Ненормальный практик 10

Глава 1

Ненормальный практик 10

Восточный фронт. Долина Хуньце. У границы Российской Империи.

По узкой трещинке камня, что не шире мизинца, медленными толчками стекала кровь. Собиралась в крошечную лужицу у сапога имперского солдата, переливалась через край и уходила вниз, к следующей трещине. Солдат этого не видел, просто считал болты в колчане.

Семь.

Он пересчитывал их уже третий раз, будто от это их станет больше. Увы. Чуда не произошло. Пересохшие губы шептали бубнёж, окровавленные пальцы нащупывали оперение. Слева кричали, справа полыхало всё эфирным пламенем, под ногами вздрагивал камень от каждого артиллерийского прилёта, а он всё считал. Семь болтов. Семь жизней, если повезёт попасть. Или ни одной, если не повезёт совсем.

Крепость «Крепкий Орех» умирала вокруг него мучительной агонией зверя, загнанного в угол, которому пустили кровь и теперь час за часом, отрывали по куску. Небо над долиной затянуло густым эфирным дымом. Горела людская плоть, горели стены, сама земля русская. Южная стена была разбита в крошево, каменные прорехи почернели от бомбёжки. Имперский защитный барьер больше не поддерживал твердыню сплошным сияющим куполом, ведь запасы кристаллов иссякли, последние заряды истощились. Теперь барьер вспыхивал лишь короткими всполохами, отбивая самые тяжёлые эфирные залпы осадных пушек, и тут же гас, экономя жалкие остатки энергии. А в образовавшиеся бреши непрерывным потоком лилась вражеская китайская пехота. На стенах уже вторые сутки кипела рукопашная. Вспышки эфира магистров и мастеров сияли на всех этажах. Изможденные недельным голодом имперцы дрались уже не за победу, даже не за выживание, а лишь бы забрать с собой как можно больше врагов. Сдаваться нельзя. Только смерть, своя или вражеская.

* * *

В полутора километрах от всей этой бойни, на высоком холме, обдуваемом прохладным ветром, было спокойно и умиротворённо. Ни грязи, ни суеты. На идеально расчищенной площадке, застеленной шёлковыми коврами, был установлен низкий каменный столик. На нём — доска для игры в Го и изящный фарфоровый сервиз, над коим исходил аромат горного чая.

За столиком восседали двое. Третий же — на коленях, чуть поодаль.

Три Лорда-эфироправа. Элита азиатского альянса. Монстры, способные в одиночку стереть «Крепкий Орех» с лица земли, но предпочитающие наблюдать за тем, как стотысячная армия делает это за них. Иначе зачем стоило кормить все эти рты?

Лорд Шэнь — главнокомандующий первым китайским корпусом изящно подцепил двумя пальцами чёрный камень. Густые смоляные волосы струились до самых плеч, спадая на белые шёлковые одежды с золотой вышивкой драконов. На вид ему нельзя было дать больше тридцати пяти. Лицо без изъяна, кожа гладкая, как нефрит. Особые эфирные пилюли, секрет которых хранился в секте Запретного Города, делали своё дело, притормаживая время. Но тёмные глаза выдавали его истинный возраст существа, прожившего полтора столетия. Слишком старый взгляд для такой внешности.

— Полчаса, — произнёс Шэнь бархатным, даже нежным голосом, не отрывая взгляда от доски, и со стуком опустил камень на пересечение линий. — Южная стена падёт окончательно, и наши бестолочи ворвутся во внутренний двор.

Его оппонент — Лорд Вэй, главнокомандующий вторым корпусом, басовито рассмеялся. Он выглядел столь же молодо и безупречно, в шелках цвета сапфира, но был покрупнее первого китайского коллеги, да и во взгляде читалось куда больше пережитого.

— Вы недооцениваете русского медведя, почтенный Шэнь. — Вэй сделал глоток чая, почмокал, наслаждаясь послевкусием, и добавил: — Воронцов упрям. Разве нет? Держит барьер на голодном пайке, жертвует пехотой на стенах, сам уже бьётся сутки. Ставлю на час. Может, полтора. Прежде чем он сам сожжёт свой эфир в последней, бессмысленной атаке.

— Ох, брат мой, час или полчаса, какая разница для нас? — Шэнь изящно взмахнул широким рукавом, словно высокородный павлин хвостом. — Партия в Го гораздо сложнее и интереснее, чем вся эта осада. Да и имперцы сражаются так отчаянно, никакого изящества. Ни гармонии. Варвары, что с них взять.

Вэй взял белый камень, задумчиво повертел в пальцах.

— И всё же их стойкость вызывает лёгкое раздражение. Мы стоим здесь три недели. Пекин ждёт новостей.

— Пусть ждёт. Мы никуда не торопимся, — мягко ответил Шэнь. — Вступить в бой лично мне или же тебе — значит признать, что сто тысяч воинов Поднебесной не способны справиться с горсткой истощённых дикарей. Это удар по чести. К тому же, — он скосил глаза в сторону, — мы не одни в этой долине.

У самого края холма неподвижно сидел третий Лорд.

Генерал Ода. Командующий японским экспедиционным корпусом. В отличие от китайских коллег, он не скрывал свой возраст и не баловался пилюлями «вечной» молодости. Грузный, седой, весь в шрамах и морщинах. В традиционном пластинчатом доспехе из чёрного эфирного металла сидел сейчас в идеальной позе сэйдза, закрыв глаза. На правом колене покоился шлем кабуто с устрашающей демонической мордой. Левая рука расслабленно лежала на рукояти катаны. Ода не пил чай и не играл в Го. Просто дышал, однако от него исходило такое удушающее намерение убийства, что птицы облетали холм стороной.

— Генерал Ода сегодня особенно молчалив, — с лёгкой издёвкой произнёс Шэнь, ставя камень на доску. — Вы не желаете сделать ставку, почтенный Ода? Сколько ещё продержится крепость?

Японец, не открывая глаз, прохрипел:

— Крепость уже мертва. Вы спорите о том, когда остынет труп. Это недостойно самурая. Если бы вы не распивали чаи, Лорд Шэнь, мы бы сровняли эти стены с землёй ещё двенадцать дней назад.

Шэнь, ничуть не задетый, снисходительно улыбнулся:

— Война, генерал Ода, это не только рубка голов, что вы так любите. Это ещё и искусство. Мы изматываем их дух. Показываем им, что их Империя слаба и не может им помочь. Когда «Крепкий Орех» падёт под тяжестью нашей пехоты, дух всей русской армии на Востоке будет сломлен.

Ода в ответ лишь прохрипел. Не нравился ему этот план, уж куда эффективнее было сломать крепость и двигаться к следующей, но раз советом стратегия Шэня была принята, это не проблема Оды.

* * *

Лорд Воронцов всё ещё не сдался. Мундир висел клочьями, нашивки сорваны, на левом плече засохшая чужая кровь, у самого рассечена правая бровь одним из особо опасных архимагистров, коего он прирезал. Сейчас старик стоял на груде камней, что ещё вчера было наблюдательной башней южного бастиона. Вокруг кольцом стояли восемь человек. Всё, что осталось

— Ваше Высокопревосходительство, — произнёс адъютант с перебинтованной рукой. — Восточные врата.

Воронцов кивнул. Он и сам уже слышал. Грохот продолжался уже две минуты, и Григорий Михайлович знал, что это значит. Теперь у них не одна брешь, а две. Это конец. Хотя конец был ещё вчера. Теперь это просто последний выдох. Он посмотрел на небо. Серое, без единого просвета. Всё в дыму. Такое же небо было в тот день, когда его произвели в генералы, в Петербурге, на плацу перед Зимним. Единственное отличие — тогда шёл мелкий дождь, и он помнил, как капли стекали по козырьку фуражки и падали на орденскую ленту. Странно, о чём вспоминается в последние минуты.

— Митя, — сказал он адъютанту, не отводя взгляда от неба. — У тебя же дети вроде есть?

— Дочь, Ваше Высокопревосходительство. Год и восемь месяцев.

— Как зовут?

— Софья.

Воронцов устало кивнул, будто записывал имя куда-то внутрь себя. В память. Потом перевёл взгляд на оставшихся гвардейцев — все усталые, грязные, отважные. Посмотрел на знамя, которое держал самый младший из них, парень лет двадцати с обожжённой щекой.

— Господа, — произнёс он ровным голосом. — Подкрепление не придёт. Вы это знаете, и я это знаю. Империя далеко. Но пока здесь стоит хоть один русский солдат — здесь стоит Российская Империя. Это, господа, не фигура речи. А такова наша судьба.

Он поднял руку, и на ладони заиграла густая синяя аура — последние его резервы, которые он копил всю ночь. Такой силы должно хватить на один хороший бой. Один. Последний.

— Пошли, — сказал Воронцов. — Встретим гостей по-русски.

И они пошли вниз, к брешам, через которые уже хлестала вражеская пехота.

* * *

Внизу, в долине, раздался грохот. Шэнь и Вэй перевели взгляд на крепость. Восточные врата, выдержавшие сотни попаданий, наконец подались. Тяжёлые створки, окованные эфирной сталью, с жутким треском рухнули внутрь, поднимая пыль. Китайская пехота, с победным, нечеловеческим рёвом, хлынула в образовавшуюся брешь.

Над цитаделью в очередной раз вспыхнула мощная, синяя аура Лорда Воронцова. Но на этот раз она была иной, не просто всплеском, а сконцентрированным копьём, ударившим по прорвавшимся рядам, обмораживая сотни китайских солдат заживо, коих тут же затаптывали бегущие следом.

Шэнь прищурился. Он понимал, что значат такие вспышки. Это уже никакой не расчёт, не стратегия и совсем не оборона. Больше похоже на прощальный жест практика, который только что понял, что умрёт, и решил взять с собой как можно больше.

— Похоже, всё произойдёт куда быстрее, чем я думал, — Вэй поставил чашку на поднос.

— Это последний его вздох, — тихо ответил Шэнь, глядя на угасающее синее сияние. — Теперь он будет умирать минут пятнадцать. Может, двадцать.

И в этот момент генерал Ода открыл глаза.

Не оба. Только один. Правый.

Этого было достаточно. Чай в фарфоровой чашке Шэня пошёл лёгкой рябью, хотя никто не трогал столик. Белый камень в пальцах Вэя стал вдруг непривычно холодным. Воздух вокруг холма потяжелел.

Ода медленно, по-ритуальному, потянулся к шлему. Поднял кабуто с демонической мордой. И прохрипел одно слово, не по-китайски, а на своём родном японском, и ни Шэнь, ни Вэй не стали переспрашивать, что оно означает, ведь и без перевода поняли.

— Моя.

Имел в виду тот голову Воронцова. И это право Ода не уступит. Никому.

* * *

Морской порт Далянь. Тысяча километров к югу.

Здесь было жарко. Полуденное солнце беспощадно палило спины портовых грузчиков. Всюду несло гниющими водорослями, да рыбьим жиром. Скрипели лебёдки, надрывались надсмотрщики, сотни китайских работяг, как муравьи, сновали по деревянным пирсам, разгружая бесконечную вереницу торговых судов.

Старик Лян, чья спина давно сгорбилась под тяжестью чужих богатств, вытер пот грязной тряпкой и подошёл к очередному штабелю. Огромные, сколоченные из толстых досок ящики только что сгрузили с британского грузового корабля. Лян замахнулся железным багром, чтобы подцепить крайний ящик, и замер.

Выцветшие глаза китайца расширились. Из щелей между плотно сбитыми досками пробивался свет. Густой, золотой, словно расплавленный металл. Лян попятился, выставив перед собой багор.

И ящик потух.

Вот только сверху на нём теперь стоял юноша. Чёрная походная накидка слегка колыхалась от морского бриза. Простые серые брюки, высокие чёрные сапоги. На поясе пристроен короткий меч в строгих ножнах и дорогой кинжал, а за спиной покоился внушительных размеров чёрный арбалет.

«Европеец? Точно не наш!» — пронеслось в голове у Ляна. Но кто таков? И что за страшные глаза? Те у мальчишки сияли пугающим золотым светом! Он точно силён! Юнец обвёл взглядом шумный порт, будто оценивая, куда он вообще попал, а затем перевёл свои жуткие глаза прямо на Ляна.

Старый китаец от ужаса забыл, как дышать. Демон! Злой дух, пришедший забрать его душу! Лян только собрался закричать на весь пирс…

Но стоило моргнуть, и наваждение исчезло. Ни демона. Ни золотого света. Ничего. Лян ошарашенно завертел головой по сторонам. Вокруг всё те же привычные виды: грузчики продолжали таскать мешки, надсмотрщики ругались, орали чайки. И всё же старик ещё долго стоял неподвижно, прижимая к груди багор, и шептал про духов моря и духов земли, пока его не окликнул бригадир. Лян перекрестился на свой, даосский манер, и заспешил к соседнему кораблю. От того ящика он решил держаться подальше.

А вот «демон» никуда не делся. Юный Александр Северов переместился и стоял на крыше внушительного портового склада. Для всех здесь он был невидим. Просто применил технику абсолютного скрыта. Тончайшая плёнка преломляла свет, делая его полностью незаметным для обычного глаза, а духовная энергия поглощала любые звуки, запахи и даже колебания воздуха. Для простых людей и практиков ниже ранга архимагистра его просто не существовало в природе.

Он вдохнул солёный морской воздух и пустил лёгкий поисковый импульс. Золотая рябь, невидимая для местных, разошлась на пару километров вокруг. В сенсорном восприятии мгновенно выстроилась тактическая карта: три магистра, скорее всего, начальники портовой охраны сидят в административном здании и пьют чай. Плюс три десятка мастеров по периметру. Мелкая, ничтожная рыбёшка, поднимать шум из-за которой не имело никакого смысла.

Юноша потянулся, зевнул, повернулся к бескрайней глади Жёлтого моря. Синие волны лениво бились о волнорезы. Это ж бесхозные миллионы тонн воды! Как ни

— Берём, — пробормотал Сашка под нос.

И плавным, привычным движением снял со спины свой старый тяжёлый арбалет. Вынул из колчана особенный болт, тяжеленный, покрытый сложнейшей вязью пространственных контуров. Точно утонет, с таким-то весом. Юноша влил в него ещё толику духовной энергии с эфиром для увеличения срока зарядки, а затем, прицелившись высоко над кораблями, в сторону открытого моря, спустил тетиву. Техника скрыта поглотила щелчок. Болт размытым пятном ушёл в небо, пролетел несколько километров и вонзился в морскую пучину, уходя на самое дно. Якорь установлен. Ну или всасывающий клапан будущей гидропушки, смотря как применить. Повесил арбалет обратно за спину. Повёл носом, унюхав что-то. Не ту вонь, что шла со всех сторон типа гнилой рыбы, потрохов, да помоев. Кое-что другое. Он перевёл взгляд на склад под своими сапогами. Духовное зрение просканировало через крышу содержимое ангара. Если соседние были забиты мечами, копьями и запчастями для баллист, по сути ненужным для него мусором, то вот этот…

Юноша подошёл к краю крыши, свис на одной руке и, качнувшись, прыгнул, после чего бесшумно зацепился за деревянную балку под потолком, затем за вторую, третью, как циркач. Оказавшись в глубине ангара, спрыгнул на один из внушительных ящиков. Тут тянулись бесконечные ряды провианта. Штабеля мешков с отборным рисом. Горы вяленой рыбы, сушёных овощей, тюки с прессованным чаем и бочонки с маслом.

— Да тут целый стратегический запас, — пробормотал Александр задумчиво. — Беру.

Он присел на одно колено и прижал обе ладони к доскам ящика, на коем находился. Золотой эфир потёк из пальцев, как вода, и стремительно пополз по полу склада, ныряя под мешки и бочки, оплетая весь огромный ангар эфирной паутиной. Секунд через пятнадцать гигантский пространственный контур отложенного действия был готов. Теперь достаточно одной активации, и всё содержимое склада провалится в пространственную дыру, телепортировавшись прямиком к контуру-связке. Китайским логистам придётся очень долго объяснять своему Императору, куда испарились тысячи тонн риса из закрытого ангара. Прям ограбление века, хе-х.

Юноша выбрался наружу, снова на крышу. Оглядел округу порта, всю здешнюю суету. В принципе, делать тут больше нечего. Пора в путь. Снял арбалет, зарядил болт, настроенный на пространственный прыжок. Прицелился в горизонт и проворчал:

— Н-да, нормальные люди в моём прошлом летали на самолётах, мне же приходится на арбалетных болтах. Может, запатентовать эту технику? Будут через столетия писать, дескать, ЭТО Ж ТЕХНИКА НЕНОРМАЛЬНОГО ПРАКТИКА! Ладно, её всё равно никто не сможет повторить, так что смысла нет. Погнали.

И, выстрелив, юный Северов отсчитал примерное время полёта стрелы и исчез во вспышке пространственного прыжка.

* * *

На холме в тысяче километров к северу Лорд Шэнь вдруг поднял голову, отвлёкшись от партии в Го. При чём сам не понял, почему? Просто что-то кольнуло на самой грани восприятия, такое далёкое, неуловимое, будто кто-то на другом конце длинной верёвки легонько дёрнул за нить, и эта нить отозвалась в эфире тонкой вибрацией. Он замер с чёрным камнем в пальцах. Прислушался. Ничего. Только привычный ветер, крики умирающих внизу, тихое дыхание Оды по соседству.

— Что-то не так, брат мой? — спросил Вэй, заметив его заминку.

Шэнь помолчал. Потом улыбнулся безупречной улыбкой и опустил камень на доску.

— Да нет. Показалось.

Глава 2

Итак, в чём главная проблема пространственных прыжков по баллистической траектории болта? Всё просто: никогда не знаешь, в какой именно дыре окажется твоя задница в следующую секунду. Пространственная складка, вообще, штука капризная, не учитывает ни твою личную гравитацию, ни предпочтения, просто схлопывает расстояние. И вот, думаешь, что приземлишься на ровную почву, однако, не стоит быть столь наивным. Не, сам метод, конечно, рабочий. Можно даже сказать — окологениальный. Во-первых, это чертовски дёшево! Никаких тебе билетов в первом классе, или вонючих постоялых дворов с клопами размером с кулак и, что важнее всего, никаких таможенных досмотров, любят на них денег содрать. Летишь себе мимо всех патрулей и плевать хотел на закрытые границы. Во-вторых, никаких кочек на дороге! Удобства! Выстрелил, подождал с десятка полтора секунд, пока снаряд опишет дугу, шагаешь в золотой контур, и вуаля, ты уже на хренову кучу километров ближе к цели. Романтика же, ну! Ещё и вперемешку с ленью.

Правда, если быть до конца откровенным, минусов тоже куча! Особенно маршрутные косяки!

Один из болтов, запущенный «на глазок», угодил аккурат в макушку здоровенной реликтовой сосны. Я-то откуда знал, что оно решило вымахать выше всех своих собратьев за последнюю тысячу лет! В итоге материализовался на самой тонкой ветке, балансируя над пропастью, как обожравшийся медведь на канате. Стоишь, под тобой сотня метров пустоты, ветка гнётся и подозрительно похрустывает, а в лицо летит мошкара. И попробуй в таком положении натянуть тетиву тяжеленного арбалета, когда всё под ногами ходуном, а зацепиться можно разве что зубами за воздух. Но ничего, выстрелил. Правда оставил на той сосне пару клоков своей штанины, ну и изрядную порцию душевного равновесия, но это так — мелочи.

А следующий болт… о, это вообще песня. Угодил прям в горное озеро! Появляюсь из золотой вспышки, уже приготовившись пафосно приземлиться на твёрдую почву, и плюх! Ухожу под ледяную воду по самую макушку! Хорошо хоть у берега — не далеко грести. Местные караси по-любому до сих пор пересказывают друг другу историю о «гении, ага», который выпал прямо из солнечного луча. Лягушки на кувшинках тоже застыли в шоке, что, кажется, начали креститься. Я же стою посреди всего великолепия, мокрый до самых нежных мест, с сапогами, полными воды, и матерюсь на трёх языках.

Выудил болт со дна, смотрю а на меня из ряски выпучилась здоровенная жаба. Глаза умные, жёлтые, смотрят с таким осуждением, будто я ей свиданку сорвал. Хмыкаю:

— Прости, лапуля, в сказки я не верю. И даже если превратишься в принцессу, нам всё равно не по пути.

И стреляю дальше.

В целом-то, грех жаловаться. Скорость передвижения бешеная, никакой каретой так не разгонишься. Пейзажи сменяются один за другим, как кадры. Где-то выхожу на склонах изумрудных сопок, где туман цепляется за скалы, порой пролетаю мимо пагод с такими крутыми изогнутыми крышами точь крылья, что кажется, те вот-вот взлетят. Бывало, мелькали и деревеньки с аккуратными квадратами рисовых чек. Красиво тут, по-своему. Даже странная ностальгия пробирает. В прошлой жизни я довольно долго тёрся

Очередной переход. Золотая искра гаснет, и оказываюсь на скалистом уступе, нависшем над долиной. Внизу, глубоко в каньоне, мутной змеёй вьётся река, пробивая себе путь сквозь камни. Симпатично. Да и какой приятный тёплый дует ветерок, подсушивая мои мокрые штаны. Сервис ёлки-палки. Можно конечно высушить их эфиром, но мало ли куда ещё забреду? Высушусь уже к концу путешествия.

Вынимаю болт. Проверяю оперение, чуток обгорело, но контуры целы — использовать повторно можно. Вставляю в желоб. Щёлкает механизм. Вскидываю арбалет. Беру прицел выше горизонта, делая поправку на восходящие воздушные потоки. Нужно перемахнуть через вон тот горный хребет, так путь будет короче, как раз примерно по прямой к крепости. Плавно жму на спуск.

ВЖУХ!

Болт чёрным росчерком пробивает воздух, уходит в серое марево неба. Выдерживаю паузу, убирая арбалет за спину, и шагаю в раскрывшийся золотой зев контура.

Ну, держись, «Крепкий Орех», твой курьер Александр уже в пути, хе-х. При чём без опозданий. Надеюсь, мне поставят пять звёзд? Яндекс доставка начало двадцатого века в деле. Эх, а ведь никто даже не платил за рекламу.

* * *

Интерлюдия.

Городок Циншуй.

Провинциальный городишка Циншуй, расположившийся у Изумрудного хребта, веками жил в одном неспешном ритме. Шёлк, рыбалка, да ручная обработка руд эфирита в скромных для Китая масштабов. Маленький мирок умиротворения и спокойствия. Вот только уже третьи сутки здесь пылал огонь. Жгли поля, скот, дома. Некогда миролюбивый городок захлебывался кровью. На его главной площади, ещё четыре века назад вымощенной серым камнем, творился ужас: догорали трупы очередной партии казнённых, высыхали лужи свежей крови, и ощущался первобытный ужас, от которого людей трясло.

Секта «Песчаного Скорпиона» вошла в Циншуй позавчера на рассвете, когда ещё висел туман. Регулярная армия Китая, что обычно защищала местные поселения, была на далёком северном фронте, так что внутренние провинции остались без зубов, став кормовой базой для стервятников, именующих себя «практиками».

Более тысячи горожан Циншуя теперь сбились в кучу в центре площади. Их окружили полсотни бойцов секты. О, эти люди совсем не походили на благородных воинов: грязные халаты, обезображенные шрамами морды, руки по локоть в крови. Ещё в первый день они убили всё что оставалось от городской стражи, пытавшейся оказать сопротивление, а после принялись за пиршество и всё никак не могли насытиться — ни кровью, ни женщинами, ни едой.

На помосте, сколоченном из прилавков и храмовых досок, в кресле восседал магистр Чжао. Выглядел он болезненно, как старая жаба: желчная морда, неподвижные глаза без ресниц, как у ящерицы. Чжао лениво обмахивался веером из перьев пустынного ястреба, от чего вокруг стоял тот ещё запашок пота.

У его ног лежал староста Ли. Седой старец, чей род управлял городом три поколения, теперь напоминал побитую собаку. Весь в лохмотьях, лицо — сплошной отёк, глаза едва-едва проглядывали. Старик плакал. Вот только не от периодически получаемых ударов.

Он плакал, глядя на сына.

Ли Бэнь стоял на коленях рядом. Двадцать пять лет, совсем молодой. Тёмные волосы собранны в простой узел, как у учёного, тощие руки связаны за спиной конопляной верёвкой, пропитанной эфиром. Наследник рода Ли. Будущий староста Циншуя. Ещё мальчиком он всегда проявлял любопытство к учёбе, отец учил его писать иероглифы на песке у реки, а потом отправил его в академию каллиграфии в соседний город, дабы обучить грамоте. И вот, спустя годы, он вернулся оттуда с дипломом и пониманием своего места в мире. Три дня назад вечером Ли Бэнь и отец сидели на веранде, пили подогретое рисовое вино и говорили о том, что пора бы уже подумать о невесте. А следующим утром Ли Бэнь встретил сектантов у ворот городской площади с мечом в руках и продержался, по слухам, целых три удара.

Теперь он стоял на коленях, с рассечённой щекой и страшно спокойным лицом. Смотрел на отца и едва качал головой, будто говорил: не надо, отец, не унижайся. Но староста всё равно ползал.

— Господин Чжао, молю, господин… — голос старосты давно охрип. Он выплюнул сгусток крови прямо на сапог Магистра и попытался вцепиться в дорогую кожу пальцами. — Мы выскребли всё. Всё серебро из заначек, весь рис из амбаров. Каждое зёрнышко. Умоляю… возьмите мою жизнь. Сдерите кожу живьём, делайте что хотите. Только не сына. Он единственный. Род Ли прервётся. Три поколения, господин, три поколения служили этому городу…

Чжао брезгливо пнул старика в переносицу.

— Твоя жизнь, старая ты кляча, не покроет и стоимости того чая, что я выпил утром, — процедил Магистр. — Вы спрятали эфирные камни. Решили, что сможете обмануть Скорпионов? Глупо. За дерзость нужно платить так, чтобы у всей провинции на десятилетия вперёд пересохло в горле при упоминании нашего имени.

— Мы отдали вам всё! Всё-ё-ё!

— МОЛЧАТЬ!

Чжао захлопнул веер и зыркнул на тысячную толпу горожан, замершую в ужасе.

— Вы — сброд, а ваш наследник умрёт казнью «линчи», — громко, нараспев объявил Чжао. — Тысяча порезов. Я лично узнавал, что до нас никто в этой глуши не видел её проведённой по всем правилам. Его будут резать на ваших глазах, медленно, от пальцев к сердцу. Староста, — он наклонился к Ли,

Толпа отозвалась стоном, который тут же был подавлен щёлканьем клинков о щиты. Женщины в задних рядах зарыдали. Кто-то из стариков не выдержал и опустил лоб к земле, не веря такому наказанию. Пытка линчи — ужаснейшая вещь для китайца. По местным поверьям после неё душа уже не переродится, а это значит с телом наследника погибнет и его дух.

Ли Бэнь, смотревший в землю у колен, поднял взгляд на отца. Он не умолял, не лил слёз. Только очень тихо, одними губами, произнёс два слова, чтобы услышал только старик:

— Не смотри.

— НЕЕЕЕЕЕТ! СЫНОООООК! ПУСТИТЕ МЕНЯ! ПУСТИТЕ-Е-Е! — Староста забился в конвульсиях под градами ударов, пытаясь ползти к сыну, но очередной прилёт древка копья сломал ему рёбра, пригвоздив к помосту. Рослый детина с сальными волосами из сектантов плотоядно оскалился и подошёл к Ли Бэню сзади. Блеснул короткий кривой нож для разделки, каким в деревнях снимают шкуру с кроликов. Он примерился к мочке уха молодого человека, с чего обычно и начиналась казнь линчи.

— Да придёт справедливость, — объявил жаба Чжао, — начинайте.

И почему-то серое небо громыхнуло.

А затем визг!

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-ЮТЬ!

Ударная волна взметнула халаты у стоявших практиков.

ШВАРК!

Тяжёлый чёрный болт, покрытый светящимися синими жилами контуров, торчал из помоста, прям где стояло кресло магистра. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТОЯЛО КОГДА-ТО! Ведь прилёт был такой колоссальной силы, что деревянный настил разнесло к чертям! Доски разлетелись в щепки, одна впилась в ногу сектанта с ножом. Тот шмякнулся на задницу, взвыв от боли.

Магистр Чжао, коего отбросило первым, вскочил из кучи мусора, вытащил меч и завизжал:

— Кто⁈ КТО ПОСМЕЛ⁈ ВЫХОДИ Я ПРИРЕЖУ ТЕБЯ, ПЁС!

Только вот вокруг — всё те же горожане, стоящие на коленях. Стреляли откуда-то издали! Но откуда именно⁈ И вдруг пространство вокруг вонзившегося болта запульсировало, пошло кругами, как гладь пруда, куда бросили раскалённый лом. Из пустоты выплеснулся ослепительный золотой диск. Разом схлопнулся, а на его месте, у обломков возник человек.

Совсем юный. Мальчишка можно сказать, но глаза… его глаза светились беспощадным золотым эфиром как у богов. Чёрная накидка дымилась от температуры, серые брюки были насквозь мокрыми, а с высоких кожаных сапог на дымящиеся доски стекала вода, будто он только что вынырнул из реки. За спиной здоровенный, пугающий арбалет, а ладонь юнца уже спокойно, лениво лежала на рукояти меча.

Он проигнорировал направленные на него клинки, застывшего в немом бешенстве Магистра Чжао, связанного Ли Бэня и избитого старосту. Лишь посмотрел на вошедший в доску по самое оперение болт, по-стариковски вздохнул и проворчал:

— Проклятье… Опять горные ветра в ущелье. Сбило траекторию на пару градусов. Хорошо хоть не в навозную кучу.

Сам же мельком окинув площадь с сотнями явно замученными людьми, и ожиревшими сектантам, перепачканными в крови, всё понял и без объяснений.

«Ладно, раз уж я тут, не проходить же мимо их беды, придётся разыграть что-то вроде местного небожителя. Протянуть руку помощи нуждающемуся не так и трудно, иначе зачем вообще существует сила. Главное — закончить побыстрее и полететь дальше, время поджимает.»

— Т-ты кто такой, щенок⁈ — взревел Магистр Чжао.

Его чутьё практика, привыкшее ощущать вес чужой силы, билось в истерике! От мальчишки не исходило вообще никакой эфирной ауры! Глухо! Либо перед ним стоял обычный смертный, неведомо как укравший артефакт перемещения, либо… в это «либо» Чжао верить отказывался.

— Зарубите наглеца! Голову мне его, живо!

Десяток сектантов с диким воем сорвались с мест в атаку. Староста Ли в ужасе зажмурился, не желая видеть, как этого юношу превратят в кровавое месиво. Ли Бэнь, наоборот, смотрел прямо, в его глазах впервые за нападение секты мелькнула надежда, но он тут же сам испугался её, потому что надеяться было уже нельзя.

Юный Александр же уставился на бегущих к нему китайцев и устало произнёс:

— Тихо-тихо, мошкара, покалечитесь же.

Обнажать меч? Активировать эфир? Шутка, что ли? Он — Лорд-эфироправ, способный стереть весь Циншуй в небытие.

ДАААААН!

Земля под площадью вздрогнула и просела. Колоссальная тяжесть, как обрушившаяся гора, рухнула на город. Голая аура вжала пространство! Направленно, но на такой скорости и мощи удержать её идеально точной было невозможно даже для Лорда-эфироправа.

Магистр Чжао и все пятьдесят практиков «Песчаного Скорпиона» одновременно, с влажным шлепком, впечатались рожами в брусчатку. Бегущих сектантов раздавило в фарш. Под давлением абсолютной воли Лорда ближайших стёрло в пыль. Повсюду кровище и ошмётки!

Краем расширенного восприятия Александр уловил чего не должно было быть: волна зацепила край толпы. Маленький мальчуган лет пяти, прижимавшийся к ноге матери, вдруг обмяк, из его носа пошла кровь. Мать ещё даже не успела этого заметить.

Александр прищурился. Коротко шевельнул двумя пальцами левой руки, будто поймал в воздухе нечто невидимое и смял. Давление, прошедшее по толпе, схлопнулось обратно за долю секунды до того, как могло бы причинить настоящий вред. Мальчик моргнул. Кровь из носа перестала течь, но тёплая капля успела упасть ему на рубашку. Мать так ничего и не заметила. А Северов же мысленно выругался:

«Тц. Рановато ещё такие трюки проворачивать в толпе. Чуть не прибил пацана.»

На площади воцарилась мёртвая тишина. Лишь хрип умирающих бандитов нарушал её. Тысяча горожан, староста Ли и его сын, все оцепенев, смотрели на фигуру в чёрном плаще. Небожитель? Древний дух, явившийся вершить суд?

Юноша тем временем спокойно нагнулся, вырвал арбалетный болт из доски и привычно вернул его в желоб. Затем взглянул на серебряный поднос, чудом уцелевший с перевёрнутым креслом Магистра. На нём, распространяя умопомрачительный аромат, лежали свежие баоцзы, проще говоря — паровые булочки с мясом. Взял одну, неторопливо откусил край. Пожевал, оценивающе кивнул.

— С имбирём. Доброе дело, — и взглянул на распластанного у его ног переломанного Магистра Жабы, у коего выгорели все эфирные каналы от ауры.

Затем, не глядя, швырнул метательный нож в сторону Ли Бэня. Клинок перерезал конопляную верёвку и воткнулся в землю. Молодой китаец медленно опустил затёкшие руки и, не поднимая глаз, поклонился в пол.

— Ваша доброта не знает границ, господин!

Юный Александр задержал на нём взгляд чуть дольше, чем на всех остальных, понимая, что этот паренёк явно за последние часы уже попрощался со

— Встань и запомни, — произнёс он спокойно, жуя булку, — Живи и цени свою жизнь. И не отдавай её никому, тем более за бесценок.

Ли Бэнь смотрел на юношу снизу вверх, губы дрогнули, но он не смог произнести ни слова. Только коротко кивнул и тут же обернулся к отцу, пополз к нему на коленях, бережно обнял седую голову.

— Мы живы, пап… и больше не повторим наших ошибок…

Староста протянул дрожащие пальцы к лицу сына. Коснулся изуродованной щеки. И только сейчас заплакал по-настоящему. Что за невозможное облегчение? С таким можно и спокойно умереть. Вот только ему ещё жить и жить, да приводить городок в порядок.

Юный Александр повернулся ко всем застывшим горожанам. Улыбнулся без капли высокомерия, но и без лишнего тепла. Небожитель должен быть немного отстранённым, иначе не поверят же!

— Прошу прощения за беспокойство, — произнёс он тоном, от которого у многих в толпе пошли мурашки. — Путь мой лежит далеко, а дела не ждут. Булочку я взимаю в качестве платы за труды. На этом всё. Будут проблемы от секты? Скажите пусть ищут Ненормального Практика.

Он заложил болт в ложе арбалета. Прицелился за городские стены, в сторону далёкого северо-востока.

ЩЁЛК!

Чёрный стержень пробил облака. Пространство перед юношей послушно расцвело золотым цветком портала. Он, подмигнув, шагнул внутрь и исчез, будто его тут никогда и не было.

На площади ещё висела тишина, при чём особенная, торжественная, как в древнем храме. Тысяча человек не смела шелохнуться, боясь, что весь этот морок рассеется и всё окажется предсмертным видением.

Но всё же оцепенение лопнуло, сразу по всей площади, по-разному.

Старуха в задних рядах рухнула лбом о земь и начала отбивать поклоны в ту сторону, куда ушёл юноша, быстро-быстро, как заведённая, бормоча имена всех богов подряд! И буддийских, и даосских, и даже тех, чьи имена полагалось не произносить всуе! Лавочник, которого всё утро била мелкая дрожь, разразился нервным, облегчённым хохотом, зажимая рот обеими ладонями, и никак не мог остановиться, смех перешёл в рыдания. Женщина с грудным младенцем на руках лила слёзы, обнимая дитя. Пара мужчин рванули к раненым, другие искать воду. Кто, наоборот, замер и не мог пошевелиться, будто ноги вросли в камень. А один пожилой кузнец молча подошёл к распластанному Магистру Чжао, взглянул ему в харю долгим, внимательным взглядом и буднично, без единого слова, занёс молоток.

* * *

…Где-то в ста пятидесяти километрах к северо-востоку от Циншуя, в маленькой горной деревушке всего из двенадцати дворов, почтенный дед Шуньфа наслаждался единственным спокойным моментом в своём рабочем дне. Ему было семьдесят три. Утром как всегда выпил три чашки кипятка с имбирём, собственно как любой уважающий себя китаец, закусил их двумя мисками рисовой каши, запил ещё одной чашкой кипятка, потому что кипятка много не бывает, и вот теперь, час спустя, каша с имбирём и кипятком дружно напомнили ему о естественном круговороте вещей в природе.

Деревенский сортир стоял на отшибе, за огородом с капустой и тремя кривыми яблонями. Сооружение, которое двести лет назад считалось шедевром деревенского зодчества: четыре столба, стенки из бамбуковых циновок, соломенная крыша, и посередине дыра в земле внушительных размеров. Дед Шуньфа расслабил халат, занял позицию, удовлетворённо крякнул, прикрыл глаза и предался одному из самых медитативных занятий, доступных человеку в его возрасте.

Параллельно думал о внуках. Младшему пора резать волосы по мужскому обычаю. Кстати, соседская коза опять перелезла через забор и сожрала половину его редьки! Паскуда! Хм, интересно, в этом году яблоки снова уродятся мелкие? Мысли плыли неспешно, как облака над хребтом. Далеко за стеной сортира кудахтали куры.

И именно в этот момент небо над деревней деда Шуньфа оглушительно затрещало.

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-ЮТЬ!

Дед открыл глаза. Уставился в соломенную крышу над собой, пытаясь понять, что за чертовщина? Может, гром? Но небо с утра было ясное. Может, птица? Нет, птица так не трещит. Может…

ХРЯСЬ!

Соломенная крыша сортира разорвалась, как мокрая бумага! Через неё рухнуло что-то большое, чёрное, мокрое, с арбалетом и недоеденной булочкой в зубах! Это «что-то» обрушилось прямо на деда Шуньфа, с высоты примерно полуметра, и снесло его вместе с собой в то самое место, куда дед как раз собирался внести свой естественный вклад!

ПЛЮХ!

Ну, скорее ШЛЁП. Хотя лучше не УГЛУБЛЯТЬСЯ в звучанье происходящего.

На площадке перед сортиром стояла деревенская тишина. Куры и те перестали кудахтать. Далеко на горном склоне блеяла коза.

— Ме-э-э-э-э!

А потом понеслось! И русский мат!

— Ёб твою налево! Что за вонь⁈ Дерьмо!

Следом возмущённый старческий вопль на северном диалекте.

— БЕС!!! ЗЛОЙ ДУХ!!! — дед пытался выбраться из ямы и одновременно удерживать штаны. — ЧУР МЕНЯ! — вопил дед, размахивая собственным пересохшим башмаком, который каким-то чудом остался при нём. — УХОДИ В СВОЮ ПРЕИСПОДНЮЮ! Я ЧЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК! НЕ ПИЛ, НЕ ВОРОВАЛ, ТОЛЬКО КОЗУ СОСЕДСКУЮ ПАРУ РАЗ ПОХЛОПАЛ ПАЛКОЙ, И ТО ПОТОМУ ЧТО ОНА ЖРАЛА МОЮ РЕДЬКУ!

Саня весь мокрый и благоухающий тем, чем не принято благоухать даже в самых свободных кругах, поднялся посреди руин сортира и пытался осмыслить, как докатился до ТАКОЙ жизни. Минуту назад был небожителем, перед которым тысяча человек падала на колени! А теперь он стоит по щиколотку в… в том, в чём стоит, ещё и бесом обзывают!

Он посмотрел на деда. Дед посмотрел на него. Оба на мгновение замерли.

Дед наконец разглядел, что «злой дух» на самом деле вполне себе человеческого вида, только молодой, странно одетый, мокрый с ног до головы, и с очень-очень усталыми глазами.

Саня же пытался решить, нужно ли объясняться, или проще будет просто свалить и никогда об этом не вспоминать.

— Почтенный, — произнёс он также церемонно, как час назад обращался к жителям Циншуя, — приношу извинения за причинённое беспокойство. Горные ветра в ущелье. Сбили траекторию на пару градусов.

Дед Шуньфа моргнул. Неуверенно опустил башмак.

— Ч-чего?

— Траекторию, говорю, сбили ветра. Я тут, хм… пролетал мимо.

Дед снова моргнул. Посмотрел на пролом в крыше. На Сашку. На башмак. Обратно на пролом в крыше. Старческий мозг, закалённый семьюдесятью годами простой деревенской жизни, мужественно пытался уложить происходящее в картину мира, привитую ещё в детстве, где всё имеет причину, коза жрёт редьку, а люди не падают с неба.

— Ты… ты прилетел? — наконец выдавил он.

— В

— С неба?

— Можно и так выразиться.

— В мой сортир?

— В ваш сортир, — признал юноша спокойно. — Причём, исключительно случайно.

Дед долго, очень долго смотрел на него. Потом подтянул штаны. ПОЧЕМУ ОН РАНЬШЕ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ⁈ Завязал пояс халата. Уставился на башмак, который всё ещё держал, и надел обратно на босую ногу. Выпрямился насколько мог. И произнёс одно слово, в кое уместил всё своё отношение к сложившейся ситуации:

— Понятно.

Больше ничего.

Саня даже невольно проникся к нему уважением. Прям Дед с большой буквы, философ, встречающий любой поворот судьбы с невозмутимостью даосских мудрецов.

— Почтенный, — произнёс юноша уже без всякой пафосности, переходя на нормальный разговорный тон, — у вас в деревне колодец есть?

— Вон он, — указал старик.

— Могу воспользоваться?

— Валяй.

— Благодарю.

Александр выбрался из руин сортира, стараясь не задеть деда. Тот проводил его всё тем же невозмутимым взглядом, а потом, когда странный гость уже отошёл на десяток шагов, крикнул вслед особым старческим голосом:

— Эй! А кто мне сортир-то чинить будет⁈

Юноша обернулся. Полез во внутренний карман накидки, где лежало немного мелкого серебра на всякий случай. Вынул увесистую серебряную монету, подбросил в воздух и щелчком пальцев отправил к деду. Та приземлилась точно в раскрытую мозолистую ладонь.

Старый осмотрел монету. Попробовал на зуб. Довольно хмыкнул. Такой хватит на три таких сортира, причём не деревенских, а городских, с резными дверями и даже с крышкой.

— Эй, молодой! — снова крикнул он Александру в спину. — А хочешь, можешь и на сарай упасть? За отдельную плату, конечно!

Мальчишка усмехнулся. Ох уж эти китайцы.

— Обойдусь!

Сам же дошёл до колодца, с тремя курами, и принялся приводить себя в порядок. Зачерпнул ведро ледяной воды, окатил себя с головы. Потом ещё раз. И ещё. Вода ручьями стекала на утоптанную землю, унося с собой все ароматы сегодняшнего приключения. Куры с любопытством наблюдали за процедурой с безопасного расстояния.

Отряхнулся. Вспыхнул эфиром, подсушиваясь. Проверил арбалет — чистый, не пострадал. Меч тоже. Как и кинжал герцогини Натальи.

Поднял голову и посмотрел на северо-восток.

Осталось немного.

Снял со спины арбалет. Вынул болт. Зарядил. Прицелился через хребет, поправил угол, шумно выдохнул.

— Ладно. Погнали.

ВЖУХ!

Чёрный росчерк ушёл в серое небо. Александр вновь шагнул в золотой разлом и исчез, оставив за спиной маленькую деревушку, трёх любопытных кур и одного деда Шуньфа, который всё ещё стоял на пороге своего бывшего сортира, вертел в руке серебряную монету и смотрел в место, где исчез странный молодой гость.

— Ну и дела… Видать, где-то заварушка намечается. Ладно, пойду к соседу, что ли, посижу-подумаю…

Глава 3

Крепость «Крепкий Орех». Тот же день.

Генератор барьера затроил от недостатка энергии, затрещал, дрожа, и в итоге сдетонировал в недрах цитадели. Последний кристалл-накопитель выжат досуха до невозможного. Защитный купол, некогда сияющий синий свод, что был единственным щитом для гарнизона, дрогнул, пробежали трещины с всполохами молний, и рассыпался, оставив крепость обнажённой.

Южная стена, изгрызанная осадными пушками, лишившись купольной поддержки, поддалась. Тысячи тонн раскалённого камня, вместе с кусками эфирной арматуры, обрушились внутрь, во двор, погребая остатки второй роты в братскую могилу. Грохот обвала на миг заглушил всеобщую канонаду, а затем из пыли и гари, как демоны из преисподней, выплеснулись китайские пехотинцы.

— В ОБОРОНУ! — ор капитана Игнатьева, сорванный до хриплого клёкота, полоснул по ушам имперских солдат. — СМЕРТЬ ВРАГАМ ИМПЕРИИ!

Горстка вояк, все в копоти, крови, ранах, голодные как собаки, сомкнули ряды на ступенях главной башни. Эфирные узлы истощены, едва стоят. Но в глазах этих людей не было страха. Только понимание — всё решено. Они не ждали победы. Только достойного финала.

Волна китайцев накатила на строй с треском и криками. Ломались кости, хрипели глотки, повсюду мат и реки крови. В этот миг над площадью взвыла ледяная эфирная буря.

Лорд Воронцов отработал эфирной техникой, едва стоя на разрушенном парапете надвратной башни. Генеральский мундир, расшитый золотом, напоминал пробитое знамя, пропитанное кровью. Ветер морозил лысину, а в глубоко запавших синющих глазах, полыхало синее ледяное пламя. Гений, сумевший обратить эфирный огонь в лёд. Вот каков он был. Старик вскинул руку:

— ХЛАД ВЕЧНОСТИ!

Поток абсолютного холода обрушился на пролом в стене. Триста солдат авангарда Поднебесной замерли, превратившись в ледяные изваяния с застывшим ужасом на лицах. Их тела тут же рассыпались на фрагменты под напором напирающих сзади товарищей.

— Выкусите, псы… — прохрипел Воронцов, хватаясь за грудь.

В лёгких как насыпали битого стекла. Эфирные узлы ныли, пульсировали выжигающей болью. Ещё сутки назад он был богом этой долины. Его домен «Вечной Зимы» сковывал все атаки китайской и японской армий, а сам Лорд принимал слияние пятиметрового колосса, сотканного из мерзлоты. Сколько магистров и архимагистров полегло от его рук, не сосчитать. Но даже боги устают. Биться против ста тысяч. Против тысяч техник и непрекращающегося давления элиты. Ледник иссяк. Исполин истаял. Теперь на защите крепости лишь старик, покрытый рваными ранами и ожогами.

На краю сознания, где ещё теплилась простая человеческая усталость, а не только боль, мелькнула нелепая во всём этом аду мысль: у него на столе в комнатушке остался недописанный листок жене. Как всё завертелось, не до него было.

«Надо было дописать. Хоть одну строчку. Жене, дочери… Может кто и передал бы…»

Мысль мелькнула и пропала, вытесненная волной боли.

— Мой Лорд! — крикнул снизу адъютант, отбиваясь контурами от трёх врагов сразу. — Фланг! Они выпустили элиту!

Воронцов обернулся. Китайская пехота стремительно расступалась, освобождая дорогу тем, кого берегли для последнего удара.

Четыре Архимагистра третьей ступени.

Они шли не как люди, скорее как воплощённые кошмары. Всё вокруг них дрожало — и камни, и доски, и солдаты. Сам воздух плыл, искажаясь, от избытка силы. Вспышка за вспышкой, и практики начали меняться, запуская слияние и принимая боевые эфирные аватары.

Впереди всех шёл Ли Хуан по прозвищу Огненный Тигр. Огромный китаец с широкой плоской мордой. Весь горит рыжим пламенем, которое тут же затвердело, превращая его в трёхметрового Тигра-оборотня. Мощные лапы вбивали брусчатку в землю, клыки в пасти размером с кинжалы. Лучший ударный практик первого корпуса, прозванный «Пожирателем Крепостей» за взятые заставы в прошлой кампании с монголами.

Справа от него воздух зеленел, наполняясь ядом. Женщина-архимагистр — Мэй Лин, известная в сектах как Нефритовая Змея, запустила слияние, превращаясь

Слева шагал грузный чёрный здоровенный крот в непробиваемом панцире, Архимагистр Чэнь Бо, старый наёмник из северных провинций, сломавший себе зубы об имперскую границу ещё в молодости и теперь вернувшийся закончить начатое. Говорят, его броня впитывает удары, как губка воду, и каждый поглощённый делал её толще.

И замыкал четвёрку самый молчаливый из них — Го Хэнь, Богомол. Худой, хрупкий на вид, он как раз разворачивал две пары эфирных лезвий-кос, способных рассечь любую броню. Поговаривали, что Го Хэнь ни разу в жизни не произносил больше трёх слов подряд, а его движения невозможно предугадать никому в Поднебесной.

Рык Ли Хуана сотряс стены цитадели:

— Твоё время истекло, старый имперец! Ледник растаял, и ты как никогда слаб! Склонись, и, быть может, мы сохраним жизнь твоим щенкам!

— Подавись своей милостью, китайский переросток! — Воронцов, не колеблясь, прыгнул с десятиметровой высоты прямо в центр всего этого зверинца.

Бам-с! Ледяная волна, последняя искра его былого величия, сбила с ног пехоту. Старик выпрямился, вынул меч, покрытый эфирным льдом.

— Ко мне, мрази… — прохрипел он.

Первым атаковал Богомол. Два изумрудных лезвия-серпа рассекли воздух росчерком! Прям к шее генерала. Воронцов принял удар на меч. Ударная волна отбросила камни. Обессиленный старик выдержал. Скупым движением он отсёк врагу одну из лап и впечатал ладонь ему в грудь.

— Абсолютный Холод!

Тварь застыла ледяной глыбой до шеи, но добить не вышло. Оранжевая лапа Тигра, как гружёный обоз, врезалась Воронцову в бок.

Ледяная броня разлетелась с треском. Старика отшвырнуло, пробил собой колонну и рухнул в камни. Тут же на него набросились кобры Нефритовой Змеи, вонзая клыки в ослабшую ауру, выжигая остатки защиты ядом.

Воронцов поперхнулся кровью. Стал захлёбываться. Мир перед глазами уже плыл, тускнел. Он мутно видел, как его солдаты, его люди, гибли под атаками эфирных зверей. Как верного адъютанта, мальчишку, мечтавшем о чине поручика, только что разорвал пополам эфирный Крот Чэнь Бо.

Крепость «Крепкий Орех» перестала существовать. Тут лишь бойня.

Ли Хуан неспеша шёл к нему. В оранжевых звериных глазах нескрываемое превосходство.

— Вот же старый дурак. Сказал же — твой конец настал. Сегодня мы заберём твою голову, а завтра — твою столицу. Прими смерть как полагается воину.

Лорд сплюнул кровь. Цепляясь за обломки, с трудом поднялся на ноги. Меч потерян, каналы выгорели дочерна.

Остался только центральный узел в сердце, что всё ещё хранил эфир.

«Если взорву его… — мысль была кристально чистой, умиротворённой. — Вспышка испарит Архимагистров. Заберёт с собой половину пехоты. А ребятня… ребятня в подвалах, может, переживут, продержатся. Простите, Ваше Величество. Крепость я не сдал. Я забираю её с собой».

Воронцов глубоко вдохнул, ощущая боль в лёгких, и закрыл глаза. Всё, что составляло его суть… десятилетия эфирной практики, сотни выигранных сражений, весь груз ответственности за тысячи жизней — всё здесь и сейчас сжалось в одну-единственную точку в груди. Он активировал запретную технику, потянулся внутрь себя и сорвал последние предохранители, удерживавшие его человеческую оболочку от распада. Всё тело тут же запульсировало синим светом, просвечивая сквозь поры кожи и прорехи в мундире. Воздух вокруг зазвенел, а температура упала настолько резко, что всё покрылось инеем.

— ОН РВЁТ УЗЕЛ! — завизжала Мэй Лин. Её звериное чутьё забилось в агонии, учуяв ауру суицидальной аннигиляции. Запретная техника, которая применялась только безумцами.

— АР-Р-Р-Р! СДОХНИИ-И-И!

Ли Хуан взревел, собираясь прыгнуть и снести старику голову до того, как всё взлетит к чёртовой матери, но не успевал! Инстинкты выживания пригвоздили его к месту. Взрыв Лорда — это нихрена не атака, а грёбанное крушение близлежащего мироздания!

— ЩИТЫ! ВСЕ В ГЛУХУЮ ОБОРОНУ! — рявкнул Тигр, пятясь.

Азиатская элита, упивавшаяся триумфом, превратилась в загнанных крыс. Ли Хуан сжался, уплотняя трёхметровую ауру до состояния монолитного камня. Мэй Лин свернулась в тугое кольцо, лихорадочно наслоив вокруг себя десятки изумрудных контурных барьеров. Чэнь Бо вбил лапы в землю, поднял из брусчатки глыбы камня и укрепил своей плотной энергией. Го Хэнь сформировал лапой щит из высокочастотных колебаний. Они выжигали свои резервы до дна, пытаясь спастись от грядущего ада. Что до обычной пехоты за их спинами? Плевать. Пусть спасаются сами! Те, осознав масштаб, с воплями бросились врассыпную, затаптывая раненых в тщетной надежде убежать от Лорда, который вот-вот подорвётся и испепелит всё вокруг.

За спиной же самого Воронцова было тихо.

Выжившие имперцы, израненные, до смерти уставшие, опустили бесполезное оружие. Ведь прекрасно понимали, что означает этот слепящий свет.

— Отбегался… — без страха выдохнул седой унтер-офицер. Отбросил саблю, достал из-под мундира мятый бумажный портрет семьи и, коснувшись губами, стянул с головы грязную фуражку.

Молодой рядовой с разорванным плечом осел у стены и, глядя в небеса, дрожащей рукой покрестился:

— Господь… прими души наши…

Раненый лейтенант, не в силах стоять на перебитых ногах, всё же нашёл в себе силы приподняться. Превозмогая боль, выпрямил спину и вскинул ладонь к окровавленному виску, а затем с хрипом, надрывно прокричал:

— ЧЕСТЬ ИМЕЮ, ВАШЕ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО!

Сотни имперцев, кто мог, вытянулись по стойке смирно. Ни мольбы о пощаде, ни паники. Только мрачное, стальное принятие смерти плечом к плечу со своим командиром и ни шагу назад.

Старый Лорд открыл глаза. Сквозь пелену крови посмотрел на своих людей. Боль ушла из-за невыносимого жара в узле. Осталась только безмерная тяжесть вины перед этими мальчишками. Его грудь сияла так ярко, что на него было больно смотреть. Сейчас всё закончится.

