Алекс Орлов

Ответный огонь

Алекс Орлов

Ответный огонь

Механик

Очередная отпускная неделя пролетела быстро. Быстрее чем предыдущие и наверное потому, что Джек, наконец-то, адаптировался в новой жизни настолько, что научился налаживать не только свою работу, но и отдых.

Прежде он больше думал о безопасности и старался менять места отпуска, чтобы не «примелькаться». Но спустя время, Лима-Красная стала ему, как-то, роднее и ближе. Он перестал бояться ее природных особенностей и быстрых климатических переходов, смело подписываясь на санаторные вояжи в какой-нибудь Санберре или Дукхуте – регионах с самым жарким и самым холодным на планете климатом.

Санберра представляла собой сотни тысяч выжженных солнцем квадратных километров пустыни с температурой поднимавшейся до семидесяти градусов, однако она имела и комфортные районы, на границе с холодными океанскими ветрами.

Это районы там называли климатическими оазисами.

Дукхут – напротив, был утоплен в центре арктической аномалии, но в его недрах бились горячие источники. Они отдавали свое тепло огромным оранжерейным комплексам, находясь в которых каждый мог почувствовать тонкость и роскошь настоящих тропических курортов. Но приглядевшись, сквозь густую листву и тяжелые листья пальм, можно было рассмотреть на высоте прочные конструкции, державшие на себе гектары светопроницаемой оболочки.

Помимо того, что эти периферийные направления стоили впятеро дешевле раскрученных курортов, в них еще имелись недорогие лечебно-восстановительные программы.

Там Джек по достоинству оценил грязе- и нефтелечение, соляные ванны, восстановительные массажи и гиллемические дыхательные сферы.

После некоторых процедур ощущения были настолько яркими, что казалось, он теперь мог летать.

Правда, каши с маслом, к которой так привык Джек, клиентам получавшим лечебные процедуры не давали, пичкая какими-то пастами и протертыми супами. Но Джек научился с этим мириться, довольный восстановительными эффектами.

А еще, по вечерам можно было собрать команду и зарубиться в местном спорткомплексе в триниболл или катрис. Правда, наутро после этого заметно побаливали суставы и появлялись незаметные вечером синяки. Но игры мужчин требовали жертв.

Была еще одна специфика – здесь не приветствовались откровенные беседы между клиентами. Если где-то что-то такое начиналось, появлялись специалисты по безопасности и напоминали о правилах.

Отдыхайте, поправляйте здоровье, но не выкладывайте о себе все, что есть.

И приходилось следовать этому важному требованию, особенно по вечерам, когда в корпусах начинали работать рестораны, где подавали вина.

У многих развязывались языки и секретные сведения с их работы могли утечь, куда угодно, ведь на курортах, также, присутствовали клиенты из-за пределов корпоративной сферы.

Помимо ресторанов, курорты зарабатывали на клиентах организацией экстремальных туров. Где-то по пустыням, в других местах – рейдами через ледяные торосы.

Жаркая пустыня Джека не привлекала, это ассоциировалось у него со старлеем Брауном, а вот за тур среди льдов с посещение мест охоты арктических хищников он не задумываясь отвалил четверть месячного жалования.

Группу из двенадцати экскурсантов, которых оснастили, как космонавтов, сопровождали четверо проводников, куда более привыкших к низким температурам.

На них были только маски на пол-лица, зато за спинами – крупнокалиберные стрелковые комплексы с баллистическими вычислителями, что сразу намекало на непростую ситуацию с безопасностью, однако Джек подозревал, что это был театральный реквизит рассчитанный на впечатлительных клиентов.

Путешествие было рассчитано на целый день и клиентов перевозили на четырехместных гусеничных багги. Их маршрут пролегал, то среди острых, как нож торосов, торчавших из уплотненного снега, то по прозрачной глади арктических озер, сквозь прозрачный лед которых можно было разглядеть каких-то дрейфующих в водной толще гигантов, стремительно проносившихся хищников и стайки перепуганных рачков, мигавших в глубине своими биологическими светодиодами.

Часть картины клиентам приходилось додумывать, поскольку багги проносились по озерам с большой скоростью.

Джеку, до поры, вся эта экскурсия показалось абсолютной постановкой, пока на конечном этапе в паре сотнях километров от пункта отправки, группа не выехала к небольшому глубоководному озеру, которое проводники называли попросту – «Яма».

Как оказалось, на этом озере имелось прикормленное место у огромной полыньи, к которой проводники оттащили здоровенный кусок мясной фабричной кондиции – килограммов на двести.

Потом они бегом вернулись на безопасный рубеж, где в полном непонимании находились двенадцать клиентов и включили какой-то оставленный в приманке датчик.

Вероятно он издавал некие правильные звуки и спустя полторы минуты из темной бездны, под свет включенных на багги прожекторов, вырвался морской зверь тонны на четыре весом и прошлепав плавниками по льду до места кормежки, хапнул ее пастью с расчетверенными зубастыми челюстями и утащил в полынью, хлопнув напоследок длинным хвостом по прозрачному льду.

– Все! Уходим! Уходи-и-им! – стали кричать после этого проводники и это уже не казалось Джеку постановкой.

Вероятно они опасались появления других таких же монстров и неизвестно, как быстро те ломали лед в нужном для них месте.

Это было самое интересное из курортных приключений Джека. Хотя, в последний раз случилось еще одно и её звали – Кайрика.

Она подошла к нему в ресторане и сказала:

– Эй, красавчик, а я тебя в Линбао видела!.. Ты кашу требовал!..

Джек тогда даже слегка испугался. Где Линбао и где жаркая Санберра. Может она из тех, кто идет по его следу?

– Ой, извините, сэр, вырвалось, – тут же сказала девушка, поскольку была официанткой в вечернем ресторане курорта.

– А почему вы теперь здесь? Что пошло не так в Линбао?

– Сэр, это личное и я не обязана… Что заказывать будете?

Джек улыбнулся. Эта девушка показалась ему настоящей безо всяких постановок тайных противников.

– Тогда давайте ужин на ваш вкус, – предложил он откровенно глядя в глаза красотки. Он вспомнил ее. Длинноногая официантка, высокая, отчего ей приходилось низко склоняться над столами, чтобы выставлять привезенные на тележке блюда, а клиенты-мужчины, в этот момент, с интересом заглядывали в разрез фирменной блузки.

И посмотреть там было на что.

– На мой вкус? Да не вопрос, мистер. А давайте ужин в вашем номере?

– А давайте, – поддержал Джек, предполагая, что красавица просто берет его «на слабо», а в следующее мгновение рассмеется.

– Но это дорого. Кейтеринг, все дела.

– Я готов. На две персоны.

И ужин в тот вечер действительно состоялся, но кейтеринга не было. Джеку пришлось его оплатить, однако он не пожалел.

– За что тебя из Линбао турнули? – спросил он уже под утро, усталый и опустошенный.

– Не турнули, я сама ушла.

– А почему ушла? – уточнил Джек, хотя почти знал ответ.

– Менеджер требовал, чтобы я с ним спала. А я сказала не вопрос, сколько доплачивать будешь? Он сказал –

– Неужели у тебя там не было парня, который бы за тебя заступился?

Кайрика вздохнула и потянувшись к сумочке достала электронные сигареты.

– Был парень. Но он тоже оказался со своим интересом, – девушка вставила в рот сигарету и щелкнула инициатором, но сигарета на зажглась – не сработал код. Ей пришлось еще несколько раз щелкнуть кнопкой, пока правильный код, наконец, не был найден и кончик сигареты затлел, а по комнате поплыл тонкий аромат обонятельной имитации – «табак листовой «Мингеро». Достаточно дорогой сорт картриджей.

Джек молчал, покорно ожидая продолжения рассказа.

– Парень сказал, что Клайв зарвался. Клайв это имя менеджера и они были с ним знакомы. И пообещал урезонить наглеца, но для этого я должна была начать на него работать.

– На твоего парня?

– Да, – кивнула девушка и выдохнула то, что должно было выглядеть, как дым, однако его струя обрывалась на границе распространения сигнала инициатора.

Дальше иллюзия работать переставала.

– Так он что, намекал на проституцию?

– Не совсем так. Я должна была стать «медовой ловушкой» или даже некой премией в его бизнесе. А у него на пару с партнером розыскное агентство.

– Детективное?

– Нет, именно розыскное. Они ловят сбежавших из тюрем, от судебных обязательств и тех, за кого объявлена награда. Одним словом, всех, кто есть в поисковом списке полицейского департамента. В процессе поиска нужно разговорить множество людей, которые ничего рассказывать не хотят. И тут можно подогнать девушку, чтобы она расслабила клиента или подставить его с её помощью, наделав кучу роликов, как он с ней в койке упражняется.

– И что, нельзя нанять для этого какую-то проститутку?

– Можно, – кивнула Кайрика глубоко затягиваясь и выдыхая дым. – Но как объяснил бывший парень, жен, которым подают такие ролики особенно бесит, если её благоверный на видео с настоящей красоткой «как из кино». И попавшиеся на удочку клиенты это также понимают, а потому становятся сговорчивее.

– Тебе оскорбило это предложение и ты его послала, – попытался угадать Джек. Подперев голову рукой, он любовался видом Кайрики, в которой сочетались дарованные природой прекрасные лицо и тело, а также детская непосредственность и уверенность в себе.

– Да нифига не это меня оскорбило. Он сказал, что при этом между нами всё останется, как прежде. То есть он собирался делить меня со своими информаторами.

– Понимаю, – кивнул Джек, хотя мир Кайрики было ему непонятен. – Слушай, а зачем тебе с такими данными околачиваться в официантках? Ты могла бы попробовать себя в модельном бизнесе или в чем-то подобном.

Девушка затушила окурок в вазе с надкусанными фруктами и посмотрела на Джека немного насмешливо и даже с каким-то укором.

– Братан, я там уже была и теперь, считай, уже возвращаюся… – сообщила она коверкая слова и хрипло хохотнула.

– И… как там?

– Там все через койки с уродами. Бесконечные койки. Чтобы заработать, нужно встать на хороший контракт с рекламным агентством, но чтобы добраться до агентства… – не договорив, Кайрика махнула рукой и потянулась за второй сигаретой.

– Слушай, может лучше выпьем? – предложил Джек, которому перестала нравиться тема их утренней беседы после столь жаркой откровенной ночи.

– А чего пить-то? Этот компот? – уточнила девушка, приподняв бутылку игристого, в которой на дне еще что-то плескалось. – Я бы конечно бухнула крепкого, но мне еще на смену, а я здесь недавно и не хотелось бы, ну ты понимаешь.

– Да, извини.

Девушка решительно поднялась с широкой кровати и подойдя к зеркалу, при свете нарождающегося утра внимательно посмотрела на свое лицо, а Джек – на нее всю целиком.

– Твое полотенце в ванне которое?

– Желтое.

– Принято, начальник.

Пока она отсутствовала, он достал из под кровати початую бутылку крепкого и прямо из горлышка сделал несколько глотков.

Просто почувствовал необходимость в этом в половине седьмого утра.

У Джека были какие-то странные ощущения.

Его разрывало непонятное чувство раздвоения, ведь с одной стороны он должен был вмешаться в судьбу этой прекрасной девушки, заступиться за нее, помочь советом, ведь несмотря на свою молодость, он уже кое чего повидал. Однако именно этот его, не самый лучший опыт предупреждал не лезть не в свои дела.

Джек сделал еще несколько больших глотков крепкого, как раз перед возвращением Кайрики.

Она появилась, как королева на балу в самом лучшем, среди всех гостей, платье. Но её одеждами являлась её уверенность и красота.

– Слушай, а ты случайно не сидел? – спросила Кайрика между прочим, продолжая сушить полотенцем мокрые волосы.

– С чего ты взяла? – удивился тогда Джек, разом теряя хмель.

Говорил он ровно, без тюремного сленга, не «понтовался» разными словечками. Где же прокололся?

– Чем-то ты похож на моего дядю, я его так называла из-за большой разницы в возрасте. На самом деле он приходился мне двоюродным братом. Мне было одиннадцать, когда ко мне уже начали подкатывать всякие уроды с предложениями. А ему где-то тридцать пять с двумя сроками за плечами. И он меня прикрывал, учил кое чему.

– Чему, например? – поинтересовался тогда Джек.

– Как действовать шилом. Не смертельно, но «козлу» сразу ясно с кем имеет дело. Они думали что, если крутая тачка, так девчонка сразу сомлеет. Но нет, я доставала шило.

Джек открыл глаза и увидел на фоне потолка лицо Марка Бачинского.

Путешествие в мир воспоминаний о единственном свидании с удивительной девушкой было закончено.

Джек тяжело вздохнул и поднялся с расстеленного в рубке на полу матраса.

Меньше всего ему сейчас хотелось видеть Бачинского, однако следовало соблюдать определенный этикет и он соблюдал, молча сворачивая матрас и убирая его в стеновой ящик.

– Бабы? – спросил Бачинский, скромно занимая штурманское кресло.

– С чего ты взял? – уточнил Джек, со вздохом опускаясь в пилотское.

– Ты вернулся из отпуска почти сутки назад и даже не набрал меня.

– Правда, что ли?

– Правда. И в столовке не появлялся. Капиталина докладывала.

– Я это… Паек съел.

– Да я понимаю. Стоящая, хоть, баба? – с соболезнующими нотками в голосе уточнил Бачинский.

Джек тяжело вздохнул. У него не было ответа на этот вопрос.

– Могу я попробовать описать твою ситуацию? Ну, в плане предположения, что ли?

– Попробуй.

– Девушка с модельной внешностью. Явилась инициатором знакомства, да? Скорее всего, из персонала.

– Ну… Да…

– Была прекрасная ночь любви, а когда ты пытался повторить свидание, начались непонятные отмены, так?

– Ну… Так…

– Причем, вы твердо назначали повторное свидание, но начинались какие-то проблемы. То у неё срочная работа, то проверка администрации чего-то в номерах, то еще, хрен знает что, и несмотря на пару остававшихся до окончания отпуска дней, никакой любви

– Откуда… Откуда ты знаешь!? – удивился Джек, разом представив жуткие картины международного заговора против него одного.

– «Баба-локомотив». Мой первый запой случился именно по этой причине.

– Ты её знаешь?! – еще более ужаснулся Джек.

– Эх, парень, «баба-локомотив» это такая категория. Необыкновенно красивая и сексуальная, доступная, инициатор знакомства. Я прошел через это. И ты пройдешь.

– Да, это было, как заговор какой-то, как будто все вокруг помогали ей не встретиться со мной еще раз! – воскликнул Джек и даже на мгновение закрыл ладонями лицо.

– Это не заговор, это столб на дороге. Кто-то в этой ситуации проехал мимо, а мы с тобой – нет.

Сказав все это Бачинский не спешил с дополнениями.

Его ученику следовало переварить услышанное и попытаться осознать.

– Это больно, Марк. Неужели этого никак не избежать? Это, как погода, да? Как дождь или буря, – предположил Джек начав искать аналогии.

– Типа того. И мы с тобой на эту бурю никак повлиять не можем. Только пережить её, понимаешь?

– Я пережил. Ну, или почти пережил, – произнес Джек и опять вздохнул.

– Все пройдет, нужно только время и хорошо, что ты не вошел в штопор. Я в свое время не удержался. Слушай, а давай сходим в душ, тот что в механическом цеху, где воняет машинным маслом. А потом уже и пожрать нормально – к Капиталине.

– А давай, Марк. Сейчас, я только полотенце возьму и свои шампуни.

– Там же имеются в комплекте.

– Я не хочу в комплекте, я хочу свои.

Раскаленные струи воды били в покрасневшее тело Джека и в облаках пара к нему дважды подходил Марк, чтобы переключить воду на менее горячую, однако, Джек снова поднимал температуру, чувствуя, что только таким способом ему удавалось избавиться от боли, которая понемногу утихала.

В конце концов, Марк вытолкал ученика из душевой ячейки, напомнив, что смена у Капиталины скоро закончится и им придется получать кашу из рук неизвестно кого. А это было уже не то.

– Совсем не то, – согласился Джек, сбрасывая в урну полотенце и капсулы из под шампуня. Кажется, у него в голове стало проясняться и появились какие-то нормальные мысли, а не вот это всё…

Выйдя из душевой, они, как в прежние времена, прошли до ворот, сквозь дым, грохот и вспышки высокотемпературной сварки.

Кому-то приветственно помахали, с кем-то столкнулись возле выхода.

Марк ходил здесь регулярно, он все еще был дома, а Джек уже нет. Он обитал снаружи – «в чистой зоне».

– Чего там, хоть, интересного было, кроме этой бабы? – спросил Бачинский, когда они шли по галерее – розовощекие и благоухающие дорогой парфюмерией.

– Ну, я там на нефть ходил.

– Нефть? Это что такое?

– Ну, типа черное, маслянистое. Её разогревают, заливают в ванну и ты туда ложишься.

– Да ладно! По собственной воле?

– Так оплачено же, за казенный счет. И потом – эффект убедительный. У меня было хроническое растяжение ахиллеса, так после этих процедур старая травма не проявляется очень долго.

– У меня тоже есть старые травмы и растяжения. Как ты сказал? Нейфть?

– Нефть.

– Нефть. Нужно запомнить.

– Но сама процедура называется – нафталанолечение.

– Ух ты, длинно как, – заметил Бачинский и отвлекся на знакомого с другого сектора, невесть как оказавшегося на их станции. – Ой, привет дорогой! Как вы сыграли тогда со Вторым корпусом?..

Пока они пожимали друг-другу руки и накоротке обменивались новостями, Джек остановился у стены с удовлетворением отмечая, что боль утихала.

Марк вернул его к жизни. Своими активными действиями и болтовней о том – о сем.

Оставив, наконец, знакомого Бачинский вернулся к Джеку и они продолжили движение к столовой, до которой было уже недалеко и аппетитные запахи становились все более ощутимыми.

Джек и не предполагал, что за время последнего отпуска так сильно соскучится по этим запахам и самой атмосфере их родной столовки.

Да, на курортах имелись ресторанные зоны, а за дополнительную плату еще и персональное меню, однако такой каши, какую подавала Капиталина эти изысканные кулинарные мощности воспроизвести не могли.

Свою самую главную раздатчицу они застали на месте, но еще прежде Джек заметил её бывшего парня, который обедал за столиком в центре зала.

На нем была новенькая роба, а из нагрудного кармана рядом с ручкой электротестера выглядывал красно-синий цветок.

Джек еще не понял, как эта тонкая игра «бывшего» Капиталины могла отразиться на их с Марком обеде, когда увидев саму Капиталину удивился еще больше.

Её активный макияж имел другую расцветку, а к накрахмаленной наколке главной раздатчицы был прикреплен, точно такой же цветок, как и к спецовке электрика.

Капиталина вся сияла и выглядела заметно помолодевшей.

Джек с Марком недоуменно переглянулись, а раздатчица, завидев их, заулыбалась, понимая, что они заметили случившиеся перемены.

– Здравствуй, дорогая! – произнес Бачинский. – То, что мы с коллегой сейчас видим, это прочный мир или временное перемирие?

– Ой, да иди ты… – отмахнулась Капиталина, смущенно улыбаясь и поправляя на наколке цветок. – Пока непонятно, но будущее покажет. Что кушать будете, господа офицеры?

– Даже не знаю? Ты как, Майк, может желаешь что-то из морепродуктов?

– Желаю. Но каши с двойным маслом будет достаточно. И отбивную, пожалуйста. Ресторанную, – с наигранным пафосом добавил Джек подхватывая игру Марка.

Капиталина быстро составила пилотам порции и вопреки обычаю, не задала никаких вопросов, оставаясь торжественно молчаливой и таинственной. А они не стали больше ни о чем спрашивать и отбыли с подносами восвояси.

– Вот такие дела, брат, – произнес Бачинский, выставляя на стол свои традиционные кашу и отбивные, а еще салат из полунатуральных овощей и «дживси», напиток из тех же овощных культур.

С недавних пор на Лиме-Красной он стал очень популярен и считался чрезвычайно полезным, однако Марк брал напиток лишь потому, что его настойчиво рекомендовала Инга. А к её рекомендациям ему приходилось прислушиваться.

Джек, в качестве дополнения, взял салат из «восстановленных томатов» и какой-то десерт. А из напитков небольшую бутылочку «аквы».

– Электрики-электрики, без них никуда, – произнес Марк фразу, подготавливающую тему для нового разговора.

Он уже видел прогресс в приведении Джека к норме, но все еще не торопил события.

– Кстати, Майк, а на самом-то деле, как ты относишься к морепродуктам? Мы же, через Капиталину, можем заказать сюда реальные блюда из ресторанов морской кухни. Ну, скажем, с настоящими океанскими, а?

– Ой, меня этим не удивишь, – чуть скривился Джек, начиная разделывать отбивную и поняв, что сказал лишнее, еще ниже склонился над столом, а Бачинский перешел к новой теме.

– Тут такое дело, Майки, один мой

– Это ты про кнопку?

– Ну да.

– А чем нам поможет электрик? Ты же говорил, что главная штука спрятана в тупике. И сканер это подтверждал.

– Шиммер не просто электрик, он интуит, понимаешь?

– Нет, – мотнул головой Джек отмечая, что прошлая отбивная была получше.

«Передержали в кристаллизаторе,» – подумал он, понимая, что никаких ресторанных отбивных сюда не возили, а все делали в чуть более продвинутых, чем бытовые аппараты, мейдерах.

Ну, и картриджи, конечно, были другими.

– Передержали в кристаллизаторе, – вслух произнес он.

– Ты меня слышишь, коллега?

– Слышу. Что может твой интуит, чего не может вон тот, замирившийся с Капиталиной электрик?

– Я же сказал, он интуит. Он может потрогать объект и сказать, что это такое. А нам именно этого и не хватает. Ты же помнишь, что говорил инженер Сэм? Они тупо навставляли в судно «трофейных» объектов и собрались их тестировать на расстоянии, без риска для живых пилотов. А ты что, хочешь рискнуть собой и замкнуть цепь с, неизвестно как срабатывающим объектом? А если это тупо бомба?

– Тупо бомба? – переспросил Джек, вытирая губы салфеткой.

Перспективы выглядели так себе.

– Нужно торопиться, неизвестно сколько он продержится в ремиссии.

– У меня через семь часов смена.

– Я в курсе. Вот после возвращения и начнем.

– Но, как ты его сюда доставишь? Это же не инженер Сэм с супер-пуперским пропуском.

– Пропускной документ для Шиммера не проблема. Он так много разных прибамбасов наваял для «старших братьев», что они ему любой документ в момент оформят.

– Ну, тогда давай действовать по твоему плану, – сказал Джек придвигая тарелку с кашей, которую он есть уже не хотел. Однако понимая, что этот процесс являлся частью возвращения к норме вздохнул и принялся за еду.

В норме он сейчас очень нуждался.

После обеда Бачинский с Джеком расстались у выхода из столовой. Марк побежал по своим делам, которые у него всегда были срочными и никогда не заканчивались.

Оставшись один, без поддержки, Джек поначалу, едва не погрузился в прежнюю «депрессуху», однако вернувшись на судно нашел себе работу в перепроверке расчетных коэффициентов топливной эффективности маршевых двигателей.

И хотя это была работа проектных структур, специалисты которых получали хорошие жалование, он, час за часом, упорно погружался в таблицы и тарировочные списки.

В короткие перерывы, посещал гальюн, пил холодную «акву», а еще ел галеты с конфетами из сухпайка.

