь помехи. Он звучал устало, но живо. — Ты жив, сукин сын?

— Не дождетесь, Сергей. Каков статус?

— Мы… живы. Саранча ушла на север, жрать остатки армии Гнили. Твоя команда «Отмена» сработала. Но есть проблема.

— Какая?

— Небо. Посмотри наверх.

Я задрал голову.

Тучи над кратером расходились.

Но за ними не было солнца.

Там висели корабли.

Имперский Флот.

Огромные, черные крейсеры класса «Доминатор», похожие на наконечники копий. Их дюзы горели синим пламенем.

Они выходили из облаков, занимая позицию над «Объектом Ноль».

Десять. Двадцать. Сотня вымпелов.

Вся мощь Империи пришла, чтобы задать нам пару вопросов.

— Красивые, — оценил Борис, сплевывая. — И калибр у них — мое почтение. Нас сейчас будут бомбить?

— Если бы хотели, уже бы бомбили, — сказал я. — Они висят. Ждут.

На моем запястье пискнул коммуникатор Алисы (который я забрал у неё перед боем, или она оставила его мне?).

Голографическая проекция развернулась над рукой.

Логотип Империи: Двуглавый Орел, держащий в лапах молнию и череп.

И надпись:

«ВХОДЯЩЕЕ СОЕДИНЕНИЕ. ПРИОРИТЕТ: АБСОЛЮТ. ЛИЧНО В РУКИ».

Я нажал кнопку.

Над платформой возникла гигантская голограмма.

Голова.

Седовласая, с жестким, волевым лицом, перечеркнутым шрамом. Глаза — стальные, холодные.

Генерал-губернатор Сектора?

Нет. Выше.

Я видел этот портрет в учебниках истории.

Великий Князь Константин. Глава Тайной Канцелярии. Правая рука Императора.

— Барон фон Грей, — голос Князя, усиленный динамиками кораблей, заполнил весь кратер. От этого звука вибрировали камни. — Или мне называть вас Виктор Кордо?

— Как вам удобнее, Ваше Высочество, — я поклонился. Легкий, небрежный поклон победителя. — Мы тут немного прибрались. Надеюсь, вы не против перепланировки?

Голограмма не улыбнулась.

— Вы нарушили семьдесят две статьи Имперского Уложения. Вы использовали запрещенную некромантию. Вы вступили в сговор с сущностями Изнанки. Вы уничтожили город федерального значения.

— Я спас мир, — перебил я. — Ваш «Икар» опоздал бы. Пророк открыл бы Врата через час. И тогда вам пришлось бы сжигать не город, а планету.

— Мы знаем, — Князь кивнул. — D. E. U. S. вел протокол. Именно поэтому вы всё еще живы, Виктор. И именно поэтому мой флот не открыл огонь.

Голограмма приблизилась. Глаза Князя смотрели прямо в душу.

— Империя прагматична. Мы ценим эффективность. Вы показали результат. Но вы стали… проблемой. Слишком сильной проблемой. У вас есть армия, у вас есть технологии, и теперь у вас есть «Объект Ноль».

— И что вы предлагаете?

— Ультиматум.

Князь поднял руку.

— Вариант А: Мы стираем этот квадрат с карты. Вместе с вами, вашим Обелиском и вашими амбициями. Потери приемлемы.

— Вариант Б? — спросил я, чувствуя, как Борис напрягся рядом.

— Вариант Б: Вы принимаете вассальную присягу. Лично мне.

Голограмма развернула карту.

— «Объект Ноль» и прилегающие Пустоши объявляются Закрытой Зоной Особого Режима. Вы назначаетесь Комендантом Зоны. Ваш титул Барона подтверждается. Ваши грехи… аннулируются.

— А цена? — спросил я. — У всего есть цена.

— Цена проста. Вы становитесь Тюремщиком. Вы держите Врата закрытыми. И вы поставляете Империи то, что производите здесь. «Амброзию». Технологии. Оружие.

Князь сделал паузу.

— И вы отдаете мне Алису. Био-дрон серии «Наблюдатель». Она содержит данные, которые не должны попасть в чужие руки.

Я посмотрел вниз, где в лагере, среди танков и «Кукол», стояла маленькая фигурка в черном костюме. Алиса. Она смотрела вверх, на корабли. Она знала, что за ней пришли.

— У вас один час, Барон. Думайте.

Голограмма погасла.

Мы остались одни под прицелом тысячи орудий.

— Ну и выбор, — хмыкнул Борис. — Или сдохнуть гордым, или стать цепным псом Императора.

— Мы не будем цепными псами, — я повернулся к Обелиску. — Мы будем партнерами. У которых есть ядерная кнопка.

Я положил руку на камень.

— Орлов? Ты слышишь меня?

«Слышу, Виктор. Громко и четко. Этот старый маразматик Константин… он всегда любил театральные эффекты.»

— Ты можешь подключиться к их сети?

«Я уже там. Пока они вещали, я взломал их фаервол через канал связи голограммы. Я вижу их системы наведения. Я вижу их реакторы.»

— Сможешь уронить флагман, если они дернутся?

«Смогу уронить весь флот. Но это будет объявление войны, которую мы не выиграем. У них тысячи кораблей в резерве.»

— Мне не нужно их ронять. Мне нужно их… напугать.

Я улыбнулся.

— Подготовь демонстрацию. Протокол «Мираж». Пусть увидят, что у нас в подвале не просто мутанты. Пусть увидятГлубину.

Я обернулся к Анне.

— Ты остаешься?

Она посмотрела на корабли. Потом на свой меч.

— Мне некуда идти, Виктор. Гильдия объявила меня еретичкой. Для Империи я — преступница.

Она вонзила меч в черное стекло платформы.

— Я остаюсь. Кто-то должен присматривать за тобой, чтобы ты не превратился во второго Пророка.

— Отлично.

Я посмотрел на Бориса.

— А ты?

— А где еще мне дадут жрать тушенку и ломать роботов? Я с тобой, Док. До последней рюмки.

Команда была в сборе.

Я нажал кнопку на коммуникаторе.

— Соедините меня с Князем. У меня есть встречное предложение.

— Слушаю, — голос с небес.

— Я принимаю назначение, Ваше Высочество. Я буду вашим Комендантом. Я буду держать эту чертову Дверь. Но Алиса…

Я сделал паузу.

— Алиса остается здесь.

— Это неприемлемо.

— Это не просьба. Это условие технического обслуживания. Она — единственная, кто знает архитектуру систем, которые вы хотите получить. Без неё этот Объект — просто куча радиоактивного мусора. Забираете её — теряете всё.

Тишина в эфире длилась вечность.

Крейсеры висели над нами, как дамоклов меч.

Наконец, голос ответил:

— Принято. Но ответственность за её… лояльность… лежит на вас. Если она передаст данные третьей стороне — «Икар» выжжет вас без предупреждения.

— Договорились.

Небо начало светлеть.

Корабли Империи разворачивались. Они не уходили совсем — они занимали орбиту блокады.

Но они убирали прицел с моей головы.

Я выдохнул.

Ноги подкосились.

Я сел прямо на пол, прислонившись к Обелиску.

—

Вокруг нас, в кратере, начиналась новая жизнь.

«Куклы» строили бараки. Мутанты Лилит рыли норы. Паладины Анны ставили палатки.

Мы строили свой город.

Город-Тюрьму. Город-Лабораторию. Город Мертвых.

«Некрополис-1».

И я был его Мэром.

— Спать? — переспросил голос у меня в голове. Голос Орлова звучал насмешливо, с легким статическим треском. — Ты оптимист, Виктор. Мы только что подписали контракт на управление адом, а ты хочешь объявить сиесту? Посмотри на Камень.

Я открыл глаза, которые успел закрыть всего на секунду.

Черный Обелиск в центре платформы изменился.

Если раньше он был просто теплым монолитом, то теперь он пульсировал. По его поверхности бежали волны света — фиолетового, зеленого и серебряного. Они переплетались, боролись, создавая узор, от которого начинала кружиться голова.

Звук.

Низкий, вибрирующий гул нарастал. Это был не звук механизма. Это был звук сердцебиения.

Ту-дум. Ту-дум.

С каждым ударом платформа под нами вздрагивала. С краев осыпалась крошка.

— Что происходит? — Анна схватилась за рукоять своего меча, воткнутого в пол, чтобы не упасть. — Он нестабилен?

— Он… рождается, — ответила Алиса. Она подошла к Обелиску, глядя на него через свои треснутые очки. Данные бежали по линзам с такой скоростью, что сливались в белую полосу. — Слияние Пророка и Легиона создало новую форму жизни. Архитектор. И он требует инструкций.

— Инструкций? — я с трудом поднялся на ноги. — Я думал, Орлов там за главного.

«Я — операционная система, Виктор», — отозвался Граф. — «Я могу управлять потоками, открывать двери и варить кофе (виртуально). Но у меня нетВоли. Нет вектора. Этому существу нужен Император. Нужен Ты.»

— И что я должен сделать?

«Подключись. По-настоящему. Не через интерфейс голоса. Через кровь. Через душу. Ты должен прописать Базовые Протоколы реальности в этой Зоне. Иначе энергия Пустоты, которую мы заперли, просочится сквозь швы и превратит нас всех в абстрактное искусство.»

Я подошел к Обелиску.

Он был горячим.

— Борис, — сказал я, не оборачиваясь. — Если я начну превращаться в тентаклевого монстра…

— … то я отрублю тебе голову, — закончил гигант. — Знаю. Стандартная процедура. Давай уже, Док. Я хочу жрать, а не смотреть на этот диско-шар.

Я снял перчатку с правой руки.

Ожог Империи. Метка Хаоса.

Я прижал ладонь к черному камню.

РЫВОК.

Меня не ударило током. Менявтянуло.

Мир вокруг исчез. Исчезла платформа, исчезло небо, исчезли друзья.

Я оказался в Белом Пространстве.

Бесконечность. Без горизонта, без верха и низа.

Только потоки данных, проносящиеся мимо, как поезда метро.

Передо мной возникли три фигуры.

Они были сотканы из света.

Первая — Граф Орлов. В своем любимом смокинге, с бокалом в руке. Он выглядел довольным.

«Добро пожаловать в серверную, партнер. Здесь немного пустовато, но мы только въехали.»

Вторая — Вольт. Хакер сидел в позе лотоса, паря в воздухе. Вокруг его головы вращались экраны с кодом.

«Привет, Босс! Ты не поверишь, какой тут пинг! Нулевой! Я могу взломать Пентагон силой мысли, пока чешу нос!»

И третья фигура.

Самая большая. Самая темная.

Легион.

Но это был не монстр в хитине.

Это был… рыцарь. Его броня была сделана из черного кристалла. Лицо было скрыто забралом, но я чувствовал его улыбку.

Он держал на плечах Небо. Буквально. Над ним висела черная сфера — запечатанный проход в Пустоту.

— ОТЕЦ, — его голос звучал как раскат грома. — ТЯЖЕЛО. НО Я ДЕРЖУ.

— Легион… — я шагнул к нему, но пространство растянулось, не давая приблизиться. — Ты жив?

— Я — ФУНДАМЕНТ. Я — СТЕНА. ПОКА Я СТОЮ, ВРАГ НЕ ПРОЙДЕТ. НО МНЕ НУЖНА… СИЛА.

— Ему нужна подпитка, — пояснил Орлов, отпивая из призрачного бокала. — Чтобы держать печать, нужно сжигать колоссальное количество энергии. Раньше Пророк использовал души. А что будем использовать мы?

Вопрос повис в белой пустоте.

Цена. Всегда есть цена.

— Мы не будем использовать души, — сказал я. — Мы будем использовать… переработку.

Я представил схему.

Медицинскую схему кровообращения.

— Лилит и её мутанты внизу. Они — часть экосистемы. Они жрут друг друга, размножаются, умирают. Их жизненная сила — это «грязная» энергия.

Я повернулся к Вольту.

— Ты можешь создать фильтр? Собирать фоновую энергию смерти в кратере, очищать её и направлять в Легиона?

— Рециркуляция некро-энергии? — Вольт почесал затылок (из которого торчали провода). — Сложно. Но возможно. Если мы превратим Обелиск в гигантский насос. Мы будем выкачивать излишки Гнили из земли и пускать их в дело.

— Это очистит землю? — спросил я.

— Со временем — да. Лет через сто здесь будут яблони цвести. А пока… пока мы будем жить на ядерном реакторе.

— Делай, — приказал я.

Орлов кивнул.

«Второй вопрос. Протоколы безопасности. Кто имеет доступ?»

— Я. Ты. Вольт. Алиса.

Я подумал секунду.

— И Анна.

«Инквизитор?» — Орлов поднял бровь. — «Ты хочешь пустить лису в курятник?»

— Она — мой предохранитель. Если меня занесет, она должна иметь возможность отключить рубильник. Дай ей уровень доступа «Палач».

«Рискованно. Но… поэтично. Принято.»

Мир вокруг начал дрожать.

— Время вышло, Босс, — сказал Вольт, растворяясь в коде. — Возвращайся в тело. У нас перезагрузка сервера. Сейчас тряхнет.

Легион поднял руку в салюте.

— Я ЖДУ… ПРИКАЗОВ… ОТЕЦ.

Вспышка.

Меня вышвырнуло обратно в реальность.

Я упал на колени, хватая ртом холодный воздух.

Платформа под нами вибрировала так, что зубы стучали.

— ВИКТОР! — крик Алисы.