— Простите меня, сынки… — произнёс Воронцов тихо, но его слова прогрохотали над крепостью подобно колоколу. Он поднял окровавленную ладонь в прощальном жесте. — Мы уходим вместе. ЗА ИМПЕРИЮ!

— ЗА ИМПЕРИЮ! — единым рёвом ответили обречённые, не отрывая глаз от слепящего света.

Свет затопил внутренний двор, все звуки исчезли. Узел достиг критической точки. Один удар сердца до конца и…

ФЬЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-ЮТЬ!

КЛАЦ!

Чёрный болт впился в брусчатку ровно между полыхающим Воронцовым и съёжившимся Ли Хуаном. Вспыхнул золотой эфир, а из него возник человек. Без всякой суеты. В чёрной накидке, влажных сапогах. Он сделал один короткий, неуловимый рывок и оказался вплотную к Воронцову, где уже испарялась реальность. Юный Александр с глухим хлопком впечатал ладонь прямо в полыхающую грудь старика. Золотые вены эфира рванули с его пальцев, оплетая тело Воронцова и впиваясь в его каналы, удерживая его от распада. Остановить детонацию Лорда, когда

Свет стремительно тускнел, всасываясь обратно в узел генерала.

Тот выпучил глаза, не понимая ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈

Александр же, глядя в шокированные глазища старика, произнёс так, что его услышал каждый на этом плацдарме:

— Повремените с вечностью, Григорий Михайлович. Империя ещё не закончила с вами. Да и я не хочу нарушать контракт.

Воронцов, уже сделавший первый шаг в пустоту небытия, судорожно дёрнулся. Грудь расширилась в мучительном, хриплом вдохе. Обессиленные ноги, не выдержав веса собственного тела и пережитого шока, подогнулись, но Александр крепко, по-свойски перехватил генерала под локоть. Он не просто поддержал его, а будто заново вбил в землю этот пошатнувшийся столп империи, не дав рухнуть в грязь перед лицом врага.

Старый воитель разомкнул окровавленные веки. И не мог поверить. Как… Что происходит… Перед ним мальчишка. Тот самый самородок, коего он девять лет назад считал перспективным, но ещё зелёным ростком. Но сейчас в золотых глазах этого «ростка» плескалась такая бездонная мощь, что Воронцову почудилось, будто перед ним стоит и не человек вовсе.

— В-волков? — прохрипел Лорд. Его скрюченные пальцы, вцепившиеся в рукав накидки Александра, мелко дрожали. Тело отказывало. Да и мозг генерала работал рывками. Только через секунду где-то под пеплом сознания шевельнулась поправка: не Волков. Северов. Князь. Последний из Северовых. Именно Воронцов первый из всех допустил такую возможность. — Северов… Ты… как здесь… мх…

— Выдыхайте уже. Приказ Императора — жить, так что поберегите силы, — Александр сжал его плечо, передавая ему искру уверенности.

Сам же повернул голову к застывшим имперским солдатам. Уже смирившиеся со смертью и отдавшие последний салют, они таращились на него с открытыми ртами. Боялись даже моргнуть, опасаясь, что всё это видение!

— Спокойно, парни. Можете присесть, — произнёс Саня, при чём слышно его было по всей крепости. — Вы свою работу сделали. Долг выполнен. Теперь позвольте мне разобраться тут со всем.

В его тоне не было ни намёка бахвальства, ни грамма юношеской рисовки. Только железобетонная уверенность мастера, который полностью контролирует каждый квадратный сантиметр пространства. И чёрт побери! Эта энергетика спокойного «бати», пришедшего навести порядок, мгновенно ударила по солдатам! Старый унтер-офицер рухнул на камни, прижимая к глазам грязную ладонь, потекли горячие слёзы. Кто-то выронил оружие, больше не в силах сжимать пальцы. Кто истово, с надрывом крестился. А кто просто плакал, не скрывая слёз облегчения.

— Спасены…

— Что происходит…

— Кто он…

— Вернусь, мама…

— Всё ещё жив…

Тем временем четверо Архимагистра с опаской опускали многослойные щиты. Угроза уничтожения исчезла, но как? Никто так и не понял. Неважно. После разберутся — главное, что целы.

— А это ещё что за щенок? — прорычал Ли Хуан, не помня, чтобы в крепости находился таков. — Говори, когда спрашивают.

Юный Александр согнул палец, показав паре имперцев, мол идите-ка сюда. Те подбежали:

— В-ваше Сиятельство?

— Присмотрите за ним, — и аккуратно передал обмякшего, но живого Воронцова.

Те оттащили генерала.

Сам же малец повернулся к китайской элите.

Без насмешек. Без пафоса. Просто посмотрел на этих гигантских эфирных аватаров со спокойствием хозяина, который вернулся в свой дом и обнаружил, что на его пороге рычат бродячие псы.

И, хрустнув шеей, шагнул им навстречу:

— Крепость — территория Российской Империи. Пошли вон…

* * *

Холм в полутора километрах от крепости.

Лорд Шэнь как раз собирался поставить очередной камень на доску Го, но замер. По его подсчётам сейчас должен быть подрыв.

Вот только…

Что-то изменилось.

Он не сразу понял, что именно. Ветер дул всё также ровно, шёлк его одежд колыхался также мягко, чай в фарфоровой чашке также неподвижен. Но на самой грани восприятия, где раньше уже проходила тонкая вибрация, которую он тогда списал на усталость, сейчас вдруг загудела густо, низко, как басовая струна.

Шэнь медленно опустил камень на край доски, так и не сделав ход.

— Почтенный брат? — Вэй заметил его заминку и поднял брови. — Что-то не так?

Шэнь не ответил. Молча взглянул в сторону крепости.

С холма было плохо её видно, тем более сквозь дымы пожарищ. Только смутный силуэт рухнувшей южной стены и чёрные пятна бегущих фигурок пехоты. Ничего, что могло бы объяснить это ощущение. Ни вспышки, ни гула, ни визуальной аномалии. И всё-таки там, за все той дымной завесой, что-то произошло. Что-то, чего быть не могло.

— Там… — начал Шэнь и сам удивился тому, как неуверенно прозвучал его голос. — Там кто-то есть.

— Разумеется, — фыркнул Вэй, возвращаясь к чаю. — Тысячи три имперских недобитков. Ты уже начал считать их за значимые величины, почтенный?

— Нет. Кто-то ещё. — Шэнь продолжал смотреть в сторону крепости.

Взяв чашку, он поднёс её к губам, однако рука чуть дрогнула. Фарфор звякнул о зубы. Не сильно. Но за полтора столетия своей жизни Шэнь не помнил случая, чтобы его рука дрогнула над чашкой чая.

В этот момент генерал Ода, что всё утро просидел в позе сэйдза с закрытыми глазами, очень медленно поднял голову. И на этот раз открыл оба глаза.

Оба!

Вэй, заметив это, поперхнулся чаем.

— Ода-сан? Что с Вами…

Старый самурай не ответил. Взглянул на крепость, и на его обветренном лице проявилось странное пугающее выражение. О, совсем не жажда крови, и уж точно не презрение!

Сосредоточенность. Вот что это было!

Абсолютная, всепоглощающая, что появляется у настоящего воина только в одном случае, когда он впервые в жизни почуял равного. Или того, кто, возможно, опаснее.

Ода взялся за свой шлем кабуто, и впервые за три недели осады поднёс к голове, прохрипев:

— Наконец-то…

Глава 4

Тигр Ли Хуан не понял, что уже проиграл.

По своей глупости он был убеждён, что можно драться. Что этот мальчишка слаб. Конечно же ему приходила мысль, что малец и был причиной остановки детонации. И раз так, то он потратил огромное количество эфира, дабы подавить детонацию Лорда, и теперь должен быть пустым! Выжатым, уязвимым. Ли был убеждён, что у четырёх Архимагистров достаточно мощи, чтобы разорвать такого практика в клочья. И, наконец, он был убеждён что и сам может с ним разобраться. В конце-концов он — архимагистр третьей ступени!

Так что он яростно взревел и прыгнул, атакуя.

Для юного

«Медленный, — подумал мальчишка без злорадства, — очень. И предсказуемый. И ведь даже не понимает, насколько.»

Эфир Сашка так и не активировал. Не потому, что хотел покрасоваться или кому-то что-то доказать, а потому, что в этом не было нужды. Четверо Архимагистров для него были не врагами, а просто мусором, который нужно убрать. Мусору же не объясняют, кто тут главный? Его выносят.

«Делаю быстро, а то там Воронцов при смерти и куча раненых…»

Тигр, размазавшись в полёте от невероятной скорости, приближался. Когти вытянуты, пасть широко раскрыта в рыке. Его фишка — смертельный укус! Сколько голов уже откусил!

Саня сделал полшага в сторону. Никакого эфира или техники. Обычное движение, какое делает уставший мужик, пропуская мимо себя разогнавшуюся тачку.

Ли Хуан пролетел мимо.

ЧТО ЗА⁈

Китаец успел осознать происходящее ещё в воздухе! Мальчишка увернулся! А укус ушёл в пустоту! Придётся тормозить и разворачиваться! Его мозг уже отдал импульс лапам, готовясь приземлиться, развернуться и снова атаковать! Он точно убьёт пацана! Он же Архимагистр третьей ступени! Конечно он сможет!

Не смог.

Юнец в чёрной накидке, даже не удосужившись обернуться, с будничной мордой ударил Ли Хуана в шею, как забил гвоздь, пока тот был в полёте. Шмяк!

Удар был тихий. Обидно тихий для такой большой твари!

Огромный Ли Хуан обмяк посередине прыжка. Туша по инерции пролетела ещё с десяток метров, грохнулась о брусчатку и покатилась, теряя оранжевое слияние и съёживаясь к человеческой форме. Когда она остановила скольжение у подножия обломков башни, это был уже не Огненный Тигр, Пожиратель Крепостей, а просто мёртвый китаец с застывшими, удивлёнными до усрачки глазами.

В крепости стало тихо.

Но ненадолго.

— ЛИ ХУАН! — прокричала Мэй Лин в шоке. — КАК ТЫ СМЕЛ ПОДОХНУТЬ ТАКОЙ СМЕРТЬЮ, ШАКАЛ!

Оу. Сначала Санёк подумал, что она переживает за смерть товарища, но похоже нет.

Мэй Лин переживала только за себя. Её змеиный торс уже откидывался назад, лихорадочно сворачиваясь в защитную спираль. Десятки эфирных кобр вокруг оживились, разворачивая капюшоны. Она не собиралась атаковать. КОНЕЧНО НЕТ! ПРОСТО ВЫЖИТЬ! Отступить. Раствориться и уйти сквозь землю, как делала уже не раз, когда бой шёл не так, как надо. Повезло ей, что её специализация — особый яд, разъедающий не только плоть, но и всю эфирную систему. Пацан ведь не дурак очевидно! Вряд ли полезет к ней в лоб, потому что даже если ударит её, то коснётся её яда, и через минуту уже будет мёртв, пусть и после неё!

Вот только китаянка не знала — ему было всё равно на яд.

Однако, он и правда не собирался прикасаться к ней. Вообще. Ни руками, ни мечом, ведь не бьёт женщин.

Но вот застрелить? Почему бы нет?

Так что снял с плеча арбалет, ткнул болт и, не прицеливаясь толком, спустил тетиву.

ЩЁЛК.

Чёрный болт вошёл в Мэй Лин со скоростью, которую её змеиные глаза не успели отследить. Не потому, что она была медленная, ведь считалась одной из самых быстрых Архимагистров Поднебесной, а потому, что болт пролетел быстрее, чем она умела видеть.

Тот вошёл ей прямо в лоб.

Чвяк.

Все её многоуровневые контурные барьеры и смертоносный яд не сработали.

Нефритовая Змея вздрогнула всем многометровым телом. Зелёная аура мигнула, кобры рассыпались зелёной эфирной пылью. И огромное змеиное тело рухнуло на брусчатку с дыркой в башке.

А ведь прошло всего шесть секунд от начала схватки.

Чэнь Бо видя, как мрут свои, по-настоящему испугался.

Он вообще-то был самый старый из четвёрки! И помнил времена, когда русские ещё носили кольчуги, а не мундиры с эполетами! Он же уходил на покой! Зачем снова вернулся к русским⁈

И вот, когда Мэй Лин с дыркой в башке приняла вид мёртвой старухи, в нём сработал инстинкт старого воина, проигравшего в своей жизни достаточно боёв, дабы знать: иногда надо не драться, а убегать! Ему было всё равно, что подумают про него остальные! Остальных уже и нет! Ли Хуан мёртв! Мэй Лин мертва! Го Хэнь… пф! Чэнь Бо даже не знал, жив ли ещё Богомол, потому что тот первым заныкался в обломках, паршивец! Не! Тут точно надо уходить! Прямо сейчас, пока мальчишка закрепляет арбалет!

Чэнь Бо вбил лапы в землю и начал проваливаться вниз, мгновенно роя туннель! Его коронная техника отступления! Через три секунды он будет уже глубоко под плацем! В полной безопасности, откуда мог бы добраться до штаба по подземным ходам!

Он успел уже провалиться по грудь.

Вот только кто-то схватил его за заднюю лапу и, вытянув из норы, бросил на плац.

— АРХ! — взревел китаец. — Пусти!!!

— Ты куда собрался-то? — хмыкнул Санёк, склонив голову набок, явно прифигев от такой наглости.

Чэнь Бо, вскочив своей здоровенной тушей, оскалился. Броня запульсировала эфиром, чёрная шерсть ощетинилась иглами, готовая принять любой удар. Его шкура за сотню лет впитала их тысячи! И эфирных, и физических и комбинированных! Да он стал такой плотности, что одному Лорду потребовалось бы минимум три серьёзных техники, чтобы пробить его! А мальчишка с мечом и без эфира? Смешно. Или не очень.

Александр не стал пробивать броню.

Мгновенно сблизился с кротом. Тот даже ничего не понял. Удар ладонью в пузо. Влить эфир. И вот — перегрузка.

Узлы взорвались, а Чэня разорвало на куски. Мгновенная смерть без боли. Повезло. Или не очень опять же.

Мальчишка, отряхнув ладонь от кишок, уже смотрел в другую сторону.

Го Хэнь был самым умным из четверых. Именно поэтому единственный, кто оценил происходящее правильно!

Он всё понял ещё в момент смерти Ли Хуана. Мальчишка не использует эфир! А его арбалет вообще что за адская хреновина⁈ И даже предположил, что старый хрыч Чэнь Бо сейчас побежит и погибнет, а бежать-то бесполезно. Как и драться. Есть только один шанс на выживание, и он заключён не в силе или в скорости, а в совершенно другом!

Го Хэнь опустил эфирное лезвие-косу. При чём демонстративно. Так, чтобы любой дурак мог понять этот жест!

Потом и вовсе сделал ещё более невозможную вещь! Развоплотил свой

— Сдаюсь, господин.

Юный Александр спрыгнул с разрушенной башни прям подле него. Да, он естественно ощущал где Богомол и вот-вот собирался его прикончить. Теперь же взглянул на него сверху-вниз. Повисло тягостное молчание, и за эти мучительные невероятно долгие секунды Го Хэнь понял: шансы выжить процентов шестьдесят. Может быть, семьдесят. Зависит от того, какого рода был этот мальчишка.

— Подними голову, — наконец произнёс Александр.

Го Хэнь осторожно оторвал ту от земли и взглянул на это чудовище.

— Как твоё имя?

— Го Хэнь. Прозвище «Богомол», господин.

— Зачем ты пришёл к крепости?

— Секта послала. Секта Восьми Лезвий, господин. Сам бы никогда.

— И сколько тебе заплатили?

— Если бы… — вздохнул Хэнь. — Обещали не убивать. На этом всё.

Малец молчал. Что-то прикидывал в уме, затем произнёс:

— Ты будешь жить, Го Хэнь, пока полезен мне.

— Г-господин! Всё что прикажете, господин! — стукнул тот лбом о брусчатку.

И Александр поставил ему печать. Кратко пояснил чего от того хочет, а после махнул ладонью, мол вали с глаз долой.

— Благодарю, господин! Я всё разузнаю!

— Иди.

Го Хэнь вновь поклонился в пол. Поднялся и побежал прочь. Да, задачка у него теперь не простая, но главное — жив! Пока что…

…Александр вернулся к разрушенной южной стене, обвёл взглядом выживших и сотни-сотни трупов — и своих и чужих. Сама стена теперь представляла груду камней. Башня тоже в хлам. У подножия разбитой колонны, опираясь на треснувшее основание, стоял Воронцов с засохшей кровью на лице, коего поддерживали под локти офицеры. Он дышал. Но дышал как человек, которому осталось явно недолго от таких-то увечий.

Духовным восприятием Александр чувствовал ещё сотни раненых в подвалах. Гарнизон на грани. Генератор барьера — мёртв. Снаружи, за проломами, всё ещё стояла хренова куча китайских и японских солдат, конечно сейчас обескураженных, но это временно, пока что они не разбиты. Через час-другой офицеры соберут их заново и снова пойдут на штурм. И если к этому моменту крепость останется в том же состоянии, в каком она сейчас, точно падёт. Если, конечно, ОН не вмешается.

«Понятно, простой работой тут уже не обойтись. Надо поднимать всю крепость. Целиком. За раз. И громко. Чтобы китайцы с япошками за стенами сразу поняли, что опоздали… — он повернулся к главной цитадели. — а Крепкий Орех не просто так носит своё название. Здоровенный какой. Стены уходят к небу на добрые полсотни метров, вероятно, чтобы ни один Мастер или даже Архимагистр не мог просто перепрыгнуть их одним рывком. Цитадель ещё выше, вон и ярусы бойниц и артиллерийские площадки. О, а там что?»

Юноша посмотрел как раз в точку, где располагался внешний генератор защитного купола. И тут же исчез с плаца, оставив после себя лишь смазанный силуэт.

В следующую секунду он уже стоял на каменной плите седьмого яруса.

Вроде и высоко, но даже тут всё усеяно обломками и телами защитников. У почерневшего от перегрузок медного постамента внешнего генератора лежал едва живой главный инженер крепости — японец Накамура, работавший на Империю уже много-много лет. Левая рука висела вдоль тела, мундир в крови, в правой, судорожно стиснутой ладони, он всё ещё сжимал разводной ключ, вероятно до последнего пытался что-то починить.

— Живой? — присел Александр рядом.

Накамура вздрогнул и поднял на того затуманенный от боли взгляд. Он мельком видел, что происходило внизу, но сейчас смотрит на этого мальчишку и не до конца верит, что тот только что спас их всех.

— В-ваше Сиятельство… — просипел инженер, закашлявшись кровью, и дрожащими обожжёнными пальцами указал на вскрытую панель генератора. — Резервный внутренний контур в подземельях ещё цел… но внешний — всё. Последний накопительный кристалл… кха-ха… простите… истощён. Система накрылась… Барьер не восстановить. Понадобится неделя и три новых кристалла.

— Ты — молодец, не напрягайся так, — успокоил его юноша. — Не против, если взгляну?

Японец устало кивнул.

Александр же шагнул к генератору. Активировал систему. Пробежался взглядом по проблемным участкам контура. Сделал пару пасов руками, крутанул несколько узлов, добавил парочку дополнительных контуров, проверил стабилизацию. Затем вытащил из колчана один из своих особых болтов. Накамура ошарашенно всё это время офигевши хлопал глазами, пытаясь быстро объяснить самому себе ЧТО ТОТ ТВОРИТ! ТАК МОЖНО БЫЛО⁈ А ТОТ СВЯЗЫВАЮЩИЙ КОНТУР! СИСТЕМА ТОЧНО ЗАПУСТИТСЯ⁈ А когда малец отломал наконечник болта и вытащил из цилиндра неогранённый кусок дешманского эфирита, и вовсе взялся за сердце! ЭТО Ж ЗВЕРСТВО! И ОН СОБИРАЕТСЯ ЕГО ИСПОЛЬЗОВАТЬ⁈ ЧУШЬ! НЕ СРАБОТАЕТ!

Александр поднёс кристалл к посадочному гнезду генератора, примериваясь.

— Великоват.

И просто сжал эфирит в ладони. Золотое пламя вспыхнуло меж его пальцами. Твёрдый, неподатливый минерал под давлением ауры Лорда послушно поплыл и сменил форму на идеальную под нужный размер.

— Т-так нельзя… — слабо простонал Накамура, у которого от такого варварского обращения с эфиритом едва не случился инфаркт. — Он ещё и пустой… его нужно заряжать в спецкамерах часами… да какой часами, недели…

— Не ссы, инженер, где наша не пропадала. — усмехнулся Санёк и добавил с ухмылкой, — Банзай, самурай.

И влив мегатонны собственной эфирной энергии, воткнул эфирит в генератор.

Вжук.

ВЗЗЗЗЗУУУУУМ!

С оглушительным треском из постамента в вечернее небо ударил толстый луч золотого света. Взмыл высоко над цитаделью, распустился гигантским зонтиком и пополз вниз, накрывая всю территорию «Крепкого Ореха».

Имперские солдаты, забыв о ранах, с благоговением смотрели вверх.

Вместо привычного синего купола над ними сомкнулась Абсолютная Золотая Сфера! Словно золотое бронестекло толщиной в три метра! Бронь закрыла и пролом южной стены и прорванные восточные ворота! Это была абсолютная защита!

Китайская пехота, начавшая неуверенно перегруппировываться, попыталась вновь броситься на штурм через пролом и с разбегу врезалась в эту стену. Безуспешно! Ни оружие, ни боевые техники не оставляли и царапин! Осадные снаряды разбивались в искры.! Что это за барьер⁈

Убедившись, что генератор не расплавился от его эфира и стабильно держит купол, Северов похлопал японца по плечу.

— Отдыхай, инженер, твоя работа ещё пригодится. А сейчас ляг, закрой глаза и дыши. Через пару минут тебе станет легче.

Накамура не успел спросить, что

Короткий росчерк в воздухе, и он приземлился в самом центре внутреннего двора, посреди умирающего гарнизона. Старый Воронцов, бледный как мел, всё ещё стоял у сломанной колонны, адъютант тщетно пытался перевязать его рваные раны грязным лоскутом мундира.

Юнец обвёл взглядом всё пепелище. Кивнул сам себе.

— Излечить их все раны вряд ли выйдет, но помереть точно не дам, — пробормотал он.

Его узлы выдали не сокрушительную мощь Лорда, а совершенно иную энергию, странно тёплую, жизненную. Это было совсем непохоже на боевой эфир, как объятия непохожи на кулак. Юный Северов сформировал в руке посох и стукнул им о земь, и тут же от него по брусчатке потекли ручьи золотого света. Он просто запустил свой домен, коий применял ещё девять лет назад в Долине Костей. Домен Джунглей. В следующий миг из-под камней начали пробиваться ростки. Они росли безумно быстро посреди руин и разрухи. Густые, сочные лианы, покрытые крупными, сияющими нежно-золотыми цветами. Каждый цветок был огромным размером и источал лёгкий золотистый пар, что стелился над землёй и проникал в ноздри, в лёгкие, в раны всех людей вокруг. Запахло свежестью, травами, мёдом. Одна из сил «Домена Джунглей», созданная как раз для таких вот лечебных нужд. Эффект был мгновенным. Солдаты, окутанные золотым туманом, судорожно вздыхали, втягивая лечебный эфир. Кровь, тёкшая из ран, останавливалась. Рваные края кожи стягивались, покрываясь тонкой плёнкой свежей регенерации. У молодого рядового, что пятнадцать минут назад крестился перед смертью, разорванное плечо вдруг стало чесаться так сильно, что он рефлекторно сунул туда руку и нащупав вместо развороченной плоти новую кожу, обомлел. Тоже самое происходило и с другими.

Конечно это не было полным исцелением. Многие раны остались, но главное — перестали кровить и угрожать жизни. По крепости прокатился единый выдох: сложно было поверить в происходящее собственным же глазам!

Старый капитан, чей бок только что затянулся, с восторгом уставился на юношу в чёрном плаще, и затряс головой, хватая за плечо соседа:

— Ты чувствуешь⁈ Как тогда в Долине Костей! Когда мы думали, что всё кончено, пришёл Наёмник Воробей… Он тогда сделал также! Это он! Он вернулся!

Его слова тут же подхватили другие. Те, кто слышал истории о странном Наёмнике в деревянной маске, которого после называли ещё и Ненормальным Практиком.

— Тот самый…

— Точно тебе говорю!

— Он же совсем мальчишка…

— Раны затягиваются… Боги, я снова чувствую ноги!

— Слава Небесам, слава Императору за такую подмогу!

Григорий Воронцов тоже почувствовал, как холод в груди отступает. Золотой эфир Александра заставил его собственные истощённые узлы сделать судорожный, болезненный толчок. Боль притупилась. Адъютант с удивлением ощутил, как генерал, мгновение назад будучи чуть ли не живым трупом, вдруг обрёл опору. Воронцов, шатаясь, выпрямился, отстранил руку помощника, и, кашлянув кровью, посмотрел на юного Северова.

Тот тем временем, даже не оборачиваясь к исцеляющимся солдатам, продолжал заниматься своими делами и направился к самому большому свободному участку плаца. Осмотрел. Довольно хмыкнул.

— Солдаты! — рявкнул он на ближайших имперцев. — А ну-ка, разошлись! И товарищам помогите! Надо бы освободить место в центре! Живее-живее!

Те, всё ещё пребывая в шоке, но повинуясь властному голосу «батьки», прихрамывая и помогая друг другу, поспешили освободить площадку.

Малец расчистил сапогом от камней центр, присел на колено и прижал ладонь к брусчатке. На той, прямо поверх лечебных лиан, стал прорисовываться гигантский, сложнейший контур! Золотые линии, сплетаясь в безумные геометрические узоры, покрыли площадь в тридцать метров в диаметре! При чём мгновенно! А как задрожал воздух над ней! Вот это энергия! Сколько ж там эфира⁈

Лорд Воронцов сделал несколько неуверенных шагов к юноше.

— Что ты делаешь, Александр? И вообще… как оказался здесь? И куда пропал на девять лет?

Тот продолжил напитывать контур эфиром.

— Сколько вопросов, Григорий Михайлович, Вы всегда были чрезмерно любопытны. Делаю пространственный контур, слышали о таком? — и ухмыльнулся, не оборачиваясь. — А оказался здесь по просьбе Императора Николая. У нас с ним сделка. Я помогаю Империи не сдохнуть на Востоке, а он платит.

После чего обернулся к Воронцову, и расплылся в фирменной, наглой улыбке.

— И, кстати… за ваши задницы он заплатил ОЧЕНЬ щедро, хе-х.

Воронцов снова кашлянул, на этот раз не от крови, а от возмущения. Ну и, какого-то непонятного облегчения, которое подступало из груди. Этот мальчишка… Всегда был ненормальным. Но здесь и сейчас именно его дерзости и не хватало! Да чёрт возьми! Этот грёбанный Волков им тут только что жизни спас! Когда-то Воронцов предполагал, что мальчишка может стать опасным для империи, а он только что её спас, пусть и временно, и всё же…

— Ты всегда был засранцем, Волков, — прохрипел Григорий Михайлович старчески.

— Северов, — поправил его Александр, вставая во весь рост. — В данный момент я — Александр Северов, даже глава рода, хотя формально уже нет. В общем, неважно. — и улыбнулся, разглядывая старика, — Кстати, а Вы, как погляжу, времени-то зря не теряли. Да, ЛОРД Григорий Воронцов? Поздравляю.

Тот устало кивнул, адъютант снова подхватил его под руку, стоило только пошатнуться.

— Как погляжу… ты тоже, Александр. Лорд… в свои годы. Это действительно ненормально.

Мальчишка смотрел на израненного генерала уже без улыбки:

— Да Вы и сами не такой уж и нормальный, Григорий Михайлович. Выстояли там, где большинство уже давно бы сгинули. Три недели против ста тысяч. И ещё были готовы уйти, забрав кучу с собой. — он чуть склонил голову. — Хорошая работа. Теперь же, отдыхайте. И если не прочь, я со всем разберусь. Тем более, у меня контракт. Сейчас только вызову подмогу.

Воронцов вскинул седую бровь.

— Подмогу? Откуда? Разве имперский корпус не застрял в Суэце?

Тот снова нагло улыбнулся, показав пальцем под ноги, на здоровенный пространственный контур.

— А я и не про них. Сейчас вызовем специалистов, скажем так, по снабжению и строительству. Три десятка инженеров-контурщиков, бригады рабочих, медиков герцогини Романовой-Распутиной, кучу зарядных кристаллов и гору провианта. Император отправил на подмогу не только меня одного, просто я шёл авангардом. Сейчас перемещу их всех сюда. У нас много дел. Битва за Восток только начинается, и эту крепость мы точно не отдадим. Пусть зовут хоть весь Китай с Японией. — он вдруг умолк, а затем улыбнулся уж совсем хищно и гадко, — а впрочем… прежде чем

Он вдруг исчез и в следующую микросекунду оказался у пролома южной стены. Прямо перед золотым барьером Абсолютной Сферы. За ним, в какой-то сотне метрах, стояли первые ряды китайской пехоты, что только что пытались прорваться и отскочили от золотой стены. Грязные, озлобленные, растерянные, они глазели сквозь прозрачное золото на этого наглого мальчишку в чёрной накидке.

Александр же широко улыбнувшись, набрал в лёгкие воздуха и, усилив связки эфиром, прогремел над всей стотысячной армией:

— ЭЙ, ВЫ, ТАМ! СНАРУЖИ! ПОДНЕБЕСНАЯ, ЯПОНИЯ, ВСЕ, КТО ЕЩЁ СЛЫШИТ! МЕНЯ, КСТАТИ, АЛЕКСАНДР ЗОВУТ! НАЁМНИК ВОРОБЕЙ! ХЕ-ХЕ! НУ ИЛИ, КАК МЕНЯ ЕЩЁ КЛИЧУТ, НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК! ЭТА КРЕПОСТЬ — ПОД МОЕЙ ЗАЩИТОЙ!

Он сделал паузу, дав всем переварить услышанное, и продолжил ещё наглее:

— А ТЕПЕРЬ ВНИМАНИЕ, ПРАВИЛА! ХОТИТЕ КРЕПОСТЬ⁈ ПРИСЫЛАЙТЕ СВОИХ ЛОРДОВ! ЖДУ ИХ С ВОСЬМИ УТРА ДО ВОСЬМИ ВЕЧЕРА! В ОБЕД — ПЕРЕРЫВ! ПОВТОРЮ! В ОБЕД НЕ ПРИНИМАЮ! ЧЕЛОВЕК ВЕДЬ ТОЖЕ ПОЕСТЬ ДОЛЖЕН! ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ — МАГИСТРАМ, АРХИМАГИСТРАМ, ГЕНЕРАЛАМ, ИНТЕНДАНТАМ И ПРОСТО ЛЮБОПЫТСТВУЮЩИМ — ВХОД КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОСПРЕЩЁН! БЕРЕГИТЕ НЕРВЫ И ЖИЗНИ, У ВАС ИХ МАЛО! ЛОРД ВОРОНЦОВ — ЧЕЛОВЕК ПРИЛИЧНЫЙ, ОН БЫ ВАС, МОЖЕТ, И ПРИНЯЛ, НО Я — НЕНОРМАЛЬНЫЙ! МОГУ И В БУБЕН ДАТЬ! КРЕПОСТЬ ПАЛА В МОИ РУКИ! АДЬОС!

Снаружи…

Снаружи повисла гробовая тишина.

Тысячи солдат Поднебесной и Японии замерли, ошарашенно глядя на юношу за золотой стеной. Но тишина длилась лишь мгновение. Армия взорвалась гвалтом.

— Что за… Кто этот дерзкий варвар⁈

— Он Лорд⁈

— Он один остановил штурм! И погасил самоподрыв Воронцова!

— Так это он поставил барьер⁈

— Да этот скот издевается над нами! Вызывает Лордов на поединок по расписанию⁈ Лорд Шэнь! Лорд Вэй! Генерал Ода! Вы должны стереть этого наглеца!

А в самой крепости, раненные в подвалах, что не видели происходящего, но слышали тоже переговаривались:

— Вы слышали⁈

— Так это и есть тот Ненормальный Практик!

— Он поставил барьер…

— Мужики, этот паренёк наглее самого Императора… Слыхали? Он бросил вызов всем Лордам!

— Не знаю за его наглость, но яйца у него точно лютые!

— Славься, Ненормальный Практик!

— Славься, Империя!

Александр же снаружи спокойно развернулся и, игнорируя крики как снаружи, так и внутри, вернулся к застывшему у гигантской золотой печати Воронцову.

— Ну что, Григорий Михайлович? Готовы встречать пополнение?

— Ну ты, парень, конечно и выдал…

— То ли ещё будет, — усмехнулся Санёк и активировал пространственный контур.

Глава 5

Крепость.

Прежде чем активировать пространственный контур, юный Александр замешкался. Так-то даже уже занёс ладонь, но медлил, продумывая последнюю мелочь, которая касалась совсем не тактики, а безопасности его семьи.

«Девочек не возьму, — решил он про себя окончательно. — Не сейчас. Тут всё ещё жарковато, пехота-то бьётся о стены, а вот Лорды никуда не делись. Мало ли решат пойти в атаку? Может, конечно, и не решат, но если уж и начнётся резня, не хочу чтобы помимо выяснения отношений с азиатами, мне нужно было ещё и следить за тылом и безопасностью жёнушек. Пусть сидят в Петербурге и ждут. К тому же, поймут, как только увидят, что портал открылся, а команды на их переход не пришло. Будут дуться, конечно, но я так-то и на девять лет пропадал — и ничё, простили, а тут подумаешь, всего денёчек. Может даже ночью сгоняю к ним на ночёвку, почему нет, хе.»

И криво усмехнулся. Странное дело: Лорд-эфироправ, только что положивший четырёх Архимагистров и объявивший войну всей азиатской верхушке, обдумывает, как отреагируют на его решение пять женщин за тысячи километров отсюда. Но, так или иначе, как всегда поступил по-своему, и опустил ладонь на печать.

Пространство на плацу хлопнуло, аж заложило уши! Внутри гигантского золотого контура вспыхнул портал, его свет резанул по глазам измождённых защитников. Один из них выронил копьё, закрываясь от яркости, другие охнули, третьи так и стояли заворожённо наблюдая за происходящим чудом. Неуж-то эта штуковина сработает? И правда соединит Крепкий Орех с Петербургом⁈

Первым из света шагнул Магнус!

Как подтверждение того, ЧТО ЭТО РЕАЛЬНО РАБОТАЕТ!

Старый британец был разодет в глухое коричневое одеяние, как у монахов, а широкая коричневая шляпа скрывала верхнюю часть лица, вот только истинную суть скрыть было невозможно. Тяжёлая, старая-старая аура Лорда накрыла площадь.

— Невероятно… — прошептал лейтенант.

— Это… ещё один Лорд⁈

— Он точно за нас?

Однако всё только начиналось. Следом из золотого света чеканным шагом вышел знаменитейший Лорд-эфироправ Российской Империи Степан Иванович Волконский в строгом белом имперском мундире. Его отстранённая, холодная как меч аура, также распространилась по крепости.

— Батюшки… да это ж сам господин Волконский…

— И он здесь⁈

— Что происходит…

— ВОТ ТАК ПОДМОГА, БРАТЦЫ!

Теперь в Крепости было аж ЧЕТЫРЕ ЛОРДА! На одном клочке земли. Давление было невероятное! Солдаты инстинктивно пятились. Кто-то, не выдержав, опустился на колени и торопливо перекрестился.

Сам Воронцов, до конца не верив в происходящее, впился пальцами в плечо своего адъютанта так, что тот сжался.

— Волконский… — прохрипел Воронцов, не веря глазам. — И ещё один… Александр, ты что, что ты сделал с Императором, что он пошёл на такое⁈

— Да ничего такого. Император оказался на редкость сговорчивым мужиком, Григорий Михайлович, — сухо отозвался Санёк без улыбки, сам же продолжал наблюдать за контуром, ведь сейчас гарнизону нужны отнюдь не Лорды, а простые рабочие специалисты, вот без кого Крепкий Орех — всего лишь груда камней. Именно на таких людях и держатся империи. И вот — из портала хлынули инженеры, строители, хирурги, санитары. Вот только мягкой высадки не вышло. Пространственный прыжок через континент жёстко вдарил по непривыкшим людям, даже защитная оболочка не спасла. Ряды смешались. Здоровые, крепкие мужики вываливались из золотого света, падали на камни, хватаясь за головы, многих тут же начало мучительно рвать. Однако имперские солдаты крепости смотрели на этих блюющих, дезориентированных людей не с презрением, а со слезами. Ведь это были свои!

— Братцы… — прохрипел седой капитан, прижимая руки к груди. По грязным щекам слёзы. — Господи, братцы наши… Дошли…

— Держитесь, мужики! — люди стали помогать друг другу.

— Магнус Магнусович! — голос юного Александра разрезал гвалт. — Привести людей в чувства! Глуши вестибулярку!

— Выполняю, милорд, — британец ударил посохом о землю. Мягкая эфирная волна накрыла толпу новоприбывших,

— Освобождаем плац! — подгонял Санёк прибывших. — У нас ещё партии!

Все поскорее убрались с контура и из портала проявились телеги с грузами, тяжёлые поддоны. Деревянные ящики с красными крестами. Пузатые, сверкающие чистым металлом фляги с водой. Мешки с отборной крупой.

Запах ящиков с едой для гарнизона был слаще любого подкрепления, жрать хотелось неимоверно! Настолько, что забыв про субординацию, многие солдаты потянулись к харчам, как лунатики.

— Назад! — рявкнул Саня, и его сержантский голос, пригвоздил всех к месту. — Еды хватит всем! Не то животы надорвёте! Сейчас начнём распределение! Волконский! Берите инженеров и дуйте на седьмой ярус к внешнему генератору! Накамура там еле дышит, встраивайте наши цепи в мой контур. Живо!

Волконский коротко кивнул и, рявкнув на контурщиков, повёл их к цитадели.

— За мной!

— Есть!

— Магнус Магнусович!

— Я!

— Установить по периметру крепости эфирных наблюдателей!

— Есть, господин!

И в крепости закипела суета…

* * *

Петербург. Поместье Романовых-Распутиных

Золотой свет во дворе поместья медленно угас, впитавшись в ещё горячую брусчатку. Остатки эфира потрескивали в воздухе, как мотыльки, напоминая, что только-только здесь стояли несколько тысяч человек и тонны провизии с медикаментами! Ну и, два Лорда-эфироправа в придачу.

На широкой мраморной террасе за всем сием действом наблюдал Император Всероссийский Николай со свитой. Внешне самодержец оставался безупречен: прямая осанка, сложенные за спиной руки в белых перчатках, спокойное, волевое лицо. А вот свита — все с ошалелыми глазами! Как и личная гвардия, оцепившая периметр, тоже застыли, а в глазах суеверный ужас от увиденного! Нет, конечно же Император тоже был истинно шокирован! В его голове бушевал такой шторм — мама, не горюй! Одно дело — читать сухие отчёты о «пространственных аномалиях Ненормального Практика», и совсем другое — узреть собственными глазами, как целый укомплектованный корпус рабочих с Лордами на борту просто стирается из одной точки пространства и переносится на другой край континента!

«Это же абсолютное, ультимативное оружие, — билась в голове Николая ясная мысль. — Крепости, линии фронта, многослойные эфирные барьеры, армии охраны… Всё это только что потеряло всякий смысл».

Разум правителя рисовал РЕАЛЬНЫЕ пугающие перспективы. Имея такой контур, можно перебросить ударный отряд прямо в тронный зал да хоть Букингемского дворца! Можно возникнуть из ниоткуда в спальне кайзера! Можно обезглавить любое правительство! Уничтожить любого монарха мира за секунду до того, как его охрана успеет обнажить мечи! И ключом к этому апокалиптическому сценарию был один-единственный юноша. Александр Северов. Ненормальный Практик…

Николай прищурился. Было ли ему страшно от понимания данной мысли? Не особо. Император давно отучил себя бояться, ведь трус на российском престоле не просидел бы и года. Но опасаться он умел. Если думать трезво — этот мальчишка обладает силой, способной перекроить политическую карту мира, при чём одним щелчком пальцев. Учитывая, что он не только может перебросить войска в любую точку мира в одно мгновение, но ещё и сам ЛОРД-ЭФИРОПРАВ! С Лордом Магнусом в подчинении! Так ещё, если исполнит контракт, то заполучит Волконского! Слишком опасен… Человек, этот мальчишка без государства, имеет силу, способную уничтожить едва ли не любую империю! Николай нахмурился. Всё что остаётся лишь — благодарить Небеса и собственную прозорливость за то, что сейчас этот юный «монстр» работал на благо Российской Империи, а не против неё. Что было бы, если бы его переманили китайцы? Конец государству? Возможно. Только если представить, что Северов переместил бы их десяток Лордов в Петербург… это был бы разгром.

Пока Император размышлял о судьбе страны, да и, вообще, всего мира, внизу, у угасающей печати, собрался не менее опасный «консилиум».

Изабелла медленно стянула шарф, открыв идеальное лицо, ведь собиралась попасть в крепость, но так как Королева Британии, Саня сказал ей скрыть личность, дабы китайцы не поняли, кто она, ведь они не собирались втягивать Британию в войну, у тех сейчас итак жарко в Европе, учитывая выверты немцев. Молодая правительница нахмурила тонкие брови.

— Контур закрылся, — произнесла она ровным голосом. — Он нас не призвал.

Четверо остальных девиц одновременно обернулись к ней, они также это поняли. Секунду висело молчание.

Аннабель первой нарушила тишину:

— Раз он оставил нас здесь и не дал команду на переход, значит, дела в крепости хуже некуда. Не хочет нами рисковать. Тем более предупреждал, что если будет опасно, то не призовёт нас, так что смиритесь. — и хмыкнула, понимая, что это в стиле её Хозяина. Он хочет разгуляться там на полную, а не переживать за их жопки. Кто как не Стальная Роза понимает его? Да и вообще, может он там уже спит с десятком, а то и двумя китаянок! Кобель! Да за ним глаз, да глаз нужен! Наверняка уже окучил половину Китая! Аннабель взглянула на своих «сестёр», а эти наивные наверняка даже не догадываются о грязных мыслишках своего муженька! Дурёхи!

— Эх, а я так хотела размяться, — фыркнула Фрея, скрестив руки на груди, закованной в северную сталь. Вон и нагрудник нацепила и наручи. Северный плащ. Да она в полной боевой готовности! Собиралась целый час! Вот она Сашке устроит! Это самое ужасное — когда женщина собирается-собирается, а её обламывают!

Корнелия изящно поправила локон, выбившийся из причёски. Фиолетовые глаза не выдавали ни капли паники. Но вот её ведьмячья улыбка стала по-чуть проявляться, а пальцы стали играть по рукояти кинжала у пояса. Она вся такая опасная в рабочем комбинезоне была готова погоняться за маленькими азиатами в коридорах крепости, а муж обломал! Ну ничё! Оторвётся на нём!

— Ничего страшного, — улыбнулась она ещё шире. — Канал связи установлен. Он сам нас вызовет, как только станет безопасно. А до тех пор, пожалуй, пойду на кухню. Приготовлю ему его любимый яблочный пирог. Он наверняка вернётся голодным. Да. Я его так накормлю… — и жутенько оскалилась.

— О! Отличная идея! — тут же оживилась Ингрид, которая ВООБЩЕ не просекла общего настроения. — Пирог — это хорошо! А я тогда сгоняю в город и куплю ему пива! Как Сашка настучит по головам китайским Лордам, точно захочет выпить!

— Только возьми светлое, он тёмное не очень жалует в последнее время, — деловито добавила Изабелла, на полном серьёзе обсуждая закупки алкоголя.

Аннабель молча наблюдала за подружками. Очевидно они все пытались скрыть друг от друга, что напуганы. Встревожены. Волнуются как никогда за него. Ведь он на другом конце света, в окружении

Девицы развернулись и направились к главному особняку. Аннабель задержалась ещё на чуть-чуть, посмотрев на потухший нарисованный контур, и тихо произнесла:

— Возвращайся живым, милый Хозяин. Мы всегда будем ждать.

И пошла догонять остальных.

* * *

Крепость «Крепкий Орех». Полевой лазарет.

Сухопарый доктор в накинутом на плечи белоснежном халате поверх мундира, справившись с тошнотой, огляделся. Увидев знакомую — капитаншу Ершову, застывшую с окровавленной тетрадью у груди, поспешил к ней.

Та смотрела на пополнение медиков и оборудования безумными, воспалёнными глазами. Волосы грязные, в засохшей крови, давно выбились из хвоста. Лицо измождённое — явно не ела, как и все. Под глазами чёрные круги от бессонных ночей, военная форма — колом от сукровицы и крови раненых.

— Вы… вы привезли бинты? — её безумный голосок дрожал, срываясь на шёпот. — У меня… у меня там сто восемьдесят четыре безнадёжных. Карболка кончилась три дня назад… Я им гниль выжигаю раскалённым железом…

Главный хирург Императорского корпуса, полковник Кузин, посмотрел на эту маленькую женщину, осторожно забрал из её худющих рук тетрадь.

— Больше нет безнадёжных, дочка, — твёрдо сказал Кузин. — Мы привезли две тонны медикаментов. Лучших медиков клана Романовых-Распутиных. Сорок восемь хирургов и сто двадцать санитаров. Позволь взять командование лазаретом на себя.

Ершова судорожно затряслась. Губы задрожали.

— Они там… в подвале… на полу…

— Мы всех поднимем. А Вы, капитан Ершова, идёте спать. Это приказ, — Кузин по-отцовски похлопал её по плечу и повернулся ко всем медикам. — Внимание! Разворачиваем мобильные операционные! Прямо здесь, живо! Пошли, пошли, пошли!

Маленькая железная дева, державшая лазарет три недели, закрыла лицо ладонями и села прямо у ящика с бинтами, рыдая от чудовищного, сдавившего облегчения.

Воронцов наблюдал за этим, тяжко дыша. Как и Ненормальный Практик.

— Александр… — генерал явно проникся. — Я ведь думал… думал, мы здесь сдохнем, Сашка. Все до единого. А ты, чёрт побери, притащил сюда саму жизнь за уши. Я… Я так и не извинился перед тобой, за Скворцова.

— Может так и должно было произойти, Григорий Михайлович, с вашим Скворцовым, — философски ответил юноша. — Не попади я в штрафбат, кто знает, где был бы сейчас. Однако, — он отвёл взгляд от рыдающей Ервшовой и взглянул в уставшие глаза старика Воронцова, — я ни о чём не жалею. Такое моё кредо. Какой бы путь я не выбрал в этой жизни, в нём всегда есть и радость и печаль и трудности, абсолютно на любом. Главное — не забывать наслаждаться жизнью, ловить моменты, идя по этому самому своему пути.

Воронцов кивнул:

— Я всегда знал, что ты своеобразный малый, особенно после того поединка в академии, — и улыбнулся, — хороший ты всем преподал урок, ещё и через дурачество.

— О, мой фирменный стиль, — оскалился Санёк. — Я, конечно, бываю и серьёзным, но жизнь такая штука, что чем сильнее меня бьёт, тем я больше улыбаюсь. Мазохизм в чистом виде. И дабы не слететь с катушек, пытаюсь подходить к ней с юмором.

— Ненормальный подход, чего и следовало ожидать, — усмехнулся Воронцов и охнул, прижав ладонь к груди.

— Вы как? — поинтересовался юноша. — Если что, сегодня будем отправлять раненых в столицу, могу и Вас отправить, если требуется.

— Нет уж, — прокряхтел старик, — я тут уже до конца, сам понимаешь, не могу бросить дело на полпути.

— Понимаю, — кивнул тот. — Тогда пойду заниматься делами.

— Иди-иди, — кивнул Воронцов и продолжил наблюдать, как крепость оживает по-новому.

…К вечеру Александр сдержал ещё одно обещание.

Пространственный контур вспыхнул снова, уже для переброски в обратную сторону. Тяжелораненые, покалеченные бойцы, чьи эфирные узлы были выжжены в ноль, покидали этот ад. Их отправляли прямиком в надёжные руки Великой Герцогини Натальи Романовой-Распутиной. Для неё не было невозможного. Могла реанимировать не только узлы, но и, по слухам, выращивать утраченные конечности. Война для этих парней закончилась, и теперь о них позаботится сама Империя.

На дворе уже стемнело. Остальные имперцы, кто готов был продолжить сражаться, получили полную медицинскую помощь и, конечно же, питание. Еды было много, с лихвой. После чего новоприбывшие заступили в караул на посты, прям рядом с эфирными зверьми Магнуса, а ветераны крепости отправились отсыпаться, пока есть время. Нужно было восполнить силы после всего пережитого.

Что до юного Северова, он сидел во дворе у одной из жаровен и пил чай вместе со стариком Волконским, и кто бы мог подумать, что старый знает кучу анекдотов! Однако его смех вдруг прервался на очередном из них:

— Э-э, Вы чувствуете, Князь? — и взглянул на Сашку.

Тот уже смотрел в сторону южного пролома, над коим корпели строительные бригады. Он ощутил приближение вражеского Лорда куда раньше Волконского, но не подавал вида, позволив старикану вести беседу, но раз тот уловил ауру, значит можно больше не прикидываться.

Забавно то, что к крепости шёл только один Лорд. Без сопровождения коллег, либо гвардии. Просто сам направлялся к Ореху через всю долину. И явно был стар. Шёл он медленно, без спешки, тяжёлой поступью воина. А вот намерение в его ауре было чистым, холодным, абсолютно бесстрашным. Таких людей ничем не напугать, тем более смертью, раз он сам идёт ей навстречу.

— Вот, значит, как, — произнёс юный Александр, поставив кружку с чаем на столик. — Один из них всё-таки не выдержал. И, судя по тому, как давит на воздух, это не китаец. Те оба на холме более размашистее по своей натуре. А этот давит узко, значит японец.

Волконский слушал внимательно, поражаясь как мальчишка определил по одной лишь ауре характер воина и даже понял кто это именно из вражеской троицы. Впечатляет! Сам-то он просто ощутил силу Лорда, но не настолько чутко!

Сашка поднялся. Волконский тоже привстал из-за стола. Рабочие вокруг, работая уже при свете, так как на улице стемнело, не ощущали никакого давления, да и когда⁈ Не до этого! У них работа кипит! Каменщики сращивают стены, контурщики выжигают новые контуры защиты, санитары носятся с носилками, да медикаментами. Никто из них не заметил приближение гостя. Зато заметил Магнус. Старикан тут прибыл к Александру.

— Мой Король, —

— Знаю. Останься тут. Я сам его встречу.

— Позвольте мне разобраться…

— Нет, Магнус. Лучше приглядывай за ремонтом. У нас дел невпроворот.

Юноша, не надевая накидку, в одной рубашке и брюках пошёл к пролому пешком, также неторопливо, как идут к порогу своего дома, когда в калитку позвонил поздний гость.

— Вообще, такое даже раздражает. Мож прям там дать ему в бубен? — И Саня вздохнул. — Ладно, отставить нервы, может японец живёт по своему часовому поясу и попутал время? И нахрена я ищу ему оправдания? — пробурчал он себе под нос.

Через пять минут юноша был уже у южной стены.

— Ваше Сиятельство? — взглянул на него бригадир, остановив работы по укреплению стены.

— Не отвлекайтесь, — сказал Сашка и прошёл мимо в часть незаложенного блоками пролома. Там, через сияние золотого барьера как раз подошёл старик Ода, явно готовый к дуэли. Вон как сосредоточен, решителен атаковать в любой момент. Весь в полном боевом облачении. Пластинчатый чёрный доспех. Шлем кабуто с красной демонической мордой, у коей клыки в вечной злобе. Катана у левого бедра, с красным шёлковым шнурком на рукояти. Правую руку самурай держал свободно у бока, не на самой рукояти, но и не далеко от неё.

Он остановился перед барьером. Не кричал, не размахивал оружием, не угрожал. Просто встал и смотрел сквозь золотое стекло на юношу, который подошёл к барьеру, а потом…

Просто вышел наружу и встал перед стариком Одой.

Они оба молчали. Глазели друг на друга, не пряча аур. Вокруг японца кровавое марево, у Александра — золотое.

О, это было невероятное зрелище для всех, кто его видел. Два божества смотрят друг другу в глаза в полном безмолвии. Напряжение не просто ЗАШКАЛИВАЛО! Ближайшие рабочие бригады схватились за шеи от недостатка воздуха. Сотни имперцев внутри, в том числе Магнус и Волконский не могли отвести взгляд от этого странного удушающего зрелища. Что за атмосфера!

Вот только ни в глазах юного Александра, ни во взгляде старого самурая Оды не было открытой враждебности. Только оценка. Два воина измеряли друг друга взглядом, как глубину реки перед тем, как войти в неё, скорее всего с концами. Ода не был наивным. Пусть перед ним мальчишка с виду, но вот глаза! Глаза этого паренька ужасны! Нет. ОНИ ПРЕКРАСНЫ! ДЬЯВОЛ ВО ПЛОТИ! ВОТ ЧТО ОДА ИСКАЛ ВСЮ ЖИЗНЬ! ДОСТОЙНЕЙШИЙ! Александр, в свою очередь, видел нихрена не старика в маске, да ЭТО ГРЁБАННЫЙ ЯПОНСКИЙ БОГ БИТВ ВО ПЛОТИ! Ещё и с таким жутким намерением убийства, что золотой купол подле треснул.

Ода прохрипел из-под демонической маски:

— Ты знаешь, зачем я пришёл.

— Знаю.

— Ты примешь меня сейчас?

Александр мог бы сказать «да». И всё было бы кончено сегодня, так или иначе, с тем или иным исходом. Либо он бы умер, либо Ода, ведь судя по намерению японца, тот полностью готов драться прямо здесь и прямо сейчас, в темноте, в свете купола, да кострищ осаждающей армии вдалеке. Однако, юный Северов смотрел в глаза старика и понимал — потерпит нахрен. К тому же, Ода не требовал боя сейчас, а спрашивал, можно ли? То бишь — предлагал выбор, иль же это была самая обычная проверка. Старый японец хотел понять, с кем вообще имеет дело, а потому ответ Сани был очевиден.

— Нет, генерал. Не сегодня.

Ода не шелохнулся, ждал продолжения.

— Я сам назначил правила, — продолжил юноша всё тем же ровным тоном. — С восьми утра до восьми вечера. Уже девять. Приходи завтра утром, сразимся. Ты будешь первым. Обещаю. Так что — прости.

Последнее слово было сказано без унижения и подобострастия. Просто с пониманием, дескать, я в курсе, что заставляю тебя ждать ещё одну ночь, когда у тебя ручонки чешутся, и признаю твою смелость, раз ты уже здесь.

Ода молчал. А затем медленно поднял правую руку и снял демоническую маску, открыв лицо. Обветренное, в морщинах, с длинным шрамом через щеку. Седая короткая бородка. Чёрные глаза, полные спокойствия.

— Достойный ответ, парень, — прохрипел Ода. — Я бы на твоём месте ответил также.

И он поклонился. Не глубоко, просто выказал уважение как подобает в японской традиции проявить его перед равным. Затем выпрямился и, защёлкнув маску, произнёс.

— В восемь. Я буду ждать тебя за этой стеной ровно в восемь. Отдыхай, Северов-доно. Я не помешаю.

— До встречи, генерал Ода.

Японец повернулся и медленно пошёл обратно в темноту долины.

Юный Александр сунул руки в карманы и тоже побрёл обратно:

— Едрить того за ногу, что за жуткий мужик. Завтра будет трудно…

* * *

Работа кипела уже во вторую смену. Сменились бригады, на кухне кухарили, медики также подменили друг друга.

Через полчаса, когда Воронцова подлатали, развернули новый командный пункт, при чём на свежем воздухе, прямо под открытым небом, вытащив уцелевший дубовый стол из разрушенной офицерской столовой. Принесли карты, доклады разведки и вино, ведь после всего ада офицерам нужно было немного расслабить нервы.

Несколько девчат из санблока принесли ещё и чай. Одна — с веснушками и ЗДОРОВЕННЫМИ прелестями подмигнула Сашке. Тот сделал вид, что не заметил. ЧЕГО НАХ⁈ ОН В СВОЁМ УМЕ⁈ Ладно, у него просто перед глазами всё ещё был старик Ода. Или нет. Может Корнелия с ножницами, делающая ЧИК-ЧИК.

Сиськастая чуть толкнула Сашку бедром:

— Ой, простите, князь.

— Да ничего, — ответил Санёк и пригубил чай.

За столом уже сидел офицерский состав. Лорд Воронцов только подошёл и тяжело опустился на ящик, заменявший стул. Рядом с ним встал старший лейтенант Барсуков. Напротив расположился Лорд Волконский, деловито расправляющий на столе измятую карту прилегающих территорий.

Юный Северов пил чай и молча наблюдал за ремонтными работами, в ожидании, когда Воронцов начнёт совещание.

Тот откашлялся. Посмотрел на собравшихся, а потом взглянул на Саню со сложным чувством.

— Я уже говорил тебе «спасибо», Александр, и скажу ещё раз, — хрипло произнёс Воронцов. — Ты спас моих людей. И меня. Так что теперь я у тебя в неоплатном долгу.

Юноша посмотрел ему в глаза:

— Да ладно Вам, Григорий Михайлович, Император уже за всё заплатил, более того, я возвращал долг. Девять лет назад Вы вытащили меня из тюремной камеры, будем считать, что мы теперь в расчёте,

Воронцов криво усмехнулся.

— Да-а, ты всегда умел подобрать слова, Александр, иметь с тобой дело — выгодное мероприятие.

— Обращайтесь, — улыбнулся в ответ Саня.

Воронцов кивнул, затем уже серьёзнее произнёс:

— Что ж, начнём совещание, — и перевёл взгляд на бородача в коричневой рясе, явно намекая на то, что бы его представили.

— Познакомьтесь, Григорий Михайлович, Лорд Магнус Магнусович, — хмыкнул Александр, в очередной раз наградив британца совершенно нелепым для его культуры русским отчеством. — Ну, а это Лорд Волконский, хотя Вы итак в курсе.

Магнус приподнял шляпу, Волконский коротко кивнул. Александр же продолжил:

— Считая меня и Вас, сейчас в крепости находятся четыре Лорда-эфироправа. По сути, ударная мощь целой Российской Империи. Или Британии. Как хотите.

Офицеры за столом воодушевлённо закивали. Невероятная сила! Прямо здесь! Рядом с ними! Да просто сидеть за одним столом с этими небожителями было уже сродни чуду! У майора тряслась рука с чаем, капитан боялся взглянуть в глаза хоть одному из них. Полковник то и дело кряхтел в кулак.

— У тебя есть какой-то план? — спросил Воронцов у юноши.

— Парочку имеется, — отозвался тот. — Самое очевидное, мы здесь не для того, чтобы сидеть за щитом и оборонять «Крепкий Орех». А чтобы изменить сам ход битвы за Восток. Представьте, с нашей ударной силой можно таких бед китайцам натворить, что они не просто отступят, а забудут дорогу ко Владивостоку на пару-тройку веков. Аналогично поступить и с японцами.

Повисла тишина. Все задумались.

«Четыре Лорда… — задумался Воронцов. — Малец дело говорит. Сейчас их суммарная сила просто невообразима. Никакой речи про глухую оборону, здесь и сейчас у них реальный шанс на абсолютную, сокрушительную контр-атаку!»

— Я понимаю твою позицию, Александр, — медленно произнёс он, потирая грудь, где пульсировал истощённый досуха узел. — Нужно ловить момент перевеса и вдарить всеми силами. Вот только я в нашей четвёрке пока слабое звено. Увы, сейчас на пределе. Эфирные узлы выжжены, резерв пуст. Чтобы восстановить всю мою боеспособность Лорда, мне потребуется неделя, а то и две постельного режима и медитаций, — и покачал головой, — Завтра я не смогу выйти на поле битвы, стану только обузой.

Саня странно улыбнулся.

— Не стоит так переживать, Григорий Михайлович, есть кое-какой способ восстановить Вас за одну ночь.

Воронцов удивлённо нахмурил брови. Барсуков за столом замер. Другие офицеры тоже. Восстановить Лорда из предсмертного истощения за ночь⁈

— Правда, это будет больно. Очень больно, — буднично добавил юный Северов. — Процесс придётся запустить и ни в коем случае нельзя будет прерывать, как бы чертовски не хотелось. Злоупотреблять подобным методом, конечно, не стоит, эфирные каналы, даже Лорда, могут не выдержать постоянных скачков, но разок можно. Так что если Вы согласны вытерпеть адскую пытку восемь-девять часов без остановки, к рассвету будете огурчиком.

Воронцов, совершенно не догадываясь о какой технике идёт речь, сверлил юношу мега любопытным взглядом. Затем задумчиво кивнул.

— Понятия не имею, о какой садистской методике ты говоришь. Но раз это предлагаешь ты, Александр, отказываться не стану. Учитывая всё то безумие, что я уже увидел в твоём исполнении.

В разговор плавно вмешался Магнус.

— Подход моего господина в корне отличается от всего, что Вы могли видеть за свою жизнь, Лорд Воронцов. Его методы порой кажутся грубыми, но их эффективность абсолютна.

Воронцов перевёл на него взгляд:

— Позволите вопрос? Вас представили Магнусом Магнусовичем… и Ваша аура. Вы — сын того самого британского Лорда Магнуса?

Тот, поправив шляпу, пригладил длинную чёрную бороду, ведь выглядел сейчас на пятьдесят.

— Так и есть, Ваше Сиятельство, — не моргнув глазом, ответил он, ведь технически, сейчас действительно годился самому себе в сыновья.

Воронцов с задумчивостью пожевал губу.

— Никогда не слышал, чтобы у Магнуса был наследник. Признаться, я искренне удивлён, но не только этому. Вы — Лорд, при чём высочайшего уровня по ощущениям, и, как я понимаю, служите Александру? Добровольно?

Магнус выпрямился, и ответил с искреннейшей, непреклоннейшей гордостью:

— Он достоин моей службы. Не сомневайтесь в этом ни на секунду, генерал.

— О, прошу простить, Вы вероятно не так меня поняли, у меня нет никаких сомнений, — Воронцов перевёл взгляд на юного Северова. — Я знал его ещё сорванцом в Академии. И хотя по внешнему виду он не особо-то и изменился за все эти годы… внутренне он очень повзрослел. И стал тем, за кем действительно можно пойти в Бездну.

Александр хмыкнул:

— Оставьте лирику для мемуаров, Григорий Михайлович. У нас на повестке дня экстренная хирургия вашей эфирной системы. Но прежде чем мы перейдём к экзекуциям, — он обвёл взглядом карту. — Давайте утвердим сценарий завтрашнего спектакля. Ваши предложения, господа стратеги?

Первым подал голос Волконский.

— Позвольте, Князь. — и старик принялся за пояснения. — Предлагаю выйти на рассвете всем вчетвером. Выстроимся перед барьером. Сто тысяч солдат или двести — неважно, когда перед ними стоят четыре Лорда-эфироправа, готовые развернуть свои домены. Мы выдвинем им ультиматум. Потребуем немедленно снять осаду и отступить за хребет. Они поймут, что перевес на нашей стороне, и их мораль рухнет.

Воронцов покачал головой, скривившись:

— Ох, Иван Степанович, Вы уж простите, Ваш опыт не имеет равных, однако, Вы мыслите европейскими категориями. Азиаты так не работают. Для Лордов Поднебесной и японского сёгуната понятие «потерять лицо» страшнее смерти. Если они отступят перед нами без боя, имея за спиной стотысячную армию, собственные императоры заставят их вспороть себе животы и казнят их кланы. Они не уйдут.

— В таком случае, зачем ждать утра? — вкрадчиво произнёс Магнус Магнусович. — Устроим им ночную резню. Вырежем Шэня, Вэя и Оду прямо в их шатрах. Сожжём осадные машины. К рассвету армия обезглавлена, начнётся паника, возможно даже резня между китайцами и японцами.

Александр покачал головой.

— Не пойдёт, Магнус. Ода уже был здесь. И в курсе про тебя и уважаемого Волконского, так что они уже предприняли меры и будут настороже. К тому же, не только это.

— В смысле Ода был здесь? — переспросил Воронцов.

— Приходил час назад, пока Вас латали в медблоке, — пояснил Санёк. — Хотел драться. Я отказал и назначил бой утром, как и объявил ранее. Он согласился и ушёл.

— П-просто ушёл? — Барсуков не смог скрыть изумления.

— Да, — подтвердил

Магнус понимающе кивнул.

Александр кивнул ему в ответ и продолжил:

— Вот как мы поступим. Завтра в восемь я выхожу за барьер. Один. Навстречу генералу Оде.

— Один⁈ — не выдержал Барсуков, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом Воронцова.

— Именно. Будет смертельная дуэль между мной и японцем, — кивнул юноша, с абсолютно серьёзным лицом. — И давайте начистоту: я не гарантирую быструю победу. И не гарантирую её вообще.

Все за столом понимали, что японец — безумно опасный противник, а потому юный Северов прав, нужно брать в расчёт, что исход может быть не в их сторону.

— Генерал Ода — настоящий монстр, посвятивший мечу всю жизнь, — продолжил Саня. — Я видел его глаза. Это человек, который не просто не боится умереть, он ищет ПРАВИЛЬНОЙ смерти. Победить такого в сотню раз труднее. Я говорю это не для того, чтобы вас напугать, а чтобы вы понимали: даже если я сдохну в этой дуэли, поверьте, я успею оторвать ему пару рук. Он станет непригодным для боя. А вы трое просто дожмёте оставшихся Вэя и Шэня.

Вновь тишина.

Магнус резко поднялся из-за стола:

— Господин, позвольте мне разобраться с японцем! Зачем Вам так рисковать⁈ Хотя я ни на секунду не сомневаюсь, что Вы выйдете победителем, но всё же… зачем Вам растрачивать свои силы? Оставьте эту грязь мне!

Воронцов, наблюдавший за этим, удивлённо покачал головой.

— Давно не встречал такой преданности, — пробормотал он. — Тем более — от Лорда-эфироправа. Похоже, Александр, ты и правда вырос до небывалых высот, раз сумел завербовать ТАКОГО практика.

Северов же смотрел на старого британца.

— Он верен мне ровно настолько, насколько и я верен ему. Такая у нас связь, Григорий Михайлович, — сам же указал Магнусу на табурет, мол сядь уже, и произнёс. — Я здесь не для того, чтобы отсиживаться за чужими спинами, забыл, Магнус Младший? Я — Ненормальный Практик и всегда лезу в самое адское пекло, лишь бы познать новый опыт сражений. Иначе зачем вообще это всё? Плюс — Ода проявил уважение. Он пришёл биться СО МНОЙ, а не с тобой. Если я пошлю тебя вместо себя, я его оскорблю.

Слова Александра были абсолютно простыми, понятными, но для Магнуса стали спичкой, брошенной в пороховую бочку. Воздух над плацем сжался. Синяя, колоссальная аура древнего Лорда полыхнула так, что со стола слетели карты и стаканы, а офицеры прикрылись руками как от ветра.

— Что за чёрт!

— ОХ!

Магнус, не обращая внимания на ошарашенных имперцев, резко, фанатично опустился на одно колено и восторженно, громогласно возгласил:

— МОЙ КОРОЛЬ! ВЫ КАК ВСЕГДА НЕВЕРОЯТНЫ! ИДЁТЕ В СРАЖЕНИЕ ВПЕРЕДИ СВОИХ ПОДДАННЫХ! ВОИСТИНУ, ДОСТОЙНЕЙШИЙ ИЗ ДОСТОЙНЫХ!

И тишина.

ДА ЕЩЁ КАКАЯ ТИШИНА!

Воронцов моргнул. Барсуков открыл рот. Контурщики на стене неподалёку замерли с инструментами в руках.

— В смысле… король? — осторожно, чтобы не спровоцировать этого страшного чудика в шляпе, переспросил Воронцов. Никто здесь, на Восточном фронте, не имел ни малейшего понятия о том, что Саня вытащил из камня Экскалибур и стал фактическим правителем Британии.

Санёк внутренне застонал. ЕМУ, НУ ВОТ ВООБЩЕ, НЕ ХОТЕЛОСЬ ОБЪЯСНЯТЬСЯ! СЛИШКОМ ДОЛГО! Он нервно рассмеялся, почёсывая затылок.

— Ха-ха-ха! Ну что за шутник ты, Магнус Магнусович! Вот так учудил! — юноша выдавил из себя самую нелепую улыбку в своей жизни и выразительно! ОЧЕНЬ ВЫРАЗИТЕЛЬНО зыркнул на британца. — Вспомнил нашу старую игру в шахматы, да⁈ Когда я королём вперёд пошёл⁈ Ох, ну и шутки у тебя, Магнус! Вставай давай, ну хорош конечно, хорош, подловил!

До Магнуса мгновенно дошло, что в порыве верноподданнических чувств он только что чуть не сорвал всю их тщательную маскировку! Аура мгновенно втянулась обратно.

— Кхм… да. Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — он торопливо поднялся, отряхивая колено, и смущённо кашлянул. — Глупость, ещё и не к месту. Простите, господа.

Воронцов с остальными продолжали подозрительно коситься на эту странную парочку, явно не купившись про шахматы, но развивать тему нашли неуместным. Ну их нахрен. И только Лорд Волконский, который прекрасно знал обо всём, ничем не выдал себя. Просто взял со стола алюминиевую кружку с прохладным квасом, прокряхтел и сделал большой, долгий глоток. Ненормальный Практик и такой же Ненормальный Приспешник, ёлки-палки…

* * *

Наступила ночь.

Внутри «Крепкого Ореха» царил мягкий свет, из-за абсолютного Золотого Купола, что было вполне удобно, ещё и не был резким, не давил на глаза.

— Третья рота, смена караула! — гулко разнеслось в крепостных стенах. — На позиции! Артиллеристы, проверить расчёты!

Гарнизон был готов к отражению возможной ночной атаки.

А в это время в подвале каземата Лорд Воронцов познавал новые для себя грани страданий.

— Р-р-р-а-а-ах… — сквозь сжатые зубы вырвался его рык.

Он сидел по шею в широкой дубовой бочке, стянутой стальными обручами. Внутри ни черта не вода! Расплавленный кипящий эфирит! Густая, синяя субстанция обжигала так, как в адском котле, варя заживо! На самой бочке и на каменном полу вокруг мерцали сложнейшие контурные схемы, составленные юным Северовым, для стабилизации всей этой безумной процедуры, не давая всему взорваться к чертям и разнести крепость!

— Что б я ещё раз его послушал… — шипел Григорий. Лысина покраснела в бордовый, глаза закровоточили, как и нос! Боль была поистине жуткой! Жидкий минерал буквально вгрызался в выжженные каналы, как насильник пробивая тромбы и накачивая их чистейшей мощью. И это только первая волна! Впереди целая ночь непрерывной пытки!

Сам же старик пытался отвлечься хотя бы мысленно и размышлял:

«Как ёшкин кот он это провернул⁈ Эфирит же кристалл! Да у него решётка плотнее алмаза! Как этот засранец заставил его поддерживать жидкую структуру при такой температуре, не нарушив плотность энергии⁈ В чём секрет этой проклятой техники⁈»

— Вай-вай-вай! — попытался он сменить положение! Как же неудобно! — Уф… ох.

Этот Ненормальный Северов, чёрт бы его побрал! Снова сломал фундаментальные законы эфира и саму логику! Воронцов закрыл глаза, спокойствие, только спокойствие. Нужно расслабиться

— Ваше Превосходительство, я ещё ведёрко эфирита принёс! — вошёл с вёдрами Барсуков.

— Ох, не беси меня, Барсуков, лучше молчи… — прошипел Воронцов.

…

В соседнем каземате в позе лотоса сидел Лорд Волконский.

Он тоже не спал. Медитировал, да раз за разом прокручивал события минувшего дня. Мальчишка переправил целую армию, тонны груза на столь огромное расстояние всего за миг. Ни один артефакт Империи, ни один из известнейших контуров на такое не были способны. А золотой купол, вокруг крепости? Тоже невероятного исполнения!

Волконский выдохнул, нормализуя ток эфира в каналах. Привыкший к незыблемым правилам и понятным иерархиям, Иван Степанович отчётливо осознавал: эпоха изменилась. На небосводе загорелись новые звёзды, и одна среди них — Александр Северов. Но Волконский не обольщался. Завтра мальцу предстоит столкнуться с истинным чудовищем. Генерал Ода — далеко не ударный китайский Архимагистр. Далеко нет. Это воин, посвятивший жизнь битвам. Для таких не существует понятия любви, семьи, светских развлечений. Только медитация, боль, меч и кулак. Смерть в бою с подобным противником несла слишком весомую вероятность. И что в таком случае делать Волконскому? Если юный Александр будет на грани? Вмешаться? Снова старческий вздох.

— Я не могу позволить угаснуть этой звезде. Даже если ценой будет моя честь воина.

…

Этажом выше, в отведённой каморке, мирно дремал Магнус. Старый фанатик не тратил время на переживания. Он восстанавливал резервы через сон и полностью полагался на своего «короля». Однако, в отличие от Волконского, не станет вмешиваться, дабы не опозорить своего господина. По крайней мере, именно с такими мыслями он и лёг спать, понимая, что для его хозяина честь важнее жизни. Таков его король. Бесстрашный лев, чуток конечно придурковат, но от этого Магнус ещё больше от него без ума! Ведь никогда не знаешь, что этот паренёк вновь выкинет! И это он ещё не застал речь Санька перед всей азиатской армией! Тогда бы точно не уснул!

…

Сам же Александр лежал на самом верху разрушенной надвратной башни, под открытым небом. Расстелил на каменных зубцах свою чёрную накидку, подложил под затылок ладони и смотрел в небо на звёзды. Ночной ветерок, проникающий через барьер, легонько трепал его волосы, принося из долины, запах кострищ.

Саня повернул голову вправо. За границей его Абсолютной Сферы, расстилалось море из тысяч огней вражеской армии. Китайские солдаты жгли костры и, что вероятно, проклинали его. Да и трое Лордов тоже. Один из них сейчас наверняка во всю готовился к битве, как и полагается мастеру, посвятившему этому всю жизнь.

Любой другой на месте юного Северова не сомкнул бы глаз от давящего ужаса.

Но на душе Сашки было спокойно. Ни сомнений. Ни страха. Завтра он просто выйдет на бой, как делал это всегда в этой и прошлой своих жизнях. И сделает всё, что должен, а там уж — будь, что будет. Он устало прикрыл глаза и уснул…

Глава 6

Утро над долиной «Крепкого Ореха» началось не с пения птиц, а с гула, от которого дрожали стены цитадели. Густой утренний туман пополз по склонам, обнажая многотысячную армию Азиатского Союза. Огромные квадраты китайской и японской пехоты застыли глыбами чёрного стального моря. Ни болтовни, ни смеха — только ритмичный стук тысяч древков копий о каменистую землю. Бум. Бум. Бум. Всё было готово к наступлению на крепость, осталось лишь дождаться выход своих Лордов.

* * *

Шатёр генерала Оды. Восточный фланг.

В лагере Японского Экспедиционного Корпуса царила ритуальная тишь. Чёрный шёлковый шатёр генерала Оды был окружён гвардейцами-самураями. Никто из них не смел даже дышать громко. Внутри же шатра горела одна-единственная масляная лампа, коей больше трёх сотен лет. Старый генерал сидел на циновке в позе сэйдза. Пред ним, на резной подставке, покоилась фамильная катана. Лезвие длиной в метр, выкованное из сотен слоёв стали, само по себе впитывало слабый свет лампы.

Ода не медитировал — совершал духовное очищение перед боем.

С его обнажённого торса, покрытого старыми шрамами, стекали струйки ледяной воды, которую адъютант молча лил из деревянного ковша. Холод не беспокоил. Разум был пуст и чист. Он не думал о победе. Лишь о красивом бое. Вчера ночью, у золотого купола, он видел глаза мальчишки и понял всё. Этот противник — именно, ради которого он прожил свою жизнь. Единственный бой, о котором молит судьбу каждый настоящий гений меча, но получает едва ли один из ста. Ода его получил. И был благодарен.

«Если встречусь сегодня с предками, — думал старый генерал, — то вернусь к ним с честью, с мечом, обагрённым кровью достойного. Это всё, что я могу принести в дом, из которого когда-то ушёл».

И поднялся. Адъютанты приступили к ритуалу облачения. Сначала хлопковое кимоно. Затем — кираса из лакированных чёрных пластин, скреплённых шёлковыми шнурами цвета багровой крови. Наплечники, наручи. Каждый элемент доспеха идеально занимал своё место с щелчком. Последней деталью Оде закрепили демоническую маску, скрыв лицо. Оскаленная красная рожа с торчащими клыками и густыми усами из конского волоса. Демон войны — вот кто он.

Генерал взял меч. Раздался сухой шелест — сталь покинула ножны на сантиметр, проверяя ход. Как всегда — идеально. Ода закрепил катану на поясе, резко развернулся и быстрым шагом вышел из шатра.

В ту же секунду над японским лагерем разорвался первый удар гигантского барабана тайко.

ДОН!

Мощный, низкий, что зазвенели кости.

ДОН!

Ритм войны начал отсчёт.

Ода, чеканя шаг лакированными сапогами, молча направился к золотому куполу. За ним, один за другим, последовали сотни японских самураев его корпуса. Никто не говорил ни слова. Их генерал шёл биться один на один с имперцем, они шли провожать его.

* * *

Паланкин Лорда Вэя. Южный фланг.

Здесь всё разительно отличалось. В секторе китайской южной группировки витал хищный, нервный трепет. Роскошный паланкин Лорда Вэя, похожий на передвижной дом, был окружён элитными китайскими гвардейцами в тяжёлых доспехах.

Внутри пахло благовониями, дорогим вином и мясом дикого зверя. Лорд Вэй был огромного роста, по сравнению с Одой или Шэнем, и терпеть не мог медитации. Конечно, у него всё ещё было миловидное лицо, как у большиснтва пилюльщиков Китая, однако, он скорее ненавидел их пить и так выглядеть, но приходилось не выделяться. Сам же считал, что мужчина должен выглядеть как мужчина — сурово, со шрамами, с сединой и всем прилагающимся для его настоящего возраста, а не вылизанной куклой.

— Этот имперский пёс… — прорычал Вэй, вытирая рот ладонью, — сам ищет смерти. Я вырву его мелкое сердце и сожру на глазах всех его собак.

Он снял с постамента чудовищную, двухметровую алебарду с кривым лезвием. В отличие от Оды, Вэй никогда не заботился о красоте боя, всё что его волновало — право сильного. Таковы правила в Китае. Здесь только наглые и сильные пробиваются в свет. Если ты слаб — глотай дерьмо, всем плевать.

Прежде чем выйти, он остановился перед походным бронзовым зеркалом. Не для того, чтобы полюбоваться собой — для этого у него не было ни времени, ни склонности. Нет. Он вытащил из-за пазухи свёрнутый клочок бумаги, развернул и перечитал ещё раз. Там было всего несколько строк, написанных жёстким почерком:

«Крепость должна пасть до конца апреля. Никаких оправданий. Любой ценой». Ниже — оттиск Мордреда, который порядком раздражал здоровяка Вэя. Китаец хмыкнул, сжал бумагу и сунул обратно за пазуху. До конца апреля оставалось всего-ничего. А теперь в крепости сидит малолетний Лорд, чёрт дери откуда взявшийся. Мордред, да и Император, будут в бешенстве, если «Крепкий Орех» не падёт к сроку.

«Значит, придётся его брать, — решил Вэй, выбираясь наружу. — Даже если для этого придётся нам троим перемолоть этого мальчишку на фарш прямо на поле боя. Честь — это для японца. Мне нужен результат».

* * *

Центральный шатёр Лорда Шэня. Холм Наблюдения.

Вот тут — царило изящество, от которого тошнило большинство ветеранов. Белоснежный, шёлковый шатёр Лорда Шэня напоминал грёбанный бутон лотоса. Вокруг не было гвардейцев — только молоденькие служанки в платьях, которые суетились, принося благовония и чистые полотенца.

Лорд Шэнь закончил пить утренний чай. Вечно молодое, нежное лицо было безупречным. Ни шрамов, ни морщин. Фарфоровая кукла во плоти. Он сидел перед огромным зеркалом, пока служанки укладывали его чёрные волосы, скрепляя те нефритовыми шпильками. На нём был роскошный, длиннополый халат из белого шёлка. Под ним скрывался легчайший, невесомый доспех из пластин белой эфирной стали. В битвах Шэнь полагался на скорость, технику и острый ум. Хоть он и выглядел не столь опасным, однако смог бы победить Вэя и, возможно, дать сложный бой Оде. Хотя японец даже для него был чудовищем, с которым лучше не связываться.

Шэнь взял пиалу, посмотрел на своё прекрасное отражение в зеркале и с сожалением, произнёс:

— Ненормальный Практик… как вульгарно. Кто дал ему такое прозвище? Небось какой-то деревенщина. Эх, не хочется расстраивать этого имперского дурачка, но сегодня он должен получить урок… пусть поймёт, что настоящая сила — это не грубость, а ум.

— Вы самый невероятный, Лорд Шэнь, — прощебетала служанка.

— По твоему я не знаю, тупая дура?

— П-простите!

Однако Шэнь сжал указательный палец, и девица закашлялась от удушающей ауры.

Все служанки напряглись, а девица рухнула на колени, схватившись за шею, потянулась рукой к господину, во взгляде мольба о пощаде. Вот только Шэнь даже не смотрел на неё, пялясь в зеркало на себя любимого. Вскоре девица забилась в предсмертной агонии и попросту умерла. Никто не издал писка — знали, если скажут хоть слово, хоть звук — станут следующими.

Сам же китаец плавно отставил пиалу, взял маленький свиток, лежавший рядом со шкатулкой. Развернул. Пробежал глазами. И хотя прекрасно знал его содержание, перечитывать такие послания было привычкой старого дипломата — мало ли что найдёшь между строк. Послание было коротким:

«Крепость должна пасть до конца апреля. Никаких оправданий». И печать внизу.

Шэнь поджёг свиток от пламени благовонной свечи. У него были все шансы взять крепость ещё неделю назад, а теперь они в положении — когда время поджимает! Кто знал⁈ Кто мог предугадать, что на их голову обрушится тот молодой имперец! Хотя, называть его «молодым» в корне неверно, скорее такой же пилюльщик, как и сам Шэнь. Не может же Лорд быть столь юным — это против всех законов природы. И всё равно — что-то не сходилось! Пилюльщики выглядят на тридцать-тридцать пять минимум, как ни крути, а этот — лет на восемнадцать! Вероятнее — имперец использует контур иллюзии, дабы скрыть внешность — как убого.

«Значит, сегодня мы должны сломать их волю, — думал Шэнь, позволяя служанкам закрепить последнюю нефритовую шпильку. — Необязательно убивать мальчишку-Лорда в открытом бою. Достаточно сломать его дух. Показать ему, что тут идёт игра, правила которой выше его понимания. Всего-то нужно заставить его потерять лицо перед собственными людьми. И когда дрогнет, мы ударим. Все одновременно, плевав на честь.».

Он плавно поднялся. Поправил рукава боевого одеяния, не спеша надел браслеты из эфирита. На устах лёгкая, высокомерная улыбка. Переступил труп молодой китаянки и вышел из шатра.

Корпус, завидев его фигуру на холме, мгновенно опустились на одно колено.

— Слава Лорду Шэню!

— Триста лет жизни! — прокатился многотысячный хор.

Шэнь ухмыльнулся, наслаждаясь лестью. Вот, что значит стоять на вершине пищевой цепи.

* * *

Крепость «Крепкий Орех». Внутренний двор.

Тут не было ритуальных песнопений. Ни благовоний, ни роскошных блюд. Всё ещё пахло свежей кладкой, подожжёнными оборонными контурами, да крепким, чёрным чаем, что варили на полевых кухнях. И кругом — напряжение. Все имперцы понимали — сегодня особенный день, переломный. Либо они, либо их.

В каземате под цитаделью по коридорам разнёсся треск. Толстые стальные обручи дубовой бочки лопнули, отслужив своё. Следом и сама бодья, а на пол осыпался истощённый эфирит, напоминающий теперь прозрачные осколки стекла.

Лорд Воронцов неспешно выпрямился во весь рост. Наконец-то всё закончилось. Морозное дыхание вырывалось изо рта белым облаком, сразу же оседая инеем на кирпичных стенках подвала. Боль ушла. Выжженные каналы теперь представляли из себя полноводные реки!

Воронцов посмотрел на свою крепкую ладонь. Вот это сила! Он сжал кулак. И ощутил, как его распирает! Это не просто восстановление! Что-то иное! Будто он здесь и сейчас на своём пике!

Ледяной Исполин не просто вернулся в строй… Техника Ненормального Практика расширила его узлы, вколотив столько энергии, что старому генералу хотелось выть и рвать врагов голыми ручищами!

«Вот так поворот… малец не просто вытащил меня из предсмертного истощения за одну ночь…».

Воронцов разжал кулак. Накинул брюки, затем рубашку и подготовленный отутюженный генеральский мундир, поданный онемевшим от его новой ауры адъютантом Барсуковым.

— Г-господин… выглядите невероятно!

— Спасибо. Нам пора, — только и сказал старик. Ледяное синее пламя в его глазах теперь горело хищно, безжалостно.

…

Этажом выше Лорд Волконский открыл глаза, выйдя из многочасовой медитации. Поднялся с циновки, скупым движением оправил мундир. Вынул из кармана золотые часы на цепочке.

Стрелки показывали семь — пятьдесят два.

Щёлкнул крышкой. Время выступать. Сегодня он — скальпель в руках молодого князя, и готов резать там, где тот укажет. Он снял с оружейной стойки эфирный палаш в бордовых ножнах и направился к выходу.

…

В коридоре уже шёл Магнус. Глубокая коричневая шляпа, ряса, боевой посох, постукивающий о пол в такт ходьбы. Он прошёл мимо молодого имперского контурщика, что сидел на корточках и перевязывал верхний шнурок на сапоге. Контурщик поднял голову, чтобы поприветствовать проходящего Лорда, и вдруг замер. Его лицо посерело. Резко заломило виски, как от перемены давления перед грозой. В ушах зазвенело. Он моргнул, инстинктивно прижался к холодной стене, не в силах понять, почему вдруг стало так физически тяжело дышать.

Магнус прошёл мимо. Он не делал ничего специального. Просто шёл. Но спрессованная столетиями аура Лорда-эфироправа давила на обычных практиков с такой силой, что у тех темнело в глазах.

Контурщик отдышался только через минуту, когда старикан скрылся за углом. Посидел ещё несколько секунд, вытер со лба пот. Поднялся и побрёл дальше, очень старательно не глядя в сторону, куда ушёл британец.

Магнус не испытывал волнения. Его Король сказал, что выйдет на бой. Значит, сегодня будет великолепное зрелище, а задача верного подданного — проследить, чтобы никто лишний не путался под ногами монарха. Абсолютно никто.

Три имперских Лорда встретились во дворе одновременно. Переглянулись и молча пошли к южному пролому.

Выживший гарнизон и новоприбывшие с замиранием наблюдали за ними, как за божествами. Те прошли мимо мобильных госпиталей, артиллеристов, застывших у пушек, и остановились перед проломом, пока что не показываясь. Посмотрели сквозь бойницу наружу, где в трёх сотнях, источая чудовищную жажду крови, уже шёл генерал Ода в маске. Вдали возвышался Стальной Медведь Вэй, а в стороне, в белых одеяниях Лорд Шэнь.

— Пришли все трое, — сухим тоном произнёс Волконский, положив ладонь на эфес палаша. — Как и предсказывал Князь Северов.

— Да, эти оба напыщенных китаёз пришли поглазеть, как японец будет забирать всю славу, — прохрипел Воронцов.

Магнус лишь усмехнулся из-под шляпы. Неважно — кто будет тягаться с его господином, всех их ждёт тяжелейший бой. По словам Изабеллы — Король свалил немецкого Лорда Отто, а значит — не только умён, но и силён. Хотя, разве могло быть иначе? И всё же… В глубине души старый слуга переживал. Воочию никогда ведь не видел, как сражается его король. А тот японец за барьером — невероятен, аура плотнее всех, кого видел Магнус. Ещё и заточен под меч, а не контуры. Тяжёлый противник, как ни посмотри. Держать такого на дистанции — задача на грани гениальности. Как поступит господин? Будет биться издали? Скорее всего, учитывая его предрасположенность к контурному искусству.

На часах было семь пятьдесят девять.

По обе стороны барьера висела тишина. Тысячи солдат снаружи и внутри напряжённо молчали.

Часы показали восемь.

В то же мгновение, прямо у пролома за крепостью воздух скрутился в узел, а затем разверзлась бездонная воронка пространственного контура, вся искрящаяся золотыми всполохами. Из неё вышел юный Северов. Китайцы с японцами вылупили глаза! ЧЕГО⁈ ОН появился прямо из воздуха⁈

Чёрный плащ развевался за его спиной на утреннем ветру. Трепались вытянутые коленки простых серых штанов, заправленных в дешёвые сапоги. У пояса меч — единственное, что стоило хороших денег, и кинжал, не уступающий ему в стоимости, а за спиной закреплён тяжёлый арбалет.

Мальчишка окинул улыбчивым взглядом многотысячную армию Азиатского Союза впереди, а затем неспешно пошёл навстречу генералу Оде.

Крепость взорвалась восторженным рёвом.

— Ненормальный Практик!

— Он пришёл!

— Слава Северову! Надерите им задницы, Ваше Сиятельство!

Имперский гарнизон пребывал в состоянии религиозного экстаза. Появление Сани было для них сошествием карающего бога Империи.

Снаружи реакция была диаметрально противоположной. Беспроглядная орда Поднебесной и Японии взревела от ярости, вперемешку со страхом.

— Это тот самый варвар! Убейте его!

— Сорвите с него кожу! Смерть наглецу!

— Смерть Российской Империи!

Юный Александр проигнорировал этот гвалт. Просто шёл вперёд, к японцу в маске. На ходу буднично отцепил от спины арбалет.

И в следующий миг все снова замерли.

Имперский мальчишка не стал класть его на землю, дабы не мешал. Он просто разжал пальцы. Арбалет не упал — дрогнул рябью, и бесследно исчез. Пропал. Втянулся в пустоту!

Казалось бы, такое простое действие, а какой вызвало эффект! Среди китайских солдат и самураев зазвучал трепет.

— Что…

— Что это было⁈ — прошептал китайский копейщик в первом ряду, бледнея. — Куда исчез арбалет⁈

— Демоническая техника варваров! — панически закричали японцы.

Вэй и Шэнь тоже оценили. Выглядело как небрежный жест — убрать арбалет через пространственный контур, однако! Сделать это без активации видимой печати и без задержки во времени⁈ На каком уровне у имперца контроль эфира⁈

— Неплохой фокус, — процедил Лорд Вэй, угрюмо опираясь на алебарду.

— Чистейшее исполнение, — согласился его адъютант.

Юный Северов добрался до поляны и остановился примерно в сорока метрах от Оды, встав в расслабленную позу, положив обе руки на рукояти меча и кинжала. Карие глаза, что ещё не были активированы, сузились.

— Вот и я, генерал, — разнёсся его юный голос над застывшим полем боя. — Восемь утра. Можно начинать рабочий день.

— Рад, что ты пришёл, — прохрипел Ода, которому уже не терпелось скрестить клинки.

Над долиной прозвучал голос Шэня, перебивший их диалог:

— Эй, варвар! Как давно ты балуешься омолаживающими пилюлями⁈ Выглядишь моложе моей самой младшей служанки!

Саня не отводил взгляд от Оды. Что это было? Китайская провокация? Вопрос, дабы сбить его сосредоточенность? Вот только юноша продолжал смотреть только старому японцу

— Никаких пилюль, китаец. А выгляжу так, потому что раз в пять младше тебя.

— Подонок… — под нос прошипел Шэнь. Щёки побагровели, на висках вздулись вены. КАК ЭТА ТВАРЬ ИМЕЕТ ПРАВО УНИЖАТЬ ЕГО ЗА ВОЗРАСТ⁈ Но сдержался, чтобы не разразиться ядовитой тирадой. Не время терять самоконтроль перед всей армией. Так что просто взмахнул веером и заткнулся.

А вот Вэй нахмурился, действительно не понимая, как такое возможно?

— А и правда, сколько тебе годков, имперец? Выглядишь сопляком, но сила от тебя исходит Лорда. У нас в Поднебесной мрут миллионами, чтобы достичь Архимагистра к тридцати пяти. А ты — Лорд. Ещё и пацан свиду. Твой возраст невозможен.

Саня хмыкнул.

— Выиграете эту битву, и расскажу. А пока — в очередь.

Лорд Вэй с ухмылкой оскалился. Вот же — дерзкий пацан.

— Так и быть. Спрошу у тебя позже, перед твоей смертью.

— Договорились, — хмыкнул Санёк.

Демон-самурай Ода, до этого молчавший, прохрипел:

— Если кто-то ещё раз помешает нашей дуэли пустой болтовнёй, прирежу.

Китайцы вроде и улыбнулись, мол мы крутые и не боимся, но оба заткнулись.

Японец же неотрывно смотрел в глаза Северова. И сурово, с хрипом, произнёс:

— Пути Меча не нужен возраст. У него есть только мастерство. Готовься, Северов-Доно, когда заберу твою голову, её возраст не будет иметь значения.

Александр кивнул:

— Принимается, Ода-сан. Сразимся наконец, как и договаривались ночью.

Ода поднял ладонь, делая резкий жест.

— ОТСТУПИТЬ! — прогрохотал его голос.

Команда дублировалась и китайскими офицерами. Многотысячная армия азиатов пришла в движение. Огромные квадраты китайской пехоты и японских самураев слаженно попятились, освобождая поле перед «Крепким Орехом». Все знали: когда в дуэли встречаются Лорды, лучше держаться как можно дальше, иначе тебя просто расхреначит ударной волной, ну или сожжёт остаточным эфиром. Поле перед крепостью опустело, теперь места хватала как и нужно.

Лорды Вэй и Шэнь отступили вместе с остальными. Они будут наблюдать. Очень внимательно наблюдать. Ведь оба понимали — нельзя допустить смерти генерала Оды, иначе вся стратегия рухнет. Если японец начнёт проигрывать, им придётся вмешаться, плевав даже на честь. Приказ был бескомпромиссным: крепость должна пасть до конца апреля. Любой ценой. Так что — пусть старый самурай развлекается. А не потянет — придётся валить пацана всем вместе, хотя такое маловероятно — ведь Ода тот ещё мясник.

Однако, в следующий момент произошло то, чего не предполагали ни Лорд Шэнь, ни Лорд Вэй. Cквозь золотую пелену барьера неторопливо вышли три фигуры.

Лорд Волконский со светящимися синими жуткими глазами. Рядом с ним, оперевшись на посох остановился Магнус, чью верхнюю часть лица скрывала коричневая шляпа. И третий. Лорд Воронцов. Старый генерал также объявился с активированным эфиром — в глазах живой лёд.

Трое Лордов встали у стены крепости, у поляны, где вот-вот состоится дуэль.

На лицах азиатов — недоумение!

Молодое лицо Шэня дрогнуло:

— Невозможно… — процедил он. — Воронцов должен быть прикован к постели на годы! Какое дьявольское искусство вернуло его в строй за одну ночь⁈ И кто эти двое⁈

Лорд Вэй зарычал, перехватив алебарду обеими руками. Прагматичный китайский мозг мгновенно произвёл подсчёт.

— Четыре Лорда на стороне имперцев… — в его голосе больше не было прежней насмешки. Математика войны только что изменилась. Азиатский Союз лишился своего главного преимущества. Теперь превосходство в высшей силе на стороне русских!

Генерал Ода, стоявший напротив юного Александра, даже не шелохнулся. Ладонь так и осталась лежать на рукояти катаны, а вот жажда крови стала плотней, острей. Появление новых стоящих противников лишь утвердило его намерения, что сегодня он обязан забрать жизнь Ненормального Практика. Любой ценой.

Многотысячная армия же, отошедшая на безопасное расстояние, запаниковала.

— Ледяной исполин… Он жив! И в строю!

— Откуда они взялись⁈

— Этот мальчишка привёл их…

— Наших Лордов меньше! Мы все здесь сгорим!

Японские самураи, по соседству, стискивали зубы, стараясь не поддаваться панике, но даже в их идеальных рядах пробежала неуверенность. Китайские офицеры заорали на своих, пытаясь навести порядок и заставить солдат заткнуться.

Александр Северов стоял всё так же расслабленно:

— Моя группа поддержки, — небрежно бросил он, — переживают за меня, места себе не находят. Вы уж не обращайте на них внимания, господа. Они вмешиваться не будут. Пока мы тут с генералом Одой заняты.

Всё — шутки кончились.

— Ну что, Ода-сан. Зрители с обеих сторон уже собрались. Пора начинать. Покажи мне свой Путь Меча во всей красе.

Ветер трепал конские волосы на демонической маске генерала Оды. Он прохрипел:

— Путь Меча, начинается там, где заканчивается разум.

Щёлк. Большой палец Оды сдвинул цубу.

Фамильная катана «Крик Ворона» покинула ножны всего на сантиметр, но этого хватило! Воздух взвизгнул. Волна жажды крови ударила в Саню быстрее звука. Вшух! Тот успел качнуть плечом в сторону — и походный плащ распоролся от правого плеча до левого бедра. На щеке проявилась тонкая, как нить, кровавая полоса.

«Ого. Ударил, не вытащив меч, — не моргал юноша. — Только сдвинул маленько, а клинок достал меня с такой дистанции. Если бы я не увидел начала движения и не парировал аурой — остался бы без головы».

Сам же улыбнулся:

— Хорошо, поехали.

Ода не ответил. Зачем? За него говорила катана: лезвие выползло из ножен ещё на полпальца, трава вокруг разом сжухла. И вспышка!

Сорок метров между ним и мальчишкой исчезли быстрее, чем кто-либо из наблюдающих успел моргнуть. Оба настолько быстры, что превратились в две молнии — красную и золотую!

Столкновение!

Дан! Дан! Дан! Раздался звон стали!

Вторая вспышка! Уже в стороне, ближе к крепости. Они схлестнулись, сливаясь в красно-золотой!

ДУМ! ДЗЫВН! ЧВАН!

У людей в первых рядах армии из носов хлынула кровь.

— Контурщики — барьеры! — заорал китайский командир.

На поляне снова вспышка!

Две молнии сцепились, закружились в одной дуге! Исчезли! Вот они у стены! Снова пропали! Теперь у обгоревшего валуна!

ДУН! ДУН! ДУН!

Земля проседала всюду! В местах, где на долю мгновения сталкивались два лорда, почва вдавливалась воронками, ямами. Взметалась пыль.

Шэнь следил, не моргая, в шоке! Он видел бой — не весь, но достаточно, чтобы понимать.

— Невозможно… Мальчишка держит его темп. Держит темп Оды на мечах!

Вэй тоже видел. И тоже понимал — имперец не прост.

Первый шаг Оды юноша не увидел — почувствовал. Старый японец просто исчез и возник в полутора метрах, уже в финальной фазе диагонального восходящего удара — кэса-гири снизу вверх, классика первого года школы Ягю. Только со скоростью, на которой человеческое тело не должно существовать. Александр едва ушёл с линии вправо. Катана прошла где только что было его горло, рассекая воздух с гулким звуком. Тут же, не разрывая движения, мальчишка контратаковал — просто сбросил кинжал, буквально расцепив пальцы, моментально в его ладони оказался нож — он метнул его наискось, на встречу запястью Оды. Тут же подхватил кинжал, что в свободном падении едва пролетел к земле на сантиметр, и швырнул его правее, чем находился Ода! Глупость же! Сам же нанёс мечом рубящий!

Ода почувствовал ловушку! Старый японец отбил летящий на запястье нож одним коротким росчерком катаны — чанк! И тут же качнул корпус, встречая меч юного имперца, бил мелкий падлюка слева, так что единственная траектория для ухода была справа! Старик уклонился, точно на кинжал! Иначе было не уйти от меча! Он понимал, что оказался в капкане! Заплатил меньшим! Клинок кинжала вошёл в правое плечо у самого ключичного сочленения, меж пластинами доспеха, по самую рукоять! Лакированная сталь чавкнула. Выкованное в Киото железо с шипением приняло чужой металл. Ода не закричал. Не сбился с ритма. Не глядя на кинжал в плече, провернулся вокруг своей оси, и катана ушла в горизонтальный, стелющийся над землёй удар. У юного Александра были крохи мгновения, чтобы понять, эта линия удара — неотменяемая. Куда бы он ни сместился, лезвие найдёт его. Ода УЖЕ решил, какую часть его тела заберёт в обмен на кинжал в собственном плече. Японец выбрал торс. Поперёк, на уровне рёбер. Что смертельно. Саня выбрал руку. Он подставил под удар левую ладонь, и в момент касания лезвия катаны развернул в ладони плотный эфирный шар. Нет, остановить «Крик Ворона» таким контуром нереально, только сместить угол.

Лезвие соскользнуло. Прошло по касательной. И унесло с собой мизинец левой руки.

Боли юноша не почувствовал. Не до неё. В ту же микросекунду, пока Ода завершал свой проворот, Саня сделал последнее, что успевал сделать в этом размене. Топнул правой ногой — будто оступился, и ткнул носком сапога по земле. Его сюрприз, что он оставил ещё в начале дуэли, как рыбак — крючок на дне.

Бойцы разошлись.

Вспышки прекратились.

Так же внезапно, как начались.

Два воина стояли в десяти шагах друг от друга. Между ними дымились воронки взрытой земли, как кратеры. Пыль медленно оседала, и в её свете было видно: оба дышат. Ровно. Без надрыва.

Тысячам солдат потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, бой приостановлен. Пока что.

И по обеим армиям прокатился даже не вздох, а какой-то общий стон. Удивление! Толпа увидела то, что не должна была увидеть никогда.

Из плеча генерала Оды, у самой ключицы, торчала рукоять короткого имперского кинжала. Кровь медленно стекала по чёрному лаку доспеха. Старый самурай стоял прямо, будто ему было плевать.

У юного Александра с обрубка мизинца тяжёлыми каплями падала на землю кровь. Лицо тоже спокойное.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Ода медленно, очень медленно поднял левую руку и коснулся рукояти кинжала в своём плече. Не пытаясь вытащить — просто проверяя, действительно ли он там.

— Хорошая работа, — прохрипел старый японец из-под маски. — Нож был приманкой. Не ожидал. Да и кинжал ты бросил так нелепо, думал — отвлечение, но это был капкан. — Он помолчал. — Ты обманул меня, Ненормальный Практик. Похвально.

Малец кивнул с уважением:

— Ты тоже неплох для старика. Я планировал увести грудь. Не получилось. Пришлось отдать палец.

— Палец — недорогая цена за то, что ты остался жив, — ответил Ода. — Я вёл по рёбрам. Тебя должно было разрубить надвое.

— Знаю.

Старый самурай покивал

— Ты достоин. Я заберу тебя с собой к предкам со спокойным сердцем.

Мальчишка хмыкнул. И поднял правую руку. Не для удара. Просто указал пальцем вниз, на ноги Оды.

— Ты, наверное, ещё не заметил, Ода-сан. Слишком много адреналина. Посмотри на правую стопу.

Ода не двинулся. Не опустил взгляда. Ему было достаточно перенести вес на миллиметр, дабы понять.

Правая нога не двигалась.

Она была пригвождена к земле!

Несколько секунд самурай стоял неподвижно. Потом из-под маски раздалось то, чего никто из наблюдающих не слышал от Оды за последние сорок лет.

Старик засмеялся.

Сухо, искренне. Будто человек, который наконец-то понял шутку, которую ему рассказывали всю жизнь, но он только сейчас вкусил соль.

— Когда? — спросил Ода, отсмеявшись. — Когда ты успел оставить второй кинжал?

— В первой сшибке, — ответил Саня. — Когда ты ударил рубцом жажды. Я уронил его в траву и накрыл контуром. Ты прошёл над ним четыре раза за время боя. Я ждал идеального момента.

— Значит, ты планировал это с самого начала.

— Верно. В открытом размене ты быстрее. Значит, нужно было сделать так, чтобы один из обменов оказался не тем, чем кажется.

Ода медленно кивнул. В прорезях маски теперь горело понимание:

— Две раны против одной… По всем правилам Пути Меча — ты выиграл этот размен, Северов-доно.

— Но не бой, — спокойно ответил тот. — Ты всё ещё стоишь.

— Да, всё ещё стою.

Самурай глубоко вдохнул. Перехватил «Крик Ворона» поудобнее. Несколько секунд он смотрел сквозь прорези маски на залитую кровью левую ладонь Северова, на его спокойное мальчишеское лицо. Смотрел внимательно, словно запоминал. А потом тихо сказал:

— Ладно. Хватит играть, Северов-доно. Пора нам сразиться по-взрослому.

И, разжав пальцы, опустил катану в свободное падение — остриём вниз. «Крик Ворона» полетел к земле и вошёл в неё по самую цубу. Тук. И тишина.

Через миг по почве побежали трещины. Красные, ветвящиеся. Они расходились от катаны во все стороны, а затем из них вылез кровавый эфир и соткался в сферу, окружив и старого самурая и мальчишку.

…

Среди тысячной армии, по рядам пехоты прокатился вздох, в этот раз не из страха, а облегчения.

— Генерал Ода использует Домен! — вскричал китайский офицер заворожённо.

— Самурай раскрыл свой мир! — подхватил другой. — Сейчас он прикончит пацана!

— Но почему имперец не активирует свой⁈ Он же Лорд! У него должен быть

— Не успевает! — рявкнули в ответ. — Ода застал его врасплох!

Лорд Шэнь, стоявший в стороне, расправил плечи и наконец-таки позволил себе ядовитую улыбку.

— Старик всё-таки спасёт нашу честь. Мелкий подонок не успевает раскрыть свой Домен — его уже втягивает. А внутри чужого Домена раскрыть свой — невозможно, базовая теория. Пацан попался.

В другом краю Вэй рассмеялся:

— Хорошо, очень хорошо! — и его алебарда опустилась к земле. Впервые за всю дуэль он смог расслабиться. — Я уж думал, придётся марать руки. Но нет, наш японский друг знает своё дело.

— Знает, — согласился адъютант, глядя, как красный эфир формирует купол над двумя фигурами на поляне. — От мальчишки останется только пепел. И тогда мы спокойно займёмся теми тремя у крепости, господин.

— Всё так.

Напротив них, у пролома южной стены, трое наблюдателей со стороны Империи реагировали иначе.

Лорд Воронцов сжал кулаки до белизны, ледяные синие глаза вспыхнули недобрым светом.

— Какого чёрта, — сквозь зубы прорычал он. — Зачем Александр позволил чужому Домену поглотить себя? Он же мог противостоять ему своим! Это же базовая тактика для Лордов!

Волконский, скрестив руки на груди, молчал. Просто смотрел на купол, словно пытаясь увидеть то, что происходит внутри. Жаль было не видно.

Магнус нервно постучал посохом по камню. Раз. Другой. Потом тихо проговорил:

— Господин знает, что делает, Лорд Воронцов.

Воронцов резко обернулся:

— Знает⁈ Он закрылся в Домене с Одой! Это не план…

— План, — мягко поспорил Магнус.

Ему, конечно, никто не объяснял никакого плана, но разве его господин мог ошибаться? Британец помолчал. Потом, ещё тише, добавил — при чём так, что услышал, кажется, только Волконский:

— … надеюсь, что план.

* * *

Внутри купола, отрезанные от мира, остались двое. Всё исчезло: и утреннее солнце, и крепость, и армии. Воздух над головой стал оттенка запёкшейся крови. Под ногами вместо травы серый, сухой пепел. Вокруг, насколько хватало глаз, из земли торчали сотни ржавых мечей, как кости одного беспроглядного кладбища, коему ни конца, ни края. Занятно, что здесь дул ветер, и гнал он седые облака дыма, от чего у находящихся внутри ныли раны.

Юный Александр не был исключением. Взвыл болью и обрубок мизинца, и царапина на щеке.

— Домен: «Кладбище Тысячи Воронов», — раздался голос Оды отовсюду.

Он показался над кладбищем, паря на высоте двадцати метров. За спиной раскрылись крылья из чёрного эфира — вороньи, с растрёпанными перьями. Полное Слияние. Кинжал в плече остался. Пробитая насквозь стопа больше не имела значения, ведь у крылатого Тэнгу нет нужды ступать по земле.

— Ты в моём мире, Северов-доно, — прокаркал Ода-Тэнгу. — Сюда редко кто попадал, будучи достойным. И ни один так и не вышел.

Александр окинул взглядом серое кладбище.

«Замкнутое пространство. Проекция мира старика-самурая. Он здесь везде и нигде. А как же самурайский стиль — сражаться в лобовую? Ладно уж, у каждого свои фокусы. Итак, что мы имеем? Скорее всего, я истощусь раньше, чем найду узел, через который держится Домен. А ещё — утром решил для себя, что сражусь лишь на одном эфире, без использования ядра. И вот он — экзамен. Достойный ли я звания Лорда? Посмотрим. Противник — невероятен, а значит — придётся выложиться на максимум, даже больше. Найду узел — рассыплется весь мир. Пока не нашёл — надо тянуть время и не умереть».

Сам же усмехнулся:

— Давай, Ода-сан. Покажи мне свою науку. А я покажу тебе свою.

— Как скажешь.

Пепел вдруг зашевелился. Из земли поднялись фигуры — мастера меча, коих похоронил тут Ода. Каждый с силой архимагистра первой ступени. Эфирные слепки когда-то опаснейших воинов Японии и не только. Их лица были восковыми, с пустыми глазницами.

— ВЗЯТЬ! — прокаркал Ода с небес.

Десятки пепельных самураев сорвались с места.

Александр перехватил короткий меч, подарок Корнелии, и рванул им навстречу.

Первый мертвец атаковал справа, занося катану по верхней дуге. Юноша скользнул внутрь замаха, под клинок, воткнул мертвецу остриё в живот. Тело марионетки рассыпалось. Второй и третий атаковали с двух сторон. Александр присел, пропустил обе катаны над головой, и двумя ударами снёс им головы. Четвёртого ударил локтем в горло, и мертвец рассыпался.

«Они быстрые, но безмозглые, нет сознания, как в эфирных зверях, — отметил юный Северов, отходя в сторону. — Просто проекции без своей воли, а значит и импровизации. Атакуют по шаблонам. Ничего непредсказуемого».

На него налетели сразу семеро. Мальчишка крутанулся с мечом и кинжалом, превратившись в размытый круг, и четверо из семи развалились на куски. Оставшиеся трое среагировали, но одинаково. Малец уложил всех троих в три быстрых атаки.

Тогда-то его и достал НАСТОЯЩИЙ удар.

Не мертвеца, а самого Оды, что вынырнул из одного из убитых самураев за долю секунды до того, как тот рассыплется пеплом. «Крик Ворона» мелькнул снизу вверх, целясь Александру в подреберье. Тот успел отклониться благодаря чутью, но катана всё равно резанула по касательной, вспоров кожу и мышцу на левом боку. Мгновенно выступила кровь на белой рубашке, и потекла за пояс.

Мальчишка отскочил, зажав рану левой ладонью.

«Теперь ясно, он использует тени мёртвых как окна, после того, как те разрушатся. Очевидно. Чем больше я кладу, тем больше у него точек выхода. Ловушка для дурака. Выходит, я сам себе рою яму, если продолжу убивать марионеток…».

Ода растаял в тенях. Его хриплый голос прозвучал сверху, при чём порядком удивлённый:

— Ты смог отклониться, впечатляет. И всё же, ты слишком медленный, Северов-доно. Почему не используешь Слияние?

Александр продолжал держать ладонь на ране. Золотой эфир не мог свернуть порез, из-за эфира Оды, попавшего в рану. Японец, в свою очередь, так же не мог срегенерировать рану в плече и стопе.

Юноша, как ни в чём не бывало, ответил:

— Рано ещё, Ода-сан. Не подумай, что я недооцениваю тебя, отнюдь. Просто хочу насладиться твоим танцем.

— В таком случае, наслаждайся. И не вини меня в своей глупости, — прохрипел японец и исчез.

Появился перед Александром в долю мига, как лезвие «Крика Ворона» пошло ему в лоб косым, восходящим ударом.

Юноша мгновенно заблокировал мечом.

Дзван!

Снова размен!

Дзвын! Дзын! Дзон!

У мальчишки закровоточило плечо. Следом бедро. Не поспевал за японцем. Ода взмахнул катаной, и тут же отскочил он выстрельнувшего из-под земли контурного кола, что чуть не пробило его в брюхо! БАХ! А вот этого

— Опять ИГРЫ!

— Таков путь!

И они снова схлестнулись. Меч в меч. Хлопал воздух от ударов. Взметался пепел. У генерала Оды свисло правое крыло — Александр срезал сухожилие. Сам же едва отвёл лицо, как самый кончик катаны вырезал жирную борозду на его лице, чуть не лишив глаза.

Взрыв! Ода снова попал в мину!

Александр уклонился от атаки двух мертвецов, третий полоснул по кисти правой руки, хлынула кровь.

Ода ушёл в тень мертвеца.

— Хитрые контуры, Северов-доно! — прорычал японец откуда-то сбоку. — Но хитрости — это не Путь!

— Согласен, генерал, — стёр Александр кровь с лица, прислушиваясь. — Хитрости — не путь, а работа. Ещё и нудная.

И на него навалились разом двадцать мертвецов со всех сторон!

Юноша вопреки всему вставил меч в ножны, потёр ладони и бросился на воинов. Уклонился от первого и стукнул его ладошкой, поставив на нём пространственный контур. Кувырком увернулся от ещё двоих, пометив их ноги. Через следующего перепрыгнул, как через козла, оставив на плече печать. Метки были крошечными. Их не видел даже сам Ода. Но каждая теперь как окно для пространственного прыжка. Этого хватит для продолжения битвы — неизвестно, сколько она будет ещё длиться, ведь силы ещё есть, да и японец явно не устал. Мальчишка вынул меч, перекатился под замахом ближнего, ушёл от второго, зарезал третьего и четвёртого. Он начал вырезать непомеченных, провоцируя самурая на атаку. При этом юнец не пытался выкосить всех — то пятился, то кружил меж ними, используя их собственные тела как щиты друг против друга, что стоило ему ещё одной раны на предплечье, но он держался. В какой-то момент Ода исчез.

Юный Северов, делавший вид, что вовсю сражается с мертвецами, этого и ждал.

«Ударит в затылок. Сейчас!»

И пригнулся в последний миг — клинок катаны прошёл в миллиметре от его шеи и вспорол кожу на правом плече. Мальчишка зашипел, резко развернулся и попытался достать Оду мечом.

Не успел.

Японец уже ушёл в тень.

А затем заговорил, при чём не отовсюду, а спереди, проявившись из пепла. Впервые за бой он ступил на земь, а не парил.

— Ты удивительный противник, Северов-доно. Ни один воин, которого я встречал за сто девяносто лет, не продержался бы в моём Домене и минуты. Ты продержался уже шестнадцать. Но всё ещё не показал мне своей настоящей силы. Это печально.

Александр выпрямился. Кровь из ран пропитала рубашку до пояса. Обрубок мизинца всё также кровил, не регенерируя. Но глаза были всё такими же спокойными, с золотым светом.

— Наберитесь терпения, Ода-сан.

— Главное — чтобы не было поздно, Северов-доно…

И, зацепив пальцами край демонической маски, медленно стянул её. Та повисла на ремешке, у шеи.

Александр же хмыкнул.

Лицо японца было неимоверно жутким. Так вот какого его слияние. Кожа синевато-чёрная, как у утопленника. Вместо носа торчал острый, загнутый книзу чёрный клюв. Рот вроде как человеческий, но слишком-слишком широкий, уголки губ доходили до ушей, а за ними виднелись мелкие, острые зубы. Глаза не имели ни белков, ни зрачков — просто два круглых, маслянистых пятна запёкшейся крови.

И вот этот лик смотрел на юношу с нечеловеческим выражением. Скорбь, голод и нежность. Так смотрело божество Тэнгу. Ужасный горный дух японских преданий, которому ставили подношения, дабы тот не унёс ребёнка в горы.

— Что скажешь? — прокаркал японец.

— Скажу спасибо, что показался, — ответил Александр. — Это честь.

Старик прокаркал что-то нечеловечье, затем поднял левую руку.

Из пепла вновь поднялись фигуры. Не десятки, как раньше. Сотня. Эфир, которым они были сотканы, теперь был не серым, а красным с чёрным отливом. Каждый из поднявшихся самураев нёс на себе тяжёлую ауру.

— Эти другие, — глухо произнёс Тэнгу. — Каждый из них Архимагистр Третьей ступени. Я придерживал их до концовки. Пора заканчивать, Северов-доно.

Сотня Архимагистров одновременно атаковали.

И началось то, что нельзя было называть дуэлью.

Юный Александр работал на пределе. Короткий меч превратился в размытый золотый росчерк. Мальчишка уходил влево-вправо от катан, нырял под них, рубил противникам головы, ноги, руки — те всё не заканчивались. Каждая атака отнимала силы, лишала крови, дыхания, эфира. Он положил тридцать самураев! Те рассыпались пеплом, как и предыдущие, но тут же собирались вновь! Сотня не уменьшалась!

Тэнгу наблюдал, не двигаясь. Маслянисто-красные глаза следили за мальчишкой Северовым по-особенному, будто пытался запомнить его — как тот отважно дерётся. Как изящно двигается. Как скупо атакует, затрачивая минимум сил. И всё же — юный имперец пропускал удары. Тенденция такова, что через полчаса — мальчик получит такой урон, что посыпется. А наблюдать за падением столь прекрасного мечника не имеет никакого удовольствия для старого японца. Пора прервать жизнь мальчишки, пока его танец ещё красив.

Самурай крепче сжал катану.

«Пора, юный имперец, ты удивил меня, и достоин быстрой смерти.»

Перерубленная марионетка позади Александра растворялась в пепле, как из её тени вылетел Тэнгу. В прошлый подобный раз мальчишка каким-то образом умудрился убрать голову, но вот убрать спину? Такое не выйдет. Японец воткнул катану остриём прямо меж лопаток!

И с губ Тэнгу сорвалось последнее слово. Тихое, ласковое:

— Прощай.

Катана прошила спину юнца, пробив накидку, рубашку, целясь прямо в сердце. Идеальный удар Лорда в полном Слиянии, помноженный на усиление собственного Домена. Удар, после которого практик должен не просто умереть, а перестать существовать. Катана шла без сопротивления. Вошла по самую цубу, будто погрузилась не в человеческое туловище, а в бездонную воду.

Тэнгу вдруг замер.

Маслянистые красные очи расширились, насколько вообще могли расшириться такие глаза. Мозг, отшлифованный двумя веками битв, не понимал ЧТО ПРОИЗОШЛО.

ЧВЯК.

Мальчишка, не разворачиваясь, ударил левой рукой с зажатым в ней последним кинжалом, который у него оставался. Обратным махом, через плечо, не глядя, и всадил в шею Тэнгу. Точно в сонную артерию, проходящую под кадыком. По самую рукоять.

Бой остановился.

Сотня мёртвых Архимагистров застыла, будто кто-то остановил время. А затем стали медленно-медленно осыпаться в пепел.

Тэнгу выронил катану. Та вывалилась из спины юноши и упала.

Александр отпустил рукоять кинжала, после чего развернулся.

Самурай ещё стоял, но колени уже подламывались. Из-под кинжала, торчащего в шее, толчками сочилась чёрная кровь.

Северов подхватил его под локти и мягко, осторожно опустил на пепел. Сам присел на колено рядом, придерживая старика за плечи, дабы тот не упал на

Красные глаза Тэнгу безотрывно смотрели на Александра в упор. И теперь в них было совершенно человеческое выражение. Непонимание. Чистое, детское, искреннее непонимание того, что только что произошло.

Клюв приоткрылся. Вырвался булькающий хрип. Старик пытался спросить.

И юноша, будто прочитав его невысказанный вопрос, тихо ответил.

— Ты действовал прекрасно, генерал. По-настоящему прекрасно. Это был лучший удар, который я когда-либо видел. Но ты угодил прямо в ловушку.

Тэнгу хрипнул. Из клюва выкатилась тонкая струйка крови.

— У меня на спине, — продолжал мальчишка всё тем же тихим голосом, — прямо на коже, под рубашкой и под накидкой, нарисован пространственный контур. Он всегда активен. Прям открытое окно. Всё, что войдёт в этот контур, попадает в пустоту. Меч, копьё, стрела — что угодно. Твой «Крик Ворона» проткнул контур.

Старик слабо моргнул. Он понял. Это было не просто гениально. А НЕНОРМАЛЬНО. Однако, его клюв снова открылся — хотел задать второй вопрос. КАК⁈

— Хм, — задумчиво промычал Александр. — Видимо, ты спрашиваешь, как не почувствовал активированный контур… Ты же Лорд. И должен был учуять эфир от контура за версту. Любой бы учуял. Но ты не ничего почувствовал. Так вот, дело не в тебе, Ода-сан, — юноша указал взглядом на свою подранную, изрезанную накидку, — Это всё она. Постоянно жрёт эфир — мой, чужой, любой, до которого может дотянуться. Сколько раз хотел её выбросить. Жёны тоже ругаются, что я в ней похож на нищего. Тёща купила кучу новых. Но я всё ещё в ней. — Он печально улыбнулся. — Да, она хоть и самовосстанавливается и не надо тратиться на портного, но слишком прожорлива. Однако, я придумал как использовать этот её недостаток. Подумал, что она запросто сожрёт излишки эфирного излучения с печати на моей спине. Так и вышло, слизала его, как собака. А контур стал для всех невидим. Никакого эфирного следа. Вообще ничего.

Тэнгу слушал. Глаза уже мутнели, но держался, желая дослушать до конца. Александр это видел и продолжал.

— Контур нарисовала моя жена, генерал. Её зовут Ингрид. Она северянка. Высокая, сисястая капец, а какие ноги… ох, но при всём этом — страшно неловкая. Роняет всё, что берёт в руки. Спотыкается на ровном месте. Бьёт посуду, — он мягко улыбнулся. — Но рисует, генерал, она прекрасно. Лучше всех, кого я знаю. Так что перед моим отъездом в Китай нарисовала эту печать. Даже ругалась, мол я слишком много дышу, и ей неудобно, представь?

Старик слабо улыбнулся. Углы широкого вороньего рта чуть приподнялись. Из-под клюва вышел ещё один булькающий хрип, но в этот раз прозвучал как смех.

Александр тоже улыбнулся и тихо произнёс:

— Ты проиграл не мне, Ода-сан. Ты проиграл женской заботе о своём муже. Думаю, это не так обидно.

Тэнгу прикрыл глаза. И ещё раз улыбнулся.

А после…

Его не стало.

Александр ещё держал старого самурая за плечи, чувствуя, как тот тяжелеет. Потом мягко опустил его на пепел и закрыл ему глаза, хоть у Тэнгу веки были птичьи, но всё же закрылись.

Красный эфир Домена постепенно растворялся. Кладбище теряло плотность, ржавые мечи сдулись ветром, а сам пепел потёк вверх, к красному небу, будто кто-то перевернул мир вверх дном.

— Спасибо за бой, Ода-сан, — тихо сказал Александр.

У него оставалось от силы полминуты, прежде чем Кладбище Тысячи Воронов схлопнется и выбросит его обратно в реальность.

Ещё немного юный Северов просто стоял над телом старика, смотрел на него и думал.

«В нём сейчас двухвековой эфириум. Чистый, отшлифованный, высшей ступени. Скоро Домен разрушится, и весь этот эфириум за пару часов растворится в воздухе. Бесследно. Бесполезно. Останется только труп. Это неправильно».

Он присел рядом с Одой. Сложил указательный и средний палец. Оба посерели и затвердели. Ногти превратились в гладкие, отполированные клинья. Стали негнущимися.

— Прости, старик, ты уже ушёл и ушёл достойно. Но твоя сила слишком хороша, чтобы позволить ей рассеяться в небытие. Я заберу её. Пусть хотя бы она живёт в этом мире дальше.

Он мягко коснулся когтями груди самурая, прямо над сердцем, у пластин доспеха. Лак не сопротивлялся. Костянные пальцы вошли в доспех и плоть без сопротивления, как горячий нож входит в воск. Дошли до сердца. И принялись качать. Александр закрыл глаза. От пальцев к плечу и к самому ядру потёк поток Лордовского эфириума. Две сотни лет дисциплины. Тысячи побеждённых противников, миллионы взмахов катаны — всё это, спрессованное в плотный, тяжёлый сгусток, теперь медленно перетекало в юного Северова.

Всё заняло секунд десять, пятнадцать. Когда поток иссяк, мальчишка мягко вытащил пальцы и поднялся. Теперь дело за малым — переварить полученное.

— Спасибо, Ода-сан.

И Кладбище Тысячи Воронов схлопнулось.

* * *

Для сотни тысяч солдат Азиатского Союза и двух Лордов последние минуты были просто ожиданием неизбежного. В их мире правила были предельно ясны — если Лорд ловит тебя в свой Домен, а ты не можешь развернуть свой в ответ — ты труп. Пытаться развернуть Домен уже внутри чужого пространства задача не просто невыполнимая, а требующая колоссального превосходства в силе. А уж выжить там на голых рефлексах… сродни чуду.

Поэтому, когда Домен схлопнулся, китайцы и японцы мысленно уже похоронили дерзкого русского юнца. Генерал Ода в своём абсолютном мире был непобедим! Они просто ждали, когда красная полусфера Домена рассеется, и их бог войны выйдет наружу с отрубленной головой так называемого Ненормального Практика или как там его звали, неважно.

Домен втянулся в одну точку и исчез.

Что значило — конец боя.

Ветер разогнал остатки эфирных облаков.

И тысячи глаз устремились к поляне. И тут же замерли.

Там стоял не генерал Ода, а мальчишка Северов.

Его плащ висел окровавленными лохмотьями. Живот, бока и плечи были исполосованы так, что виднелось мясо. Кровь капала с пальцев на траву. Но он стоял крепко, с прямой спиной.

Подле него лежал мёртвый генерал Ода.

Не было никаких двусмысленностей. Одно дело, если бы самурай ещё дышал, был ранен, но нет. Он был убит.

Над долиной повисла небывалая тишина. Никто не хотел осмысливать увиденное.

И всё же — глаза не обманешь. Как и узлы — от старого Лорда не исходила эфирная аура. Он мёртв.

Японский экспедиционный корпус, монолит дисциплины и Пути Меча, рухнул. Катастрофа наяву. Пехотинцы, гвардейцы-самураи, ветераны, все опустились на колени. И над долиной разорвался единый, дикий вопль. Они не просто плакали. Они выли. Снимали шлема,

— ГОСПОДИН!!!

— НАШ ГОСПОДИН ОСТАВИЛ НАС!!!

— ГОСПО-О-О-О-ДИ-И-И-ИН ОДА-А-А-А-А-А!!!

Их бог был убит в своём собственном храме. Неизвестно как. Неизвестно чем. Идеальный Путь Меча оказался бессилен против кровавого, жуткого имперца.

Китайская пехота в ужасе попятилась.

— Он… чудовище…

— Демон! Гуй!

— Ненормальный Практик…будь он проклят небесами…

— Нам конец!

— Как генерал Ода посмел проиграть⁈

С крепостных стен же Крепкого Ореха скандировали во все глотки:

— НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК!!! НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК!!! НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК!!! УРАА-А-А-А-А-А!!! УРААА-А-А-А-А-А-А! УРА-А-АА-А-А-А-А!!!

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!!! — Воспылал Магнус, горя в эфирной ауре. — ЛУЧШИЙ ИЗ ЛУЧШИХ! ПРЕВОСХОДНЕЙШИЙ ИЗ ПРЕВОСХОДНЕЙШИХ!!! ГЕНИЙ КОНТУРОВ И МЕЧА, ДАРОВАННЫЙ НАМ НЕБЕСАМИ!!! ВАШЕ-Е-Е-Е ВЕЛИЧЕСТВОО-О-О-О!!! Я ВААААШ НА ВЕЕЕЕКИИИИ!

Волконский рядом с улыбкой потирал бороду: «Так вот ты какой, Ненормальный Практик… Воин, без страха шагающий в бездну. У тебя сердце льва, мальчик…»

Воронцов же улыбался, как псих:

— Это я нашёл его… Я открыл его миру…

Юный Александр, тем временем, глубоко вдохнул, а затем повернулся к Лорду Шэню и громко произнёс:

— Кто следующий?

Глава 7

Крики победы ещё летели над долиной.

— Ура Ненормальному Практику!!!

— Ура! Ура! Ура-а-а-а!

Юноша не обращал никакого внимания — до победы ещё далеко, пред ним не менее опасные китайские Лорды — Шэнь и Вэй.

Стоя сейчас в окровавленной рубашке, изрезанный, без мизинца, он перехватил скользкую рукоять меча и собирался уже пойти в сторону здоровяка Вэя, однако в этот момент на его плечо легла ладонь:

— Ты уже отработал свой контракт, Северов, — встал с ним рядом улыбающийся Воронцов, — не жадничай и позволь мне разобраться вооон с тем переростком, — глядел он синими голодными глазищами в сторону двухметрового китайца, — я должен отомстить за своих ребятишек, и никак иначе. Тысячи умирали, пока тот орал с холма, сдаваться им.

Александр повернул голову, посмотрел на старика — не нужно было иметь ауру, высший ранг или навыки экстрасенсорики, дабы ощущать, как горит у того сердце. Разве можно отказать ему в такой маленькой просьбе?

— Дерзай, Григорий Михайлович, не всё ж одному мне славу забирать.

Тот усмехнулся и кивнул, после чего неспешно пошёл в сторону двухметрового китайца — Лорда Вэя.

Мальчишка же взглянул на красавчика Шэня: «Значит, ты — мой противник… хорошо.»

И только собрался идти к нему на, скажем так, вечеринку, как сбоку тут же прозвучал медовый голос старика Магнуса:

— Мой Король, прошу, дайте мне разобраться с тем высокомерным китайцем. Одно его замечание о вашей внешности так вскипело мою кровь, что я едва сдержался, пока окончится Ваша дуэль, чтобы, уж простите за сквернословие, начистить ему морду!

Магнус при этом встал на колено, как верный рыцарь, пусть и без доспехов и шлема, но разве они нужны были для Лорда его уровня?

Ну и как такому отказать?

— Магнус, — устало произнёс Сашка. — Только не убивай его. Я хочу, чтобы он отнёс весточку всем тем, кто стоит над ним.

— Понял Вас, мой Король, сделаю всё в лучшем виде.

Александр кивнул:

— В таком случае, работай.

— ЕСТЬ!

Старик воспылал! Он тут же выпрямился, резко развернулся, аж взлетели полы коричневой накидки! Под глубокими полами шляпы молниями сверкнули оба глаза. От пальцев правой руки аура перешла на посох — тот вспыхнул, как чудовищный накопитель! По сути запасы эфира у Магнуса из-за этого артефакта больше, чем у трёх Лордов!

К Александру подошёл ещё один Лорд — Волконский, с безупречной выправкой извлёк эфирный палаш из ножен. Посмотрел на раскинувшуюся впереди многотысячную армию Азиатского Союза из китайской пехоты и самураев, пребывавших сейчас в состоянии полнейшей паники. Японский фланг сломлен морально, китайский готовился бежать в любую секунду. Волконский повернулся к Александру, склонил голову в знак признания главнокомандующего.

— Что прикажете делать с ними, князь? — сухо уточнил он, указав на бесконечное море пехоты. — Будут какие-то особые указания?

Саня перевёл тяжёлый взгляд на вражеские ряды. Убить их? С одной стороны, они также потеряли десятки тысяч своих, в попытке захватить крепость. С другой — это лишь пешки, их жизни не принадлежат им, к тому же, не пристало Лорду Волконскому падать на их уровень, да сражаться с обычными рядовыми, это же, по сути, геноцид и против правил высших практиков. Юноша вспомнил того же безумного британца Рональда, что вырезал простых имперцев девять лет назад в Долине Костей. И если отдаст приказ — вырезать китайскую армию, разве не будет такой же мразью, решившей отыграться на тех, кто не может дать отпор? Нет. Подобное не в его правилах.

— Пусть бегут, — бросил он через плечо. — Пусть бегут до самого Пекина и Токио. И разносят весть о том, что «Крепкий Орех» дал отпор. И что на русскую землю им лучше больше не соваться.

В глазах строгого имперского аристократа вспыхнул огонёк. Это был не тот приказ, который он ожидал услышать от молодого пылкого князя, однако, именно он вызвал в нём ещё большее уважение. Этот юный Лорд куда мудрее своих лет.

— Будет исполнено в точности, князь, — Волконский, окутанный ослепительной синей аурой, один шагнул навстречу стотысячной армии.

…

В это время Лорд Шэнь медленно повернул голову к Лорду Вэю и использовал одну из секретных китайских техник — передачи тихого голоса, благо расстояние было небольшим и можно было чётко слышать друг друга.

— Уходим, брат, — сказал Шэнь. — Сегодня не наш день. Император простит нам отступление. Это лучше — нежели нас сразят превосходящими силами.

Вэй, находясь от него в километре и глядя ему в глаза, кивнул. Сам мрачный, естественно всё понимал и без разъяснений — расклад не в их пользу. Четверо против двух? Без шансов, особенно учитывая, что они даже не в курсе какие домены у троих? Видели только у одного Воронцова. А потому, как ни крути, шансы на победу минимальны.

— Согласен, — ответил той же техникой передачи голоса Вэй. — Уходим. Ты первый. Я прикрою.

— Я не нуждаюсь в прикрытии, — мягко сказал Шэнь. — Забыл? У меня есть способ уйти быстро. У тебя — нет. Поэтому отходи первым. Командуй своему корпусу и отступайте. Я задержу имперцев, и за тобой следом.

— Спасибо, брат, — Вэй ещё раз кивнул и, развернувшись, пошёл к своим офицерам, отдавать приказ. Воронцов был ещё

Шэнь посмотрел другу вслед. Внимательно, как-то странно, с грустью. Потом тихо проговорил себе под нос:

— Прости, брат. Из нас двоих выживет только один. Имперцы не отпустят нас обоих, они жаждут крови…

И начал действовать. Применив базовую технику китайских высших практиков, спрыгнул с холма, паря на восходящих потоках эфира. Ветер подхватил его белые одежды, и Шэнь заскользил вниз, в сторону Магнуса и Воронцова, идущих бок о бок. Мальчишка — Ненормальный практик и ещё один старикан с палашом, пока бездействовали, так что Шэнь наскоро набросал в уме план:

«Северов, только что прошёл через бой с Одой. Наверняка истощён. Опасен, но медленный. Воронцов — старый, поднялся из мёртвых и вряд ли станет нагружать себя чрез меры. Что до второго старикашки — похоже он, как и Ода, силён в ближнем бою, но не в погоне. А вот тот в шляпе… Что за жуткая аура. Явно способный. Если кто и догонит „уходящую стаю“ со свитка, то он. Значит, нужно запереть именно его. На мгновенное убийство сил не хватит, но выиграть себе секунд двадцать, это без труда.».

Шэнь приземлился на траву, как и полагается китайским высшим практикам, с изяществом сошедшего на землю журавля.

— Ваш противник я, — произнёс он мягким мелодичным голосом.

Воронцов приподнял бровь, видать не ожидал, что китаец попрёт сразу на двоих.

Магнус усмехнулся из-под шляпы.

— Ты слишком много мнишь о себе, мальчишка Шэнь.

— Мне полторы сотни лет! — рявкнул Шэнь и, поправив волосы, фыркнул, — Ещё один деревенщина, ничего не знающий о пилюлях бессмертия.

Магнус же снова захихикал:

— Я выбью из тебя всю дурь, высокомерный китаёшка…

Воронцов взглянул на него и только собирался что-то сказать, как Шэнь поднял обе ладони и произнёс:

— Белая Гробница Лотоса.

И с пальцев хлынули тонкие нити эфира, белые, как шёлк, и такие же невесомые. Они разлетелись в стороны, очерчивая вокруг Магнуса идеальный круг радиусом в двадцать метров. Из земли мгновенно выросли белоснежные лепестки высотой в пять метров, с острыми, как лезвия, краями и сомкнулись над головой британца в купол, по сути заперев. Сам же Шэнь просто остался снаружи, использовав свой Домен как ловушку. Магнус мог пробиться наружу, но для этого потребуется минимум полминуты работы чистым эфиром по одному из лепестков. Идеально! Как раз сколько и нужно Шэню.

Сам же китаец только собрался улыбнуться Воронцову:

— Что до тебя, имперец…

Однако тот уже был в трёх стах метрах и бежал к Вэю, вероятно решив, что Магнус разберётся и без его помощи, а вот упускать того китайца-переростка ему УЖ ОЧЕНЬ не хотелось!

— Сбежал⁈ — фыркнул Шэнь, — Ладно, мне же лучше. Прости, Вэй…

Магнус, запертый в Белой Гробнице, стоял неподвижно. Господин приказал отпустить китайца, вот только — наказать того за грубость всё же стоит. Из-под шляпы вырвался выдох. Это был ни черта не воздух, а эфирный поток! Лепестки лотоса, казавшиеся прочными, побледнели и пошли трещинами. Без пользователя — Домен как пустышка, ему нужна подпитка, но увы, Шэнь не собирался вести бой, так что неустойчивый Домен от воздействия чужеродного эфира стал рассыпаться. Магнус стукнул посохом, сделав эфирный сброс, и Домен окончательно разлетелся на куски. Старый британец, стоя под тысячами падающих белоснежных лепестков, снял шляпу, отряхнул её, поправил длинные чёрные волосы с редкой сединой и надел шляпу обратно.

Шэнь обернулся. Глаза шокированы. Так быстро⁈ Или это он сам вложил слишком мало эфира на создание Домена⁈ По тому тот и вышел столь ненадёжным⁈ Гадство! Вот что получается, когда спешишь!

Магнус поймал его взгляд и, вежливо кивнув, крикнул:

— Прошу прощения, мальчик Шэнь! Господин Северов приказал немного с Вами поработать! Я не могу отказать господину!

И бросился в погоню.

Шэнь отступал, матерясь на древнекитайском. Как так вышло⁈ Этот ублюдок в шляпе бесит! Он сунул руку за пазуху белого халата, где сотню лет лежало «Перо Ласточки» из сокровищницы Запретного Города. Но тут же мысленно переиграл всё.

«Нет! Ласточка, слишком слабая форма для такого преследователя! Шляпник догонит стаю мелких птиц! Нужно что-то серьёзнее! То, что нельзя предугадать!».

Его изящные пальцы под шёлком халата скользнули мимо Пера Ласточки куда глубже, к тайному внутреннему карману, который Шэнь не открывал лет шестьдесят. В плотной, прошитой эфирной нитью обёртке, лежал предмет, ради которого пришлось обескровить казну своего рода. Маленькая фигурка из чёрного жадеита — выглядела она, как свернувшееся в кольцо животное, у которого было одновременно тело тигра, голова дракона, крылья журавля и хвост змеи. Древний китайский артефакт, тысячу лет назад созданный великим даосским мастером, сумевшим запечатать одновременно аж тридцать форм эфирных зверей Поднебесной!

«Зверинец Тридцати Образов, — мысленно вздохнул Шэнь с сожалением. — Я хотел оставить тебя внуку. Прости».

Магнус сократил дистанцию и буквально занёс посох над Шэнем!

Слишком близко! Если завяжется ближний бой, китайцу не уйти живым! Возможно, он даже победит Магнуса, но вряд ли его отпустят остальные! Так он и думал, пока прикрывался рукой от ужасающего маха шеста!

Хрясь!

Левое предплечье переломалось! Посох треснул ещё и по плечу!

— Арх! Подонок! — рявкнул китаец и тут же на отступлении ударил Магнуса с вертушки!

Британец прикрылся посохом и погасил достаточно мощный удар, что было неожиданно от беглеца. Только решил окончательно забрать левую руку Шэня, при чём с корнями, как тот резко выдернул фигурку из-за пазухи и сжал в правой ладони. Жадеит хрустнул под пальцами, как скорлупа. И вырвалась синяя плотная, многослойная волна эфира! Накрыла китайца с головой, и прошла во все стороны света! Сам Шэнь пошёл рябью и распался на эфирных зверей.

Они все разом бросились во все стороны! Все тридцать огромных эфирных созданий! Белый журавль с размахом крыльев взмыл вертикально вверх. Рыжий тигр, размером с лошадь, ударил лапами в землю и метнулся на восток, в сторону горного хребта. Зелёный бескрылый дракон, как извивающаяся лента, заскользил на юг. Огненная обезьяна с тремя хвостами прыжками бросилась наутёк, при чём в обратную сторону — к крепости. Серебряная змея в три обхвата толщиной ушла под землю. Чёрный здоровенный медведь тяжёлым галопом помчался на запад. Помимо них были и олень, и лиса, и цапля, и кабан, и даже рыба-карп — все тридцать форм

Можно было по ауре, однако артефакт временно искажал её во всех зверях. Так что данный метод был бесполезным. Тут либо преследовать сразу тридцать образов, либо смириться и отпустить.

Магнус просто стоял и наблюдал за этим зрелищем. Приказ Александра был прост — отпустить, что он, собственно и сделал. Только меточку поставил на руке Шэня, во время сшибки. Догадается ли о ней китаец? Возможно, когда полностью исцелится, то поймёт, что в его узле у левого плеча есть нечто инородное. Ну, а пока, до этих пор Магнус будет знать, где тот находится. Так что он с улыбкой наблюдал, за скачущей на сотни метров жабой.

— Беги-беги, красавец Шэнь, мой господин ещё поговорит с тобой. Наслаждайся последними деньками.

* * *

Александр всё ещё стоял у поверженного Оды, рядом с ним с тройку медиков-экспертов, получивших тайное задание от герцогини Натальи следить за здоровьем Северова в оба, не то не жить им. Такие вот дела.

— Ваше Сиятельство, ещё одна рана, разрешите приподнять рубашку?

— Да здоров я здоров, чего так суетитесь? — фыркнул Саня, глядя на приближающегося Магнуса.

— Но у Вас кровь не останавливается… Вы итак достаточно её потеряли, всё это может усложнить процесс выздоровления, — не соглашался медик с аккуратной седой бородкой.

Юноша взглянул на него:

— Благодарю конечно за Вашу заботу, но как только я вытесню из каналов эфир Оды-сана, так сразу запущу регенерацию, — и устало улыбнулся для вежливости, — а потому — Вашей помощи уже достаточно, не помру.

Медик переглянулся с напарниками. Те мотнули головами, мол лучше не спорить, да и князь, хоть и молод, но чёрт побери Лорд!

— Как скажете, Ваше Сиятельство, но если вдруг почувствуете недомогание или головокружение, просто позовите нас — мы проведём все необходимые процедуры, вплоть до оперативного вмешательства.

— Спасибо, — кивнул Сашка и отвернулся, ведь к нему как раз подошёл британец.

— Всё выполнено, мой Король, — поклонился Магнус.

— Спасибо за работу, — ответил ему юноша. — Хорошо постарался.

— Да чего уж, скромная работёнка вышла, мой Король, — мягко отозвался Магнус из-под опущенной шляпы. — Малыш Шэнь — почтенный практик, пусть и с дурным характером. Успел сплести Домен, ещё и использовать как отвлекающий манёвр… занятный он паренёк.

— И не говори, — ухмыльнулся Александр, — да и тот артефакт, когда он рассыпался на тридцать эфирных чудищ…

— Кстати, — улыбнулся Магнус, — Вы вычислили в какой именно твари он был?

— В жабе.

Магнус усмехнулся:

— Вы — правы. Впрочем, теперь я горю желанием понять, как Вы это определили, мой Король?

— Всё просто. Если просканировать не только ауру, она ведь идентична у всех тридцати зверей, а только остатки использования самой техники, то следы постфона ощущались в большей степени от той прыгающей жабы.

Магнус хотел хлопнуть себя по лбу. Чёрт побери, и почему он не подумал об этом? Это же такой простой метод! При чём базовый, что изучают в академиях, вот только практики, становясь сильнее, забывают про него и пользуются только чувством ауры, а ведь ещё есть спектры используемых контуров! Атакующих техник и отдельно — защитных! Старик покачал головой, что ж, юный Король снова щёлкнул его по носу, в этот раз гениальным применением базовых основ.

— Господин, Вы переворачиваете мой мир, — признался Магнус, — будучи на вершине, Вы не пренебрегаете методами первых академических курсов.

Александр улыбнулся:

— Мог бы применять и другие, жаль только успел отучиться на первом, да и то не до конца, после чего загремел сначала в тюрьму, а потом на фронт.

— Я… я хотел бы узнать Вашу историю жизни! — удивился старец. Не, он конечно знал кое-какие общие моменты, но про тюрьму не слышал!

— Как-нибудь расскажу, — хмыкнул юноша и взглянул в сторону поля, где клубились первые языки белого тумана и ледяной пыли — Воронцов с Вэем стояли друг напротив друга, явно собираясь вступить в схватку, после того как о чём-то договорят. Юный Северов задержал на них взгляд, прикидывая. — У них, похоже, надолго, часов на пять.

— В среднем дуэли Лордов проходят от шести часов, — спокойно уточнил Магнус, — так что Вы правы, мой Король. Как думаете, Лорд Воронцов справится?

— Хм-м-м. Думаю, справится. Всё же я потратил на него кучу эфирита. К тому же, у него есть за что биться, в отличие китайца.

— По Вашему Лорд Вэй недостаточно мотивирован? — почухивал бороду Магнус.

Юноша продолжал смотреть на дуэлянтов вдали, что вели предбоевую беседу:

— Верно. При чём он ещё не осознал, что его товарищ — Лорд Шэнь уже свалил. Такое предательство морально ударит по нему. Воронцову останется лишь занести меч.

Магнус под шляпой, задумавшись, нахмурился, а после, осознав, возбуждённо произнёс:

— Так вот зачем Вы приказали отпустить Шэня! Дабы сломить дух Вэя…

Александр хмыкнул:

— Верно. Ещё по глазам его понял, что он решит удрать. Этим ходом мы не только передадим «привет» нужным людям, но и надломим волю Вэя, чем увеличим шансы Воронцова в бою. Я, конечно, не сомневаюсь в его способностях, и всё же хочу, чтобы битва за крепость прошла без потерь высшего состава.

— Порой, Вы показываете и другую часть своего прекрасного характера, мой Король, — улыбнулся под шляпой Магнус, — с Вашим подходом к делу можно захватить всю планету.

— Человек никогда не станет её хозяином, Магнус, — философски ответил юный Александр, — всё это иллюзия. Мы можем лишь подчинить людей, как вид, не более. Однако, — и взглянул тому в глаза, — предпочитаю, чтобы мир развивался как полагается, а не из-под кнута одного свихнувшегося человека, возомнившего себя Богом. Скорее, я стану мечом, что уничтожит такого, нежели сам взойду на подобный трон.

— Вновь убеждаюсь, что Вы достойны Экскалибура, мой Король, — глубоко поклонился Магнус в чувствах, — моё желание — лишь следовать за Вами до самого конца.

* * *

В стороне от юного короля и его приспешника Стальной Медведь Вэй, так и не отдавший приказ войскам об отступлении, вёл беседу с подоспевшим к нему Воронцовым. В мыслях же Вэй не понимал, где Шэнь? И почему не задержал старого имперца, как обещал? Возможно

Иными словами, если через десять минут Вэй так и не увидит отступившего брата, ему попросту нужно будет включиться на полную и уничтожить Воронцова, после напитаться эфиром через артефакт и уже помочь Шэню с остальными. Если брат ранит хотя бы одного из вражеских Лордов, у них будет шанс выбраться без потерь.

Вот только Вэй не знал, что Шэнь уже за горами. Установленная голосовая тайная связь была разорвана ещё при обсуждении плана, так что здоровяк искренне считал, что брат сейчас, в эту самую секунду, бьётся с Лордами, дабы выиграть для них общее время.

— Ну что, Лорд Вэй, — прохрипел Воронцов. Воздух вокруг шёл рябью от мороза. — Три недели ты долбил мои стены. Морил моих людей голодом. Ещё и насмехался издали. Пора бы мне с тобой побеседовать.

Двухметровый китаец в доспехах крутанул алебарду. Широко улыбнулся.

— Ледяной Исполин, — пробасил он. — Думал, ты будешь доживать свою старость на больничной койке, а ты, оказывается, ещё бегаешь.

— Бегаю, Стальной Медведь. Сегодня вот за тобой решил побегать.

— Это ты зря, — надменно ухмыльнулся китаец. — Жил бы себе, да жил. Но раз пришёл, получай!

И алебарда Вэя со свистом пошла в первый сокрушительный удар!

Первое столкновение было, как сшибка двух горных туров! Взметнулся столб пара метров двадцать высотой! Эхо эфира отбросило ряды китайского боевого корпуса! У многих обожгло лица!

— Всем назад! — гаркнул офицер.

Солдаты тут же бросились наутёк, подальше от обжигающей и одновременно ледяной аур.

Первый удар Вэя Воронцов принял в горизонтальный блок, что немыслимо! Ледяной меч встретил алебарду — и оба оружия застыли в противостоянии, дрожа от напряжения, кто же сильнее? Ледяной Исполин либо же Стальной Медведь?

Вэй ухмыльнулся с той ещё красной рожей от прилившей крови. Это же был его коронный ход! Продавить соперника грубой массой в первой же сшибке, показать превосходство. Однако, Воронцов смог заблокировать удар! Опасненько. Выходит, быстро справится с ним не получится. А если и вовсе затянуть бой, что Стальной Медведь ненавидел, то в перспективе долгой дуэли имперец может и набедокурить, что равноценно смерти Вэя.

Судя по всему, Воронцов на это и рассчитывал, ведь даже не пытался победить в короткой схватке. Когда они замерли в противостоянии, он просто деактивировал эфирную форму ледяного меча. Тот рассыпался льдинками, и алебарда Вэя с воем провалилась в пустоту, увлекая за собой её хозяина по инерции. Вэй пошатнулся. Всего на каплю, но этого хватило. Старый имперец уже скользнул вбок, без единого лишнего движения, и сформировал всё тот же ледяной меч. На этот раз короткий, кривой, похожий на серп. Зашагнув китайцу за спину, одним длинным ударом резанул серпом по правой подколенной впадине, где под бронёй проходила толстая жила сухожилия. Серп вошёл и вышел. Лёд пополз по ноге китайца. Вэй взревел! Не от боли, ведь медведь-шатун боли не чувствовал, только ярость. Его правая нога ослабла на треть. И это могло изменить ход боя.

— Слияние! — взревел китаец и серая эфирная аура вокруг него сформировала аватар металлического медведя с оскаленной зубастой пастью, килограммов восемьсот навскидку и ростом под пять метров. Это, поистине, был гигант!

Генерал Воронцов отошёл на тройку шагов, уплотняя ауру и также запуская слияние с мыслями:

«Никуда ты не денешься, Медведь, от геометрии. Старой, скучной, но мной обожаемой. Подрежу тебе все четыре точки опоры. Ты, конечно, ещё час будешь биться, потому медведь-шатун и не понимаешь, что уже мёртв. Но в итоге упадёшь, ведь с наукой не поспоришь».

Вэй хрустнул толстой волосатой шеей. Глаза пылали зелёным светом, а вокруг него на десятки метров формировался Домен, имитирующий лес.

— Слишком умный, имперец, — пробасил китаец, перехватывая алебарду. — Слишком. Не люблю умных.

— Знаю, — отозвался скрежетом Воронцов, уже в форме четырёх метрового ледяного исполина. — Потому ты и не выиграешь…

* * *

После этой реплики юный Александр и Магнус перестали видеть бой, ведь оба дуэлянта скрылись как раз за ледяной стеной, что Воронцов воздвиг ещё перед боем, дабы не дать возможности Вэю убежать в сторону Шэня.

А там уже началось смешение двух Доменов, ещё не развёрнутых полностью, но вступивших в реакцию друг с другом. Серебристо-зелёная аура Вэя сталкивалась с морозным синим эфиром Воронцова, от чего в зоне их соприкосновения всё сворачивалось в плотный, белый столб, как пар над кипящим чаном на морозе. Они бились в тумане. Один на один. Будто не существовало мира вокруг. Грохотала грубая алебарда, сияли синие росчерки ледяного клинка. Удары гремели на всю округу от сражения двух гигантов. Огромное Медвежье Божество Китайского Царства и Ледяной Исполин Российской Империи. Два противника как нельзя подходящие друг другу по габаритам.

Раздавался яростный рёв медведя. Хрип старого генерала — когда довольный, когда злой, но никогда не испуганный. И резкий звон лопающегося льда, когда один из мечей Воронцова разлетался от удара алебарды и тут же пересобирался заново.

Юный Александр смотрел на этот высоченный туманный столб, прислушиваясь. Потом повернулся к Магнусу.

— Идём. Воронцов не вытащит эту битву одним ударом. И Вэй не сдастся. Бой будет на весь день.

Магнус кивнул.

* * *

Лорд Волконский, тем временем, в белом мундире и ладонью на палаше вёл разговор с двумя высшими офицерами вражеской армии.

Первый — пожилой китайский генерал, в синем шёлковом халате с пятью драконами на груди, означавшими, что он принадлежит к старшим штабным офицерам корпуса Вэя и что после смерти своего командующего исполняет обязанности высшего из оставшихся китайских командиров на фронте. Звали его Хун Сюэчэнь. Семьдесят два года, Архимагистр, поднявшийся высоко за счёт ума и осторожности. И сейчас этот же ум держал его на плаву перед лицом катастрофы, которой он не предвидел.

Второй — японский самурай, чуть помоложе, но тоже в годах, явно за пятьдесят, со шлемом в руках.

— Господин Хун, — негромко говорил Волконский, — я предлагаю вам коридор отхода. Вашу армию пропустят на восток без преследования. Условие одно — вы пойдёте по контуру, который

Хун Сюэчэнь слушал молча. Лицо серое-серое от смертельной усталости, ещё бы — пережить в один день три катастрофы подряд. Смерть генерала Оды. Побег господина Шэня. Ну и, собственно, третье — Волконский дал понять, что господина Вэя не отпустят ни при каких раскладах и попросту убьют, как плату за произошедшее нападение на крепость. Однако… не смотря на все эти беды, имперский Лорд, которого он видит первый раз в жизни, предлагает ему то, во что трудно поверить.

— Прошу простить меня, господин, — неспешно проговорил китайский офицер. — Я не понимаю вашего предложения. Мы пришли на вашу землю с войной. Мы три недели осаждали вашу крепость. Убивали ваших людей. По всем законам войны, которые я знаю, вы должны нас уничтожить. У вас есть для этого силы и моральное право. Почему вы предлагаете коридор?

Волконский ответил совершенно спокойно:

— Потому что нам не нужна ваша смерть, господин Хун. Нам нужна ваша память. Сто тысяч ваших солдат вернутся домой и расскажут о том, что они здесь видели, и тем самым дадут моему Императору больше, чем сто тысяч ваших трупов. Это не милосердие, а расчёт. Я говорю вам это прямо, чтобы между нами не было недопонимания.

Хун Сюэчэнь несколько секунд смотрел на имперского Лорда. Потом медленно, с достоинством, которое умеют сохранять только очень старые служаки в самых безнадёжных ситуациях, поклонился ему. Не глубоко, но и не формально. После чего выпрямился:

— Я согласен, господин, и отдам приказ. Сколько у моих людей времени на сбор?

— Не больше получаса, — произнёс Волконский хмуро. — Я буду стоять здесь до последнего вашего солдата.

Хун Сюэчэнь снова коротко поклонился и поспешил к своим.

Что до самурая, то и он взял своё слово:

— Уважаемый имперец, позволь нам забрать тело генерала Оды.

Старик Волконский взглянул в сторону, где лежал японец. Александр с Магнусом уже ушли в крепость, а значит — князь не против того, чтобы японцы забрали тело своего командира, иначе уже занёс бы его в Крепкий Орех.

— Забирайте.

Самурай глубоко поклонился:

— Самурайский корпус не забудет вашей чести, господин! Благодарю!

— Благодарите не меня, а Александра Северова, — хмыкнул старик.

— Северов-доно — великий воин! — ещё раз поклонился самурай.

…Через двадцать минут, первые ряды азиатской пехоты построились в походные колонны и подошли к точке, где Волконский разметил начало коридора, и первая колонна начала отступление.

Сам коридор представлял из себя простой масштабный контур. Имперские магистры за десять минут прямо на земле разметили две параллельные линии, шириной примерно на двадцать человек в ряд, и протянули их на полкилометра в направлении востока. Те светились ровным, синим светом, как какая-то взлётная полоса. Каждые пятьдесят шагов вдоль коридора стояли синие эфирные шесты, по сути, пограничные маркеры, каждый из которых отмечал участок коридора и дежурного контурщика, отвечавшего за него. Технически коридор был защищён от двух вещей: от попытки китайцев свернуть с него и попытки имперских солдат броситься на отступающих с местью. Очевидно, вторая угроза была куда серьёзней, ведь среди гарнизона «Крепкого Ореха» хватало людей, что за три недели осады потеряли друзей и братьев и теперь имели личные счёты к каждому проходящему мимо китайцу. Волконский, естественно, это предусмотрел. Контурщики получили приказ останавливать любое движение через границу коридора в любую сторону. Но всё это была техническая часть. Главное в коридоре было совсем не это, а именно старик Волконский.

Он находился у самого начала коридора, и каждого солдата, проходящего мимо, накрывал волной своей развёрнутой ауры. Это не было атакой или же давлением, он просто стоял в полной ауре, от которой каждый китаец и японец оказывался пронизан мыслью:

«Вы пришли не туда. Это не ваша земля. Эта земля помнит других хозяев, и хозяева эти стоят за каждой травинкой, за каждым камнем, за каждой каплей снега в горах. Вы прошли по нам, как проходят по чужому ковру в грязных сапогах. Мы не убьём вас за это. Мы просто покажем вам, невеждам, что вы здесь были слабыми и недостойными даже смерти. Помните. Помните… Помните…»

Это не были слова, да и вообще не было сообщением в обычном смысле, а скорее ощущение, которое аура Лорда навешивала каждому, и которое отпечатывалось в памяти. Китайский ветеран чувствовал это как горький стыд. Молодой мобилизованный крестьянин ощущал как тоску по родной деревне, которую не должен был покидать. Старший офицер осознавал, что вся их кампания была ошибкой. Все чувствовали разное. Но у всех оставалось одно общее впечатление, что не сотрётся никаким временем и никакой пропагандой: эта земля не принимает нас. Мы здесь умрём. Лучше никогда сюда не возвращаться.

Это было самое медленное, самое тихое отступление в военной истории долины Хуньце…

* * *

Утро перешло в полдень.

В переплетении Доменов всё ещё гремели удары. Из тумана вырвался синий эфирный луч и срезал верхушку ближайшей разрушенной башни, как ножом по маслу. Следом — густой зелёный поток, что мгновенно прожёг камни на сотню метров в сторону, оставив тёмные борозды с шипящими краями. Тут же из тумана вылетел Вэй — медвежара врезался в крепостную стену жирной спиной, тут же поднялся, отряхиваясь, и снова бросился внутрь тумана на четырёх лапах. Чуть позже — Ледяной Исполин, выброшенный из Доменов, пропахал землю с травой. Генерал секунд пять лежал неподвижно, потом медленно присел и, опираясь на ледяной меч, также медленно встал, после чего потопал обратно в туман.

Внутри Доменов и самой туманности, Стальной Медведь Вэй остановился.

Не опустил алебарду, а просто переводил дыхание посреди ледяной пустоши, снег на лесной высокой траве по колено, кругом замёрзшие лужи, белые сталактиты, свисающие с купола. Воронцов тоже остановился, и ему нужно было продышаться. Из левого плеча генерала капала кровь, мундир на боку распорот, оттуда виднелась глубокая рана. У Вэя из правого бедра торчал ледяной осколок, размером с копьё, медведь не выдёргивал его, дабы не потерять ещё больше крови.

Сам же Вэй думал о Шэне.

«Где он? Десять минут давно прошли. Я бьюсь со стариком три часа. Где Шэнь? Почему он не подошёл? Я даже не чувствую эха его техник…»

Стальной Медведь повернул тяжеловесную башку, попытался посмотреть через туман — ни черта не видно. Шэнь был его братом по оружию двадцать

Он вновь прислушался.

Ничего.

Никаких отголосков.

Её просто не было.

Ни ближе, ни дальше, ни в какой стороне поля. Шэнь не стоял за пределами Доменов, ожидая удобного момента. Не разворачивал поблизости свой собственный. И не лежал раненый. Шэня вообще не было в радиусе восприятия, а он у Стального Медведя в Слиянии был километров в десять.

Какое-то время Вэй просто стоял и слушал тишину.

Потом очень медленно вздохнул.

И всё понял.

Нет, он не стал рычать матами, не бился в ярости и не пытался прорваться сквозь стену тумана наружу, чтобы догнать предателя. Просто вспоминал о том, сколько раз прикрывал своего братца в предыдущих кампаниях. Сколько получил ран, спасая его.

«Брат. Ты обманул меня. Ушёл, оставив меня одного… Как и все мои воины… Все оставили меня здесь помирать… Одного за всех.».

Воронцов, стоящий напротив, напитавшись эфиром, выпрямился, собрал в правой свежий ледяной клинок. И посмотрел на медведя куда внимательней, ведь понял, что до того только что дошло. Опытный воин видит такие вещи без слов.

— Бросил тебя друг, неприятно, понимаю, и со мной такое случалось, — вздохнул Воронцов без насмешки. Наоборот, с каким-то простым мужским сочувствием, которое один старый солдат высказывает другому.

Вэй кивнул.

— Бросил, — пробасил он медвежьим басом с оскаленной пастью. И, помолчав, добавил со спокойной горечью: — Я бы за него умер, имперец. Без вопросов. Если бы он попросил.

— Знаю, Медведь, — отозвался Воронцов. — Я бы за своих тоже умер. И они за меня. У нас, наверное, в этом смысле служба устроена правильнее.

— Наверное.

Они помолчали. За пределами Доменов отступали армии Китая и Японии, в крепости радостно кричали имперцы. Жизнь шла своим чередом.

Вэй взялся за алебарду обеими лапами.

— Давай, имперец, — пробасил он без рычания, по-человечьи. — Закончим это. Я не буду уворачиваться. Уходить мне теперь всё равно некуда и не к кому. Закончим это, как мужчины, без жалости друг к другу.

Воронцов кивнул.

— Согласен.

И ледяной клинок старого генерала поднялся в верхнюю позицию.

* * *

Вечерело.

Из тумана донёсся крик. Хриплый, резкий. Медвежий, в коем прозвучало что-то человеческое. Потом — тишина на пару минут.

И снова грохот. Куда тише. Реже. Но всё ещё упорный.

Вэй принимал удары один за другим. Медведь-шатун в нечувствительной к боли форме, погибал медленно. Воронцов работал расчётливо, без лишних эмоций. Каждая его атака резала сухожилие, разбивала сустав, обрывала нерв. Старый генерал не торопился, так как понимал важность момента. В своём роде это была не казнь, а ритуальное завершение жизни большого воина. Внутри соприкосновения Доменов температура упала до экстремальных значений, при которых обычный человечек умирал за пятнадцать секунд. Стальной Медведь, будучи в полном Слиянии, держался.

Но не бесконечно. Когда стемнело, из тумана вышла одна фигура.

Воронцов.

Ступал он по земле неспешно, с усилием. Опирался на древко алебарды Вэя, которую забрал. Левое бедро было чёрным от запёкшейся крови. Плечо висело под странным углом. Лысина и щёки в глубоких порезах, правый глаз заплыл и не открывался. Седая бородка опалена.

Но он шёл сам.

За спиной, в рассеивающемся ледяном столбе, оставался побеждённый Вэй. Аватар Медвежьего Божества распался, и тело старого китайского полководца было усажено у каменной глыбы. Голова опущена, глаза закрыты. Воронцов не стал рубить ему голову и забирать в трофей, только алебарду. Это был знак уважения победителя к побеждённому — оставить тело с головой, раз воин заслужил достойное упокоение.

Юный Александр, ожидавший Воронцова у южного пролома в крепость, кивнул.

— Долго ты, Григорий Михайлович, — ловя того за плечо. — Я уж думал, чаю тебе не заваривать сегодня.

— Молодой ты ещё, — прохрипел Воронцов через разбитые губы. Попытался усмехнуться, но усмешка получилась кровавой. — Не понимаешь. Мы с Медведем… оба из старой школы. А старая школа… не торопится. Мы всё, что знали… в этот бой вложили. Оба. Он дрался красиво, сволочь. Жаль только, не на нашей стороне.

Адъютант Орлов с другой стороны тоже подхватывал старого генерала под руку.

Юный Северов кивнул, принимая эти слова.

— А алебарду зачем взял?

Воронцов повернул на него заплывший глаз. Пару секунд молчал, прикидывая, отвечать или отшутиться. Потом всё-таки ответил серьёзно:

— У нас, в моём поколении, так заведено. Победил — взял. Это память. Я её к себе в кабинет повешу, на стенку, рядом с турецкой саблей и шашкой монгольского хана, которого в семидесятых под Алма-Атой положил. Раз в год буду на неё смотреть и вспоминать, какой у меня был хороший противник.

— Вот как, понятно, — кивнул Александр, сам же думая о том, что в его мире точно также поступали с ядром врага, но оружие обычно не трогали, если в нём не нуждались. Потому-то он и не взял катану Оды, так как нет в ней нужды.

Они пошли в сторону крепости. Орлов поддерживал генерала с одной стороны, Александр — с другой.

— А ещё, вот что я вам скажу, не для протокола. — прохрипел Воронцов и замолчал, подбирая слова. — Он до последнего звал… Медведь этот. Шэня своего. Как, понял, что брат-то ушёл. Так начал драться как мужчина, который умирать собрался. Без жалости к себе. Я его тогда-то и зауважал… не как врага — как воина. А в самом конце, — продолжил старый генерал, — когда я добивал его, и он был без ноги и руки, с клинком в груди… он опять начал. Тихо. Только имя. Шэнь. Шэнь. Шэнь. Просто звал. И звал. — Воронцов умолк, затем тихо прохрипел, — Я ему не ответил. Что я мог ответить, Александр? Ничего. Просто без разговоров закончил работу, чтобы не задерживать его дольше.

Юный Северов прекрасно понимал о чём он. Бывают в жизни моменты, когда враг вызывает жалость, но твой путь невозможен без его смерти. Приходится брать меч и обрывать жизнь. Отгоняя от себя всю человечность. Таков путь практиков. Начнёшь проникаться к каждой душе, тем более вражеской, умрёшь. В мире боевых искусств нет места слабым, и жалостливым.

— Запомним его, Григорий Михайлович. Не Вы один теперь будете помните Вэя в его последний момент, — произнёс он спокойным тоном.

Воронцов кивнул. Тягостное напряжение сошло с лица. Он был рад, что поделился этим с Северовым, так тот ещё сказал верные слова.

— Спасибо, парень.

—

— Слушаюсь… Ваше Сиятельство, — с трудом усмехнулся Воронцов, при чём с настоящим, не притворным уважением.

И под овации и крики солдат, его повели в лазарет.

— ГЕНЕРАА-А-АЛ!!! ГЕНЕРАА-А-А-АЛ!!!

— НАШ ГЕНЕРАЛ ЛУЧШИЙ!!!

— РАСПРАВИЛСЯ С ОДНИМ ИЗ ЛОРДОВ ПОДНЕБЕСНОЙ!!!

— А ЧЕГО ОНИ ЖДАЛИ⁈ КАКИМИ НАГЛЫМИ БЫЛИ, КОГДА ИХ БЫЛО БОЛЬШЕ! НО ТЕПЕРЬ С НАМИ ЕЩЁ ТРОЕ ЛОРДОВ!!!

— СЛАВЬСЯ, ИМПЕРИЯ!!!

— СЛАВЬСЯ, ИМПЕРАТОР!!!

— Вот и всё, Ваше Сиятельство? Осада окончена…? — выдохнул стоящий рядом капитан Игнатьев. Его плечи, будучи каменными все эти недели, опустились. Чудо свершилось — они пережили бурю.

— Да, капитан. Только это не конец, — Александр не улыбался. — Сегодня мы не просто отбились, а подошли к спящему тигру, пнули его по яйцам и оторвали хвост.

Офицеры вокруг переглянулись, улыбки померкли. Пацан дело говорит, нужно послушать.

— Китай и Япония не проглотят то что случилось. Не примут нашей победы на этом участке, ещё и такой разгромной, — продолжил юный Северов, морщась от того, как затягивались раны от запуска регенерации, самое неприятное было наращивать новую кость утраченного пальца. — Потерять двух Лордов за один день — хреновый расклад. Их Императоры будут пускать пену со ртов в своих дворцах. Наверняка соберут очень большие силы. Огромные. И пришлют их сюда, чтобы отомстить и смыть позор.

— Значит… нам конец? — сглотнул молодой лейтенант Барсуков.

— Ну почему ж сразу конец? — взглянул на него Санёк, — есть в этой ситуации и куча плюсов, например мы дали всей остальной границе охренительную фору, лейтенант, — он криво усмехнулся. — Представь, им теперь придётся оттянуть силы от других точек фронта на нас. Наши соседние крепости успеют выдохнуть, перегруппироваться, получить свежие резервы. Мы станем навязчивой идеей азиатов. Центром притяжения. А центр притяжения — это не всегда плохо, если правильно его использовать. Смекаешь?

— С-смекаю, — кивнул тот.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Александр какой-то батеной успокаивающей улыбкой, — к тому же, пока информация дойдёт до вражеских столиц, пока примут решения, пока донесут приказы до остальных армейских частей, пройдёт не мало времени, мы успеем делов натворить… мама не горюй сколько. Возможно даже не дадим им собраться. Логистика и скорость передачи оперативной информации на нашей стороне, а это основополагающий фактор победы в любой войне.

— Верно, — поддакнул капитан Игнатьев, остальные офицеры кивнули.

— Выходит, всё не так плохо, князь? — выдохнул Барсуков.

— Пока что да.

Сам же Сашка смотрел вдаль, на горный хребет, куда ушла изгнанная вражеская союзная армия, и размышлял: как закончить эту войну куда быстрее, чем рассчитывают штабные крысы с обеих сторон? Самым логичным казалось просто пойти и вырезать всех азиатских Лордов одного за другим. С его новой мощью это было вполне реально. Одиннадцать китайских Лордов, оставшихся после смерти Вэя и хрен знает сколько японских, не учитывая теперь Оду? В принципе, за месяц-два справиться с китайскими вполне реально. Больше времени заберёт слежка, нежели сама битва с каждым.

Юноша вздохнул, потёр переносицу:

«Ага, уничтожь высшее командование, и получишь беспредел. — и отмахнулся от этой заманчивой идеи. — Если убить их всех, в регионе неминуемо нагрянет Эпоха Сражающихся Царств. Начнётся грызня мелких генералов за власть, миллионные армии разбредутся, став бандами мародёров. И кто пострадает первым? Не аристократы в своих дворцах, нет, пострадают обычные люди. Китайские крестьяне, дети, те, кто вообще не хотел этой войны и был согнан сюда за пайку риса. Я, может, и Ненормальный Практик, и руки у меня по локоть в крови, но не мясник. Не хочу строить победу Империи на костях миллионов гражданских, пусть и враждебной страны. Простой народ ни в чём не виноват.»

Ему нужен был другой путь. Не сломать им армию, а саму политическую волю к войне. Заставить их Императоров подписать мир на имперских условиях так быстро, чтобы они даже не поняли, как оказались за столом переговоров. И для этого нужно найти ту самую шестерёнку, связывающий элемент, на коем держалась вся восточная коалиция, и сломать. Лично, аккуратно, качественно. И что-то подсказывало Александру, что рано или поздно он повстречает эту личность, на которой держится союз Китая и Японии. Не будет его, не будет и альянса, всё просто. Но это чуть позже. Сначала — другие дела.

Он собирался отдать последние распоряжения и уйти в свою комнату на втором этаже цитадели, как мир перед глазами дёрнулся. Желудок скрутило, словно проглотил ежа с колючей проволокой. За крепостью всё ещё лежало тело Стального Медведя Вэя. И эфириум мёртвого азиатского Лорда, тлеющий в остывающих каналах, вдруг запах так заманчиво, что Александр потерял контроль. Из его глаз поплыли чернила, и он тут же прикрыл их, ощущая, как ядро рвётся наружу.

«Чёрт бы тебя побрал! Откуда такой голод⁈ Я же утром пожрал Оду-сана… А ядру всё мало… Что-то не так. Раньше оно не сходило с ума…»

Он резко отвернулся, делая вид, что поправляет накидку. Никто… Никто не должен видеть его в таком состоянии, ещё и в активации фантазма. Внутри него всё горело и требовало выйти наружу. Древнее и очень голодное. Оно знало — «пища» рядом.

«Лежать, — мысленно прорычал Санёк, усилием воли сминая подступающий жар и загоняя его обратно в самую глубь сознания. — Ещё не время. Терпи, мразь…».

Он прокусил щеку, на губах выступила капля чёрно-красной крови. Стёр её воротником, заставил себя сделать ровный вдох и снова повернулся к офицерам. Глаза пришли в норму, лицо тоже стало абсолютно спокойным. Только побледнело сильнее обычного, что легко списывалось на кровопотерю в прошедшей дуэли. Никто из них даже не заподозрил, какая тихая, первобытная борьба только что развернулась у него внутри.

— Ладно, — прохрипел он устало, — пойду отдохну.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — офицеры расступились, дав ему дорогу.

Юноша потопал мимо рабочих бригад, что заканчивали с проломом. Прошёл мимо вскочивших рядовых, сидевших у кострища и жаривших сало, кивнул им и наткнулся на Магнуса.

— Мой Король, — обратился тот тихо, — с Вами всё в порядке?

— Да, вполне, — прохрипел юноша, ощущая, как накатывает вторая волна голода. — Слушай, Магнус, я пойду прилягу в покоях. Скажи Волконскому, пусть подготовится через часок к прыжку в столицу. Наша работа выполнена, крепость отбита,

— Как прикажете, господин, я всё передам.

— Спасибо. И это, ты кстати, пока останешься здесь, сам понимаешь, за каждый твой рабочий день Империя платит тонной эфирита.

— Серьёзно⁈ — вылупил глаза Магнус.

— А, точно, забыл тебе сказать, что сдал тебя в аренду. Но не переживай, пятнадцать процентов твои, — и похлопал его по плечу.

Старик скукожился и подумал:

«Я для него просто вещь… И всё же, Святая Дева Мария! КАК ЖЕ КОРОЛЬ НЕВЕРОЯТЕН! ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВЫСШЕГО ЛОРДА-ЭФИРОПРАВА В КАЧЕСТВЕ ЧЕРНОРАБОЧЕГО! НЕМЫСЛИМО ДО МУРАШЕК!!! ЧТО ЕЩЁ ОН СДЕЛАЕТ СО МНОЙ⁈»

Он стал странно дышать, даже когда на него с недоумением посматривали имперцы, но ему было абсолютно плевать. Лорды — те ещё психопаты и могут позволить себе ЛЮБОЕ поведение. Заслужили.

— Магнус Магнусович, — подёргал его за плечо Александр. — ты тут?

— Я! ПРОСТИТЕ, ГОСПОДИН, ЗАДУМАЛСЯ!

— Ясно. Любишь же ты витать в облаках, вроде не старый же, да и мозги на месте, — пробубнил юноша. — Ладно. Передай командирам гарнизона, пусть соберут гонцов. Каждый из них отправится в соседние крепости с посланием. Пусть будут готовы также как и Волконский — через час.

— Сделаю, господин!

— Молодец, и ещё, — Александр вдруг прикрыл глаза, будто защипло, снова открыл и произнёс: — Всё это время «Орех» на тебе.

Тот кивнул:

— Благодарю за доверие, Мой Король. Удержу его, кто бы ни позарился.

Юноша молча кивнул и направился к цитадели. Прошёл мимо кивнувшей охраны и поднялся по каменной лестнице на второй этаж, где был жилой отсек. Нашёл свою комнату и, открыв дверь, неспешно вошёл, после чего тут же заперся и выдохнул. По вискам катил пот. Сердце тарабанило. С ядром действительно было что-то не так.

— Нужно поглотить эфириум или съеду с катушек… — выдохнул Александр. После чего оглянулся. Потёр ладонью лицо, пытаясь отвлечься — не вышло. Нужно действовать. Наскоро поставил эфирный контур, а также добавил в него духовную технику, поглощающую любой шум и колебания энергии, и тут же открыл пространственный контур. Шаг вперёд, и вот он посреди ночи, прямо на поле боя, где сражался с Одой. Оставил тут контур-метку ещё утром. Огляделся по сторонам — никого. Только ветер, что клонит траву, да треплет накидку.

— Фух, даже чуть охладило, — пробормотал Сашка, — хотя, это скорее из-за понимания, что я уже у цели.

Он взглянул в ту сторону, где у камня было тело Лорда Вэя. Никому не нужное, ни своим воинам. Ни врагам. И юноша неспешно, скрыв всю свою ауру и даже мало-мальскую видимость, побрёл к нему. Идти было недолго, около полутора километров, как раз было о чём подумать. Конечно же, в первую очередь о муках совести. Мол, ты его не побеждал, а хочешь поглотить его эфириум, нечестно же. Но совесть — такая штука… с ней всегда можно договориться, особенно, когда ядро-пожиратель вообще игнорирует любые человеческие позывы.

«Во-первых, я не избегал боя с ним, так? Так. Просто уступил Воронцову, дабы тот утолил свой порыв мести. Во-вторых, его эфириум же пропадёт! Никому не нужный! Даже самому мёртвому Вэю! Я не могу позволить этому случится.»

Санёк, торгуясь сам с собой, вскоре дошёл до мёртвого китайца. Остановился, взглянул на тёмный камень, на который тот опирался в сидячей позе, затем и на самого Вэя. Двухметровый красавец с густыми смоляными волосами, перепачканными в крови, и кучей порезов на бледном молодом лице. Всё же пилюли делали своё дело, по крайней мере, снаружи. Внутрянка же наверняка изношена, при чём сильнее чем у Оды.

— Ну что, Воин… — тихим голосом произнёс юноша, — Вэй тебя вроде звали. Что скажешь, Вэй, если я заберу твою силу? Знаю, тебе уже всё равно, и всё же, я хочу заплатить тебе хоть чем-то. — он пнул камешек, размышляя, — О! Что насчёт того, чтобы я прикончил твоего дружка Шэня? Он бросил тебя в самый горячий момент, а ведь мог биться бок о бок, как полагается настоящему другу. Как тебе цена? Устраивает?

В этот момент подул ветер, куда настойчивей, чем был.

— Значит принимаешь? Хорошо, тогда по рукам, — улыбнулся малец, — обещаю, скоро ты встретишь своего друга и уже там предъявишь ему за всё, хе-х.

После чего Александр приступил к поглощению эфириума. Вот только не стандартным способом через выкачку, а из его груди вырвалась чёрная маслянистая пасть с кривыми острыми зубами. Огромная, необъятная! И попросту поглотила китайца. Санёк же сидел на корточках, подперев подбородок ладошкой и наблюдал как пасть хрустит костями и заглатывает добычу. Ядро не собиралось упустить ни грамма полезных веществ. Все мышцы и кости Лорда также были пропитаны эфириумом, а значит их нужно переработать.

Проглотив Вэя и перебросив его в духовное хранилище, пожиратель втёк обратно в грудь юноши и затих.

— Нажралась, зараза?

В ответ тишина.

— Надо же, какие мы неразговорчивые… тц.

Александр поднялся, хрустнул поясницей. Пора было возвращаться. Вечерняя прогулка удалась. Ещё и по времени уложился.

* * *

Юный Северов прыгнул пространственным прыжком обратно в свою комнату, снял барьер и вышел из цитадели. Прошло как раз-таки около часа. На плацу горели эфирные фонари, с несколько десятков кострищ, у коих ютились имперцы, пересказывая друг другу обо всём, что видели сегодня. Атмосфера была тихой, спокойной — никаких тебе китайцев с японцами за стеной, тишь и благодать.

Молодой офицер с перебинтованной головой тут же сорвался с места и вытянулся перед Александром по струнке.

— Ваше Сиятельство! Отряды гонцов укомплектованы и готовы к отправке в соседние имперские гарнизоны! Ждём ваших распоряжений!

— Вольно, — юный Северов кивнул и сделал небрежный пас указательным пальцем.

Пространство послушно дёрнулось рябью и прямо из пустоты материализовалась небольшая деревянная шкатулка и упала прямо ему на ладонь.

Тук.

На неё сверху упала вторая шкатулка.

Тук. Третья.

— Сколько у нас соседних гарнизонов по всему участку фронта? — спросил юноша, не сводя взгляда с растущей стопки. — Если не ошибаюсь, девять?

Глаза офицера расширились от вида пространственных фокусов:

— Так точно, Ваше Сиятельство! Девять узловых крепостей, держащих линию!

Тук-тук-тук-тук…

Александр остановил материализацию. Теперь на его ладони возвышалась ровная стопка из девяти шкатулок. Внутри каждой лежал подготовленный плотный эфирный кристалл с вшитым пространственным маяком и запиской-инструкцией, дабы получившие выбрали подходящее место для оператора — то бишь Санька, чтобы

— Держи, — он передал стопку в руки опешившего офицера.

Тот от неожиданности крякнул, но прижал их к груди так бережно, как младенцев императорской крови.

— Что прикажете делать, Ваше Сиятельство?

— Отвезите по одной шкатулке в каждый гарнизон, — пояснил юный Северов. — Передайте их лично комендантам. Инструкции внутри. Скажите, что через три дня я приду, ну, то есть прыгну, к каждому из них лично и установлю стационарные пространственные контуры, через которые будет переброска снабжения из столицы. Пусть знают: помощь уже в пути. Империя их не бросила. А пока — пусть держатся на том, что есть.

— Как прикажете! — офицер поклонился, насколько позволяла стопка шкатулок в руках. В голосе фанатичный восторг. — Всё будет исполнено на высшем уровне, Ваше Сиятельство!

— Это радует. Не будем медлить, выполняйте.

Офицер развернулся и бегом бросился к ожидающим у внутренних ворот отрядам всадников. Гонцы были готовы разнести благую весть по всему измученному восточному фронту!

К Александру подоспели Воронцов, Волконский и Магнус. Старый генерал выглядел уже спокойно, как хозяин крепости, вон и цвет кожи здоровый, и не хромает — подлатали уже.

Магнус просто встал в сторонке, так как получил задание — охранять крепость все ближайшие дни, зарабатывая казённый эфирит. Тем более — господин обещал долю в пятнадцать процентов! По сути, британец и так был охреневше богат, но вот эти кристаллы, заработанные на фронте, явно по-особому будут греть его душу. Да и… их всегда можно будет использовать для всяко-разных экспериментов. Сто пятьдесят килограмм за один рабочий день! А вполне неплохо договорился его Король об аренде, хе-хе.

— Погнали, — по-простецки сказал Александр Волконскому, который уже был в шинели поверх мундира, с каким-то свёртком в руках, похоже фронтовыми пирожками, что напекли кухарки, в общем, он явно был готов к переходу.

Сам же Александр взглянул на Воронцова и протянул ему руку.

— До встречи, Григорий Михайлович, берегите себя и крепость.

Тот крепко пожал его ладонь.

— Спасибо тебе, Александр. Сберегу, до последнего вздоха буду тут.

— Не сомневаюсь, — кивнул юноша и хлопнул по плечу уже Магнуса, после чего, без слов, пошёл к центру плаца.

Волконский следом.

Через мгновение под всеобщими взглядами солдат гарнизона и командиров, Александр активировал пространственный контур, и золотая спираль втянула его вместе со старым Лордом.

Вспышка…

На плацу остался только лёгкий ветерок и тающие в воздухе золотые эфирные искры.

— Пришёл, увидел, победил, — с улыбкой произнёс Воронцов, глядя на потухший пространственный контур, — Он не меняется со времён турнира.

— Его Величество… кхм, то есть уважаемый Князь участвовал в боевом турнире? — оживился Магнус.

— Ох, ещё как! — усмехнулся Григорий Михайлович, — Видел бы ты его выход на арену, уважаемый Магнус Магнусович! Вышел из дверей техперсонала, весь помятый, будто его только что разбудили, ещё и с бутербродом.

Магнус усмехнулся:

— Святая Дева Мария… как же это в его духе! Я даже вот ни чуточку не удивлён! Расскажите поподробнее⁈

— Конечно…

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ставка главнокомандующего Северным фронтом Китая. В то же время.

В пятидесяти километрах от границы, в роскошном дворце-павильоне у подножия горного перевала, царило вечернее спокойствие. Главнокомандующий Чу Тэн, с присущей китайцам редкой бородкой и уставшим взглядом, неспешно пил чай. В павильоне горели свечи, витал аромат сандала. В углу на арфе играла роскошная китаянка, самый настоящий фэн шуй. На столике, рядом с чайным, была расстелена карта Российской Империи, где крепость «Крепкий Орех» уже заранее перечёркнута красным крестом.

Чу Тэн ждал хороших вестей со дня на день. Сто тысяч солдат и три Высших Лорда против горстки измождённых имперцев? Сродни казни. Он уже мысленно примерял награды, которые Император лично вручит ему в Пекине за прорыв восточной границы.

Тихую мелодию арфы грубо прервал грохот ударивших о стены дверей.

Охрана даже не успела среагировать, как в павильон ввалился человек. Полковник Сунь, один из старших адъютантов Лорда Вэя. В оборванном плаще, покрытый грязью, с безумными глазами навыкат. В нём невозможно было узнать бравого офицера. Он рухнул на колени прямо на дорогие алые ковры, с хрипом втягивая воздух.

Главнокомандующий Чу поморщился, поставил пиалу с чаем на столешницу.

— Полковник Сунь? Что за непотребный вид? Вы должны быть в «Крепком Орехе», руководить зачисткой пленных. Немедленно доложите статус.

Сунь поднял на главнокомандующего перепуганный взгляд и, вцепившись пальцами в ковёр, выдавил:

— М-мёртв…

— Кто мёртв?

— Лорд Вэй мёртв! — сорвался на истеричный визг полковник. — А Лорд Шэнь бежал! И генерал Ода… генерал Ода тоже мёртв. ГЕНИЙ МЕЧА СРАЖЁН! КАК И НАШ ГЕНЕРАЛ ВЭЙ!

Музыкантка застыла у арфы. Стражники с копьями, окружившие Суня, также оказались шокированы. В павильоне повисла тишина. Чу Тэн прохрипел, медленно поднялся. Толстенная рожа пошла красными пятнами.

— Ты в своём уме, Сунь? Это невозможно.

— Я… я видел это своими глазами, Ваше Превосходительство… Клянусь предками! Там был мальчишка! Обычный с виду, лет восемнадцати, с золотыми глазами! Он вышел из воздуха! Из ниоткуда! Убил четверых элитных Архимагистров авангарда за секунды. Потом бросил всем вызов и сказал, что готов принимать дуэли с утра! Дерзкий был до крайности! Мы… смеялись… Считали его безмозглой лягушкой, вынырнувшей из колодца, но утром… Утром он сразил генерала Оду! А после Лорд Вэй и Лорд Воронцов устроили битву. Я… я проследил… Лорд Вэй пал в равном бою. И сражался больше десяти часов…

Чу Тэн пошатнулся, как от удара кувалдой.

— А армия⁈

— Бежит, Ваше Превосходительство. Нас пропустили через коридор отхода… всех. Имперцы не стали убивать рядовых, посчитав это недостойным…

Чу Тэн в гневе снёс со столика чайный сервиз. Швырнул пиалу в китаянку с арфой.

— Господин!

— Молчать! Всем молчать! — зашипел Чу.

Тяжело дыша, главнокомандующий сел обратно в кресло. Один Лорд убит, а второй сбежал… да это непростительная катастрофа национального масштаба! Император казнит Чу Тэна за такой провал! Как так вышло⁈ Кто виноват⁈ Сучий сын Шэнь… Чу сжал кулак, а затем перевёл взгляд на съёжившегося полковника:

— Сунь… Ты сказал мальчишка? Как его имя? — злобно прошипел главнокомандующий.

— Александр Северов… — пролебезил тот. — Он ещё представился Ненормальным Практиком, Ваше Превосходительство.

— На каждого ненормального найдётся ещё больший ненормальный… тем более в Великом Китае, — фыркнул Чу и взглянул на своего помощника, — Синь,

— Да, господин, — склонился китаец.

— И пусть не скупятся, — проворчал Чу, — если этот малец сразил самого генерала Оду, он опасен.

— Я всё передам, господин.

* * *

Лагерь японского экспедиционного корпуса. Тайная лощина.

В то время как китайский штаб сотрясался от ярости Чу Тэна, в лагере японцев происходило нечто кровавое. Самураи, чья честь была растоптана вместе с гибелью генерала Оды, сотнями смывали позор кровью, совершая ритуальное сеппуку прямо на виду у застывших полков.

Но далеко от основного базирования японского корпуса и шатров, в хвойном лесу, располагался другой лагерь, которого официально не существовало. Никаких гербов и уж тем более костров. Только сливающиеся с ночью палатки.

Внутри главного обособленного шатра на коленях стояли трое старших офицеров-самураев из личной гвардии Оды. Они не совершили ритуальное самоубийство, ведь у них осталось незаконченное дело, которое было важнее чести. Сейчас они упирались лбами в пол, не смея поднять глаз.

— Наш господин пал… — прохрипел седой самурай. — Путь Меча оказался бессилен перед имперским чудовищем. Мы умоляем вас… Тень Императора. Отомстите за клан Ода.

Тишина в шатре казалась осязаемой.

Затем раздался лёгкий шелест шёлка. Из мрака шатра шагнула фигура.

Лордесса-эфироправ Каэдэ, глава тайного клана ниндзя. На ней не было тяжёлых доспехов. Облегающий тёмно-синий костюм из эфирной ткани, поглощающий звуки и ауру. Нижнюю часть лица скрывала маска, а чёрные, угольные глаза выглядывали из-под чёлки, при чём с той ещё надменностью.

Она грациозно, как пантера, опустилась на подушку перед дрожащими самураями. И тут всё вокруг зашевелилось.

Самураи нервно сглотнули, заметив, как с разных сторон шатра материализуются изящные женские силуэты. Отряд «Ночных Орхидей». Шесть лучших учениц Каэдэ. Каждая из них была гением ядов, скрытых техник и бесшумного убийства уровня Архимагистра. Шесть безупречных убийц, о коих ходят легенды, не говоря уже о самой главе, не имеющей себе равных.

— Ода был глупцом, — произнесла Каэдэ тихо, отчего у самураев пробежал мороз. Это вообще ни разу не голос женщины, а лезвие, скользящее по горлу! Вот как ощущался её шёпот! — Он всегда кричал о своей силе, полагался на гордость. И где теперь? Гордость — ваша отвратительная болезнь, самураи. Она его и убила. Убьёт и вас.

— Но, госпожа! — вскинулся один из офицеров. — Тот мальчишка! Ненормальный Практик… он не человек! Он так юн! Да у него ещё молоко на губах не обсохло! Но он поистине опасен и жесток так, как не снилось ни одному ветерану! У него нет ни чести, ни правил! Мы умоляем Вас, остановите его! Преподайте ему урок, что связываться с японцами себе дороже!

— Пусть вкусит всю боль, — прохрипел и второй японец. — Генерал Ода должен быть отомщён, молим Вас, госпожа, — и вновь ударил лбом о пол.

— Молим Вас, госпожа… — подключились и другие.

Взгляд Каэдэ потемнел. Юный Лорд-эфироправ? Разве такое возможно? И он как-то умудрился убить Оду? В её чернющих глазах мелькнул предвкушающий блеск. А это интересно. Очень даже интересно.

— Мальчишка, значит, — она поднялась настолько текуче, что глаз не успел зафиксировать переход из положения сидя в стойку. — Выходит, молодой и самоуверенный. У таких есть слабости. Гордыня. Самонадеянность. Неосторожность. Ода пытался победить его в честном поединке и проиграл. Мы попробуем иначе.

Она подняла руку, и шесть девушек-куноичи одновременно спрыгнули с балок, встав вокруг неё.

— Возвращайтесь к своим и плачьте, если вам так угодно, — холодно бросила Каэдэ самураям. — Мой клан не мстит за чужую глупость. Но этот мальчишка стал угрозой для Хризантемового Трона. А угрозы Трону устраняет мой клан.

— Простите, госпожа…

— Благодарим, госпожа…

Самураи кланяясь, отползали задницами вперёд на выход.

Сама же Каэдэ усмехнулась и приказала уже своим куноичи:

— Покажем этому мальчику — Ненормальному Практику, как он ошибается, возомнив себя равным японским Лордам. Пусть наслаждается последними моментами жизни, с мыслями, что он самый опасный хищник в этих горах. И когда меньше всего будет ожидать смерти, мы настигнем его.

Куноичи молча кивнули. Всё. Охота на Ненормального Практика официально открыта…

* * *

Петербург. Зимний дворец.

В личном кабинете Императора догорала свеча. Уже было поздно, около одиннадцати ночи. Самодержец стоял у окна, заложив руки за спину, и мрачно наблюдал за ночным ливнем. Последние два дня он перечитывал все сводки с восточного фронта и каждый раз всё меньше находил поводов для надежды. И что там с Крепким Орехом? Выстояли ли? Никаких вестей ещё нет, что сжирало изнутри. А помимо гарнизона Воронцова, есть и другие, в которых дела обстоят не лучше… Император вздохнул. Под глазами мешки. Никакие эфирные настойки не помогают уснуть. Будь проклята бессонница вместе с Китаем и Японией!

Стук в дверь нарушил все его размышления.

— Ваше Величество, — в кабинет скользнул дежурный адъютант. — Лорд Волконский просит срочной аудиенции.

Император, нахмурив густые брови, резко обернулся.

— Волконский? Он же должен быть на Востоке, в «Крепком Орехе»!

— Он только что прибыл от Романовых-Распутиных, Ваше Величество. Я проводил его в приёмную.

— Зови немедленно!

— Слушаюсь!

В кабинет вошёл Иван Степанович. На белоснежном мундире ни пылинки, хотя от него всё ещё уловимо пахло жжёным эфиром. Он почтительно поклонился.

— Приветствую Вас, Ваше Величество.

— Вы бросили крепость? — Император шагнул ему навстречу, взяв за плечи. — Что с гарнизоном? Азиаты прорвали фронт?

— Никак нет, Ваше Величество, — абсолютно спокойным, даже будничным тоном ответил Волконский. — Крепость выстояла. Осада снята. Я прибыл сюда с помощью прямого пространственного перехода, организованного князем Северовым, чтобы доставить вам срочный рапорт.

Император замер.

— С-снята? Вы отбили стотысячную армию и трёх Лордов Азиатского Союза⁈

— Мы их не просто отбили, Ваше Величество. Мы их уничтожили. Точнее, их командование, — Волконский вытянулся по стойке смирно, начиная официальный доклад. — Генерал Ода и Лорд Вэй убиты. Лорд Шэнь бежал благодаря артефакту.

Николай медленно, как во сне, подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло. Что? ОН НЕ ВЕРИЛ! ПРОШЛИ ВСЕГО ЛИШЬ СУТКИ!!! И двое Лордов убиты, а третий свинтил⁈ Да это ломало всю арифметику мирового баланса сил!

— Как… как они умерли, —спросил он, ослабляя воротник рубашки и тут же наливая себе и Волконскому коньяк.

— Генерал Ода был убит князем Северовым лично, в дуэли

Николай молчал.

— Лорд Вэй был убит Лордом Воронцовым, — продолжил Волконский. — Хотя изначально с ним собирался разобраться Александр, но в итоге уступил это право Григорию Михайловичу. Их бой продлился весь день, от утра до заката. Сам Григорий Михайлович получил серьёзные раны, но живой и уже на ногах.

— Как Воронцов вообще смог драться? Он же наверняка был истощён за все эти дни.

— Это отдельная история, Ваше Величество. Вы ещё не знаете, что Князь Северов не только восстановил его за одну ночь особой техникой, которую я не берусь объяснить даже приблизительно, но и остановил самодетонацию Григория Михайловича в самый последний момент, когда крепость была на грани.

Император выпил. Налил себе ещё — снова до дна. Вытер усы пальцами и хрипло спросил:

— А Лорд Шэнь? Неужто правда сбежал?

— Ему позволили, Ваше Величество. По прямому решению князя Северова.

— Но… зачем?

— Шэнь нужен живым в качестве курьера. Он должен донести информацию своему заказчику — человеку, на которого работала вся эта кампания. Так сказал князь.

Николай прищурился.

— Заказчику? То есть… Северов полагает, что за этой войной стоит не просто воля Императоров Китая и Японии?

— Князь Северов убеждён в этом, Ваше Величество. Мне было поручено передать Вам это имя лично, при аудиенции, и только Вам.

В кабинете стало тихо.

Николай раздумывал. Затем спросил:

— А что с армией азиатов?

— Бежала в панике по открытому нами коридору отхода. Мы не стали их вырезать, опять же, это было сознательное решение Князя, и признаться, изначально мне показалось это неправильным, но когда услышал его доводы, принял решение полностью. Вместо резни я лично накрывал каждого проходящего солдата своей аурой, оставляя в их памяти неизгладимый отпечаток. Каждый из тысяч солдат теперь до конца жизни будет испытывать физический ужас при одной мысли о возвращении на русскую землю. Никакая пропаганда в Пекине и Токио не сможет стереть это ощущение.

Император медленно кивнул:

— Вот оно что… Это гораздо умнее резни. Резнёй бы мы создали сто тысяч мучеников и миллион мстителей. А так — сто тысяч живых свидетелей, что будут сами же рассказывать в своих деревнях, что на русскую землю ходить нельзя, — и хмыкнул, — Знаешь, этот Северов меня пугает.

— Он передал Вам, Ваше Величество, что это его подарок для Вас и Империи.

— Передайте ему при следующей встрече, что подарок принят. И что за такие подарки я награжу его чем он пожелает.

— Передам.

Волконский перешёл к следующему пункту.

— Ваше Величество, в связи со снятием осады Крепкого Ореха, у нас появилось окно возможностей, и князь Северов намерен использовать его на сто процентов. Через три дня, если Вы оплатите вот эту цену, — старик вынул лист и положил на стол перед Императором, — то он примется разворачивать стационарные пространственные контуры в девяти узловых гарнизонах восточной границы. Для этого нужно, чтобы к этому времени корона собрала партии продовольствия, медикаментов, обмундирования и запасов эфирита. И конечно же, подкрепление. Как только гарнизоны активируют маяки, князь лично прибудет в каждый, установит контуры перехода и на следующий день займётся переброской грузов напрямую из Петербурга.

Император прошёлся глазами по рукописному договору от юного Александра и счёл цену более чем приемлемой, а потому сразу же подписал.

— Это меняет всё, Волконский. Всю логистику, всю военную доктрину, весь баланс сил с соседями. Он ведь понимает, что предлагает?

— Понимает, Ваше Величество. — улыбнулся старик. — Поверьте, он понимает куда больше, чем говорит.

— Да уж, странный он всё-таки парень…

— Ненормальный.

— Верно, — усмехнулся Император. — Хорошо. Я подниму все министерства прямо сейчас. К утру склады будут открыты, к вечеру завтрашнего дня грузы будут готовы к отправке. Три дня — это более чем достаточно. — и вновь отпил коньяка, после чего хмыкнул, — Кстати, а где сейчас сам князь Северов? И почему не пришёл лично? Всё-таки за такую работу я хотел бы отблагодарить его сверх того, о чём мы договаривались.

И Волконский улыбнулся уже широко, как обычно:

— Князь Северов передал, что в ближайшие несколько часов будет категорически недоступен для государственных дел, Ваше Величество.

— Недоступен? — Николай нахмурился. — После всего этого? Что может быть важнее для него прямо сейчас, чем разговор со мной?

— Ужин со своей семьёй, Ваше Величество. Утром он обещал быть у Вас на аудиенции в десять часов.

Император усмехнулся:

— Ох, уж этот паренёк… Кстати, как думаешь, срастётся ли у них с Евдокией?

— Не знаю, Ваше Величество, — спокойно ответил Волконский. — Для этого нужно организовать их встречу, иначе уважаемый Князь даже не попробует. Не потому что считает себя недостойным дочери монарха, а потому, что не захочет связывать себя узами с правящей династией.

— Ты неплохо узнал его, да?

— Не всего, его характер непредсказуем, но одно я знаю точно, этот человек не хочет никак связывать себя с властью. Он скорее предпочтёт простую крестьянскую жизнь, нежели возиться в интригах высшего света.

— Ясно. Что ж, я подумаю над твоей идеей.

— Разрешите приступить к организации складов?

— Если Вам не требуется отдых, то приступайте, Иван Степанович, и спасибо Вам за благие вести.

— Служу Империи, Ваше Величество…

Николай кивнул, понимая, что скоро служение Волконского закончится, ведь формально Северов выполнил договор о снятии осады с крепости, ещё и Воронцова спас, а значит Волконский перейдёт ему в служение, как и было обещано. Но ничего не поделать — договор есть договор.

— Нужно бы подготовить ещё и плату за жизнь Григория Михайловича, — задумчиво пробубнил Император, явно пребывая в эйфории, — ненормальный чертёныш точно ведь упомянет это, и потребует дополнительную плату… лучше быть готовым. Может, предложить ему в оплату Евдокию? Боже… что я за отец такой… Но ведь я о дочери думаю… Но использовать ТАКИЕ методы. Пф-ф, как низко ты пал, Николай? Но что не сделаешь ради счастья любимой Дуняши…

Глава 8

Девять гонцов выехали из «Крепкого Ореха» с одной и той же задачей — доставить до гарнизонов маленькую коробку, отданную князем Северовым и объяснить

* * *

Горная застава «Серый Камень». На второй день.

Полковника Илью Максимовича Старобогатова, коменданта горной заставы, сложно было чем-то удивить, особенно за последние сорок лет. Видел и турецкую кампанию в молодости и две мятежные зимы на юге. А ещё отправил трёх своих сыновей на разные фронты, и одного так и не дождался. После всего пройденного, маленький гарнизон на голом каменном плато, где вместо деревьев шелестел только ветер, казался ему заслуженным отдыхом. Считай пенсия, пусть и на границе. Война шла вроде где-то далеко и тут же рядом — в десятках километров. На заставу как-то пытались пробиться китайские патрули через перевал, но там настолько непроходимое место, что удалось дать китаёзам отпор, теперь они пытаются максимум раз в неделю, не больше, и каждый раз их отгоняют двумя залпами крепостных эфирных пушек и одной ротой лучников. Пять погибших за три недели — весь урон гарнизона. Признаться, полковник даже малость заскучал. Единственное чего не хватало — провианта. С десяток человек уже слегли с недомоганием. Охотиться тут негде, хоть самих китайцев жри, да вот только тела сразу забирают. Всё что осталось — крохи чайной пыли. Даже птиц, сука, тут нет!

И вот в ветруган, к воротам подскакал всадник в имперском мундире, полуобморочный от пятидесяти часов без сна.

— Полковника Старобогатова! — прохрипел он, едва не падая с седла. — Срочное донесение из «Крепкого Ореха» от князя Северова!

Полковник, как раз выходивший из штабной казармы со стаканом горячего чая, поднял седую бровь.

— Пропустить!

Врата тут же открыли, гонец заехал и спешился перед полковником.

— «Крепкий Орех» уже в осаде с месяц, парень, — прогудел Старобогатов. — Ты как выбрался оттуда? Да и это… Каким ветром тебя вообще сюда принесло?

— Осада снята, Ваше Высокоблагородие! Три дня назад! — тороторил тот. — Трое вражеских Лорда выведены из строя, армия бежит! Вот донесение! — и, шатаясь, протянул вощёный конверт, лично от Воронцова с печатью, а следом — маленькую шкатулку.

Старобогатов прокашлялся, откровенно не понимая: Как это снята осада? Все сто тысяч вот так просто сдались? Что же там произошло у Григория Михайловича? Он поставил чай на перила крыльца, прочитал письмо, при этом кивая, будто тут и сейчас слушал распоряжения самого Воронцова. После отложил его и открыл шкатулку, при чём осторожно. Внутри лежал синий эфирный кристалл и сложенный вчетверо лист с инструкциями. Полковник изучил, перечитал ещё раз, на всякий случай, и посмотрел на своего адъютанта, что стоял с удивлённым лицом.

— Кондратий, объяви по гарнизону подъём. Только не тревогу. Просто подъём. Разговор есть. А этого молодца, — кивнул он на уставшего гонца, — в лазарет, чаем отпоить, и спать сутки.

— Слушаюсь, Ваше Высокоблагородие. А что в донесении-то?

Старобогатов посмотрел на шкатулку и по-стариковски рассмеялся.

— Спасение, Кондратий, спасение от голодной тётки, что б её все демоны истрахали… Помнишь, я тебе рассказывал, что на таких фронтах, как наш, чудеса иногда всё-таки случаются? Кажется, сегодня наш черёд. Император посылает нам тонны снабжения прямо через пространственный контур. Князь Северов прибудет лично установить его в ближайшие дни. А до тех пор — нам надо только подготовить плац и ждать. Ну и сожрать пару китайцев, если подойдут ближе.

— Понял! Так может это… коня того? — показал Кондратий на аппетитного взмыленного жеребца, на коем прискакал гонец.

И тут же получил по шапке!

— Ах ты сволочь такая! — ухмыльнулся полковник, — Коня он удумал сожрать! Ишь ты! Вот бери лук и иди охоться на китайца! Коня не отдам. Это ж конь генерала Воронцова, как потом отвечать пред ним будешь, а?

— Виноват!

— Виноват он, — фыркнул Илья Максимович, — шуруй уже, что б я тебя не видел ближайшие сутки.

— Есть!

Кондратий свалил подобру-поздорову, пока его тут самого не сожрали.

Полковник же согласно инструкции активировал маяк на кристалле. Зачем? Сам не знает, но раз написано НАДО, значит НАДО.

* * *

Речной гарнизон «Три Мельницы». В тот же день, ближе к вечеру.

Капитан Савелий Долгополов, тридцати двух лет от роду, комендант речного гарнизона, был совершенно иного склада, чем старый полковник Старобогатов. Более энергичен до суеты, криклив, любил свою новую должность до обожания и спал по четыре часа в сутки, потому что всё остальное время бегал по стенам, проверял караулы, спорил с поваром о норме соли в похлёбке и сам лично заряжал эфирные орудия, если у артиллеристов что-то не сходилось.

«Три Мельницы» держали речную переправу на среднем течении Сунгари. Это была не тихая застава, как «Серый Камень», и не гигантская крепость, как «Крепкий Орех», а средний гарнизон, что каждые два-три дня отбивал серьёзную атаку и терял немного людей, немного стен, немного артиллерийских запасов и немного надежды. Но не ломался.

Когда всадник с донесением подъехал к воротам на захлёбывающейся пеной от усталости лошади, капитан Долгополов лично сбежал с третьего яруса стены, перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз, ведь увидел имперский мундир и решил, что наконец-то пришли долгожданные подкрепления! Он был так уверен в этом, что даже успел крикнуть старшине:

— Петрович! Готовь баню для нового батальона!

А следом прозвучала фраза уставшего гонца:

— Капитану Долгополову! Донесение из «Крепкого Ореха»! От князя Северова!

— От кого-кого? — Савелий затормозил так резко, что едва не поскользнулся на брусчатке. — От Северова?

— Лорд-эфироправ Александр Северов, его ещё называют Ненормальным Практиком, Ваше Благородие. — уточнил гонец.

Капитан Долгополов со вскинутыми бровями, всё ещё в недоумении, принял конверт и шкатулку. Через тридцать секунд побежал обратно на третий ярус стены, держа шкатулку на вытянутой руке, как святыню, и крича на ходу всем встречным:

— Братцы! Братцы! Осада с Ореха снята! Снята, ёлки-палки! И снабжение пришлют! Мясо, крупы, медикаменты! Всё будет!

Солдаты на стене не сразу поняли, что происходит, продолжая стрелять с луков и пушек по китайским разведчикам на противоположной стороне реки. Но как до них дошло, так над крепостью прокатилось бурное УРА! А его на «Трёх Мельницах» не слышали уже месяца полтора. Кто-то даже заплакал. Кто начал обнимать соседа. Другие продолжали стрелять с удвоенной силой. У всех своя реакция на внезапную надежду.

Сам капитан Долгополов поставил шкатулку в центре плаца и активировал маяк, тут же в

— Ещё немного, братцы… и всё изменится. Держимся.

* * *

Третий день пути.

Подступы к крепости «Гнездо».

Кирилл Старостин, а для своих просто Кирюха, был самым молодым имперским курьером из Новгородской губернии, но работу делал не хуже ветеранов. Благо задание, которое ему дали в «Крепком Орехе», было понятным, без заморочек, и Кирюха, как любой хороший курьер, выполнял его со всей душой.

А задание было такое — ему необходимо добраться до крепости «Гнездо», в котором стоит знаменитый батальон Чёрный Лебедь, вручить шкатулку коменданту лично в руки, убедиться, что маяк активирован, и привезти обратно устное подтверждение. Были инструкции и по поводу провала. Так что — если по какой-то причине он не смог бы добраться до коменданта напрямую, например, если крепость в осаде и прорваться через кольцо невозможно, или упаси Господь, захвачена, ему следовало действовать по обстоятельствам. Одно из них, кстати, заключалось в установке маяка в условленном тайнике в заранее указанном месте, положить туда шкатулку, самому активировать маяк и уходить. А Князь сам разберётся, как к ней прыгнуть и что делать дальше, так ему сказали.

Естественно, всё это Кирюха заучил наизусть ещё в первый день пути. И не зря! Пришлось применять, ведь ситуация на подступах к «Гнезду» оказалась куда хуже, чем ему говорили.

Проползя по кустам, он лежал на гребне лесистого холма, в полукилометре от крепости, и смотрел через сосновые ветки.

«Гнездо» было огромной крепостью. Даже больше чем «Крепкий Орех»! Говорят он был построен ещё во времена царя Алексея Михайловича и с тех пор перестраивался раз в пятьдесят лет, наращивая стены, ярусы, угловые башни, подземные ходы и внешние бастионы. В нынешнем состоянии он занимал целый холм, накрывая его, как большая каменная черепаха, с торчащими во все стороны зубцами стен. Над главной башней развевался имперский штандарт с чёрным лебедем — знаменитейшим военным подразделением, о коем ходила куча легенд.

Кирюха снял шапку, вытирая пот. Сглотнул.

Его можно было понять — сейчас вся эта крепостная громадина была окружена колоссальными силами китайской армии! По всем правилам осадной науки, с тремя эшелонами пехоты, двумя кольцами конницы, четырьмя батареями тяжёлых эфирных пушек и рвами, выкопанными так, что между ними и крепостью не оставалось ни одного свободного коридора. Сквозь такую осаду не пробиться, тем более одинокому всаднику с пакетом.

— Супостаты узкоглазые, — просипел под нос Кирилл. — Откуда вас столько…

Но пугала даже не двухсот тысячная армия, а две фигуры, находящиеся на холме напротив крепости. Что за убойная аура⁈ От них исходила такая тяжёлая аура убийства, что даже тут, в лесу было неприятно дышать. Первый в тяжёлом доспехе и развевающимися длинными чернющими волосами и бородкой стоял, опираясь на что-то длинное, похожее на какой-то чудовищно гигантский арбалет. Второй, ещё больше в размерах, сидел на раскладном походном табурете! КАК ЕЩЁ ТАБУРЕТКА ДЕРЖИТ ВЕС ТАКОЙ ТУШИ⁈ И этот китаец ел кашу с огромной бадьи.

— Двое монстров, — прошептал Кирюха сам себе, — против одной Лордессы. Это плохо.

Он очень осторожно отполз обратно за гребень, где его не могли увидеть даже самые зоркие китайские наблюдатели, и зайдя глубже в чащу, взял лошадь под уздцы и повёл к заранее подготовленной точке, что была обозначена на его карте — старая часовня глубоко в лесу. Её построили столетие назад монахи и давно забросили, черепичная крыша просела, стены поросли мхом, внутри ничего — ни алтаря, ни иконостаса. Зато стены оставались крепкими, и в одной из них, меж третьим и четвёртым рядом кладки, был выдолблен тайник, прикрытый подвижным камнем. Инженеры крепостной логистической службы делали такие вдоль всей восточной границы для чрезвычайных ситуаций, теперь вот один из них пригодился.

Кирюха снял с пояса шкатулку, открыл её и активировал эфирный кристалл с маяком.

— Вроде как работает… надеюсь, — выдохнул он и вложил шкатулку в тайник, после чего задвинул камень обратно так, чтобы снаружи ничего не было видно. Ещё и прикрыл листвой у входа все следы. Так — на всякий.

Всё. Задача выполнена.

Он постоял ещё секунду, глядя на часовню. Неужели Князь и правда сможет прыгнуть сюда? И что будет делать… там же тьма-тьмущая китайцев. Паренёк выдохнул, вновь вытерев лоб от пота, и прошептал:

— Ну, Ваше Сиятельство, я своё дело сделал. Дальше — за Вами. Удачи Вам, и крепости. Она, кажется, держится из последних сил.

Он вывел лошадь из леса, с трудом забрался в седло, всё же три дня непрерывной скачки могут вымотать даже самого мотивированного, и поскакал к «Крепкому Ореха», стараясь не думать, успеет ли князь прийти до того, как крепость падёт.

* * *

Крепость «Гнездо».

Внутри самой крепости, в нижнем каземате, куда не долетали отголоски штурма, ни свежий воздух, на низкой табуретке сидела высоченная женщина, метра под два не меньше, и матерно ругалась из-за перевязки.

Её звали Екатерина. Не было у неё ни отчества, ни девичьей фамилии. У неё вообще не было документов, в которых значились бы хоть какие-то родственники, так как все умерли ещё восемьдесят лет назад. Формально она числилась в имперских списках как 'Лорд-эфироправ Екатерина, прозвище Великая — из-за своего двухметрового роста, и была знаменитейшей и в тоже время одна из наиболее скрытых личностей Российской Империи — командующая подразделением Чёрный Лебедь.

На вид ей было лет сорок, не больше. Вся подтянутая, ноги длинные, фигуристые бёдра, худая талия, но внушительных размеров грудь, да и плечи были чуток великоваты для светской барышни, как у пловчихи, но это нисколько не умоляло её привлекательности. В реальности же Екатерине шёл сто двадцать первый год. Она, как и многие Лорды, давно перешла на употребление лекарств, замедляющих внешнее старение, разработанные ещё при батюшке-императоре Александре Первом. Мужчины, в основном, отказывались от подобных косметических процедур, а вот дамы не чурались, в том числе и Великая. Лекарственные настойки работали чуть хуже, чем китайские пилюли, но зато не отравляли организм. Екатерина подтрунивала над этим, мол, у них красота снаружи, у нас здоровье внутри, а у кого сиськи дольше продержатся — вопрос открытый.

Сейчас, правда, и здоровье подводило после бессчетных попыток китайцев пробиться в крепость. Катерина сидела на табуретке голая, в одних белых подштанниках, вокруг груди и плеч бинты с эфирными мазями. Левое плечо было вывихнуто — пришлось принять выстрел придурошного китайского Лорда-арбалетчика, что чуть не снёс болтом барьер. Как минимум два ребра треснуты, на правом боку красовался

— Вот ещё раз дёрни, Дашка, и я тебя, стерва, из крепости выставлю прямо под стрелы к узкоглазым братьям, поняла⁈ — рычала она на молоденькую санитарку, которая пыталась затянуть ей бинт на рёбрах. — Думаешь, у меня тут лошадиная шкура? Я женщина! Хрупкая, нежная, впечатлительная! Ещё и выпить перед сном хочу, а если ты рёбра сейчас в три ряда стянешь, даже нагнуться за коньячком не смогу!

— Генерал, — спокойным тоном возразила санитарка, — если не стяну, у вас рёбра сойдутся криво, и будете потом всю жизнь кряхтеть при каждом вдохе…

— Я уже сто двадцать лет кряхчу, голубушка. Ещё годик-другой ничего мне не сделает.

— Но вам же завтра снова на бой выходить…

— Вот именно потому и не тяни так! Мне же саблей махать! А я уже не чувствую правую!

Санитарка продолжила перевязку, игнорируя крики. За годы совместной работы поняла одну простую вещь: Екатерина материлась только тогда, когда ей действительно было больно, а больно ей бывало редко. Так что чем громче она ругается, тем лучше идёт работа. Такой вот странный, но надёжный индикатор.

В дверь постучали.

— Да. — ответила Катерина.

Вошёл генерал Разин.

Аркадий Степанович, проживший на войне больше, чем не гражданке, увидел свою Лордессу голой, с распущенными волосами, в бинтах, ревущую на санитарку, и даже не моргнул. Вообще, он видел её в таком виде уже раз сто.

— Здоров, Аркаша, — ухмыльнулась Екатерина, подставляя санитарке левый бок под следующий виток бинта. — Садись, сейчас плеснём тебе. Дашунь, выдай генералу коньячку, который я под кровать заныкала.

— Кать, — Разин опустился на соседний табурет, потёр переносицу и тяжело вздохнул. — Ты бы рубаху накинула, что ли. Дарья молодая, смущаться будет.

— Даша, ты смущаешься?

— Никак нет, командующая.

— Вот видишь, Аркаша. Даша не смущается. Её ничем не смутишь, — и чуть наклонившись к Разину, прошептала, — поверь, я пробовала разные методы, — и отклонившись обратно, заговорила обычным тоном, — Да и ты, старый хрыч, тоже, сисек, что ли, не видел? Так что сиди молча, пей коньяк и рассказывай, как там обстановка на стенах.

Разин вздохнул тяжелее и принял от санитарки маленький стаканчик. Выпил одним глотком. Поморщился.

— На стенах плохо, Кать. Но есть и хорошая новость — сегодня Братья не пойдут на штурм. Того, которого ты вчера ранила, до сих пор лекари обхаживают, сам видел как его там на холме лечат, а он жрёт как не в себя. Так что, минимум сутки передышка. Но завтра поднимутся оба одновременно, и тогда…

— Да не дрейфь ты, я их уделаю, — буднично закончила за него Екатерина, затягивая зубами узел на собственном бинте. — По очереди, ну или обоих, как получится. Ты же видел, какие они: толстые, медлительные, с картофельными носами. Я вчера первого чуть надвое не разрубила, если бы он в последний момент не подставил свой арбалет.

— Но они так и не использовали Домены, — не расслаблялся Разин.

— Разберусь, Аркаш, — ответила командующая, — каких я Доменов только не видела, будет забавно если они создадут огромную пельменную и выходом из неё будет пережрать их, — и расхохоталась.

— Будь хоть чуточку серьёзнее, — вздохнул Аркадий Степанович.

— Ой, да ладно тебе, — ухмыльнулась Катерина, — Если бы я была такой же занудой, как и ты, уже давно бы уволилась и пропалывала грядки на даче. Работа — это развлечение!

Она наконец поднялась, взяла со стола свою широкую льняную рубаху и аккуратно натянула через голову, чтобы не тревожить плечо. Санитарка помогла ей с пуговицами.

— Ну, чего сидишь? — взглянула Екатерина на Разина, — налей мне тоже. И себе вторую. Сегодня, Аркашка, будем тихо пьянствовать, как два старых ворчуна, наверху всё равно ничего не решится без тех братьев, так что отдыхаем. А ты, голубушка, можешь быть свободна, — указала она Дарье на дверь.

— Как прикажете, командующая, — санитарка поклонилась и, забрав чемоданчик с медицинскими принадлежностями, вышла.

Разин наполнил две рюмки. Они чокнулись, выпили. Помолчали.

— Кать, — тихо сказал Аркадий Степанович, — ты понимаешь, что помощи не будет?

— Понимаю, Аркаш.

— Имперский корпус, наверняка, всё ещё в Суэце. До нас им идти минимум месяц.

— Всё я понимаю.

— А братья Хэ — серьёзные противники. Я попытаюсь помочь, чем смогу, но сама понимаешь, кто я против Лордов. Тебе придётся рассчитывать только на себя.

Екатерина поставила пустую рюмку на стол и посмотрела на старого генерала. В её тёмно-карих глазах не было страха, не было в них и паники, даже усталости. Спокойны, безмятежны, повидавшие очень-очень много. Таковы были её глаза.

— Аркаша. Сколько лет ты со мной воюешь?

— Тридцать два года.

— И сколько раз за эти тридцать два года ты мне говорил «помощи не будет»?

— Наверное, раз семь, если считать.

— И сколько раз помощь в итоге приходила?

Разин подумал. Налил себе ещё коньяка. Выпил.

— Шесть из семи.

— Ну вот. Шесть из семи, Аркашка. Статистика, блин, говорит, что помощь обычно всё-таки приходит. Не всегда. Не вовремя. Не в том виде, в каком мы ждём. Но приходит. Так что ты мне эту свою «помощи не будет» брось. А если помощь действительно не придёт, ну что ж, значит, завтра я выйду за стены и буду делать то, что умею делать лучше всего. Рубить узкоглазых братьев. — и усмехнулась, при чём жутко, как и подобает женщине, видевшей безумные смерти, красивые смерти, ужасные, неудачные, разные.

— Кстати, Аркашка, — уже лёгким, насмешливым голосом пропела Екатерина, — я тут недавно перечитала твои старые донесения, что ты писал мне девять лет назад, во время британской кампании. Помнишь, у тебя там был мальчишка, о котором ты мне ещё лет пять все уши прожужжал? Инициированный второй ступени, который потом оказался чёрт знает кем. Волков, кажется?

Разин напрягся. Он не любил вспоминать эту историю, ведь та до сих пор была одной из самых странных и болезненных.

— Помню. Александр Волков. А что?

— Да так, — Катерина налила себе ещё коньяка, сделала глоток. — Ох… хорошо пошла. А насчёт мальчишки, просто я все эти годы слушала с

— Да брось, Кать.

— Нет, правда. Слушала твои байки про этого мальчугана и решила: Аркашка, в него прямо влюблён, что ли? Не, в старости со всеми бывает, ещё и не такое! — и заржала.

— Прекращай, — насупился Разин.

— Прости! — та улыбалась, — Шутка конечно. Так что с тем мальчишкой? Чем сейчас занимается?

— Он исчез, — тихо сказал Разин, глядя в стакан. — Девять лет назад. Все об этом знают. Я ж писал тебе. Он просто подсобил мне на поле битвы, спас тысячи солдат, убил архимагистра и скрылся. Никто его потом не видел.

— Да-да, исчез. Очень удобное слово — «исчез». — хмыкнула командующая. — Я вот, например, три раза в жизни «исчезала». А потом, когда надоедало прятаться, «внезапно объявлялась». И все вокруг ахали и говорили: «О, Екатерина, ты же умерла!», а я в ответ — «ну вот, ошибочка вышла».

Разин хмуро посмотрел на неё.

— На что намекаешь?

— Ни на что, Аркаша. Просто делюсь своим женским опытом. Люди, которых считают мёртвыми или пропавшими, иногда оказываются очень даже живыми.

— Если бы.

— Ладно, выше нос, пойдём пробздимся, что ли.

— Пойдём, чего уж.

…

Через десять минут они уже стояли на верхнем ярусе крепостной стены, глядя на закат. Ветер нёс с северо-запада моросящий дождь. Екатерина облокотилась на зубец, с сигаретой в зубах, поверх рубахи тяжёлый плащ, и смотрела вдаль, на лагерь осаждающих. Разин молча наблюдал рядом.

В полутора километрах от крепостной стены раскинулось море из палаток, походных кухонь, стойл. И в центре всей этой армии, на самом высоком холме, в окружении ржущих китайцев хохотали два Лорда-здоровяка, рассказывающие что-то своим подданным.

Братья Хэ.

Хэ Лю, которого называли Громом, был огромен. Тяжёлый доспех из чёрного эфирного металла, за спиной висел внушительный гуаньдао с широченным клинком. Сбоку лежал массивный арбалет, что применялся китайцем не только как стрелковое оружие, но и щит.

Хэ Лао, прозванный Горой, был ещё шире в плечах. Сидел неподалёку от брата и вновь уплетал ужин из большой миски. Доспех был ещё массивнее и тяжелее, чем у брата, рядом с табуретом лежал второй такой же арбалет-щит, только большего размера.

— Боженьки, — сделала Екатерина затяжку, разглядывая их. — Что за морды… как репа в базарный день. — вновь затянулась, а затем тихо призналась, — Знаешь, Аркаш, когда вчера схлестнулась с первым, думала, ну всё, подарок, сейчас этого увальня разом положу. А он, зараза, оказался быстрее, чем выглядит. И сильнее. Не зря молва ходит, что внешность обманчива. Так что, никогда не суди китайского Лорда по тому, сколько он жрёт лапши.

— Об этом я и говорю. Завтра ты можешь погибнуть, и я даже не смогу тебе помочь.

Та ничего не сказала в ответ. Неспеша выдохнула облачко дыма, продолжая смотреть в сторону китайского лагеря, и сказала:

— Когда ложилась вчера спать, подумала, может, переоценила свои силы? Может, мне стоило отступить, не лезть на него? А потом поняла — нет. Стоило. Даже если бы я умерла ещё вчера, точно бы унесла с собой одного из них. А это уже половина их силы и шанс для тебя удержать крепость хотя бы ещё на неделю.

Разин вздохнул, и негромко ответил:

— Если завтра ты не вернёшься, я буду держать крепость до последнего. Ты знаешь это.

— Знаю и не сомневаюсь. Но ты лучше молись, чтобы я вернулась, — и взглянула него с улыбкой, при чём с девичьей, озорной, — потому что без меня вы тут и трёх дней не продержитесь. Ладно, пошли обратно, накормлю. Дашка обещала картошку с мясом пожарить с последних запасов, нажрёмся. А потом ещё коньячку бахнем, и расскажу, как в тысяча восемьсот девяносто пятом соблазнила немецкого барона в Карлсбаде, но не дала ему, а отрезала хрен.

Разин усмехнулся, не весело, а со старой, уставшей теплотой:

— Ты эту историю про немецкого барона рассказываешь мне уже десятый раз.

— И что? Хорошие истории надо повторять! Особенно перед боями, в которых можно умереть. Понял, генерал⁈

— Так точно!

— Вот, молодец.

Глава 9

Три дня пролетели. Девять шкатулок уже разлетелись по гарнизонам восточной границы. Склады в Петербурге были заполнены под завязку и ждали часа, из-за них, кстати, у интендантов министерства снабжения были те ещё горячие деньки! Укомплектовать в кратчайшие сроки сразу девять крепостей! Император сошёл с ума! Но оспаривать, конечно же, решение монарха, ещё и срочного порядка, никто не стал. А потому — всё было готово. Всё, кроме одного. Главный доставщик всё ещё не начал свою работу. Не потому что не спешил, а просто действовал согласно расписанию. Сказал ТРИ ДНЯ, значит три.

И вот, когда время пришло, юный Северов, находясь во внутреннем дворе поместья Романовых-Распутиных, глядел на ночное апрельское небо и прощался со своими женщинами, вышедшими проводить его.

Он никогда не любил долгих речей, и уж тем более — женских слёз, этих прощальных эмоций, слезливых взглядов, а потому прощался кратко и быстро:

— Ну всё, красотки, вернусь к завтрашнему ужину, ну или позже, как получится. Не скучайте! — и щёлкнул пальцами, втягиваясь в золотую воронку.

— МЫ БУДЕМ ЖДАТЬ, ЛЮБИМЫЙ!!! — раздались крики ему в след.

— ОСТОРОЖНЕЙ ТАМ!!!

— НА РОЖОН НЕ ЛЕЗЬ!

— И НЕ ЗАБЫВАЙ НОРМАЛЬНО ПИТАТЬСЯ!

— Я УЖЕ СКУЧАЮ!!!

— И Я!

— Я ТОЖЕ!

— Я БОЛЬШЕ ВСЕХ!!!

— НЕТ — Я!

Но Саня уже не слышал всей этой бабьей возни…

* * *

Речной гарнизон «Три Мельницы». На востоке как раз было утро.

Капитан Савелий Долгополов торчал посреди центрального плаца и уже битый час подряд пытался не смотреть на маленькую шкатулку, установленную тут же. И это было чертовски трудно! Каждые пять минут он бросал на неё короткий взгляд, дескать, а вдруг сейчас? Или прямо сейчас? А может сейчас⁈ И с каждой провальной попыткой только и делал, что сердился на себя же самого, он же взрослый мужик! Капитан имперского гарнизона! А пялится на деревянный ящик, как дитя на подарок под ёлкой!

Пялиться всё равно

Вокруг самого Долгополова кипела обычная утренняя жизнь «Трёх Мельниц». Караулы заступали на пересменку, на кухнях вовсю кашеварили остатки пшена, артиллеристы подвозили на тачках снаряды, молоденький писарь Егор тащил с реки два ведра воды и жаловался старшине, что у него уже пальцы не разгибаются, вообще-то. В общем, обычное утро, какие капитан Долгополов наблюдает уже полтора месяца подряд. Нихрена интересного, даже китайцы и те решили взять выходной, наверное стягивают силы, заразы такие. Хотя куда ещё больше⁈

Внезапно воздух над шкатулкой поплыл, как в жаркий день над брусчаткой. Золотая точка в маяке, которая до этого пульсировала абсолютно ровно, вспыхнула ярче, и над шкатулкой развернулся пространственный контур. Из него воронка, а из той выпрыгнул мальчишка в чёрном плаще. Воронка тут же свернулась, контур погас. И, как бы, всё.

Капитан Долгополов ОЖИДАЛ БОЛЬШЕГО! ПОЧЕМУ НЕ РАЗВЕРЗЛИСЬ НЕБЕСА И НЕ ВЗОРВАЛОСЬ ВТОРОЕ СОЛНЦЕ⁈ Что ж, не прям эффектно, но если представить, что этот пацан выпрыгнул буквально из шкатулки, то похоже на какой-то дешёвый фокус, если бы не ТАКИЕ МАЛЕНЬКИЕ РАЗМЕРЫ КОРОБЧОНКИ!

— З-здорово… — прошептал капитан.

Все его заранее приготовленные речи, а он их, чёрт возьми, заготовил не мало! Даже интонации продумывал! В общем, все вылетели из головы.

Молодой паренёк, стоявший пред ним в чёрном плаще был каким-то уж совсем юным. Это и есть Князь Северов? Серьёзно? Самые обычные серые штаны, как у бродяги, заправленные в сапоги. Да ещё какие сапоги — такие разве не выдают солдатам в штрафбатах? Ну и, вроде как, можно купить за дешман на ярмарках дома навоз чистить. Хм, а вот меч и кинжал у пояса неплохи, ЧТО ЗА ЗДОРОВЕННЫЙ АРБАЛЕТ ЗА СПИНОЙ⁈

— Капитан Долгополов, я полагаю? — спросил юноша негромко.

— Т-так точно, Ваше Сиятельство! — капитан наконец сообразил, что надо стоять по стойке смирно, и вытянулся так, что чуть не треснул в пояснице. — Капитан Савелий Петрович Долгополов, комендант речного гарнизона «Три Мельницы», честь имею!

Александр кивнул:

— Расслабьтесь, капитан. Я здесь ненадолго и не для парада. Как обстановка?

— Э-э… — Долгополов снова на секунду завис, но быстро взял себя в руки. — Держимся, Ваше Сиятельство. Китайцы вторые сутки не атакуют, наверное, после известий из «Крепкого Ореха» у них что-то случилось в штабе. Стены целы на восемьдесят процентов. Раненых в лазарете двести сорок семь человек, тяжёлых восемнадцать. Стрел и снарядов осталось на неделю активных боёв, провианта — на две, если сильно экономить. Гарнизон устал, но держится.

— Хороший рапорт, капитан, всё понятно. Благодарю.

Тем временем вокруг уже собирались солдаты. Слух о прибытии посланника, ещё и через чудо-шкатулку, разлетелся по всей крепости, тут же все побежали смотреть. Тут и рядовые, и санитары в халатах поверх формы, и кухонные работники, проще говоря — самые любопытные. Все они не веря смотрели на молодого Лорда, не понимая, почему он выглядит каким-то уже очень простым.

— Как и было указано, я установлю постоянный пространственный контур, — пояснял юный Александр, не обращая внимания на растущую толпу. — Где у вас самое просторное и ровное место? Контур будет примерно десять на десять метров, через него и начнут приходить грузы. Также вы сможете отправить тяжелораненых напрямую к медикам герцогини Романовой-Распутиной.

— Вон там, Ваше Сиятельство, — Долгополов указал на участок брусчатки у западной стены. — Там и вода близко, и к складам удобно подвозить.

— Подходит.

Северов подошёл к указанному месту, присел и приложил ладони к камням. Тут же потоком расплылись золотые линии и начали расходиться кругом, образуя сложнейший узор. В этом контуре было всё — и узлы, и страховочные элементы стабилизации, и надстройки активации, и поддержка питания. Вот теперь Долгополов был в шоке от скорости создания столь мега сложной контурной структуры!

Одна из кухонных работниц за плечом тихонько охнула.

— Какой молоденький… и тощий. Его б накормить… Да у нас только пшёнка. Не подавать же Князю пшёнку, а Ирин, как думаешь?

— Я-то откуда знаю, что они едят, Галь, — ответила вторая.

Старшина из третьей роты мотал головой.

— Вот так паренёк, ему лет хоть сколько? А уже на войне…

— Старшина, так он Лорд, — шепнули ему солдаты.

— Чего?

— Так капитан сказал…

— Ёшки-матрёшки…

Через полминуты всё перепроверив, Александр поднялся, отряхнул ладони. Гигантская золотая печать испускала мягкое тепло, как дышащее существо, и было готово к работе.

— Ну вот, — сказал он, поворачиваясь к коменданту. — Завтра через этот контур придёт первая партия. Провиант, медикаменты, комплекты боеприпасов и подкрепление. После этого поставки будут приходить каждую неделю, пока Император не отдаст приказ прекратить. Вам ничего не надо делать — контур сам примет грузы. Всё, что от вас требуется, разгружать по мере поступления ну и, не оказаться раздавленным при активации. А пока, я поделюсь личными запасами, — и щёлкнул пальцами.

Тут же на контуре проявились ящики с сушенным мясом, рыбой, с десяток мешков с чаем и три десятка риса.

Все охренели! ЧТО⁈

Александр же улыбнулся:

— Кстати, это я у китайцев вежливо стянул, с морского порта, думаю так пища будет в два раза приятней!

— Во даёт…

— Чудеса, батюшки…

— Еда! У нас теперь много еды!

Долгополов смотрел на запасы, а в голове бардак. Полтора месяца жизни под вражеской осадой, с ограниченным рационом, нехваткой боезапаса, с умирающими в подвалах ранеными. И теперь, одним утром, одним коротким визитом, одним контуром на камнях от этого странного паренька, и всё это перестало быть проблемой. Просто перестало…

— Ваше Сиятельство, как мне Вас отблагодарить… — начал было капитан, но Александр мотнул головой.

— Всё в порядке, Савелий Петрович. Вы здесь жизни отдаёте, какие могут быть благодарности, это вам всем спасибо, за то, что защищаете Империю.

Тот сглотнул, глаза на мокром месте.

Юный Северов похлопал его по плечу и повернулся к собравшимся солдатам:

— Братцы. Знаю, вам тяжело. Вы устали. У многих из вас на этих стенах погибли товарищи. Так вот — ваши товарищи погибли не зря. Потому что вы здесь и вы выстояли. Теперь вас будут кормить, лечить и вооружать как подобает, без перебоев. Эта война рано или поздно закончится, потерпите ещё немного. Империя позаботится обо всём остальном.

На плацу было тихо. У многих сжались сердца. Простая поддержка, вот что им

Солдат сорвал с головы фуражку и заорал:

— Славься, Ненормальный Практик! Славься, Император! Славься, Империя!

Все тут же подхватили! И всеобщий крик прокатился от западной стены к восточной, через казармы, лазарет, подвалы, до самых отдалённых уголков «Трёх Мельниц».

Юный Александр не мог задерживаться дольше. Он кивнул капитану Долгополову, после чего его глаза вспыхнули золотом и он исчез в золотой воронке.

— Ненормальный Практик, — прошептал капитан, — я и подумать не мог, что он такой.

— Какой? — спросил его адъютант.

— Странный. Необычный… Ты ж и сам видел, всего пара фраз, а народ с ума сходит.

— Так он же Князь, капитан, учился этому небось.

— Не знаю, Ванька, не знаю. На Князя он точно не похож…

* * *

С «Трёх Мельниц» Александр перепрыгнул в «Серый Камень», где его встретил старый полковник Старобогатов с абсолютно безэмоциональным лицом, на самом деле он хотел орать по-детски от восторга! Но смог сдержаться. Там Александр развернул такую же контурную печать на мёрзлой брусчатке горного плато, перебросил со складов Корнелии, где как раз-таки ещё три дня назад перенёс всю огромнейшую базу провианта с того самого склада Даляня и рассортировал на мелкие партии для удобства. Вот вторая из них и пригодилась для особенно голодающих. Благодарностей была тьма, Сашка же откланялся и прыгнул к следующей шкатулке. В «Каменный Брод», где его встретил майор Осипов, потерявший правую ногу и ходивший теперь на протезе. Майор поблагодарил и за печать и за запасы от самого Князя, но более сдержанно, так как не был особо болтлив, после чего Александр посетил следующую крепость «Белую Гриву». Тут комендантом оказался молодой полковник из сибирской аристократии, приветствовавший юного Северова с таким восторгом, что начал путаться в обращениях и называть его то Ваше Сиятельство, то батюшка, то милостивый государь.

Дальше был «Орлиный Коготь». Высоко-высоко в горах, охраняемый маленьким гарнизоном из двухсот человек, при чём они держали перевал уже три месяца без смены. Александра встретили с такой благодарностью, что никто вообще не смог подобрать слов. Угостили кружкой горячего отвара горных трав, он с радостью выпил её, поставил печать, перебросил парням партию риса с сушёными яствами, и ушёл.

Следом был «Скалистый Порог», затем «Тихая Падь», «Медвежий Угол». В каждую крепость короткий визит, короткие беседы, быстрая работа с контуром, и прыжок дальше. Если бы была нужна конкретная боевая помощь, Северов бы помог, но военные справлялись.

За три часа он посетил восемь гарнизонов.

Остался лишь последний, самый дальний.

* * *

Крепость «Гнездо».

Утро у Чёрного Лебедя началось с того, что западная стена всё-таки рухнула.

А ведь держалась, да ещё сколько! Даже, несмотря на то, что братья Хэ с самого рассвета били по одному и тому же сектору тяжёлыми осадными пушками, вдобавок и эфирными техниками, в последние часы уже лично. Инженеры крепости понимали — рано или поздно стена не выдержит, но всё равно, как трутни, наносили на фундамент укрепляющие контуры, таскали новые блоки, перевязывали друг другу раны от эфирных осколков. Делали всё, что могли. Но к середине утра стало ясно — бесполезно. Стена треснула. Пролом был впечатляющий, метров в двадцать. И как полагается, в него хлынул не только штурмовой отряд, но и сами братья Хэ.

Екатерина Великая вышла их встречать в чёрной накидке Чёрного Лебедя, с сигаретой в зубах и оголённой саблей:

— Ну что, колобочки, сейчас посмотрим, уйдёте ли вы от тёти Кати.

— Русская женщина, — усмехнулся Лю, — ты больше похожа на полковую лошадь, чем бабу.

Лао поддакнул:

— Кобыла ещё та, да и бьёт, сука как медведь, это точно не женщина, брат.

— Конечно нет, брат, женщины изящны как цветы, кожа нефрит, а эта только что с сиськами, как у коровы.

Екатерина сделала ещё затяжку и выплюнула окурок, выдыхая дым:

— Весёлые вы, мальчики. Знаете, я не могу понять одного? Почему у китайцев большие мечи, алебарды, у вас двоих вон арбалеты… неужели компенсируете что-то мелкое?

— Вот же сука, прям по больному, — прошипел Лао.

— У нас большие, кобыла! — гаркнул Лю. — Как закончим с тобой — увидишь! Дадим тебе распробовать!

— Ох, боюсь, колобочки, моя грядка не для ваших корнишончиков! — ухмыльнулась Катюха. — Ну что, начнём⁈

Лю оскалился:

— Начнём, русская лошадь, и тебе это не понравится!

Лао направил арбалет и выстрелил! Катерина увернулась, как в этот же миг Лю развернул Домен… Домен, в котором гас абсолютно весь эфир.

Серый прозрачный купол накрыл и командующую и пролом в стене и двух братьев китайцев — пехотинцы же оказались снаружи и прекратили бой, как-никак начинается дуэль Лордов, даже если двое против одной — такое пропускать нельзя. Братья Хэ были неделимы и всегда действовали сообща — неважно сколько против них было противников — хоть один, хоть два, но три это уже много, три не надо. Катерина замерла, ведь моментально ощутила, ЧТО НЕ МОЖЕТ АКТИВИРОВАТЬ ЭФИР! На руках проступили прозрачные эфирные оковы! Что за контур такой — чёрт знает! Но думать было некогда, всё тело тоже вмиг ослабло, а тут болт летит! ВЖУХ! На одних инстинктах она кувыркнулась в сторону, и всё же тот распорол ей плечо, на накидке порез, на коже кровавая борозда.

— Тц, новая накидка, падлы.

И крепче сжала саблю, что всегда чувствовалась как невесомое продолжением руки, а теперь, в этом проклятущем Домене оттягивает плечо.

— Куда делась твоя прыть, лошадка⁈ — заржал Лю, перезаряжая арбалет, — Мы же только начали!

— Ну вы — «герои» конечно, — выпрямилась Катерина во весь внушительный рост, — Так и будете стрелять? Или всё же покажете, что имеете яйца?

— Какие дешёвые провокации, — фыркнул второй китаец, направив арбалет.

— Как и она сама, — усмехнулся другой.

Тю-у!

Катерина отбила болт саблей! Её отбросило на метров пять, но устояла на ногах. У бока расплылось кровавое пятно. Заблокировать так и не вышло. Лю, как хозяин Домена, может использовать эфир, а потому его техники — убойны на все сто. Моргнёшь и умрёшь. А ещё, что неприятно,

— Не зевай! — Лю рванул в атаку. Уже можно, Лордесса ранена, при чём серьёзно, и теперь не такая мобильная. Да, оба китайца Хэ были одними из самых осторожных среди практиков Поднебесной. Он обрушил на командующую тупо свой арбалет, как двуручную палицу.

Шварк!

Мимо!

Катерина, не смотря на габариты, ушла перекатом, чудом избежав удара, от коего брусчатка в куски. Вскочила, бросила в глаза Лао горсть грязи, старая школа, и с разворота рубанула саблей по шее Лю.

ДЗВЫНЬ!

Брызги искр всюду! Не пробила⁈ КАК ТАК⁈ Отдача отсушила кисть! Сталь без эфирной накачки оставила царапку на толстом вороте китайского панциря. И всё! Где справедливость⁈

— Ого! Ты реально ёбнутая! — оскалился Лю, вытирая уголки глаз от песка. — Но разве так бьют Лорды? Посмешище! Да моя бабка била сильнее, чем ты, командующая!

— Твоя бабка, видимо, переспала с шакалами, раз у неё такие трусливые внуки! — выплюнула Катерина, прикрывая рану на боку.

Лао, хохоча, перезарядил арбалет.

— Ох, какой же острый язык у тебя, русская сука, ну ничего, дойдём мы и до него, сначала только поломаем тебя всю. По косточке. Пока не начнёшь умолять нас о том самом, чего так боишься.

— Размечтался, колобок… Я скорее сдохну, чем дам вам, ублюдкам… повод для гордости.

И началась уже не битва, а уличная схватка. К большому сожалению — в одну сторону, как избиение слабого в подворотне. Катерина кружила, как раненая рысь вокруг двух бронированных медведей. Пробовала атаковать по суставам, пыталась подрезать поджилки, использовала каждый чёртов камень под ногами! Но её просто изматывали, как тигрицу в запертой клетке.

Время всё шло. Пролетело полчаса.

Дыхание командующей перешло в больной хрип. Всё внутри полыхает огнём. В крови накидка и брюки, сломаны три пальца, нога вывихнута. Тут Лао подловил её на ошибке, в секунду когда ей пришлось увернуться от очередного замаха Лю, китаец вдарил ей прикладом арбалета под рёбра. Катерина охнула, согнувшись пополам. Пара рёбер — всё.

— Вот так, имперка, рачком давай! — радостно тявкнул Лао.

— Гни спину, кобылка! — поддакнул Лю и ударил алебардой плашмя.

Та врезалась Екатерине в голову. Бровь рассекло до кости, кровь моментально залила левый глаз. Она пошатнулась, всё плывёт, отмахнулась наугад саблей, но Лао уже зашёл сбоку. Из-под ложа арбалета выскочил скрытый штык. Короткий, подлый взмах у колен, и лезвие, чавкнув, перерезало сухожилие на левой ноге Лордессы.

Она упала на колено, простонав от боли. Всё. Нога не слушается, став бесполезным мясом.

— Что такое? — с довольной рожей оскалился Лю, нависая над ней, и занёс арбалет для удара.

Стиснув зубы до скрежета, Катерина плашмя вскинула клинок, блокируя удар обеими руками.

Дан!

Будто рухнула гора!

Сабля уральских умельцев лопнула на два куска. Ударная волна вывихнула командующей второе плечо. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Это конец… Она поняла — ей не победить. Ей не выжить. Сглотнув, как великий воин она просто приняла свою смерть. Понятно, что над ней будут издеваться перед тем как убить, пытать. Но именно здесь и сейчас — она приняла факт:

«Я проиграла. Впереди только смерть. Такие дела, Аркашка. Что до тебя, государь, командующая Чёрного Лебедя билась до последнего. Простите меня, солдаты, что проиграла так недостойно, но вы и сами видели, у меня не было и шанса…»

Она попробовала встать, оперевшись на обломок меча, но перерезанное сухожилие не держало. В боку что-то с присвистом втягивает воздух. Левый глаз, залитый кровью, ни черта не видит.

Лю шагнул и тяжёлым сапогом с размаху пнул её под рёбра.

— Получай, сука!

— ПХА!

Таким ударом не убивают, бьют ради унижения. Командующая завалилась на бок, падая в месиво из пыли и её же крови.

Но Лю только начал. Подхватил её за волосы и вздёрнул, заставляя снова встать на здоровое колено. Стальной рукавицей сдавил её разбитые скулы, задрав лицо к стене крепости.

— Смотри на своих щенков, сука, — прошипел он.

— Братец, и мне дай, — Лао подошёл с другой стороны. Скривил свою китайскую харю в максимальном презрении, громко втянул носом воздух, прочистил горло — так, чтобы все слышали, и густо харкнул на Катерину. Липкий мерзкий плевок прилетел ей на щеку и пополз вниз, как зелёный слизень. — Угощайся, ублюдина. Это тебе за позавчера.

— Кха-кха, — кашляла командующая, — Какой ты нежный, обидели мальчика… — и хохотнула. — Хуже бабы ха-ха-ха!

— Вот же, больная мразь, — фыркнул Лю.

— Она — варварша. — пояснил Лао и, взяв Катю за волосы, оттянул, — Вы, имперские варвары — удивительнейшие бездари, мните себя Лордами, высшей кастой, — он похлопал её по щеке. — А на деле — куски бесполезного мяса. Посмотри на себя? Ты — никто. В тебе не было смысла. Вся твоя жизнь ничтожна. Ты даже не смогла ничего сделать.

— Брат, а что может сделать собака двум тиграм? — усмехнулся Лю.

Лао хмыкнул:

— Ты прав, брат, — и снова уставился на Катю. — Мы не станем тебя убивать сейчас, русская, не мечтай. К вечеру, когда мы вырежем всю крепость, отпразднуем. Будешь раздвигать свои переломанные ноги перед каждым рядовым пехотинцем Поднебесной, пока не подохнешь. Весь твой имперский гонор утонет в твоём же дерьме. — и расхохотался.

На стенах крепости тишина. Страшная, удушливая. Такую не измерить, как не старайся. Потому что не было в этом бою никакой чести, а сейчас… сейчас вообще происходит публичное, грязное растаптывание самой сути воинской чести! И это элита⁈ Это и есть могущественные практики⁈ Почему⁈ Почему они ведут себя не как благородные победители, а как подзаборная мразь⁈

Третий ярус западной стены. Прямо на Доменом.

Рядовой Петька Терехин из третьей штурмовой был в армии всего восемь месяцев. Шесть из них он провёл на тыловом складу, перекладывая ящики. На фронт его отправили два месяца назад как пополнение в Чёрный Лебедь, и за эти дни Петька увидел столько мёртвых, сколько

Но даже так…

ДАЖЕ ТАК ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС ВЗРЫВАЛО ЕГО КРОВЬ! СДАВЛИВАЛО СЕРДЦЕ! ЭТО ХУЖЕ… ХУЖЕ ВСЕГО!

— Сержант, — прошептал он, не отрывая взгляда от зрелища внизу. — Сержант, так… так нельзя… Нельзя же так… Там же наша… наша Лордесса… Зачем они так…

Сержант Кузьмин, тридцать два года, три кампании за плечами, грязный, злой, молча стоял рядом с Петькой у зубца стены и не отвечал. Не было слов. А что делать — не знал. Никто не знал. Никто не поможет командующей.

Оба китайца продолжали избивать Катерину. Просто, грубо, пиная её под зад, унижая, оплёвывая, хлестая пощёчинами. Она больше не огрызалась, хрипела что-то под нос, но никто не слышал.

— П-почему они не убивают её, — снова прошептал Петька. — Почему…

Кузьмин тяжело вздохнул и наконец ответил.

— Хотят, чтоб мы смотрели, Петь.

Петька судорожно сглотнул — сжал до бела пальцы на луке:

— А мы… мы что, ничего не можем?

— Ничего. В Домене эфир не работает. Наши стрелы Лордовский контур не пробьют. Я пытался ещё в начале — пять стрел, всё без толку. Остаётся только пережить это, и умереть следом. Вряд ли нас оставят в живых.

Молодой лейтенант Голицын из петербургских аристократов, попавший на восточный фронт по личной просьбе отца, якобы проверить себя, стоял у соседнего зубца. За три недели осады из изнеженного столичного мальчика он стал совершенно другим человеком — под глазами круги, обветренные губы, охрипший голос, да и внешне прибавил лет пять. Вцепившись обеими руками в зубец, он смотрел вниз, понимая — что значит эта дуэль.

— Это конец, сержант, — тихо сказал он, — Как только её убьют — Чёрный Лебедь сгинет, а Гнездо падёт к ночи. Мы проиграли…

— Так и есть, Ваше Благородие.

— Я… — сглотнул Голицын, — я не хочу умирать здесь… вот так.

— Никто не хочет, Ваше Благородие.

Голицын повернулся и взглянул на сержанта. В голубых глазах слёзы. Было ли ему страшно? Нет. Скорее — это от того, что он ничего не может изменить. Обидное бессилие, что ломает тебя изнутри и говорит, что ты недостаточно хорош. Даже не так. Ты бесполезен. Букашка. Вот и всё. И это хуже любого страха.

— У меня в Петербурге невеста. Я обещал ей, что вернусь к майским. Получается, не успею.

Сержант Кузьмин ничего не ответил, да и что он мог сказать? Просто положил грязную ладонь лейтенанту на плечо.

В это же время, в главном бастионе крепости, в штабе обороны.

В самом сердце Гнезда, полковник Митрохин, заместитель генерала Разина, собрал совет последних оставшихся в строю высших офицеров. Всего одиннадцать — остальные ранены, либо мертвы.

— Докладывайте, — хрипло приказал он, стоя у карты крепости, на ней красным карандашом обведены два сектора — западный и южный. Оба на грани.

Начальник артиллерии капитан Муравьёв отозвался первым.

— Снаряды на исходе. На два полных залпа по всему периметру, и кранты. После этого — только луки и ближний бой.

— Принято, — вздохнул Митрохин, — организуем раздачу последних запасов.

Майор Пестов — комендант лазарета также высказался о своей проблеме:

— Медикаменты кончились ещё вчера, я уже говорил генералу Разину. Я оперирую людей под горячей водой и водкой. Сегодня умерло двадцать три человека, которых я мог бы спасти, если бы был нормальный морфий и стерильные бинты. Завтра умрёт больше.

Митрохин молча кивнул и перевёл взгляд на начальника связи:

— Капитан Лёвшин, были ли сообщения из столицы?

— Мы не можем отправить ни одного голубя, командир, китайцы всех перестреляли с луков, ещё и соколов запускают. Конным курьерам тоже нет ходу. Мы отрезаны.

Полковник кивнул, посмотрел на всех обравшихся. Это были его люди, с которыми он служил уже много-много лет. И понимал, именно сейчас, в этой комнате, ему придётся озвучить последнее решение, которое больше нельзя отменить.

— Господа офицеры, — тихо произнёс он. — По моим расчётам, у нас ещё час до того, как Домен братьев Хэ решит окончательный исход дуэли с Её Сиятельством. Мне доложили о её состоянии — всё плохо. Генерал Разин выдвинулся ей на помощь, но это поход в один конец, вы и сами понимаете. Её Сиятельство Екатерина Великая у черты невозврата и вот-вот проиграет окончательно. А это значит, что через час, может два, нам придётся принимать решение о том, будем ли мы сдавать крепость или умирать в ней до последнего человека.

Повисла тишина. Но ни один из офицеров не опустил глаз.

Сам полковник Митрохин сухим, но твёрдым голосом произнёс:

— Лично я буду умирать. Однако, по старой дружбе, не имею права и желания решать за всех. Поэтому спрашиваю каждого из вас лично. Капитан Муравьёв?

— Умираю, господин полковник.

— Майор Пестов?

— Умираю с вами.

— Капитан Лёвшин?

— И я, господин полковник.

Он спросил всех одиннадцать. И все сказали одно и то же — умираю. Никто не предложил сдачу. Это и были офицеры Чёрного Лебедя, которые за двести лет своего существования ни разу не сдавались врагу. И нынешнее поколение не собирались становиться первыми, кто нарушит эту традицию.

— Хорошо, господа, — с гордостью произнёс Митрохин. — Тогда все по местам. И напоследок, на прощание, если кто-то из вас случайно переживёт этот день, прошу вас передать в Петербург, что Чёрный Лебедь держался до конца. Просто — до конца. Не нужно никакого пафоса или красивых слов. Мы стояли здесь, пока могли. Всё.

Офицеры кивнули и разошлись по своим постам.

* * *

Восточная башня. В то же время.

Молодой китайский штурмовик Ли Гуан лез по штурмовой лестнице с криком:

— Да здравствует великий Хэ!

Потому что так было положено кричать по уставу, но в душе у китайца не было никаких здравиц, а только одно холодное желание — не сорваться с лестницы! Она ж сделана из хренового дерева и уже трещала под весом пятерых человек!

— Да здравствует вели…

БАМС!

Сверху стены прилетел удар молота по шлему.

Это вдарил простой рядовой имперец, имени которого Ли Гуан так и не узнал.

Удар был жуть каким, что Ли прикусил язык! Шлем погнулся, но не пробился — СЛАВА ПОДНЕБЕСНОЙ! Сам Ли Гуан качнулся от прихода, но ухватился за край стены, подтянулся и ткнул копьём в сторону имперца. Остриё ушло в пустоту —

— А ну-ка, падай, узкоглазый! — имперец снова замахнулся.

К чёрту! Подумал Ли Гуан и не стал ждать второго удара, просто спрыгнул с лестницы сам, как раз на толпу трупов собратьев! Свезло! Вывихнул только лодыжку. Соседи по ротной шеренге подхватили его и оттащили в тыл. ЗА ЧТО⁈ ОН ХОТЕЛ ПРИКИНУТЬСЯ МЁРТВЫМ! Увы. Фельдшер перевязал ему ногу и сказал:

— Вперёд солдат! За великих братьев Хэ и Китай!

— Да здравствует ВЕЛИКИЕ БРАТЬЯ ХЭ! — Ли Гуан проглотил слёзы, лезть не хочется, там же тот злющий имперец!

Наверху стены, где всё это и произошло, рядовой сорокалетний имперец Игнат хрустнул шеей и пробурчал:

— Ну вот, ещё одного скинул. А их там ещё тысячи. Как же бесит, возимся тут с мелочью! Слышал, там наша командующая уже дуэлирует! Посмотреть бы!

Товарищ, услышав его, только сплюнул и сказал:

— Мелочь тоже надо скидывать, Игнат! Чем больше скинешь, тем меньше потом придёт за нашими детьми! Дерись, брат!

Игнат кивнул и перехватил молот для следующего штурмовика.

* * *

У западного пролома. Внутри Домена.

Хэ Лао надоело. Все кулаки в крови имперской дылды. На её роже уже и живого места нет. Она больше не сопротивляется. Трахать такое мясо? Лучше уж собаку. А потому, он всё-таки решил её прикончить, но перед этим хотел расставить все точки над и, как подобает. Любил он такие моменты, они явно заслуживают красивой речи. Его голос сквозь прогремел сквозь стены Домена над всей крепостью и разлетелся по всей округе.

— ИМПЕРЦЫ! ВЗГЛЯНИТЕ НА СВОЮ ЛОРДЕССУ! ВЗГЛЯНИТЕ НА СВОЮ ВЕЛИКУЮ! ВОТ ОНА — ПЕРЕД ВАМИ!

Имперские солдаты замерли. Да, конечно… конечно они прекрасно видели, что их командующая на последнем издыхании стоит на коленях. Вся в крови. Безмолвная, потерянная, разбитая.

Хэ Лао продолжил:

— ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ТВАРЬ! БЕСПОМОЩНАЯ СКОТИНА, ЗАСЛУЖИВАЮЩАЯ ГЛОТАТЬ ПЕСОК! ДАЖЕ НЕ ЧЛЕН ХА-ХА-ХА! ЕЁ РОТ СЛИШКОМ ГРЯЗНЫЙ! ВЫ ВИДИТЕ⁈ ОНА НЕ МОЖЕТ ДАЖЕ ВСТАТЬ НА НОГИ! ПОДНЯТЬ СВОЮ САБЛЮ! ВОТ ЧЕГО СТОИТ ВАША ИМПЕРСКАЯ ШКОЛА! ВОТ ЧЕГО СТОЯТ ВАШИ ЛОРДЫ! НИЧЕГО! АБСОЛЮТНО НИЧЕГО! ВЫ ВСЕ ПОЙДЁТЕ НА УБОЙ! ВАШ ВЕК ОКОНЧЕН!

Сержант Кузьмин тихо выматерился. Петька Терехин зажмурился, чтобы не видеть. Поручик Голицын продолжал смотреть, по щекам текли слёзы.

— ОНА УМРЁТ! — Хэ Лао лыбился во все кривые зубы. — ПРЯМО НА ВАШИХ ГЛАЗАХ, И ВЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕТЕ, ЧТОБЫ ПОМЕШАТЬ МНЕ! А ПОТОМ — МЫ ВОЙДЁМ ВНУТРЬ! И ВЫЖЖЕМ ВАС ВСЕХ! ТЕ, КТО БУДЕТ МОЛИТЬ О ПОЩАДЕ, МЫ ОСТАВИМ В ЖИВЫХ — ОНИ СТАНУТ НАШИМИ РАБАМИ! БУДУТ ЧИСТИТЬ НАШИ СТОЙЛА, ТАСКАТЬ НАШИ ТЕЛЕГИ, ОБРАБАТЫВАТЬ НАШИ ПОЛЯ! ЛИЗАТЬ НАШИ САПОГИ!

Он усмехнулся, а потом произнёс ниже, с рыком:

— ПОСЛЕ — МЫ ПРИДЁМ ЗА ВАШИМИ СЕМЬЯМИ! ВАШИМИ ЖЁНАМИ, ВАШИМИ ДЕТЬМИ И ВАШИМИ МАТЕРЬМИ! ЗАЙДЁМ В КАЖДУЮ ДЕРЕВНЮ! ВЫРЕЖЕМ ВАШИ ФАМИЛЬНЫЕ ДРЕВА ДО КОРНЯ! ВАС НИКТО НЕ ЗАПОМНИТ! О ВАС НЕ ОСТАНЕТСЯ НИ ИМЕНИ, НИ МОГИЛЫ! ВЫ ИСЧЕЗНЕТЕ ТАК, КАК И ПОДОБАЕТ ОТРЕБЬЮ! УЗРИТЕ ЖЕ, ВАРВАРЫ, КОНЕЦ ВАШЕЙ ВЕЛИКОЙ! — ревел он и, подняв арбалет к плечу, взял на прицел Екатерину.

Неподалёку от Лордессы, у обломка обрушенной стены, сипел генерал Разин. Грубые ладони прижаты к животу, кровь сочилась и сочилась, без остановки. Он пришёл на помощь командующей, но не продержался и двадцати секунд — ещё бы, без эфира. Теперь не мог встать — арбалетный болт прошил пузо насквозь. Но стоит отдать ему должное — он всё ещё был в сознании. А потому наблюдал, как китаец поднял арбалет и нацелился. Из последних сил, через кровь в горле, через всю боль, сквозь всё, что у него ещё оставалось, он выдавил хриплый, безнадёжный крик. Хоть и знал, что это ничего не изменит и она не увернётся, но пусть хоть погибнет не в тишине:

— КАТЬКА… ЛОЖИСЬ, ДУРА!

Та кашлянула, видать хотела сказать, что сам он дурак, но не могла. Просто подняла голову и одним зрячим глазом посмотрела в лицо смерти, как и подобает командующей. Губы прошептали:

— Отлеталась… кажись…

Палец Хэ Лао лёг на спусковой крючок, когда вверху, у самого-самого свода Домена, прозвенел треск.

ДЗУН!

Будто с небес жахнула молния! Братья Хэ машинально подняли головы. Да и имперцы на стенах. Даже Екатерина, уже распрощавшаяся с жизнью, вздрогнула и попыталась посмотреть сквозь слипшиеся кровью волосы.

ЧЕГО…

Крыша Домена лопнула⁈

Не вся — только одна точка. Купол, который не мог пробить ни один эфирный удар, ни одна стрела, вскрылся. А следом в этот пролом, рухнуло что-то.

Никто не успел разглядеть, что ЭТО БЫЛО!

БУМ!

Удар о землю столь мощный, что взметнулся столб пыли! Ударная волна разошлась по всему Домену, отбросив братьев Хэ. Арбалет Лао дёрнулся — палец, уже нажимавший на спусковой крючок, довёл дело, и болт с противным визгом полетел в Екатерину.

Шмяк!

И тишина.

Пыль оседала. Слой за слоем, обнажая человека.

Совсем мальчишку.

КОТОРЫЙ ПОЙМАЛ БОЛТ ГОЛОЙ РУКОЙ!

Все вытянули шеи, пытаясь разглядеть его в этой пылюке. Тёмные волосы. Рубаха, простые штаны. Штрафбатовские сапоги заляпаны грязью. На щеке пятно от пыли. На лбу — полоска от пота, перемешанная с грязью. А глаза — просто человеческие глаза уставшего мужика. За спиной огромный чёрный арбалет, у пояса меч с кинжалом.

Но самое-самое…

Чёрная накидка на нём, с эмблемой Чёрного Лебедя на плече.

— С-сержант… — прохрипел Петька. — Это же…

Сержант Кузьмин стоял как заворожённый.

— Будь я проклят… Этот арбалет… И накидка… В-воробей⁈

А внутри Домена, Аркадий Степанович, не моргая, через боль в животе, поднял голову. Зрение было затуманено, кровопотеря давала о себе знать, но он всё равно смотрел на фигуру в чёрном.

И старое, усталое сердце пропустило удар.

Разин угадал бы его средь тысячи. Особенно этот чёртов арбалет…

'Вот оно как, — намокли его глаза, — Вот оно, значит, как. Ты пришёл, малец. К своим. Спустя девять лет… спасибо, сынок… спасибо."

Из его рта потекла струйка крови, но он улыбнулся.

Мальчишка тем временем отбросил болт. Отряхнул плечо от пыли, и шагнул из кратера на ровную брусчатку, встав прямо между Екатериной и Хэ Лао. Ленивым взглядом обвёл всё вокруг. Коленопреклонённую Екатерину уже видел. Теперь же взглянул на сидящего окровавленного Разина. Потом — наверх, на тысячи имперских солдат и китайских пехотинцев, а после — перевёл спокойный взгляд на двух братьев Хэ.

И только после этого, в полной тишине, раздался его голос, при

— Ну и? Кто тут такой грубиян, оравший без умолку?

Петька, сам не зная почему, вдруг всхлипнул, прижал к груди лук и прошептал:

— Слава тебе, Господи…

Сержант Кузьмин сжал кулаки. Надежда. Этот человек… наёмник Воробей только что принёс странную надежду:

— Не «Господи», Петька. Это, наёмник Воробей… Легенда битвы в Долине Костей.

Хэ Лао же пришёл в себя. Ошеломление прошло, теперь в нём закипала ярость.

Рядом его брат Хэ Лю вздулся венами.

— Ты, блядь, кто ещё такой?

Мальчишка посмотрел ему в глаза и сухо произнёс:

— Я? Да так. Ненормальный Практик, заглянувший к своей стае… Не туда вы забрели, карапузы, ох не туда…

Глава 10

Слова Александра повисли в тишине Домена, что уже затянул дыру в потолке.

Все молчали.

Братья Хэ пытались понять, какой ещё нахрен Ненормальный Практик?

Однако, позади Сашки раздался хрип:

— Малец… — Катерину было еле-еле слышно, — Зря ты… сюда… пришёл…

Она лежала на брусчатке, сплёвывая кровь сквозь разбитые губы. Сухожилия на запястьях и лодыжках перерезаны и подгнивали без эфирной регенерации. Но взгляд… в нём ещё тлела искра. Живая, злая, готовая идти до конца, если б только была способна. Через боль, командующая нашла в себе силы прохрипеть ещё кое-что.

— Этот Домен… Он всё блокирует. Эфир… Техники… Слияние. Ничего не работает. Я не смогла. И ты… Уходи, малец. Пока можешь…

Александр, так и не обернувшись, ответил:

— Да, я уже понял, командующая. Полежи пока. И не смей умирать. А с ними я как-нибудь разберусь, не беспокойся.

Всё это он сказал так, как говорят опытные люди, которых вызвали на адскую работёнку, и они РЕАЛЬНО знают что делать. Никакого пафоса, ноль обещаний, и какие к чёрту утешения? Просто сказал, как есть: понял, справлюсь, ты отдыхай. И Катерина, слыша такую будничность, поверила. Да. Так странно — не наивная же. Но она, правда-правда, поверила всем сердцем. Да, его слова не были какими-то особенными, убедительными — вообще ни разу, просто слова, не более, но то, как он их произнёс… этот человек точно умеет делать свою работу.

Она закрыла глаза и провалилась в забытьё. Сил держаться больше не было. Последняя её мысль была: «Вот значит ты какой… Ненормальный Практик… Оставляю всё на тебя… Если умру, что ж, прости старую дуру… главное — сам выживи, глупый мальчишка… но храбрый… как и говорил Аркашка…»

Александр посмотрел на собственные запястья — на них уже активировались эфирные кандалы. Поднял взгляд ко своду Домена. Прям под куполом, висело воплощение. Проекция, при чём внушительная. Это не была привычная контурная печать, не эфирный зверь, да что говорить, вообще он впервые видит подобное. Скорее — отдельный аватар Слияния, при чём одного из китайцев, что и запустил Домен, но при этом его облик божества, что он должен был примерить при Слиянии, как Ода, существовал в этой экосистеме сам по себе. Существо, парящее под куполом, напоминало восточного монаха, только размером метров в пять. Серокожий, точь мертвец. Халат синего цвета, лысая голова опущена в медитативном поклоне. Веки опущены. Указательный палец правой руки поднят и прижат к сомкнутым чёрным губам, а всё тощее, измождённое тело, от плеч до колен, обмотано толстыми, ржавыми цепями, конец при этом тянулся к Хэ Лю. И ему явно приходилось напрягаться, чтобы поддерживать Домен активным, когда прибыл Саня — по сути, второй Лорд.

«Вот так слияние, — подумал юный Северов. — Тот китаец не сам держит Домен, а держит монах в цепях, ещё и своим молчанием запечатывает весь эфир. Если оборвать цепь — можно вывести китайца из строя. А прикончу монаха — обрушу Домен. Загвоздка только в том, чтобы добраться до любого из них, надо пройти через ещё одного китайца, и судя по его горящим эфиром красным глазам — он имеет иммунитет к отключению всего и вся. Непросто будет…»

— Как ты сказал? — пробасил Хэ Лао с вспыхнувшими ярче алыми фонарями вместо глаз. — Ненормальный Практик?

— Ага.

— То есть, хочешь сказать, это ты сразил япошку у Ореха? До нас дошли уже слухи.

— Ты по Оду?

— Ну, а про кого ещё?

— Выбирай выражения, называя Оду-сана столь оскорбительно, — хмыкнул Саня, — ты ему и в подмётки не годишься.

— Вот как, — фыркнул Лао, — так давай посмотрим, на что годишься ты, мелочь.

— Брат, — серьёзно произнёс Лю. — Не тяни, запускай Домен. Эфир этого паренька охренеть какой… тяжело сдерживать…

Лао промычал:

— Интересно… а с виду и не скажешь. Так и быть, — и взглянул на Александра, — узри, имперец, силу братьев Хэ. Когда мы вдвоём, нам под силу всё! Кровавый Едок!

И в уже активированном Домене развернулся второй, при чём частично.

Это было ещё одно Слияние из божества, которое повисло над куполом!

Совершенно другая тварь.

Пузатый красный эфирный комар, размером с лошадь, на хитиновых лапах, с мерцающими крыльями за спиной. Раздутое брюхо было раза в три больше лохматой головы и груди, а через его тонкую кожицу виднелись потоки эфира, как жилки в крыле бабочки. И от этого самого брюха в разные стороны расходились длинные-длинные гибкие хоботки. Толщиной с руку, ещё и с острым жалом. Первый хоботок выстрелил в грудь Екатерины. Юный Северов тут же встретил его мечом, собираясь заблокировать, но тот просто прошёл сквозь него и впился в командующую. Она дёрнулась, но кажется, ничего не ощутила, просто укол, не больше!

«Что за херня…» — Александр рубанул по хоботу ещё раз, но бесполезно — тот нематериальный!

— Ха-ха! Бестолочь! — ржал Лао. — Собственно, ты не первый такой, утешься, и приготовься!

Второй хобот выстрелил уже в Сашку!

Он кувыркнулся, хоботок ударился о земь, но тут же как змея взвился и впился ему в плечо.

И…

Начал качать эфир!

Все заблокированные запасы! Глоть-глоть-глоть!

Третий хоботок воткнулся в Разина.

Старик даже не знал об этом, просто лежал без сознания.

Четвёртый хоботок прилип прямо к Хэ Лю, родному брату Хэ Лао.

Александр задумался. Как один из братьев может высасывать эфир у другого? Они же работают в паре, союзники.

— Грёбанные паразиты…

«Вот же задница… ладно, думай, Саня, сейчас ты физически без активированного эфира на уровне около Лорда, так сказать на пассиве. Если выкачают весь эфир, то

— Ну давай, Ненормальный или как там тебя величать, взгляну хоть на что ты годишься! — здоровяк Хэ Лао выхватил увесистый гуаньдао. Лезвие покрылось красным эфирным огнём, зловеще зашипела. — Покажи, почему тебя называют так?

— Так ты хочешь размяться? Запускай Слияние, пузач, тогда и поговорим, — хмыкнул мальчишка.

— Для начала стань достойным этого, — ухмыльнулся щекастый китаец. Вены на его морде вздулись, на кистях также, его крепкие загорелые пальцы сжали древко гуаньдао, сам весь напрягься, готовясь к мгновенному атакующему рывку.

Александр вынул меч Корнелии, продолжив стоять без какой-либо позы.

— Показушник! — гаркнул Лао и напал! Это было слишком быстро! Размыто! Для своей туши он оказался до абсурда резок! Гуаньдао опасно свистнуло сверху вниз.

Юный Северов даже не пытался встретить эту убийственную массу. Шаг в сторону от линии атаки, подставил клинок под углом, не пытаясь блокировать тяжеловесный гуаньдао, а провожая его. ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЫНЬ! Веером брызнули искры, лезвие алебарды проскрежетало по мечу и вошло в брусчатку, расколов её на треугольные плиты. БАААМ! Китаец по инерции нырнул вперёд, уж больно дохрена вложился в удар. Саня крутнулся, остриё его меча укололо открывшуюся руку Лао. Чвяк. И рубанула кончиком, вырезая борозду.

Красный порез расцвёл у наруча китайца. Лезвие прошло по запястным сухожилиям, ювелирно, без лишнего сантиметра. Лао глухо рыкнул, чувствуя, как хват пальцев предательски расслабляется.

— Юркая крыса! — взревел он, перехватывая гуаньдао и закрутил его, как стальную мельницу, под которой обычно загонял врага и потрошил. Тут же пошёл вперёд, тесня юного Северова размашистыми, весомыми ударами. Дан! Дан! Дун! Но тот парировал. Нырял. Уводил удара по касательной, не тратя ни лишнего шага, ни лишнего вдоха. Это был даже не бой, а урок фехтования. Мальчишка показывал всему миру, что даже с пассивным эфиром он может биться с Лордом Поднебесной, что включил свой на полную!

— Он… он справляется… — зашептали со стен.

— Противостоит Лорду! Что за финты⁈

Китайский авангард уже орали:

— ГОСПОДИН ЛАО, УБЕЙТЕ ЕГО!

— ХВАТИТ ИГРАТЬСЯ, ГОСПОДИН!!!

— ЛА-О! ЛА-О! ЛА-О!

Очередной выпад китайца. Мальчишка шагает в сторону, как теодор от буйного бычары, плоским ударом клинка отбивает древко в сторону, ныряет внутрь, сокращая дистанцию, и рубит вытащенным кинжалом по ведущей руке Лао. Брызнула кровь. Указательный палец китайца, прям в стальной перчатке, сделал сальтушку в воздухе и шлёпнулся на брусчатку.

Лао отпрянул. Опустил удивлённые глаза на кровоточащую руку, взгляну на Александра, что стряхивал кровь с клинка.

«Сучонок… — опешил Лао, — Это точно не везение. Ранил меня два раза, без эфира! Да кто он такой⁈ Он… Он точно разбирает меня по кускам. Запястье, палец. Ещё два размена, и я не удержу даже палочки для жратвы…»

И осознание всей ситуации было ой как неприятно. Имперский пацан превосходит его в фехтовании на голову, ещё и не злорадствует, будто взрослый показывает ребёнку — как нужно драться. Гордость Лао взвыла.

— Думаешь, самый умный⁈

Левая ладонь выбросилась вперёд. Сгустился воздух, из уплотнённого эфира выскочил контурный тигр с раскрытой пастью и протаранил молодого Александра, отбросив. Лао выдохнул. Дистанция разорвана — хорошо.

— Хватит, Брат! — рявкнул напряжённый Лю. — Жри всех до дна!

— Согласен… — профырчал Лао.

Гуаньдао лязгнуло, упав на камни. Оно больше не понадобится. Над куполом затрещал гигантский комар. Хоботки, впившиеся в Екатерину, Саню, Разина и Хэ Лю, уже накачали паразита, раздув брюхо до необъятных размеров. Чудовищный литражи эфира хлынули в Лао одним бурным потоком.

— УАРРРРРРРР!

Мышцы вздулись, раздвигая элементы доспеха. Кожа покраснела до густого винного. Узкие глазёнки налились кровью. Сам он увеличился до пяти метров. Брусчатка просела на полпальца из-за плотности ауры, что красными языками пламени, раскаляла всё вокруг, будто раскалённая жаровня.

Хэ Лао больше не был простым Лордом. Выпив до дна эфир всех, кто был внутри, он стал на порядок выше. Боевой бог во плоти. Главная ударная сила Китая. Вот, кем его можно было считать. Его глаза, налитые кровью, пылали алым пламенем, словно у демонического генерала самой Преисподней!

— Уже? — хмыкнул Александр, перерубивший тигра, — Я думал, тебе нравится наш танец.

— Предпочитаю убивать руками, — пробасил низким рыком китаец. А затем ухмыльнулся острыми клыками. — А теперь — исчезни.

Юный Северов напрягся, сосредоточил зрение. Приготовился уклониться.

Вот только.

Не успел.

ОН ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ.

Краткий миг. Лао уже перед ним. Взмах красного пылающего кровью кулака, размером с булыжник, и удар! ДУУУУФ!

ХРУСЬ.

Грудная клетка мальчишки в хлам, прогнулась внутрь, и его швырнуло через весь Домен. Вшууу! Удар в купол. Барьер пошёл трещинами, тело мальчишки же сползло по стене, оставляя тёмный кровавы мазок, и шлёпнулось на брусчатку. Меч звякнул в стороне. Александр больше не двигался, вообще. Всё его тело было переломано, окровавлено, будто его только что сбила фура на скорости истребителя.

За Доменом все забыли как дышать. Тысячи людей просто смотрели и не могли поверить… Что… Что за безумие… ЧТО ЭТО ЗА СИЛА⁈ НЕВОЗМОЖНО!

— И это всё⁈ — Лао захохотал. Раскинул мощные ручища, наслаждаясь собой, да и вообще сладким моментом. — Это и есть козырь Империи⁈ Какая нелепость! Как вы вообще смеете нам сопротивляться с такими слабыми Лордами⁈ Вы на уровне собак! Диких, тупых! Грязных! Жалкие…

И внезапно прервался.

— А?

Позади послышался влажный хруст. Дёрганье. Покатился камешек. Голова юного Северова дёрнулась. Ещё раз. А затем через глазницы поплыла чёрная масса. Как смола, как тяжёлая нефть, она расползалась по его окровавленному лицу — по щекам, лбу, вискам, обтекала волосы. Превращаясь в маску. Угольно-чёрный обезьяньего Короля, готового смеяться над Всем Небом и трепать бороды бессмертным. Чёрная пасть полная клыков. Вздёрнутые, звериные скулы. Плоский мощный нос, тяжёлые надбровные дуги, а под ними, в чернющих-чернющих глазницах вспыхнули два золотых огонька. О, совсем не благородные, как прежде. Теперь это было нечто безумное, то с чего сняли ручник.

Мальчишка, весь переломанный, с ужасным ликом, дёрнулся.

Столь неестественно, что так не поднимаются ни люди, ни звери.

И…

Прозвучал его сумасшедший смех.

— Кхи-хи-хи-хи-хи… ха-ха-ха-ха-ха-ха… о, божечки, так и помереть недолго… ха-ха-ха-ха-ха…— и хрустнул шеей.

Это не был голос человека… адский скрежет, а смех настолько ребяческий и тонкий, что у всех кругом волосы дыбом. Да и стоял он странно: ссутулившись, свесив руки до колен. Как скучающее животное.

— Чё ты ржёшь, ничтожество⁈ — рявкнул разъярённо Лао. — Смог использовать Слияние⁈ И ЧТО⁈ КАК Я И СКАЗАЛ — ТЫ НЕ МОЕГО ПОЛЁТА, МРАЗЬ!

И вновь рванул в атаку.

Свист.

Мальчишка просто исчез.

Хэ Лао замер с занесённым кулаком. КАКОГО ЧЁРТА⁈ Он же бог! Он должен видеть всё! ВСЁ!

И прямо над его правым ухом раздался шёпот. Тот же дикий, с интонацией ребёнка, что собирается рассказать очень важный секрет:

— Эй…

Лао скосил вбок вытаращенные глаза.

Юный Северов сидел у него на его гигантском плече на корточках. И держал что-то большое. Тяжёлое. Истекающее кровью.

Хэ Лао опустил взгляд.

Левая рука… ОН ЛИШИЛСЯ ЛЕВОЙ РУКИ! ТОЛЩИНОЙ С ДЕРЕВО! ПЕРЕКАЧЕННОЙ ЭФИРОМ ДО ОТВАЛА! На её месте рванные ткани с сосудами, из коих фонтанирует кровь!

Юноша весело подкинул толстенную руку, поймал за крупный мизинец, как за хвост рыбу. И, глядя на охеревшего китайца ласково протянул:

—Кажется, ты что-то потерял? Кхи-хи-хи-хи-му-ха-ха! А голову ещё не потерял, ах-ха-ха-ха! Держи! Не теряй больше! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!— и положил руку на второе свободное плечо китайского бога битв.

— ТВАРЬ! — взревел Лао, разбрызгивая слюну. Боль, а какое унижение! Как дикарь посмел унизить его божественное эго! У него больше не осталось слов. — В пыль! В пыль сотру!!! СУ-КА-А-А-А-А!

И махнул ладонью, в попытке прихлопнуть пацана, как муху!

Прыг.

Мальчишка играюще ушёл с траектории, перекувыркнулся в полёте и приземлился на остриё каменного обломка, торчащего из земли.

— И это всё? Хи-хи, оё-ё-ё-ё-й, а столько разговоров было, даже жаль немного,— ох, его голос был столь насмешен и в тоже время сладок, что это эпически раздражало!— Слушай, давай сделаем из тебя дракона? А? А? А? Хочешь?

— Брат! Это не эфир! — крикнул Лю. — Его эфир всё ещё заблокирован!

— Аха-ха-ха-ха! Нет-нет-нет! Это Слииииияниеее! Правда-правда-правда! — хохотал обезьяний Король. — СЛЫШИТЕ ВСЕ⁈ Я В СЛИЯНИИ! КХА-ХА-ХА-ХА! АХАХ! Ну что, сделаем из тебя дракона? — и улыбнулся клыкастой улыбкой.

Лао шипел, закипая.

— Выродок, что ты вообще такое?

— Я же сказал, пф-ф-ф-ха-ха! Ненормальный… ха-ха-ха! Практик ха-ха-ха! Ой не могу! Хватит меня смешить! Аха-ха!

Сам же вытянул руку в сторону, у ладони закрутился чёрный шар, а затем сформировался в чёрную косу с двусторонней заточкой — кусаригама, на длиннющей чёрной цепи. Он раскрутил её с двух оборотов до невероятной скорости.

— Не двигайся, хе-хе!

И швырнул её, особо не глядя.

Чёрное лезвие со свистом прошило пространство и как нож проходит сквозь масло, так и прошла через багровую броню Хэ Лао и срезало правую ногу по бедро!

— А-А-А-А-А-АА-А-! — рыкнул китаец и рухнул, как падают боги. Бдууум!

Земля ухнула. Взметнулась пыль.

— Теперь ты, как дракон! Аха-ха!— верещал обезьян. —Они же… они у вас как змеи! Безногие! ИЛИ НЕТ? ОЙ. Я НИЧЕГО НЕ НАПУТАЛ⁈

— БРААААААААТ! — завопил Лю, но весь истекал потом, поддерживая деактивность эфира!

Лао, хрипя, как кабан, Приподнялся.

— Уёбок… Только поймаю тебя, раздавлю… голову откушу!

Но к нему уже летела коса на обратный заход. Однако не срубила голову, а обмоталась у шеи. Цвяк-цвяк-цвяк! Оборот за оборотом. А сама кусаригама в конце раскрутки, воткнулась под лопатку.

Лю, видевший, что брат на грани, отбросил всё и кинулся на поехавшего имперского мальчишку сзади!

— СДОХНИ-И-И!

В этот удар было вложено всё отчаяние.

И…

Обезьяний Король в маске фантазма, даже не удосужившись обернуться, полубоком схватил его кулак одной левой. ДУМММММ! Хлопок! Взрыв энергии вокруг. А затем крик.

— А-А-А-А-А-АРРРРР! А-А-А-А-А!

Кисть китайца в мясное месиво. Он рухнул на колени и завизжал, не как мужчина, или уж тем более — воин, а как дичь на убое.

Мальчишка, не обращая на него никакого внимания, дёрнул цепь и потянул. Хэ Лао весом сейчас под полторы тонны, без ноги, бог на минуту! Как бы не сопротивлялся, всё же ополз за ним по земле, барахтаясь.

— ХХРРРРР…

— Ну чего рычишь, пёсик? Кха-ха-ха,— медовым голосом пел юный Северов, волоча его к себе, как непослушную собаку.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈ Я… ГЕНЕРАЛ ПОДНЕБЕСНОЙ!!! ВЕЛИКИЙ ХЭ ЛАО!!! СЛЫШИШЬ⁈ Я — ХЭ ЛАО-О-О-О! — он хрипел, кровавые глаза навыкат от напряжения, целой рукой пытался оторвать удавку, но чёрная цепь жгла пальцы до костей, до бела, до пара!

— Ой, а что такое? Не нравится ошейник? Ты же собирался сделать из всех имперцев собак? Или не ты? Погоди… я снова всё перепутал⁈ АХА-ХА-ХА! Ты что? Хороший мальчик⁈ А? А? НУ! ГОВОРИ⁈ ТЫ — ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК⁈— Сашка издевательски смеялся. —О! ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬ МОСКВУ⁈ ПОГОДИ-ПОГОДИ, ДРУГ! Я ПОДНИМУ ПОВЫШЕ И УВИДИШЬ! ДАЖЕ ПЕТЕРБУРГ, ЕСЛИ ПОВЕЗЁТ! АХАХАХАХАХАХАХ! ТАМ ТАКИЕ ВИДЫ, У-У-У-У-У-У-У-У!

Держа одной рукой натянутую цепь с китайцем, второй он раскрутил конец с набалдашником и метнул его к потолку купола. Вшуууууу! И малец бросил цепь, она змеёй взмыла к потолку, и оторвало тушу Лао от земли, метров на десять.

— Акххх! — захрипел подвешенный китаец, — АРРРРХ!!! — он пытался одной рукой удерживать цепь, дабы не душила, нога телепалась, с обрубка капала кровь.

— НУ⁈ МОСКВУ УВИДЕЛ⁈ ДРУГ! ДРУГ⁈ А-У-У!

— Ублюдок… имперский пёс! — выплюнул Лао, хрипя. — Китай этого не простит! Тебя будут преследовать всем царством до конца твоих жалких дней!

Тык.

Мальчишка, скалясь обезьяньей рожей, опустил свой арбалет, который только что поднял для выстрела. Чёрный болт пробил Лао лоб. Он умер. Вот только юная рука перезарядила арбалет.

Тык.

Тык.

Тык.

Тык.

Тык.

Тык.

Тык.

Болт за болтом. В плечи, в брюхо, грудь.

— Я… Я ПРОСТО ОБОЖАЮ ДИКОБРАЗОВ НА УЖИН! НЕЧЕГО НА МЕНЯ ТАК СМОТРЕТЬ КХИ-ХИ-ХИ!— довольно ржал обезьяний король, вообще не испытывающий никаких эмоций от стрельбы, да и смерти Лао. —Э-э-э, ладно, что там второй?

И повернулся к Хэ Лю.

Лю не двигался. Вообще никак. Стоя на коленях, смотрел на убитого подвешенного брата, нашпигованного болтами. А в маленьких чёрных глазках опустошение.

— Что такое?

И малец взглянул золотыми угольками под купол, где всё ещё парил связанный монах-божество. Схватился голой ладонью за цепь, идущую от Лю к тому.

И с чудовищным рывком потянул. Исполинский Монах рухнул с потолка на колени пред ним. Юный Северов вогнал кулак в его грудь, чвяк.

— Свободен, падре.

И проекция рассыпалась пылью.

Блокировка Домена тут же вырубилась.

Мальчишка вразвалочку, подошёл к трясущемуся Лю. Опустил пыльный сапог ему на морду и впечатал в землю, вдавив затылок в брусчатку. Низко, очень-очень низко наклонился, пока чёрная обезьянья морда из кошмаров не оказалась в паре сантиметров от расширенных китайских глаз. И улыбнулся:

— Я тебя съем, малыш,— прошептал он с больной нежностью. —Выглядишь, конечно, как жаба. Но, сцук, аппетитная, хе-хе.

И резко вогнал кисть глубоко в грудь Лю, пробив и рёбра и внутрянку. Пальцы сжались на бьющемся сердце.

Лю забился в агонии. Затылок как в кипятке, изо рта кровь, толчками, в такт.

— Нет… подожди… брат бы не прав… ты победил! ПОБЕДИЛ! Я… не могу… умереть… — булькал он, цепляясь рукой за сапог монстра. — Я… НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ ЗДЕСЬ!

— Можешь, поросёнок. Ты всего лишь еда…

И сжал пальцы.

Сердце разорвало. Лю моментально посерел… и кожа, и губы, белки глаз, всё разом, и обмяк. Брусчатка под ним раскрасилась расползающимся кругом крови.

Мальчишка, довольно заурчав, запрокинул страшную рожу к небу и издал рёв:

— РРРРРРРРРРРРРРРРРРРАААААААААА! ЕЩЁ-Ё-Ё! ПРИВЕДИТЕ МНЕ ЕЩЁ ЛОРДОВ!!! ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ!

А затем резко умолк и повернулся. Прямо к комариному божеству, что всё ещё парило в воздухе.

— ДЖЕЕЕЕЕЕЕЕКПООООООООТ!

И Саня растворился.

Вшух!

Тут же оказался у комара, прямо башкой ударил его брюхо на лысого. Его башка оказалась внутри резервуара. И раздалось

— ГЛОТЬ-ГЛОТЬ-ГЛОТЬ! ФЛЮЮЮЮЮЮП! АААААХ! ХОРОШО-ТО КАК! АХАХАХАХАХАХАХ!

Гигантский комар верещал пронзительным писком. Сашка выпил его досуха. Раздутое брюхо сдулось со свистом проколотой шины, хитиновые лапы обвисли, и могучая эфирная тварь съёжилась в сухую шелуху. Обезьяний Король сожрал и её.

— НА ВКУС КАК КАЛЬМАР! КТО ХОЧЕТ? ТУТ ЕЩЁ НЕМНОГО ОСТАЛОСЬ! КАК ХОТИТЕ! ХИ-ХИ!— ну и дожрал остальное. При чём он выкачал не только комара, но и Лао, к которому всё это время тянулся главный хобот.

И…

Домен потерял последний источник.

Пошёл рябью, а затем потолок стал осыпаться, точь как бьются стёкла. Дзын! Звон! Эфирные фрагменты, неспешно, один за другим, опадали с неба, растворяясь в полёте, даже не долетая до земли.

Юный Северов взглянул через барьер Домена. Там тысячи людей, дрожа, смотрели на него, как на нечто ненормальное. Пугающее. Отталкивающее. Как на хищника, которого не должно априори существовать.

Его же золотые угольки в глазницах вспыхнули, при чём радостно.

— Я… Я ещё… не наохотился…

И этого хватило.

Ужас охватил всех.

— БОГ РЕЗНИ!!! — истерично заорал китаец, бросая копьё и пятясь.

— ОН СРАЗИЛ БРАТЬЕВ ХЭ!

— БЕГИТЕ!

— ДЕМОН, ДЕМОН, ОН СМОТРИТ!

— НАЗАД, ОТСТУПАЕМ!

— НЕБЕСА, ОН ИДЁТ!

Строй посыпался китайской армии. Тысячи, охваченные первобытным ужасом, рванули прочь, давя друг друга, бросая знамёна, щиты, раненых. БЕЖАТЬ! БЕЖАТЬ-БЕЖАТЬ-БЕЖАТЬ! Лишь одна мысль!

— Кхи-кхи-хи-хи-хи! Ха-ха-ха-ха!— зазвучал маниакальный хохот. —Куда же вы? Неужели я не говорил как сильно люблю азиатскую кухню⁈ Стойте! Я возьму всего сорок тыс…

И его оборвался.

Сам же застыл, как вкопанный. Спина неестественно выгнулась. На шее и руках вздулись чёрные вены, толстющие, как пальцы. Ядро взвыло. Он сожрал силу Екатерины! Разина! Обоих братьев Хэ! Эфирного паразита размером с лошадь! КУДА СТОЛЬКО⁈

— Гхрк… — булькнуло в горле.

Чёрный лик Короля Обезьян расплавился, теряя форму, и густыми, дымящимися ошмётками закапал с лица. Мальчишка упал на коленки. И его вырвало кипящей чёрной жижей. Брусчатка зашипела, плавясь, в камнях прожглись круглые сквозные дырки. Когда всё прекратилось, он опёрся ладонями, втянул воздух и тут же прорычал от боли. Фантазм разъел плоть на его пальцах. Лоскутами сошла кожа, мышцы разъело, оставив голые, дымящиеся фаланги. Но, спасибо регенерации, что уже включилась. Новые красные волокна, сплетаясь, как живые черви, закрывали косточки.

Весь переломанный.

Весь в крови.

На нём не было живого места.

В глазах — кровь.

Он едва дышал, после того ужасного удара.

Но всё ещё был жив.

Защитники крепости на стенах — тысячи имперцев, видевших всё это от начала до конца, молчали. Это было великое молчание за всю историю Чёрного Лебедя. Рядовой Петька не шевелился. Сержант Кузьмин рядом с ним, с открытым ртом. Голицын у соседнего зубца, в ужасе. Все… абсолютно все солдаты, понимали — это было невероятно. Дико. Кроваво. Экстазно. Это и есть дуэль Лордов⁈ Вот на что способен НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК⁈ Так все эти легенды были правдой⁈ Этот человек… только что сразил двух Лордов, один, в их Домене. Спас их всех… Чёрный Лебедь навсегда у него в долгу… навсегда.

А по ту сторону китайская армия бежала как можно быстрее, как можно дальше от этого чудовища. Сами держите свой строй! Все просто мчались кто куда! Брошенные знамёна втаптывались в грязь. Побросали и барабаны. Офицеры и сами сваливали. Оба их Лорда мертвы. Удерживать на этом поле остатки войска было нечем и некем! Пыль от их отступления поднялась высоченной завесой, закрыв горизонт, двести тысяч взрослых китайских мужчин убегали от одного мальчишки, что напугал их до усрачки.

Александр, сглотнув, кровавую слюну, взглянул на Екатерину, лежавшую там же. Он намеренно ещё фехтуя, отвёл Лао подальше от неё. Дышала она ровно, ведь её узлы получили доступ к эфиру, и вся система принялась за работу, стабилизируя её состояние. Она не умирала.

А вот Разин у обломка — умирал.

Пробитый арбалетным болтом живот продолжал кровоточить, и никакой вернувшийся эфир не мог заменить тех литров крови, что старый генерал оставил.

Сначала к Разину.

Саня, прихрамывая, пошкандылял к нему. Каждый шаг отзывался тошнотой. Кости хоть срастались, но больн было адски.

Аркадий Степанович лежал, прислонившись плечом к камню, с закрытыми глазами. Мундир чёрный от засохшей крови. Руки на ране подрагивали. Дыхание хриплое, с присвистом на каждом выдохе.

Юный Северов опустился рядом на колено.

— Аркадий Степанович. Слышите меня?

Разин не открыл глаза. Губы шевельнулись в попытке улыбнуться.

— Слышу, сынок. Плохо, но слышу.

— Держитесь. Сейчас подлечу. Будете как новый.

— Ты… Ты победил?

Сашка тихо, чуть

— С трудом. Но да, можно сказать, победил.

И положил ладонь Разину на грудь, где под мундиром билось медленное сердце старого генерала. Запустил эфир и активировал контурный доступ к узловой системе. Внутри у Разина было плохо. Каналы изношены, вся эфирная сеть в дырах, всё из-за того комариного хобота, наворотил он тут дел.

«Дед, да ты на честном слове держишься, вот упрямый мужик… и как его не уважать?» — подумал юноша и полез в настройки. Аккуратно, как в механизм, коий всё ещё работает и которого жалко доломать. Заштопал каналы и подпитал их своим эфиром, чтобы хватило на запуск. Прошёлся по узлам регенерации, провоцируя на активацию. Закрыл главное кровотечение в брюшной полости. Остальное, помельче, организм генерала теперь дотянет сам.

Разин вдохнул глубже. Приоткрыл глаза.

— Как ты… — взгляд у него плыл, ища лицо Александра и не сразу его находя. — Как ты тут оказался, сынок? Как добрался… И… Где пропадал все эти годы?

— Прости, что не пришёл раньше, генерал. А пропадал — дела были. К вам заглянул из-за договора с Императором. По всему фронту устанавливаю пространственные контуры. Перебрасываю снабжение. Ваша крепость была одной из точек.

Разин тяжело усмехнулся. Поймал судорогу в животе, и поморщился.

— Не изменился ты, Сашка. Всё чем-то своим занимаешься… ненормальным.

— Участь такая, — улыбнулся тот. — Давайте, ускорим заживление.

— К-как…

— Просто закройте глаза и попробуйте уснуть. Так восстановление пройдёт быстрее.

— Тогда… — у Разина уже сами закрывались веки, ведь он был в обморочном состоянии, — тогда оставляю всё на тебя, сын Чёрного Лебедя…

И отключился.

Александр додержал ладонь, выровнял потоки и сформировал вокруг старого генерала защитный контур с ускоренной фильтрацией эфира, как капсулу. Транспортировать Разина сейчас нельзя. Тревожить — тем более. Час, полтора покоя, и встанет.

Юноша поднялся, ещё медленнее, чем в первый раз, и пошёл к Екатерине.

Лордесса лежала на земле без сознания. Чёрные волосы разметались по камням, слиплись от засохшей крови. Перерезанные сухожилия на запястье и лодыжке срастались под действием возвращающегося эфира. Но это процесс на дни, а внутри у неё могло быть ещё много того, что днями не лечится.

Он присел с ней рядом. Положил ладонь на ключицу, Лордесса всё-таки, нечего сиськи лапать, ещё и когда она в отключке. Ну, и активировал контур её организма. Хотелось присвистнуть, если были б силы. Внутри у командующей было ровно противоположное тому, что у старого генерала. Мощные, чистые каналы жрали эфир как не в себя, организм восстанавливался как на дрожжах. Сашке оставалось только растормошить слабые точки, придав им ускоренное усиление, временное конечно, чтобы потом, в спокойном состоянии, не насиловать организм лишним. Напоследок пройтись по тонким разрывам внутренних узлов. Закрыть несколько микрокровотечений…

И всё.

Он убрал ладонь, а затем сформировал над ней такую же золотую капсулу.

Ну и нормально рассмотрел её лицо. В прошлый раз было всё мельком, боковым зрением, да и она больше не сжимает до бела губы, никакой яростной гримасы на лице. Он на секунду задержал взгляд. Было в ней что-то резковатое, наверное скулы, но при этом совершенно мягкий контур губ и носа. Чёрные брови в мелких шрамах. Синяк под левым глазом, на виске запёкся кривой порез. Наверняка она дралась до последнего, ещё и против обоих китайцев, а не сбежала как Шэнь.

— Спи, командующая, — тихо произнёс он. — Теперь всё в порядке.

Домен Лю распался, последний фрагмент растаял. Повешенный Хэ Лао лежал рядом с трупом брата, свалившись ещё когда истаял Санин Фантазм, деактивировавший кусаригаму. И всё это означало лишь одно…

Конец.

Тогда-то стены и взревели.

— УРА-А-А-А-А!!! УРА-А-А-А-А-А-А!!! УРА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Единый залп от западного бастиона к восточному и обратно. Тысячи глоток разом!

— Славься, Ненормальный!

— Славься, Ваше Сиятельство!

— Се-ве-ров! Се-ве-ров! Се-ве-ров!

— Жив, мать его, жив!

— Видали⁈ Видали, что он с ними сделал⁈

— Это не человек, братцы, легенда…

— Бог Резни!

— Не бог! Наш он, наш!

— Имперский!

— Сын Государев!

— За-ара-аза я плакать буду, мужики, простите…

— Да реви, Митька, все ревут!

Все перебивали друг друга, кричали уже вразнобой.

Юный Александр всего этого почти и не слышал. В ушах только звон, да шум. Он мог упасть прямо сейчас.

Полковник Митрохин и одиннадцать офицеров совета поспешно спустились со стен. Быстрым шагом прошли через развалины, мимо китайских трупов, и своих же павших, мимо всей этой войны. Шли молча, торопясь.

И дошли.

Пред ними две больших капсулы. В первой — Лордесса, раненая, грязная, живая. Во второй — генерал Разин тоже живой.

В десятке метров два трупа китайских Лордов.

И между всем этим, сидящий на земле юноша, чуть ли не мальчишка. В чёрной накидке Чёрного Лебедя. В окровавленной рубашке, которую проще выбросить, чем отстирать. Тяжело дышащий. В холодном поту, что тёк по вискам дорожками, размазывая пыль на коже.

Митрохин остановился.

И долго, очень долго смотрел на него.

Полковнику было пятьдесят семь. Сорок из них он отдал службе. Он многого повидал, правда. И войны, и попытки революции, один личный позор, о котором не рассказывал даже жене. Умел выражать благодарность как кивком, так и рукопожатием, и представлением к награде, и рапортом наверх. Для каждого случая своё, как говорится. Но сейчас… Сейчас он не знал, что делать… Что сказать… Как смотреть…

А потому — сделал то, чего не делал ни разу, за всю карьеру.

Согнулся в поясном поклоне.

О, старики знали, что ЭТО означает. Забытый поклон русской имперской традиции, который ещё в девяностые годы прошлого века в дворцовых залах отдавали Государю Императору или тем, чей авторитет в данную минуту стоял выше любого звания. Левая рука прижата к груди, у самого сердца. Правая — вдоль тела. Спина — ровно на сорок пять градусов.

Все одиннадцать офицеров, не сговариваясь, без секунды промедления, согнулись так же.

На стенах ахнули. Ветераны понимали, что происходит.

— Господи Боже…

И через мгновение все солдаты, что всё ещё могли стоять, сняло шлема и фуражки.

Юный Северов взглянул на всё это очень-очень усталым взглядом, всё ещё кровавых глаз из-за лопнувших капилляров. И с усилием поднялся на ноги. Он знал про этот поклон из учебников этики, прочитанных в библиотеке бабуля, а потому понимал — принимать такой поклон сидя будет неприлично.

И ответил коротким кивком.

Лорд в ранге князя Российской Империи в ответ офицерам гарнизона не

Митрохин выпрямился.

Глаза полны слёз, он не скрывал и не вытирал их. Они просто стояли в глазах, как у мужчины, что был поражён до глубины души.

— Ваше Сиятельство. Гарнизон Чёрного Лебедя в Вашем распоряжении. Какие будут приказы?

Александр, по правде говоря, уже всё. Был на исходе. Ноги держат на честном слове. Мир по краям уже темнеет. Свет гаснет.

— Благодарю, полковник… — прохрипел он. — Но на сегодня с меня хватит. Подушку бы. Хотя…

И, не договорив, просто опустился на землю, оперся спиной о камень… Закрыл глаза.

— Просто я… на чуточку прилягу… а вы тут… как-нибудь сами…

И заснул.

Прямо так, в плаще, крови, у разбитого камня, как простой измученный солдат.

— Т-так точно, — тихо ответил Митрохин.

И, сняв шинель, укрыл его, оставшись стоять рядом на холодном весеннем ветру.

— Что прикажете, полковник? — спросили позади офицеры.

— Займитесь делами.

— А Вы?

— Буду сторожить его, пока не проснётся…

— Он перевернул сражение в одиночку…

— Такой молодой… младше моего сына…

— Неважно, как он выглядит, у него сердце воина… воина Чёрного Лебедя.

Примечание: ГЫЫЫЫЫЫЫЫ) Я работал несколько дней в поте лица, чтобы запилить две главы, вот только отредактировал эту. Надеюсь, вам зайдёт) Фух. Надо выдохнуть от всего этого безумия!:D

еС ЧЁ, главу на опечатки и шероховатости не проверял, простите) Позже пройдусь, силушка на исходе!

p. s Последняя глава будет числа 5-го мая. ПРИМЕРНО!))) Может, по настроению, даже завтра ей начну заниматься, но к 5−6-му точно будет) Хороших вам выходных, ребят!

Глава 11

Застучали капли по брусчатке, сбивая всю пыль. Начался мелкий дождь. Кап-кап-кап. Капали капли с носа юного Северова. Он поморщился, приоткрыл глаза, пару раз моргнул, потёр их рукавом. Голова гудела, тело зудело, ломило. Тянуло от усталости. Он взглянул в небо — всё затянуло серыми тучами, ещё и темнеет. Хотел приподняться, но понял, что укрыт добротной такой офицерской шинелью. Скосил взгляд вбок. По соседству, привалившись плечом к тому же каменному обломку, спал полковник Митрохин. Седой, уставший, обещавший сторожить покой героя, но банально не выдержал отката адреналина и всей этой измотанности. Его седая голова свесилась на грудь, и он тихо, вполне себе интеллигентно посапывал.

Поодаль, вытянувшись в струнку под моросящим дождём, стоял молоденький лейтенант. Увидев, что юный Северов открыл глаза, дёрнулся, округлил глаза и тут же попытался отдать воинское приветствие, вышло резко, что едва не выбил себе глаз.

— Ваше С-сия…

— Не шуми, парень, — Саня поморщился и лениво махнул, дескать, расслабься. Сам стянул с себя шинель и, стараясь не разбудить полковника, накинул её ему на плечи. Тот пробормотал что-то невнятное и поудобнее устроился на камнях.

Сам же Александр поднялся. Ох, как же всё затекло! Потянулся, суставы прострелили целой серией щелчков! От шеи до поясницы. Сделал пару махов руками, разгоняя застоявшуюся кровь. Немного наклонов. Даже приседаний. Ну всё — вроде как тело работает. Стартовая диагностика, так сказать, пройдена, не развалится по пути. Головокружение, что б его, ещё накатывало, но регенерация своё дело знала. Жить будет.

Он огляделся. Вокруг идёт работа. Солдаты с инженерами, пользуясь бегством врага, занимались разборкой завалов, перетаскали раненых. Кипела суета. На стенах зажигали эфирные фонари. Надрывали глотки сержанты. Нужно было подготовиться к ночёвке. Взгляд Сани сместился на генерала Разина — тот всё также спал в золотой капсуле, ну и храпел аки богатырский конь.

— Пусть поправляется, — пробормотал Сашка.

Сбоку что-то задвигалось. Юноша перевёл взгляд. Екатерина Великая морщилась, ворочаясь с боку на бок, реснички подрагивали. Очевидно — просыпалась.

Юный Северов подошёл к ней, деактивировал контур, и капсула растаяла. Командующая Чёрного Лебедя с тихим стоном приоткрыла один глаз, затем второй.

— Ох… — Ещё замутнённым взглядом скользнула по руинам, затем китайским трупам неподалёку, и сфокусировалась на мальчишке в окровавленной одежде пред собой. После чего приподняла бровь и грациозно, насколько конечно позволяли раны, приподнялась на локте. Её накидка была разорвана, льняная рубаха тоже лоскутами, при чём приоткрывая ВЕСЬМА-ВЕСЬМА внушительные виды, но Катерину подобное вообще никак не заботило. Она смотрела на юношу снизу вверх, просто лёжа на земле, как будто это совершенно нормально для командующей, ну и разглядывала его с интересом всего — начиная от грязных сапог и заканчивая мокрыми волосами, с которых стекали капли моросящего дождя.

— Ну надо же, — щекотнули её бархатные нотки. — Значит, мне не приснилось. Ты и правда существуешь.

Саня приподнял бровь в некоем замешательстве, ЧЕГО ЭТО ОНА ТАК ЗЫРКАЕТ?

— Существую. Как самочувствие, командующая?

Катерина подложила ладонь под голову, продолжая лежать, словно дикая кошка, игнорируя дождь.

— Ощущение не из приятных. Будто бомжи осквернили, и хотели меня сожрать, но передумали, — и ухмыльнулась, не отрывая от него взгляда. — Слушай, мальчик… А ты ничё так. Аркашка не врал, смазливый.

— Да ты тоже, — парировал юноша.

— Хах! Вот так ответ! — Катерина широко улыбнулась, прищурив карие глаза. А сколько озорства в них, ещё и женского любопытства. — Я, кстати, как очнулась, лежу и думаю: кто это такой дикий мне жизнь спас? Ненормальный Практик? Но ему же должно быть куда побольше чем тебе! Так сколько тебе лет, чудо ты наше? Восемнадцать хоть есть? Или меня за совращение малолетних по статье пустят? А то убивал ты этих китайских хряков как матёрый маньяк, а на мордашку — так бы и ущипнула за щёчку. А может и не только за неё.

Саня усмехнулся. Вот так неукротимая женщина!

— Не переживай, достаточно уже годков, чтоб не краснеть от твоих подкатов, Катюшка.

— О-о-о! Какой ты, а! — она рассмеялась, правда, тут же схватилась за восстанавливающиеся рёбра. — Ай, блин… Не смеши меня пока. А подкаты… это ещё не подкаты. Слушай, Князь… или как тебя там теперь величают все. — она, сморщив нос от боли, всё равно улыбалась, ещё и так заразительно. — Ты же понимаешь, что после того, что тут устроил, каждая вторая баба в Империи захочет от тебя детей?

— Возможно, — пожал тот плечами.

— Возможно говорит, — усмехнулась она. — Если что, обрати внимание, — провела она ладонью пред собой, — Видная, опытная, командующая и Лордесса, ну и просто

Юной Северов вновь расплылся в усмешке, глядя на неё с эдакой снисходительной ленцой, как старший брат. Ни капли смущения.

— Смотря на сколько постарше, Катюха. Если песок из всех щелей не сыплется, то справляюсь играючи. У тебя, как погляжу, его нет — сплошная жаровня.

— О-о, поверь, мальчик, — мурлыкнула Катерина, облизнув разбитые губы, — там такой жар, что можно и сгореть.

— Заметил, — хмыкнул тот, скользнув взглядом по её разорванной рубахе, из-под которой щедро выглядывали пышные формы. — И рёбра тебе сломали, и резали, а буфера всё равно торчат, как на параде. Уральские мастера лепили?

Катерина аж кашлянула от возмущения, а после довольно хохотнула.

— Ах ты ж, перец! Буфера ему мои понравились! Мама с папой вылепили, что б дочь нормального муженька нашла, а его всё нет и нет. Вот и думаю, может мне нужен Ненормальный? — и подмигнула, а затем уже серьёзней спросила: — Слушай, а ты вообще как, женат? Такого породистого, да ещё и дикого жеребца грех без привязи держать, уведут же.

Юноша присел на корточки пред ней, стёр большим пальцем дождевую дорожку с её щеки.

— Дома целый цветник ждёт, еле на войну пустили, чуть с потрохами не сожрали перед уходом. Так что парень я занятой.

— Прям цветник? — глаза Катерины блеснули. — Значит, тренированный. Это хорошо… Ох, как хорошо. Слушай, Саш. Я, конечно, девочка уже сильно взрослая, сто двадцать первый годик пошёл, всё понимаю — жёны, тёщи, небось забот у тебя, побольше моего. Но то, как ты китайских хряков на ремни пустил… мне прям голову снесло, серьёзно, не потому что мне по башке шандарахнули. Я ж это… никогда о спиногрызах не думала, а тут прям захотелось от тебя нарожать! Парочку таких же отбитых, шизанутых Лордов! Будем их вместо пушек на стены ставить! Что скажешь? Внесём вклад в генофонд Империи?

Саня положил ей ладонь на плечо и чуток потрепал, как непослушную младшую сестрёнку,

— Боюсь, милая, Империя не выдержит столько Ненормальных Практиков. Ещё и с твоими габаритами. Они ж столицу разнесут в первый же день.

— А мы их по разным гарнизонам распихаем! — жарко возразила Катерина, улыбаясь. Она чуток придвинулась, грудь колыхнулась. — Ну же, Санечка. Я сверху буду, чтоб тебе не тяжело было…

— К-Катька… — раздался со стороны сдавленный, сиплый стон. Генерал Разин приоткрыл один глаз и с трудом повернул голову. — П-прекрати… домогаться… до пацана… Уйми… хотелку…

Екатерина замерла, цокнула язычком и закатила глаза.

— О, господи! Аркашка! Ты даже когда наполовину мёртвый, всё равно умудряешься всю романтику обосрать! Вот стоило тебе очнуться именно сейчас, а⁈ — и тяжело вздохнула, однако с искренним облегчением, ведь старый друг жив.

Лордесса тут же неспеша поднялась. Окровавленная, в драной рубахе, но гордая, как истинная царица. Поправила слипшиеся от крови чёрные волосы, перекинув за спину, выпрямилась во весь свой высоченный рост и смерила юного Северова многообещающим взглядом.

— Мы с тобой ещё не закончили, Александр, — сказав тише, проворковала она. — Считай, это была прелюдия.

— Как скажешь, — он кивнул.

Екатерина развернулась и прихрамывая на заживающую ногу, пошла в сторону цитадели, покачивая бёдрами. К ней тут же подскочили медики во главе с молоденькой санитаркой Дарьей, на ходу раскрывая чемоданчики.

— Командующая! Осторожнее, давайте мы поможем! — засуетилась Даша, пытаясь подхватить великаншу под локоть.

— Отставить, голубушка! — царственно отмахнулась та от помощи. — Сама дойду, не развалюсь, чай, не стеклянная.

Она прошла ещё немного, а затем, склонившись к санитарке, тихо спросила:

— Дашка… глянь незаметно. Он там смотрит на мой зад?

Дарья осторожно скосила глаза назад, на мальчишку-Лорда.

— Никак нет, командующая. Он к генералу Разину пошёл…

Екатерина раздражённо цокнула и пробормотала:

— Вот же… Ну ничего-ничего. Сегодня он от меня не уйдёт, уложу его на раз-два! И плевать мне на его цветник…

…

Генерал Разин привалился спиной к камню. Контурная капсула работала исправно: рана в животе затянулась, остался только свежий шрам, но крови Разин потерял знатно, и был белее мела. Он смотрел на подошедшего Сашку по-стариковски, будто смотрел в прошлое, на девять лет назад, ведь юный Ненормальный Практик совсем не изменился. А ещё — стал Лордом-Эфироправом. Невероятно… Этот мальчик не просто бриллиант, коего генерал рассмотрел в штрафбате, он некто больший. Возможно будущий Верховный Эфироправ, которых в данный момент нет на Земле. Последний умер ещё сорок лет назад.

Александр опустился подле него на камень, вытянул ноги, дождик хлопал по его накидке, сам он специально подставил лицо мелким каплям, освежаясь, и прикрыл глаза.

— Зря ты её перебил, Аркадий Степанович, — с улыбкой произнёс он. — Она уже перешла к конкретным предложениям.

— Если б не перебил, Сашка, — сипло ответил Разин, — она б тебя прямо тут на камнях и оприходовала. А ты вон какой, как будто только из мясорубки вылез, живого места нет. Считай, я тебе жизнь спас.

Юный Северов тихо рассмеялся, и закашлялся. Рёбра давали о себе знать. Повисло молчание. Шумел дождик, разбиваясь о камни, да вдалеке перекрикивались солдаты у завалов.

Генерал сглотнул ком в горле. Огрубевшая, мозолистая ладонь легла юноше на плечо.

— Девять лет, Сашка… — его голос надломился. Всё генеральское, всё мужское, всё уступило место простому человеческому. — Девять грёбаных лет.

Мальчишка открыл глаза и, повернув голову, увидел, как в серых глазах старого вояки наливаются слёзы. Он вообще не был сейчас похож на сурового замкомандующего, скорее уставший дед, дождавшийся любимого внука с войны.

— Я ведь, когда увидел твой чёрный арбалет… и эту накидку… — Разин, сглатывая слёзы, выдохнул. — Решил, что у меня предсмертный бред. Что это Ангел Смерти пришёл за мной в таком виде. Воробей… Эдак ты устроил тогда! Сколько наших спас… А как вышел один на один против Рональда? Всегда считал тебя борзым малым, не из-за слов, нет, словами ты всегда был скромен. А вот дела твои — как у самого борзого парня, что я повидал за свою жизнь. Потом ещё и исчез. Ни слуху, ни духу.

Саня мягко накрыл дрожащую руку старика ладонью.

—

— Да… я понимаю… головой-то всё понимаю, — Разин второй ладонью вытёр лицо и от дождя и от слёз. — Но знал бы ты, пацан, как это тяжело было. Мы ж тебя похоронили. А когда объявился Воробей… я ведь даже рассердился, что он так напоминал о тебе. Но сердцем… сердцем глубоко-глубоко внутри чуял, что это ты. Контуры с арбалета? Кто ещё способен на подобное если не Ненормальный Практик? А когда ты ушёл, все эти девять лет я каждый чёртов день думал: как ты там? Жив ли? Ешь ли нормально, в конце концов… Да и вообще, столько всяких мыслей было.

Саня тепло улыбнулся.

— Ем я отлично, генерал. Женщины мои всегда следят, чтоб не уходил из-за стола с пустым животом.

— Это хорошо… хорошо, — Разин шмыгнул носом и крепче сжал плечо юноши. — Значит, имперской логистикой сейчас занят, так?

— Вроде того. Заключил договор с Государем. Перебрасываю ресурсы через пространственные контуры, чтоб ребята на фронте с голоду не пухли. К вам, вот, тоже заглянул… правда, заказ оказался с сюрпризом. — и ухмыльнулся.

Разин тоже улыбнулся, понимая, что этот мальчишка буквально раздавил двух китайских Лордов, которым ни он сам, ни Катерина Великая так и не смогли ничего противопоставить. А остальная китайская армия свалила. Никаких больше улюлюканий, вражеских палаток под боком, только пустое вытоптанное поле.

— Ты сотворил чудо, сынок, — с благоговением произнёс генерал. — Если б не ты… Чёрный Лебедь сегодня бы перестал существовать. А Катьку бы… — его старческое лицо исказилось от боли при одной мысли о том, что должно было произойти с Лордессой. — В общем, мы перед тобой в неоплатном долгу. Снова.

— Бросьте, Аркадий Степанович, — Саня отвёл взгляд в сторону. — Мы же свои. А свои своих не бросают. Если б знал, что тут ТАКОЕ, прибыл бы пораньше.

Разин, проглотив слёзы, придвинулся и, через боль в заживающем животе, по-дедовски обнял юного Северова, как обычного мальчишку.

— Живой… — шмыгнул старик ему в макушку. — Самое главное, живой, Сашка. И какой сильный стал… Горжусь тобой. Так горжусь, что грудь распирает.

Тот похлопал старика по широкой спине.

— Спасибо, генерал, рад, что и Вы живы. А теперь — давайте-ка закругляться, а то оба сейчас промокнем и простудимся, да и Вам нужен полноценный отдых. А мне, если честно, не помешает тарелка горячей каши, нашей крепкой батальонной.

Разин отстранился, вытер глаза рукавом и криво усмехнулся.

— Каши? Да после такого я прикажу интенданту последние запасы вскрыть! У нас там где-то банка трофейной тушёнки была запрятана! Специально для такого случая берегли! Идём, сынок! Идём!

Саня помог ему подняться, придержав за плечо:

— Аркадий Степанович, раз я числюсь логистом, давайте обойдёмся без вашей заначки. Сейчас сообразим нормальный провиант из моих личных запасов. Вы только покажите, где тут главный склад, а то сваливать на плацу под дождь продукты нехорошо, под крышу бы, а Вы уж потом сами определитесь — что, да куда.

Разин, кряхтя и придерживая ладонью шрам на животе, посмотрел на него. Вздохнул. Помотал седой головой.

— Знаешь, даже не буду пытаться понять, как именно ты это сделаешь, Александр, — пробурчал он с добродушно. — А склад покажу конечно. Идём!

И пошли через истерзанный плац. Старый, седой генерал, с кровавым пятном на мундире и юный Лорд в рваной рубахе, чьё имя навсегда впечаталось в историю этой войны. Дождь накатывал, да и вечерело, тут и там вспыхивали эфирные фонари и факелы со смолой. Люди прекращали работу, когда эти двое проходили мимо. Вытягивались по стойке смирно, руки к козырькам. Тихая болтовня летела вслед:

— Ненормальный Практик…

— Наёмник Воробей…

— Он настолько молод?

— Сколько ему лет?

— Он сильнее всех Лордов в Империи…

— Как он разделался с братьями Хэ… я, признаться, до усрачки испугался…

— Жуткий мужик…

— А Я ЕГО ЛЮБЛЮ! Настоящий мужичара с яйцами! Ворвался и сделалны-а! Как надо! Во! — солдат радостно оскалился и победно вскинул вверх большой палец.

В строю рассмеялись, одобрительно закивали.

Сержант Кузьмин, находясь у развалин вместе с молодым лейтенантом Голицыным и рядовым Петькой, смотрел в спину удаляющемуся Александру, на его чёрную уже чистую накидку.

— Да уж, — тихо произнёс он. — Не появись он, нас бы сейчас сожгли всех до одного…

Петька сглотнул, в глазах чистая благодарность.

— Этот парень… этот Ненормальный Практик… навсегда запомню его. И этот день.

Буквально через десять минут главный логистический склад «Гнезда», зиявший пустотой, оказался забит под завязку. Саня установил пространственный контур и просто щёлкнул пальцами, забрав сразу несколько партий со склада Корнелии, и всё помещение заполнилось кучей еды, что яблоку негде пасть! Тонны отборного белоснежного риса в мешках, бесконечные ряды ящиков с сушёной рыбой и копчёным мясом, медикаменты, чай. И, что особенно тронуло старое солдатское сердце Разина — целая батарея бочонков со спиртом и ящиков с трофейным вином! Генерал только крякнул, перекрестился на эту гору еды и приказал немедленно выдать гарнизону двойной, а потом махнул, и сказал тройной паёк!

* * *

В покоях командующей.

Екатерина Великая принимала купель. Глубокая дубовая бадья до краёв наполнена горячей водой, от неё поднимался густой, дурманящий пар целебных трав. Процесс регенерации забрал много сил, нужно было восстановиться, да и потом — после долгих дней осады и ожесточённых боёв Лордессе слава богам можно расслабиться. С откинутой головой и прикрытыми глазами, она блаженно напевала столичный вальс. Густые чёрные волосы влажными змеями прилипли к царственной шее и плечам, как чернила на бледной коже. Упругая бомбезная грудь вздымалась при каждом глубоком вдохе. Капли скатывались по изящным ключицам, скользили по округлостям и исчезали в ложбинке. Раненая и уставшая, со слегка припухшими губами, она выглядела чертовски соблазнительно. Дикая, властная, сильная.

В дверь постучали.

— Да заходи уже, не заперто… — бархатным, ленивым голоском отозвалась Катерина, даже не открывая глаз.

Вошла санитарка Дарья с серебряным подносом, при этом стараясь не смотреть на обнажённую командующую, хотя признаться, отвести взгляд от такой картины было ой как сложно.

— Командующая, простите, что отвлекаю. Вам

Екатерина приоткрыла один глаз. На подносе — изящная пузатая бутылка дорогого китайского сливового вина и фарфоровая пиала, доверху наполненная засахаренными фруктами.

— Ого. И откуда у нас в осаждённой крепости такие деликатесы? — Катерина приподнялась, горячая вода омыла её роскошные сисяндры с аккуратными бледно-алыми ореолами и торчащими сосочками, заставив даже Дашу густо покраснеть. Вот так дива! Идеальная!

— Это… от Александра Северова. Он сказал, чтобы занесли Вам прямо в покои.

Екатерина замерла. Пухлые губёшки растянулись в широкой, откровенно хищной улыбке. Она грациозно потянулась к подносу, взяла засахаренную вишенку и закинула в рот, чувствуя, как сладкий сок взрывается на языке.

— У-у-у-ххх… — сладко простонала она, откидываясь обратно на бортик. Карие глаза заблестели ТАКИМ предвкушением, что Даше стало не по себе. — Даш, ты понимаешь, что это значит?

Санитарка хлопнула ресницами:

— Ну… что Ваше Сиятельство ранены, и он решил проявить заботу? Угостить Вас после тяжёлого боя…

Катерина запрокинула голову и раскатисто рассмеялась.

— Пф, глупышка! — и взглянула на Дарью горящим взглядом. — Заботу он проявил, когда Аркашку штопал. А бабе в спальню вино и сладости тащат только с одной целью. Всё просто, Дашуня, он меня хочет! — и слизнула остатки сиропа с мокрого пальца. — Цветник говорит, а сам, проходимец этакий, уже дорожку ко мне прокладывает! Ох, чую, ночка будет жаркой… Давай, Дашуня! Бросай поднос, тащи полотенце, масло для тела и вынимай из сундука моё чёрное кружевное бельё! Будем брать Ненормального Практика в горячий плен!

* * *

К ночи разрушенный плац «Гнезда» преобразился до неузнаваемости. Обломки и обвалы были убраны, кровь смыта, куски брусчатки уложены. Всё привели в полный порядок. Теперь тут горели десятки жарких костров, булькали походные котлы с яствами. Кто готовил плов, кто похлебку. Разливали с бочек спиртное, жарили мясцо и варили уху — в общем, сплошное раздолье. Пир выживших во всей своей красе. Искренний, надрывный, с песнями, смехом. А тем — кто горевал наливали ещё больше. Время грустить ещё будет, сегодня гуляй душа!

У огромного сооружённого кострища были сколочены лавки, готовили отобранные повара, специально для штаба. Аркадий Степанович сидел во главе, попивая сливовое вино. Тут же полковник Митрохин, офицеры, и, конечно же, юный Северов. Тот успел помыться, смыть и пыль и кровь, и переоделся в чистую льняную рубаху, остальные шмотки постирал и высушил эфиром — делов раз плюнуть. Начистил сапоги, кое как причесался и сидел теперь вместе со всеми на полном расслабоне, неторопливо жуя мясо с ножа. Офицеры посматривали на него с благоговением, то и дело поднимая за него тосты. Саня принимал почести спокойно, не скромничал, мол хватит вам и в таком духе, и не паясничал, просто кивал, улыбался и поддерживал нехитрые разговоры обо всём и ни о чём: и о службе, и о погоде, о том, как лучше вялить рыбу, о питерских ценах — никто не хотел говорить о войне.

И тут всеобщий гул на плацу начал стихать. Обрывались один за другим разговоры, ведь из цитадели вышли санитарки, а впередиОна.

Командующая Чёрного Лебедя.

Парадный, безупречно скроенный мундир чёрного цвета, с серебряным шитьём и эмблемой Лебедя на предплечье. Чёрные волосы волнами спадали на плечи. Синяк на скуле сошёл. В тёмных глазах огонёк. Как Богиня выше большинства на голову, а то и две, она проходила мимо костров в своих высоких чёрных ботфортах на белых брюках. Ух. Отборная мадемуазель. Мужики глазели в оба. Страшно было пялиться — она ж Лордесса! Ещё и командующая! Уши оторвёт! Но так хотелось…

Остановившись у офицерского костра, Катерина взяла протянутый Митрохиным кубок с вином. Обвела взглядом своих людей, и сильным, бархатным голосом громко произнесла:

— За тех, кто остался держать небо! И за тех, кто ещё попьёт кровь врагам Российской Империи!

— УРА-А-А-А! УРА-А-А-А! УРА-А-А-А-А! — взревел гарнизон.

Катерина выпила, утерла губы и, наконец, перевела взгляд на сидящего у огня юного Северова. А какие в глазах бесенята! Она грациозно опустилась на скамью напротив него, закинув длиннющую ногу на ногу. Молча, так ничего больше не сказав, зато как в воздухе повисла странная атмосфера! Стоило им только взглянуть друг другу в глаза… Она была царицей этого бала, а он — Богом Резни, который этот бал ей подарил. И оба — и она, и он это понимали. Но, как взрослые люди, просто наслаждались вечером и этим чувством молчания.

Александр вновь поймал её взгляд с лёгкой усмешкой, отсалютовал кружкой с чаем и допил до дна. Затем взглянул в сторону и увидел с десяток девиц в зеркальных шлемах, что-то рьяно рассказывающих друг другу. Парочка из них, увидев его взгляд, помахали. Он кивнул им, отвернулся, увидел прищур от Катюхи, мол как ты смел смотреть на кого-то кроме меня! Он же с улыбкой спросил у Разина:

— Аркадий Степанович.

Тот кивнул:

— Что такое, Александр?

— Да вот, увидел уральчанок, — указал он на девиц в шлемах, — и вспомнил, как там Абызова поживает?

Генерал покрутил ус с улыбкой:

— Замужем, второго скоро должна родить, — и икнул, — а так бы с нами тут была, даже свою академию бы бросила.

— Верно… Ольга — деваха боевая, — согласился Митрохин.

Юноша же снова спросил:

— Академию? Она преподает?

— Ага, не пропадать же её таланту? — улыбнулся Разин, — Она у нас это, контурную науку в полевых условиях молодёжи толкует!

— Понял, передавайте ей привет от меня, — кивнул Александр, — очень рад за неё.

— Передам, обязательно передам, вы ж с ней, помнится, форт брали, хорошо тогда сработали, — поднял бокал генерал.

— Да, хорошие были времена, — улыбнулся Александр и поднял кружку с чаем, выпив вместе со стариком. Пить вино? Ну нафиг! А то натворит тут дел! В соло пойдёт захватывать Китай, хе-хе!

Катерина молча пригубила вино.

Вскоре началось то, что обычно происходит в таких вечерах — травля баек. Разин шутил про свои приключения молодости. Митрохин о своих. Каждый офицер пытался рассказать самые лучшие моменты из жизни. Лилось вино, тлел табак, съедались яства. Кто уже плясал по соседству под гармонь, другие запевали народные песни. Что до юного Северова, то он был не против их веселья, но включится так и не смог. Странно, в подобных гуляньях он частенько ощущал себя чуточку чужим. Может, потому что у него не было друзей? Аркадий Степанович ему скорее,

Под байки и смех, юный Северов поднялся, хотел сказать, что, мол пойдёт спать, но глядя что всем всё равно не до него, просто молча свалил, при чём с хорошим настроением, просто надо бы подышать в сторонке от всего этого гама. Тишины он хотел, вот что. Так что, пройдя мимо компашек у костров, поднялся по каменной лестнице на стену, где дул прохладный весенний ветерок. Встал у зубца. Посмотрел вдаль — темень, ни одной китайской палатки. Ляпота. Дождь прекратился ещё час назад, но тучи висели, предостерегая, дескать мы ещё не закончили.

Позади раздался мягкий стук каблуков по лестнице. Саня не обернулся, чувствовал чья это аура.

— Сбегаешь от собственной славы, мальчик? — промурлыкала Катерина, встав у соседнего зубца и положив на тот изящные длинные руки.

— Скорее, от перегара полковника Митрохина, — ответил юный Северов, — Да и звёзды отсюда видно лучше.

Катерина рассмеялась, повернулась, оперевшись на стену спиной, и посмотрела прямо на него.

— Звёзды? Там только тучи…

— Да? А я вот одну вижу, — подмигнул он ей.

— С-с-с-с! — она прыснула в кулак. — Ты вроде не пил, а поёшь как соловей.

— И не говори, хватило и понюхать.

Она, широко улыбаясь, запрокинула голову:

— Боже, вроде такой милашка, но и пошляк, да?

— Так я ничего такого и не сказал, — пожал тот плечами.

— Ну конечно, — взглянула она ему в глаза, прищурившись. — Кстати, для Бога Резни ты чуток, ну как бы, компактный. Я всё-таки два ноль пять без сапог. Как управляться-то будем? Дотянешься, или мне нагибаться придётся?

Юноша нагло усмехнулся, без стеснения притронулся к её груди. Сжал. Мягко, уверенно, и произнёс, глядя в её блестящие глаза:

— Не переживай за мой рост, Великая, просто природа так распорядилась, что все мои недостающие сантиметры ушли немного не туда. — и щёлкнул её по носу.

Екатерина замерла. Длинные ресницы дрогнули, пока переваривала сказанное, а затем Лордесса запрокинула голову и разразилась громким, бесстыдным хохотом.

— Ах-ха-ха-ха! Ах ты ж, мелкий гадёныш! Я ж говорю, пошля-я-як! — и продолжила смеяться, утирая выступающие слезинки. Затем её взгляд потемнел, став по-настоящему голодным. — Немного не туда, значит? Ну-ну. Надеюсь, в постели ты действительно такой же Ненормальный, как и в бою…

— Пока никто не жаловался, — с провоцирующей ухмылкой бросил Санёк.

— Проверим… — жарко прошептала Екатерина и, приникнув вплотную, взяла резко его тёмные волосы, жёстко сжала на затылке и властно притянула его к себе. Каким же диким и грубым был её поцелуй. Никакой нежности. Только жадность амазонки, дорвавшейся до добычи! Она целовала его смачно, кусая, засасывая его язык. НЕ ВРЕМЯ ТЕРЯТЬСЯ! Юный Северов взял её за брюки, прям за междуножье, так сказать ухватил за канавку! Иди сюда, сученька, ты моя. Сразу за самое-самое! Как же Катька вздрогнула! Как расплылся жар по низу живота! Она оторвалась от его губ всего на секунду, дыша как разгорячённая демоница:

— В цитадель, сейчас же…

— Я могу тебя отыметь и здесь. — и он нагло развернул её к себе задом, рванул ткань брюк в стороны, затрещали нитки, спустились трусики. И Командующая, что и так была мокрее мокрого, потекла как с дамбы.

— Какой ты плохой мальчик, оказывается…

— Не представляешь, насколько…

И понеслось…

* * *

Утреннее солнце только-только выползало, освещая пик скалистой горы, возвышавшейся в тройке километров от крепости. Ветер свистел, но его вой напрочь перекрывался ритмичными, сейсмическими грохотами.

БУМ! БУМ! БУМ!

От каждого толчка с горы осыпались камешки, катились валуны и побольше прямиком в пропасть!

Лорд и Лордесса. Абсолютные чудовища. Они всё ещё не остановились с самой ночи! Разбивали в хлам несчастную гору, чтобы не снести цитадель окончательно.

Екатерина Великая упиралась ладонями в скалу. Голая, вся взмокшая, потная, волосы спутались, на роскошном теле царапины, синяки и отпечатки ЕГО рук. Её эфирная аура пылала на всю, иначе без лордовской защиты сотрётся в порошок от ТАКОГО!

— Всё! Всё-всё-всё! — хрипела Катерина надорвано, впиваясь ногтями в скалу, что крошился гранит. — Пощади… я ВСЁ ПОНЯЛА! БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! ГОСУДАРЕМ КЛЯНУСЬ!!!

ДУМ! ДУМ! ДУМ!

— Ещё немного, кобылка… — прорычал юный Северов, не сбавляя сумасшедший темп. А как жёстко он в неё входил! Любой такой толчок в обычную женщину просто переломал бы ту! — Терпи, пока я не кончу! — и навалился, прикусил её за щёку, продолжая вколачивать её саму в этот несчастный горный пик!

БУМ! БУМ! БУМ!

Дрожали горы, дрожала и земля, дрожали ноги Катерины, как и она вся!

— Божечки… ААААМХ! — простонала она, задыхаясь. В распахнутых глазах истлел весь вчерашний голод, тепершне только мольба о пощаде. — Да что ж ты!!! Аххх! За подлец такой неустанный⁈ АААААХ… ДА-А-А!!! Боже! Сколько в тебе дури, а⁈ ОХ! МОЯ РОЗОЧКА!!! ЧТО Ж ТВОРИШЬ, ГАД ТАКОЙ!!! ДА-А-АА! ЕЩЁ!!! ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ!

— Получай, сучка… — хмыкнул он сквозь зубы и сделал финальный, самый мощный заход.

Катерина выгнулась дугой, запрокинула голову к небу, из глотки вырвался такой пронзительный женский стон, что на километры вокруг взмыли тучи перепуганных птиц!

— ДА-А-А-А-А-А-А!!! КОНЧАЮЮЮЮЮЮЮ!!!

…

По другую сторону границы, в утреннем тумане на реке в лодке сидели два старика-китайца и рыбачили. Первый в соломенной шляпе и с тонкими усиками замер, прислушиваясь к грохоту и странному эху, доносящемуся с имперских земель.

— Слышал? — прошамкал он, поёжившись и крепче сжав удочку. — Никак духи гор разгневались. Кого-то забирают.

Второй рыбак почесал затылок под шляпой, сплюнул в воду и философски ответил:

— Не знаю, кого они там забирают, Ли, но похоже, будто кого-то там жёстко еб…

…

На вершине горы всё стихло. Екатерина безвольно рухнула на холодный камень, прям легла на живот, рвано дыша. Всю потряхивает. Аура погасла. ЖИВА! Вот только ноги разъезжаются, а сама настолько вы…рахана, что и шевелиться неохота. Просто как пьяница, лежит на животе, округлая взмыленная попа кверху, с красными следами от шлепков. Вся её хвалёная

Юный Северов с наслаждением выдохнул, смачно шлёпнул её по заду.

— Хороша ты, Катька, так можно и влюбиться.

— Да после такого, ты жениться должен, — пробурчала та, обернувшись. — И вообще! Что ты за маньяк такой⁈ Мы сломали крепостную стену, когда ты меня прям на руках ТОГО, а потом! Разнесли ВООООООН ТУ ГОРУ! ТРЕТЬЮ МЕЖДУ ПРОЧИМ!!!

Тот же, смеясь, подобрал её разорванные на жопе штаны и передал ей, затем подобрал свои и натянул. Накинул плащ на голое тело. Катерина скосила на него один измученный глаз.

— Чего молчишь?

Он застегнул ремень.

— Разминаться надо было лучше, командующая. Или думала, будем кувыркаться на кровати? Это ж скучно. Хотелось разгуляться на полную.

— Разгуляться он хотел, — проворчала она с довольной ухмылочкой. — Ты просто НЕНОРМАЛЬНЫЙ! ВООБЩЕ, НА ВСЮ ГОЛОВУ! Как я, по-твоему, до цитадели сейчас дойду⁈ Я же встать на ноги даже не смогу!

— Не ссы в трусы, донесу, — подмигнул он ей и, наклонившись, без усилий подхватил её огромную, обмякшую, но такую горячую, заодно зацепил и её изодранный мундир. Катерина вцепилась ему в шею, пряча улыбку. — Не бросать же тебя тут местным козлам на потеху, милая.

Она прижалась, довольно прикрыла глаза. На искусанных губах же ухмылочка.

— Уж сделай милость, дорогой…

…

Час спустя.

Юный Северов находился в командирских покоях Катерины, помытый, полностью одетый и готовый выдвигаться. С пространственным контуром покончено — ресурсы он перебросит завтра, как и было обговорено с Императором, интендантам всех гарнизонов только успевай принимать партии и пополнение. Так что — по сути, его миссия завершена. Гнездо было последней точкой маршрута.

Катерина провожала его. Успела переодеться в свежую рубаху, песочные брюки, связала волосы в хвост и сейчас заботливо, по-домашнему, застёгивала фибулу его плаща. Он смотрел на неё сверху вниз, хотя, технически, снизу вверх, но морально… морально точно с абсолютной вершины, и вдруг вспомнил одну деталь, что чуток не давала покоя.

— Слушай, Катюх, — усмехнулся он, убрав локон ей за ухо. — Аркадий Степанович на тебя так смотрел, когда очнулся, будто вы с ним того. Любовники. Мы ему не разбили там сердце?

Та замерла, а потом запрокинула голову и расхохоталась. От души хлопнула юного Северова по плечу, такой дружеский шлепок вбил бы по колено в пол любого другого!

— Ну ты и сказанул, ух! Аркашка? Серьёзно⁈ Да он мне как сын! Ну, или как вредный младший брат. Мы с ним двадцать лет спина к спине воюем. Да и вообще, я абсолютно не в его вкусе! — даже фыркнула и, дурачась, показала рукой на уровне своего пупка: — Ему нравятся вот такусенькие! Полторашки! Причём чтоб худые и без титек, как доска! Вот это его идеал!

ЛОЛИ⁈

У Санька дёрнулся глаз, но он всё равно улыбнулся, представив сурового генерала Разина с какой-нибудь миниатюрной барышней.

— Понял. Ну, если подумать, полторашки удобные. Много места не занимают.

Катька перестала смеяться. Глаза сузились, упёрла руки в боки и наигранно, но весьма грозно надула губы:

— Ах вот как⁈ Я, значит, гнулась под тобой всю ночь и так, и эдак, чуть в узел не связалась на той проклятой горе, и, получается, неудобная⁈

Тот нагло, по-хозяйски ущипнул её за крепкий, упругий зад и с ухмылкой протянул:

— Ты, Звёздочка, вообще в другой категории. Высшая лига.

— Ох, какой же ты болтун… — млея, прошептала она. В глазах снова вспыхнул огонёк. Она наклонилась и страстно, глубоко засосала его, прижимаясь.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, юный Северов, весь обсосанный, вынул из-за пазухи эфирный кристалл и вложил в её тёплую ладонь.

— Вот. Это мой личный маяк, Звёздочка. Если станет совсем туго, или если, не знаю, просто соскучишься. Активируй его. И я приду.

Катерина внимательно взглянула на эфирит. И в глазах, повидавших за век море крови и тысячи смертей, показалось нечто очень женское. Уязвимое. Она прижала камень к груди и подняла на него взгляд.

— Хорошо… — тихо прозвучал её голос. После чего, отведя глаза, она добавила мягко: — Знаешь, когда эта война закончится… Я бы не отказалась стать розой в твоём знаменитом цветнике. Понимаю, я с характером, ещё и могу совсем не вписываться… Я же не хрупкая леди… но… ладно, я не настаиваю. Просто, чтобы ты знал.

Он смотрел, как она замерла, ожидая ответа. Такая дикая, сильная, и теперь готовая склонить голову. Он взял её за подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза, и произнёс:

— С этого дня — ты моя. Поняла?

Катерина сглотнула, зрачки расширились. По коже дрожь.

— Поняла… — прозвучал её шёпот согласия.

— Вот и хорошо, — он отпустил её подбородок, — А что касается войны… Всё закончится гораздо раньше, чем ты думаешь.

Командующая нахмурила брови, насторожившись:

— Только не говори, что собрался лезть на рожон? В одиночку остановить войну? Это слишком, даже для тебя… — она смотрела ему в глаза, — я… я не хочу, чтобы ты рисковал и…

Он приложил указательный палец к её губам, обрывая.

— Всё нормально. Ты просто даже не представляешь, на что я способен, Звёздочка, — и подмигнул ей. — Всё, пора, я пошёл, не скучай тут.

Он убрал с её губ палец, развернулся и пошёл к выходу, но она схватила его за рукав.

— Подожди, — и промурлыкала ему на ухо, обдав горячим дыханием. — Напоследок поцелую тебя, как следует…

Он даже не успел ничего и сказать, как она развязала его штаны и стянула на бёдра. Сама же грациозно опустилась на колени. И раздалось влажное, бессовестное:

ЧМАФ! ЧМАФ! ЧМАФ!

— Ох, бл… — юный Северов запрокинул голову, схватившись за хвост её чёрных волос. Ну что за улёт!

И, как полагается, в самый высокодуховный момент дверь приоткрылась. В проёме показалась санитарка Дарья с подносом в руках.

— Командующая, я принесла свежие бинты и…

Поднос выпал из её рук. Бинты и склянки покатились по полу. Дашка застыла, уставившись на сие действо.

Катерина, ничуть не смутившись, выглянула из-за паха, с кое-чем за щекой и промычала:

— Пвоходи, Дафуня.

Та вспыхнула и истерично пискнула на весь коридор:

— ЭТО УЖЕ СЛИШКООООООМ!!!

И, сверкая пятками, умчалась.

Катька же хихикнула, конечно она чувствовал по ауре, что к ним идёт Дарья, и наконец получилось её смутить!

* * *

Когда всё было кончено, Александр и Катерина попрощались.

С довольной рожей он вышел из командирских покоев. Спустился по каменным ступенькам и, пройдя пост охраны, покинул цитадель.

Снаружи, как всегда, суета. Всё чинят, что не дочинили, и восстанавливают, что не восстановили. При виде Сашки — козыряют. У самого пространственного контура, который он установил час назад, его уже ждал генерал Разин. С ним тоже нужно было попрощаться. Но совершенно иначе! Он стоял, как скала, опираясь на трость, рана, видать, ещё давала о себе знать.

— Уходишь, значит, Ненормальный ты наш? — улыбнулся Разин, когда юноша подошёл ближе.

— Пора, Аркадий Степанович, — кивнул тот. — Петербург ждёт. Нужно завершить договор с Государем, и закончить с поставками.

Генерал кивнул, переложил трость в левую руку, а правую протянул. Юный Северов крепко пожал её.

— Знаешь, Сашка… — тихо произнёс Разин, — я ведь старый солдат. Слов красивых говорить не умею. Но то, что ты сделал для нас… для Катерины… для Империи. Это в учебники войдёт. Чёрный Лебедь всегда открыт для тебя.

— Благодарю, генерал, за приглашение. Вы побольше моего сделали, я так, эпизодически заглянул в один параграф, — он тепло улыбнулся и похлопал его по плечу. — Берегите себя. И приглядывайте за Катериной, а то она женщина темпераментная. Может и одна на Китай пойти.

Разин хохотнул:

— За ней приглядишь, как же! Стихийное бедствие, а не баба! Но ты не переживай, сынок. Справимся мы тут. Китайцам путь заказан. Будем держать восток столько, сколько потребуется.

— Не сомневаюсь.

Он кивнул и встал в центре пространственного контура. Золотая печать вспыхнула, поглощая его.

— Бывай, Воробей! — крикнул Разин и приложил руку к козырьку, не как подчинённый, а как воин — воину.

— До скорого, Аркадий Степанович! — отсалютовал ему в ответ юный Северов.

И исчез.

* * *

Петербург. Особняк Романовых-Распутиных. Здесь, в отличие от восточной границы, был поздний вечер.

В просторной гостиной особняка горел камин, был накрыт стол, все девицы от безысходности трапезничали, заедая стресс. Да и чем было занять себя, когда их муженёк на фронте? Нервы ни к чёрту, тем более сон, вот и оставалось — чаи гонять. Посреди разговора Аннабель, сидевшая у окна, вдруг прикрыла глаза, ощутив колебания эфира, и тут же взглянула во внутренний двор — огромный пространственный контур вспыхнул, а из него выпрыгнул юный Александр в своей походной накидке и с чёрным арбалетом за спиной.

— Девочки. Пришёл.

Произнесла она ровным тоном, однако, по тому, как блеснули серые глаза — была явно рада.

Остальные тут же бросились к окну, позабыв и про чай и про сладости!

— Где⁈ Не вижу!

— Подвинься!

— Ингрид, ну ты и попу отрастила!

— Нормальная попа, не возникай!

— Да тише вы!

— Вон он!

Девицы все вместе помчали на выход, и правда увидев своего избранного! Так можно и двери сшибить! Благо те были широкими и позволили дамочкам протесниться.

Саня же пригладил длинные волосы, вдохнул воздух Петербурга, пахло мелкой растущей газонной травой в особняке, соснами. Вон и фонтанчик запустили — журчит, как родник. Кстати, погодка на удивление тёплая — ни ветра, ни дождя. Юноша улыбнулся и громко произнёс:

— Я до-о-ома!

Как тут же распахнулись двери особняка, при чём так мощно, будто снесло взрывной волной. На крыльцо вылетел личный генеральный штаб невест.

Корнелия в элегантном домашнем платье чёрного цвета, Фрея в халате с меховым воротником и с лисьим прищуром, Ингрид, дожёвывающая на ходу печенье, Аннабель в строгих брюках и рубашке, да сапожках по колено, и Изабелла, что, как всегда, пыталась держать королевское лицо, но глаза так и блестели от щенячьей радости.

Они рванули к нему:

— Милый!

— Вернулся!

— Ура!

— Мы места не находили!

— Как граница⁈ Всё хорошо⁈

Он раскинул руки, готовясь ловить своих красавиц, но те, не добежав до него буквально метр, все пятеро затормозили, как по команде.

Ингрид перестала жевать, будто что-то учуяв.

Фрея тоже повела носом.

Аннабель профессиональным взглядом генеральши просканировала его с ног до головы.

Корнелия, как глава клана медиков, включила эфирное зрение.

Изабелла просто молчала, щурясь.

Повисла тишина. НАЧАЛСЯ РЕВИЗЗОРРРРРРРО!!!!!!

— Так, — фиолетовые глаза Корнелии подозрительно сузились. Она подошла вплотную к Саньку, бесцеремонно откинула край его плаща, посмотрела на новую рубашку. — Плечи напряжены. Эфирная аура пульсирует не в такт сердцебиению, но это ладно. А вот это что? — и её пальчик ткнул в здоровенный фиолетовый засос на его шее, коий какого-то хрена не сгенерировал! Вот же шлёпанцы у Катьки! Присосалась как гадюка!

Ингрид тут же присвистнула.

— Ледяные духи… Кто-то пытался откусить тебе голову, любимый?

— Судя по запаху, — Фрея снова потянула носом воздух. — Какая-то пьяная, потная баба.

Королевишна Изабелла возмущённо ахнула:

— М-мой Король! Ты отправился на фронт спасать Империю, или… или чем ты там вообще занимался⁈

Аннабель вздохнула, цокая. Как бывший генерал, она быстро сложила два и два, особенно после прочитанных сводок, что ещё перед поездкой дал ей Саня:

— Всё понятно. Он оприходовал командующую Чёрного Лебедя. Екатерина Великую.

Все тут же взглянули на неё.

— Ту самую⁈ — с напрягом спросила Корнелия.

— Ага. Сто двадцать лет. Рост под два метра. Свирепая, как пантера, — монотонно произнесла Аннабель, и посмотрела на него с каким-то искренним, религиозным ужасом, что ему стало смешно. — Хозяин… ты действительно переспал с осадным орудием?

Ингрид поперхнулась печеньем.

— Д-два… два метра⁈ — взвизгнула Кнопка, и с ужасом оглядела свои скромные габариты.

Саня пожал плечами. НАДО БЫЛО ШПЕХАТЬСЯ С ТЕХНИКОЙ, ПОГЛОЩАЮЩЕЙ ВСЕ ЗАПАХИ, ДУРАШКА!

— Девчат, ну что за допросы с порога? Я, вообще-то делами занимался, логистической операцией, что ещё не существовало в мире! — и вздёрнул палец кверху. — Вот как! Хоть понимаете, какой там подход требовался? А что до Катерины Великой, то она ранена была, пришлось провести терапию, всего-то, — и снова пожал плечами, — не мог же я оставить Лордессу Империи умирать?

Корнелия, закатывая глаза, фыркнула.

— Такую же терапию как и моей маме⁈ Да у тебя совести нет! Мы тут всю ночь глаз не смыкали, гадали, жив ли ты, а он там, оказывается, на двухметровых генеральшах скакал!

— Вы хотели подружку, вот я её и заимел, — резонно заметил юный Северов, — она выносливая, сможет даже брать

Девчонки обменялась многозначительными взглядами. Сестринское единство! Они ему устроят такую ночку! Чтоб больше ни на каких баб не заглядывал! Хотя… им и правда не помешает ещё одна боевая подруга! Это сейчас они без Сашки были сутки, а когда они вместе, то прячутся, как трусихи после ТОГО САМОГО!

— Значит, она — Лордесса? — сузила глаза Корнелия.

— Выносливости ей точно не занимать, — кивнула Аннабель.

— Неплохое пополнение, будем отправлять её в первых рядах, — блеснули глаза у Фреи.

— Хороший план, — поддакнула Изабелла.

— А я просто хочу с ней побороться! — закусила Ингрид печенье.

* * *

Следующее утро.

Петербург. Военные склады.

Погодка испортилась. Поднявшийся ночью ветер нагнал с Финского Залива туч, и с самого рассвета хлестал ливень. На огромном полигоне развернулось масштабное зрелище! Целых девять полноценных армейских корпусов! Десятки тысяч солдат построились идеальными квадратами, в непромокаемых плащ-палатках и ждали приказа. Позади них высились высоченные горы провианта, бесконечные ряды повозок с медикаментами, штабеля ящиков, артиллерийские орудия, обмундирование. Всё это богатство, выпотрошенное из стратегических складов Империи по личному указу Самодержца, находилось под холодным дождём, благо под непромокаемыми тентами.

Прошло четверо суток с момента победы у стен Крепкого Ореха. Четыре дня, обозначенных князем Северовым в договоре с Императором. Все пространственные контуры были установлены, осталось лишь начать отправку. Что до интендантов в крепостях, там уже ждут-не дождутся! Северов, конечно, угостил их своими заначками, но помимо риса, нужно было и оборудование и сами солдаты в качестве пополнения. Лишние руки всегда пригодятся.

И вот, тут на столичных складах, под роскошным непромокаемым шатром, выставленным на возвышении пред плацем, витало раздражение и, конечно же, скепсис. К тому же, собрался прям цвет имперского командования: князья, графы и генералы, снаряжавшие все эти самые девять корпусов подкрепления. Укутанные в дорогие плащи и богато украшенные шинели с золотыми эполетами, они потягивали горячий кофе, да коньяк, и роптали, роптали и роптали.

— Какого чёрта мы торчим здесь в такую рань, да ещё и в слякоть? — стряхивая брезгливо случайную каплю с рукава, процедил князь Оболенский, командующий третьим корпусом. — Где этот хвалёный Ненормальный Практик, чтоб его чёрт драл! На кой нас, элиту Генштаба, вообще вытащили…

— Ещё и четверо суток гнали нас, как бесов, мол не успеете! Опоздаете! — поддержал тучный генерал-аншеф с пышными бакенбардами. — Девять корпусов! Да логистика такого масштаба требует минимум месяца на организацию марш-броска! А мы ждём какого-то фокусника! Тьфу!

Граф из штабных офицеров, грея руки о чашку с кофе, подал голос:

— Ваше Сиятельство, Вы можете и ошибаться. Я слышал, что этот юноша действительно переправил подкрепление к генералу Воронцову прямо из столицы. Ещё до снятия осады. Мгновенно.

— Да чушь всё! — оборвал его Оболенский, надменно фыркнув. — Байки, чтоб дух боевой поднять! Воронцов, небось, уже помер!

— Поддерживаю, — угрюмо прогудел другой. — Не хотят разводить панику.

— Но зачем тогда нас собрали всех? Ещё и указали столь сжатые сроки? — вновь влез граф.

— Да всё просто, Михаил, — хмыкнул старый с бакенбардами, — прям отсюда возьмут и направят подразделения на Восток своим ходом, а нам скажут, мол не вышло, придётся по старинке, вот и всё. Им главное было укомплектовать девять корпусов, вот и укомплектовали.

— Верно, Юрий Дмитриевич, — поддакнул ещё один. — Да и перебросить тысячи людей с грузовыми обозами к Владивостоку? Что за нелепость! Для этого нужен эфирный резерв, которого не существует в природе. Сдаётся мне, этот выскочка Северов просто издевается над нами, упиваясь властью, которую по недоразумению получил от Императора.

Стоявший неподалёку под зонтом Степан Иванович Волконский лишь хмыкнул, не сводя спокойного взгляда с мокнущей под дождём армии. Он слушал надменное брюзжание столичных аристократов и не испытывал вообще ничего, кроме иронии, признаться, совсем недавно и сам был на их месте. Да, кто мог поверить, что Ненормальный Практик настоящий? Старик всегда считал, что все его навыки сильно преувеличены из-за всевозможных слухов. Вот только Волконский увидел всё воочию. Как мальчишка перебросил его самого и подкрепление через всю империю за мгновение. Как сразил в дуэли генерала Оду.

«Глупцы. Слепые, высокомерные… — думал он, прислушиваясь к возмущениям за спиной. — Вы даже не представляете, кто Он, а произносите его имя с таким пренебрежением…»

Дождь словно взбесился. Небо потемнело, хотя куда ещё! И обрушило на плац сплошную завесу ледяной воды!

Именно тогда на площадь, нарушая все мыслимые уставы и протоколы, запрещающие въезд транспорта на полигон, вкатила роскошная чёрная карета. На лакированных дверцах закреплённый герб Романовых-Распутиных. Гвардейцы оцепления даже не попытались её остановить, ведь понимали, кто сюда прибыл.

Экипаж остановился у огромного строя девяти военных корпусов. Лакированная дверца распахнулась, и со ступеньки в лужицы спрыгнул юноша в накидке и накинутом капюшоне. Никакой парадной формы или орденов. Будто никто и называть его никак. Простецкие серые штаны, высокие чёрные армейские сапоги и тяжёлая чёрная накидка, с натянутым на голову капюшоном.

В шатре командования тут же всё зашевелилось. Взгляды устремились к его фигуре, идущей неспешно сквозь ливень.

— Это и есть Ненормальный Практик? — угрюмо прошептал тучный генерал, щурясь.

— Собственной персоной.

— Какой-то тощий… Он же младше моего старшего сына!

— Что за сосунок? И ради него мы подняли корпуса? — скривился другой.

— Тише ты, ещё услышит… — одёрнул его граф.

— И что? — надменно вскинул подбородок предыдущий. — Пусть слышит, кто такие Северовы? И кто мы — Оболенские!

— Вот сам потом перед Лордом Волконским и Императором отвечать и будешь, — мрачно отрезал граф, отступив.

Юноша между тем подошёл к центру бескрайнего строя, а ему навстречу уже шёл Степан Иванович Волконский.

Старик остановился, вытянулся в струну и козырнул.

— Девять корпусов построены и готовы к переброске, Ваше Сиятельство. Личный состав, провиант, артиллерия и обозы укомплектованы согласно Вашему распоряжению.

Юный Северов козырнул в ответ, затем откинул капюшон, тут же промокая под ливнем.

— Отлично, Степан Иваныч, хорошая работа. — после чего развернулся к бескрайнему морю солдат и,

— Внимание всем! Готовьтесь к переброске! Сейчас буду отправлять вас поочерёдно к гарнизонам! Вас уже ждут, все инструкции вашим командирам выданы! Что ж, начнём! Первый корпус!

В шатре прозвучало пренебрежительное хмыканье. Парочка князей откровенно заулыбались, перешёптываясь о том, что пора заканчивать этот фарс и не тратить время. Но возражали они тихо, мало ли кто подслушивает — ещё передаст государю, а тот за такое и по шапке даст.

Юноша же сделал короткий пас кистью — в тот же миг брусчатка под всем первым корпусом вспыхнула! Тысячи солдат, лошади, телеги с горами ящиков и мешков, подсветились золотым эфиром и втянулись в пространство! Вжух, и нету! И всё. ВЕСЬ ПЕРВЫЙ КОРПУС БУДТО БЫ ПРОСТО ПЕРЕСТАЛ СУЩЕСТВОВАТЬ! На его месте только мокрая брусчатка, с взметающимся лёгким паром.

У князей отвисли челюсти!

— Святые угодники! Исчезли!

— Целый корпус…

— Невозможно! Ни один человек не способен контролировать столько эфира!

— Что… что произошло⁈

— Кто он, мать его, такой…

Юный Северов же хлопнул в ладоши.

— Второй корпус, вы — следующие! Поехали!

И активировал вторую заготовку пространственного контура, что сформировал ещё вчера после ужина, приехав сюда с Волконским. Так что каждая разметка для корпусов, по сути, являлась ничем иным, как контуром-заготовкой и теперь будет использоваться для постоянного снабжения гарнизонов — успевай только заряды менять, вон в тех коробках на углах каждого контура — тогда всё будет в порядке. Такой вот транспортный терминал.

На площади вспыхнул второй золотой круг. Хлопок. И второй корпус исчез, отправившись в крепость очередного гарнизона. Затем третий, четвёртый и так далее. Плац живо опустел, и вскоре на территории остались только имперская свита, юный Северов и старик Волконский.

Старый имперец довольно потёр седой ус, хорошо-то как. Юноша без всяких слов сбил спесь со штабных крыс, приятное ощущение. Он стоял под дождём с закрытым зонтом, но сейчас вообще не замечал непогоды.

— Что теперь, князь? — негромко спросил он, внимательно глядя на Александра.

Тот хмыкнул, смахнув мокрые пряди со лба.

— Ты и сам знаешь, Степан Иваныч. Свою часть сделки с Императором я выполнил от и до. Спас остатки гарнизона вместе с Воронцовым. Сохранил Крепкий Орех. Более того, только что укрепил все позиции на восточной границе. А, ну и по мелочи: убил тройку Лордов, ну и подштопал старика Воронцова, вернув в строй. Думаю, больше от меня по этой сделке ничего не требуется. Согласен?

Волконский с глубоким уважением кивнул.

— Всё так. Вы выполнили свою работу. Ещё и безупречно, не придраться. Кто бы там что ни шептал за Вашей спиной, князь, Вы — истинный Лорд-эфироправ. И доказали это всей Империи.

Тот поморщился:

— Хватит лести, Иваныч. Вижу по твоим глазам, соломку стелишь, давай уже к делу, что собирался сказать.

Старик Волконский улыбнулся и без лишних слов плавным жестом указал в сторону от шатра командования.

Юный Северов посмотрел туда и увидел у склада, под большим чёрным зонтом, что держал гвардеец, стоял человек. Строгий серый плащ, идеальные зачёсанные назад русые волосы, серьёзный взгляд голубых глаз, гордая осанка, руки в чёрных перчатках.

Император Николай собственной персоной.

Самодержец прибыл сюда лично, явно не для того, дабы помокнуть под дождём. Ему нужен был ещё один разговор.

Широкомордые аристократы в шатре заметили присутствие монарха. Рожи вытянулись от ужаса! Они ж только что поливали грязью человека, ради которого Император инкогнито приехал на полигон! Проклятье! Ну что за невезение⁈ И тут же повскакивали из кресел, вытягиваясь по стойке смирно!

Николай не удостоил их вниманием. Сейчас для него существовал только один человек, коему он и кивнул, поприветствовав.

Юноша тихо хмыкнул. Ох уж эта политика, этикет, законы власти. Будь они один на один в кабинете, Император бы уже жал ему руку и наливал коньяк. Но тут, на открытом плацу, на глазах у высшей знати… Николай, как государь, просто не мог позволить себе подойти первым. Иначе шакалы в шатре не так поймут. Всё ж, где князь, а где император? Даже если первый способен свернуть тому шею вмиг.

Конечно же, юный Северов это понимал: «Ладненько, пора бы нам покончить со всем и распрощаться…»

Сунув руки в карманы серых штанов, он пошлёпал по лужам к Императору. Дождь барабанил по накидке, привычное уже ощущение после поездки в Лондон, там они лили без перебоя. Когда юноша подошёл ближе, Император, выйдя из-под зонта, шагнул под проливной дождь ему навстречу. Такое считалось жестом величайшего уважения, и естественно не укрылось от всех наблюдателей. Самодержец Всероссийский стоял под ливнем на равных с мальчишкой!

— Вы заставляете чувствовать себя должником, князь Северов, — произнёс Николай ровно, при этом в глазах плескалось благоговение, естественно, он получил доклад от Волконского и о том, что произошло с Чёрным Лебедем и как Северов разобрался с двумя китайцами. — То, что Вы сделали за эти дни… Империя не забудет этого. Наш договор выполнен. Сполна.

Александр кивнул.

— Благодарю, Ваше Величество. С Вами приятно иметь дело. Платите щедро, как полагается, и даже сверху.

Николай улыбнулся. У самого в голове крутились сотни вариантов, как удержать этого паренька подле трона.

— Знаете, Александр, Империи нужен такой человек, как Вы, — тщательно взвешивая каждое слово, начал монарх. — Понимаю, Вы переросли любые титулы. Место главнокомандующего, место в Совете… кресло по правую руку от меня. Назовите свою цену. С Вашей силой и ресурсами Российской Империи мы могли бы не просто закончить эту войну, мы могли бы перекроить весь мир.

Юноша усмехнулся. О, в его усмешке не было ни высокомерия, ни издёвки, просто прекрасно понимал, что ему предлагают. Однако, на этот вопрос он уже отвечал Магнусу. Объяснять же Николаю столь подробно — смысла нет, а потому ответил максимально просто:

— Клетка остаётся клеткой, Ваше Величество, даже если она размером с континент. Предпочитаю не надевать ошейник ни за какую цену. Да и тех денег, что я заработал с этой кампании, хватит на лет двести беззаботной жизни.

Император вздохнул, но кивнул, принимая отказ. По правде говоря, он и не рассчитывал, что малец согласится, но должен был сделать попытку.

— Не буду оспаривать Ваш выбор, хоть мне и искренне жаль. Что ж, пока мы не распрощались, позвольте Вас предупредить, Александр. Уверен, Вы понимаете, что натворили на Востоке… Пекин и Токио сейчас в панике, но за ней последует ярость. Азия стянет все ресурсы, теневых

— Я знал, во что ввязываюсь, — юноша пожал плечами, однако со странной ухмылкой. — К тому же, им не придётся искать долго, у меня намечаются кое-какие личные дела в Китае. Так что пусть охотятся и стягивают к моей скромной персоне все свои резервы. А Вы… — он многозначительно посмотрел в глаза Императору, — используйте это время с умом, Ваше Величество, пока их фокус на мне.

Николай замер.

ЧТО⁈

ЧТО ЭТОТ МАЛЬЧИШКА ЗАДУМАЛ⁈ ОН В СВОЁМ УМЕ⁈

Любой нормальный человек на его месте стал бы скрываться так, как скрывался все девять лет прежде! А этот… удумал попасть в Китай⁈ В самое пекло⁈

В голове императора всё это не укладывалось.

«Он точно Ненормальный… не в плане псих… я… я просто не могу понять ход его мыслей… ДА КТО ЖЕ ТЫ ТАКОЙ НА САМОМ ДЕЛЕ⁈»

— Вы… Вы сделали для Империи больше, чем целые поколения преданных генералов, Александр. Больше, чем кто-либо другой. — Николай замолк,а затем не в силах побороть неподдельное любопытство, спросил: — Почему? Почему Вы пошли на это ради нас, если Вам не нужна ни власть, ни слава?

Юноша молчал.

Шумел ливень. В шатре тоже тишина. Волконский напряг слух, лишь бы не пропустить ни слова.

— Вы правы. Я и правда постарался на благо Империи, больше чем было оговорено, — ответил юный Северов, глядя Императору в озадаченные глаза. — Пусть Империя не успела спасти союзный клан Северовых двадцать шесть лет назад. Пусть вы не спасли моих родителей, моих людей. Но… дали кров и безопасность моей бабушке. Дали возможность маленькому Сашке Волкову вырасти в спокойствии, вдали от интриг и убийц. Вы дали нам дом, когда весь наш мир исчез. — и он с благодарностью кивнул, понимая, что наверняка разведка обо всём знала: и о приезде княгини Северовой под новой фамилией и о выжившем наследнике, но не стали усложнять им жизнь, как и выжившим людям клана. — Так что считайте, Ваше Величество, что я помогаю не Вам, а отдаю долг своей второй Родине.

Император сглотнул, кашлянул, отвернувшись, странно, почему столько дождя в глазах⁈ Чёртов ливень! Прекрати заливать МУЖИЦКИЕ ГЛАЗНЫЕ ЯБЛОКИ! Затем повернулся обратно и с глубочайшим уважением кивнул, принимая этот ответ.

— Если однажды тебе понадобится что-то, просто дай знать, и я всё устрою, — произнёс Николай и, сняв перчатку, протянул раскрытую ладонь.

— Буду иметь ввиду, — пожал ему руку юноша.

Они кивнули друг другу. Затем Николай странненько вздохнул и сказал так, будто уже не хотел, однако не мог иначе:

— Александр, есть ещё кое-кто, кто хочет с тобой поговорить.

Тот приподнял бровь, как из стоящей позади кареты вышла высокая длинноногая фигурка, в полуботинках, с накрученными в спирали кончиками золотых волос. Среди всего это плаца и дождя, она была как ангел, спустившаяся с неба.

— Ты не против? — спросил Николай. — Я пытался ей донести, что сегодня не время для подобных бесед, но понимаешь… как отцу, мне было сложно отказать, уж извини. — и виновато улыбнулся, — Я оставлю Вас, побеседую пока с Волконским, всё же это наша с ним последний разговор.

Александр подумал про себя ЧТО ЗА ПОДСТАВА! Но просто кивнул:

— Всего хорошего, Ваше Величество.

— И тебе, Князь Севера.

Старик Волконский подошёл к Николаю и они отошли как можно дальше, к самой стоянке.

Евдокия же с зонтиком уже была рядом с юным Северовым.

— Доброе утро Вам, Князь, — грациозно кивнула она, — Позвольте, — и укрыла его зонтом, встав довольно-таки близко.

— И Вам доброе, принцесса. Чем могу быть полезен?

Она оглянулась, завидев свиту, пожирающие их взглядами из шатра, и указала на один из складов:

— Не против поговорить наедине?

— Вас смущает та любопытная компания? — изогнул он бровь.

— Вашей проницательности стоит только завидовать, — улыбнулась та скромно. — Мы не на светском приёме, но лиц здесь хватит на целую свору слухов.

Александр хмыкнул:

— И как мне отказать такой прилежной даме? Идёмте, поговорим в тишине о том, что Вас так беспокоит.

— Благодарю.

Они развернулись и неспешно, прогуливаясь под одним зонтом, под шум ливня, двинули в сторону одного из складов. Молча, без слов. Когда подошли, Юный Северов дёрнул дверь, и зашли внутрь. Тут просторно. Слева помещение с окошком, видимо, для сторожа. Справа техническое помещение, а прямо — ещё одни двери, за которыми и был сам склад.

— Здесь достаточно спокойно? Могу дополнительно поставить контур, чтобы нас точно не услышали, — улыбнулся малец.

— Нет, этого вполне хватит, — Евдокия свернула зонт, отряхнув от капель.

— Так и о чём Вы хотели поговорить? — поправил Саня влажные волосы.

— О нас с Вами, — взглянула принцесса своими голубыми глазами.

— Хм, интригующе, — выдержал он её взгляд, не колеблясь. Не на того ты нарвалась ДОРОГАЯ, ГЛАЗКАМИ СТРЕЛЯТЬ! — Слушаю Вас внимательно, — и опёрся плечом о кирпичную стену, при чём побеленную.

Евдокия сглотнула. СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА! ВОТ ОНА ВОЗМОЖНОСТЬ, КОТОРУЮ НУЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ, А ТАМ БУДЬ ЧТО БУДЕТ!

— Я Вас люблю.

И тишина.

Юный Северов как-то снисходительно смотрел в её блестящие глаза, в которых всё замерло, само время, сама жизнь. Любой девушке невообразимо сложно признаться в своих чувствах! А какого это было принцессе! Её честь сейчас висела на волоске! Что если она будет отвергнута⁈ Да она не сможет этого никогда забыть! Так что, говоря по существу, её признание было равносильно как шагнуть в неизвестность.

— Принцесса, Вы уж простите, но Вам лучше подыскать себе другой объект для влюблённости, — спокойно ответил Александр. — Я не пара Вам.

— Но Вы — князь и Лорд-эфироправ, — засуетилась та, — это я Вам не подхожу… Вы всегда были где-то далеко. Когда я видела Вас на балах, моё сердце… моё сердце замирало, — призналась Евдокия. — Все эти годы, каждый день, после нашего поединка, я не могда перестать думать о Вас. Это не ветреное чувство, я… я поняла, что люблю Вас, ещё девять лет назад, на балу Виктора.

— Но почему не дали никакого намёка?

— А могла? — сконфузилась она. — И что бы сказала Вам? Помнишь, мы бились в финальном поединке? Я даже не была уверена, что Вы помнили обо мне.

— Не,

— Чего… а, — она, вспомнив тот самый момент, стала краснеть до ушей, — в том была и Ваша вина, вообще-то…

— Да, признаюсь, я всё это подстроил, чтобы смутить Вас и победить, — ухмыльнулся он.

— ЧТО⁈ ТАК И ЗНАЛА, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВОВАЛИ НАРОЧНО! — ткнула она пальцем ему в плечо.

— Да шучу я, чего так всполошились? — хихикнул он по-злодейски.

— Пффффффф, — она выдохнула, как вскипевший чайник, — прошу Вас отнестись к разговору серьёзно, Ваше Сиятельство.

— Да ладно Вам, Ваше Высочество, — перешёл и он на официальное обращение, — просто вспомнил нашу юность, хорошие были деньки.

Она, вздохнув, кивнула:

— Не могу не согласиться. Я ведь всё время после — хотела провести с Вами ещё одну дуэль.

— Вот как? — юноша хмыкнул. — Рад такой чести, могу исполнить Ваше желание, если Вам уж так хочется.

— П-правда? — похлопала та глазами взбудоражившись.

— Прям правда-правда, только это всё, что я могу выполнить для Вас, — смотрел он ей в глаза.

Её будто обдало ледяной водой. На лице — абсолютная пустошь. Отказал… он отказал ей во всём другом, хоть она и лелеяла этот миг долгие годы. Справедливо ли? Возможно, ведь он никогда не знал о её чувствах. Стоило признаться ему ещё много лет назад, теперь уж поздно. У него совсем далёкая от неё жизнь. Да и что их связывает? Какой-то бой между академиями? Больше ничего! Ничегошеньки! Евдокии хотелось зареветь в голос. В горле ком, в груди всё потянуло, ноги как вата. Хотелось сесть прямо тут на проходной и больше не дышать.

— Это… это Ваше окончательное решение, Александр…?

— А чего Вы ожидали, Евдокия? — пожал тот плечами. — Любовь случается, но не со всеми. Не подумайте, что это гонор. Вы мне приятны как человек, симпатичны как девушка, но я не чувствую того же, что и Вы.

— Но если есть симпатия, — нахмурила принцесса брови, — значит когда-то она может разгореться в нечто большее.

— Возможно, но нужно время. Вот скажите, на что Вы готовы ради любви?

— На всё, — уверено ответила Евдокия, при чём с таким серьёзным лицом…

— Тогда отдайтесь мне.

— Что…

— Вот, — хмыкнул он довольно, — Видите, Вы не готовы на отношения со мной. Я, знаете ли, в плане любовных отношений — очень своеобразный молодой человек и люблю всякие неподобающие для принцесс действа.

Она вдруг сглотнула и произнесла абсолютно серьёзным тоном:

— Что… что мне нужно делать? — и стала развязывать пояс плаща, краснея всё сильнее, — направляйте меня, м-мой возлюбленный.

ЧЕГО⁈

Саня нервно хихикнул! ЧТО, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ПРОИСХОДИТ⁈ ОНА С КАТУШЕК СЪЕХАЛА⁈ ТАМ ЖЕ ЕЁ БАТЯ ЖДЁТ!

Но Евдокия повесила плащ на крючок, шагнула к нему вплотную и положила холодные ладони на грудь, стоя в синем платье. Закрыла глаза и потянулась скромненько за поцелуем! ВОТ ТАК ПОВОРОТ! Да это шах и мат! Теперь если он сдрейфит, то какой ж он мужик после такого, когда ПРИНЦЕССА переступила непереступаемую черту!

«ДА ПРОСТЯТ МЕНЯ МОИ ЦВЕТОЧКИ!»

И поцеловал Евдокию. Пальцы полезли ей под платье. Она вздрогнула, стоило лишь коснуться её розочки. Да тут всё мокро! От дождя⁈ Ну-ну!

— Дурёха, что ж ты делаешь… — прервал он поцелуй, прошептав, — и ведь даже не понимаешь, на что подписываешься…

— Я знаю про всех твоих женщин… — глядя ему в глаза, прошептала она в ответ, — но один кусочек твоего большого сердца будет моим, только если ты сам это позволишь, больше мне никто не закон…

— Даже твой отец? — хмыкнул он.

— Папа будет только счастлив, если у меня будет такой великий муж.

— Ну всё, я поплыл.

— Я… я тоже… вся уже… — и сама поцеловала его.

Ну, а дальше… дальше произошло то, что на складе происходить никогда не должно, ибо нарушение всех норм техбезопасности!

* * *

— Что-то они там прям забеседовались, — хмыкнул император, стоя со стариком Волконским у кареты.

— Хороший знак, Ваше Величество, — задумчиво произнёс Лорд. — Не будь о чём разговаривать, уже б закончили, а значит Дуняша наша нашла подход к Князю.

— Знал бы ты, Степан Иванович, сколько настрадался я с ней, — вздохнул Николай. — Всё об этом парне грезила. Боюсь, разобьёт он ей сердце, я потом себе места не найду.

— Ну что Вы, Ваше Величество, уважаемый Князь не того поля ягода, что б девицам сердца бить, — с усмешкой покрутил ус Волконский. — Если уж и объяснится, то мягко, да так, чтобы у принцессы не было печали на душе.

— Как не объясняйся, Степан Иванович, а больно всё равно будет.

— Ваша правда, Ваше Величество.

Вскоре двери склада открылись.

Первой вышла Евдокия, в завязанном плаще. Голубые глаза блестят-блестят! Щёки румяные. За ней следом юный Северов с лицом-кирпичом, мол ОНИ ВООБЩЕ НИЧЕГО ТАКОГО ТАМ НЕ ДЕЛАЛИ! А СТОЛ БЫЛ СЛОМАН И ДО НИХ! Ну и те ящики тоже.

Они распрощались друг с другом и пошли в разные стороны.

Александр поймал взгляд Волконского и указал ему на чёрную карету, тот кивнул понимая — всё, пора на службу к новому Хозяину. При чём ОЧЕНЬ долгую и занятную.

— Прощайте, Ваше Величество, — склонился старец в последний раз.

Николай кивнул и похлопал его по плечу:

— Спасибо тебе за всё, Степан Иванович. И ты прощай.

И старец, кивнув напоследок и подошедшей Евдокии, направился к карете.

— Ты как, дочка? — спросил Николай, всё ещё глядя вслед своему уже бывшему Лорду.

— Пап, завтра я уезжаю…

— А⁈ КУДА⁈ — тут же встрепенулся тот.

— К Александру…

Император схватился за сердце! КАК ТАК⁈ ЕГО ДУНЯШКА УЕЗЖАЕТ⁈ НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! Хотел он прокричать, но просто вздохнул. Собственно, что поделать, выросла уже Дуняшка, да и Сашка, вроде как, хороший парень… С КУЧЕЙ БАБ! УМРИИИ-И-И-И-И-И-И! И Николай снова выдохнул, ну он же не будет обижать любимую дочурку, верно⁈ УБЬЮ, СЦУК!

— Поздравляю, дочка.

— Ты расстроился? — хлопала та глазками.

— Нет.

— Правда-правда?

— Ага.

…

Тем временем, Волконский опустился на бархатное сиденье напротив юного Северова и захлопнул дверцу кареты. Рядом уже сидел

Карета плавно тронулась и поехала через территорию складов на выезд.

Юноша откинул капюшон.

— Ну что, Лорды. Магнус Магнусович, Степан Иванович, сегодня наш последний день в столице. Завтра на рассвете, оба выдвигаетесь в Сочинское Княжество, вместе с моей семьёй. Рассчитываю на вас. Ни один волос не должен упасть с их голов. Если потребуется — сожгите хоть весь мир, но мои жёны должны быть в безопасности.

— Можете даже не сомневаться, Мой Король, — расплылся в почтительной улыбке Магнус. — Всё будет исполнено в лучшем виде. Ни одна живая душа не посмеет приблизиться к вашему роду.

Степан Иванович согласно кивнул.

— Всё сделаем, Хозяин, — и в этот момент его лицо дрогнуло. Бывший заместитель главнокомандующего Империи снял эфирную маскировку, что носил с самого утра. Теперь вместо старца в карете сидел пятидесятилетний мужчина — статный, с русыми усами и бородкой. На голове тоже густая шевелюра, с благородной проседью. Никаких пигментных пятен, иль же глубоких морщин. Он спецаильно не стал молодиться сильнее, дабы не уступать в возрасте Магнусу! У них, честно говоря, зародилась некая странная, но честная конкуренция — кто же станет достойным обозваться правой рукой господина! Ещё вчера, после возвращения юного Северова, Волконский преклонил колено и признал того своим полноправным монархом. Формально договор с Николаем был исполнен ещё четыре дня назад, когда была снята осада с Крепкого Ореха, всё остальное сделанное Александром — было лишь дополнительными условиями, не имеющими отношения к основному контракту. Так что старик Волконский проявил инициативу самостоятельно ещё вчера, дабы показать, что он посвящает свою жизнь служению добровольно, за что и был вознаграждён.

— Никто не посмеет даже посмотреть в их сторону, господин, — низким голосом произнёс помолодевший Волконский. — Я разорву реальность на части, чем позволю кому-то навредить Вашей семье. Можете быть абсолютно спокойны.

Александр удовлетворённо кивнул. Оставлять тылы под защитой двух Высших Лордов, связанных с ним нерушимой клятвой — наилучший способ со спокойной душой заняться своими делами. ДА И КТО ВООБЩЕ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ИМЕТЬ ТАКУЮ ОХРАНУ⁈

— Благодарю за службу, господа, — малец улыбнулся. — Как только вернусь, обучу вас той технике контроля, о которой мы говорили.

Глаза обоих мужиков вспыхнули неподдельным восторгом! Для Лордов-эфироправов, достигших потолка в своём развитии, его знания о контурах высшего порядка были ценнее любых сокровищ мира!

— Благодарим, Ваше Сиятельство! — хором выдохнули они.

Александр кивнул и, отвернувшись, отодвинул бордовую бархатную занавеску. За окошком экипажа мелькали серые улицы столицы. Ливень лил сплошь. Но внутри юноши было умиротворённо. Логистическая операция завершена. Он заявил о себе всему Китаю, и теперь стал целью номер один для сильнейших практиков Поднебесной. Однако, они ведь даже не предполагают, с кем им придётся связаться…

Конец десятого тома

От автора

УХ! Вот и завершился десятый том! В последней главе чуток поразвлекались, поюморили))) Признаться, Евдокию я не собирался отправлять в гарем, но увидел комменты, читатели этого хотели, ну и подумал — раз мы уже в шаге от финала, почему бы нет? Всё равно следующий том будет полностью про Китай, а не семейные посиделки. Да, Александр должен навести суету в Поднебесной, на восточной границе теперь всё улажено, так что можно разгуляться с душой, да и мне хотелось бы окунуться в атмосферу китайских деревушек и старого Пекина. А помимо этого, ещё отряд ниндзя, что охотится на нашего гг — работы не початый край!)))

Теперь хочу поблагодарить вас, дорогие читатели!

Огромнейшее спасибо за поддержку! За то, что покупаете каждый том! За то, что оставляете приятные комментарии! Тыкаете лайки и присылаете вкусненькие награды! Спасибо вам большое! Всё это очень мотивирует!

Когда следующий том? Хм, думаю, что ПРИМЕРНО в 20-х числах мая. Он станет финальным. Не хочу с ним торопиться, а завершить красиво, эпично, чтобы оставить море эмоций ^_^ Как-то так

Всем хороших праздников и выходных!:) До встречи в новом томе! ;)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ненормальный практик 10