Однако надолго отвлекаться опасался, поскольку депрессуха ожидала неподалеку и ему приходилось снова занимать себя какими-то расчетами, чтобы сбежать от нее.

Гонг, извещавший о начале подготовки к выходу на смену, Джек воспринял, как сигнал победы.

Он сумел, он продержался не обращаясь к Бачинскому. Он крепок, силен и вообще молодец.

И подбадривая себя подобными похвалами, Джек выходил в рейд в уже полном порядке.

– Привет, Догерти, а где же твой приятель Бачинский? – поинтересовался мужской голос диспетчера.

– Майк, не верь, это она через синтезатор спрашивает, – пришел на помощь какой-то коллега из эфира, а еще несколько пилотов засмеялись.

– А вот ты, Гриндер, сегодня останешься без бонуса! – пригрозила диспетчер, у которой не прошел фокус с изменением голоса.

– Нет здесь никакого Бачинского, он скоро женится, – ответил Джек, догадавшись, что это одна из «бывших» Марка.

– Да слышала я… – со вздохом ответила она. – При случае передай ему…

– Что передать?

– Ничего.

Девушка взяла себя в руки.

– Короче, по твоей орбите два трека замусорены всякой мелочью. На этом пока все. Но во второй половине смены ожидаются проблемы.

– Спасибо, принял, – отозвался Джек, настраивая маркировку приборов так, чтобы в автоматическом режиме они, как можно меньше нуждались в его помощи.

Хорошо бы уточнить про вторую половину смены.

То, что сказала диспетчер могло быть информацией с её прогнозного листа, а могло оказаться лишь бабской выдумкой, чтобы напугать ученика Бачинского, если уж нет возможности высказаться в адрес самого Марка.

Вскоре пошел поток мелочи о котором предупредили Джека и его «пушка» заработала частыми импульсами, распыляя небольшие обломки, как здесь называлось «досуха».

На экране визуального контроля это выглядело очень эффектно, как какой-нибудь фейерверк, поскольку в момент распыления обломки светились разными цветами, в зависимости от состава химических элементов в их материале.

Скоро в секторе стали появляться проблемы посерьезнее, а потом диспетчер направила на ликвидация крупного залетного обломка сразу три «мусорщика».

В эфире стоял плотный гвалт, когда пилоты обсуждали, что лучше – «пилить до суха» или спустить «ниже нуля», где обломок подхватят боты-разделочники.

В результате диспетчер решила передать работу следующему сектору, а это означало, что оттуда обломок, почти без разделки, спихнут соседям и так по кругу.

На орбите не любили делать чужую работу. Уж если пришел объект, сделай все, что можешь, а соседям передавай его в таком виде, чтобы было не стыдно за свои способности.

Но похоже в способностях этой смены в Восьмом секторе диспетчер была не уверена.

«Слабые смены» были плохой опорой при контроле логистики, но когда администрация пыталась искусственно добавлять «мастеров» в расписание всем сменам поровну, это долго не работало.

Кто-то кого-то заменял, кто-то болел или ставил на ремонт судно и в результате все возвращалось на прежние схемы, когда где-то в смене было по три «мастера», а где-то новички и «стандартники» – пилоты не стремившиеся к карьерному росту, которых устраивал минимум жалования требовавший выработки определенного объема в очистке орбит.

Они его и вырабатывали.

Монотонная работа, которую за Джека выполняла автоматика, все же требовала контроля и расслабиться он не мог, по привычке отслеживая синхронность логов на одном мониторе и графики нагрузок на другом.

Марк помог ему установить полулегальные программы, которые использовали сами производители, чтобы выявлять в работе систем возникавшие несоответствия. В случае возникновения ошибок, главный монитор расцветал тревожными оранжевыми красками и можно было «вручную» с помощью тех же нелегальных программ убрать рассогласование, которое в случае надежды на автоматику, могло к концу смены вылиться в поломку какого-то агрегата.

В соседнем секторе появился новый объект – отголоски их эфира докатывались до Восьмого сектора в искаженном виде, но было понятно, что браться за него никто не хотел и даже пара бывших в смене «мастеров» также отказались, несмотря на бонусы по выработке, которые диспетчер мог выставить за сложные объекты.

Не сто процентов в смену, а двести или даже триста.

Тут же применялся коэффициент сверхурочной работы и выходило до пятой части месячного жалования.

Это, конечно, было не так много по

Одним словом – эта «игра стоила свеч», но пилоты, все же, отказались.

В эфире снова началось какое-то оживление – теперь уже в Восьмом секторе.

Как оказалось, из телепорта вышел очередной нелегальный объект и теперь он проходил с орбиты на орбиту, не поддаваясь классификации.

Диспетчер тоже сообщала что-то невнятное, говоря о «спине энергий».

– Да что это такое?! – ворвался в служебный эфир один из операторов большого «скайлэба».

– Я вам озвучиваю то, что у меня на визионе! Сама, что ли, думаете эту хрень придумываю!? – возмутилась диспетчер. – Написано «спин энергий»!

Между тем, этот странный объект не отражался в показателе масс, его не замечали радары и сканеры динамических величин, но для видеодатчиков он оказался весьма заметен, прыгая с орбиты на орбиту, словно признавая условное разделение орбитального пространства.

– Он в нас врезался! У нас проблемы в производстве и вибрация корпуса! – пожаловался в эфир оператор фабрики весившей триста с лишним тонн. И не успели еще отреагировать на это диспетчер, пилоты «мусорщиков» или операторы других «скайлабов», как объект-нарушитель скакнул через две орбиты к вошедшему в сектор радиоспутнику массой в сто двадцать тонн.

Роль его администратора играл компьютер, поэтому в эфир просочились лишь цифры изменения рабочих параметров.

Впрочем, и тут обошлось без аварий, после чего темная размытая точка метнулась к объекту поменьше – сорокатонному кристаллизатору синтетических материалов.

– Да что же это такое?! – стала возмущаться какая-то тетка с другой стороны планеты, которая, видимо, благополучно спала в своей операторской, пока её не разбудил аварийный сигнал. – Диспетчер, сделайте что-нибудь, у нас волокна встали! У нас технология, понимаете!?

А что могла сделать диспетчер, если все происходило в пределах полуминуты с момента появления странного объекта? А у нее, помимо этого кристаллизатора, были под контролем полторы тысячи других спутников.

Тем временем, непонятный объект оставил в покое кристаллизатор и напал на более легкий спутник – ретранслятор планетной сканорамы.

– У нас потеря линейного импульса! – вопила тетка отвечавшая за кристаллизатор. – Диспетчер, сделайте что-нибудь!..

Но её вопли уже никого не интересовали, взоры оптических систем всех, кто дотягивался, были обращены к очередной жертве непонятного хулигана. А он, оседлав очередной объект, принялся его дестабилизировать, раскручивая вдоль оси.

Бах-бах-бах, – отработал «пушка» Джека по очередной «мелочи», а он продолжал смотреть на показатели удалявшейся жертвы с оседлавшим её агрессором.

«Интересно, как со всем этим справятся соседи», – подумал он.

– Догерти! Подхвати «лаб» на четвертой орбите, трек – два!..

– Там же ребята, – заметил Джек, зная, что в этом районе дежурили хорошие пилоты, которым подобная работа была по силам. А перехватывать чужой бонус считалось делом недостойным.

– Они отказались! – сообщила диспетчер, намеренно открыв для этой фразы общий эфир.

– Да, Майк, мы не полезли, он слишком растопыренный! – сообщил пилот с позывным Банзай. С ним Джек как-то сыграл на курорте в шашки и выпил пива. Потом тот уехал, отпуск закончился.

– У тебя «палки» длиннее, может получится, – добавил другой пилот.

– У меня в «листе» цепочка целей, поставьте замену, – сказал Джек, запуская в расчет параметры нового объекта.

– Тебя заменят, иди, – сообщила диспетчер и переключившись на другую частоту принялась отчитывать кого-то в таких терминах, о которых Джек раньше и не слыхивал.

Частотный фильтр работал плохо и половину слов он точно разобрал.

Решив, пока, отстраниться от всех этих событий и внимательно следя за орбитальным трафиком, Джек начал переходить «поверх» потоков, отключив систему безопасности, чтобы не мешала своими предупреждениями и «последними предупреждениями».

Те, кто конструировал эти системы прекрасно понимали в каких условиях станут работать их комплексы, поэтому предусмотрели их легкое отключение обычным «холодным» тумблером. Раз – и тишина.

Выйдя на нужную орбиту, Джек проигнорировал в первом треке пару каких-то сорванных узлов, килограммов по двести, которые, вероятно, были с его аварийного «лаба». Как оказалось, тот имел внешнюю раму, к которой крепилось какое-то навесное оборудование. И теперь, в силу причин, рама была повреждена и растопырилась так, что подойти к корпусу было очень трудно.

Со всех сторон этому мешало, либо навесное оборудование, либо торчавшие конструкции рамы. Делать захваты было негде.

– Ой, я вас очень прошу, господин пилот, помогите, как себе! У нас эта станция очень важная, чтобы не сказать больше!..

– Господин Ренцель, не мешайте пилоту делать свою работу! – в тон нетерпеливому владельцу заметила диспетчер.

– Так я же только к общей информации. Господин пилот, только не стреляйте, просто переведите к «плюс два» у нас там репейр-база и они все починят. Всё, Элечка, умолкаю.

«Элечка, значит,» – усмехнулся Джек, раскладывая первую пару манипуляторов.

Упс, они тоже оказались коротковаты, чтобы достать до корпуса станции. Что же делать?

Отрабатывая рулевыми двигателями, Джек подвел «мусорщик» к тому месту, где между искривленными конструкциями было наибольшее расстояние и попытался отжать мешавшие железяки, чтобы добраться до корпуса.

Послышался скрежет, а спустя пару секунд и вопли владельца, потому что с покореженной рамы соскочил еще один дорогостоящий агрегат.

Продолжение воплей Джек не слышал, его закрыла фильтром «Элечка», начав выговаривать «фирмачу» за его неуместные выкрики.

Джек понимал владельца, который наблюдал за происходящим с бортовых камер своей пострадавшей станции. Надвигавшийся «мусорщик» с растопыренными манипуляторами выглядел, тем еще доктором. А уж когда соскочил какой-то агрегат, причины паники стали очевидны.

Еще немного усилий и пара манипуляторов сомкнулась на корпусе станции плотно и без искр.

– Я закрепился, что с эшелоном? – спросил Джек.

– Нормально с эшелоном, можно выводить, – сообщила диспетчер, но Джеку и так было понятно, что спуск обеспечен, поскольку на периферии частот стали слышны стенания администраторов, которых вынуждали маневрировать станциями.

А это всегда было хлопотно и дорого.

Смело добавляя тяги, Джек потащил подраненную станцию к её ремонтной базе через несколько разомкнутых для этого потоков.

– Ой, спасибо! Ой, я думал будет еще хуже! – снова начал причитать владелец, когда Джек уже откреплялся от «растопыренной» лаборатории, оставляя её ремонтной базе.

– Господин Ренцель, не забудьте про персональное «спасибо» пилоту, – напомнила диспетчер.

– Ой, так в тот раз была просто ошибка, Элечка, я и не думал прятаться.

– А за разглашение личной информации я сейчас выпишу вам штраф тысяч в триста. Нет! Пусть будет полмиллиона!..

– Все-все, умолкаю и отползаю, царица, – ретировался «фирмач», пытавшийся было получить услугу «за просто так». – Но папе с мамой, конечно, привет…

В эфире бурно реагировали на этот спектакль, смеясь и поддерживаю диспетчера, ведь по понятным причинам жадные «фирмачи» пилотам

Кто-то произнес – «Элечка, как мило!», но на него тотчас зашикали коллеги, целиком и полностью находясь на стороне строгого диспетчера.

Джек, улыбаясь, осторожно спускался к себе на базовую орбиту, используя окна в пять-шесть секунд, между пролетами тяжелых станций, а диспетчер делала вид, что не замечает явных нарушений, ведь если бы тут работали строго по инструкциям, логистика орбиты давно бы встала.

«Мусорщик» Джека почти отдыхал, лениво щелкая «пушкой» залетевшую на треки мелочь. Его пилот, вытянув ноги, потягивал холодную «акву» наслаждаясь наступившим покоем и отменной работой автоматики.

Все же, новая техника это – новая техника. На старом «мусорщике» он бы себе такого позволить не мог.

Взвизгнул сигнал аварийного радиовызова.

Джек даже подпрыгнул, едва не выронив бутылку с «аквой» и забросив её в держатель, ударил по кнопке «прием».

– Бачинский! С тобой говорит глава Службы общей логистики Гарри Шпендлер! Нужно срочно перейти на спецорбиту «семь-а» и встретить сложный объект. Ты меня понял?

– Понял, сэр, только я не…

– Генерал Фонк сказал мне, что ты щелкаешь такие объекты, как орешки! Только на тебя вся надежда, Бачинский!

– Понял, сэр, но хотел бы уточнить…

– Все уточнения с капитаном Карпентером из пограничного департамента! Давай Бачинский, поспеши! Там просто задница какая-то!..

Джек даже головой встряхнул, чтобы убедиться в том, что это не какой-то странный сон. Но после щелчка в эфире появился другой голос, куда более вменяемый.

– Майк, это капитан Карпентер. Не удивляйся, кто-то в эфире назвал тебя «Бачинским-младшим», это было подхвачено в отчеты и теперь ты, вроде как, родственник Марка.

– Спасибо за разъяснение, сэр. Так в чем дело-то?

– У нас наготове два перехватчика с гравитационными захватами. Они должны не позволять этой твари скакать по орбитам, а она уже пытается делать это. Прыгает и насасывает массу! Через четверть часа будет в Восьмом секторе, ты меня слышишь!?

– Слышу, сэр, но что я могу сделать?

– Не знаю. Кто-то шепнул начальству, что Бачинский в этом специалист. Что нечто подобное уже где-то ликвидировал, но я-то понимаю, что ты не Бачинский. Поэтому можешь отказаться, пусть попытаются сжечь объект стационарами. Правда их доставка займет какое-то время.

– А он… правда набирает массу?

– Да, тянет к себе все с ближайших орбит и становится тяжелее. Сейчас уже под тысячу тонн тянет.

– А начинал, как «спин энергий», – вспомнил Джек.

– Возможно, я не в курсе, меня только что с выходных дернули.

– Короче так, капитан, мне нужен бот-заправщик для постоянной подачи «ликвида».

– Понял.

– Насколько хорошо ваши перехватчики будут держать объект?

– Минут тридцать-сорок. Дальше не уверен.

– А ракеты?

– Уже пробовали, но после удара он снова собирается, а во Втором секторе из-за этого удара обрушили логистику. Он «психовать» начал, рубить все подряд. Похоже надо как-то постепенно, что ли.

– Тогда, давайте так, предварительно я выдвигаюсь на «семь-а», а вы организуйте пару «мусорщиков», неважно с какого сектора, но с самыми лучшими «пушками».

– Будешь пробовать задавить его мощью?

– Нет, это другое. Найдите мне в секторах Лимы две лучшие «пушки», а там посмотрим.

– Хорошо, уже делаем. Что-то еще?

– Больше ничего. Куда подевалась девушка-диспетчер?

– Там сейчас главный вместо нее.

– Да, пока на смене все через меня! – подтвердил начальник Шпендлер.

– А если мы за наш сектор выберемся?

– Да хоть на пять витков – главное с этим гадом разобраться! У нас ведь и другие проблемы ожидаются! Прогнозы просто ужасают!

– И что обещают?

– Да всё! – воскликнул начальник и в его голосе было столько отчаяния, что Джек понял – уточнять смысла нет.

Получив расчетную точку возможной встречи с объектом, Джек заранее вышел к месту, намеченному им, как засаду.

Пока обходил орбитальные потоки, было видно, что самые периферийные уже заметно уплотнились эвакуантами с центральных орбит.

Где-то еще работали «мусорщики», обмениваясь сообщениями в нормальном режиме, в других местах уже переругивались пилоты судов-спасателей, канаясь, кому снимать персонал с поврежденных в беспорядках станций.

Не теряя время Джек раз за разом прогонял тесты оборудования чувствуя все усиливающийся мандраж.

Зато его навигация, теперь, работала раз в десять лучше, поскольку весь сектор ему подсвечивали стационарные посты.

На нескольких каналах связи с ним находились пара перехватчиков, пытавшихся приспособить свои гравитационные лассо для удержания агрессора, двое пилотов из Третьего и Второго секторов, а также вернувшаяся к исполнению обязанностей «Элечка».

Это его порадовало, ведь работать под руководством дерганного Шпендлера было бы труднее.

– Догерти, к тебе подходят два бота-заправщика с «ликвидом». Готов принять? – спросила она.

– У меня семьдесят процентов, пока хватит – пусть будут неподалеку.

– Я – Сид, уже на месте, что будем делать, адмирал? – спросил пилот из Третьего сектора и Джек отметил его появления на ситуационном окне, которое он обозначил, как «Группировка».

– А где твой напарник?

– Какой напарник, мы же с разных секторов?

– Здесь Боровик, через секунду буду. Какое у нас задание?

Джек увидел подплывавшее к «Группировке» очередное судно.

– Сид, у тебя сколько пушек?

– Две полуторных.

– А у тебя, Боровик?

– Та же тема.

– Режим «бензопила» имеется?

– Разумеется, адмирал, ты за кого нас принимаешь? Кстати, отличная у тебя яхта.

– Папа подарил, – ответил Джек, глядя как из-за Лимы со стороны Седьмого сектора надвигается что-то очень напоминавшее океанский шквал.

Станции с целой трети орбит, если даже не с половины, разбегались, вжимаясь в сверхплотные треки и торопясь уйти с пути облака пустоты, которое никак не обозначалось, кроме короны частых молний, создаваемых гравитационными лассо двух перехватчиков.

Они уже представлялись Джеку – «24-ый» и «27-ой».

– Догерти, внимание! Объект замедляется! – сообщила диспетчер.

– Значит будет падать? – уточнил Джек, зная, что в таких случаях спутники начинали переходить с орбиты на орбиту в сторону снижения.

– Нет, этого не происходит. «Служба», как у вас? – спросила она обращаясь к пилотам перехватчиков.

– С тех пор, как захватили, он стал вести себя стабильнее! – прокричал пилот «27-го». – Но всякую мелочь, все еще жрет! В основном обломки!..

– Так, Сид и Боровик, значит пока раскладка такая – определим в какую сторону он вращается и будем подключаться «бензопилой». Сначала я, потом вы по одному. Резать будем по краю встречного вращения.

– По-моему толково, – сказал Сид.

– Посмотрим, – заметил Боровик.

– В тылу дежурят заправщики, как только баки будут пустеть подключайте их, чтобы работать без остановки.

– А «пушки» не перегреются, адмирал?

– У вас?

– У тебя.

– Не перегреются, она у меня одна.

– Догерти, он замедляется и нам придется маневрировать, чтобы удержаться рядом с ним! – пожаловался «27-ой».

– А ловушки вы держите?

– Держим, только при

Яркой вспышкой полыхнул замешкавшийся «лаб» и его обломки исчезли в «черном облаке».

– Внимание, Майк! Эта тварь тащит два наших стационарных поста! А у них нет двигателей, только гравитационные якоря! – сообщила диспетчер.

– Так, группа, давайте двинем ему навстречу, – сказал Джек. – Похоже он намеренно оттягивает контакт с нами.

– Как скажешь, адмирал. Как строится будем – «свиньей» или уступом?

– Треугольником, – сказал Джек, разгоняя нагнетатели «пушки» и еще раз пробегая взглядом по приборной панели.

– Это и есть «свинья», – сказал шутник со Второго сектора, но Джек его уже, почти не слышал. Он смотрел на показания стереографической модели, где должны были указываться частота вращения объекта и направление этого вращения.

Частота была определена как «более четырехсот герц», а вот с направлением возникли странности. Аппаратура указывала вращение в обе стороны одновременно.

– Адмирал, он крутится в обе стороны! – подтвердил Сид. – По какому краю бить будешь?

– Сейчас разберемся, – ответил Джек, понимая, что и никакого края у этого облака также не было.

Между тем, дистанциометр тоже стал вести себя неадекватно, временами выдавая расстояние равное бесконечности.

Появились стационарные посты навигации с самых дальних орбит и промелькнув, кувыркаясь в радарном спектре, исчезли в жутком облаке.

– Начинаем, – сказал Джек, плотнее пристраивая на лице панораму. Затем вручную навел прицельный фокус и пальцем очертил на экране область облака, которую следовало обработать дробным импульсом «пушки».

Компьютер принял его «самодельную» модель и доложил о готовности.

Джек дал команду на выстрел.

Его «пушка» с готовностью отработала, но «черное облако» никак не отреагировало и по-прежнему не было понятно в какую же сторону оно вращается и вращается ли вообще?

Джек повторил комбинацию и «пушка» снова отстрелялась по его «самодельной» модели.

– Сейчас начнет жути нагонять! – сообщил Боровик.

– Откуда знаешь? – спросил Сид.

– Мы у себя с такими мелкими встречались. Как начнешь обрабатывать, вгоняют в ужас… Но то маленькие, а этот…

И едва Джек услышал эти слова, как почувствовал, что на него вдруг накатили одни из самых страшных воспоминаний с океанского острова.

Шум пальмовой рощи, плеск волн и те страшные находки, что он обнаружил под обвалившимся берегом.

«Я просто представляю, как оно там внутри выглядит. Тогда все проясняется.»

Это были слова его напарника по ремонту автомобилей из коллекции начальника тюрьмы, в которой они сидели.

Когда приходилось сталкиваться с совершенно непонятными поломками напарник, по его словам, действовал именно так.

«Как же оно устроено?»

Потоки внятных и невнятных мыслей проносились в голове Джека, за сотые и даже тысячные доли секунд. Секунд, метров? Какой смысл в таких единицах измерения, когда приходилось действовать против объекта, который попросту издевался над всеми физическими догмами этого мира.

Облако надвигалось сея разрушения орбитальной логистики планеты и не было никакого понятия, как с этим бороться.

Откуда-то с периферии округа противометеоритного пояса уже буксировали мощные стационарные «пушки», но что будет с орбитами к тому времени, когда они здесь, наконец, окажутся?

Джек не испытывал, ни отчаяния, ни страха, а лишь какое-то внутренние отупение.

В тюрьме у них в ходу был термин «отбитый» и он, как нельзя лучше, характеризовал сейчас его состояние.

«Как же оно устроено?»

Джек попытался представить себе внутреннее устройство этого облака. Ну, хотя бы схематично.

Промелькнули какие-то нервные линии, значки, точки-тире и еще какой-то мусор.

Он поставил палец на экран управления «пушкой» и попытался соорудить еще одну модель. Но получил отказ. Компьютер такую фигню не принял.

Джек стал лихорадочно повторять попытки и вдруг, после пятой или еще какой-то попытки, появилась метка опознания – «Седло Гурвица, 4-я каденция».

Джек без задержки дал команду на выстрел и «пушка» произвела импульсную серию следуя замысловатому порядку.

И облако пустоты отозвалось.

На мгновение оно отразилось на всех навигационных средствах «мусорщиков», но потом резко «дернуло» за гравитационные лассо перехватчиков, да так, что «27-ой» пожаловался на аварийные перегрузки.

– Догерти, он сдернул меня с трека на трек! А у коллеги погорели компенсаторы – он работает вполсилы!..

– Держитесь сколько сможете! – попросил Джек, торопливо вырисовывая на экране еще какие-то закорючки.