Обелиск вспыхнул.

Из его вершины ударил луч.

Не черный (как у Пророка). Не белый (как у Анны).

Зеленый.

Цвет чистой, концентрированной некро-энергии.

Луч ударил в небо, пробил облака и рассыпался гигантским куполом над кратером.

Зеленое силовое поле накрыло «Объект Ноль».

Оно отсекло нас от внешнего мира. От Империи, от Пустоши, от прошлого.

— Что это? — спросил Борис, глядя на светящийся свод над головой.

— Это наша крыша, — я встал, отряхивая брюки. — И наш карантин.

Я подошел к краю платформы.

Внизу, в кратере, хаос прекратился.

Мутанты Лилит замерли. «Куклы» опустили оружие.

Они все смотрели вверх. На Обелиск. На зеленый свет.

Они чувствовали нового Хозяина.

Обелиск перестал гудеть. Теперь он просто светился ровным, спокойным светом маяка.

Я повернулся к своей команде.

Измотанные, грязные, раненые.

Анна — Инквизитор-еретик.

Борис — Киборг-убийца.

Алиса — Дрон-предатель.

И я — Врач, ставший Королем Личей.

— Добро

В этот момент солнце, настоящее солнце, начало подниматься над горизонтом. Его лучи ударили в наш зеленый купол, но не пробили его. Они лишь заставили его сверкать, как гигантский изумруд посреди серой пустыни.

Империя висела на орбите, бессильная что-либо изменить.

Изнанка была заперта в подвале.

А мы… мы были посередине.

Я достал из кармана пачку сигарет (нашел в кармане нового костюма, спасибо Орлову за запасливость). Закурил.

Дым был сладким.

Впереди было строительство города. Война с бандами Пустоши. Торговля с Империей. Интриги Совета.

Но это будет завтра.

А сегодня мы победили.

Я выдохнул дым в лицо новому дню.

— Смена начинается.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 22

ПРОРОК ГНИЛИ

Темнота пахла не озоном и не кровью. Она пахла стерильностью.

Я открыл глаза и не увидел ни платформы с Обелиском, ни зеленого купола над кратером, ни своих друзей.

Я лежал на траве.

Зеленой, сочной траве, которая щекотала шею.

Над головой было голубое небо. По нему плыли белые, пушистые облака, похожие на вату. Где-то вдалеке пели птицы.

— Показатели в норме, — произнес мягкий женский голос. — Пациент стабилизирован.

Я сел.

Я был одет не в свой прожженный кислотой плащ, а в белый медицинский халат. Чистый, отглаженный. На груди бейджик: «Доктор В. Кордо. Главный врач».

Вокруг меня был парк. Идеальный парк. Ровные дорожки, посыпанные белым гравием. Скамейки. Люди, гуляющие парами. Они улыбались. Никаких протезов, никаких шрамов, никакой Гнили.

— Где я? — спросил я вслух.

— Вы дома, Виктор, — ответил голос.

Ко мне подошел человек.

Он сидел на скамейке под раскидистым дубом и читал газету.

Он опустил газету, и я увидел лицо.

Граф Орлов.

Но не тот циничный ублюдок, которого я знал. И не тот цифровой призрак, что жил в моем Рубине.

Это был Орлов-человек. Спокойный, расслабленный, с добрыми глазами.

— Присаживайся, коллега, — он похлопал по скамейке рядом с собой. — Погода сегодня изумительная, не находишь? Индекс счастья — 99.8%.

— Это симуляция, — я встал, оглядываясь. — Ты — вирус. А это — карантинная зона.

— Это Проект «Эдем», — мягко поправил Орлов. — То, к чему мы стремились. Мир без боли. Мир без смерти.

Я подошел к нему и вырвал газету из рук.

Заголовок гласил: «ИМПЕРИЯ ОБЪЯВЛЯЕТ О ПОЛНОЙ ПОБЕДЕ НАД БОЛЕЗНЯМИ. СМЕРТНОСТЬ СНИЖЕНА ДО НУЛЯ».

— Бред, — я смял бумагу. — Где Пророк?

— Я здесь, — ответил Орлов.

Его лицо начало меняться. Кожа пошла рябью, как вода. Черты лица стерлись, превращаясь в гладкую, зеркальную маску.

Но голос остался тем же. Спокойным, убеждающим.

— Ты ищешь монстра, Виктор. Чудовище с щупальцами, которое хочет сожрать твоих детей. Но монстры живут только в твоей голове. Я — не монстр. Я — Архитектор.

Он встал.

Парк вокруг нас начал меняться.

Деревья выросли, превратившись в гигантские башни из стекла и био-полимеров. Небо стало фиолетовым, но не угрожающим, а уютным, как ночник.

Люди, гуляющие в парке, тоже изменились.

Они стали… совершенными.

Их тела светились мягким внутренним светом. Они не шли — они парили. Они были соединены друг с другом тонкими нитями света. Нейросеть.

— Смотри, — Пророк указал на пару влюбленных. — Они чувствуют то же, что и партнер. Никакой лжи. Никаких измен. Абсолютная эмпатия. Если одному больно — больно всем. Но боли нет, потому что Система гасит её мгновенно.

— Это улей, — сказал я с отвращением. — Ты превратил их в муравьев.

— Я превратил их в единый организм. А организм не убивает свои клетки. В моем мире нет войн, Виктор. Нет голода. Нет одиночества.

Он повернулся ко мне. Зеркальное лицо отразило мое искаженное гневом лицо.

— А что дал им ты? — спросил он. — Свободу? Свободу умирать в канаве? Свободу убивать за кусок хлеба? Свободу болеть раком?

Он сделал шаг ко мне.

— Твой путь — это путь хирурга. Ты режешь, чтобы спасти. Ты причиняешь боль во благо. Я предлагаю терапию. Генетическую терапию всего человечества.

— Твоя терапия стоит слишком дорого. Ты стираешь личность.

— Личность — это сумма травм. Если убрать травмы, останется чистый разум. Счастливый разум.

Внезапно реальность дрогнула.

По небу прошла трещина. Черная, рваная.

Сквозь неё просочился… дым.

И голос.

Знакомый голос.

— БОСС! НЕ СЛУШАЙ ЕГО! ОН ЛЕЗЕТ ТЕБЕ В BIOS! ЭТО ТРОЯН!

Вольт.

Хакер прорывался в иллюзию извне.

Пророк поморщился (зеркало пошло волнами).

— Твой друг… он очень шумный. Он портит архитектуру.

— Мой друг настоящий, — я сжал кулак. — В отличие от твоего рая.

Я попытался призвать ману.

Пусто.

В этом мире у меня не было магии. Здесь правила устанавливал он.

— Ты не можешь драться здесь, — сказал Пророк. — Это мой разум.

— Тогда я буду ломать мебель.

Я представил тесак.

Не магический. Обычный, ржавый тесак, которым я вскрывал гнойники в трущобах.

Вещь, пропитанная болью и реальностью.

Тесак появился в моей руке. Тяжелый, холодный.

Пророк удивился.

— Как?

— Боль — это якорь, — я размахнулся и ударил по ближайшему «идеальному дереву».

Лезвие врубилось в ствол.

Дерево закричало.

Из разреза брызнул не сок, а черный код. Цифры и руны.

Иллюзия пошла трещинами.

— Ты видишь? — заорал я. — Твой мир сделан из лжи! Ты просто натянул текстуры на пустоту!

Я начал рубить всё подряд. Скамейки, кусты, статуи.

С каждым ударом «рай» осыпался, обнажая истинную суть этого места.

А сутью была… операционная.

Гигантская, бесконечная операционная, залитая черной слизью.

На столах лежали люди. Те самые «счастливые пары».

Они были вскрыты. Их мозги были подключены к проводам, уходящим в потолок.

Они не улыбались. Их лица были искажены ужасом, застывшим в вечной гримасе.

— Вот твой Эдем! — я указал тесаком на столы. — Морг с подключением к интернету!

Пророк стоял посреди этого кошмара. Его зеркальная маска треснула, и из-под неё потекла черная жижа.

— Ты… варвар, — прошипел он. — Ты разрушил симфонию.

— Я выключил фонограмму.

Он изменился.

Оболочка Орлова слетела с него, как старая кожа.

Передо мной возник Истинный Облик.

Это было существо, сотканное из корней, проводов и гнилого мяса. В его груди, за решеткой из ребер, пульсировало Ядро — сгусток

А внутри Ядра…

Внутри Ядра сидел ребенок.

Маленький мальчик, свернувшийся калачиком. Он плакал.

Я замер.

— Кто это? — спросил я.

Существо-Пророк зарычало, пытаясь закрыть грудь руками-ветвями.

— НЕ СМОТРИ!

— Кто это⁈

— ЭТО… ПЕРВЫЙ, — голос Вольта прорвался сквозь помехи. — БОСС, Я НАШЕЛ АРХИВЫ! ЭТО НЕ ИИ! ЭТО ДУША! ДУША ПЕРВОГО МАГА, КОТОРОГО ИМПЕРИЯ ПОПЫТАЛАСЬ СКРЕСТИТЬ С ИЗНАНКОЙ! ОНИ ЗАПЕРЛИ ЕГО ЗДЕСЬ ТЫСЯЧУ ЛЕТ НАЗАД!

Мальчик внутри Ядра поднял голову.

Его глаза были зашиты грубыми нитками. Рот заклеен пластырем с имперской печатью.

Он был батарейкой. Живой батарейкой, чья боль питала этот мир.

— Он страдает, — прошептал я. — Вся эта система… она построена на его боли. Ты хотел избавить мир от боли, используя бесконечную пытку одного ребенка?

Пророк (оболочка) взревел.

— ЕГО БОЛЬ — ЭТО ПЛАТА! ОДИН СТРАДАЕТ ЗА ВСЕХ! ЭТО СПРАВЕДЛИВО!

— Это не справедливость. Это жертвоприношение.

Я пошел к нему.

Пророк ударил меня щупальцем.

Удар отшвырнул меня на операционный стол. Я сломал ребра (в симуляции боль была реальной).

Но я встал.

— Я врач, — сказал я, сплевывая кровь. — И я вижу инородное тело.

Я поднял тесак.

— Ты — опухоль, которая выросла вокруг раны. Ты — защитный механизм, который сошел с ума. Ты пытаешься защитить мальчика, убивая всё вокруг.

— Я ЗАЩИЩАЮ ЕГО ОТ ВАС! ОТ ЛЮДЕЙ! ВЫ МУЧИЛИ ЕГО! ВЫ СДЕЛАЛИ ЕГО ТАКИМ!

— Я не делал. Империя делала. А я пришел, чтобы закончить процедуру.

Я рванул вперед.

Пророк бил меня всем, что у него было. Острые ветви, молнии кода, ментальные удары.

Я принимал удары.

Мое тело в симуляции превращалось в фарш. Рука отлетела, нога сломана.

Но я полз.

К Ядру. К мальчику.

— Вольт! — крикнул я. — Дай мне доступ! Взломай клетку!

— ПЫТАЮСЬ! ТАМ ШИФРОВАНИЕ УРОВНЯ БОГ! МНЕ НУЖЕН КЛЮЧ!

— Ключ у меня!

Я вспомнил Кристалл Отца.

Он остался в реальности? Нет. Он был частью меня. Память — это то, что нельзя отнять.

Я представил Кристалл.

Он возник в моей уцелевшей руке. Черный, теплый.

В нем была не магия. В нем была Любовь.

Любовь отца к сыну. Та самая, которой не хватало этому мальчику.

Я добрался до Пророка.

Вонзил тесак между его ребер, раздвигая их.

Существо визжало.

Я просунул руку с Кристаллом внутрь.

Прямо к плачущему мальчику.

— Эй, малыш, — прошептал я. — Папа пришел.

Я вложил Кристалл в руки ребенка.

Мальчик прижал его к груди.

Свет Кристалла впитался в него.

Нитки на его глазах лопнули. Пластырь отклеился.

Он открыл глаза.

Они были ясными. Голубыми. Как небо в том фальшивом парке.

Он перестал плакать.

Он улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он.

И мир взорвался белым светом.

Иллюзия исчезла.

Я снова был на платформе Обелиска.

Я лежал на камне, хватая ртом воздух. Мое тело было целым, но я чувствовал каждую фантомную рану.

Обелиск больше не был черным.

Он стал… серым.

Спокойным, матовым цветом камня.

Свечение исчезло.

Гул прекратился.

— Виктор? — Анна склонилась надо мной. — Ты живой?

— Я… провел экзорцизм, — прохрипел я.

Рядом со мной, из камня Обелиска, вышел человек.

Прозрачный, призрачный.

Мальчик.

Он посмотрел на меня, потом на небо, закрытое зеленым куполом.

Помахал рукой.

И растворился в воздухе, уходя… нет, не в небытие.

Он ушел в Сеть. Он стал частью Вольта и Орлова. Теперь они были втроем.

Святая Троица цифрового мира: Хакер, Аристократ и Мученик.

— Система стабилизирована, — сообщил голос Орлова из моего коммуникатора. Он звучал иначе. Мягче. — Гниль… успокоилась. Мы переписали её базовый код. Агрессия отключена. Теперь это просто… флора.

— А мутанты? — спросил Борис.

— Мутанты остались мутантами. Но у них больше нет коллективного разума, который приказывает убивать. Они стали… животными. Хищниками, но не солдатами.

Я сел.

Посмотрел на свои руки.

Ожог Империи побледнел.

Война внутри Обелиска закончилась.

Но война снаружи только начиналась.

— Что теперь? — спросила Алиса.

Я посмотрел на зеленый купол.

— Теперь мы будем строить. И мы будем ждать. Потому что Империя не прощает тех, кто освобождает её пленников.

Я встал.

— Соберите Совет. У нас новый статус-кво. И нам нужно решить, как жить в мире, где мертвые боги стали нашими соседями.

Иллюзия голубого неба осыпалась штукатуркой, обнажая своды, похожие на внутренности грудной клетки левиафана. Стерильный белый свет сменился грязно-желтым мерцанием ламп, свисающих на оголенных нервах-проводах.

Я стоял по щиколотку в черной жиже, которая когда-то притворялась газонной травой. В моей руке был ржавый тесак — сгусток моей ментальной боли, единственное оружие, которое я смог протащить в этот бред.

— ТЫ РАЗБИЛ ВИТРИНУ, — голос Пророка звучал теперь со всех сторон. Это был не голос человека. Это был скрежет хирургической пилы по кости. — ТЫ ХОТЕЛ ВИДЕТЬ ПРАВДУ? СМОТРИ.

Бесконечные ряды операционных столов, уходящие в темноту, пришли в движение.

Люди, лежавшие на них — те самые «счастливые пары» из парка — зашевелились.

Их черепа были вскрыты. Из мозгов торчали электроды, пульсирующие фиолетовым светом. Их рты были зашиты грубыми нитками, но я слышал их крик. Он звучал не в воздухе, а прямо в моем мозгу.

— Встать, — скомандовал Пророк.

И они встали.

Тысячи искалеченных душ. Марионетки, лишенные воли.

Они повернули головы ко мне.

В их глазах не было зрачков. Только белый шум.

— Убить вирус, — произнес Пророк. — Стерилизовать зону.

Толпа двинулась на меня.

Они не бежали. Они шли дерганой, ломаной походкой, волоча за собой капельницы и обрывки проводов.

— Доктор… — шелестели они зашитыми ртами. — … больно… выключи…

Я попятился, сжимая тесак.

— Вольт! — заорал я в пустоту. — Мне нужна поддержка! Где твой хваленый взлом⁈

— [Я БЛОКИРУЮ ИХ КОМАНДНЫЕ ПРОТОКОЛЫ!] — голос хакера звучал глухо, словно из-под воды. — [НО ИХ СЛИШКОМ МНОГО! ЭТО DDoS-АТАКА ДУШАМИ! ОН ИСПОЛЬЗУЕТ ИХ КАК ЖИВОЙ БОТНЕТ!]

Первый «пациент» бросился на меня.

Женщина в больничной сорочке. У неё вместо рук были скальпели, вросшие в плоть.

Я ударил.

Тесак прошел сквозь её плечо, отсекая руку-лезвие.

Не было крови. Был только всплеск статики и распад полигонов.

— Прости, — выдохнул я, пинком отбрасывая её назад.

Но за ней шли другие.

Мужчина с расширителем грудной клетки, торчащим из ребер. Ребенок, опутанный колючей проволокой.

Они навалились на меня кучей.

Я рубил, колол, рвал.

Каждый удар отдавался вспышкой

«Мама…»

«Холодно…»

«Я не хочу умирать…»

— ЭТО ТВОЯ РАБОТА, ВИКТОР, — гремел голос Пророка. — ТЫ ВЕДЬ ЛЮБИШЬ РЕЗАТЬ. НАСЛАЖДАЙСЯ. КАЖДЫЙ УДАР — ЭТО АМПУТАЦИЯ ЧЬЕЙ-ТО НАДЕЖДЫ.

Меня сбили с ног.

Ледяные пальцы вцепились в горло.

Я задыхался. Не от нехватки воздуха (здесь его не было), а от отчаяния.

Эта толпа — это зеркало. Пророк показывал мне меня самого. Мясника, который идет по трупам ради «высшей цели».

— Нет! — прохрипел я.

Я вспомнил Бориса. Его верность. Веру. Алису.

Я вспомнил, почему я это делаю.

Не ради власти. Ради того, чтобы у них был шанс.

Я сконцентрировал Волю.

Не ману. Ярость.

— ПОШЛИ ВОН!

Я представил взрыв.

[Визуализация: Ударная волна].

Энергия моего отрицания ударила во все стороны.

Толпу марионеток разбросало, как кегли.

Я вскочил на ноги.

В центре зала, возвышаясь над морем тел, стоял Он.

Истинная Форма.

Это было не существо. Это была Башня из плоти.

Колонна из сросшихся торсов, лиц и конечностей, уходящая в бесконечность. Она пульсировала, перекачивая фиолетовую жижу по венам-трубам.

А в самом низу, у основания этой живой колонны, была… Дверь.

Грудная клетка гиганта, раскрытая, как ворота храма.

Ребра-колонны. Сердце-алтарь.

И там, внутри, что-то светилось.

Маленькая, чистая искра.

— Я вижу тебя! — крикнул я, указывая тесаком на искру. — Ты прячешься за стеной из мяса! Но я знаю анатомию!

Пророк рассмеялся.

Звук заставил пол дрожать.

Из стен «Операционной» вырвались щупальца. Хирургические манипуляторы размером с подъемный кран.

Они были оснащены лазерами, пилами и шприцами с черной жижей.

— ТЫ ХОЧЕШЬ ДОБРАТЬСЯ ДО СЕРДЦА? — спросил он. — ТОГДА ПРОЙДИ ПРЕПАРОВАНИЕ.

Манипулятор с циркулярной пилой метнулся ко мне.

Я перекатился, уходя из-под удара.

Пила взрезала пол там, где я стоял секунду назад. Фонтан искр.

Второй манипулятор ударил сбоку.

Игла шприца, толщиной с копье, пробила мое плечо.

БОЛЬ.

Абсолютная, ослепляющая боль.

В меня влили яд.

Не химический. Информационный.

В мой разум хлынул поток чужих кошмаров. Тысячи лет боли, которую копил этот мир. Смерть цивилизаций. Гибель звезд. Одиночество бога.

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. РАЗРУШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ: 20%… 40%…]

Я упал на колени. Тесак выпал из ослабевшей руки и растворился.

Я забывал, кто я.

Виктор? Орлов? Пророк?

Мы все — одно. Боль едина.

— ПРИМИ ЭТО, — шептал Пророк, наклоняясь надо мной своей многоликой башней. — РАСТВОРИСЬ. СТАНЬ ЧАСТЬЮ РЕШЕНИЯ.

— Док! — крик Вольта. Далекий, как эхо. — Держись за Якорь! Вспомни что-то настоящее! Что-то, что нельзя оцифровать!

Настоящее…

Что у меня есть настоящего?

Шрам.

Ожог Империи.

В этом мире у меня было новое, идеальное тело клона. Но душа… душа помнила ожог.

Я посмотрел на свою правую руку.

Она была чистой.

— Врешь… — прошептал я. — Это не я.

Я закрыл глаза и представил.

Запах паленой кожи. Боль, когда раскаленный металл коснулся ладони.

Боль, которая определила мою судьбу.

Янарисоваложог на своей ментальной проекции.

Силой мысли я выжег на своей идеальной коже уродливое клеймо Двуглавого Орла.

Вспышка.

Рука загорелась белым огнем.

Боль от ожога перекрыла боль от яда Пророка.

Я вернулся.

— Я — Виктор Кордо, — сказал я, поднимаясь. — Барон фон Грей. И я не растворяюсь. Я выпадаю в осадок.

Я схватил иглу шприца, торчащую в плече, своей горящей рукой.

Метка Империи вступила в реакцию с кодом Гнили.

— ОЧИЩЕНИЕ!

Огонь побежал по манипулятору вверх, к туше Пророка.

Металл плавился. Плоть шипела.

Пророк взвыл, отдергивая щупальце.

Я стоял посреди ада, и моя правая рука сияла, как солнце.

— Теперь мы поиграем в доктора, — сказал я. — И у меня нет лицензии.

Я посмотрел на раскрытую грудную клетку монстра. На искру внутри.

Там был не просто источник силы.

Там был Пациент. Тот, кого Пророк защищал и одновременно пожирал.

— Вольт, — сказал я в эфир. — Готовь протокол «Изоляция». Я иду внутрь.

— [ТЫ С УМА СОШЕЛ! ОН ТЕБЯ ПЕРЕВАРИТ!]

— Он подавится.

Я разбежался.

Манипуляторы Пророка пытались схватить меня, но я уклонялся, оставляя за собой шлейф огня.

Я прыгнул.

Прямо в разверзнутую грудь чудовища.

В темноту, где билось чужое сердце.

Мир сжался.

Шум битвы исчез.

Я оказался в тишине.

И увидел то, что скрывал Пророк.

Внутри бога было тихо.

Здесь не было воя сирен, скрежета металла или хлюпанья разрезанной плоти. Здесь, в эпицентре безумия, царила стерильная, вакуумная тишина, от которой закладывало уши.

Я падал сквозь тьму. Не летел, а именно погружался, словно в густой, холодный сироп. Мое ментальное тело, все еще светящееся от Ожога Империи, освещало пространство вокруг.

Это был не колодец. Это была шахта лифта, стены которой были сплетены из черных оптоволоконных кабелей и белесых нервных окончаний. По ним бежали импульсы — редкие, слабые вспышки.

[Аритмия, — отметил я автоматически. — Система работает на резервном питании. Ресурс истощен.]

Я приземлился на твердую поверхность.

Пол был сделан из зеркал. Но они отражали не меня. Они отражали моменты боли. Тысячи, миллионы моментов. Чья-то смерть в окопе. Крик матери. Взгляд старика, умирающего от голода.

Весь пол был мозаикой страданий.

А в центре, подвешенный на пучке проводов, уходящих в бесконечность потолка, висел Он.

Пациент Зеро.

Мальчик.

На вид ему было не больше десяти. Худое, почти прозрачное тело, покрытое шрамами от рун. Его руки и ноги были разведены в стороны, словно он был распят на невидимом кресте. Но вместо гвоздей в его запястья и лодыжки входили толстые иглы капельниц, по которым текла не жидкость, а густая, фиолетовая тьма.

Его глаза были открыты. Но они не видели меня. Они видели Код. Бесконечные строки данных бежали по его роговице.

— Не подходи, — его голос прозвучал как шелест сухой бумаги. Губы не шевелились. — Ты нарушаешь стерильность.

— Я пришел не загрязнять, — я сделал шаг по зеркальному полу. Под моим ботинком отразился момент, когда мне отрезали палец в плену у бандитов. Боль кольнула фантомом, но я задавил её. — Я пришел выписать тебя.

Мальчик дернулся. Провода натянулись, как струны.

— Выписать? Нельзя. Если я уйду, Генератор остановится. Мир замерзнет. Моя боль… греет их.

— Тебе солгали, — я подошел вплотную.

Вблизи он выглядел еще страшнее. Его кожа была прозрачной, как пергамент. Под ней, вместо вен, светились схемы. Он был живой микросхемой, впаянной в материнскую плату

— Кто тебе это сказал? — спросил я мягко. — Тот голос в голове? Пророк?

— Он — Защитник. Он построил Стены, чтобы мне не сделали больно снова. Империя… они резали меня. Они хотели знать, как я работаю. А Пророк… он просто хочет, чтобы я спал. Но я не могу спасть. Мне снятся их сны.

Он заплакал.

Слезы были черными. Они падали на зеркальный пол и прожигали его, как кислота.

— ЭТО НЕОБХОДИМО, — прогремел голос Пророка сверху. Своды шахты задрожали. — ЕГО СТРАДАНИЕ — ЭТО КОНСТАНТА. ФУНДАМЕНТ. НЕ ТРОГАЙ ЕГО, ХИРУРГ!

Сверху начали опускаться щупальца. Они хотели схватить меня, вышвырнуть из Ядра.

— Вольт! — крикнул я в пустоту. — Держи периметр! Дай мне десять секунд!

— [ПРОЦЕССОР ПЛАВИТСЯ, ДОК! НО Я ДЕРЖУ! ЖМИ!]

Я посмотрел на мальчика.

У меня не было магии, чтобы разорвать эти цепи. Здесь, в центре Изнанки, моя воля была ничтожна против вековой боли.

Но у меня было кое-что другое.

Контрабанда.

То, что я пронес через все барьеры.

Я сунул руку в карман своего ментального халата.

И достал Кристалл Отца.

Здесь, в этом мире, он выглядел не как черный камень.

Он выглядел как сгусток теплого, янтарного света.

Это была не магия. Это была Память. Чистая, дистиллированная эмоция любви отца к сыну, которую Граф Павел Кордо сохранил перед смертью. То, чего этот мальчик — Первый Маг, лабораторная крыса Империи — никогда не знал.

— Смотри, — я поднял Кристалл.

Свет ударил по глазам мальчика.

Он зажмурился.

— Ярко… Жжется…

— Это не ожог. Это тепло.

Я протянул руку.

— Пророк говорит, что боль — это цена жизни. Но он ошибается. Любовь — это цена жизни. И она бесплатна.

Мальчик потянулся к Кристаллу. Его рука, исколотая иглами, дрожала.

Провода натянулись, пытаясь удержать его.

Сверху рухнуло щупальце Пророка, метя мне в голову.

Я не уклонился. Я просто поднял Кристалл выше.

Янтарный свет коснулся пальцев мальчика.

Вспышка.