И снова компьютер, раз за разом, заворачивал его попытки изобразить что-то стоящее, а потом – бац, и снова опознал схему:

«Сциллия: 2837. Открытый кварт.»

– Огонь! – завопил Джек, вдавливая клавишу и его «пушка» снова отвесила монстру по больному месту, заставив его выбросить гравитационный импульс такой силы, что пара перехватчиков, вращаясь, полетели в сторону от объекта контроля.

Один, все же, вырулил и аварийным пошел на базу, а от второго отделилась спасательная капсула, ушедшая к Лиме, в то время, как корпус поврежденного перехватчика был поглощен облаком.

– Так! Сид и Боровик!

– Мы тут, босс! – с готовностью отозвался один.

– Давай, говори, что делать! – добавил второй.

Эти мастер-пилоты своими глазами увидели такое, о чем было страшно даже рассказывать и похоже парень с «папиной яхты» знал, что нужно делать.

– Подключайте бортовые компьютеры к моему, как зависимые! Будете получать модели для ведения огня!..

– Исполняется!..

– Уже делаю, адмирал! – с готовностью отозвались оба пилота.

Почувствовав свою необходимость, стали подтягиваться боты-заправщики.

Новые графики Джек начал рисовать в трехмерной проекции, торопливо меняя векторы подачи на экране.

Высота, ширина, глубина. Ввод информации.

«Модель не принята.»

Высота, ширина, глубина. Ввод информации.

«Модель принята. «Ариэнталекс Вудворта. Двойной синтед 2-го порядка.»

Джек сразу дал команду «огонь» и чуть позже по его модели отработали коллеги. Эффект был, но Джек понял, что поторопился и бить следовало одновременно.

– Синхронизируйте команду к стрельбе! Немедленно!..

– Уже!..

– И я… И я уже!.. – отозвались коллеги, когда у Джека была готова очередная модель «крипто-топологического раздела», признанного ответвлением лженаучного течения еще двадцать лет назад.

– Огонь!..

Теперь затейливый дробный удар из «пушек» профессионалов был синхронизирован настолько, что все увидели пламя и снова, лучше прежнего, на всех системах отразились параметры облака.

Сейчас оно имело размер, массу и точную частоту вращения, однако четкого направления вращения не было – объект, все еще, оставался слишком сложным для местной физики.

Кроме того, «облако» вдруг ускорилось, точно определив откуда исходит основная угроза.

– Адмирал, оно нас сейчас сожрет! – воскликнул Сид.

– Минуточку, ребята… – отозвался Джек и только с восьмой попытки завел очередную, очень сложную модель, которую компьютер сумел как-то опознать, но подходящего названия для нее так и не нашел.

И снова последовал дружный залп, от которого «облако» стало фрагментироваться и, напоследок, бить гравитационными импульсами, по всему, что оно «видело».

«Мусорщикам» прилетел лишь ослабленный импульс, а «Элечке» и другому персоналу диспетчерского пункта пришлось эвакуироваться на «спасателе», поскольку агрессор стал подтягивать их

Джеку и его группировке также пришлось начать отступление, поскольку «облако» принялось еще яростнее разбрасывать импульсы, иногда даже в видимом спектре и стало похоже на ощетинившегося плазменными колючками зверя.

Взяв небольшую паузу, чтобы бот успел заправить его баки «ликвидом», Джек с первого раза изобразил какой-то «Триклион Юбилейный», после которого прозвучал дробный залп всех «пушек» группировки, заставивший «облако» резко сжаться до размеров большого «лаба».

– Ну, что там, адмирал? – спросил Сид спустя секунд десять тишины.

– Похоже углерод… – ответил Джек выводя на экран видеонаблюдения глыбу черного цвета без каких-то признаков технического присутствия. Природная аномалия и не более.

– Да, уголь, блин.

– Ё-моё, я думал нам кранты, – признался Боровик. – И ужас был, вы чувствовали ужас?

– Чувствовали, – со вздохом признался Джек.

– Догерти, поздравляю! У тебя получилось!.. – прозвучал в эфире, чуть приглушенный голос диспетчера «Элечки».

Она не сдавалась, продолжая управлять сектором с борта «спасателя».

Намаявшись накануне, Флексит никак не мог проснуться из-за истерично трезвонившего диспикера. Когда он, наконец, сумел разнять веки, то увидел лишь освещенный ночником потолок и это ему ни о чем не говорило.

Собравшись с силами, он поднялся и с неумолкавшим гаджетом в руке подошел к окну, чтобы определить в какой из своих квартир находится.

Рабочий график был очень плотным и Харви засыпал в первой же квартире, до которой успевал добраться. Это было удобно, правда большой набор недвижимости съедал налогами немалые суммы, но он уже давно вышел за пределы такой экономии.

Доходы ему позволяли.

– Флексит слушает… – хрипло произнес он, ожидая услышать какого-то очередного оборзевшего убийцу, которому дали полномочия потревожить «старого волка».

– Флексит! С тобой говорит Йозеф Шрайн! Немедленно в гостиницу «Пайер плаза», номер «триста пятнадцать»! Я жду тебя здесь через пятнадцать минут!..

– Пятнадцать минут… – машинально повторил Харви, немного замешкавшись с определением своего местоположения.

Новые районы выглядели слишком похожими.

– Ага, разобрался. Буду через сорок минут.

И не слушая больше вопли на том конце, выключил диспикер и пошел, чтобы наскоро умыться, по пути отмечая, что лег спать раздевшись, а значит не так сильно «ухандокался».

Ему случалось засыпать в прихожей прямо в пальто.

В былые времена, получая какие-то срочные вызовы он волновался, пытаясь припомнить все свои «косяки» и даже представляя, как может пройти встреча с начальником или важным посыльным. Но с годами стал хладнокровнее, а может порастерял силы, чтобы еще тратить их на всякие предчувствия.

Будет ситуация – он разберется или разберутся с ним. Вот и все. Что толку фантазировать?

В подземном гараже его ждал «кристал-турбо» бутылочного цвета. Подозрительно чистый, при том, что Харви помнил, как накануне, выезжая со своей стройки в пригороде залетел в пару грязных луж.

А тут – не пылинки.

Взглянув на замершего в немом почтении охранника стоянки, Джек достал сотенную и положил на пандус.

– Сэр, но вы уже давали мне сотенную! – возразил тот пряча улыбку.

– Ну, значит это добрая традиция, – ответил Флексит, садясь в салон и замечая другой запах, чем тот, к которому привык.

Он освежал салон дезодорантом «секвойя», а здесь пахло «кедром». Значит и в салоне убрались.

Флексит посмотрел на пол – крошек от рассыпанного накануне печенья уже не было. Значит действительно убирались.

Он быстро распахнул бардачок, но и там был порядок, оба пистолета лежали на месте, а запасные обоймы, как он любил – слева.

– В следующий раз дам двести, – произнес Флексит и тронул машину, выезжая на воздух.

Лишь оказавшись на улице и влившись в поток сверкавших лаком автомобилей, в блестящих боках которых отражались вереницы уличных огней, Харви обратил внимание на слишком плотный для ночи трафик, но взглянув на бортовой циферблат удивленно присвистнул. Было лишь четверть двенадцатого, а он то думал, что его подняли посреди ночи.

Отсюда и заторможенность. Он даже не помнил, чего там наговорил важному абоненту. Наверное, все же, не нагрубил.

Но сегодня он опять не доспал, а ведь планировал выспаться.

Постарался переделать все суточные дела, чтобы освободить часов семь для полноценного сна. Но, где тут!

Может это из-за сбитого «того самого»? Но после разговора с тем выскочкой Флексит накоротке отписался, предоставив самую свежую информация. Агентуры на базе Восьмого сектора у него хватало.

– Чего тут думать, Харв? Приедешь и все узнаешь, – произнес он вслух. Однако из-за недосыпа, все же волновался и немного посопротивлявшись, достал из кармана коробочку с экстрактором и отстрелил под язык голубую капсулу.

Это было патентованное лекарство выписанное настоящим врачом, а не какой-нибудь «взрыв эмоций» подвального производства.

По скоростной полосе, отжимая трафик вправо и сверкая люстрами пролетели две полицейское машины, а чуть позже карета «скорой помощи».

Флексит вздохнул. Таблетка начала действовать и он почувствовал облегчение.

«Только не злоупотребляйте,» – сказал док, пряча в карман конверт с наличностью. Флексит предпочитал рассчитываться именно так, поскольку тогда, вместе играя против налогового департамента, люди становились чуть ближе друг-другу и немножко подельниками.

Слегка приоткрыв окно он почувствовал музыку вечернего города: шелест шин и звуки моторов.

Гулкий рокот дорогих авто на парогенераторах, жужжание экономичных «протонов» на автомобилях среднего класса и разнокалиберный шум имитаторов, которые использовались на самых дешевых аппаратах класса «электро».

«Это все таблетки,» – подумал Флексит, замечая, что начал воспринимать реальность, чуть более приукрашенной и романтичной.

Снова взглянул на часы и кивнул, пока он был в графике.

Понятно, что за пятнадцать минут, как от него потребовали, добраться до новенькой «Плазы» было нереально, но в обещанные сорок минут он, пока, укладывался.

Из обогнавшей красной «альберты» с откидным верхом ему помахали две хохочущие красотки.

«Молоденькие,» – с каким-то тайным сожалением отметил он, вяло махнув в ответ.

В вечернем свете, да еще в салоне авто, он все еще выглядел вполне ничего. Но приветствия и улыбки, скорее всего, были адресованы владельцу «кристалла», а значит девушки разбирались в автомобилях.

«Действие быстрое, но недолгое. Имейте это ввиду.»

Док был прав, уже подъезжая к высившейся над районом «Плазе» Флексит почувствовал заметный спад.

Красок стало меньше, снова задергали мыслишки про банковский кредит на строительство и про этого выскочку из кафе «Ботаника».

Эх, а как хорошо было под таблетками.

Заметив дорогую машину от парадного крыльца подбежал парковщик.

Ключ-карту Флексит оставлять не стал, передав машину в режиме «парковка», как делал в гаражах.

Этого было достаточно, чтобы переместить авто на сотню метров, но вывести дальше система безопасности уже не позволяла.

Поднявшись по ступеням и проходя через прозрачные двери, Флексит заметил в просторном вестибюле перебор «секьюрити» – целых

Двое были местными, работавшими на отель, а остальные, без сомнения, сопровождали вызвавшего Флексита персонажа.

Сейчас они изображали «ожидающих», перелистывая разложенные на столах журнальные планшеты, но их старший находился ближе к дверям и поймав на себе настороженный взгляд, Флексит поманил его пальцем.

Тот поднялся и быстро подошел к незнакомцу.

– Мне в «Триста пятнадцать», проводи.

– Конечно, сэр, – кивнул тот и сделал своим знак, чтобы оставались на месте.

В кабине лифта Харви спросил:

– Проверять ты будешь?

– Нет, там другие.

Когда двери кабины открылись в лифтовом холле этажа визитера ждали еще двое сотрудников.

Выйдя из лифта Флексит остановился перед ними, разведя руки, невольно вспоминая эту процедуру в кафе «Ботаника».

Свои пистолеты он оставил в машине, ведь протащить их сюда было нереально, по крайней мере, за установленный ему короткий срок.

Разумеется, их мог найти любопытный парковщик, поскольку у некоторых из них были склонности такого рода, а у каких-то даже обязанности от полицейского куратора.

Но Флексит был человеком опытным и покупал оружие только в комплекте с разрешением.

Был, правда, недавний случай с этим кафе – пришлось импровизировать. Но от этого «ствола» он уже избавился.

– Проходите, сэр.

Флексит опустил руки и направился в коридор, где перед распахнутой дверью «триста пятнадцатого» номера увидел еще двух охранников.

Они смотрели на него так пристально, словно собирались досматривать еще раз, однако – нет, они лишь смотрели и Флексит прошел в номер, после чего дверь за ним закрылась.

Миновав короткий холл, Харви прошел вглубь комнаты-студии, больше похожей на зал для заседаний.

Здесь имелся длинный стол с креслом для председателя, однако назывался этот номер «корпоративным» и был чем-то средним между банкетным залом и кабинетом босса.

Сейчас на столе для совещаний стояли две початые бутылки крепкого и какая-то закуска из местного ресторана.

Один треснутый бокал для коктейлей лежал на боку и еще один – целый, стоял с остатками напитков.

Помимо ресторанных блюд присутствовали фрукты: надкусанное яблоко, какие-то рассыпанные ягоды, а рядом сложенные горкой капсулы и смятая упаковка.

У окна, возле отдернутой портьеры, спиной в Флекситу стоял человек невысокого роста с лысиной.

Пиджака с галстуком на нем уже не было, только рубашка с надорванным воротом, как будто он разорвал ее в приступе удушья.

– Присядь, – не поворачиваясь сказал хозяин номера и отодвинув стул Флексит занял место за длинным столом.

Он не произнес ни слова и не торопил события, понимая, что этот бардак на столе и разорванная рубашка на Йозефе Шрайне не просто так.

Наконец, тот повернулся и направился к столу, а гость стал присматриваться к его лицу, пытаясь определить, видел ли его прежде.

В помещение было мало света, но как будто бы – да, это лицо было ему знакомо, но имени «Йозеф Шрайн» он прежде никогда не слышал.

– Выпьешь? – спросил Шрайн, уже наливая себе в высокий бокал.

– Нет, сэр, спасибо.

– А я выпью. Я тут уже три часа и все время пью, но меня эта штука не берет.

С этими словами он в три глотка осушил полбокала и выдохнув, поискал глазами чем закусить, но махнув рукой, опустился на стул напротив гостя.

– Небось и не вспомнишь меня, да, Флексит? – произнес он с долей упрека.

– Сэр, на этих симпозиумах я не особо смотрел по лицам. Не приучен. Однако мне кажется, что однажды я видел вас, вы сидели пятым по правую сторону от председателя.

– Извини, я тебя недооценил, – произнес Шрайн качнув головой и налил себе еще. – Сидел пятым, а теперь оказался первым! Как тебе такое?

– Что я могу сказать, сэр? Мои поздравления.

– Сказать по правде, Флексит, я конечно хотел продвижения. Ну, а кто бы не хотел? Но не таким образом, понимаешь?

Гость не торопился с ответом и Шрайн снова выпил.

– Сэр, я не обладаю всей информацией, поэтому… – начал было Флексит, только чтобы избежать скользкой темы.

Он знал до чего могли довести подобные разговоры.

– А я тебе скажу… Вчера из головного офиса мне пришло уведомление о назначении на новую должность. На должность «первого после «председателя». Требовали, чтобы я срочно принимал все дела и так далее. Я, не будь дурак, тут же заглянул в специальный файл, что-то вроде штатного расписания. Я опишу чисто схематически. Там прописано кто и где сидит. Так вот, тех, кто сидел передо мной до места «председателя» в схеме не оказалось. Совсем. То есть, их не понизили.

– Сэр, я бы не хотел… – произнес Флексит, делая попытку остановить поток секретной информации за разглашение которой этого Шрайна завтра тоже могли зачистить.

Но зачем эти приключения Харви? Уж он то в своей карьере на такие дела насмотрелся.

Некоторые сцены до сих пор не давали ему спать.

– Да не дрейфь ты, Флексит. Если что-то где-то против тебя… Я все прикрою без вопросов, поскольку теперь это мне по силам. От меня требуют решительных мер по пресечению и я пресеку. Я пресеку так, как не пресекал никто до меня. Ты мне веришь?

– Конечно верю, сэр, – с готовностью подтвердил Флексит, очень жалея о том, что уже услышал здесь так много.

– Хотя некоторые, вот хотя бы Вернер, намекали, что в Восьмом секторе происходит слишком много проколов. Но это еще до того, как самого Вернера задвинули.

Сказав это Шрайн вздохнул и покачал головой с таким видом, как будто очень переживал за Флексита.

– С другой стороны, разве твоя вина в том, что Восьмой сектор стал у нас основным? Прежде был Пятый, пока там не нарисовался этот Роджер Смит. Киборг хренов. И охрана у него будь здоров – три эшелона. Знал бы ты, сколько агентов и «исполнителей втемную» концерн погубил в охоте на него.

«И не хочу знать!» – мысленно воскликнул Флексит.

– Короче, в том секторе он всю переброску почти задушил, поэтому было решено сменить сектор и самым подходящим стал Восьмой, тут термальная апертуда подходящая. Кое что поднастроили с помощью специалистов с той стороны и будьте добры откушать.

– Сэр, я боюсь, что ваши враги неверно истолкуют длительность нашей с вами беседы, – прервал его Флексит, понимая, что от этого рассказчика ему нужно бежать, как можно скорее.

После этих слов гостя Шрайн взял несколько секунд на обдумывание, а потом кивнул, сказав:

– Ты совершенно прав, поэтому сразу переходим к делу. Шкаф, из-за котрого случилась эта… обрушение штатного расписания, личных рейтингов и еще чего-то, слово забыл.

– Шкаф? – не удержался от уточнения Флексит.

– Ну, да. Это мы его так называли для простоты. Одним словом, он был

Флексит кивнул. Он часто испытывал проблемы при поиске подходящих спецов.

– Одним словом, протащить большой объект можно было только положив логистику в Восьмом секторе.

– Мне ни про какой «шкаф» не говорили, – покачала головой Флексит, немного удивленный этим сообщением, ведь именно он отвечал за принятие контрабанды в своем секторе.

– Это так, – кивнул Шрайн и налив себе в бокал выпил, после чего его передернуло.

Флексит подумал, что прежде этот человек столько не пил. Не было повода.

– Это так. Я же говорил, Вернер считал, что ты сливаешь информацию. Вот и решили подстраховаться и взять на эту операцию временного дублера.

Харви подавил вздох. Он знал эту схему. Сначала сверху присылали нового и, якобы временного человека, чтобы помочь разгрести кризис или текучку – объяснение могло быть самое разное. А когда «временный» входил в курс дела, основной руководитель становился ненужным и опасным носителем секретной информации.

– Но ты не дрейфь, поскольку «шкаф» пустили из другого сектора и он все равно не доехал, эту тему против тебя я прикрыл. Ты совсем ничего не знал, но ситуацию это не исправило… Точно не хочешь выпить?

– Хочу, сэр, – внезапно согласился Харви. Он давно не пил, поскольку на это просто не хватало времени, а засыпал он хорошо и без этого.

– Возьми вон там – в баре.

Гость поднялся и открыв дверцу стенного бара даже зажмурился от яркой, будто праздничная иллюминация, картины хранилища радости и спасения от грустным дум. Подсвеченные цветными софитами, на хрустальных полках, вдоль зеркальных стенок, стояло не менее полусотни бутылок с напитками разных крепости и вкуса.

Флексит взял пару знакомых марок, а еще бокал и упаковку «вывтрезвителя», намереваясь скормить его новому боссу.

На того свалилось слишком большая ответственность с которой он не знал, как справиться, однако в потреблении алкоголя мастером не был и нуждался в помощи.

– Сэр, примите пару таблеток, так мы сможем продуктивнее вести нашу беседу, – сказал Харви кладя перед Шрайном «вытрезвитель» и ставя бутылочку апельсинового сока.

Раз уж нельзя было избежать тяжкого груза ответственной информации, он решил сделать этот процесс более адекватным.

– Знаешь, может это и неправильно, но я склонен тебе доверять. Если ты говоришь прими таблетки, Шрайн, то Шрайн их примет. Ты сказал две?

– Да, сэр, парочки будет достаточно.

Шрайн разорвал упаковку, забросил в рот таблетки и сорвав с бутылочки пробку, запил препарат соком.

– Уф, как будто бы сразу полегчало, – сказал он и икнул. – Короче так, «шкаф» решили протащить через другой сектор, а защиту орбит положить экс… экстрандером. Что это такое не спрашивай, у меня финансовое образование. Одним словом, эта штука должна была перемешать с дерьмом всю защиту и навигацию, однако в Восьмом секторе в дело вмешался Майкл Догерти, практикант всем известного Марка Бачинского. И что в результате?

– Я пока не знаю… – признался Флексит, наливая себе крепкого на донышко бокала, но потом решительно долил до половины.

– Я пока тоже не имею полных данных, но то, что сам Бачинский потом срезал «шкаф» – это уже точно. А его ученик, похоже, прикончил экстрандер где-то на границе Первого и Второго секторов.

– Вышел из своего сектора? – уточнил Флексит, делая глоток за глотком и не чувствуя крепости напитка.

– Да, у них объявили общее управление и Догерти с какой-то там поддержкой, вышли на нашего… И победили его. А ведь с «той стороны» нам обещали полное подавление.

Флексита так и подмывало задать вопрос про «ту сторону», но он понимал, что это было бы совсем нескромно.

– Что, вот так прямо выехал этот Догерти и расстрелял сложную машину? Должна же у нее быть какая-то защита, шифрование или что там положено?

– Все было. Было даже то, что это была не машина, а в нашем понимании – непонятно что. Но не прокатило, – развел руками Шрайн и отпил апельсинового сока.

Флексит отметил, что таблетки на собеседника уже начали действовать.

– Что в результате, сэр?

– С Бачинским нужно заканчивать. Есть варианты?

– Есть, сэр. Когда нужно?

– Чем быстрее, тем лучше. Но за ним уже ходит прикрытие.

– У меня нет такой информации.

– Теперь есть. Его негласно прикрывают, ты получишь их фото и имена. Но придется ждать его отпускной недели.

– Не придется.

– Что? У тебя там кто-то есть?

– Есть, сэр.

Шрайн качнул головой и налил себе с одной из бутылок принесенных Флекситом.

– Я же могу выпить после этих таблеток?

– Да, сэр, это хороший препарат, он предохраняет, но не запрещает.

– А вот это ты хорошо сказал, – произнес Шрайн и залпом опрокинув порцию, закашлялся на выдохе. – Эй, Харви!.. Так это же портовая штука… Ух, как её там?.. Ох, крепка!..

– «Сандусин», сэр. Шестьдесят градусов.

– Значит… Значит отпускной недели ждать не нужно? – уточнил Шрайн, заглядывая на дно пустого бокала с таким видом, будто опасался, что оттуда кто-то выскочит.

– Не нужно.

– Я же говорил, что этот Вернер сволочь. А ты молоток.

– А что со вторым, с его практикантом?

– По нему пока ясности нет. Решили оставить его, чтобы понаблюдать.

– А чего там наблюдать? Будет еще один Бачинский, если не хуже.

– Тут такое дело… – Шрайн с опаской покосился на бутылку «портового рома» и взяв другую, налил себе в бокал. – Тут такое дело, Харви. С «той стороны» хотят изучить процесс, как получаются такие, как Бачинский, как Догерти. Это ведь не праздное любопытство, согласись?

– Да, сэр, совсем не праздное, – кивнул Флексит.

Оставив «Плазу» с ее угрюмыми секьюрити, Флексит ехал домой, но куда именно пока не решил.

Для верности, он называл места своих ночевок «парковками». Так было правильнее. И где запарковаться в очередной раз он решал исходя из планов на другой день, чтобы оказаться поближе к очагу событий.

Пока все складывалось так, что ему следовало вернуться на ту же квартиру, откуда уехал в «Плазу», поэтому он смело включил в навигаторе режим «возвращение».

Итак, у него неожиданно появился новый босс с которым они, вроде бы, поладили. И сразу задание. Непростое, но так случилось, что основную подготовительную работу для него Флексит уже сделал.

Повезло или интуиция?