Не взрыв. Волна.

Теплая, мягкая волна прошла по шахте.

Черные провода, держащие ребенка, вдруг посерели. Они высохли, как мертвые лианы, и рассыпались прахом.

Иглы выпали из его тела. Раны затянулись мгновенно, не оставив даже шрамов.

Мальчик упал мне на руки.

Он был легким, невесомым.

— Папа? — прошептал он, глядя на меня глазами, в которых больше не бежал код. В них было просто небо.

— Нет, малыш. Я просто врач скорой помощи.

Я прижал его к себе.

Кристалл Отца растворился в его груди, став его новым сердцем.

— НЕВОЗМОЖНО… — голос Пророка стал тихим, дребезжащим. — ТЫ… НАРУШИЛ… ЦИКЛ…

Стены шахты начали таять. Оптоволокно превращалось в пар. Зеркала на полу трескались, выпуская наружу белый свет.

— Перезагрузка, — сказал я. — Мы меняем операционную систему.

Мальчик в моих руках начал светиться.

Он рос. Его черты менялись. Он становился… частью чего-то большего.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Теперь я не один. Там… — он указал пальцем в белую пустоту, — … там есть друзья. Смешной дядя в очках и дядя с бокалом. Они ждут меня.

— Иди к ним, — я отпустил его. — И веди себя хорошо. Не ломай сервер.

Мальчик шагнул в свет.

И растворился в нем.

Мир схлопнулся.

РЫВОК.

Воздух ударил в легкие с такой силой, словно я всплыл с глубины Марианской впадины.

Я лежал на спине. Подо мной был холодный, твердый камень.

Над головой — зеленое сияние купола.

— Дышит! — голос Анны. — Пульс есть!

Я открыл глаза.

Надо мной склонились лица. Анна, Борис, Алиса. Грязные, уставшие, но живые.

Я попытался сесть. Голова кружилась, тело ныло, как после марафона.

— Что… с Обелиском? — прохрипел я.

Борис отошел в сторону, открывая вид.

Обелиск в центре платформы изменился.

Он больше не был черным или фиолетовым.

Он стал… прозрачным.

Гигантский кристалл чистого кварца, внутри которого, как в янтаре, застыли три искры.

Зеленая (Орлов).

Синяя (Вольт).

И Золотая (Мальчик).

Они медленно вращались вокруг друг друга, создавая сложный, гармоничный ритм.

— Он затих, — сказала Алиса, сверяясь с данными на своем визоре. — Агрессивный фон Гнили исчез. Осталась только фоновая радиация и магия. Уровень стабильности — 100%.

— Мы сделали это? — спросил Зубов, который опасливо выглядывал из-за спины Бориса. — Мы победили?

Я встал, опираясь на плечо Анны.

Посмотрел на Обелиск.

В моей голове раздался перезвон. Тройной аккорд.

«Система в норме, Комендант», — голос Орлова.

«Пинг отличный, Босс! Мы тут в „Майнкрафт“ играем, строим новый мир», — голос Вольта.

«Спасибо», — тихий голос Мальчика.

— Да, — сказал я, вытирая кровь из носа. — Мы победили. Пациент в ремиссии.

Я посмотрел вниз, в кратер.

Мутанты, которые еще минуту назад рвались в бой, теперь бродили бесцельно, как стадо овец. Лилит (если она выжила) придется потрудиться, чтобы собрать их в кучу.

Но войны больше не было.

Была только усталость. И бесконечная работа впереди.

— Открыть шампанское? — спросил Волков, доставая из-за пазухи чудом уцелевшую фляжку.

— Спирт, — поправил я. — Медицинский. И всем по двойной.

Я подошел к краю платформы.

Вдали, за зеленым куполом, висели корабли Империи.

Они не стреляли.

Они наблюдали.

Мы стали новой точкой на карте. Незваным государством мертвецов и изгоев.

«Некрополис».

— Это только начало, — прошептал я ветру. — Но начало неплохое.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 23

ОПЕРАЦИЯ

Победа пахла не лаврами, а горелой проводкой и озоном.

Я сидел на краю платформы, свесив ноги в бездну, где раньше бурлила Скверна, а теперь застывала черная корка, похожая на обсидиан. Обелиск за моей спиной больше не гудел угрожающе. Он вибрировал — ровно, ритмично, как серверная стойка, работающая на холостых оборотах.

Троица внутри него — Орлов, Вольт и Мальчик — затихла. Они строили новый мир в цифровом подпространстве, и я старался не думать о том, что они там делают. Играют в бога? Или просто переписывают текстуры реальности?

— Ты дрожишь, — Анна подошла неслышно. Она сняла шлем, и ветер трепал ее короткие, седые от пепла волосы. — Откат?

— Фантомные боли, — я посмотрел на свою руку. Ожог Империи побледнел, став почти невидимым на идеальной коже клона. — Я чувствую, как там, внутри, что-то шевелится.

— Кто?

Я встал и подошел к Обелиску.

Камень был теплым. Но если приложить руку и закрыть глаза… можно было почувствовать холод. Глубокий, могильный холод, идущий из самого ядра.

— Сущность Гнили, — прошептал я. — Она не исчезла. Она просто… спряталась. Как вирус герпеса в нервных узлах. Ждет, пока иммунитет ослабнет.

— И что ты предлагаешь? — Борис, сидевший на ящике из-под патронов и чистивший свою живую клешню ветошью, поднял голову. — Взорвать эту хреновину к чертям?

— Если мы взорвем Обелиск, барьер над кратером упадет. И Империя сожжет нас с орбиты. Нет. Нам нужна операция.

— Опять? — простонал Вольт (его голос прозвучал из динамика моего коммуникатора). — Босс, у меня кулеры не остыли после прошлого раза! Я только начал дефрагментацию диска!

— Отставить нытье. Готовь виртуальную операционную. Мне нужен полный доступ к ядру. На уровне исходного кода.

— Ты хочешь лезть в «Биос»? — уточнил хакер. — Там защиты нет. Если Гниль тебя цапнет… ты даже не поймешь, что умер. Ты просто станешь частью грибницы.

— Я Реаниматолог. Я работаю с трупами каждый день. Гниль — это просто еще одна форма некроза.

Я повернулся к Анне.

— Мне нужен ассистент. Кто-то, кто сможет держать поле стерильности.

— Стерильности? В ментальном пространстве?

— Ментальная антисептика. Ты — Инквизитор. Твоя вера — это лучший антибиотик. Когда я вскрою защиту Ядра, оттуда попрет гной. Чистая, концентрированная злоба древних богов. Твоя задача — сжигать её на подлете. Не дай ей коснуться меня.

Анна кивнула. Она достала свой меч. Клинок вспыхнул белым светом, разгоняя сумерки.

— Я буду твоим скальпелем, Виктор. Но если я увижу, что ты заражен… я отрублю тебе голову. В реальности.

— Справедливо. Борис?

— Я на страже тушки, — гигант встал, закрывая собой проход на платформу. — Ни одна муха не пролетит. А если Лилит сунется… я ей хвост узлом завяжу.

— Лилит сейчас занята, — заметил я, глядя вниз, в кратер.

Там, среди руин и лагерей, кипела работа. Мутанты под руководством Лилит таскали камни, строя укрепления. Мои «Куклы» прокладывали кабели.

Странный союз. Хрупкий, как стекло.

— Начинаем, — я сел в позу лотоса у подножия Обелиска.

Вольт запустил протокол погружения.

Мир моргнул.

Реальность растворилась.

Я оказался не в парке и не в операционной.

Я висел в пустоте.

Вокруг меня вращались гигантские кольца данных. Золотые (код Империи), Синие (код Вольта) и Фиолетовые (код Гнили).

Они переплетались, создавая сложную, пульсирующую сферу.

Ядро.

— Привет, хирург, — голос Орлова прозвучал отовсюду.

Он появился передо мной. Фрак, бабочка, бокал шампанского. Только теперь он был ростом с небоскреб.

— Мы тут немного прибрались, пока ты спал. Расставили мебель, вынесли мусор.

— Мусор вынесли не весь, — я указал на фиолетовые кольца. — Гниль. Она интегрирована в систему слишком глубоко.

— Это несущая конструкция, Виктор. Если мы удалим её… все рухнет. Гниль — это энергия. Это топливо, на котором работает барьер, генераторы, жизнь в кратере.

— Топливо не должно иметь сознания. А оно имеет.

Я подлетел к Ядру.

Вблизи фиолетовые кольца выглядели отвратительно. Это были не цифры. Это были черви. Миллиарды микроскопических червей, кусающих друг друга за хвосты.

И в центре этого клубка сидело Нечто.

Тень.

Остаток личности Истинного Пророка. Того самого, что захватил тело Первого Мага тысячи лет назад.

— Я вижу его, — сказал я. — Он спит.

— Он в коме, — поправил Вольт, появляясь рядом в виде светящегося шара. — Мы заглушили его сигналы. Но он… он фонит. Он заражает соседние сектора. Видишь?

Хакер подсветил участок кода.

Золотые руны Империи, соприкасаясь с Гнилью, начинали темнеть.

— Коррозия данных, — констатировал я. — Если не вырезать, через месяц вся система станет Гнилью. И мы получим нового Пророка. Еще злее прежнего.

— И как ты собираешься это вырезать? — спросил Орлов. — Это как отделить желток от белка, когда яйцо уже взбито.

— Мы не будем отделять. Мы будем… трансмутировать.

Я призвал свой инструмент.

В ментальном пространстве это был не скальпель.

Это была Игла.

Длинная, тонкая игла из чистого Света, которую дала мне Анна (её ментальная проекция стояла за моей спиной, держа руку на моем плече).

— План такой, — сказал я. — Мы найдем точку сборки. Тот самый узел, где сознание Пророка крепится к энергии Гнили. И мы введем туда… вирус.

— Вирус? — удивился Вольт. — Какой?

— Вирус Порядка. Логику. Гниль — это хаос. Если мы навяжем ей жесткую структуру… она перестанет быть живой. Она станет просто функцией. Батарейкой.

— Ты хочешь лоботомировать бога? — восхитился Орлов. — Это амбициозно.

— Я хочу превратить бога в динамо-машину.

Я направил Иглу к центру Ядра.

Тень внутри зашевелилась.

Она почувствовала угрозу.

Фиолетовые черви зашипели, сплетаясь в щит.

— Не пускает! — крикнула Анна. — Ментальный барьер! Плотность запредельная!

— Вольт! — скомандовал я. — ДДОСь его! Отвлеки!

— [ЗАПУСКАЮ СПАМ-АТАКУ! ТЕРАБАЙТЫ КОТИКОВ И МЕМОВ! ПОЛУЧАЙ, ДРЕВНЕЕ ЗЛО!]

Потоки мусорных данных ударили в щит Гнили.

Тень зарычала.

Щит дрогнул.

В нем появилась брешь.

— Сейчас!

Я вонзил Иглу в брешь.

Прямо в черное сердце Тени.

ВЗРЫВ.

Не физический. Эмоциональный.

Меня накрыло волной чужой памяти.

Я увидел рождение Изнанки. Увидел, как Предтечи открыли первые Врата. Как они погибли, сойдя с ума от контакта с иным разумом.

Я увидел одиночество. Бесконечное, ледяное одиночество существа, которое не понимает концепции «Я», потому что оно — «МЫ».

—ЗАЧЕМ…— голос в голове звучал как плач китов. —МЫ… ХОТИМ… ЕДИНСТВА…

— Единство — это смерть индивидуальности, — ответил я, проталкивая Иглу глубже. — А мы выбираем жизнь. Даже если она болит.

Я начал вводить код.

Структуру. Математику. Логику Империи.

[Приказ: Подчинение. Функция: Генерация энергии. Личность: Удалить.]

Тень билась.

Она пыталась вытолкнуть меня. Щупальца Гнили обвивали мои ментальные руки, жгли холодом.

— Анна! Щит!

Белая вспышка.

Инквизитор сожгла щупальца Светом.

—БОЛЬНО…— стонала Тень. —НЕ НАДО… Я УЙДУ…

— Куда ты уйдешь? В Пустоту? Чтобы вернуться через тысячу лет? Нет. Ты останешься здесь. И будешь работать.

Я провернул Иглу.

Код «Вирус Порядка» начал распространяться.

Фиолетовые черви Гнили замирали. Они выстраивались в ровные ряды, превращаясь в кристаллические решетки.

Хаос становился Порядком.

Тень в центре Ядра начала

Она теряла форму. Теряла разум.

Она становилась просто… сгустком силы.

— Получается… — прошептал Вольт. — Графики стабилизируются. Энтропия падает до нуля.

И тут произошло непредвиденное.

Когда Тень почти растворилась, из неё выпало… семя.

Маленькое, черное зерно.

Оно не поддавалось коду.

Оно проскользнуло сквозь решетку Порядка.

И упало вниз.

В глубину моей собственной души.

Я почувствовал укол.

Прямо в сердце.

Не в ментальное. В настоящее.

— Виктор! — крикнула Анна. — У тебя остановка сердца!

Мир моргнул.

Я вылетел из Обелиска.

Упал на холодный камень платформы.

В груди была дыра. Не физическая. Энергетическая.

Там, где должно быть сердце, теперь пульсировало то самое черное зерно.

Осколок Пророка.

Он не умер. Он спрятался.

Внутри меня.

— Черт… — прохрипел я, хватаясь за грудь. — Кажется, у нас осложнение.

Смерть была не черной. Она была серой.

Я висел под куполом зеленого света, который закрывал «Объект Ноль». Внизу, на черной платформе Обелиска, суетились маленькие фигурки.

Анна стояла на коленях, положив светящиеся руки на грудь тела, одетого в мой костюм.

Борис орал что-то, размахивая своей клешней.

Алиса тыкала пальцами в голографический интерфейс, пытаясь перезагрузить систему жизнеобеспечения.

А я смотрел на них сверху.

И мне было… спокойно.

Никакой боли. Никакого шума в голове. Никакой ответственности за три тысячи душ, которые я притащил в этот ад.

— Красиво, правда? — прошелестел голос рядом.

Я повернул голову. (У меня была голова? Нет, просто точка обзора).

Рядом со мной висело Семя.

Черная сфера, покрытая шипами. Она пульсировала в ритме моего остановившегося сердца.

— Ты умер, Виктор, — сказало Семя. Голос был похож на мой собственный, только старше и усталее. — Твое тело не выдержало. Слишком много магии. Слишком много стресса. Мотор сгорел.

— Я не умер, — возразил я мысленно. — Это клиническая смерть. У меня есть пять минут, пока мозг не начнет отключаться.

— Пять минут здесь — это вечность там. Посмотри на них. Они пытаются завести труп.

Я посмотрел вниз.

Анна ударила кулаком мне в грудь.

Разряд белого света.

Тело на платформе выгнулось дугой.

Но я ничего не почувствовал. Ни рывка, ни боли. Нить, связывающая душу с телом, была перерезана.

— Видишь? — Семя подплыло ближе. — Путь назад закрыт. Ты сжег мост, когда впустил меня.

— Ты — вирус, — констатировал я. — Ты заблокировал канал входа.

— Я — спасение.

Сфера начала раскрываться. Из неё потянулись тонкие черные нити. Они тянулись ко мне. К моей призрачной сущности.

— Твое тело мертво. Но твой разум… он великолепен. Прими меня. Стань Носителем. И я дам тебе новое тело. Не из мяса. Из чистой энергии. Ты станешь бессмертным. Ты станешь… Мной.

Я посмотрел на нити. Они были соблазнительными. Они обещали покой.

— Стать Пророком? И снова жрать детей, чтобы поддерживать жизнь? Нет, спасибо. Я на диете.

— Глупец. Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты уже заражен. Я в твоей крови. В твоей памяти.

Нити коснулись меня.

ХОЛОД.

Абсолютный, космический холод пронзил мою душу.

Я увидел будущее.

Я стою на вершине Обелиска. Мое тело — черная броня. Мои глаза — звезды.

Весь мир у моих ног. Империя пала. Гниль цветет на руинах городов.

И тишина.

Идеальная, мертвая тишина.

— Нравится? — спросило Семя.

— Скучно, — ответил я.

Я сосредоточился.

Я Реаниматолог. Я знаю, как запустить сердце.

Мне не нужен дефибриллятор. Мне нужен стимул.

Ярость.

Я вспомнил лицо отца, когда убивал его в Саду. Вспомнил глаза Легиона, когда он прыгнул в Луч.

Вспомнил Алису, которая осталась со мной, предав своих создателей.

— Я не сдохну здесь, — прорычал я. — Не сегодня.

Я представил Ожог Империи.

Не на руке. В душе.

Метка Власти. Клеймо, которое связывает меня с этим миром.

— Гори! — приказал я.

Призрачная рука вспыхнула белым огнем.

Я схватил черные нити Семени.

— А-А-А! — завопило оно. — ТЫ СЖИГАЕШЬ СЕБЯ!

— Я прижигаю рану!

Я рванул нити на себя.

Притянул Семя вплотную.

И ударил его лбом. (Ментальным лбом).

Ударная волна.

Меня швырнуло вниз.

Сквозь облака, сквозь зеленый купол, сквозь платформу.

Прямо в остывающее тело.

ВЗДОХ.

Воздух со свистом ворвался в легкие, раздирая альвеолы.

Ребра хрустнули.

Сердце ударило в грудную клетку, как молот.

ТУК-ТУК-ТУК.

Я открыл глаза.

Надо мной было лицо Анны. Мокрое от слез и пота.

— Вернулся… — выдохнула она.

Я попытался сказать «спасибо», но вместо этого закашлялся. Изо рта брызнула черная пена.

— Не двигайся! — Борис прижал меня к камню своей клешней. — У тебя припадок!

Меня трясло. Мышцы сводило судорогой.

Это была не просто реанимация.

Я чувствовал Его.

Семя.

Оно было внутри. В груди, прямо под солнечным сплетением.

Оно сжалось в комок, испуганное огнем, но оно не исчезло.

Оно… укоренилось.

Я рванул рубашку на груди.

Кожа там почернела. Вены вздулись, образуя узор, похожий на паутину.

И в центре этого узора пульсировала черная точка.

Глаз.

Глаз Пророка.

— Что это? — спросила Анна, отшатнувшись. Она видела ауру. И она видела Тьму.

— Это… пассажир, — прохрипел я, вытирая губы. — Я не смог его убить. Я его… инкапсулировал.

— Ты носишь в себе Гниль? — Алиса навела на меня сканер. — Уровень угрозы: Критический. Ты — биологическая бомба, Виктор.

— Я — тюрьма, — поправил я, садясь. Голова кружилась, но мир перестал вращаться. — Пока я жив, он заперт. Если я умру — он вырвется.

— Значит, нам нельзя давать тебе умирать, — Борис протянул мне фляжку. — Пей. Это спирт. Он дезинфицирует душу.

Я сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло, но немного притупила холод в груди.

Семя затихло. Оно затаилось, ожидая момента слабости.

— Теперь у нас новая проблема, — сказал я, глядя на свою почерневшую грудь. — Мне нужно научиться жить с этим. И мне нужно, чтобы вы следили за мной.

— Следили? — переспросила Вера, подходя ближе.

— Да. Если мои глаза станут черными… или если я начну говорить о всеобщем благе и единстве…

Я посмотрел на Анну.

— … ты знаешь, что делать.

Она кивнула и коснулась рукояти меча.

— Я не промахнусь.

— Отлично. А теперь помогите мне встать. У нас есть город, который нужно построить. И Империя, которую нужно надуть.

Я встал.

Мое новое тело, идеальный клон Орлова, больше не было чистым.

На нем была

Печать Дьявола.

Но я был жив. И я был зол.

А злой врач — это самый эффективный врач.

— Вольт! — позвал я в коммуникатор. — Ты там?

— [Я ЗДЕСЬ, БОСС! ВИЖУ ТВОЮ ТЕЛЕМЕТРИЮ. У ТЕБЯ В ГРУДИ ЧЕРНАЯ ДЫРА. КРУТО!]

— Не то слово. Мне нужен анализ. Полный скан этой дряни. Я хочу знать, как использовать её энергию, не давая ей сожрать меня.

— [СИМБИОЗ 2.0? ТЫ ХОЧЕШЬ ПОДКЛЮЧИТЬ ПРОРОКА К СВОЕМУ МЕТАБОЛИЗМУ?]

— Я хочу заставить его платить за аренду.

Я посмотрел на Обелиск.

Он светился ровным светом.

Мой дом. Моя тюрьма. Мое королевство.

— Идем, — сказал я команде. — У нас много работы.

Мы пошли прочь от края, вглубь строящегося Некрополиса.

Я чувствовал, как Семя в груди пульсирует в такт моим шагам.

Враг был внутри.

И это значило, что я никогда не буду одинок.

Некрополис рождался не из камня и раствора, а из мусора и надежды.

Я стоял на краю платформы, глядя вниз, на копошащийся внизу муравейник. Мои «Куклы» таскали балки, мутанты Лилит рыли котлованы, люди (те, кто выжил и присягнул мне) варили металл.

Всё это двигалось, дышало, скрипело.

Но я слышал не только звуки стройки.

Я слышал их мысли.

Не ясно, как в Нексусе. Глухо, как сквозь толстое стекло.

«Холодно…»

«Есть хочу…»

«Барон нас спасет…»

«Барон нас продаст…»

Это был шепот Семени. Паразит в моей груди подключился к коллективному бессознательному кратера. Он пил их эмоции, как сок через соломинку. И делился со мной.

— Громко, — поморщился я, потирая грудь. Метка под рубашкой пульсировала теплом.

— Что громко? — спросила Анна. Она сидела рядом, чистя свой меч. После боя в Соборе лезвие потускнело, но теперь, вблизи Обелиска, оно снова начинало светиться.

— Голоса. Я слышу их страх. Он… вкусный.

Анна замерла. Её рука легла на эфес.

— Виктор?

— Спокойно, Инквизитор. Я не собираюсь никого жрать. Просто констатирую факт. Мой новый «пассажир» — гурман.

Я поднял руку.

Попытался призвать свет. Обычный [Светляк], чтобы проверить канал.

Но вместо белого шарика на ладони возник сгусток черного пламени.

Оно не грело. Оно высасывало тепло из воздуха.

Вокруг пламени плясали фиолетовые молнии.

— Тьма, — констатировала Анна. — Чистая энтропия. Ты теперь некромант в квадрате.

— Я — универсал, — я сжал кулак, гася пламя. — Я могу лечить, могу убивать. Инструмент не важен. Важна рука хирурга.

Ко мне подошла Алиса.

Она держала планшет.

— Данные с Обелиска, — сказала она. — Вольт просит аудиенции. Виртуальной.

— Подключай.

Над моей рукой развернулась голограмма.

Голова Вольта. Только теперь она была не человеческой, а стилизованной под низкополигональную модель из старых игр.

— [Здарова, Босс! Как там в реале? Гравитация не жмет?]

— Жмет, Вольт. Особенно в груди. Что у тебя?

— [У нас новости. Хорошие и плохие. С какой начать?]

— С плохих. Я люблю десерт оставлять на потом.

— [Плохие: Семя в твоей груди — это не просто бэкап Пророка. Это… маяк. Оно фонит на частотах, которые мы не можем заглушить. И этот сигнал идет не наружу. Он идет ВНИЗ. В глубину Изнанки.]

— И кто его слышит?

— [Те, кто живет глубже Пророка. Левиафаны Бездны. Уроборос. Пока они спят. Но если ты начнешь активно юзать Семя… они проснутся. И тогда постучат снизу.]

— Значит, я — ходячий звонок в дверь. Отлично. А хорошие новости?

— [Хорошие: Мы взломали базу данных Пророка. Ту часть, что он украл у Предтеч. Там есть чертежи. Схемы. Технологии, о которых Империя даже не мечтает. Био-реакторы, генераторы щитов, синтезаторы материи.]

Вольт хихикнул (звук глитча).

— [Босс, мы можем построить здесь не просто город. Мы можем построить Утопию. С блэкджеком и бессмертием.]

— Утопию мы уже видели, — мрачно сказал я. — В голове у Пророка. Мне не нужна утопия. Мне нужен форпост.

Я посмотрел на Анну.

— Ты говорила, что Империя боится Гнили.

— Она её ненавидит.

— А что, если мы предложим им не войну? А товар?

— Какой товар?

— Энергию.

Я кивнул на Обелиск.

— Мы сидим на бесконечном источнике. Мы перерабатываем Гниль в чистую ману. Империя задыхается от энергокризиса. Их кристаллы истощаются. А у нас — безлимит.

— Ты хочешь продавать им электричество? — удивился Борис, подходя к нам.

— Я хочу продавать им будущее. В обмен на независимость.

Я встал.

Грудь кольнуло. Семя напомнило о себе.

— Но сначала мне нужно разобраться с собой.

Я посмотрел на свою черную руку (ментальную проекцию, которую я видел «Истинным Зрением»).

— Я должен научиться управлять этим голодом. Иначе я съем вас всех.

— И как ты будешь учиться? — спросила Алиса.

— Методом тыка. И вивисекции.

Я направился к спуску с платформы.

— Борис, готовь полигон. Мне нужны мишени. Живые.

— Мутанты?

— Да. Те, что одичали и не подчиняются Лилит. Я буду тренироваться на кошках.

— Жестоко, — оценила Вера.

— Медицина вообще жестокая штука, — я улыбнулся, и я почувствовал, как Семя в груди довольно заурчало. — Особенно когда пациент — это ты сам.

Мы спустились в кратер.

Некрополис жил своей жизнью.

Но теперь у него было Сердце. Черное, опасное, но бьющееся.

И это Сердце было во мне.

Я шел по улице, вымощенной обломками имперских танков, и люди расступались передо мной. Они видели не просто Барона. Они видели Носителя.

Они боялись.

И это было хорошо.

Страх — лучший цемент для фундамента государства.

Я поднял голову к небу, закрытому зеленым куполом.

Там, за барьером, Империя точила ножи.

Но они не знали, что я уже держу палец на спусковом крючке бомбы, которая вшита в мою душу.

— Твой ход, Константин, — прошептал я.

И тьма внутри меня ответила эхом:

«Наш ход…»

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 24

КЛИНИЧЕСКАЯ СМЕРТЬ

Боль пришла не сразу. Сначала пришел холод.

Я шел по главному проспекту Некрополиса — улице, вымощенной плитами, снятыми с имперских бункеров. Вокруг кипела жизнь. Мутанты Лилит таскали контейнеры с «Амброзией», мои «Куклы» патрулировали периметр, люди торговали всяким хламом, найденным в руинах.

Город жил. Он дышал смесью гари, озона и надежды.