Эти двое – Боун с Чиппером вышли на него сами. Однажды, в ресторане «Харбитта» к нему подошел распорядитель и поинтересовавшись, все ли устраивает важного клиента, добавил, что у входа швейцар сдерживает двух молодых людей, которые хотят повидаться с мистер Флекситом.

– Как они выглядят? – поинтересовался тогда Харви, только

– Вот, сэр, – произнес распорядитель, положив перед клиентом планшет с видом камеры безопасности.

– Пусть их обшмонают… То есть, пусть ваш охранник убедится, что при них нет ничего запрещенного и проводите их в кабинет, тот, что за сценой.

– Понял, сэр. Как оформить стол?

– Да никак. Газировку подешевле и чипсы.

– Чипсов нет, мы такого не держим. Но остались вчерашние пирожки «ляморт» на кунжутном масле. Не успели выбросить.

– Сгодится. Пропускайте их, а я приду… – Флексит вздохнул. Эта трапеза была испорчена неожиданным визитом неизвестно кого. – Я присоединюсь к ним через пять минут.

Отвлекшись от воспоминаний, Харви притормозил у поворота на проспект Вальярди, где движение сужалось с четырех полос до двух из-за перекрытия аварийной лентой пары битых машин, осколки стекла которых сверкали в ярких вспышках полицейских люстр, словно бриллианты.

Один из пострадавших авто остался на колесах, второй лежал на боку и проезжая вместе с замедленным потоком Флексит разглядел на нем с десяток пулевых пробоин.

Наверняка здесь побывали и кареты «скорой помощи», но они уже умчались, оставив полицейских «разгребать» ситуацию.

Время шло, но в городе мало что изменилось. Он был огромен, однако всегда слишком мал для группировок, которым требовались территории.

«Так, что там было дальше?» – подумал Харви возвращаясь к воспоминаниям. Теперь, когда он получил конкретное задание, следовало во всех подробностях вспомнить все, что касалось этих двоих инициативников, перед тем, как отправить им кодовый сигнал.

Тогда работал без особой плана, авось пригодится и был готов возвратить этих субъектов на Лиму, чтобы выдать по десять тысяч и сказать «спасибо.» Однако теперь это «авось» складывалось в надежный вариант.

Он помнил, как встретился с ними в неоформленном кабинете ресторана за сценой, среди реквизита, который использовался в прошлогоднем шоу.

К тому времени, когда появился Флексит, эти двое успели умять половины просроченных пирожков и выпить всю газировку.

При его появлении, оба вскочили, словно новобранцы, но Харви сделал успокаивающий жест и сел в специально приготовленное офисное кресло, в то время, как этим двоим достались жесткие стулья.

– У меня мало времени, ребята, поэтому давайте короче.

В разговоре выяснилось, что они уже заканчивали ремесленный колледж, куда поступили после того, как поняли, что карьеры в «боях без правил» им не сделать. Однако перспектива стать ремонтниками чего-то там им не нравилась и они решили предложить свои таланты «конкретным людям».

– А почему вы обратились ко мне? – спросил тогда Флексит. К нему никогда не обращались вот так – с улицы.

– Мы росли в одном дворе с племянником Лазутчика. А он, когда выпивал, много о вас рассказывал. О том, как вы проделывали свои дела, как обводили копов…

Флексит помнил Лазутчика. Обычный «подай-принеси». Невысокого роста, тщедушный. У него за спиной был срок на «малолетке», о котором бедняга мечтал забыть.

Он никогда не был задействован ни в каких важных операциях группы, которой руководил Харви и занимался лишь ремонтом машин или чисткой оружия, а однажды – Флексит это помнил, Лазутчик перевязал ему руку, после короткой стычки с «южно-фарбитскими».

Легкая ножевая рана, ничего страшного, потом те даже извинились и все улеглось.

Вот и вся эпопея про Лазутчика.

– Ладно, ребята, что хотите предложить?

– Мы хорошие исполнители, сэр. Рекордов не показываем, но с десяти метров любую мишень завалим, – заявил тогда Боун, дожевывая пирожок. – Можем и ножом.

Его напарник кивал, так же добивая просрочку.

– Ну хорошо. А в чем ваша фишка? Ведь, с десяти метров стрелять охотников много.

– Мы можем проносить ножи и стволы, как «авторский инструмент».

– И как это выглядит?

Гости переглянулись.

– Здешний вертухай нас досматривал, но ничего не нашел. Мы предъявили ему авторучки, ключи и расчески, а вот теперь смотрите, сэр…

И на глазах Флексит оба собрали из, казалось бы, несвязанных деталей подобие ножей, результат применение которых мог быть однозначен.

– Ага. Значит и стволы можете?

– Можем, сэр, правда со стволами чуть сложнее. Но при каждом мастере имеется чемоданчик-органайзер с инструментами, где может находится, хоть сотня разных приблуд. И припрятать среди них детали стволов – плевое дело.

Позже, на второй встрече, эта парочка продемонстрировала ему такой органайзер и Флексит действительно не смог распознать среди множества приспособлений и инструментов деталей оружия. Но они там были и ему продемонстрировали, как быстро собирался пистолет, а так же, как и откуда извлекались боеприпасы.

Харви это впечатлило и он стал относиться к этим двоим более серьезно. А вскоре им в колледже предоставился выбор для стажировки – на Лиме или в «Космическом агентстве» и Флексит дал им задание, во что бы то ни стало пролезть на базу Восьмого сектора.

И они пролезли вместе со своими органайзерами.

Доработав до первой отпускной недели эти двое снова встретились с Флекситом. И в этот раз к этой встрече он был готов значительно лучше, поскольку созвонился с одним знакомым «лепилой», который когда-то оказывал его группировке услуги, «штопая» их после каждой стычки с конкурирующей братвой.

Звали его Билли Сильвер по прозвищу «Седой». Он не имел квалификации врача, но был связан с медициной через какие-то биологические исследования по которым даже имел ученую степень. Однако не совладав однажды с соблазном, подделал документы, чтобы получить большой грант от одной из фармацевтических компаний.

Поначалу, подделку никто не заметил и Билли даже благополучно завершил исследовательскую работу, претендуя на следующий грант, однако тут вмешалась бухгалтерия периферийного подразделения фарм-компании. Что-то они там заметили и сопоставили.

И пошло-поехало.

Билли вышибли со всех позиций, лишили званий и дальнейших перспектив в исследовательской работе. Прокурор требовал показательно покарать, но помогли дорогие адвокаты, которых наняла фарм-компания, поскольку тюремный срок в этом разбирательстве сразу бы заметила охочая до «жаренного» пресса, что могло отразиться на имидже компании.

Ну, и свою работу по первому гранту он, все же, провел успешно, позволив компании заметно выиграть финансово.

В результате, Билли отделался незначительными штрафами и ушел в запой, связавшись с какими-то алкашами на районе и в таком качестве попался на глаза ребятам Флексита, искавшим «лепилу» после очередной стычки.

Выбора не было и они обратились к нетрезвому Сильверу, которого районные алкаши считали медицинским светилом.

Билли притащили в залитый кровью подвал и ему пришлось соответствовать, орудуя острым ножом, иголкой с ниткой и прокаленными на огне монтажными щипцами.

Анестезию и антибиотики обеспечивала принимающая сторона.

После этого случая сотрудничество наладилось и у Билли в похожем подвале появился оборудованный кабинет, а впоследствии он стал поставлять группировке какие-то редкие и даже экспериментальные препараты, поскольку связи

Все было бы хорошо, но старая душевная травма, время от времени, бросала Билли Сильвера в очередной запой. Деньги у него были, но оказалось, что не в них счастье. Хотелось признания.

И вот, спустя годы Флексит набрал на диспикере номер Билли Сильвера, не особо надеясь, что тот еще действовал. Однако ему ответили. И это был именно Билли.

Они обменялись приветствиями, что-то вспомнили, погрустили о славных прошлых временах, после чего Харви сообщил, что ему нужно.

Билли сказал, что такие препараты уже почти в производстве, но будут в доработке еще пару лет.

– Но я могу достать его, Харви. Правда, действие его может оказаться, чуть более сильным, чем ты ожидаешь.

– Это не страшно. Сколько?

Билли назвал высокую цену, но для теперешнего Флексита это было недорого.

– Аванс? Кэш?

– Аванса не нужно, я тебе доверяю. Назови адрес, куда приедет курьер. Ему передашь наличные.

Так у Флексита оказался пластиковый пузырек без этикетки с неприметными грязно-белыми таблетками.

При встрече, он снабдил ими Боуна с Чиппером, дав каждому по три штуки, хотя Билли упоминал, что две – это максимум.

Может, конечно, и максимум, но Флекситу нужны были гарантии.

– Если я пришлю сигнал и имя объекта или объектов, вы должны отработать их, а потом принять препарат.

– А что это за таблетки? – поинтересовался Боун, который как будто выглядел поумнее напарника.

– После того, как вы там все сделаете, сбежать не получится – это космическая станция, а не городской ресторан. Поэтому вы сразу после дела принимаете лекарство и даете себя повязать. Но после этого от вас никто ничего не добьется – таково действие этой микстуры. А потом мои адвокаты вмешаются в процесс и заявят, что вы неадекватны и место вам в дурке. Вас перебросят в тюремную больницу, откуда мы вас легко вызволим, такой процесс уже хорошо отлажен.

Флексит был убедителен, хотя легко было предположить что в таблетках яд. Он всегда был убедителен и во время его речи эти двое лишь радостно улыбались и переглядывались.

Они были готовы поверить чему угодно, даже тому, что в случае необходимости Флексит пошлет к станции крейсер, который спасет их.

Одним словом, что-то для предстоящей операции было сделано по наитию, что-то по плану и оставалось только подождать результатов.

На базе Восьмого сектора было много помещений о существовании которых Джек, как оказалось, даже не догадывался.

У «безопасников», как он полагал, имелись лишь пара «скворечников» и ничего более. По крайней мере, такие разговоры ходили среди персонала, однако, впервые оказавшись на «Четвертом уровне» станции, Джек подивился простору территории и разнообразию аппаратуры, которая тут попадалась.

Скорее всего, это было приготовлено для экстренного расширения штата еще человек на двадцать, а пока тут служили всего трое, да и тех, то и дело, меняли и передвигали.

Вот и теперь местные «безопасники» не играли никакой роли, поскольку находились в соседнем помещении, пока Джека допрашивали двое парней в дорогих костюмах прибывшие с одного из закрытых секторов орбиты.

– Да пойми ты, мы же тебе не враги, мы все на одной стороне! Просто нам нужно, максимально подробное изложение всех событий! Это же в интересах государственной безопасности! – в который раз за последние пару часов восклицал рыжеватый, коротко стриженный Боец, как назвал его для себя Джек.

– Братцы, но я же все подробно вам перерассказал уже раза четыре! Ну, сколько можно?! – возмущался он.

После возвращения из трудного и во многом странного рейда Джек оставался в кабине судна еще часа четыре.

Он просто сидел и смотрел куда-то в стену, ничего не чувствуя и почти ничего не слыша.

Были включены три спецканала радиосвязи, однако он не замечал, как нервно общались в эфире спасательные команды, как скандалили владельцы «лабов», делившие подорожавшее вдруг топливо.

Он не разбирал, о чем трепались вышедшие на новую смену пилоты «мусорщиков», зато отчетливо слышал, как крутившийся возле судна бот подтягивал за собой шланги, которые терлись о корпус.

Джек различал звон клапанов, пропускавших топливо в баки, журчание технических масел гидравлики, проходивших через фильтры. Он замечал даже потрескивание конструкционных деталей корпуса судна, реагировавших на изменение температуры.

И в таком состоянии он пребывал долгие часы, пока к нему не пробился, наконец, грохот со стороны входной двери.

Лишь после этого Джек поднялся и на негнущихся ногах преодолел расстояние от пилотского кресло до «транспортного люка», как именовалась эта дверь по инструкции, и впустил настойчиво молотивших в нее гостей.

Их было, то ли четверо, то ли шестеро, но больше четырех человек в кабине не помещалось.

Они что-то кричали, предъявляли и требовали, а потом потащили Джека наружу и затем по главной галерее через половину станции.

Он видел знакомые, удивленные лица прижимавшихся к стенам людей, служебные пиктограммы на стенах и лестничные марши, которые, казалось, никогда не закончатся.

Понемногу приходить в себя он начал уже в этой маленькой комнатке с двумя назойливыми следователями, где ему дали выпить кофейного спреда с большим количеством сахара.

Сам он столько сахара в кофе никогда не клал, но тут выпил с удовольствием отмечая, что кофе помог ему вернуться к реальности.

И началось.

– Майкл Догерти, расскажите нам в подробностях, как прошел ваш рейд? – спросил парень лет тридцати со стрижкой «конвентор», самой модной и дорогой на всей Лиме в этом году.

– Так нештатная ситуация случилось, вы должны знать это лучше меня.

– Все что нужно знать об этом, мы знаем. Но нам важно знать, как все это выглядело с вашей стороны.

И Джек начал рассказывать, поглядывая на сложный аппарат с полудюжиной объективов и разносредных измерителей, которые были на него направлены.

«Детектор лжи,» – предположил он сразу, замечая, как во время его рассказа парень с модной стрижкой, то и дело заглядывал в монитор устройства, который Джеку с его места виден не был.

Второй сотрудник поначалу в допрос не вмешивался, расхаживая у стены справа от Джека со сложенными на груди руками. Но потом, все чаще начал наседать, неожиданно оказываясь возле Джека и выкрикивая что-то вроде:

– Подробности, Догерти! Подробности! Добавь красок, что ты бубнишь, как полицейский из провинции!?

Выкрикнув все это в лицо задержанному, он так же быстро возвращался к стене, а его напарник, как ни в чем не бывало, продолжал допрос ровным голосом.

– Итак, Догерти, что вы почувствовали, когда диспетчер сообщил вам о возникшей проблеме?

– Да там постоянно проблемы, мы для этого и

– А не было ли какого-то особого чувства? Предвидения? Ощущения неотвратимости?

– Если вы про мандраж, то он всегда бывает, даже когда «лаб» подхватывать приходится.

– Так, а вот эти двое ваших партнеров по команде – Сид и Боровик. Откуда вы их знаете?

– До этого момента я их не знал.

– То есть, вы никогда не пересекались в отпускных неделях, не выпивали, не вели дружеских бесед? – настойчиво расспрашивал Модный, присев на краешек стола, но так чтобы не загораживать объективов сложного прибора.

– Да я их даже в лицо никогда не видел!

– Как же вы можете утверждать, что не выпивали с ними, если вы их даже в лицо не видели, Майкл? – с улыбкой поддел Модный и легким движением поправил челку дорогой стрижки.

Джек пожал плечами, этими расспросами они совсем сбили его с толку.

– В отпуске я не выпиваю в компаниях, я играю на спортплощадках, посещаю процедуры и даже экскурсии.

– То есть, среди людей, которых вы случайно видели в отпускные недели вполне могли оказаться Сид и Боровик?

– Ну, так-то могли. Они могли и на улице пройти мимо. Чего вы меня запутать пытаетесь, я вам уже все рассказал, – начал раздражаться Джек и в этот момент снова увидел перед собой Бойца, который опять принялся орать про откровения, подробности и яркость изложения.

«Достал,» – подумал Джек.

– Не хотите еще кофе? Может «аквы»? – спросил Модный и не дожидаясь ответа, продолжил:

– Перейдем к самому важному, Майкл. Скажите, насколько хорошо вы знакомы… – тут он прервался, чтобы зачитать сложные термины с экрана слейдера. – Да, вот: с теорией топономико-дискретной аксиоматики в разделе супинативности экстремальных сред?

– Чего? – переспросил Джек подавшись вперед от удивления и слегка скривившись, как от чего-то кислого. – Сам-то повторить без шпаргалки сможешь?

– Ну, может и не смогу, но, надеюсь, вы меня поняли, Майкл Догерти.

– Ни слова.

– Вы хотите сказать, что уверенно применяя в бою элементы топономико-дискретной… аксиоматики, вы не имели о ней никакого понятия?

– Там еще про супинативность экстремальных сред, – добавил Боец, но Модный так на него взглянул, что тот снова принялся ходить вдоль стены, закатив глаза к потолку.

Все происходящее в допросной комнате с помощью громоздкого прибора на столе передавалось в кабинет начальника одного из самых засекреченных департаментов. И там, выйдя из-за рабочего стола и держа руки в карманах брюк, на объемную картину угрюмо взирал генерал со множеством звезд на погонах, правда, сейчас он был в гражданском, а его мундир пылился где-то дома.

Рядом с ним в гостевом кресле сидел седоватый господин лет шестидесяти пяти, в вельветовом костюме, что особо отличало его от чиновничьей братии.

Те предпочитали шить свои «пары» и «тройки» из люксита, а творческая интеллигенция и некоторая часть научных кругов носила вельвет.

– Это просто невозможно, господин Первый-С! Это трудно представить, чтобы посторонний человек мог, не просто что-то там изображать, чтобы произвести впечатление! Нет, он применял аксиоматические супенативы на практике. И какой практике!? В бою!..

– А что по делу, профессор? Как вы считаете, он действительно разбирается во всей этой вашей… теме или просто водит нас за нос?

– Да какой тут нос, господин Первый-С? Он же совершенно естественен! Посмотрите, как сидит, как отвечает. А эти ваши, извините за выражение, лбы! Он же герой, герой и феномен, зачем они так с ним? Вы пытаетесь его напугать или что-то еще?

– Что-то еще, дорогой профессор. Что-то еще. Существующие методики допроса годятся не только для врагов, но и для своих, однако с некоторыми корректировками. Дело в том, что воспоминания человека обычно весьма скупы и чтобы получить более полную картину из того, свидетелем чего он являлся, нужно привести его в определенное состояние.

– Какое состояние?

– Ну, вывести из равновесия. Можно надавить на его, намекнуть на какие-то незаконные действия, наорать, а то и дать в морду – просто так, ни за что.

– Но это обидно!

– Обидно, профессор, но это работает. Если человек свой, потом можно ему все объяснить и извиниться. Обычно, все всё понимают и не обижаются. В нашей службе часто приходится применять методы далекие от стандартов обычного общества. Увы. Но это специфика работы.

– Послушайте, господин Первый-С, я должен немедленно присоединиться к вашим сотрудникам! – воскликнул профессор, порываясь вскочить с кресла, но хозяин кабинета его удержал.

– Ваше желание, профессор, для нас закон, только объясните, чем вы будете там полезнее моих сотрудников? – уточнил генерал, тотчас прикидывая схему перемещений кораблей охранной структуры на орбитах и даже в атмосфере Лимы-Красной.

Профессор Хиджес был, едва ли не единственным, кто разбирался в таком важном и перспективном математическом направлении. И с «той стороны» на него уже было организовано более дюжины покушений.

Только усилиями ведомства генерала в содружестве с некоторыми другими департаментами ему удалось, не только пресечь попытки «той стороны» ликвидировать Хиджеса, но и сделать так, чтобы он об этих попытках даже не догадывался, ведь напуганный гений, это уже совсем другая эффективность и производительность.

А в этой производительности нуждались, не только жители Лимы-Красной и население сотни других миров, но и «та сторона». Хорошая «та сторона».

Генерал принадлежал к небольшой группе лиц, которые знали не только о существовании «той стороны», но и о том, что «тех сторон» было две.

– Ваши сотрудники видят в нем только источник информации, а я даже по его глазам мог бы понять в каком векторе происходит его мыслительная активация. Понимаете меня?

– Не очень, профессор. У меня тут прекрасный форматер голограмм, посмотрите, вот я сейчас увеличу разрешение…

Генерал взял со стола пульт и все поле огромной голограммы заполнило лицо задержанного.

– Пожалуйста, смотрите ему в глаза и выискивайте этот ваш вектор!..

– Но… Но это же совсем другое! – замотал головой Хиджес. – Искру мысли через эти каналы передать нельзя! Нет, я настаиваю, господин Первый-С, чтобы меня доставили прямо туда!..

И чтобы подтвердить свою решимость, Хиджес даже вскочил с кресла.

Генерал вздохнул и вернув голограмму в первоначальный формат положил пульт на рабочий стол.

– Ну, хорошо, профессор, давайте поступим так, мои ребята еще немного поработают с ним, чтобы довести его до определенного уровня откровенности, а потом появитесь вы, что называется «весь в белом» и вызволите его из лап этих самых… сатрапов. Вот тут из чувства благодарности он раскроет вам все свои секреты. Как вам такое?

– Да, хорошая мысль. Прекрасный ход, господин Первый-С! Я согласен, – обрадованно закивал профессор возвращаясь на место.

– Вот и отлично.

Успокоив гостя, генерал подошел к столу и на специальном терминале набрал команду для своих сотрудников в

Получив эту команду на свои микронаушники они переглянулись.

Модный, едва заметно кивнул и Боец, резко сблизившись с задержанным ударил его в лицо.

– Эй, что там случилось!? Что произошло!? – воскликнул профессор снова вскакивая с гостевого кресла.

– А вот, хрен его знает… – честно признался генерал, поскольку трансляция внезапно прекратилась. А в следующее мгновение в кабинет вбежал секретарь генерала – тоже в гражданском, но по виду не ниже полковника.

– Сэр! Похоже удар по станции! – воскликнул он и на его лице отразился весь ужас создавшейся ситуации.

Сохраняя спокойствие, генерал нажал несколько клавиш на своем командирском терминале и через секунду распрямившись, сказал:

– Какой удар, Малинский? Вот трансляция с навигационного буя и Восьмая станция стоит целохонькая!

Малинский подбежал к столу и убедившись, что станция целая, сказал:

– Прошу прощения, сэр. Сейчас все выясним!

И выскочил вон, а генерал вернулся к гостю и обнаружил, что тот застыл в напряженной позе, словно в очереди к стоматологу.

– Прошу прощения, профессор…

– А?! – вздрогнув, откликнулся тот не поворачивая головы.

– Вы в порядке?

– По нам нанесли удар?

– Нет, удара не было, это мой полковник что-то напутал.

После этих слов гость, как будто ожил и генерал мысленно укорил себя за то, что не предусмотрел такого развития событий.

В результате гений напуган и теперь не изобретет свой очередной бином или что там они изобретали. А между тем, его идеи были чрезвычайно важны и весомы. Программисты обличали их в программный код, а инженеры вставляли полученные коды в свои железные изобретения, которые, по результату, разрушали все попытки врагов прорвать защитные контуры планет.

Неожиданно, на месте голографического поля появилось лицо одного из дознавателей, но передача велась на плоском экране и по всей видимости, через его личный слейдер на фоне голых конструкций станции без обшивки.

– Это старший лейтенант Кросс, сэр! У нас непредвиденная ситуация!

– Почему нет полноценной передачи!? – строго спросил генерал.

– Сэр, там аппаратура не в порядке!

– Да что случилось-то!? – начал терять терпение генерал.

– Сэр, по вашему приказу Бош применил метод концентрированного воздействия, а этот парень ему ответил…

– Почему этого не было на передаче?

– Бош сломал аппаратуру.

– Зачем?

– Он не специально, он своим телом. Сломались стол и аппаратура, но сейчас местные пытаются что-то починить. Питание уже есть, но нет «репорт-ленты».

– Без ленты нельзя! Мы так никакого кодирования поддерживать не сможем! – напомнил генерал. – Заканчивай эту самодеятельность и переходи на защищенный канал, у местных он должен быть.

– Слушаюсь, сэр.

– Уфф! – выдохнул генерал и сняв со спинки кресла пиджак надел застегнув на все пуговицы. Его немного знобило.

Появился Малинский.