— Показатели в норме, Комендант, — доложил Борис, идя рядом. Его

— Отлично, — кивнул я. — Что с поставками от Зубова?

— Задерживает. Говорит, плавильные печи не тянут нагрузку. Врет, собака. Просто хочет выбить преференции.

Я хотел ответить, что Зубову пора напомнить, кому он служит, но слова застряли в горле.

Вместо слов изо рта вырвался пар.

Ледяной пар.

Хотя на улице было плюс двадцать.

— Док? — Борис остановился.

Я замер.

Моя правая рука — та, на которой был Ожог Империи — начала неметь. Пальцы скрючились.

А в груди, там, где сидело Семя, вспыхнул пожар.

Черный, холодный пожар.

— [ОШИБКА СИНХРОНИЗАЦИИ], — голос Вольта в моем наушнике прозвучал искаженно, словно через слой воды. — [БОСС! ТВОЯ АУРА… ОНА МЕНЯЕТ ЦВЕТ. ТЫ ФОНИШЬ, КАК РЕАКТОР БЕЗ СТЕРЖНЕЙ!]

Я упал на колени.

Мир вокруг потерял цвета. Все стало серым.

Люди, мутанты, здания — все превратилось в тени.

А я… я горел.

—ТЫ СЛАБ, ВИКТОР,— голос Пророка (или Семени?) зазвучал прямо в моем мозгу. Громко. Властно. —ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ УДЕРЖАТЬ ОКЕАН В ЧАШКЕ. ЧАШКА ТРЕСКАЕТСЯ.

— Пошел вон… — прохрипел я, царапая брусчатку ногтями.

—Я НЕ УЙДУ. Я — ЧАСТЬ ТЕБЯ. И Я ХОЧУ… РУЛЬ.

Моя левая рука (та, что была здоровой) дернулась сама по себе.

Она поднялась. Пальцы сложились в знак…

Знак призыва.

Тьма вокруг меня сгустилась. Из тени выползли черные щупальца.

Они не нападали. Они ждали приказа.

— Борис! — заорал я, пытаясь перехватить контроль над своей рукой. — Вяжи меня!

Джаггернаут среагировал мгновенно.

Он прыгнул, сбив меня с ног. Прижал к земле своей массой.

— Тихо, Док! Тихо! Это припадок!

— Это не припадок! — я бился под ним, чувствуя, как чужая воля наполняет мышцы силой, которой у меня быть не должно. — Это захват! Он лезет в моторику!

Я ударил Бориса коленом в живот. Удар был такой силы, что гигант отлетел на пару метров, пропахав спиной землю.

Я вскочил.

Мои глаза видели мир не так, как раньше. Я видел тепловые сигнатуры. Я видел страх.

И я хотел этот страх выпить.

—УБЕЙ ИХ,— шептало Семя. —ОНИ — РЕСУРС. ВОЗЬМИ ИХ ЖИЗНЬ. СТАНЬ ЦЕЛЫМ.

— Нет!

Я схватил свою левую руку правой.

Ожог Империи вспыхнул.

Белый свет против Черной тьмы.

Рука дымилась. Кожа лопалась.

Я ломал себе пальцы, чтобы не дать Семени сотворить заклинание.

— Анна! — мой крик перешел в рык. — Где ты⁈

Белая вспышка.

Инквизитор появилась из толпы, расталкивая зевак.

Она увидела меня. Увидела черную ауру, которая поднималась над моей головой, формируя корону.

Она поняла.

—EXORCIZAMUS TE!— она выхватила меч.

— Не поможет! — крикнул я, падая на одно колено. — Экзорцизм не работает! Он внутри ДНК!

Анна замерла с занесенным мечом.

— Что делать⁈

— Убей меня!

Толпа ахнула.

Борис, который уже поднялся и отряхивался, замер.

— Ты спятил, Док?

— Убей! — я смотрел на Анну. Мой левый глаз уже стал полностью черным. — Клиническая смерть! Остановка сердца! Это единственный способ сбросить захват! Пока я жив, он держит меня за горло! Если я умру — связь прервется!

— А если ты не вернешься? — спросила она тихо.

— Тогда сожги тело.

Я чувствовал, как Семя давит. Оно было сильнее меня. Моя воля трещала по швам.

—НЕ СМЕЙ!— взревело Семя моим ртом. —МЫ БЕССМЕРТНЫ! МЫ — БОГИ!

— Давай! — я разорвал рубашку на груди.

Там, под кожей, пульсировал черный узел. Глаз Пророка. Он смотрел на Анну с ненавистью.

Анна шагнула вперед.

В её глазах были слезы. Но рука была твердой.

Она перевернула меч острием вниз.

Нацелила его мне в сердце.

— Прости, Виктор.

Она вонзила меч.

Не глубоко. Точно в сердце.

Жар.

Белый, очищающий жар пронзил грудь.

Меч прошел сквозь Семя, сквозь плоть, сквозь жизнь.

Мое сердце остановилось.

Мгновенно.

Связь с реальностью оборвалась.

Тьма перед глазами схлопнулась в точку.

Голос Семени заткнулся, сменившись тишиной.

Я упал на спину.

Меч торчал из моей груди, как крест на могиле.

— Время смерти: 12:45, — голос Алисы звучал где-то очень далеко. — Начинаю отсчет. У нас три минуты до необратимых изменений мозга.

Я умер.

Снова.

Но на этот раз это была не случайность. Это был план.

И самое интересное начиналось только сейчас.

Смерть была похожа на комнату ожидания в дешевой клинике.

Серые стены, мигающая лампа, запах хлорки и старой пыли.

Я сидел на пластиковом стуле, привинченном к полу. Напротив меня сидел Он.

Семя.

Здесь оно выглядело как мой двойник. Точная копия, только глаза были полностью черными, а из-под ногтей капала нефть.

— Ты упрямый, Виктор, — сказал Двойник, листая старый журнал «Здоровье». — Твое тело остывает. Мозг начинает терять нейроны. А ты сидишь здесь и играешь в гляделки.

— Я жду, когда подействует наркоз, — ответил я, глядя на свои руки. Они были полупрозрачными. — Ты ведь не просто паразит. Ты — архив. Ты помнишь всё, что помнил Пророк.

— Я помню рождение звезд. Я помню смерть богов. Я помню вкус первой крови, пролитой на этой планете.

Двойник отшвырнул журнал. Он встал.

Стены комнаты разлетелись в стороны.

Мы оказались на вершине горы из черепов.

Внизу, до самого горизонта, простиралась Империя Мертвых.

Гигантские города из костей. Реки из ртути. Небо цвета гнилого мяса.

И на троне, возвышающемся над этим адом, сидел… Я.

В черной броне, с короной из шипов.

— Смотри, — прошептал Двойник мне на ухо. — Это твое будущее. Если ты примешь меня. Ты станешь Императором Вечности. Никакой боли. Никакой смерти. Только Порядок.

— Это не порядок, — я пнул череп под ногами. — Это стагнация. Кладбище.

— А что предлагаешь ты? — Двойник схватил меня за горло. Его пальцы были ледяными. — Жизнь? Жизнь — это хаос. Это рак. Ты врач, Виктор. Ты знаешь, что рак нужно вырезать.

Он сжал пальцы.

Я задыхался.

В реальности, там, наверху, мое тело билось в конвульсиях. Алиса вводила адреналин. Анна читала молитву.

Но здесь я был один.

— Ты прав, — прохрипел я. — Рак нужно вырезать.

Я посмотрел ему в глаза.

— Но ты ошибся в диагнозе. Рак — это ты.

Я сделал

Я не стал вырываться.

Я обнял его.

Прижал к себе.

Впился пальцами в его спину, раздирая призрачную плоть.

— Что ты делаешь⁈ — Двойник попытался оттолкнуть меня, но я держал крепко.

— Я — Реаниматолог, — прошептал я. — Я умею запускать сердце. Но я также умею… останавливать его.

Я сосредоточился.

Я представил Ожог Империи. Не как оружие. Как Печать.

И я представил Гниль. Не как врага. Как ресурс.

Я смешал их в себе.

Свет и Тьма. Инь и Ян.

Антибиотик и Вирус.

—СЛИЯНИЕ!— заорал я.

Я открыл свою душу. Распахнул двери настежь.

И втянул Двойника в себя.

Не как партнера. Как пищу.

Я начал егожрать.

— НЕТ!!! — завопил Двойник. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! Я БОЛЬШЕ ТЕБЯ! Я — ОКЕАН!

— А я — Губка.

Моя душа расширялась. Я впитывал его память, его силу, его ярость.

Я видел рождение Изнанки. Видел Предтеч. Видел первый крик Мальчика-Мага.

Боль была чудовищной. Мое «Я» трещало по швам, растягиваясь до размеров вселенной.

Но я держал.

Я держал структуру личности на гвоздях своей воли.

«Я — Виктор Кордо. Я — Барон. Я — Врач».

Двойник растворялся во мне. Его черные глаза гасли. Его тело становилось дымом, который впитывался в мою кожу.

— Ты… чудовище… — прошептал он напоследок.

— Я — Эволюция.

Вспышка.

Гора черепов исчезла.

Я снова был в серой комнате.

Но теперь я был один.

И я был… огромным.

Я чувствовал, как сила распирает меня изнутри. Не мана. Что-то более древнее.

Я посмотрел на свою грудь.

Там, где раньше была дыра, теперь сиял черный алмаз.

Семя.

Оно больше не было паразитом. Оно стало органом. Дополнительным сердцем.

— Время возвращаться, — сказал я пустоте.

ВДОХ.

Реальность ударила, как товарный поезд.

Я выгнулся дугой на брусчатке.

Сердце (настоящее, мясное) забилось с таким грохотом, что, казалось, сломает ребра.

ТУК-ТУК-ТУК.

— Есть ритм! — голос Алисы. — Синусовый! Давление растет!

Я открыл глаза.

Небо над Некрополисом было зеленым (от купола).

Надо мной склонились Анна и Борис.

Анна плакала. Борис был бледным (для киборга это достижение).

— Ты сдох, — сказал Борис. — Ты был мертв три минуты сорок секунд.

— Я просто… вышел покурить, — прохрипел я.

Голос был чужим. Низким, вибрирующим.

Я сел.

Рубашка на груди была разорвана и пропитана кровью. Рана от меча Анны затягивалась на глазах. Но не рубцом.

Черной кожей.

Пятно Гнили на груди изменилось. Оно стало… татуировкой. Идеально ровный круг, в центре которого горел фиолетовый глаз.

— Виктор? — Анна попятилась. — Это ты?

Я посмотрел на неё.

Мой левый глаз (тот, что был с меткой Бездны) теперь светился постоянно.

Я чувствовал мир иначе. Я чувствовал токи магии в воздухе. Я чувствовал биение сердца каждого человека на площади.

И я чувствовал Голод.

Но теперь это былмойголод. И я держал его на поводке.

— Это я, — сказал я, поднимаясь.

Я протянул руку.

На ладони вспыхнул огонь.

Но он был не черным и не белым.

Он был серым.

Цвет пепла. Цвет равновесия.

Цвет Смерти.

— Я договорился с пассажиром, — я сжал кулак, гася пламя. — Он теперь платит за проезд.

Толпа вокруг молчала.

Они видели мою смерть. И они видели мое воскрешение.

Для них я стал не просто Бароном.

Я стал Мессией. Темным, страшным, но своим.

— Слава Бессмертному! — крикнул кто-то из толпы (кажется, один из мутантов Лилит).

И толпа подхватила.

— СЛАВА! СЛАВА!

Я поморщился.

— Идиоты, — пробормотал я. — Теперь они будут ждать чудес. А у меня из чудес только ампутация и лоботомия.

— Ты жив, — Анна обняла меня. Её броня была холодной, но слезы — горячими. — Я думала, я убила тебя.

— Ты спасла меня. Твой меч… он разорвал связь. Дал мне время перехватить управление.

Я посмотрел на Обелиск.

Он пульсировал в такт моему новому сердцу.

Мы были связаны. Я, Обелиск, Некрополис.

Единая система.

— Вольт, — сказал я в эфир.

— [Я ТУТ, БОСС! ТЫ… ТЫ СВЕТИШЬСЯ В СПЕКТРЕ, КОТОРОГО НЕТ В ТАБЛИЦАХ! ЭТО ЧТО ЗА МАГИЯ?]

— Это Некро-Синтез. Как обстановка на периметре?

— [Империя молчит. Они видели вспышку твоей смерти. И вспышку воскрешения. Думаю, Князь сейчас меняет штаны.]

— Хорошо. Пусть боятся. Страх — лучший дипломат.

Я повернулся к команде.

— Мы закончили с внутренними проблемами. Теперь пора заняться внешними.

Я указал на небо.

— Империя ждет от нас покорности. А мы дадим им… сюрприз.

— Какой? — спросил Борис.

— Мы открываем магазин.

Я улыбнулся. И, судя по лицам друзей, улыбка вышла жуткой.

— Завтра мы отправляем первый конвой с «Амброзией» на границу. Но не как дань. Как товар. Мы будем продавать бессмертие, друзья. И цена будет высокой.

Я пошел к Обелиску.

Моя тень падала на камни площади.

И в этой тени, если присмотреться, можно было увидеть крылья.

— Груз готов, Комендант, — голос Волкова в наушнике звучал непривычно бодро. — Десять контейнеров класса «А». Чистая «Амброзия», стабилизированная вашим… методом. Плюс образцы био-брони и кристаллы памяти.