– Говори, – коротко бросил начальник.

– Наш сотрудник, почти не пострадал.

– Это все?

– Пока все.

– Патрик Бош мой друг еще с академии. Что я ему скажу?

– Сэр, старший лейтенант Бош в руках медиков и приходит в сознание. По первым данным – лицевые кости целы. Побудет недельку в нашем госпитале, а вы ему выпишите грамоту и объявите благодарность. Думаю Бош-старший будет доволен.

– Ладно иди, но держи руку на пульсе.

– Разумеется, сэр! – кивнул Малинский и щелкнув каблуками дорогих туфель, развернулся и вышел в приемную.

«Позер,» – неодобрительно подумал генерал и снова вернулся к гостю, намереваясь как-то развлечь его, после того, как тот стал свидетелем работы их «внутренней кухни».

Впрочем, генерал знал, что профессор Хиджес не восприимчив ни к какой информации, кроме той, что касалась его раздела математики и горстки студентов-гениев, которым он читал лекции.

Поза гостя говорила о том, что он немного отошел от эмоционального коллапса, однако, все еще, было слегка напряжен.

– Ну что, профессор, вы готовы встретиться с этим пилотом-феноменом?

Ответить Хиджес не успел, поскольку в этот момент автоматически включился проектор голограмм и на нем появилось лицо уже знакомого старшего лейтенанта.

– Сэр, это снова старший лейтенант Кросс! Выхожу на связь через местную аппаратуру, поэтому качество будет не очень…

– Да хрен с ним с качеством! Давай по делу! – прикрикнул на него генерал.

– Сэр, с Бошем порядок, перед тем, как его увезли, я пожал ему руку.

– По делу, Кросс! Где сейчас объект дознания?

– Он там, в комнате. Пьет кофе.

– Что говорит?

– Говорит, что кофе дрянь. Тут я с ним согласен.

– Я не про это, Кросс! – начал выходить из себе генерал.

– Прошу прощения, сэр. Объект дознания в порядке, готов и дальше давать показания, а также извинился. Говорит, что не хотел, что само как-то вышло. Говорит – переклинило.

– Понятно, – обронил генерал. – Сворачивайтесь и оставьте его в покое.

– Слушаюсь, сэр.

Едва экран погас, профессор поднялся с кресла и сказал:

– А вы знаете, господин Первый-С, я передумал. Верните меня на Лиму, я там работу еще не закончил.

– Как скажете профессор, ваше желание для нас закон. Малинский, кортеж нашему гостю!..

После того, как в кабинет снова вбежал полковник-секретарь, генерал, что называется, из рук-в-руки передал ему драгоценного гостя и вернулся к своим делам, которые копились на лотке принтера, выпадая все новыми стопками безотлагательных к прочтению документов.

Сам он их полностью не читал, но проглядывал и отдавал на анализ электронному секретарю, который наскоро составлял главные тезисы донесений и тотчас предлагал какие-то варианты ответов и решений проблемы.

Это был, почти такой же электронный секретарь, какими торговали на Лиме-Красной, с той лишь разницей, что вместо облачных мощностей компании-продавца, на электронного помощника «господина Первого-С» работал серверный зал размером со стадион.

Генерал начал просматривать полученные донесения и в этот момент на его дисплее появилось изображение кортежа, в котором на Лиму возвращался его гость.

Это были специализированные суда замаскированные под утилитарные сухогрузы.

В этот раз профессор Хиджес перемещался на барже с сыпучими грузами, доставлявшей горнийский песок на кристаллозаводы города Штейнвика.

Но это по документам. На самом деле, боксы с дорогим песком были имитацией под которой скрывались просторные, изолированные друг от друга трюмы с повышенной защитой.

Кроме того, вслед за первым сухогрузом следовал еще один, а потом и третий. Все с разными грузами и тайными полостями в сопровождении аварийных буксировщиков нанятых из реальных портовых компаний, чтобы сильнее запутать вражеских агентов.

Эта схема не раз спасала профессора от опасности, хотя обходилась, конечно, не дешево.

Впрочем, это окупалось сторицей, когда после очередного реального путешествия гений выдавал новую ценную идею.

Да и охранным службам такая тренировка была только на пользу.

– Малинский, кто там у нас на кадрах? – спросил генерал, нажав кнопку интеркома.

– Генерал-майор Рау.

– Давай его на связь. Или он в корпусе?

– Нет, сэр, в данный момент в Риджберге,

– Цель?

– Они не открывают своих архивов.

– Почему?

– Опасаются, что мы разрушим их кадровую независимость и тогда посыплется вся структура «Космического агентства». Они ж там таких понапринимали, что просто ужас. За державу радеют.

Генерал вздохнул. Его секретарь-полковник знал, что сам глава департамента «С» происходил из контрразведывательных органов, но позволял себе хамить. По мелочам.

– Тут такое дело, Генри, ты вроде в отпуск собирался?

– Да, сэр, через восемнадцать дней.

– Ничего не получится. Накатила волна отчетности по декадам, тебе придется помогать аналитическому отделу. Ты ведь у нас аналитик по первой квалификации?

– Но, сэр… Я уже и домик в Слоу-Милд проплатил.

– Да? Жаль, очень жаль. Но работа есть работа.

С этими словами генерал отключил связь на интеркоме и через мгновение снова её включил, а секретарь не успел отреагировать и воскликнул в отчаянии:

– Вот скотина!.. Э-э… сэр, что-то еще?!

– Да, давай мне этого Рау. А то мы что-то от темы ушли.

– Одну минуту, сэр, сейчас я его достану.

Генерал откинулся на спинку кресла и расстегнул пиджак. Его взгляд упал на курительный гаджет от фирмы «Брукс» и он вздохнул.

Бросил значит бросил.

На экране интеркома появилось лицо исполнявшего обязанности кадрового отдела генерала-майора Рау. Главе департамента «С» он не нравился и чтобы соблюсти какое-то подобие независимости и приличий он принял его на должность временно, однако понимал, что придется таки подписать на него приказ, потому что этого требовала рекомбинационная политика.

Рау был из «блатных», как впрочем и многие другие в департаменте. Например, старлеи Кросс и Бош. Если Боша он взял из-за знакомства в его отцом, то отцом Кросса был чиновник из тыловой службы Министерства обороны – очень влиятельный человек.

Когда-то генерал наивно полагал, что для того, чтобы добраться до его департамента «С», свой рост следовало начинать с самого дна, со спецслужб уровня «статистического анализа» или «службы дальней связи». Но жизнь быстро научила его тому, что были и другие пути.

– Я здесь, сэр, и слушаю очень внимательно! – доложил генерал-майор, стараясь даже сидя принять позу похожую на стойку «смирно».

– Вы в курсе, что тут у нас происходит?

– Да, сэр, с небольшим опозданием, но мне приходят все отчетные брифы.

– В таком случае, через четыре часа мне на стол должна лечь вся информация по этому парню, который завалил этого дипстойнера. Я правильно сказал?

– Дипстоунера, сэр. Почти правильно. Я вас понял, приступаю немедленно и вся информация у вас будет в указанный срок.

После случившегося Джек ожидал, что его начнут допрашивать еще жестче, а то и вовсе вывезут в какую-то тюрьму, однако, вместо продолжения, местные «безопасники» дали ему еще кофе и он не стал отказываться, хотя напиток у них был совсем дрянной.

Пока он вынужденно смаковал это угощение в допросной комнате, снаружи его охраняли местные, в то время, как Модный куда-то исчез.

И если отсутствии Бойца можно было объяснить, то куда подевался его напарник пока было неясно.

Наконец, тот появился и на его лице играла счастливая улыбка, хотя до этого момента он старался держать образ, чуть ироничного профессионала.

– Все, Догерти, вы можете быть свободны!

– Да? А почему? – удивился Джек поднимаясь и отставляя, наконец, стаканчик с ненавистным спредом.

«А хрен его знает!» – хотелось признаться старшему лейтенанту Кроссу, однако он помнил, где служил, поэтому сказал:

– Проанализировав ваши показания, мое руководство пришло к выводу, что вероятность вашего уклонения от предоставления полноценной картины события, совсем неочевидна.

– И что теперь?

– Ничего. Можете быть свободны.

С этими словами Модный выпорхнул из надоевшей ему комнатушки и Джек с его настроением был полностью солидарен. Однако явись тот на пятнадцать минут раньше, не пришлось бы допивать эту бурду, демонстрируя благодарность «службе безопасности».

Джек вышел через оставленную открытой дверь и обнаружил, что к его особе теперь никто не проявлял интереса.

Двое местных, лица которых были ему знакомы, пользуясь отъездом «центральных», дымили на лестнице табачными имитаторами, а еще пара прикомандированных распутывали какие-то провода в стенном шкафу в самом дальнем конце длинного коридора.

Джек направился в сторону курящих, откуда можно было спуститься на первый уровень базы. Однако проходя мимо кофейного аппарата, производившего криминальную жижу, которую ему пришлось потреблять дважды, остановился.

Это была машина позапрошлого поколения, однако, судя по торчавшему из загрузки ярлыку, «бесконечный» картридж был вставлен полгода назад, а значит аппарат обновлялся и из-за старости портачить не мог.

Джек был механиком и понимал машины так же, как ветеринар понимал собак, кошек и каких-нибудь сандарийских агам, плевавшихся воспламеняющейся слюной. Эта машина просила помощи, поэтому Джек снял кожух и сразу обнаружил тестовый блок, который запускался единственной кнопкой. После этого на узком экране отобразилась тестовая палитра, не совпадавшая с приклеенной тут же эталонной полоской.

– Понятно, – сказал Джек и выдвинув на салазках пару мешавших узлов, добрался до оптической ступени передававшей на картридж инициирующий сигнал лазера.

Тот самый сигнал, который должен был во всех подробностях «объяснить» кристаллизатору, каким должен быть кофейный спред.

– Думаешь можно починить эту штуку? – раздался рядом голос одного из безопасников.

– Думаю можно, – сказал Джек, заметив на линзе какое-то засохшее насекомое. – Платок или салфетка найдется?

– Влажная сгодится?

– Даже лучше, – ответил Джек принимая свежую, только что вскрытую салфетку, которая уже начала дымиться.

Впрочем, ему хватило времени, чтобы смахнуть насекомое и даже протереть линзу, после чего он, один за другим, установил узлы автомата на свои места и отшвырнул скомканную салфетку, которая хлопнула в полете, оставив облачко углекислого газа.

– Ну что, будем пробовать? – спросил Джек, нажимая «ввод» и затем «без сахара».

Аппарат застрекотал и налил в стаканчик новую порцию. Джек взял свежий спред и едва уловив запах, передал напиток одному из безопасников.

Это было именно то, что в инструкция называлось «ароматом идентичным натуральному».

– А что, так можно было!? А мы хотели новый заказывать!.. – услышал Джек уже подходя к лестнице. И вздохнул.

Сейчас он нуждался в разговоре с Марком, чтобы выложить все, что накопилось. А накопилось много.

Уже свернув, у гудящих ворот ремонтного цеха к своему персональному причалу, Джек передумал идти к себе и решил проверить, на месте ли Марк.

Можно было, конечно, дойди до судна и активизировать свой слейдер, чтобы позвонить Бачинскому, однако в последнее время Марк редко пользовался связью, оставив лишь один засекреченный канал для Инги.

Как-то Джек спросил, почему до него теперь не дозвониться и тот сказал:

– А чего дозваниваться? Я

К Капиталине идти не хотелось, к тому же Джек поймал себя на мысли, что был не против пройтись по грохочащему и дымному ремонтному, чтобы окунуться в ощущения своего «профессионального детства», когда многое казалось ему бесконечно интересным или напротив – пугающим.

Теперь эмоций стало значительно меньше, больше расчета и упорства, хотя с тех пор, едва минуло полгода.

«Как целая жизнь,» – философски подумал Джек, заходя в цех через дверь и тотчас начиная щуриться от ярких вспышек высокотемпературной сварки и едкого дыма.

«Отвык,» – подумал он и помахал в ответ на приветствия людей в защитных масках, орудовавших сварочными полуавтоматами и висевшими на талях дисковыми пилами, которые резали сверхпрочную броню корпусов, разбрасывая сиреневые искры.

Многое здесь изменилось, сказались последние события на орбите Лимы-Красной, заставившие федеральные власти срочно профинансировать обновление оборудования.

Там, где раньше громоздились обрезки корпусов и битые двигательные узлы, теперь стояло несколько новеньких разноцветных станков – прессов и литейных автоматов. А под потолком висели новые агрегаты отвечавшие за очистку воздуха, хотя, по мнению Джека, дыма в цеху меньше не стало.

Дойдя до причала, он по знакомым ступенькам прошагал до двери судна, однако дальше его пропуск уже не работал.

Похлопав ладонью по бронированной двери, он постоял в ожидании ответа. Но, похоже, Марка на судне не было и тяжело вздохнув, Джек пошел обратно, снова выйдя в дым и грохот.

Уже оказавшись за воротами цеха, он еще немного постоял, размышляя, как поступить дальше и отправился к себе, решив поваляться на узкой койке «комнаты отдыха» и уже потом определиться, как потратить оставшееся перед следующим рейдом время.

Придя, наконец, «домой» он почувствовал некоторое облегчение и умывшись в крохотном гальюне, расположился подремать в пилотском кресле.

Лежать на койке в «комнате отдыха» расхотелось. К этому помещению Джек пока не привык и использовал, как склад, накапливая разный хлам, вроде старых ботинок, гражданской одежды и кое каких расходников, которые не помещались в выдвижных ящиках для ЗИПов.

Пилотское кресло, как место отдыха, работало лучше, поскольку во время рейдов, бывало, накатывали минуты утомления, когда хотелось бросить управление и уснуть – слишком уж хорошо был выполнен его анатомический профиль.

Устроившись в кресле, Джек накоротко уснул и успел увидеть сон. Что-то про зоопарк в детстве.

Они с отцом шли вдоль вольеров с животными, однако рассмотреть, где и какое Джеку почему-то не удавалось.

Из этого странного сновидения его вырвал стук в «транспортный люк» и уже вскакивая на полусне из пилотского кресла Джек знал, что это Бачинский и заранее радовался его приходу, а когда открыв тяжелую дверь увидел Марка, то едва не бросился к нему с объятиями, не сделав этого лишь потому, что он мужчина и уже пилот.

Сдержав проявление своих эмоций, Джек ожидал какой-то радостной реакции от Марка, однако тот выглядел озабоченным и пройдя мимо, зашел в кабину и тяжело опустился в штурманское кресло.

Захлопнув люк, Джек вернулся в кабину и пройдя мимо Бачинского, осторожно сел на пилотское место.

Настроение Марка его слегка удивило.

– Шиммер пропал. Еще вчера отвечал на мои звонки, а сегодня, как в воду это самое…

– Канул, – подсказал Джек.

– Ну, типа того.

– Найдется. Мало ли какие у него дела, – сказал Джек, стараясь поскорее перейти к своей теме, чтобы рассказать о минувшем рейде – как там у него все случилось и что из этого вышло. А еще пожаловаться на то, как его прессовали какие-то крутые безопасники, хотя он, вроде, заслужил благодарность.

– Нет, Майки, если Шиммер пропал, это может поставить крест на нашем прогрессе.

– В плане кнопки?

– Да. Я же тебе говорил, он в ремиссии, но ниточка её тонка и ненадежна, как…

– Как хорошее настроение.

– Вот, отличное сравнение, – похвалил Бачинский. – И главное полностью соответствует жизненным реалиям.

– Давай будем считать, что у него какие-то временные трудности, – предложил Джек

– Например?

– Понос. Со всяким может случится. Поймал какой-то кишечный вирус и привет – на три дня ты пилот сортира.

– Хороший вариант, кстати. Даже для Шиммера. Трехдневная диарея, это тебе не возврат в клинику на полугодичный курс.

– Не возврат, – согласился Джек.

– Ты-то как? – неожиданно поинтересовался Бачинский.

Джек даже немного растерялся, он ожидал, что переход к этой теме будет каким-то постепенным, более значительным, что ли. Все таки, два с половиной часа допроса, не считая самого главного события там – на орбите.

– Так, допрашивали меня.

– Долго? – уточнил Бачинский совсем не удивившись этой новости.

– Два с половиной часа.

– И кого ты сдал?

– Чего? – не понял Джек, но увидев широкую улыбку на лице наставника, засмеялся вместе с ним.

– Никого не сдал. Но, там случился инцидент.

– Да? И какой же? Что тебя допрашивали я знаю, но про инцидент мне не докладывали.

– Тебе про все, что ли, докладывают?

– К сожалению не про все. Иначе бы я уже был начальником Восьмого сектора, а не «мусорщик» по орбитам гонял.

– Да они меня прессовать начали, как на режиме! Я же никакой вины за собой не чувствовал и поначалу сдерживался, а потом они мне в морду дали. Неожиданно! Так бы я, конечно, не вспылил, если бы дело к этому шло. Но неожиданно и ни за что, понимаешь?

– И ты врезал в ответ! – догадался Бачинский и хохотнул.

– И сам не заметил. А парень в стену вмазался и стол с аппаратурой повалил. Ну, думаю, все – в ШИЗО упекут.

– Куда?

– Ну, в «штрафной изолятор», – расшифровал Джек по инерции и Бачинский сделал вид, что не придал этому значения.

– Так, что по факту?

– После этого шум начался, прибежали местные, выволокли пострадавшего, стали оказывать ему помощь. Потом примчался наш док из лазарета и все это переместилось в соседнее помещение, а я один остался. Мне еще дали кофе и сказали, чтобы ждал. А потом основной следак, я его из-за прически Модным назвал, пришел и говорит: претензий нет, свободен.

– Ну, с этим понятно. А что там на орбите было? Ничто так не отмечается структурами безопасности, как успехи простого «мусорщика» в защите родной планеты. Это правило нужно запомнить и ничему не удивляться. Потом, конечно, будут поощрения и премии, но перед этим тебя макнут мордой в известное дело.

Джек начал рассказывать про минувший рейд и Бачинский внимательно его слушал, кивая и лишь изредка вставляя комментарии.

– Сида знаю, хороший пилот. Мы с ним «пушки»

– Да, как у Сида. «Пушки» с хорошим наведением и держат программный рисунок. Как только мне сказали, что предстояло сделать, я сразу вспомнил, как ты меня в закрытую зону возил и там понемногу объект-«веретено» стачивал. Сразу подумал, что так же можно действовать и сгоряча дал согласие. Правда, почти сразу испугался и пожалел.

Марк улыбнулся, представляя ситуацию.

– Ну, а что? Я ведь согласился-то сгоряча. Ну, как же, меня ведь поначалу за Бачинского приняли. Прикинь!

– Как это?

– Потом разъяснили как. Пилоты меж собой злословили, дескать вон Бачинский-младший на папиной машине. И все такое. А начальники это слушали и поняли только то, что на новом «мусорщике» сам Бачинский. Ну, а кто еще?

Джек покачал головой и улыбка его стал еще шире. Однако Джек за рассказом все же приметил, что его наставник осунулся и не брился уже дня три.

– Короче, к тому моменту, когда разъяснилось кто Бачинский, а кто нет, я уже успел надавать обещаний, – рассказывал Джек тоже начиная улыбаться.

Теперь, по прошествии этих напряженных, а подчас и страшных моментов, все казалось немного смешным. Но не тогда.

– Ну так что, получилось пилить по краю вращения?

– Не получилось, потому, что вращение происходило в обе стороны одновременно…

– О, как! – отреагировал Марк.

– Да. А каково мне было, когда я понял, что ни хрена не получается? А еще эти ребята, Сид с Боровиком, сами дрейфят, и одновременно меня подкалывают. Давай, мол, адмирал, отходить. Сказать, что я в этот момент был никакой, это ничего не сказать. Начал, от отчаяния, выбирать на прицельном планшете области для удара, чтобы поискать какое-то слабое место, но сразу смекнул, что надо дробным бить. В лоб эту тварь было не взять, он спутники жрал, как на завтрак!

– И ты это видел? – удивился Марк.

– Видел! И это не добавляло мне уверенности!..

– Так, чем же ты его взял?

– А я и сам не знаю, – признался Джек. – Следователи сказали, что какой-то математикой. А я только пальцем по прицельному планшету возил, выискивая, хоть какие-то схемы, чтобы посильнее ударить. Вывести его из равновесия, нарушить управление. А это, оказывается, и была математика. И не простая, типа с иксами, а куда круче.

– А Сид с Боровиком, что, так и висели, как игрушки на елке?

– Нет, я с их «пушками» по сети законтачился и мы всей группой молотили дробными разрядами по тем самым математическим загогулинами. А это и оказалось её слабым местом – этой твари. И в какой-то момент она – бац, и превратилась в кусок угля.

Закончив свой рассказ, Джек порывисто вскочил и добежав до выдвижного ящика, достал две бутылки «аквы», одну бросив Бачинскому, который ее ловко поймал.

Вернувшись на место, Джек выпил треть бутылки и отдуваясь уставился в потолок, а потом спросил:

– Ну, а ты откуда здесь появился?

– Так и я с допроса, – признался Бачинский. – Тебя пытали два с половиной часа, говоришь?

– Да.

– А меня, без малого, целых шесть.

– Ни хрена себе! – удивился Джек, садясь ровнее. – Тебя-то за что?

– Теперь получается, что почти за то же самое. За хорошую службу. Тебя где пытали?

– Наверху, в их «скворечниках».

– А меня в хозотделении, напротив прачечной.

– Погоди-погоди, – замотал головой Джек. – Давай с самого начала, а то я что-то плохо соображаю.

– Аналогично, коллега. Но сначала, значит сначала. Короче, в минувший отпуск пошли мы с Ингой в музей.

– В музей?! – удивился Джек.

– Ну, не все же мне сериалы смотреть, нужно как-то развиваться. Инга говорит, а давай в оперу. Но я представил, как там сидеть четыре часа с двумя антрактами и говорю не готов я еще для оперы, лучше, для начала, в музей. Она тут же – а в какой? Ну, типа, я музеев-то наверное не знаю и сразу спалюсь. Но один я знал. В политехнический музей, говорю, желаю сходить. Она даже удивилась, но я со школы помню, что интересный музей, нас в седьмом классе туда водили.

– А нас только на фабрику, – заметил Джек.

– Короче, утром буря, потом прояснилось. По тротуарам еще пена и потоки воды, а мы уже дернули к музею. Инга очень спешила, чтобы после обеда еще с подругой пересечься. Подруга важная, шьет свадебные платья, типа лучшие в городе. Ну, ты понимаешь.

– Думаю, что да, – улыбнулся Джек.

– Подгоняем на такси к музею и она сразу к кассам, поскольку выходной день и в онлайне билеты не продают. Только в реале.

Я пошел в скверик на скамеечке пересидеть и вижу, идет мой старый кореш Чиган Рорекс, парень с Пятого сектора, а при нем собачка на поводке. У нас с ним раза четыре отпускные недели пересекались и мы гужбанили по полной. Короче, встретились, стали говорить, что да как. Я спрашиваю, как служба, а он – закончилась служба. Погнали за бухло, поскольку он несколько раз на пару суток опаздывал из отпуска. Я спросил его на что живет, а он, так в сторонку меня отвел, и говорит продолжаю свой маленький бизнес. А этот бизнес у него раньше заключался в том, что он своим коллегам разные программные фичи продавал. Ну, типа, вентилятор ускорить в теплообменных схемах или давление масла в манипуляторах поднять. Короче, легкий взлом заводского ПО. Ничего серьезного.

Марк прервался и сделал пару глотков «аквы». Глядя, как дергается его кадык, Джек снова подумал, что наставник выглядел изможденным из-за того, что опять регулярно недосыпал, решая свои и чужие проблемы.

– Ну, дела-то прошлые, я уже не бухаю и собираюсь начать семейную жизнь, так что мне с ним больше говорить было не о чем, но он меня еще за локоть придержал и спрашивает – хочешь эксклюзивную фичу получить? Дескать, такой у нас в секторах еще ни у кого нет и не будет. Денег, говорит, безумных стоит, но тебе за пять «косых» отдам по дружбе, да и деньги нужны, поиздержался. Я удивился, говорю у тебя раньше товар выше пяти сотен не поднимался, откуда такие цены? А он говорит такой товар, что всю навигацию путает и ты можешь исключать себя из сферы позиционирования или даже менять секторы.

– Как это? – не понял Джек.

– Ну, типа, крутишь ты вокруг Лимы круги и во всех секторах ты свой. Или выключаешь себя из позиционирования и никто тебя не видит.

– Как это? А стационарная аппаратура? Как можно обмануть орбитальный сканнер или радар?

– Там все очень хитро,

– Ничего себе! – Джек поднялся из пилотского кресла и прошелся вдоль стены с выдвижными ящиками, выдвинув несколько и снова задвинув, даже не замечая этого и в таком состоянии вернулся в кресло.

– Марк, но это очень похоже на то, как контрабандисты прорывают защиту!

– Вот! – произнес Бачинский и поднявшись со штурманского кресла, повторил маневры Джека, пройдясь несколько раз мимо стенки и прикладываясь к бутылке с «аквой». – Как только он стал перечислять все «прелести», я сразу обратил ему на это внимание. А он, зыркнул по сторонам и, эдак сгорбившись, добавил, что такие программки пишет отставная команда «черных программистов», которые раньше на контрабасов работали. Что и как там произошло он не знает, но команда решила разорвать контракт, а их за это заметно проредили. Те, кто уцелел залегли на дно и теперь понемногу сбрасывали продукцию знакомым дилерам, одним из которых оказался и Чиган.

– Много он наговорил, – заметил Джек, качнув головой, впрочем помня, что и сам, время от времени, допускал утечку того, о чем следовало помалкивать.

– В принципе, мне ничего этого и не требовалось, но я был заинтригован, а ему хотелось выговориться. Ну, и цену набить – он совсем на мели оказался. Короче, перевел я деньги на счет, который он указал и получил ссылку на какой-то форум кулинаров. Скачал увесистый файл, а когда вернулся на базу сразу его установил. Сначала на запасной «радиочип», чтобы не обрушить систему, если что не так. Погонял в виртуале нашей учебной программы и все, вроде, как и обещано. Но дальше не пошел, оставив «радиочип» на проводах, чтобы было легко подключать, если понадобится.

– И что, понадобилось?

Марк ответил не сразу. Сначала допил остатки «аквы» и поставил бутылку на пол.

– Тут начинается вторая часть этой истории, мой маленький друг, – произнес он, имитируя голос ведущего из популярного детского шоу. – Я тут как-то метнулся на аварийном шаттле в «казарму», нужно было кое-что перетереть с профсоюзным боссом. Ну, а там встретился с еще одним коллегой – Фредди Кантором. Хороший пилот, но раньше у нас с ним были терки, вплоть до драк, однако потом как-то подуспокоились оба. И вот в ихней столовке он мне напомнил, что я ему полсмены должен – было дело он за меня отдежурил. Я говорю не вопрос, замотался, забыл, но сейчас готов отдать долг. А он посмеялся и говорит, нет Бачинский, так и останешься должником, потому, что я теперь на Четвертом секторе служу. А сюда к ребятам заехал, чтобы вещички забрать.

– Ну, а ты?

– А я возьми да ляпни – мне секторы не преграда, надо отработать в Четвертом секторе, отработаю.

– Да-а, – протянул Джек и покачала головой.

– И ведь трезвый был, вот что удивительно. Но видимо «казарма» на меня так действует, не зря я с той дислокации на базу свинтил.

– На новую программку понадеялся?

– Ну, да. Договорились мы тогда на подальше, чтобы я успел подготовиться. А когда вернулся и вышел в рейд, сразу попробовал эту штуку, поначалу в «режиме исчезновения». Ввел команду, выждал секунд десять и снова «вернулся». А диспетчер кричит: Бачинский, ты куда пропадаешь?

– Стало быть, работает?! – не сдержал эмоций Джек.

– Работает. После этого режима вписал себя чужаком с другого сектора. И снова диспетчер отреагировала, стала кричать – кто такой и как сюда пробрался.

Джек засмеялся, живо представив себе эту картину.

– Ну, я сразу вернулся в реал и тогда она стала на настройщиков ругаться, дескать после недавней переборки аппаратура глючит. Так я понял, что все работает и бабки Чингану отправил не зря. И после удачных испытаний решил отдать Кантору должок пораньше. Созвонились, он говорит не вопрос, давай перенесем поближе. Правда, у меня тут своя смена планировалась, но я перепоручил её другому пилоту, он мне тоже полсмены был должен.

– Чижик?

– Да, он самый. А сверху еще литр крепкого пообещал.

– За возвращение долга?

– Ну, а что? Пусть человек повеселее работает. А сам в положенное время рванул через все границы тащить службу за Кантора. Думал, посижу в тени не высовываясь, изредка постреливая по обломкам. Те пилоты в секторе, что опознают чужого вместо Кантора, конечно не сдадут, оставив этот факт для разборок между своими. А я отстою полсмены и вернусь домой, оставив эти выяснения Кантору. И что же ты думаешь?

– Думаю, что там, где Бачинский, там и начинается все самое интересное! – объявил Джек и метнувшись к ящику достал еще две «аквы», бросив одну Марку.

– Именно так. Та фиговина, которую ты приголубил, прошлась по секторам и навела шороху. Буи сорваны с позиций и дрейфуют кто где, радары покалечены и показывают погоду, пункты позиционирования перешли на упрощенное кодирование, поскольку на сложные шифры не хватает энергии. И в этот подходящий момент из ближайшего телепорта вываливает, вот эта красота, которую прозвали «шкаф», из-за того, что по размерам это, как четыре сложенных контейнера, которые контрабандисты обычно перебрасывали.

– Вспышка, наверное, была здоровенная, – предположил Джек.

– Да, они совсем не скрывались, поскольку знали, что тут повсюду аварийная ситуация и второй проход той «мясорубки», с которой ты вовремя сцепился, должен был окончательно убрать все вопросы по перехвату «шкафа». А он и сам по себе оказался продвинутым. Только выскочил, сразу начал «мусорщиков» отключать.

– Как именно? – сразу спросил Джек, сидя на краешке пилотского кресла и стараясь не упустить из этого рассказа ни единого слова.

– Он стал убирать из регистрации Навигационного центра все аппараты, блокируя им связь, позиционирование, навигацию.

– В Четвертом секторе?

– Да.

– И как быстро?

– Первые пару «мусорщиков» он вырубил секунд за десять каждый. На остальные выходило по семь, а потом и по пять секунд. Все прочие в это время, били по нему из своих испарителей так, что он горел, как газовый факел. Но коробка держалась, видимо там была какая-то полевая защита.

– Ну, а ты тоже рубил на всю мощь?

– Нет, ты меня знаешь, я стараюсь разобраться, что да как. Поэтому шарашил на семьдесят процентов, следил за прогревом генераторов, чтобы, если что, поднять мощность раза в полтора. А он ведь что делал, в первую очередь выключал самых активных, тех, кто ему угрожал. Пришла пара перехватчиков, так он и с ними справился в момент и те, как балласт, покатились

– Так он к Лиме шел?

– Да, спускался. Уже в центральных орбитах был, когда погасил почти всех и оставались только я и какие-то простаки у которых «пушка» через раз срабатывала и держали их потому, что штатный недобор. И вот тут я понял, что прятаться больше нельзя. И разрядил по нему дуплетом на сто пятьдесят процентов. Его, можно сказать, аж передернуло и через три секунды получи, Фредди Кантор, с выключением из регистрации самого пилота и его судна за номером таким-то.

– И у тебя все погасло?

– Не совсем. Наполовину. Как Кантор я уже не работал, но цифры моего «мусорщика» были другими, однако понимая, что через какое-то время он докопается до регистрационных параметров моего железа и сделает его холодным, я тут же набил новые данные, а потом просто вывел список штатного расписания Четвертого сектора и запустил команду перебирать их через три секунды каждый.

– Ничего себе!

– Сам знаешь, как быстро и нестандартно в такой ситуации мозги работают! И начал я ему в бочину заносить по полстораста процентов дуплетом, а пока он пытался меня вычислить, я уже был «другой» и снова ему в бочину – бац!

Джек восторженно захохотал и откинулся на спинку кресла, представляя, как начали «плавиться мозги», казалось бы, сверхпродвинутого вражеского устройства.

Марк сдержанно улыбался.

– Короче, я бил и бил, а он с запозданием отключал другие борта или определял, что они уже отключены, а у меня после списка Четвертого сектора уже был готов наш Восьмой. Но до него не добрались. Он погас раньше, за пару строчек до конца списка.

– Погас?

– Да, не взорвался, не развалился, а просто стал огромным куском углерода.

– Как у нас.

– Да, тот же вариант. Ну, а я понял, что надо валить и на тех же способностях новой фичи стартанул домой, на ходу прикидывая, что буду врать безопасникам. И ты знаешь, какая засада, там – в боевой обстановке, решения приходили сами, а тут, ну ничего придумать не мог. Только пришвартовался, пришло сообщение «никуда не отлучаться». Типа, не убегай с подводной лодки. Ладно, думаю, пора прятать улики. Снял радиочип с фичей и по пути спрятал в прачечной ремонтного цеха.

– Не нашли?

– Нет. Но на судне, едва ли не все винтики откручивали, смотрели, чем я мог так врага напугать. Но по морде не били и приносили еду из нашей столовки. Беседовали о разном – это они так клиента расслабляют, чтобы до правды добраться.

– А как насчет, какой-нибудь «химии»?

– Я этого тоже боялся, но как потом выяснил, им запретили меня сильно кошмарить, потому как ценный кадр.

– Короче, тебе не поверили?

– Думаю, не единому слову.

– И на чем ты стоял?

– Что проиграл спор и хотел показать, какой я крутой. И, якобы, проходил секторные границы, говоря местным диспетчерам, что у меня «что-то с регистрационным блоком». На самом деле, пару раз что-то у меня не сразу втыкалось и я, так и говорил удивленным диспетчерам, но потом фича запускалась и я катил за своего.

– Значит, этот разговор еще не окончен, – заметил Джек.

– Скорее всего так, – согласился Марк и вздохнул.

Они посидели с минуту молча. Джек, пытался как-то осознать услышанное и увязать все это со своей историей в рейде.

– Ну что, может теперь к Капиталине за кашей? – предложил Бачинский, сладко потягиваясь.

После того, как рассказал Джеку все, что можно, он почувствовал заметное облегчение.

– Да, это сейчас будет самым правильным, – согласился тот и поднявшись, собрал пустые бутылки из под «аквы», чтобы по пути забросить в ближайший генератор.

Бачинский тоже поднялся и проведя рукой по подбородку, подумал, что сегодня обязательно нужно побриться, поскольку иногда Инга требовала отчета по видео.

Вот Майк, в отличии от него, всегда брился и стригся вовремя и выглядел подтянутым, как солдат. Иногда хотелось расспросить его откуда такая самодисциплинированность, однако наставник понимал, что его ученику говорить об этом пока не хотелось.

Они еще не успели подойти к двери, как в нее громко постучали, так что эхо от металлического звона отозвалось в корпусе судна.

Били чем-то тяжелым.

Джек с Бачинским переглянулись.

– Ты кого-то ждешь? – задал наставник риторический вопрос.

Джек в ответ пожал плечами и пошел открывать.

Едва отворив тяжелый люк с механикой и броневыми листами он, лицом к лицу, встретился с широкоплечим персонажем с бритой головой и спутанной бородой, который взглянул на Джека так, что тот сразу вспомнил все фильмы про маньяков.

Первоначальное впечатление гармонично дополнилось закопченным гаечным ключом на «восемьдесят два», которым незваный гость, судя по всему, колошматил в дверь и свежим шрамом на голове.

– Майк? – глухо произнес незнакомец.

– Он самый, – ответил Джек, не представляя, как такого типа могла пропустить на станцию служба безопасности.

Его самого, ни за что били по морде, а тут, пожалуйста, вот такое.

Незнакомец решительно шагнул внутрь и Джеку осталось лишь отскочить в сторону.

И только теперь он заметил, что гость был одет в некое подобие полосатой пижамы с биркой какого-то лечебного учреждения.

– Франц! Екарный бабай, мне сказали, что ты куда-то пропал и не выходишь на связь! – воскликнул Марк, едва увидев гостя.

– Кто тебе сказал? – спросил гость и сходу уселся в пилотское кресло.

– Сюзи, – развел руками Бачинский.

– А при чем здесь Сюзи? Мы давно не вместе. Она сбежала к этому, как его… Ну, вот этот, в сериале «Берег моей любви…»

– Злодей Бидкрафт или красавчик Скулл? – уточнил Марк, который теперь был очень продвинут с сфере сериалов.

– Во-во, блондинчик этот! Скулл!..

– Ну, извини, не знал.

– Не знал. Скажи уж, что не интересовался. А я вот всем помогаю – Франц туда, Франц сюда! – с обидой произнес гость, переложив тяжелый ключ из руки в руку.

Джек взглянул на Марка и тот ему подмигнул, дескать, все в порядке. Джек так не думал.

– Что у тебя за железяка?

– Ключ на «восемьдесят два».

– А где ты его взял?

– Так у вас под боком ремонтный цех, ты что, не в курсе?

Гость любовно посмотрел на свой трофей и провел по нему рукой, словно это был домашний питомец.

Джек вздохнул. Он окончательно запутался в происходящем.

– То, что цех, это понятно, но как ты в нем оказался?

– Во-первых, в нем оказался не я, а какой-то Сэм.

– Причем тут Сэм?

– При том, что ты прислал маршрут для какого-то Сэма.

– Как же ты достал, – признался Бачинский опускаясь в штурманское кресло.

– Реально достал? – переспросил гость,

– Кнопка, Франц.

– Ах, да, кнопка, – кивнул гость и крутанувшись в кресле безошибочно нашел место нештатной детали. Однако сначала он провел пальцами по закрывавшему кнопку фрагменту панели и лишь затем сбросил его, чтобы нагнувшись рассмотреть кнопку подробнее.

– Деревопластик обыкновенный. Ничего особенного, – произнес гость вызвав у Джека недоумение. Он снова взглянул на Бачинского, однако тот не поворачиваясь сделал успокаивающий жест. Дескать, досмотри до конца.

– И кнопка это не кнопка, а обманка.

– То есть, ничего не включает?

– Ничего. Дело в том, что её ставили прежде всего остального. Но что-то с этой схемой не пошло и позже её поленились убирать.

– Так, может, весь тот таинственный фарш тоже обманка? – спросил Джек, которому надоели эти тайны и полунамеки. У них, у автомехаников, все было как-то попроще.

– Нет, юноша. Просто тут столкнулись грандиозные планы и хреновая организация труда. А точнее – проблемы с дисциплиной.

– Слушай, Франц, что за прикид на тебе, как на арестанте?

– Это моя больничная пижама. Я как вышел, так весь в делах. У меня времени не было переодеться.

– Это тюремная роба какая-то. Вон, на ней даже бирка тюремная. Джек – скажи!

– Да я понятия не имею, – торопливо отказался тот.

– А чем тебе пижама не нравится? – уточнил Франц, одернув рукав на руке, в которой все еще держал ключ на «восемьдесят два.» – Тебе пижама нужна красивая или специалист?

– Второе.

– И компот, – добавил гость и они с Марком рассмеялись, а Джек лишь с запозданием улыбнулся. – Пижама действительно тюремная, но это новая роба прямо со склада. Казенной лечебнице другую взять негде, все очень дорого, а я договорился и нам из резерва выдали, все равно это устаревший фасон. Они на складе сорок лет пролежали.

– Постой, а как ты в казенной-то лечебнице оказался? Тебя что, не опознали?

– Я сам отказался ехать в клинику для «мажоров». Не выдержанный я, ты же знаешь.

– Да уж, наслышан.

– Ну и вообще, вся эта история с блатными связями, она не по мне, – признался Франц и снова погладил гаечный ключ. – Я Байрону сказал, вези в самую замухрыженскую клинику, а то я мажоров покалечу. Он о повез. Потом хотел внутрь на своей «позолоченной карете» заехать, но я сказал нет, пойду на общих основаниях. Он сказал, хрен с тобой, Франц, вот твои документы и вали.

– И потом ты начал «снимать кино», – подавляя улыбку предположил Марк, который был знаком с манерами Франца Шиммера.

– Ой, ну, не прям кино, а попросил в приемное отделение главврача, потому, что мне не понравилось, как выглядели бедолаги во дворе. Худые, недокормленные, одеты в лохмотья. Местные медбратья мне сразу намекнули, чтобы угомонился. Говорят, если главный сам придет, тебя отсюда вынесут. А я им сказал, что подожгу сейчас ваш вертеп и тогда будете держать ответ по-взрослому. Харя у меня убедительная, а еще это шрам на башке. Решили пока не рисковать и вызвали главврача. Он пришел. Гладкий весь, очки в золотой оправе, заколка на галстуке с бриллиантиком, часы механические за тридцать штук. Короче – упакованный дядя. В чём, говорит, проблема и не желаю ли я прямо из приемного, вместо палаты, сразу переехать в карцер. Прикинь? У них там действительно были карцеры и режим! Как тебе такое?

Марк покачал головой, понимая возмущение гостя. Франц взглянул на Джека, но тот лишь пожал плечами. Эта тема разговора ему не нравилась.

– Так что про пижаму? – напомнил Бачинский.

– Еще будет, – пообещал Франц. – Я говорю, поскольку меня распределили к вам, желаю, чтобы все по нормам – еда, питание, уборка в номерах.

– В палатах, видимо, – поправил Марк.

– Видимо, – кивнул гость. – Так этот паразит, аж задохнулся от негодования. Ну, как же, столько лет жрал в три горла, а тут вдруг какой-то алкаш такие темы задвигает. И скомандовал своим медбойцам спеленать меня, обколоть трифидицином и в карцер. Но сам, тварь, успел выскочить за бронированное стекло.

– Ученый.

– Ясен пень. Сам выскочил, а бойцы его, блин, остались в клетке с тигром.

Марк засмеялся, а Джек лишь улыбнулся. Он продолжал оставаться в напряжении, поскольку этот гость ему абсолютно не нравился, к тому же сидел в его пилотском кресле.

Ну, ладно Марк, тот почти родственник. Но этот-то кто?

– Когда они мне уже не мешали, я по городскому аппарату набрал номер Управления и код Байрона, говорю, пришлите, пожалуйста, помощи, меня тут обидеть хотят. Он сказал – жди, но только без фанатизма. Ну, и через семь минут во двор влетает броневик, а из него полицейская пехота в черной броне. И это уже было настоящее кино, я из окна наблюдал. Местный барон еще войско собрать не успел, чтобы подавить мятеж, а тут такое.

– А ведь ты бы мог спокойно пить свежие соки под пальмами. И вместо уколов в задницу, получать препараты через дорогостоящие пластыри, – заметил Бачинский.

– Мог бы. Но где тут прогресс? Сплошное загнивание. А потом ко мне приволокли это дерьмо головой вниз и я отпустил полицаев, у них и без меня работы хватало, а этому зажиревшему сказал, если не хочешь, чтобы твоя вилла в заливе и дом в Торменте стали достоянием судебного разбирательства, слушай меня внимательно. И он, таки, принял верное решение. Умный, в принципе, человек. И степень научная у него не фальшивая, я читал диссертацию и одобрил.

– Короче, Шиммер.

– А короче, ребята, ваши левые железки не мусор, только запускаются они вот откуда…

С этими словами, Шиммер наклонился к противоположной от кнопки стороне и резким движение оторвал, едва ли не всю нижнюю панель, заставив Джека вскрикнуть.

Он уже был готов, не сдерживаясь, сказать гостю пару горяченьких, однако увиденное под оторванной панелью заставило его сдержаться.

Там оказался какой-то альтернативный пункт управления или настроек. Он был совсем небольшим, состоявшим из десятка кнопок и пары тумблеров, но на нем горело несколько сигнальных огоньков, что означало полное подключением к системе. Но к какой?

– А Сэм говорил… – начал было Джек.

– Знаю я Сэма. Талантливый инженер и неплохой математик, которого держат только из-за того, что он один из немногих разбирается в разделе топономико-дискретной аксиоматики. Вон, Майку эти слова знакомы. Однако заправляет у них некто Джефри, парень с «другой стороны». Он то и дозирует, сколько можно дать местным аборигенам, а что от них нужно скрыть. Он и его дружки меня не раз обворовывали, изымая записи каких-то, просто феноменальных откровений, которые посещали меня.

– Под препаратами? – уточнил

– Под препаратами, мистер Всезнайка, – улыбнувшись ответил гость, ничуть не обидевшись.

– Ты их видел, что ли, этих воров?

– Позже. Несмотря на препараты, я точно помнил, что было три комплекта записей на столике. А поутру нашелся только один комплект с выхваченными страницами, а оставшиеся частью замазанными. Я к Байрону – дай, говорю, твою новую разработку, хочу видеоконтроль перепроверить.

– А контроль тоже отредактированный? – уточнил Марк.

– В том то и дело. Я же вижу, как временные даты скачут, значит кадры были удалены.

– Стало быть, спешили.

– Спешили. У них же тут делов полно, везде нужно успеть. Байрон сначала зажался, не положено, говорит, секретная разработка. Но потом смягчился и мне прислали двух курьеров с автоматами и чипом. Короче, запустили мы этот «квант-бэк» и все стертые с видеоконтроля кадры восстановились и я увидел лица этих умельцев. Их было четверо, но узнал я только одного – Джефри из исследовательского центра имени Фишберна.

– Железка тебе зачем? – снова сменил тему Бачинский.

– В мою коллекцию.

– Ты коллекционируешь гаечные ключи?

– Только большие размеры – от пятидести шести. И только ремесленного производства, те, которые работяги у себя в мастерских по необходимости изготавливают.

– Блажь.

– Ха! В прошлом году я продал два экземпляра – за двадцать пять штук и за сорок три! Как тебе такая блажь? Там за них на площадке такие битвы были.

– Я этого Джефри как-то раз видел. И он показался мне просто каким-то холодным.

– Хладнокровный он, Марк. По всем правилам герпетологии. А как-то мне даже пальчиком пригрозил, прикинь? Они же продолжают у меня идеи тырить, но после того случая так за собой прибирают, что никакой «квант-бэк» не помогает. То есть, изъятие квантовой позиции фиксируется, а объектную реальность уже не вытягивает. И вот сунулся я как-то видеоконтроль просмотреть, а там морда этого Джефри во весь экран и пальчиком мне, эдак, грозит и говорит: такое вам еще рано. Прикинь?

– Оборзел.

– Дерзкий! Но вернемся к нашим делам. Короче, вот эта или та кнопочка должны запускать тест, – сказал Франц и принялся бесцеремонно тыкать пальцем в обнаруженную тайную панель, с которой Джек все еще не сводил глаз.