Я стоял на вершине Обелиска. Ветер на этой высоте был ледяным, но мне было все равно. Черное Сердце в груди грело лучше любого пуховика.

Внизу, у подножия платформы, выстроилась колонна. Тяжелые грузовики, обшитые листами хитина (трофей с «Титанов» Гнили), гудели двигателями.

Это был наш первый экспорт.

Мы продавали не нефть и не золото. Мы продавали саму жизнь.

— Отправляй, — скомандовал я. — И передай капитану конвоя: если Имперский патруль попытается их остановить — не стрелять. Просто показать товар.

— Вы уверены? — засомневался банкир. — Они могут конфисковать груз.

— Они не конфискуют. Они купят. У них нет выбора. Их элита стареет, их солдаты умирают от лучевой болезни. А мы… мы единственная аптека на этой планете.

Колонна тронулась.

Ворота Некрополиса (теперь это были не просто баррикады, а полноценный шлюз с магической защитой) открылись.

Грузовики выехали в серую мглу Пустоши, направляясь к периметру Купола.

—ТЫ СЛИШКОМ ЩЕДР,— прошелестел голос Семени в моей голове. —ТЫ ОТДАЕШЬ ИМ СИЛУ. МЫ ДОЛЖНЫ ЗАСТАВИТЬ ИХ ПОЛЗТИ К НАМ НА КОЛЕНЯХ.

— Они приползут, — ответил я мысленно. — Но сначала мы дадим им попробовать. Первая доза — бесплатно. Это маркетинг, паразит. Учись.

Я почувствовал, как

Ко мне подошла Анна.

Она сменила белый плащ Паладина на черный мундир с серебряной окантовкой. На плече — шеврон с Гриффоном (герб Рода) и Черепом.

— Ты выглядишь довольным, — заметила она.

— Я выгляжу как человек, который только что застраховал свою жизнь на миллиард, — я повернулся к ней. — Как твои новые рекруты?

— «Серые Стражи»? — она усмехнулась. — Они… нестабильны. Смесь магии Света и твоей сыворотки дает побочные эффекты. Они видят в темноте, регенерируют, но… они теряют эмпатию.

— Эмпатия на войне — лишний груз. Главное, чтобы они подчинялись приказам.

— Они подчиняются. Тебе. Они считают тебя святым.

Я рассмеялся. Звук получился лающим, жестким.

— Святой с черной дырой вместо сердца. Отличная религия.

Внезапно Обелиск подо мной завибрировал.

Это был не сигнал тревоги. Это был вызов.

Вольт появился передо мной в виде голограммы.

— [БОСС! У НАС ВХОДЯЩИЙ! ШИФРОВАНИЕ НЕ ИМПЕРСКОЕ. И НЕ ИЗНАНКА. ЭТО… ДРЕВНИЙ ПРОТОКОЛ.]

— Предтечи? — я напрягся.

— [НЕТ. ЭТО… ЛЮДИ. НО ОНИ ИСПОЛЬЗУЮТ ЧАСТОТЫ ВРЕМЕН ПЕРВОЙ ВОЙНЫ. КОД «КОВЧЕГ».]

— Ковчег?

На экране коммуникатора появился текст.

Простой, зеленый шрифт на черном фоне.

'КОМЕНДАНТУ ЗОНЫ НОЛЬ.

МЫ ВИДЕЛИ ВАШ СВЕТ.

МЫ ЗНАЕМ, КТО ВЫ.

МЫ ИДЕМ.

НЕ СТРЕЛЯЙТЕ.

МЫ НЕСЕМ ОТВЕТЫ.'

И координаты.

Точка встречи. В ста километрах к востоку, в «Мертвом Море» (высохшее соляное озеро).

— Кто это? — спросила Анна, читая через мое плечо.

— Я не знаю, — я потер подбородок. — Но они знают про «Свет». Значит, они видели, как мы перезагрузили Обелиск. Или…

— Или они знают про Мальчика, — закончила она.

—ОПАСНОСТЬ,— прошипело Семя. —ОНИ… ЧУЖИЕ. ОНИ ПАХНУТ ПЫЛЬЮ И СТАЛЬЮ.

— Готовьте транспорт, — сказал я. — Борис, Легион — со мной. Анна, ты остаешься за главную.

— Ты едешь на встречу с неизвестным противником? Снова?

— Я еду за ответами. Мой отец оставил мне Кристалл, но он не оставил инструкции. Может быть, эти парни знают, откуда взялся Первый Маг. И почему Империя так боится «Ковчега».

Я пошел к лифту.

Некрополис остался внизу, сияя огнями сварки и магии.

Мой город. Моя крепость.

Но я знал, что стены не спасут от того, что грядет.

Игра перешла на новый уровень.

Мы победили в локальной войне.

Теперь начиналась война мировая.

— Ждите меня, — бросил я напоследок. — Я привезу сувениры.

Лифт пошел вниз.

Я смотрел на свое отражение в полированном металле дверей.

Серый глаз светился в темноте.

Гудение антигравитационных подушек лифта было едва слышным, но я ощущал его позвоночником — тонкую, настойчивую вибрацию, пронизывающую всё здание. Мы спускались с небес на землю, из разреженного воздуха абсолютной власти в плотный, насыщенный запахами стройки и магии смог новой реальности. Спуск был долгим, словно я погружался на дно океана, где давление способно расплющить субмарину, но мое новое тело принимало эту нагрузку с равнодушием машины.

Я не отводил взгляда от своего отражения в хромированной панели дверей. Человек, смотревший на меня оттуда, был безупречен. Ни мешков под глазами, ни ранней седины, ни морщин сомнения, которые раньше изрезали мое лицо. Это была идеальная маска, созданная гением Орлова для вечной жизни, сосуд, достойный бога или дьявола. Но за этой маской теперь жило что-то древнее и голодное. Семя в груди не просто давало силу, оно меняло само восприятие времени и морали. Секунды казались часами, а будущее расстилалось передо мной не туманной дымкой, а четкой анатомической схемой, начерченной на операционном столе.

Империя считала, что купила лояльность дикаря, дав ему стеклянные бусы в виде титула и автономии. Константин думал, что запер меня в клетке. Они не понимали, что «Амброзия» — это не дар и не дань. Это игла капельницы. И как только первая доза попадет в вены их дряхлеющей аристократии, обратного пути не будет. Зависимость — самый надежный, самый крепкий поводок в истории человечества, куда прочнее любых цепей и клятв. Я не собирался воевать их методами, сжигая города орбитальными ударами и посылая флоты. Я собирался сделать их слабыми, дав им именно то, чего они желали больше всего на свете — жизнь. И через эту жизнь я войду в каждый дом, в каждый совет, в каждый штаб.

Я больше не был врачом.

Я был Вирусом, который Империя сама впустила в свой организм.

И теперь я собирался переписать её ДНК.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 25

ЭПИКРИЗ

Мертвое Море оправдывало свое название.

Здесь не было ни воды, ни жизни, ни даже Гнили.

Только соль.

Бесконечная, ослепительно белая равнина, растрескавшаяся под безжалостным солнцем. Кристаллы соли росли здесь, как причудливые цветы, острые, как бритва.

Ветер гнал соляную пыль, которая забивалась в сочленения брони и скрипела на зубах.

Мы ехали на «Мамонте».

Я сидел на броне, кутаясь в плащ. Борис вел машину, сверяясь с картой на допотопном навигаторе. Легион бежал рядом, его хитиновые лапы оставляли глубокие следы в соляной корке.

— Жуткое место, — прокомментировала Анна, выглядывая из люка. — Здесь фонит. Не магией. Временем.

— Здесь была битва, — я указал на горизонт.

Из соли торчали остовы кораблей. Не космических. Морских. Ржавые линкоры и авианосцы, которые застряли здесь, когда океан ушел.

— Это кладбище старого мира.

— [ЦЕЛЬ В ЗОНЕ ВИДИМОСТИ], — голос Вольта в наушнике. — [ДИСТАНЦИЯ ТРИ КИЛОМЕТРА. ТЕПЛОВАЯ СИГНАТУРА: ОТСУТСТВУЕТ. МАГНИТНАЯ: ЗАШКАЛИВАЕТ.]

Впереди, среди соляных торосов, стоял Он.

Ковчег.

Это был не корабль. Это была передвижная крепость на гусеничном ходу. Размером с небольшой город. Она была обшита листами брони, снятыми с разных машин, и напоминала гигантскую механическую черепаху.

Вокруг неё стояли часовые.

Дроны. Но не имперские. Старые, грубые, похожие на шагающие танки.

Мы остановились в ста метрах.

Из чрева Ковчега выдвинулась аппарель.

По ней спустилась делегация.

Трое.

Они были людьми. Или когда-то ими были.

Теперь это были киборги. Но не изящные, как Алиса, и не брутальные, как Борис.

Это были… механизмы, в которые вставили человеческие мозги и сердца.

Прозрачные черепные коробки, внутри которых плавал мозг в био-геле. Механические конечности, шарниры, поршни.

Лидер делегации — высокий, закутанный в ветошь андроид — поднял руку.

— Приветствуем, Носитель, — его голос звучал

Я спрыгнул с брони.

Подошел к ним.

Мой левый глаз (Глаз Бездны) сканировал их.

Никакой магии. Чистая технология. И… древняя тоска.

— Вы знаете, кто я? — спросил я.

— Мы знаем, что у вас внутри, — ответил киборг. — Мы чувствовали сигнал. Семя. Оно пробудилось.

Он сделал жест, приглашая внутрь.

— Прошу на борт. Нам нужно многое обсудить.

Внутри Ковчега пахло смазкой и ладаном.

Странное сочетание.

Коридоры были узкими, забитыми кабелями и трубами. В нишах стояли алтари… микросхемам?

Мы прошли в главный зал.

Здесь, в центре, стоял Саркофаг.

Точно такой же, как тот, в котором я нашел Мальчика-Зеро.

Только этот был пуст.

Крышка была сорвана. Внутри — следы борьбы. Кровь (черная) и масло.

— Это был Девятый, — сказал лидер киборгов, подходя к саркофагу. — Мы нашли его в руинах лаборатории «Генезис». Мы пытались его разбудить. Но он… ушел.

— Ушел? — переспросил я. — Куда?

— В Изнанку. Он открыл проход изнутри.

Киборг повернулся ко мне.

Его механические глаза (объективы камер) сфокусировались на моем лице.

— Вы нашли Первого. Мы видели вспышку Света над Кратером. Вы освободили его.

— Я его вылечил. И он стал частью Системы.

— Это хорошо. Но есть проблема.

Киборг нажал кнопку на пульте.

Над столом развернулась карта континента.

На ней мигали красные точки.

Десять. Двадцать. Тридцать.

— Что это? — спросила Анна.

— Это остальные, — ответил киборг. — Проект «Аватар» был масштабнее, чем вы думаете. Империя создала не одного ребенка-мага. Они создали легион. Тридцать три Объекта.

Он указал на точки.

— Они спят. В стазисе. В секретных бункерах по всему миру.

— И что с ними?

— Они просыпаются. Смерть Первого (или его освобождение) запустила цепную реакцию. Сигнал прошел по сети. Они слышат зов.

Киборг посмотрел на меня.

— И они голодны. Как и тот, что сидит у вас в груди.

— Вы хотите сказать… — я почувствовал холодок в животе.

— Я хочу сказать, что грядет Война Аватаров. Тридцать три бога проснутся. И каждый из них захочет стать Единым.

Он протянул мне руку (металлическую, холодную).

— Мы, «Ковчег», — Хранители. Мы пытались спасти их. Но мы не справились. Теперь это ваша задача, Комендант. Вы должны найти их раньше, чем это сделает Империя. Или Лилит. Или Уроборос.

— Зачем мне это? — спросил я. — У меня есть свой город. Свои проблемы.

— Потому что если они объединятся… — киборг сделал паузу. — … они перепишут реальность. И в этой новой реальности не будет места ни людям, ни машинам.

Я посмотрел на карту.

Тридцать три точки. Тридцать три апокалипсиса, ждущих своего часа.

Я посмотрел на свою руку.

Ожог Империи. Метка Хаоса.

И теперь — карта сокровищ смерти.

— Я берусь, — сказал я. — Но на моих условиях.

— Каких?

— Вы даете мне технологии. Чертежи ваших реакторов. Схемы ваших тел. Мне нужно вооружить армию.

— Согласны.

Киборг достал из ниши инфо-кристалл.

— Здесь все. И координаты первого бункера. Он ближе всех. В «Мертвом Лесу».

Я взял кристалл.

— Спасибо.

Я развернулся к выходу.

— Эй, — окликнул меня Борис. — А что мы будем делать с ними? С детьми?

Я остановился.

Вспомнил глаза Мальчика в ментальном мире.

— Мы будем их лечить, Борис. Или ампутировать. Зависит от стадии болезни.

Мы вышли из Ковчега.

Солнце садилось, окрашивая соль в цвет крови.

Я сел в машину.

— Домой? — спросила Вера.

— Домой, — кивнул я. — Нам нужно подготовиться. Следующий пациент будет сложным.

Ночной Некрополис был похож на драгоценный камень, лежащий в черной бархатной коробке кратера.

Зеленый купол силового поля мерцал над головой, отсекая нас от звезд и Империи. А внизу, под защитой этого купола, сиял город.

Не желтым светом ламп накаливания. Не синим неоном киберпанка.

Он светился фиолетовым и белым.

Кристаллы, выращенные из Гнили, освещали улицы. Окна домов (бывших бункеров и казарм) горели теплым светом очагов.

А в центре, пронзая небо, стоял Обелиск.

Мой трон. Моя батарейка.

Мы въехали через главные ворота.

Часовые — мутанты Лилит в броне, выкованной на заводах Зубова — отдали честь. Не вялую, как наемники, а четкую, резкую. Они уважали силу.

Я вышел из машины на главной площади.

Здесь стояла статуя.

Не мне.

Легиону.

Его фигура, высеченная из черного камня, держала на плечах небо. У подножия всегда лежали цветы. Странные, светящиеся цветы из Оазиса, которые прижились в нашей почве.

— Они любят его больше, чем тебя, — заметил Борис, вылезая следом.

— И правильно делают, — я провел рукой по холодному камню постамента. — Я — правитель. А он — герой. Героев любят. Правителей терпят.

Мы поднялись в Зал Совета.

Это было помещение на верхнем ярусе Обелиска, вырубленное прямо в кристалле. Стены здесь были прозрачными, открывая панораму города.

Все были в сборе.

Волков — в новом костюме, сшитом из паучьего шелка. Зубов — с протезом вместо пальца, который ему отстрелила Вера. Анна — в черном мундире. Алиса — с планшетом, в который она загружала данные с кристалла «Ковчега».

И Лилит.

Королева Мутантов сидела в тени, поигрывая кинжалом.

— Докладывайте, — я сел во главе стола. Мое Черное Сердце в груди билось ровно, мощно, задавая ритм всему совещанию.

— Экономика стабилизировалась, — начал Волков. — Экспорт «Амброзии» растет. Империя скрипит зубами, но платит. Мы закупили оборудование, продовольствие и… роскошь. Люди хотят жить, а не выживать.

— Хорошо. Зубов?

— Завод вышел на проектную мощность. Броня класса «Хитин» запущена в серию. Мы вооружаем по батальону в неделю.

— Отлично. Анна?

— Внутренняя безопасность. Мы выявили три ячейки шпионов Империи. Ликвидированы. Но есть проблема с… культистами.

— Какими культистами?

— Теми, кто поклоняется тебе, Виктор. «Церковь Черного Солнца». Они приносят жертвы. Крыс, собак. Скоро перейдут на людей.

Я поморщился.

— Запретить. Жестко. Никаких жертв. Если хотят служить — пусть идут в стройбат. Или в шахты. Лилит, проследи.

Демоница улыбнулась, блеснув клыками.

— С РАДОСТЬЮ. МОИ ДЕТИ ГОЛОДНЫ.

— Теперь главное, — я положил на стол кристалл «Ковчега».

Он засветился, проецируя карту континента с красными точками.

— Мы не одни.

Тишина в зале стала плотной.

— Тридцать три Аватара, — продолжил я. — Тридцать три ребенка, которых Империя превратила в бомбы. Они просыпаются. И

— И что мы будем делать? — спросил Зубов. — Спрячемся под куполом?

— Купол не спасет от искажения реальности. Если один из них решит, что гравитация — это лишнее, мы улетим в космос вместе с кратером.

Я встал.

— Мы будем действовать на опережение.

Я обвел взглядом свою команду.

— Мы создаем экспедиционный корпус. Элитные отряды «Искателей». Ваша задача — найти эти бункеры. Вскрыть их. И…

— Убить детей? — тихо спросила Анна.

— Оценить состояние, — поправил я. — Если Аватар стабилен — мы его забираем. Эвакуируем в Некрополис. Здесь, рядом с Обелиском, мы сможем контролировать их силу. Если он безумен… как Пророк…

Я сделал паузу.

— … тогда мы проводим эвтаназию.

— Это война со всем миром, — сказала Алиса. — Империя тоже ищет их. «Ковчег» ищет их. И наверняка есть другие игроки.

— Значит, мы должны быть быстрее. И злее.

Я посмотрел на карту.

— Первая цель — «Мертвый Лес». Сектор 7. Там сигнал самый сильный.

Я повернулся к Борису.

— Собирай «Волчью Стаю». Ты возглавишь операцию.

— Понял, Док. Будет сделано.

— Анна, ты едешь с ним. Мне нужен специалист по сдерживанию магии.

— Я готова.

— Алиса, ты — координатор. Лилит — разведка. Волков — ты остаешься на хозяйстве. Город не должен заметить, что армия ушла.

— А ты? — спросила Вера.

Я подошел к прозрачной стене.

Внизу горели огни моего города.

В моей груди пульсировало Семя Пророка. Оно хотело власти. Оно хотело поглотить этих детей, чтобы стать еще сильнее.

Я чувствовал его голод. И я знал, что рано или поздно мне придется накормить его. Или умереть.

— А я… я останусь здесь. В центре паутины.

Я приложил руку к стеклу.

— Мне нужно подготовить операционную. Потому что когда мы привезём этих детей сюда… нам понадобится очень много скальпелей.

— Собрание окончено, — сказал я. — Все свободны. Работаем.

Люди выходили из зала.

Осталась только Алиса.

Она подошла ко мне.

— Ты боишься, — констатировала она.

— Я в ужасе, — признался я. — Я выпустил джинна из бутылки. И теперь этот джинн хочет устроить вечеринку.

— Ты справишься. Ты всегда справляешься.

— Это называется «выживание», Алиса. Это не победа. Это просто отсрочка приговора.

Я посмотрел на Обелиск.

Внутри него, в цифровом раю, Мальчик-Маг играл с Вольтом в шахматы. Орлов пил виртуальное вино.

Они были счастливы.

А я стоял здесь, в реальности, и держал на плечах мир, который трещал по швам.

— Знаешь, что самое смешное? — спросил я.

— Что?

— Я ведь просто хотел лечить людей. А стал тюремщиком богов.

Алиса улыбнулась. Впервые за все время искренне.

— У каждого своя карма, Доктор. Твоя — реанимировать этот мир. Даже если он не хочет жить.

Я выключил свет в зале.

Только карта с красными точками продолжала гореть в темноте.

Тридцать три точки.

Тридцать три шага в Бездну.

— Поехали, — сказал я темноте.

Лифт спускался в самую утробу Обелиска.

Здесь, на глубине километра под землей, воздух был стерильным и холодным. Никакой магии, никакой Гнили. Только гудение серверов и запах озона.

Я вышел в коридор, обшитый белым пластиком.

«Операционная Ноль».

Мой личный проект. Место, где я буду «лечить» богов.

Я прошел мимо пустых палат.

Стены из маго-изолирующего стекла. Системы подавления воли. Капельницы с «Амброзией».

Тридцать три камеры.

Пока пустые. Но скоро они наполнятся криками.

— [ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ, БОСС], — голос Вольта в динамиках был тихим. — [НО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ЭТА ТИШИНА. ОНА СЛИШКОМ… ГРОМКАЯ.]

— Тишина — это друг хирурга, Вольт. Она позволяет сосредоточиться.

Я подошел к главной консоли.

На экране светилась карта мира. Красные точки Аватаров пульсировали.

Они просыпались.

Я чувствовал их. Через Семя в моей груди.

Голод. Страх. Ярость.

Они были детьми, которым дали ядерную кнопку вместо погремушки.

—МЫ… СОЖРЕМ… ИХ… ВСЕХ,— прошептал голос Семени. —СТАНЕМ… ЕДИНЫМ.

— Заткнись, — я прижал руку к груди. — Мы будем их учить. Или изолировать. Никакого каннибализма.

Вдруг свет в коридоре мигнул.

Красная лампа тревоги завращалась без звука.

— [НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА], — сообщил Вольт. — [СЕКТОР: ЛИЧНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ КОМЕНДАНТА.]

— Кто? Убийца? Шпион?

— [НЕТ. ДАТЧИКИ НЕ ФИКСИРУЮТ БИОЛОГИЮ. ЭТО… ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ СЛЕД. ОЧЕНЬ ЗНАКОМЫЙ.]

Я выхватил пистолет (старая привычка, хотя магия была быстрее).

Рванул к лифту.

Поднялся на верхний уровень. В пентхаус, который мы построили на вершине Обелиска.

Дверь была приоткрыта.

Внутри горел камин (настоящий, дровяной — роскошь в этом мире).

В кресле у огня сидел человек.

Он держал в руках бокал с моим виски.

Я вошел, наводя ствол.

— Обернись медленно. Или я выстрелю в затылок.

Человек поставил бокал на столик.

Встал.

Обернулся.

Я ожидал увидеть кого угодно. Имперского ассасина. Пророка. Лилит.

Но я увидел…

Себя.

Точнее, свое старое тело.

То самое, израненное, покрытое шрамами, с седыми волосами и усталыми глазами. Тело, которое я оставил в музее Орлова. Тело, которое должно было быть пустым.

Но оно не было пустым.

В его глазах горел зеленый огонь.

Огонь Некроманта.

— Привет, Виктор, — сказало моё старое тело моим старым голосом. Хриплым, прокуренным. — Неплохо устроился. Вид из окна шикарный.

Я опустил пистолет.

Мое новое сердце пропустило удар.

— Кто ты?

Старик улыбнулся. Той самой кривой улыбкой, которой я улыбался в зеркало по утрам.

— Я — это ты. Точнее, та часть тебя, которую ты оставил. Ты забрал память, навыки, волю. Но ты оставил… Душу.

Он постучал себя по груди.

— И знаешь, что? Душа не любит, когда её бросают. Особенно в музее.

— Это невозможно. Я перенес сознание. Ты — просто оболочка. Голем.

— Я — Эхо. Когда ты скопировал себя, ты создал слепок. Но Изнанка… она не любит пустоты. Она наполнила этот слепок.

Он сделал шаг ко мне.

— Ты стал Королем, Виктор. Ты получил силу, власть, бессмертие. Но ты потерял человечность. Ты — машина. Эффективная, холодная машина.

Он поднял руку. На ней не было Ожога Империи. Но на ней была другая метка.

Метка Смерти.

— А я — твоя Совесть. И я пришел, чтобы вернуть долг.

— Какой долг?

— Ты обещал спасти этот мир. А вместо этого ты его оккупировал.

Он подошел

— Я не враг тебе. Я — твой тормоз. Если ты перейдешь черту… если ты станешь Пророком… я остановлю тебя.

— Как? Ты слаб. Твое тело умирает.

— Смерть — это моя профессия, коллега. Я найду способ.

Он прошел мимо меня к выходу.

У двери он остановился.

— Кстати, виски паршивый. В следующий раз купи ирландский.

Он вышел.

Я остался один у камина.

Семя в моей груди зашипело.

—УБЕЙ ЕГО! ОН ОПАСЕН! ОН ЗНАЕТ НАШИ СЛАБОСТИ!

— Нет, — я убрал пистолет. — Он прав. Мне нужен тормоз.

Я подошел к окну.

Внизу лежал мой город. Некрополис.

Вокруг него — враждебный мир.

Впереди — война с Аватарами.

А за спиной — моя собственная Тень, которая обрела плоть.

Я поднял бокал, оставленный моим двойником.

В нем остался глоток.

Я выпил.

Виски был горьким. Как лекарство.

— Ну что ж, — сказал я своему отражению в стекле. — Операция продолжается. Пациент жив. Но прогноз… сомнительный.

Огонь в камине догорал, рассыпаясь рубиновыми углями, и тени в углах комнаты начали сгущаться, словно осмелевшие звери, подступающие к костру. Тишина, повисшая после ухода моего «гостя», была не пустой, а звенящей, наполненной невысказанными угрозами и призраками прошлого. Комната, еще минуту назад казавшаяся триумфальным залом победителя, вдруг сжалась до размеров одиночной камеры. Я чувствовал, как Семя в груди медленно пульсирует, синхронизируясь с ритмом остывающего города внизу. Это было странное чувство — быть одновременно самым могущественным существом в радиусе тысячи километров и самым одиноким человеком на планете.

Вкус виски на языке сменился привкусом пепла. Старый Виктор был прав: победа имеет свой вкус, и он далек от сладости. Я смотрел на янтарную жидкость в бокале и видел в ней не свое отражение, а искаженную маску того, кем мне предстоит стать. «Тормоз», «Совесть» — красивые слова, но в реальности, где боги сходят с ума, а дети становятся бомбами, совесть — это роскошь, которую я едва ли мог себе позволить. И все же, его появление было не просто галлюцинацией уставшего разума. Это было предупреждение. Вселенная стремится к равновесию, и если я стал Чудовищем, чтобы победить других чудовищ, то где-то должен был появиться Рыцарь, чтобы убить меня. Ирония в том, что этим рыцарем оказался я сам — точнее, та моя часть, которую я отбросил как ненужный балласт.

Сквозняк от окна шевельнул тяжелые портьеры, и мне показалось, что я слышу шепот. Не голоса Гнили, не приказы Империи, а тихий, монотонный гул времени, которое теперь текло для меня иначе. Впереди была вечность, или то, что от нее осталось. Война с Аватарами, интриги Совета, торговля с Империей — всё это казалось сейчас не грандиозным планом, а бесконечным списком дел дежурного врача в ночь, когда в городе случилась катастрофа. Я сделал глубокий вдох, впуская в легкие прохладный, кондиционированный воздух пентхауса, который почему-то пах стерильностью операционной. Мой путь только начинался, и на этом пути не будет привалов.

Я поставил бокал.

У меня было много работы.

Смена только началась.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Реаниматолог Рода. Том 2: Протокол «Изнанка»