Он был поражен тем, что у него под боком находился такой удивительный объект, а он даже не догадывался, при том, что они с Бачинским пролезли и просканировали на судне, едва ли не все полости.

– А если вот так? – произнес Франц и щелкнул самым заметным тумблером, отчего мигнуло освещение и корпус судна загудел так, будто по нему ударил метеорит.

Бачинский даже подпрыгнул в штурманском кресле, но Франц быстро вернул тумблер в прежнее положение, после чего повернулся к испуганным пилотам и сказал:

– Вот это и есть настоящая кнопка, а та – фальшивая.

– А что это сейчас было, Франц? – не удержался от вопроса Джек.

– Судя по всему, наша местная сборка с трофейным передатчиком данных. Он посылает сигнал на исполнительный механизм, который, скорее всего, связан с рулевым управлением. Но не с электроникой, а именно с механикой. Поищите, там будет что-то вроде втулки на валу. Тумблер со сборки эту «втулку» активизирует, вы рулите аппаратом и «втулка» передает параметры на главный исполнительный фактор. Он где-то там внутри, но вы, наверное, уже примерно знаете.

– Гипермахт, – вырвалось у Джек.

– Скорее всего. Вот он то и будет вас перемещать или не будет. Все зависит от криворукости сборщиков.

– То есть, передача тут беспроводная? – уточнил Марк.

– Да.

– А питание?

– Питание проводное, но разумеется по шинам. Питание наше, местное. И сразу на гипермахт. Ни панель-активатор, ни «втулка» в питании не нуждаются. Вот и все.

С этими словами Франц почесал свободной рукой шрам на лысой голове и поднялся.

– Кстати, откуда у тебя эта отметина? – спросил Бачинский вставая со штурманского места. – Это тебя медбратья так уделали?

– Думаешь лопатой? – усмехнулся Франц. – Нет, это я сам, еще до казенной лечебницы. Прилетел в Вар-Бишон и едва сели, поперся к выходу. Мне стюардесса говорит сядьте, мы еще не остановились. А я её в сторону оттолкнул, стопор дернул и на выход – с высоты четырех метров. Трапа-то еще не подогнали. Ну, все, капитан корабля, проводи меня к выходу, мне нужно дальше бежать!.. И вот, что я вам скажу ребята, идите в столовку прямо в этих комбинезонах. Вы в них так классно выглядите! Парадно!..

– А я думал переодеться, – развел руками Марк.

– Не сегодня, брат! – сказал Франц и пожав Бачинскому руку направился за угол – к выходу. Джек поспешил следом и там, уже возле тяжелой двери, гость негромко сказал:

– Пока не говори ему, что сидел.

– Но, мне кажется он догадывается, – так же негромко сообщил Джек.

– Если впрямую не спросит, сам не говори.

Дверь открылась, гость вышел. Снова лязгнул замок и Джек на пару мгновений застыл перед закрытой дверь.

Ему показалось или этот разговор с Францем действительно состоялся?

Вернувшись в кабину, он остановился посреди свободного пространства глядя куда-то сквозь раскуроченную панель.

– Ты чего? – спросил Марк.

– Откуда ты знаешь столько странных и полезных людей, наставник? Думаю, что не видел и десятой части твоих знакомых.

– О, да, это так.

– Как же ты их нашел?

– Благодаря инвестициям, – улыбнулся Марк, возвращаясь на штурманское место.

– Чего?

– Садись уже в свое капитанское кресло, оно без тебя истосковалось.

Джек сел и действительно, как будто почувствовал, что все судно, наконец, перевело дух после визита этого странного гостя.

– Я ведь не один год пропивал в отпускные недели огромные деньжищи. За год зарабатывал на квартиру в центре большого города, но все это спускал в праздных вечеринках. На первый взгляд это выглядело, как мотовство, но как выяснилось позже, помимо минусов у пьянства есть и плюсы, например повышенная коммуникабельность. Я оплачивал запои стольких людей, что среди них, со временем, стали появляться и весьма неординарные личности. Случайные собутыльники ушли, а эти – незаурядные, остались. Отсюда и полезные связи. И вот сидит какой-то важный человек в кресле, документы подписывает. Перед ним секретари, советники, консультанты ниже травы стелются. Секьюрити, как робокопы, представительские тачки, деловые завтраки и все прочее. И тут, на закрытый диспикер со считанными открытыми каналами приходит звонок. И высокий начальник преображается. Привет, Марк, как дела? Помочь? Да без вопросов! Что нужно сделать?

Бачинский при этом выглядел настолько самодовольным, что Джек не удержался, чтобы сказать:

– Тебе привет от Элечки.

– Что?

Марк даже приподнялся из кресла.

– Где ты ее видел? Как она?..

– Марк, Элечка, это диспетчер, которая рулила ситуацией, когда мы с камрадами сражались с тем опасным «веретеном».

– Так, может, она в другом секторе. Просто поменялась с коллегами, чтобы тебя покошмарить, однако нарвалась на меня. Нормальная девушка, рулила процессами ровно.

– Надо же, а я ей тогда не поверил, когда она сказала, что выучится на диспетчера.

– И когда все это было?

– Четыре года назад. Или нет? Нет, уже пять.

Джек вздохнул. Ему стало стыдно, что он подбросил наставнику такую мину из прошлого, а с другой стороны, было бы лучше, столкнись он с ней на орбите?

Она то на такой эффект и рассчитывала.

– Ладно, Марк, пойдем уже кашу есть, а то мы этот этап никак не закроем! – почти потребовал Джек.

– Пойдем, – сразу согласился Бачинский. – А панель, ты её потом поправишь?

– Ой, да что с ней сделается? Потом, конечно. Всё, уходим.

Бадди Луи-Корсон решил начать двигаться. Точнее продвигаться к новым вершинам, поскольку прежние вершины им были уже достигнуты.

За деньги общаться с девушками у него получалось и они были с ним чрезвычайно милы, а вот без денег – никак.

Даже, если он был в костюме из хорошего ателье, пострижен по последней моде и сыпал разными популярными в молодежной среде словечками.

Он пытался менять и эти словечки, и костюмы, но никаких заметных улучшений не происходило. А когда напрямую задавал девушкам вопрос – что с ним не так, ему отвечали разное.

Бадди ожидал, что ему сразу влепят – некрасивый и все тут. Он бы и успокоился.

Даже мама, мнение которой было для него важно, заметив как-то, что ее сын, тогда ученик старших классов, прихорашивался перед зеркалом, сказала:

– Баддингтон, ты не Джеймс Штургер и даже не Филип Горбелли, так что учись жить с тем, что у тебя есть.

Но, как ни странно, ни одна из девушек, мнением которых Бадди интересовался не назвала его уродом или некрасивым. Нет, они говорили что-то вроде – невнятный, малоинтересный. А одна возрастная профессионалка ближе к сорока, добавила:

– Робкий ты, не дерзкий. Нет в тебе какой-то угрозы, какая во всех нормальных мужиках присутствует.

– Я не садист, – возразил он тогда.

– Ты не садист, ты дурачок, – отреагировала она и взъерошив ему волосы, засмеялась. – Продлевать будешь или как?

Одним словом, Бадди решил начать развивать в себе «дерзость и дозируемую угрозу», чтобы избавиться от комплексов, которые, как он предполагал, ему навязала мама.

Можно было, конечно, начать приставать к девушкам на улице, но Бадди опасался, что те могут вызвать полицию, поэтому его выбор пал на коллег по работе, точнее коллежек.

Кое какой опыт в этом у него уже был, вот хотя бы с Панамерой Штирт. Опыт не удачный, но зато тогда он замахнулся сразу на самый желанный приз.

Иногда, ради смеха, ему строили глазки коллежки из «среднего уровня». Но они, в таких играх, были опытны и опасны. Бадди их не понимал и не мог просчитать намерений. Однако в коллективе имелась и пара «сереньких мышек», на которых он мог потренироваться, в плане развития «дерзости и дозируемой угрозы».

Объектом учебных домогательств он выбрал Парси Вудс.

Она не ходила на обед, обходясь бутербродами приготовленными у себя на «женских этажах».

Так поступали многие женщины-служащие, чтобы сэкономить на пакете питания и у каждой на то были свои причины.

Парси Вудс стукнуло тридцать шесть, она была невысокого роста и слегка сутулилась, зато, как говорил один хулиган-одноклассник Бадди – буфера, что надо.

Выждав, когда остальные женщины уйдут из отдела, Баддингтон, словно удав, стал сокращать дистанцию до жертвы и набросился в тот момент, когда Парси потянулась к коробке с бутербродами.

Он накинулся на её сзади, начав торопливо засовывать руки под блузку. Бадди ожидал, что Парси начнет сопротивляться или как-то еще проявлять свое несогласие, однако коллежка молча позволила ему достичь запланированных целей, а потом спросила:

– Бадди, продолжение будет или это все?

– Это все, – растерянно ответил он, после чего она повернулась и дала ему коленом в известное место.

Прежде о таких травмах Бадди только слышал, но одно дело слышать, а другое испытать лично.

Ему оставалось только гадать, как складывалась личная жизнь Парси, позволившая ей так хорошо отработать этот удар.

Как бы там ни было, эту травму он посчитал чем-то вроде необходимой награды и сумев отползти к середине помещения, с трудом поднялся опираясь на столы.

Бросив через плечо взгляд на Парси, он обнаружил, что она, как ни в чем не бывало, добивала бутерброды, а ему еще предстояла взять со своего стола папку отчетов секции прачечных станции.

Их шеф Генри выразил несогласие с начислением сверхурочных своим работникам и они с Бадди договорились пересечься за обедом и кое-что пересчитать.

Можно было, конечно, поговорить и в отделе, однако Бадди нравилось вышагивать по базе с толстой папкой в руках, ведь тогда все видели его значения для станции и первыми приветствовали его.

А он им снисходительно отвечал.

Без папки было совсем не то.

Выйдя из отдела в небольшой тамбур, Бадди постоял еще с полминуты, пережидая медленно уходящую боль. Потом, все же вышел на лестницу и принялся осторожно спускаться, чувствуя, что постепенно возвращает контроль над своими движениями.

Что ж, болезненный опыт – тоже опыт. Хотя, мама говорила, что на такого рода трудностях учатся лишь дураки, а умные сразу вызывают полицию. А где тут полиция? И что бы он сказал вызвав её? Вот так-то.

К концу второго пролета лестницы, он уже чувствовал себя удовлетворительно и выйдя в главную галерею, постарался больше не кривиться и выглядеть достойно.

Держа папку так, чтобы она была видна каждому встречному, он кивал знакомым, которых у него стало заметно больше, после того, как, следуя примеру «капитана Серебристого» из нового шпионского фильма, он начал раздавать малознакомым работникам базы конфеты и недорогие батончики, а суровым рабочим ремонтного цеха даже сигареты. Но не прямо так, бросаясь наперерез и навязывая, нет.

Сначала Бадди заводил разговоры под надуманными предлогами, а потом говорил, ой, конфета лишняя, а я на диете. Дарю.

И люди брали, благодарили и потом уже видели в Бадди, почти приятеля. А он снова дарил им какой-то пустячок. Значок или наклейку.

Затраты небольшие, но советы капитана Серебристого работали. Поэтому раньше он проходил по главной галерее никому ненужным и незамеченным, а теперь ему улыбались, почти

И только Бадди вспомнил об этих двоих, как услышал позади приветственные возгласы, куда более громкие, чем те приветы, что получал сам от «задаренных» знакомых.

Впрочем, удивляться тут было нечему. После того переполоха, который эти двое устроили на орбите, их слава и обожание окружающих только росли. А еще на них были эти великолепные комбинезоны, как у водителей известной гоночной серии.

Поскольку Бадди намерено собирал информацию о лучших пилотах базы для докладов своему куратору, ему удалось выяснить, что такая спецодежда стоила баснословных денег.

От десяти тысяч дро и более. И, уж конечно, у самого Бачинского ценник этой спецодежды уходил куда выше.

Такие вещи не продавались ни в каких специализированных магазинах, их делали на заказ в НПА – научно производственных ателье.

Бадди подумал, что будь он одет в такой безумно-дорогой комбинезон, может сегодня эта Парси не врезала бы ему коленом.

Мелькнула даже мысль бросить бухучет и завербоваться в пилоты.

Впрочем, эту мысль Бадди быстро прогнал.

Работа пилотов «мусорщиков» была слишком опасна. Как-то, по случаю, он попробовал поработать в их тренировочной программе, так чуть не обделался прямо в кресле. Что уж говорить про реальные ситуации!

Бадди уже подходил к столовой и чуть замедлился, пропуская пару пилотов, решив зайти в зал попозже, когда схлынет ажиотаж к которому присоединились и эти практиканты из ремонтного цеха.

Он даже хотел их немного вспугнуть – ему нравилось строить из себя строгого, почти начальника, а на них это действовало. Однако в этот раз эти двое его не замечали, впившись взглядами в подходивших пилотов.

А дальше произошло совершенно невероятное, у практикантов появились пистолеты!

Один, сразу начал стрелять в Бачинского, а второй только выхватил оружие, которое оказалось прямо перед лицом Бадди, да так близко, что он смог рассмотреть какие-то следы обработки на его деталях.

Сказать, что Бадди испугался, это не сказать ничего. Он много видел таких ситуаций в любимых фильмах про шпионов, но у него не было суперских навыков рукопашного боя, а только желание выжить и здоровенная папка, поскольку он любил документы в твердых копиях.

В отчаянии, что было сил, Бадди ударил этой папкой ближайшего практиканта, а тот, уже падая, начал стрелять куда-то в потолок. А потом к нему бросился этот Догерти, весь в крови и принялся бить пытавшегося встать практиканта.

И странное дело, уже потеряв оружие и как-то закрываясь одной рукой от страшных ударов, второй рукой этот злодей что-то торопливо запихивал в рот и разжевывал, в то время, как Догерти наносил и наносил ему новые удары.

Это была ужасная картина. Ужасная.

Пятясь, Бадди увидел распростертое тело Бачинского в кровавых пятнах поверх красивого комбинезона и второго практиканта – Боуна, который, хотя и был избит в кровь, но тоже что-то торопливо пережевывал, закрывая лицо ладонями.

На каких-то запредельных резервах своего организма, Бадди сумел развернуться и побежать прочь, в то время, как другие люди привлеченные стрельбой и криками, напротив, бежали ко входу в столовую.

Но только не Бадди, с него было достаточно.

Прибыв к своему отделу, он не стал заходить в рабочее помещение, выбрав в качестве убежище крохотную подсобку для канцелярских принадлежностей, в которой когда-то пытался напасть на Панамеру Штирт.

Однако сейчас ему было не до шалостей. Бадди колотило, трясло и еще – тошнило.

Включать свет он не стал, поскольку и так знал тут каждый закоулок.

Забившись в какой-то, самый темный угол, он начал плакать и слезы катились по его щекам, падая на толстую папку с твердыми копиями, которую он не бросил.

Выплакавшись, Бадди, незаметно для себя заснул и очнулся спустя час или больше, не сразу поняв, где находится.

Затем вспомнил, что произошло и отчасти пережил все заново. А потом поднялся и включил в подсобке свет.

Немного затекли ноги, но в общем, он был в порядке.

Достав из кармана маленькое зеркальце, в которое заглядывал, когда никто не видел, Бадди оценил свой вид, как допустимый и осторожно выйдя в тамбур, подождал еще немного, прежде чем решительно шагнуть в рабочее помещение.

При его появлении все сослуживицы тотчас вскочили со своих мест, как если бы к ним зашел какой-то инспектор.

А он, сохраняя на лице скромную суровость, прошел к своему столу, положил папку и уселся в кресло, как ни в чем не бывало.

– Бадди, где ты был!? Мы тебя везде искали!..

Это была Панамера Штирт. Она приблизилась к Бадди и коснулась его плеча, а затем наклонилась, заглядывая в глаза и обдавая ароматов духов и своих волнующих феромонов.

Её красивая грудь, в разрезе блузки, оказалась совсем рядом. Она, конечно, была поменьше, чем у Парси, но тоже ничего.

Забыв про все невзгоды Бадди уже начал бороться с собой, чтобы не схватить Панамеру прямо сейчас и при всех. Он даже встряхнул головой, чтобы скинуть с себя чары офисной красотки, ведь сейчас его поступок выглядел бы нелепым, а драматизм ситуации серьезно бы пострадал.

Между тем, к Бадди стали подбегать и другие сослуживицы, начав наперебой расхваливать его и называть героем.

Сам-то он почти ничего не помнил, переживания и стресс стерли все подробности, однако из громких реплик коллег он узнал, что оказывается, лично участвовал в схватке со злодеями и даже обезоружил одного из них.

– Представляешь, Бадди, это были практиканты из ремонтного цеха! – сообщила Панамера.

– Да? – вырвалось у него, поскольку теперь он начал что-то припоминать.

– Да, и Бачинского увезли на глайдере – сразу на Лиму!..

«Бачинский,» – произнес мысленно Бадди и вдруг начал вспоминать дополнительные подробности, отчего они обрушились на него яркой, пугающей волной так осязаемо, что он даже почувствовал головокружение.

– Ему плохо! – крикнул кто-то из женщин.

– Капли дайте! Назальные капли! – добавила другая, вроде бы даже Парси. Потом Бадди что-то пшикнули под нос, такое едкое, что он сразу чихнул и все встало по местам.

Итак: теперь он герой, его жизнь изменилась и этот его подвиг следовало как-то монетизировать. И рассказать о нем маме.

Нет, самому рассказывать не стоило, всё станет известно из газет, где будет его большой портрет. Или из его интервью в ТВ-боксе. То-то мама удивится! А еще удивится мистер Флексит, который…

– Стоп, девочки! Благодарю за участие, но мне нужно побыть наедине со своими мыслями! – объявил Бадди тоном уставшего начальника.

Все разговоры разом стихли и коллеги быстро и незаметно разбежались по рабочим местам, издали поглядывая на Бадди и продолжая обсуждать новость шепотом.

А герой событий склонился над

Нет, ни в коем случае мистеру Флекситу не следовало узнавать о его подвиге из газет или ТВ-бокса. Он должен узнать об этом из правильно составленного отчета самого Баддингтона Луи-Корсона.

Именно так. И тогда мистер Флексит непременно отметит его финансово, выдав хорошую такую премию в наличных.

К примеру – сто тысяч! Сто? А чо бы не двести?

Возможные перспективы засверкали перед глазами Бадди яркими бриллиантовыми звездами и скрывая улыбку, он достал из ящика свой многофункциональный слейдер с помощью которого, не только пересылал куратору тайные отчеты, но и взламывал секретные архивы станции.

Открыв окошко, в котором обычно набивал донесения, он еще раз окинул взором минувшие события.

Бадди хорошо помнил, что писал в каждом отчете, хотя их количество уже приближалось к полусотне.

Флексит интересовался всем, что делали пилоты базы, особенно статусные, те, у кого дела шли в гору из-за их мастерства и смелости.

А еще он интересовался этими двумя странными практикантами, которые на деле оказались преступниками.

Едва Бадди упомянул их в одном из донесений, мистер Флексит потребовал, как можно подробнее описывать все, что происходило с этими дурачками.

И вдруг, Бадди, как водой окатило.

Он сложил воедино всё, чем интересовался Флексит с фактом появления на базе Боуна и Чиппера.

И да, с очень высокой вероятностью это были его люди.

Бадди закрыл окно донесений и осторожно осмотрелся из под руки.

Какой же он был глупец, как же он ошибался!

Лишь теперь ему стало понятно, что за покушением на Бачинского, скорее всего, стоял его куратор. И если бы он отправил ему это свое донесение, оно стало бы настоящей явкой с повинной.

И всё. Снятие с довольствия и прощай двойная жизнь.

«Ну, и глупец же ты, Бадди,» – сказал он себе и снова из под руки огляделся.

Как много людей знали о его подвиге?

В фильмах про шпионов от свидетелей избавлялись. Но, на станции о его подвиге теперь знал весь персонал, а то уже и дальше станции. Значит такой способ не годился и следовало подать мистеру Флекситу случившееся так, будто он – Бадди, оказался простым свидетелем и ничего более. А если тот узнает подробности из других источников, настаивать на ошибке или «огульных обвинениях», вызванных, ну… чем-то там.

Бадди решил, что обдумает детали своей защиты позже.

Остаток такого беспокойного рабочего дня Баддингтон планировал потратить на окончание пары отчетов и сверку позиций за прошлый квартал.

Из-за плотности графика сдачи у него накопились кое какие долги. Однако все изменил визит сотрудников службы безопасности станции Мигеля Шторка и Паскаля Бени.

Оба были знакомы Бадди. Этому Шторку он успел уже подарить две конфеты «Медовые» и батончик «Штифи», а Паскалю – батончик и значок «Смикки и Мунк» для его мальчика. Или девочки?

– Бадди, нам нужно поговорить, – сказал Мигель и женский персонал отдела замер, прекратив всякую деятельность.

– А я проверю твой стол, если не возражаешь, – добавил Паскаль.

Бадди поднялся со своего места с ощущением, что совершенно заморожен, как будто отсидел в туалете ноги и даже руки.

Вот и пришла расплата за воровство секретных документов. И что дальше? Тюрьма? Ссылка на Чи-Крио, где вместо атмосферы суп из малоизученных полей и искусственных атомов кислорода?

И что на все это скажет мама!?

При беглом осмотре стола и ящиков Паскалем были обнаружены запас конфет «Медовые», несколько шоколадных батончиков, а также значки и наклейки.

Был также найден слейдер и множества разных канцелярских принадлежностей.

Паскаль с Мигелем переглянулись. На отчет это не тянуло, поэтому первый сбросил все обратно в один ящик и захватив со стола слейдер вышел из офиса вслед за Мигелем, который почти конвоировал онемевшего Бадди, придерживая его за локоть.

Они спустились на первый уровень и Бадди ожидал, что его с позором проведут по главной галерее, однако Мигель открыл спецключом какую-то потайную дверцу, мимо которой все сотрудники бухгалтерии проходили каждый день и не подозревали, что за ней были какие-то переходы. А они были.

Узкие, плохо освещенные и неудобные, позволявшие двигаться лишь по одному и Мигель пошел первым, а Бадди за ним, чувствуя, как его спину сверлит взглядом Паскаль.

Пришлось сделать несколько поворотов и столкнуться с целой гаммой различных запахов, от подгоревшей изоляции до канализационных стоков, но в конце концов, на тряской лифтовой площадке они втроем поднялись на верхний ярус, где находились владения местной «службы безопасности».

Толкнув одну из дверей, шедший первым Мигель, спросил:

– Мы войдем, Серж?

– Давайте.

И они вошли – Мигель, Бадди и замыкающим Паскаль.

– Кто тут у нас? – спросил Серж, единственный капитан во всех секторных «службах безопасности».

Обычно, на здешних должностях никого выше старших лейтенантов и появлялось.

Серж ел бутерброд из макаронного хлеба сдобренного каким-то соусом и посыпанного толчеными чипсами.

Это было его личным изобретением.

Пристрастия к подобной еде командира никто в «скворечнике» не понимал, подчиненые ходили в столовую.

И он ходил тоже, однако, в том месте, где капитан служил раньше, ни о каких столовых не было и речи. Да, что там о столовых, там и сортир то был весьма условный, не говоря уже о дополнительных удобствах.

Пришло время и он выбился на какие-то приличные позиции, однако кулинарные пристрастия остались прежними.

– Садись, Бадди, – сказал Паскаль, придвигая к столу Сержа стул с протертой обшивкой.

Бадди сел.

Он не испытывал никаких чувств. Он даже не знал, дышит ли он.

Теперь он просто сидел и был готов в полной мере принять все, что ему уготовлено.

– Где отчет об обыске рабочего места? – спросил Серж, дожевывая свой странный бутерброд и вытирая руки салфеткой.

– Там только конфеты «Медовые», шоколадные батончики, значки-наклейки и канцпринадлежности, – доложил Паскаль. – Хочешь отчет на все это?

– Нет, позориться мы не будем. Дальше нам уже некуда.

– Есть еще слейдер. Вот.

С этими словами Паскаль выложил на стол гаджет.

– Ага. Редкая фирмочка, – сказал Серж прочитав название.

Бадди ожидал, что тот начнет копаться в слейдере, пока не найдет скрытое дополнение, однако этого не случилось.

Серж отодвинул гаджет и спросил:

– Ну, расскажите нам, мистер… э-э… – тут он сверился с записями. – Мистер Луи-Корсон, как вы познакомились с Боуном и Чиппером?

– Что, простите? – подался вперед Бадди. Он ожидал вопросов про шпионаж и все такое.

– Боун и Чиппер. Вы же их знали?

– А, да. Я знал их из документов. Сначала из документации, а потом увидел лично.

– Часто общались?

– Не часто. Я видел их пару раз.

– Что

Бадди не знал, что сказать и только пожал плечами.

– Конфетки, батончики, значки-наклеечки, а? Раздавали презенты?

– Раздавал, – кивнул Бадди, который пока не понимал, куда ведет эта беседа, ведь его взяли, как он полагал, совсем за другое.

– Зачем?

– У меня мало друзей. Я хотел расширить их круг.

– Понятно, – выдохнул Серж.

Впрочем, ничего особенного из этого допроса он извлечь и не надеялся. Видеоконтроль показывал, что этот бухгалтер оказался там случайно и ударив одного из нападавших, тут же в ужасе бежал.

Нормальна реакция. Но начальство сказало – разобраться и они разбирались, используя утвержденные методики.

Хотелось бы, конечно, поучаствовать в расследовании самого покушения, но этим занимались «ребята в костюмах», как называли персонал из самых престижных управлений.

Хорошо им, с нужными связями, из академий сразу на теплые места. А вот он, даже когда, казалось, вырвался на какой-то перспективный простор, вдруг узнал, что его не перевели, а просто отправили в командировку и он по-прежнему числился в «Управлении статистики и анализа» спецгарнизона планеты Гард 27, материк Фортеза, долина Черных камней.

– Вот ты раздавал подарочки, Луи-Корсон, чтобы получить друзей. Ну и как, получалось? – спросил Серж.

Бадди вздохнул и покосился на стоявшего у стены Паскаля.

– С друзьями – нет, не получалось. Но знакомых становилось значительно больше.

– А кто подсказал тебе этот способ? Ведь эту технику можно использовать и для первоначальной стадии вербовки.

– Ну, да, это и подразумевалось, как первоначальная стадия вербовки, – честно признался Бадди.

Серж перестал жевать зубочистку и сел ровнее, а Паскаль с Мигелем обменялись тревожными взглядами. Неужели они что-то проглядели?

– Давайте чуточку подробнее, Бадди, – продолжил Серж, добавляя голосу теплоты и доброго расположения. – Вы ведь не сами это придумали, да? Вам кто-то подсказал?

– Да, – подтвердил Бадди. Он не видел необходимости что-то скрывать.

– И кто же это?

– Капитан Серебристый.

Серж откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза.

Ну, неужели ему удастся соскочить с крючка «Управления статистики и анализа» и шагнуть туда, где не нужно учиться дышать суспензией?

Оно, конечно, и на базе Восьмого сектора находилось немало тех, кто критиковал качество здешней дыхательной смеси, однако Серж порекомендовал бы им сгонять на Гард 27 и подышать суспензией.

– Дебилы, блин…

– Что? – переспросил Бадди.

– Ты про нас, что ли? – уточнил Мигель.

– Нет, это я о своем, – отмахнулся Серж, отметив для себя, что следовало контролировать эмоции возникавшие от воспоминаний.

Некоторые из них его травмировали. До сих пор.

– Где работает капитан Серебристый, Бадди? Где вы с ним встречаетесь?

– Мы встречаемся в кинотеатре.

– Разумно. Многолюдность, темнота. Так где же он работает или служит?

– Капитан Серебристый член Круглого Стола Избранных. Ему он и служит. Они единственные, кто противостоит лорду Гаркену.

– Так, постой, – произнес Серж откидываясь на спинку кресла.

Неужели поняв, что проговорился этот кадр теперь пытался закосить под шизика?

Серж еще не успел составить новую схему допроса, как ему на помощь пришел Мигель, шагнув к столу и показав на своем слейдере рекламную афишу шпионского блокбастера с упоминанием главного героя – Серебристого.

Серж кивнул и Мигель вернулся к стене.

– Любишь кино, Бадди? – уже другим тоном спросил капитан.

– Да, сэр, очень люблю. У меня дома имеются все постеры этой серии.

– Понятно, – сказал Серж доставая новую зубочистку. – А что у тебя за слейдер такой занятный? Редкая модель, между прочим.

Бадди снова пожал плечами. Он боялся, что если начнет про это говорить, то разрыдается и сразу во всем сознается.

– А вот мы сейчас возьмем и посмотрим, что там у тебя, да? – забросил Серж последнюю наживку, открывая список приложений и поглядывая на Бадди, который выглядел таким же прибитым и напуганным, как и в самом начале беседы. И не демонстрировал никаких изменений «мимико-жестикуляционного рисунка».

– Так, ну понятно, – произнес Серж вздыхая и бросая гаджет на стол. – Ну, что же, мистер Баддингтон Луи-Корсон, больше у нас к вам никаких вопросов нет. Извините, если что, но это наша работа. Всего хорошего.

Бадди на эти слова никак не отреагировал, поэтому Серж сделал Мигелю с Паскалем знак, чтобы они выпроводили бухгалтера.

Те сейчас же взяли того под руки, вывели на этаж и, сунув ему в карман слейдер, проводили вниз до главной галереи, после чего, пользуясь случаем, направились в столовую, а Бадди еще какое-то время стоял у стены и лишь потом побрел в сторону офиса.

Однако вспомнив, что рабочий день уже закончился, сменил направление и пошел к себе в общежитие.

Сейчас Джек пожалел, что не хранил у себя запаса спиртного, потому, что теперь ему очень хотелось выпить.

Он не знал, что с Марком и не имел никакой возможности получить хоть какую-то информацию о его состоянии.

И это неведение терзало.

На сегодня у него было запланировано несколько неотложных дел, касавшихся подготовки судна, однако сейчас он и думать об этом не мог, хотя оторванную Шиммером панель все же наскоро приклеил, чтобы не болталась.

Все предыдущие планы теперь казались ему бессмысленными. Ну, что в них толку, если не будет Марка?

Джек ходил по кабине, Джек сидел в кресле, глядя в потолок, он выходил из «мусорщика» и прохаживался перед воротами гудящего ремонтного цеха, вновь и вновь прокручивая кадры покушения.

Они с Марком шли и болтали, как обычно, обмениваясь приветами со встречными, но возле самой столовой Джек обратил внимание на двух практикантов, а точнее на выражение их лиц.

В тюрьме ему пришлось в совершенстве выучить азбуку молчаливых намерений, когда стоявший в стороне сиделец вдруг бросался к кому-то с заточкой и наносил удар.

Несколько таких атак на него самого пережил и Джек. И только первая застала его врасплох, и пришлось пару недель провести в лазарете. Впоследствии же он заранее распознавал угрозу и бил первым.

Вот и в этом случае он среагировал на искаженные нервной судорогой лица и бросился вперед еще до того, как первый практикант выхватил пистолет.

Однако тот сделал это очень быстро, видимо, много тренировался, поэтому успел сделать несколько выстрелов, прежде чем Джек припечатал его к стене, а потом несколько раз ударил головой в лицо.

В тюрьме это называлось «заклевать».

Потом бросился ко второму, который уже падал и стрелял куда-то в потолок. Джек стал с ожесточением добивать его и только подоспевшие люди сумели его остановить, иначе бы он добил этого гада окончательно.

Лишь после этого он заметил, что Бачинский лежал на полу галереи, не подавая признаков жизни, а ведь в пылу

Вовремя примчался док, потом его медсестра и еще одна – из отдыхающей смены.

Марку что-то вкололи, положили на носилки и понесли к выходному шлюзу.

Кто-то вязал вялых злодеев, они даже не сопротивлялись.

В себя Джек пришел, лишь когда к нему обратился доктор Новинский.

– Пойдем в пункт, я тебя осмотрю, – сказал он.

– Что с Марком?

– Пока жизненные функции присутствуют, а там, как карта ляжет, – сказал Новинский и почти силой повел Джека в медпункт.

Там, какой-то пахучей мазью ему смазали сбитые костяшки пальцев и ссадины на лбу.

– Ты переоденься. У тебя есть во что?

Джек не сразу понял, что обращались к нему. Но потом заметил, что весь перепачкан в крови. Вероятно этих практикантов.

– Где они? – спросил он, когда уже собирался уходить.

– Их забрали люди из спецслужб. Бачинского увезли на одном глайдере, а за этими тут же прибыл другой.

– Понятно. И да, у меня есть во что переодеться, так что все в порядке, – ответил тогда Джек.

Сейчас же он был в старом комбинезоне, который ему подарил Марк.

Время близилось к сроку выхода в рейд, однако положенного отдыха у Джека, разумеется, не получилось.

С ним связались с местного диспетчерского пункта и предложили сняться со смены.

– Майк, после случившегося ты имеешь полное право сняться с рейда, – сказал Чак, бригадир диспетчеров. – Ведь ты был в самой гуще событий!

– Нет, Чак, я выйду в рейд, потому, что это лучше, чем сидеть здесь и ждать. Я даже заснуть не смогу.

– Ну, как знаешь, – сказал бригадир и вышел из радиоканала.

Джек ждал вызова от местных безопасников или приезжих. И ему прямо на слейдер позвонил какой-то капитан Серж Бернштейн, сообщив, что потребуется письменное свидетельство, как участника события. И что достаточно будет отправить его на внутренний адрес службы безопасности. Так что, пока, никаких бесед.

Что ж, и на том спасибо.

В положенный час Джек вышел на своем «мусорщике» в рейд и даже свободнее вздохнул, услышав строгий голос диспетчера и перебранку пилотов.

В его ситуации работа была единственным, что могло отвлечь от тяжелых мыслей.

Два час кряду он «косил» обломки, образовавшиеся после недавнего нападения на орбитальную логистику.

Подраненные станции продолжали сходить с орбит и их оперативно оттаскивали к Лиме, где ими начинали заниматься боты-разборщики.

Какие-то спутники буксировщики подхватить не успевали и они обрушивались на перегруженные треки, образуя новые обломки.

Диспетчеры кричали до хрипоты, владельцы станций почти рыдали, а боссы страховых гигантов скрежетали зубами. Но такова была реальность и каждый занимался своей работой.

Стрелять по обломкам было просто и Джека это отвлекало от тяжелых дум, однако от предложения подзаработать, вытащив какой-то «скайлэб» повыше он отказался.

Думать сейчас о деньгах и бонусах совсем не хотелось.

Неожиданно, с ним на связь вышел абонент, сумевший оттеснить диспетчерский фаервол.

– Майк Доггерти? – спросил незнакомый голос.

– Да, это я.

– Я – Байрон, знакомый Шиммера.

– Он упоминал о вас.

– Прекрасно. У меня хорошие новости о Бачинском. Сейчас он вне опасности. Помогла противоосколочная ткань комбинезона и то, что оружие у стрелков было ремесленного производства.

– Ремесленного?

– Ну да, они изготовили его с таким умыслом, чтобы в разобранном виде пронести на станцию. Отсюда, у этих пистолетов относительно слабые характеристики. Будь у них заводское оружие все могло сложиться иначе.

– Я понимаю. А что о них известно и кто заказчик?

– К сожалению, они успели принять сильные средства, которые сделали их теперь совершенно неадекватными. Специалисты не берутся привести их в порядок даже через год-два. То есть, перспективы расследования пока довольно туманны.

– Спасибо, сэр, что вы связались со мной.

– Всего хорошего, Майк, удачной вам смены, – сказал Байрон и вышел из эфира.

– Эй, Догерти, ты с кем-то говорил? – осведомилась диспетчер.

– Да, это был частный звонок.

– Ни хрена себе, частный! Он отжал мой файрвол! Легко и непринужденно!..

– Ну, извините.

– Никаких извините! Там еще один «скай» валится, сто пятьдесят тонн! Сейчас сброшу координаты и попробуй отказаться.

– Даже не думал. Давайте координаты, королева орбиты, – ответил повеселевший Джек.

Несколько дней пришлось прожить в городе, но там ему не понравилось. Странный и непонятный погодный рисунок этой местности, поначалу даже пугал Джеральда, а когда он к такой погоде немного привык, стало скучно и как-то неуютно.

Капитан Браун чувствовал себя здесь чужим, поэтому собрался и поехал куда-то на Восток.

Куда именно не имело значение, он гнал и гнал такси, пока через пару сотен километров не увидел то, что ему понравилось – спокойную долину, синие озера и высокие деревья. А среди них белоснежные дома с колоннами за высокими вычурными заборами.

Джеральду показалось, что это и есть та самая Страна Счастья, к которой он так стремился всю жизнь.

– Давай заедем, – сказал он таксисту из премиальной компании, который сидел за рулем в мундире с золотыми галунами, заимствованными у привратников или швейцаров.

Они съехали с шоссе к административному зданию, выглядевшему столь же невероятно красиво, как и стоявшие в долине дома.

Персонал офиса с новым клиентом был очень приветлив, и вскоре, ткнув пальцем в карту долины, он получил один из пустовавших апартаментов, куда его вместе с багажом отправили на электрокаре, стилизованном под старинные коллекционные автомобили.

– Эй, а как же я? Мне-то кто заплатит!? – начал было возмущаться водитель такси в нелепом наряде швейцара.

– Сколько он вам должен? – спросила женщина-управляющий со строгим колючим взглядом.

– Тысячу дро!.. Мы отмахали полтора часа, мэм!..

– Я переведу на счет.

– Нет, он обещал наличными!.. – возмутился «швейцар».

– Ты не борзей, а? Отправлю на сотню больше. Говори приемный код.

Эту тысячу с небольшим она была готовы перебросить из личных средств, поскольку клиент только что перевел им восемьдесят тысяч за месячное пребывание на участке «Лавандовый берег № 12» и это стало заметным успехом на фоне стагнации рынка элитных домов отдыха.

Сейчас у компании пустовало большинство участков, а пару лет назад стояла очередь «за любые деньги».

– Магда! – резко крикнула она и на блестящий мраморный пол вестибюля, скользя и расставляя руки, выбежала её помощница, которой начальница всегда была недовольна.

– Магда, проследи, чтобы новому арендатору все услуги обеспечивались, этой, как её…

– Романтической, миссис Блейфирд, – подсказала помощника.

– Да, «романтической командой». Если мы правильно его увлечем, он подпишется и на следующий месяц.

Тем временем, несмотря на то, что снаружи строение выглядело значительно крупнее из-за колонн, барельефов и других архитектурных излишеств,

И пока Джеральд обходил с десяток имевшихся комнат, включая студию, библиотеку и веранду, за ним, не отставая ни на шаг, следовал распорядитель с дипломом психолога.

Он внимательно следил за реакциями клиентов и затем рекомендовал управляющей персональные программы развлечений, лечебных процедур или интересного досуга для каждого конкретного арендатора.

Задавая, между делом, не слишком сложные вопросы, он узнал о состоянии Брауна все, что нужно и спустя час тот уже получал мягкий водяной массаж, а впереди его ожидали – ароматное окуривание, звукотерапия и хромотерапевтический сеанс медитации на краю бассейна с подсветкой.

Затем планировался легкий ужин и настольные игры на веранде.

– И это все, что ли? – с некоторым раздражением уточнила у распорядителя-психолога миссис Блейфирд.

– Пока все. Психически он истощен и пока ему нужен покой.

– Жаль, очень жаль. Я то надеялась сразу подключить к нему девочек, это идет за дополнительную плату.

– Он даже не поймет, что с ними делать, миссис Блейфирд. Сейчас ему нужен покой и восстановительные процедуры.

– Ну, хотя бы через неделю мы сможем растрясти его на дополнительные расходы?

– Я бы на это не наделся. Может быть, только к концу второй.

– Знаете, Франк, иногда так хочется вас нахрен уволить, – призналась управляющая и вздохнула.

Франк понимающе кивнул, пряча улыбку. Ну, кто бы стал составлять им описания программ для клиентов за те деньги, что он тут зарабатывал?

На том и расстались.

Франк пошел к себе в недостроенный коттедж, который остался от неудачной попытки расширения бизнеса компании, а Гвенделина Блейфирд не стала отказываться от своих намерений и снова крикнула:

– Магда!

И видя, как неловко та выбегала из офиса в вестибюль, всякий раз скользя на мраморе и взмахивая руками, Гвенделина испытывала удовлетворение.

Да, бизнес шел, ни шатко, ни валко, да урезали бонусы, но кое какие удовольствия в её жизни еще оставались.

– Магда, где сейчас Трики?

– В «Двадцать шестом» или «У Озера». Я могу уточнить.

– Не нужно уточнять, нужно знать! – заорала Гвенделина, замечая, как сжались за своими столиками две девушки-демонстраторы, водившие по комплексу корпоративных партнеров, которые приезжали «на посмотреть», чтобы принять решение торговать ли услугами этой компании.

Приезжало их много – штук по пять ежедневно, только что толку, кризис индустрии отражался и на них тоже.

Девушки сжались от ужаса и это вызвало у Гвенделины очередной момент торжества. Небольшой, но все же.

– Если в следующий раз не сможешь сразу ответить внятно – переведу в проститутки! – пообещала миссис Блейфирд.

– Да уж лучше в проститутки, чем… – бросила Магда и не договорив ушла в офис.

– Эй, это что, бунт? – возмутилась Гвенделина. Но продолжать разбирательство не стала, в конце концов, кто-то должен был работать и помимо штата массажистов, аниматоров, компаньонов по играм и выпивке, а также инструкторов по медитациям и массе других выдуманных курсов.

– Трики закончила в «Двадцать шестом»! – крикнула из офиса Магда. – Сейчас у себя в коттедже и через полчаса готова выйти на работу, но за полуторный гонорар!

– Ладно, пусть будет полуторный, – устало махнула рукой Гвенделина. – Пусть сходит на разведку к новичку в двенадцатый «Лавандовый берег».

Солнце медленно садилось за холмы освещая долину теплым светом с оттенками янтаря. Ее высокие деревья, источавшие терпкий смолистый запах и маленькие дворцы у воды, отражения которых, быстро тускнели на водной глади в свете угасающего дня.

Джеральд не стал надевать солнцезащитные очки и счастливо щурился на закат, пребывая в состоянии абсолютного умиротворения.

Те полдня, что он провел на новом месте его оживили. Он стал лучше чувствовать, ощущать пространство и даже, кажется, различать цвета. Вероятно из-за сеанса хромотерапии.

Массаж вернул ему понимание своего тела, а ужин пробудил давнишние воспоминания. Но лишь фрагментарно. Что именно, он так и не понял.

– Вы позволите присоединиться к вам? – услышал он вдруг женский голос и повернув голову, увидел стройную симпатичную незнакомку в длинном до пят бежевом платье с какими-то этнографическими узорами.

– Да, конечно, садитесь в соседний шезлонг.

– Я только сегодня заселилась и мне тут стало одиноко!.. – начала рассказывать незнакомка обходя кресло Джеральда так, чтобы пройти перед ним на фоне заходящего солнца.

И да, её фигуры была безупречна. По тонкой тканью не оказалось никакого белья и Джеральд по достоинству оценил все прелести нежданной гостьи.

«Ну, почему я бросил рисовать?» – спросил он себя, вспоминая ту студию напротив школы, куда они с товарищем регулярно ходили.

Руководитель студии хвалил его за талант, но Джеральду это вскоре надоело и он перестал посещать кружок. А вот его друг продолжал заниматься и чего-то даже добился, правда, в сфере банковских услуг, но все же.

– У вас очень красивое тело, – честно сказал он.

– Мне слишком часто говорят об этом, но иногда слышать это приятно, – с усталой улыбкой на лице сообщила гостья.

Джеральд снова отметил, что она симпатичная.

– Когда-то я рисовал, но потом забросил… – признался он.

– Никогда не поздно вспомнить то, что вы когда-то делали. А я с удовольствием вам попозирую. Хотите?

С этими словами гостья поднялась с шезлонга и одним движением сбросила с себя платье.

Пораженный совершенством ее тела, Джеральд задохнулся от восторга, а потом вскочил и заметался, не в состоянии вспомнить, где тут можно найти бумагу и карандаш.

Он бросился в комнаты и принялся выдвигать ящик за ящиком, открывать шкаф за шкафом, но не мог найти ничего подходящего.

В конце концов, Браун обратился к своей дорожной сумке – большой и надежной, и переворошив стопки вещей, натолкнулся на предмет, который заставил его замереть.

Это было оружие. Пистолет.

Джеральд осторожно взвесил его в руке. Знал ли он, как им пользоваться?

Да знал. Он проверил патронник, достал и вернул на место обойму.

Руки помнили.

Бумага с карандашами были разом забыты, поскольку вместе с пистолетом к капитану Брауну на мгновение вернулось ощущение реальности. Это было, как удар, как комок боли.

Что-то всплыло в его памяти – какие-то фразы, доклады, обещания. Шторм над океаном, одинокий домик на белом песчаном пляже и шум раскачивавшихся под ветром пальм.

Он крепче сжал пистолет, поднялся и пошел к бассейну, еще не до конца уверенный в своих намерениях.

Его гостья в расслабленной позе лежала на краю бассейна, не глядя на появившегося Джеральда. Она понимала свою власть над мужчинами и знала, что сейчас он не сводил глаз с её подсвеченного закатом тела.

– Вы когда нибудь занимались сексом на краю бассейна? – спросила она томным голосом,

– А вы когда нибудь стреляли кому-то в голову? – в тон ей произнёс капитан Браун.

Трики резко повернула голову и увидев наставленный на нее пистолет, взвизгнула и свалилась в бассейн. Какое-то время она оставалась под водой и Джеральд ждал, когда она вынырнет, чтобы выстрелить.

Однако вдруг передумал.

Он опустил пистолет и побрел на веранду, где на плетеном столике стояла вазочка с чипсами.

И уже с дивана веранды наблюдал за тем, как выскочившая из бассейна гостья подхватила с пола платье и нагишом помчалась к воротам.

Похрустывая чипсами, Джеральд следил за её бегом через весь газон и снова пожалел, что бросил рисовать. Мокрая натура была еще более выразительна и, прямо таки, просилась на холст.

Чипсы наскучили и Джеральд отодвинул вазочку, натолкнувшись взглядом на пистолет и лежавший рядом слейдер.

Пистолет он помнил, а вот этот предмет, как-то не очень.

Пришлось коснуться его, чтобы увидеть, как засветился экран на котором множеством беспокойных звездочек заморгали обозначения не принятых вызовов.

Джеральд смотрел на слейдер и старался вспомнить о чем-то важном, что так долго вело его по запутанному пути, однако это вызывало какое-то отторжение и путаницу в мыслях.

Соприкосновение с реальностью, пока, было для него все еще болезненным.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге