Ненавижу и люблю

Галина Милоградская

Ненавижу и люблю

Первая глава

– А потом он сказал, что моя рубашка будет гораздо лучше смотреть на полу, а не на мне, и буквально сорвал её с меня! – раздалось приглушённое хихиканье, и второй голос ответил:

– Надеюсь, мне тоже когда-нибудь повезёт надеть не ту рубашку на работу.

Глубоко вздохнув, я вошла в кухню, старательно игнорируя брошенные в мою сторону взгляды. Жалость. Вот что я вижу последние годы в «Медкорт» – одном из ведущих фармацевтических холдингов страны, который возглавляю. А ещё слышу постоянные разговоры о связях моего мужа. Да, он спит со всем, что движется, кроме меня.

Коротко поздоровавшись, девушки поспешили из кухни, продолжив разговор, едва вышли в коридор. Пусть. Пусть обсуждают, мне не привыкать. Это даже перестало трогать. По крайней мере, внешне. Я поймала своё отражение в стекле дверцы шкафа напротив, и беззвучно вздохнула, машинально поправив несуществующую прядь волос, выбившуюся из идеально уложенной причёски.

Ледяная сука. Так «ласково» называл меня Рома, когда снисходил до разговоров. Что ж, хоть в чём-то я преуспела. Прятать эмоции под непроницаемым панцирем безразличия и спокойствия. Присмотрелась внимательнее, пытаясь найти хоть один изъян в безупречном дневном макияже. Нет, всё было превосходно. Светло-зелёные глаза слегка подведены, ресницы, густые и длинные, прокрашены превосходно. Светлые волосы лежат волосок к волоску. Одёрнув пиджак, я удовлетворённо кивнула себе и потянулась к кофеварке. Секретарь, умчавшаяся за документами на нижние этажи, лишила меня возможности пить кофе в своём кабинете и не слышать сплетен о муже.

В сегодняшнем дне не было ничего необычно, как, впрочем, и в сотне остальных, похожих один на другой. Мой кабинет, просторный, отделанный в стиле хай-тек с обилием хромированных и стеклянных поверхностей всегда был полон света – витражное окно во всю стену позволяло наблюдать за жизнью города, не вставая из-за стола. И в нём я почти всегда чувствовала себя невероятно одинокой…

Вернувшись к себе, я села в кресло и задумчиво постучала ногтями по столу. Сегодня должны были принести отчёты из лаборатории. Лазурин, наблюдавший за разработкой новой вакцины, обещал потрясающий прорыв. Работа захватывала, заставляла погружаться с головой, выгоняя все лишнее мысли. Которые возвращались, стоило вернуться домой. Внашуквартиру. Подарок на свадьбу. В ушах до сих пор звучал голос деда:

«Счастливое семейное гнёздышко». Да, в тот день мне тоже так казалось. Невольно покосившись на фото в рамке, я провела по нему пальцем.

Наверное, это единственная фотография, где мы искренне улыбаемся, стоя рядом. Рома обнимал меня одной рукой, а в другой держал бокал с шампанским. Его глаза, обычно походившие на ледяное озеро, кристально чистое и обжигающе холодное, искрились весельем. Густая каштановая чёлка падала на лоб, и, помню, я убирала её весь вечер, лаская кончиками пальцев острые скулы, игриво задевая уголок чувственно изогнутых губ. Тогда мы целовались. Много, часто, под всеобщие крики одобрения. И я казалась себе самой счастливой женщиной на свете.

А потом пришла правда. Горькая и чудовищная. Когда двери номера люкс в «Хилтоне» закрылись и мы, наконец, остались одни. Куда делась нежность, с которой он смотрел на меня все эти месяцы до свадьбы? Рванув бабочку, на которой сам так настаивал, обсуждая с моей мамой выбор наряда, он раздражённо скинул мои руки, пытавшиеся его обнять, и процедил:

– Неужели этот фарс подошёл к концу?

Помню, я ещё попыталась пошутить, что на свадьбе тяжелее всего приходится жениху и невесте, когда наткнулась на холодный насмешливый взгляд.

– Думаешь, я говорю это от усталости? – Рома прошёл к бару и плеснул себе джина. Затем бросил два кубика льда и задумчиво помешал их. Поднял на меня глаза, родные, любимые глаза, в которых я тонула день за днём, мечтая об этой ночи. – Ты так ничего и не поняла, верно? Что ж, так и было задумано. Иначе нам не удалось бы сыграть так правдоподобно.

– О чём ты говоришь? – Я действительно всё ещё не понимала. Не понимала, откуда взялся этот циничный тон, почему мой Рома смотрит на меня с жалостью и насмешкой.

– О нашем браке, Алина, конечно же, о нашем браке. «Слияние двух корпораций, золотой мальчик и бриллиантовая девочка, свадьба года!» – он цитировал заголовки газет, что освещали наш роман. – Разве могло быть иначе? Два любящих сердца наконец объединились. Холдинг «Медкорт» поглотил своего меньшего собрата… и не подавился! – Последние слова он буквально выплюнул, залпом осушив бокал. Затем Рома поставил его на столик и медленно подошёл ко мне. Коснулся моего подбородка, осторожно приподнял его двумя пальцами, заставляя смотреть прямо в глаза. Он был так близко, что я неосознанно потянулась к нему, ожидая поцелуя, безмолвно умоляя коснуться своими нежными, ласковыми губами… Но он лишь зло усмехнулся и покачал головой:

– Глупенькая, наивная Алина, ты всё ещё думаешь, что живёшь в Волшебной стране? Пора возвращаться в реальность. – С этими словами он отпрянул от меня и вернулся к бару. – Знаешь, что далось мне сложнее всего? – Он говорил, не оборачиваясь, снова наполняя свой стакан.

А я всё ждала, хмурясь, пытаясь понять, что происходит, о чём он говорит, и когда же, наконец, вернётсямой, любимый Рома.

– Разыгрывать по уши влюблённого глупца – вот, что было для меня самым сложным! – Он повернулся и отсалютовал мне стаканом. – Но надо отдать тебе должное, ты влюбилась гораздо быстрее, чем я ожидал.

Я безмолвно наблюдала за высокой худощавой фигурой, расхаживавшей по номеру, и пыталась вникнуть в смысл страшных слов. Он женился на мне, чтобы сохранить свою компанию. Потому что иначе ей грозило поглощение. Всё, что создавал его отец, а перед ним – его дед, могло в любой момент перейти в чужие руки, и Рома не мог этого допустить. Тогда в его голове и созрел этот план – женить на себе единственную наследницу «Медкорта», обеспечив, таким образом, контроль над обеими фирмами.

– Значит, ты не любишь меня? – Тогда это было единственное, что по-настоящему волновало, единственное, что я услышала и поняла.

– Ты на самом деле глупышка, – в его голосе зазвучали прежние, так любимые мной нотки ласковой нежности. Он подошёл ко мне и мягко сжал плечо, наклоняясь к уху, почти касаясь щеки своей

Он ещё много говорил. Про то, что развестись мы не сможем, по крайней мере, пока жив глава «Медкорта», мой дед. Про то, что никто не должен догадаться об истинных причинах нашего брака. О том, что между нами ничего никогда не будет… А потом уехал к друзьям, с которыми договорился закатить пышную вечеринку по поводу свершения выгодной сделки. А я так и осталась стоять одна, посреди роскошного номера, уставленного цветами, в шикарном шёлковом платье от Веры Вонг, чувствуя, как рушится вся моя жизнь.

С тех пор прошло пять лет. Поначалу я ещё пыталась всё изменить. Надеялась, что заставлю его полюбить меня, что мы сможем жить, как нормальная пара. Но всё было тщетно. В ответ на робкие попытки обратить на себя внимание, я всё чаще натыкалась на ледяную стену презрения и насмешек. Он рассказывал своим друзьям о том, как я неуклюже пыталась его соблазнить, не стесняясь того, что я нахожусь в той же комнате. Высмеивал любовь к старым мелодрамам и завтраки, что поначалу я носила ему в постель. Не скрывал своих многочисленных связей, часто заявляясь под утро насквозь пропахший чужими духами. Ему было всё равно.

И я смирилась. Научилась скрывать и любовь, и боль, и даже ненависть. Иногда я так сильно его ненавидела, что казалось, могу убить. Я с головой ушла в работу. Меня готовили к этому с детства – к управлению огромным международным холдингом по производству лекарств. И когда деда не стало, во главе встала я. Именно тогда Рома впервые назвал меня «ледяная сука». И я не могла не признать, что мне понравилось. Я не смогла добиться его любви, но хотя бы добилась уважения. Он никогда не пытался оспорить моё первенство, не вступал в споры на советах директоров и всегда вёл себя подчёркнуто вежливо на работе, превращаясь в неслышного и невидимого призрака дома. Хотя дома он как раз почти не ночевал. Что устраивало нас обоих. Разные спальни, разные жизни – идеальный брак.

И всё было прекрасно, если бы не одно «но», мешавшее жить полноценной жизнью. Я безумно, просто безумно любила своего мужа. И ничего не могла с этим сделать. Вечерами, приходя домой и опускаясь в тёплую воду огромной ванны, я закрывала глаза и думала о нём, представляя, что это его руки гладят мою грудь, ласково обводя и нежно сжимая; что это его ладонь скользит по животу вниз; что это его пальцы ласкают, погружаясь внутрь и снова обводя твердеющий, пульсирующий клитор… Я доводила себя до оргазма с лёгкостью, стоило его лицу возникнуть перед глазами. А потом отводила взгляд, выходя из ванной, если он бывал дома. Будто совершила что-то постыдное. И невероятно сладкое.

Я с извращённым наслаждением слушала все сплетни, что разносились о нём на работе. Ловила обрывки разговоров, пытаясь представить, каково это – заниматься с ним любовью. И завидовала, постоянно, непрерывно завидовала всем, на кого он хоть раз взглянул. И именно по этой причине я не разводилась с ним, хотя могла бы, ведь после смерти деда ничто не могло помешать этому. Но я не хотела. И отчаянно боялась, что наступит тот момент, когда он сам попросит развода. И я не смогу ему отказать попросту потому, что причин на это не будет. Я знала, что отдам ему его компанию, стоит только попросить. Но он молчал, и это напряжённое ожидание, в котором я жила последние несколько месяцев, изматывало больше, чем пять лет рядом с презирающим тебя мужчиной.– Алина Александровна? – голос Лазурина вывел из задумчивости. Выпрямившись в кресле, я приветливо улыбнулась и указала в кресло напротив. Иногда мне казалось, что сотрудники боятся меня. Вот и Лазурин, высокий блондин с внешностью голливудского актёра, входя в мой кабинет, будто пытался стать ниже. Но сейчас он довольно улыбался, протягивая мне папку с расчётами.

– У нас получилось! Мы смогли создать вакцину от лихорадки Ласса!

– Вы уверены? – Я невольно подалась вперёд – не доверять ему не было причин, но если это действительно так, если мы смогли первыми найти лекарство от болезни, практически полностью уничтожившей Нигерию и теперь постепенно распространявшуюся по Африке – это настоящий прорыв! – Абсолютно! – подтвердил Лазурин и улыбнулся ещё шире. Его глаза воодушевленно сверкнули. – Ошибки быть не может. Опыты на людях показали восьмидесятипроцентную эффективность. Она работает! – Инкубационный период?

– Полгода.

Мне надо было убедиться, прежде чем собирать совет директоров и озвучивать результаты. Значит, полгода после принятия вакцины. Полное излечение.

– Кажется, пора открывать шампанское! – Я позволила себе улыбнуться, удивлённо отметив, как восхищённо сверкнули глаза Лазурина. – Совет соберём сегодня же, – быстрый взгляд на часы, – а вечером можете ничего не планировать – у нас намечается праздник.

– Вы ведь придёте, Алина Александровна? – обернулся уже в дверях Лазурин. Казалось, он сам оторопел от своей смелости. А я вдруг почувствовала небывалый прилив сил. Хватит стоять на месте. Может, пора обратить внимание на других мужчин? Я задумчиво окинула взглядом высокую широкоплечую фигуру в дорогом костюме и кивнула.

– Непременно, Денис Аркадьевич. Разве я могу пропустить такой праздник?

Вторая глава

– Рита, оповести совет директоров о собрании в два часа.

Я вызвала секретаря, едва за Лазуриным закрылась дверь. Уточнив детали и дождавшись, пока Рита выйдет, открыла папку, бегло пробегая по докладу глазами. Пальцы слегка подрагивали от нетерпения, заставляя листок в руках мелко трястись. Вчитываясь, я чувствовала, как внутри разливается ликование, чистое, незамутнённое. Дед мной гордился бы. В носу предательски защипало – почему нельзя поделиться с ним?

В течение следующего часа я просмотрела отчёт три раза и, наконец, отложила в сторону, поднимаясь с кресла и подходя к витражному окну. Передо мной лежал Москва Сити, где футуристические здания, расставленные, будто конструктор трёхлетним малышом, в хаотичном порядке, соседствовали с постройками прошлых веков. По реке сновали прогулочные катера и частные суда. Там, внизу, наверное, было шумно от непрерывного потока машин и людей, но здесь, на сорок четвёртом этаже, только стук собственного сердца казался единственным звуком, заполнявшим кабинет.

Я предвкушала победу, настоящую победу над всеми этими людьми с их скептичными взглядами, с их осуждением и обсуждением личной жизни и моей профессиональной пригодности на посту генерального директора. До сих

На лице против воли расплылась улыбка чеширского кота, и пришлось сцепить руки за спиной, чтобы не захлопать в ладоши от радости.

– К вам Роман Сергеевич, Алина Александровна, – едва успела воскликнуть Рита, прежде чем Рома вошёл в кабинет.

Знакомая волна тепла обдала с головы до ног, остановившись где-то под коленями. Почему у меня всегда подгибаются колени, когда он находится ближе, чем несколько метров?!

– Что случилось? – Он хмурился, явно недовольный, что его не поставили в известность о причине экстренного сбора совета директоров. В другой, лучшей, жизни мы бы уже пили шампанское, обсуждая прорыв и победу над конкурентами… В другой жизни я бы бросилась ему на шею, счастливо смеясь и покрывая поцелуями каждый дюйм любимого лица. В этой же я могла только медленно обернуться, призвав на помощь всё хладнокровие и проговорить:

– Прости, но ты узнаешь обо всё на совете.

– Как это понимать? – Он застыл посреди кабинета, а я не могла заставить себя произнести хоть слово, любуясь им, впитывая каждую мелкую деталь. Рома только что вернулся с улицы, примчавшись ко мне, даже не успев снять синее кашемировое пальто, так подходившее к его невероятным глазам. Белоснежная рубашка оттеняла загорелую кожу – на выходные он отдыхал в Испании с друзьями. Тёмно-синие брюки облегали длинные ноги, возле которых я так часто видела себя. На коленях у его ног… Волосы в лёгком беспорядке, на них ещё блестят редкие капли дождя, накрывшего город дымкой.

– Как это понимать, Алин? – настойчиво повторил он, подходя ближе. Я сжалась, заранее предвкушая, как смогу почувствовать его, вдохнуть запах терпкой, суховатой туалетной воды. Шанель. Он всегда любил классику.

– Ты не расслышал? – Одному Богу известно, как дорого стоило мне сохранять спокойствие. Годы самоконтроля, а внутри всё так же бушует пламя, которое никто и никогда не в силах потушить. – Повторю медленнее – услышишь на совете директоров. Я не намерена говорить о теме собрания раньше. Иначе, будь уверен, поставила бы в известность всех членов.

– Что за игру ты затеяла? – Он сощурился, пытливо оглядывая меня, будто ответ мог быть написан на лице. Я невольно бросила взгляд на папку на столе, и он, уловив это движение, бросился к ней, но я оказалась проворнее. Накрыла её ладонью на мгновение быстрее, чем он, в итоге его ладонь оказалась на моей. А вот это было нечестно. Не думаю, что Рома догадывался, какое действие всё ещё оказывают на меня его прикосновения, иначе легко и просто смог бы заставить делать всё, что пожелает. Если бы он только мог знать, что от простого касания тёплой ладони по руке вверх побежали колкие сладкие мурашки, пробираясь к позвоночнику и ниже. Он стоял так близко, что я могла разглядеть волосы на его груди, выбившиеся из-под расстёгнутой на верхнюю пуговицу рубашки. И веснушки, редкие, но которые так хочется покрывать поцелуями, пробираясь выше, к шее и скулам. Или ниже, зарываясь носом в мягкие волосы, дорожкой сбегавшие к животу и ниже, от пупка… Я прикрыла глаза, медленно выдыхая, с сожалением выпуская из себя его запах, заполнивший лёгкие.

– Не вздыхай так, будто тебе невыносимо находиться со мной в одной комнате! – раздражённо бросил Рома, отступая на шаг. Его ладонь исчезла, и я с трудом сдержала вздох разочарования. – Хочешь напустить тумана?! Только когда ты упадёшь в яму с дерьмом, не жди, что я протяну руку помощи!

– О какой помощи идёт речь? – Я выпрямилась, прижимая папку к груди, чувствуя, как с каждым его шагом от меня рассеиваются его чары. – Ты ни разу не сказал и слова в мою поддержку, с чего вдруг такой интерес?

– В чём тебя поддерживать? Ты и без меня отлично справляешься, – саркастично фыркнул он. – Уверен, тебе хватает поддержки в клубе фригидных сук, в который ты ходишь, когда меня нет в городе!

– Если это всё, что ты хотел сказать, увидимся на совете.

Я демонстративно села в кресло, чувствуя, как предательски дрожат ноги, и щёлкнула по ноутбуку, открывая почту.

– Ты ещё здесь?

Пробормотав что-то вроде «Иди на хер, ледяная сука», он вышел из кабинета. Пока дверь закрывалась, я успела расслышать, как он мёдом растекается перед Ритой, давно положившей на него глаз. Устало потирая виски, прикрыла глаза, позволяя себе наконец глубоко вдохнуть его аромат, которым пропиталась, казалось, каждая мелочь в кабинете. Как же я ненавидела в такие моменты себя! Только себя за то, что не могла быть внутри такой же холодной, как и снаружи. За то, что не могла забыть о тех двух ночах, что мы провели вместе ещё до свадьбы. Я была перед ним тогда вся, как на ладони, открытая, отдавшая всю себя до самой крохотной родинки на теле… Поэтому его слова о холодности до сих пор причиняли боль, заставляя ещё больше закрыться для новых отношений. Неужели я была такой скучной в постели? Почему он так говорил?

Привычно задвинув все мысли о муже на вечер, я принялась готовить речь перед советом. Впрочем, волноваться особо было не о чем – стоило озвучить причину, по которой я собрала всех так срочно, как зал для заседаний взорвался аплодисментами. Поздравления, заверения в том, что никто никогда не сомневался в моей способности принимать выверенные управленческие решения, бесконечная череда рукопожатий… Я наслаждалась этим. Наслаждалась каждой секундой, каждой улыбкой, каждым словом, пусть и не искренним. Пусть они радовались не за меня лично, а за то, что завтра на торгах наши акции поползут вверх, принося миллионную прибыль каждому, кто здесь находится. Пусть. Я заслужила признание. Я, чёрт возьми, трудилась едва ли не больше всех в холдинге! Так что я заслужила.

Даже стоявший рядом с видом «а-я-давно-всё-знал» Рома не мог сбить меня с толку. Купаясь в собственном триумфе, я смогла почти не обращать на него внимания, вздрогнув лишь, когда он коснулся моих губ сухим официальным поцелуем, первым подойдя поздравить. Он понимающе скривился, как всегда спутав дрожь возбуждения с отвращением, которое, по его мнению, я к нему питала.

– Я сейчас же звоню в «Маркус», надо заказать отдельный кабинет! –

– Меня не считайте, – успела я выкрикнуть, прежде чем мужчина приложил трубку к уху.

– Как?! – послышались поражённые возгласы. – Или вы скромно считаете, что это не ваша заслуга?

– Нет, я обещала устроить праздник работникам лаборатории. – Я улыбнулась, увидев расстроенные лица. Конечно, вы расстраиваетесь именно потому, что меня не будет, а не потому, что я могу заставить всех вместо омаров и улиток бродить среди простых сотрудников, поедая канапе и запивая дешёвым шампанским.

Лазурин, стоявший рядом, благодарно улыбнулся. Я тепло улыбнулась в ответ.

– Дамы и господа, это вовсе не значит, что вы должны поступать так же! – Я усмехнулась про себя, отметив, как быстро проясняются лица коллег. – Уверена, моего присутствия более чем достаточно на этом мероприятии.

Кажется, я только что подарила совету директоров повод поднять за меня тост. Хотя бы один будет искренним.

Третья глава

Всеобщее предвкушение праздника охватило компанию, и, конечно, обойти стороной остальные отделы не представлялось возможным. Поэтому после совета пришлось поручить Рите созвать всех секретарей и обсудить с ними детали праздника. Домой переодеться попала только к пяти и, стоя под душем, продолжала проживать каждое приятное мгновение сегодняшнего дня. Надо успеть подготовить официальное заявление для прессы, созвать пресс-конференцию, пораньше, как только откроется биржа. А значит, поспать толком не удастся. Зато завтрашний день будет не хуже сегодняшнего, а может, даже и лучше.

Я сама не заметила, как начала напевать любимую с детства песню «Да здравствует сюрприз». Она всегда казалась мне гимном новой жизни, начала чего-то очень светлого и хорошего. Может, сегодня и впрямь начало новой меня? Сколько раз за последние годы я чувствовала это? Последний был, когда приняла правление холдингом. Но ничего так и не изменилось, и восторг затих, а предвкушение сменилось рутиной. И вот он – долгожданный шанс что-то изменить, и уж на этот раз я его не упущу!

Уже стоя в гардеробной, я всё ещё продолжала мурлыкать любимую мелодию, разглядывая ряды платьев, уходящие вглубь. Выбор пал на простое платье от Донны Каран насыщенного сливового цвета с юбкой ниже колен, скромным вырезом и длинными рукавами, зато обтягивающее, как перчатка. Благо, скрывать мне было нечего, наедать лишние килограммы времени не было, и иногда, глядя на себя в подобных нарядах, я тоскливо вздыхала, в очередной раз пытаясь понять, что же не устроило во мне Рому? Я ведь не слепая, замечала взгляды, что бросали на меня мужчины. Что тут скрывать: моя внешность была одной из самых главных причин, почему совет директоров не принимал меня на месте генерального директора. Я слышала эти разговоры про глупую куклу и недалёкую блондинку, и две докторских степени не играли никакой роли. Стереотипы всегда правили миром, и вряд ли в ближайшее время что-то изменится…

Из украшений я выбрала скромные серьги-гвоздики с крупными бриллиантами, огранёнными в форме куба, надеясь, что никто не подумает, что это – настоящие камни. К сожалению, ничего проще, что могло бы подойти, у меня попросту не было. К серьгам шла в комплекте подвеска на простой платиновой проволоке. Ещё раз посмотрела в зеркало и осталась полностью довольна.

Напевая про себя, я вышла из спальни и едва не столкнулась в дверях с Ромой. Судя по всему, он только начинал собираться и, заметив меня, протянул руки.

– Думал, ты уже ушла. Застегнёшь?

Я послушно защёлкнула запонки, стараясь сосредоточиться на застёжке и не смотреть на голую грудь прямо передо мной. Если не дышать и не смотреть, то отлично получается держаться.

– Ты действительно заслужила сегодняшние овации, – наконец сказал он, когда я отступила на шаг, борясь с искушением помочь ему застегнуть пуговицы на рубашке.

– Спасибо.

Да, иногда он бывал милым. Недолго, но всё же. Коротко кивнув, я поспешила к выходу, про себя добавив ещё один приятный момент к сегодняшнему дню. Хотелось верить, что вечер не заставить в себе разочароваться.

– Повеселись там, как следует! Выпей дешёвого вина, закуси канапе, – насмешливо донеслось вслед. – Может, закрутишь роман с кем-нибудь из лаборантов?

Буквально влетев в лифт, я раздражённо щёлкнула по кнопке, поправляя пальто. Как, как ему это удаётся – выводить из себя парой слов?! Стиснув кулаки, я тихонько зарычала, думая, что наверняка развеселила охранника, что наблюдал за камерами. Ну и пускай. Глубоко вздохнув, поудобнее перехватила объёмный клатч и холодно улыбнулась своему отражению. Да, именно так. Мне не будет тоскливо из-за его отсутствия. Все наши совместные мероприятия я могла бы пересказать шаг за шагом.

Совместные фото счастливой семьи для нескольких изданий, один-два бокала в непосредственной близости друг от друга, и всё. Рома растворялся в толпе, неизменно вызывая смущённые и многообещающие улыбки всех женщин в радиусе ста метров. Нет, он никогда не уходил с официальных мероприятий с кем-то. Обычно первой уходила я. Когда больше не могла смотреть, как он флиртует с очередной жертвой, договариваясь о встрече на нейтральной территории.

– Алина Александровна. – Швейцар предупредительно открыл зонт, провожая до машины. Погружённая в свои мысли, я скользнула внутрь, называя адрес. Бровь шофера слегка приподнялась, но он ничего не ответил. Да, Тимур, я еду не в «Маркус». А на работу. Опять на работу. Я нервно хихикнула и покачала головой.

У входа в здание было непривычно тихо. Я нередко бывала здесь после конца рабочего дня, поэтому пустынные коридоры не пугали. Охранник кивнул, отрываясь от телефона, и вернулся к игре. Глубоко вздохнув, я крепче стиснула клатч и пошла к лифтам. О чём говорить с этими людьми – понятия не имею! Дед всегда говорил: «Будь ближе к людям, с которыми работаешь». И что я вынесла из этого совета? Общаться только с верхушкой, забывая о простых работниках. Представляю, что они обо мне думают… Впрочем, это не входило в круг моих обязанностей. Мало кто из крупных бизнесменов мог похвастаться тем, что знает своих сотрудников хотя бы в лицо. И это было естественно.

Двери лифта тихо распахнулись, и я на миг замерла, чувствуя, что попала в совершенно другой мир. Громкую музыку перекрывали взрывы хохота и дружные выкрики. В коридоре кто-то пытался соорудить какой-то прибор из двух колб и фольги, сдавленно хихикая. Мимо пронесся солидный мужчина из отдела исследований на животных, катя перед собой кресло, на котором стоял ящик виски.

Осторожно ступая следом, я

– Алина Александровна! – Лазурин выскочил из кабинета как раз вовремя: я повернулась к лифтам, собираясь уходить. – Как хорошо, что вы пришли!

– Вы меня не ждали? – Он замер. Чёрт, кажется, получилось слишком холодно. Поспешив исправить ошибку, я улыбнулась.

– Конечно же ждали, без вас не хотели начинать!

– Я вижу. – Окинув коридор скептичным взглядом, я повернулась к Лазурину. Он выглядел смущённым и растерянным.

– Я пытался их остановить, честно, – потупив взгляд, покаянно произнёс он, сразу становясь похожим на большого уютного плюшевого медведя, которого хочется прижать к себе и пожалеть.

– О, ну что вы, – вырвалось невольно. – Я понимаю, люди хотели отдохнуть, откуда им знать, что я действительно приеду… К тому же, подозреваю, моё присутствие не будет способствовать всеобщему расслаблению.

– Все будут очень рады, Алина Александровна, – серьёзно произнёс Лазурин, но в глазах его плясали лукавые искры. Не удержавшись, я улыбнулась, впервые за весь вечер искренне.

– Ну что, Ден, долго нам ещё ждать эту ледяную су… Рад вас видеть, Алина Александровна.

– Никита. – Я кивнула выскочившему заму Лазурина, старясь выглядеть серьёзной. Но улыбка против воли расплывалась на губах, не желая уходить.

– Пойдёмте, я познакомлю вас с остальными, – пригласил Денис, кивая на дверь. Легко кивнув, я шагнула следом, чувствуя себя, как перед экзаменом в школе. Когда вроде бы всё знаешь, но всё равно безумно страшно отвечать.

– Прошу минуточку внимания! – громко крикнул он, пытаясь перекричать шум. – К нам присоединилась Алина Александровна!

Кажется, даже если бы он просто выключил музыку, эффект был бы хуже. В помещении моментально повисла тишина. Только одиноко и задорно пела Бейонсе, но и её кто-то быстро выключил.

– Не стоит прерывать праздник ради меня, Денис Аркадьевич. – Я улыбнулась ему и повернулась к сотрудникам, но шутку никто не поддержал. Сотрудники смотрели насторожено, словно вот-вот ожидали, что у меня вырастут рога и из-под платья выскочит хвост с кисточкой.

– Я пришла поздравить вас с несомненной победой и лично поблагодарить каждого, кто внёс свой вклад в разработку вакцины! – Переведя дух, я продолжила: – Без вас у нас никогда бы ничего не получилось. До Нового года ещё далеко, да и я совсем не Дед Мороз, – я сокрушённо вздохнула, молодой лаборант рядом робко улыбнулся, – но премию каждому сотруднику в конце этого месяца я гарантирую!

Дружные крики восторга сотрясли здание. Народ расслабился, глядя на меня совсем иначе. Второе правило деда гласило: «Не можешь убедить людей словом, помоги себе деньгами». Да, эта магия работает всегда. Музыка снова включилась, и, мигом забыв обо мне, люди вернулись к празднику.

Четвёртая глава

«Побуду ещё полчаса, и можно будет уходить». Я была крайне довольна собой. И к народу стала ближе, и сделала всем приятно. И, к тому же, в свете завтрашних торгов мне это почти ничего не стоило.

– Я взял на себя смелость принести вам выпить. – Рядом материализовался Лазурин, протягивая бумажный стаканчик. – Хрусталя здесь нет, простите.

– Спасибо, я не пью. – Я опасливо покосилась на пузырящую жидкость в стакане.

– Это шампанское, – нахмурился он. – Вы не пьёте шампанское?

– О, ну только если это оно. – Пришлось согласиться. Кажется, пожелание Ромы начинало сбываться… Слегка пригубив, я невольно поморщилась. Хотя чего можно было ожидать от обычной вечеринки среднего класса? Уж явно любимого брюта здесь не будет. Шампанское оказалось сладким и крепким. Не думала, что это вино крепят. В нос ударили пузырьки и, не удержавшись, я чихнула.

– Вы – большая молодец, Алина Александровна, – доверительно сообщил Лазурин, слегка наклонившись ко мне. Несмотря на каблуки, я едва доставала до его плеча, но, странное дело, неуютно себя не чувствовала. От него исходила уверенность и спокойствие, невольно передаваясь всем, кто находился рядом. – Представляю, каких трудов стоило вам прийти сюда.

– Думаете? – Я приподняла бровь, внимательно разглядывая собеседника. Рубашка приятного бледно-голубого цвета удивительно шла к его глазам, но он это наверняка знал и сам.

– Уверен. – В подтверждение своих слов, он кивнул. – Я ведь понимаю, что это всё, – он обвёл рукой помещение, – не ваш уровень. Вы вообще хоть раз бывали на подобных вечеринках?

– Вы меня раскусили! – Я погрозила ему пальцем. – Но я всегда открыта для новых впечатлений, так что с удовольствием изучаю новые… традиции.

– Традиции, – задумчиво протянул Лазурин, – тогда вы просто обязаны попробовать спирт из пробирки.

– Что?! – Мои глаза широко распахнулись. – Вы сейчас о чём вообще?

– Наверное, для этого предложения было слишком рано, – озадаченно пробормотал он, проведя рукой по волосам. – Вам принести ещё выпить?

– О, нет, – я осторожно поставила пустой стаканчик на кулер. – Думаю, мне уже пора.

– Знаете, уйти сейчас будет верхом невежливости, – серьёзно заявил Лазурин.

– Вы так считаете? – Склонив голову набок, я демонстративным взглядом обвела веселящихся сотрудников, не обращавших на меня ни малейшего внимания.

– Уверен, – доверительно кивнул он, кивая пробегающей мимо красноволосой девушке. Та остановилась на полпути, недоумённо уставившись на него.

– Что ты хотел, Ден? У тебя нервный тик? А говорила – не хер брать это шампанское, всё равно его никто не пьёт!

– Лена, познакомься, – натужно улыбнувшись, произнёс Лазурин, беря её за локоть и подводя ко мне. – Это Алина Александровна. Алина Александровна – Елена Гаус, наш старший научный сотрудник.

– О, так вы всё-таки пришли! – воскликнула она, ничуть, кажется, не смущаясь. – А я пропустила всю вашу речь. – Она склонилась к моему уху и прошептала: – Пришлось задержаться. Роллы явно были несвежими.

– Вы не много пропустили! – Я похлопала её по ладони, большой и полной, и улыбнулась.

– Уф, у меня аж гора с плеч! – сообщила Лена. – А где Ден?

– Кажется, он сбежал, – натянуто улыбнулась я, испытывая то же желание. Я была чужой здесь, и в этом не было ничего странного или страшного. Просто констатация факта, не более.

– Елена, было

Лена внимательно посмотрела на меня, вызывая невольное смущение. На миг показалось, что она читает меня, как раскрытую книгу.

– Вам ведь скучно здесь, не правда ли? – Она беззлобно усмехнулась. – Не самая лучшая компания для такой, как вы.

– Ну что вы, – я почувствовала, как вспыхнули уши. – Просто меня ждёт муж, и я обещала…

– Ой, да ладно вам, – хмыкнула Лена. – Уж мне-то можете не рассказывать, кто и как вас ждёт! Сама с таким жила, благо, хватила ума уйти и начать жить заново!

– Простите? – Моя левая бровь непроизвольно поползла вверх.

– Не извиняйтесь, – великодушно махнула рукой Лена. – Тут все как на ладони, ничего не скрыть, ничего не спрятать. Пустишь газы за своим столом, а в кабинете Лазурина об этом уже известно! – Она издала звук, похожий на ржание. – Думаете, ваша семейная жизнь для кого-то тайна за семью печатями? Вот уж нет!

– Я не хотела бы обсуждать это, – ледяным тоном процедила я. Щёки пылали, что наверняка не вязалось с попыткой сохранить спокойствие.

– Алина Александровна, – доверительно наклонилась ко мне Лена, обдавая лёгким запахом спиртного, – не надо стыдиться того, за что вы уж точно не в ответе. Кобель всегда останется кобелём, хоть ты сто колец на него надень. Хотя, – она задумчиво улыбнулась, – может, переодеть кольцо с его пальца на его… – Лена выразительно показала вниз. – Отсохнет и отвалиться.

Представив Рому потерявшим свой член, я невольно прыснула, чувствуя, как растворяется сковывающее напряжение.

– Я смотрю, вы тут вовсю веселитесь! – К нам подошёл Лазурин, держа в руках тонкую пробирку с прозрачной жидкостью. – Как и обещал – традиции прежде всего.

– Что это? – Я уставилась на пробирку со смутным подозрением.

– Чистый спирт, как и обещал! Обещаю, больше никакого дешёвого шампанского! Но, если вы действительно хотите поблагодарить лабораторию и её сотрудников, пренебрегать традицией не стоит.

С сомнением посмотрев на пробирку, я осторожно взяла её и поднесла к носу, поморщившись.

– Народ! – крикнул Лазурин, поднимая руку. – Народ! Алина Алекскандровна хочет что-то сказать!

– Что?! – Я уставилась на разошедшегося Дениса, лихорадочно подыскивая слова. Большая часть сотрудников повернулась к нам с выражением вежливой внимательности на лице. Еле слышно кашлянув, я сделала шаг назад, осторожно держа пробирку, как бокал.

– Я хочу поблагодарить вас за тёплый приём и за то, что позволили провести вечер в компании таких замечательных людей! Спасибо!

Выпившая толпа одобрительно загудела, и я ободрилась.

– Спасибо, что позволили разделить с вами радость победы! За вас!

И, не думая больше, опрокинула в себя спирт.

– Не дыши! – прорвалось сквозь вату, которой тут же наполнились мои уши, и я машинально вздохнула. Дыхание перехватило, по горлу будто прокатилась обжигающая лава, а из глаз брызнули слёзы.

– Воды! – только и смогла я прохрипеть, размахивая руками. Схватила первый попавшийся стакан и залпом выпила.

– Не пейте, Алина Александровна! – Крик Дениса замер в воздухе, пока толпа обалдело смотрела на меня. Вдруг кто-то хлопнул, потом ещё раз, и вскоре зал содрогался от бурных аплодисментов. В голове приятно загудело, и я счастливо улыбнулась.

– За Алину Александровну! – крикнула Лена, в руке у которой появился невесть откуда взявшийся стаканчик. – За лучшего директора!

– Денис Аркадьевич, вы не принесёте ещё воды? – Я повернулась к нему, встречаясь глазами. Казалось, он не шевелился и не дышал всё это время. – Денис Аркадьевич?

– Не думал, что вы это сделаете, Алина Александровна, – проговорил наконец он, несмело улыбнувшись.

– Зовите меня Алина, – великодушно махнула я рукой, отворачиваясь. Меня окружили сотрудники, предлагая выпить за победу, за процветание компании, за то, что наконец пришла весна и за дождь, что уже закончился.

Следующее, что я помню – мутные потоки воды, сбегающие по стеклу автомобиля. И Дениса, дающего какие-то указания Тимуру. В следующий раз сознание включилось, когда шофер, осторожно придерживая меня за талию, открывал дверь в квартиру и включал свет.

– Вас донести до постели, Алина Александровна? – участливо спросил он, всем своим видом показывая, что не произошло ничего сверхъестественного.

– Спасибо, Тимур, было бы чудесно, – пробормотала я, с благодарностью обхватывая его шею.

Он осторожно подхватил меня под колени, и я тут же провалилась в сон.

Пятая глава

– Алина Александровна! Алина Александровна, просыпайтесь!

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, и я с трудом разлепила глаза, вглядываясь в смутный силуэт перед кроватью. Огромные испуганные глаза замерли в непосредственной близости от лица, от неожиданности я дёрнулась в сторону, тут же хватаясь за голову. Боже! За что?!

– Ирма, который час? – спросила я хрипло, глядя на экономку, которая обычно приходила в полшестого, чтобы приготовить завтрак.

– Шесть, Алина Александровна, – сочувствующе посмотрела на меня она. – Принести вам аспирин?

– Да, было бы замечательно, – просипела я, с трудом отрывая голову от подушки. Кто вчера заставлял меня столько пить? Как я могла забыть про встречи, назначенные на утро? Как теперь вообще в глаза людям смотреть? Тяжело приподнявшись на подушках, я с благодарностью приняла стакан, наблюдая за тем, как с шипением растворяются в воде таблетки.

Моё последнее похмелье было… никогда. Я никогда в жизни не позволяла себе напиваться до бесчувственного состояния, всегда контролируя себя и останавливаясь у грани, после которой начиналось скотское состояние. Кажется, вчера я эту грань не просто переступила – пролетела через неё, не заметив. В голове смутно мелькали обрывки вчерашнего праздника. Пробирки со спиртом… одобрительные крики сотрудников… задушевный разговор с Леной… Что я ей наговорила? Жаловалась на судьбу и на мужа? Кажется. Господи… Последнее, что я помнила – как Лазурин аккуратно пытался усадить меня в машину. Позор.

Холодный душ не принёс облегчения, зато окончательно уверил в том, что пить мне нельзя. Что скажет Рома?! При мысли о муже прошиб ледяной пот. Как он отнёсся к моему появлению домой? Видел вообще, в каком состоянии приехала?

Осторожно присев на край стула, я потянулась к апельсиновому соку, раздумывая, как осторожнее спросить у экономки, где Рома. Но она, как назло, убирала в комнатах, а бродить за ней по квартире, расспрашивая о

В лифте пришлось прятать глаза от слишком понимающего взгляда соседа с верхнего этажа. Швейцар на выходе распахнул двери, приветливо поздоровался и вдруг склонился к моему уху, прошептав:

– Алина Александровна, хотите жвачку?

Покраснев, я кивнула, благодарно принимая белую пластинку. День обещал быть крайне интересным. И неимоверно длинным. Это я поняла, когда подъехала к зданию фондовой биржи, всю дорогу мечтая только об одном – вернуться домой и упасть в кровать. У входа уже стояла небольшая группа журналистов и… Лазурин? Он-то что здесь забыл?

– Алина! – широко улыбнулся он, спускаясь к дверям машины и предлагая руку. Не слишком ли фамильярно? Кажется, в моих глазах он прочёл невысказанный вопрос и, смутившись, отдёрнул руку, кашлянув.

– Алина Александровна, здравствуйте.

Слабо улыбнувшись, я величественно вышла из автомобиля, чувствуя, как с каждым шагом в виски стучится боль.

– Простите за вчерашний вечер, – еле слышно выговорил Лазурин, пока мы поднимались к входу. – Не стоило настаивать на соблюдении всех традиций.

Во рту ярко вспыхнул вкус вчерашнего спирта вперемешку с дешевым вином, и апельсиновый сок подступил к горлу, опасно обжигая кислотой. Я остановилась, побледнев. Лазурин испуганно посмотрел на меня.

– С вами всё в порядке?

– В полном, – медленно проговорила я, беря себя в руки и улыбаясь журналистам. – Вы позволите?

Первый шаг по направлению к журналистам был сделан, когда Лазурин удивил во второй раз, поспешно шепнув:

– Позвольте пригласить вас на кофе?

Я рассеянно кивнула, глядя на поворачивающихся репортёров, быстро пробегая глазами по ярким логотипам каналов. Почти все, отлично. Отдел по связям с общественностью поработал на славу. Сделав себе пометку поблагодарить Ирилова, его руководителя, я остановилась выслушать вопросы. Основное интервью предполагалось внутри, после объявления о создании сыворотки, поэтому, ограничившись несколькими дежурными многообещающими фразами, я очутилась в холле.

– Ну, наконец! – Рома оказался рядом, раздражённо хмурясь. – Что случилось? Ты опоздала на пятнадцать минут!

– Приводила себя в порядок, – холодно ответила я, чувствуя, как возвращается тошнота. Теперь уже от страха. – А где ты был с утра?

Вопрос попал в точку, хотя был задан просто так, с целью отвлечь внимание. Но Рома вдруг виновато отвёл глаза. Надо же, муженёк тоже проштрафился?

– Я поехал ночевать к Глебу. Вчера мы порядком набрались, и…

– Ты же помнишь уговор – никаких ночёвок вне дома без предварительного согласования! – возмущенно прошипела я. Не хватало ещё, чтобы сейчас, когда мы будем находиться под особенно пристальным вниманием прессы, пошли слухи об изменах мужа!

– Ничего не было, – твёрдо ответил Рома. – Каждый в «Маркусе» докажет, что в таком состоянии не то, что изменить, говорить сложно!

– И почему я не удивлена, что ты напился до бесчувствия? – Смерив мужа ледяным взглядом, полным, как я надеялась, презрения, я отвернулась, вздёргивая подбородок. Едва ли что-то ещё могло поднять настроение больше, чем извиняющийся Рома. На время я даже забыла о собственном похмелье и муках совести.

Всё прошло просто отлично. Торги давно начались, когда мы объявили о своём открытии, и следующий час мы занимались тем, что с наслаждением наблюдали, как растут в цене наши акции. За каких-то шестьдесят минут мы стали богаче на полтора миллиона, и это было только начало. Проведя ещё одну короткую пресс-конференцию на выходе из биржи, я позволила себе блаженно выдохнуть, мечтая, наконец, рухнуть в постель и отоспаться. Рома уже уехал, отчаянно зевая и пряча красные глаза за тёмными стёклами. Я ещё ждала Тимура, застрявшего в пробке в соседнем квартале, подставляя лицо весеннему ветерку.

– Алина Александровна. – Голос Лазурина заставил отвлечься от приятных мыслей о постели и соке и открыть глаза.

– Вы всё это время были здесь?

– Ну, не на ступеньках, конечно, – улыбнулся он. – В соседнем кафе. Ждал обещанного кофе. Вы ведь не забыли?

О, чёрт, я ведь обещала попить с ним кофе! Правда, никто не говорил, что это будет сегодня. Почему именно сейчас?

– Я знаю, где готовят настоящий волшебный эликсир, поднимающий на ноги после самой бурной вечеринки!

– Поверю вам на слово.

Я с трудом скрывала своё недовольство, но Лазурина, кажется, это нисколько не беспокоило. Он весело рассказывал о том, как счастливы сотрудники, что сегодня выходной. О том, как ругались уборщики, пришедшие утром, даже нашли его номер и лично высказали ему всё, что думают о корпоративах в целом и этом в частности. Замолчал он только, когда я позвонила шофёру, сказав, что на сегодня он свободен. Но стоило положить трубку, как Лазурин снова продолжил что-то говорить, ведя к уютному кафе, расположенном в небольшом двухэтажном доме, затерявшемся среди небоскрёбов Сити.

– Прежде всего я хотел извиниться, – начал Лазурин, стоило нам сесть за столик в углу, удачно скрытый от чужих глаз двумя высокими финиковыми пальмами. Заведение напоминало марокканскую кофейню, и шустрый араб-официант только усилил впечатление. Доверив заказ Лазурину, я разглядывала обстановку: цветастая узорчатая плитка на стенах и полу, обилие ярких, сочных тканей в отделке окон и проёмов, мягкие низкие диванчики с круглыми подушками – мы определённо оказались в восточном оазисе посреди деловой московской пустыни.

– Не надо извиняться. Голову на плечах стоит иметь, прежде чем соглашаться на сомнительные авантюры.

Лазурин вдруг покраснел, а я задалась вопросом: что из того, что я не помню о вечере, позволило ему не просто пригласить на кофе прямо перед биржей, так ещё и вести себя достаточно фамильярно?

– Скажите, я вчера неподобающе себя вела?

Я решила не ходить вокруг да около, сразу же прояснив для себя, стоит ли посыпать голову пеплом, или ещё рано. Не ожидавший вопроса Лазурин нервно покрутил кружку по столу, потом поднял глаза и произнёс спокойным, тихим голосом:

– Вы вели себя безупречно, Алина Александровна. Насколько это вообще возможно в подобной ситуации. Просто вчера вы позволили называть себя по имени и сами звали меня Денис… Я всегда вами восхищался. Издалека. А вчера вы были рядом. Такая живая, настоящая…

Он замолчал, коротко вздохнул и замер в ожидании ответа. Я с трудом заставила себя сохранить невозмутимое выражение лица – признание стало полнейшей неожиданностью. Но стоило прояснить ещё один момент, чтобы окончательно построить свою линию поведения.

– Я позволила вам вчера думать, что между нами может что-то быть?

– Нет, что вы! –

– Я говорила о своём браке, – вопрос прозвучал утверждением. Он виновато кивнул. Чёрт! И сколько людей в компании теперь осведомлены о текущем положении личной жизни директора? Заметив моё замешательство, Денис поспешил успокоить:

– Вы говорили об этом только со мной и Леной. А она, будьте уверены, болтать не будет.

– Хочется в это верить.

Я рассеянно сделала глоток, почти не чувствуя вкуса кофе, и посмотрела на сидящего напротив мужчину. Сегодня он был одет в тёмно-серый блейзер и рубашку в тонкую полоску на несколько тонов светлее. Русые волосы были слегка взъерошены – видимо, сказывались последствия вчерашнего вечера и нежелание приводить их в порядок. Твёрдый подбородок с едва заметной тенью щетины – на работе подобной небрежности он не позволял. И глаза серо-голубого цвета, с лёгким прищуром, рассылавшим лучики морщинок из уголков. Денис Лазурин был более чем привлекателен и отлично это знал.

Никогда, никогда и никто в холдинге не набирался смелости предположить, что я могу завести интрижку. Лазурин подумал. И не просто подумал – почти открыто предложил мне это. Возмущения не было. Скорее, я была заинтригована. Внезапно проснувшийся азарт заставлял стучать сердце весело и с перебоями. Я так давно не чувствовала себя привлекательной и желанной! Живой, в конце концов! Почему бы не позволить себе общение с приятным мужчиной, с которым всё равно никогда ничего не будет? Просто для того, чтобы встряхнуться. Сбросить панцирь. Как там я себе вчера говорила? Начало новой меня?

Откинувшись на спинку диванчика, я хитро прищурилась, глядя прямо в глаза Лазурина.

– Так что вы обо мне думаете, Денис?

Шестая глава

Откинувшись на спинку диванчика, посмотрела прямо в глаза застывшему мужчине. Он нервно дёрнул уголком губ и тяжело выдохнул.

– С вами тяжело. Вы всегда так прямолинейны?

– Всегда. А вы всегда предлагаете своим начальницам отношения?

– Нет, вы первая. – Он честно посмотрел на меня, на этот раз улыбнувшись искренне. – Что касается вашего вопроса… Что ж, честность за честность. Я думаю, вы одиноки. Очень одиноки и несчастливы. И это неправильно. Несправедливо. Вы – красивая, умная женщина, Алина Александровна. А ваш муж… Простите, это, наверное, не моё дело, но то, как он себя ведёт по отношению к вам…

– Правильно, это не ваше дело, – холодно оборвала я его. Я могла сколько угодно злиться на Рому, ненавидеть его или презирать. Но никому не позволено делать то же самое.

– Простите. – В голосе Дениса не звучало и капли раскаяния. – Я не хочу осуждать его. Или вас. В конце концов, это ваша жизнь, но мне кажется, вы заслуживаете большего. А я могу вам это дать.

– Вы говорите про секс? – не удержалась я, с удовольствием отметив, как Денис краснеет.

– Не только, – наконец ответил он. – Даже нет, не столько про секс, сколько про обычное человеческое общение. Когда вы в последний раз были в кино? А просто так гуляли по городу, не спеша на встречу или домой?

Я задумалась. Действительно, когда? Моя жизнь была расписана с детства: частная школа, университет, работа. Редкие, непродолжительные романы… Рома ворвался в неё, открыв новый мир, новую меня. Но даже эти отношения не выходили за рамки принятых в нашем круге. Выходы в свет, загородные клубы, отдых на Средиземноморском побережье на виллах друзей… А кино?

– Я никогда не была в кино, – призналась нехотя.

– Ни разу? – шокировано уточнил Денис. Я покачала головой. Его глаза азартно вспыхнули, и он слегка подался вперёд. – Надо срочно исправлять это упущение! Серьёзно! Мы просто обязаны сходить в кино!

– На последний ряд? – криво усмехнулась я, вспоминая стереотипы.

– Почему сразу на последний? Можно взять места посередине, там и экран хорошо видно, и не слишком далеко. – Он пожал плечами. – Уверен, вам понравится! Просто не может не понравиться! Я всё детство провёл в кинотеатре, не пропускал ни одной премьеры. Знаете, что? Давайте сходим в кино завтра! Я найду что-нибудь интересное, обещаю, вы не пожалеете!

– Завтра я не могу. – Вздохнув, я продолжила: – Не забывайте, что я не секретарём работаю на полставки. К тому же, я ещё не согласилась на ваше предложение.

– Вы не откажетесь, – белозубо улыбнулся Денис.

– Вы так в себе уверены?

– На все сто! – Он откинулся на спинку диванчика и хитро посмотрел на меня. – Я смог вас заинтересовать, иначе вы не согласились бы на кофе.

– Туше. – Пришла моя очередь улыбнуться. – Мне действительно интересно, что вы можете мне предложить. Но не ждите, что я упаду в ваши объятия. Я могу предложить вам только дружбу.

– Поверьте, это более чем достаточно! – с жаром воскликнул он.

– Не думаю, что это так, но сделаю вид, что поверила. – Я отодвинула от себя чашку и поднялась. – Мне действительно пора идти, Денис Аркадьевич.

– Просто Денис, – мягко поправил он.

– Денис, – проговорила я, пробуя имя на вкус. – Но только не на работе.

– Конечно! – Явно довольный маленькой одержанной победой, он поднялся. – Я вызову вам такси.

– Спасибо. – Я вышла из кафе, с сожалением разглядывая успевшее затянуться облаками небо. Успеть бы домой до дождя. И, наконец, лечь спать. Этот невероятно длинный день полностью вымотал. Подходя к распахнутой дверце такси, я кивнула Денису. – Ещё раз спасибо за кофе.

– Когда мы сможем сходить в кино? – Он склонился над машиной, облокотившись о крышу. Я вздохнула – надеялась, что он об этом не вспомнит.

– Зайдите завтра. Или уточните у Риты, она скажет, когда у меня есть окно. Всего хорошего.

Потянув дверь, я закрыла её, стараясь не хлопнуть слишком громко, чтобы не показаться невежливой. Но стоило нам отъехать, как мысли тут же принялись витать над одержанной сегодня победой, ростом акций и полученной прибылью. Всю дорогу до дома я занималась приблизительным подсчётом дивидендов, которые мы получим в ближайшие несколько дней, пока не спадёт ажиотаж.

Поднимаясь домой, всё ещё размышляла о том, куда стоит вложить деньги, и совершенно забыла о Роме. Поэтому, войдя в квартиру, едва заставила себя пройти дальше, когда заметила его на кухне. В мягких домашних штанах, обнажённый по пояс, босиком, с

– Это ты.

И снова вернулся к своему занятию.

– Ты ждал кого-то другого? – холодно спросила я, подходя ближе и заглядывая через его плечо. На столе лежал наполовину сооружённый бутерброд, и теперь Рома примерялся, что добавить дальше – оливки или солёный огурец.

– Думал, это Ирма. Она забыла телефон.

– Понятно, – неизвестно зачем сказала я, не в силах заставить себя отойти от него. От его кожи слабо пахло кокосом, а от тела исходил такой жар, что хотелось прижаться, уткнувшись носом между лопаток, и прикрыть глаза. Поцеловать каждую выступающую косточку, обхватить руками его плечи, разворачивая к себе, потянуться к губам…

– Как думаешь, что лучше положить наверх? – Он повернулся, и я почувствовала, что вспыхиваю, как девчонка, которую застали за просмотром эротических картинок родители. Его нереальные бирюзовые глаза были так близко, что я могла сосчитать точки на радужке. Потрясающие, пронзительные, равнодушные глаза.

– Огурец. – Я пожала плечами, моргнув, едва он отвернулся, тихо выдыхая и избавляясь от наваждения.

– Значит, положу оливки, – довольно кивнул Рома и принялся напевать мотив известной песни. Невольно переведя взгляд на ноги, которыми он принялся отстукивать ритм, я вздохнула, разозлившись за некстати вспыхнувшее желание.

– Раздражаю, да? – Рома весело хмыкнул, хлопнув на бутерброд ещё один кусок хлеба, и придавил его рукой. – Можешь не пытаться изображать примерную жену.

Я только качнула головой, спеша скрыться на своей половине квартиры. Подальше от него, от сладкого, обволакивающего запаха, от дурмана, в который погружали его глаза. Хлопнув дверью, я прислонилась к ней, выдыхая, и спрятала лицо в ладонях. Сколько может продолжаться это наваждение? Почему я не могу жить, как нормальные женщины, пользующиеся мужьями, как ширмой? Почему бы не жить в своё удовольствие, спать с другими, как это делает он, и не вздрагивать при звуке его голоса?

Весь вечер я прислушивалась к шагам по квартире, мечтая, что он зайдёт. Просто заглянет узнать, не принести ли мне кофе. А после присядет на кровать, проводя рукой по моим волосам. И медленно наклонится, чтобы поцеловать, а я потянусь навстречу… Несмотря на усталость, что дала о себе знать запоздалой головной болью, долго не удавалось уснуть. Я ворочалась в кровати, то думая о Роме, то вспоминая сегодняшнюю встречу с Денисом. И с каждой минутой всё больше приходила к мысли, что могу себе позволить невинный флирт, если он сможет отвлечь от безнадёжной тоски по близкому далёкому мужу.

Последующие дни были настолько забиты, что не то, что встретиться, поговорить с Лазуриным не о работе у меня бы не получалось. Нескончаемые интервью – единственное место, где мы могли встретиться, всё остальное время заняла работа. Одного открытия было мало. Хотя мы и запатентовали свою сыворотку, бумажной волокиты, связанной с разрешением на выпуск в массы, хватало с лихвой. Домой я попадала только глубоким вечером, с удивлением снова и снова встречая там Рому. На моё ехидное замечание о том, что у него, видимо, наметился застой в личной жизни, он только пожал плечами, как всегда не трудясь что-то обсуждать. Впрочем, это давно не задевало. Хотя его присутствие заставляло упражняться в выдержке и самообладании и добавило несколько ярких образов к и без того развитому воображению. Ночами, лёжа в постели, я не могла заставить себя не думать о том, что он совсем рядом, в соседней комнате.

– Ты выглядишь особенно довольной сегодня, – заметил как-то утром Рома, облокотившись о стол и прихлёбывая свежевыжатый сок.

– Собираюсь озвучить доклад по прибыли и способам её размещения, – ответила я, думая, что обсуждать с мужем планы на день по утрам могло бы стать прекрасной традицией. И непременно стало бы, если бы он не собирался уезжать в ближайшие выходные на Санторини. После подобных поездок Рома всегда возвращался другим. Чужим и далёким, если дальше стать было вообще возможно. А значит, совсем скоро я получу своего мужа таким, каким привыкла видеть – надменным засранцем, с удовольствием отпускающим острые шпильки в меня при каждом удобном случае.

– Ясно. Опять в работе. – Рома зевнул, отставляя стакан, и оторвался от стола, подходя ко мне. – Когда ты уже найдёшь себе мужика, Алин? Тебе не помешал бы Храбрый Лев, что проводит тебя в Изумрудный Город.

– Я прекрасно справлюсь сама. – Нежность, что проснулась поначалу, мигом испарилась. – А в Грецию ты отправляешься с очередной Гигнемой?

– Скорее, со Стеллой, – промурлыкал Рома, обходя меня и выходя из кухни.

Несколько секунд я стояла, снова и снова повторяя про себя его слова. Потом вздрогнула, с удивлением поднимая ладонь, на которой виднелись ровные красные лунки, оставленные от собственных ногтей. Что ж, Алина, и впрямь, хватит цепляться за то, что никогда не будет твоим. Сегодня же назначу встречу Лазурину!

Седьмая глава

– Все вы в курсе ситуации на рынке. – Акционеры с вниманием слушали меня, а я видела только Рому. Он лениво играл с ручкой, делая вид, что его не интересуют мои слова, и вполне возможно, именно так и было.

– Не секрет, что многомиллионная прибыль несёт за собой огромные налоги, избежать которых мы не сможем.

– Смерть и налоги, Алина, – хмыкнул Шумский – один из главных акционеров, – неизбежны.

Остальные сдержанно поддержали шутку, давая понять, что Америку я им не открыла.

– Отчего же, Андрей Михайлович. – Мило улыбнувшись, я кивнула на папки, лежащие перед каждым из акционеров. – Государство даёт нам отличную возможность если не избежать, то существенно сократить издержки. – Сделав паузу, я обвела взглядом сидевших за столом и продолжила: – Мы откроем благотворительный фонд по борьбе с эпидемиологическими заболеваниями в Африке.

– Я вижу, у Алины Александровны проснулся материнский инстинкт? Решили облагодетельствовать отсталые страны? – голос Шумского сочился ядом. Он оглянулся, ища поддержки. – Может, вам подумать о пополнении в семье, а не о том, чтобы за наши деньги лечить грязных африканцев?

– Во-первых, именно болезни этих, как вы изволили выразиться, грязных африканцев положили несколько миллионов на ваш счёт. – Я почувствовала, как внутри вскипает гнев. – А во-вторых, благотворительный фонд позволит говорить о серьёзных поблажках на налоги. Сорок процентов или десять – есть разница, как вы думаете? Даже если

– Насколько это выгодно для акционеров – надо ещё обсудить. Старые методы отлично работали – выводить деньги мы умеем, – проворчал Шумский, не собираясь сдаваться. – Предлагаю собраться через неделю и вновь вернуться к этому вопросу.

– Вы куда-то спешите? – холодно уточнила я. – Если нет, то откройте папку, в ней представлен подробный финансовый отчёт о текущих делах и бизнес-план фонда. Думаю, дамы и господа, – я отвернулась от Шумского, открывавшего папку с видом крайней брезгливости, – цифры на первой и последней страницах вас приятно удивят.

Послышался шелест бумаги, и пока акционеры изучали документы, я снова посмотрела на Рому. Он поднял голову, встречаясь взглядом, и я увидела в его глазах удивление. Искреннее удивление, словно он видел меня впервые. Приподняв бровь, я кивнула на папку, призывая ознакомиться, и он нехотя опустил глаза.

Уже выходя из зала совещаний, после единогласного одобрения моего предложения, я услышала слова Шумского, сказанные мужу:

– Кое-кто сегодня проснулся неудовлетворённым, как я погляжу. – Послышался смешок. – Ты бы занялся этим активнее, пока твоя жена не заставила нас лично возить воду тощим чернозадым детишкам.

Скрипнув зубами, я поспешила уйти, не желая слушать продолжение разговора. Шумский всегда был против моей кандидатуры на посту генерального директора. Он был вице-президентом при деде и всерьёз рассчитывал на то, что кресло после его смерти перейдёт к нему. Меня в качестве главы компании никто особенно не рассматривал. И когда оказалось, что дед всё продумал, заранее собрав почти всех влиятельных акционеров и заручившись их поддержкой, Шумскому осталось только согласиться. Но плести интриги за моей спиной он не перестал, мечтая однажды сместить с кресла и отправить на покой: «наслаждаться наследством и не лезть в дела, в которых не разбираюсь». Именно так звучали его слова после моего вступления на должность. Но годы шли, ничего не менялось, а последняя удача и вовсе сделала его шансы призрачными. Так что пусть брызжет ядом.

– Рита, вызови Лазурина. И принеси кофе. – Я откинулась в кресле и прикрыла глаза. Неделя выдалась суматошная, и отдых был кстати. К тому же надо зарядиться положительными эмоциями перед новой неделей.

– Алина Александровна, к вам Роман Сергеевич, – крикнула Рита, когда Рома уже входил. Я выпрямилась и недовольно посмотрела на мужа:

– Когда ты научишься стучать?

– Я всегда спрашиваю, одна ли ты, – лениво улыбнулся Рома, опускаясь в кресло напротив.

– Пришёл попрощаться?

– Вылет в семь. Пришёл похвалить. Удивлена?

– Скорее, поражена и жду подвоха. Что тебе надо?

– Представь себе – ничего. – Рома откровенно наслаждался моим недоверием. – Я действительно просто пришёл сказать, что сегодня ты выступила отлично. Шумский ещё полчаса промывал мне мозги.

– Это… это замечательно. – Я всё ещё не могла поверить в то, что слышу. Хотелось ущипнуть себя. Он продолжал сидеть напротив и сладко улыбаться. – Может, отметим это знаменательное событие? – бросила я пробный камень и тут же прикусила щёку, про себя закатывая глаза. Очередная попытка всё наладить.

– Прости, но у меня самолёт в семь, – напомнил Рома, поднимаясь. – В любом случае, я тобой горжусь.

– Спасибо! – едко ответила я, скривившись. Вся радость от нежданной похвалы схлынула, оставляя горький осадок. К чему эти шаги вперёд, если за ними следует бег назад?

– Алина Александровна, к вам Лазурин.

– Не буду мешать, – подмигнул Рома, направляясь к двери. «Стой!» – хотелось крикнуть вслед, но я проводила его фигуру взглядом и вздохнула. Внутренний голос был прав – пора заканчивать эту затянувшуюся мелодраму. И выход из неё как раз показался в дверях, пропустив Рому и поворачиваясь ко мне.

– Алина Александровна! – Лазурин прикрыл за собой дверь и подошёл к столу. – Что-то срочное?

– Вы обещали сводить меня в кино.

Денис моргнул и опустился в кресло, которое только что покинул Рома.

– Сегодня?

– А что, с этим есть какие-то проблемы? – холодно поинтересовалась я, и тут же прикусила язык – прозвучало слишком резко. – Простите, Денис, – проговорила мягче, – вы ни при чём, я не должна на вас срываться.

– Роман Сергеевич сделал что-то не то?

Под моим тяжёлым взглядом Денис стушевался и быстро пробормотал:

– Не моё дело, я понял.

– Он улетает на выходные, я пожелала ему счастливого пути, только и всего. И давайте больше не будем об этом.

– Хорошо, – легко согласился он, заметно расслабляясь. – Значит, сегодня вы свободны?

– Да. Очень хочется развеяться и отдохнуть.

– И я первый, о ком вы подумали? Приятно.

– Скорее, вы – единственный. – Я наблюдала за его реакцией с тем же выражением лица, с каким Рома следил за мной несколько минут назад. Денис польщенно порозовел и недоверчиво посмотрел на меня.

– У меня нет друзей, забыли? – Быстрый взгляд на часы – три. – Знаете, у меня создаётся впечатление, что я навязываюсь. Если у вас есть на сегодня дела, я пойму. Не стоит откладывать их ради меня.

– Вообще-то есть, – признал Денис. Острый укол разочарования оказался неожиданным. И, видимо, отразился на моём лице, потому что он хитро улыбнулся: – Но я могу взять вас с собой. Если не боитесь покинуть зону комфорта.

– Звучит интригующе, но я, пожалуй, откажусь.

– Испугались?

– Просто не хочу путать ваши планы. – Я пожала плечами.

– Я заеду за вами в семь. – Денис решительно пресёк мои возражения. – Вы успеете собраться?

– Шутите? – Моя бровь иронично изогнулась.

– Тогда договорились. – Он поднялся. – До встречи.

– Постойте! Куда мы пойдём?

– Увидите! – Денис подмигнул и поспешил выйти.

Надо же, кажется, я только что напросилась на свидание!

Поиск наряда занял больше времени, чем обычно, ведь Денис так и не сказал, куда мы пойдём. Я долго раздумывала, прежде чем остановиться на пышной юбке и шёлковой блузке с короткими рукавами. Нежно-зелёный цвет отлично передавал моё настроение – предвкушение чего-то нового и свежего. Рома уже уехал, я не успела с ним даже попрощаться. Впрочем, это было бы глупо. Особенно, после моего сегодняшнего предложения. И какой чёрт дёрнул за язык?! «Отметим». Ну-ну.

Ровно в семь я уже спустилась, сказав себе, что подожду пятнадцать минут, и если он опоздает, пойду домой. Но Денис уже ждал

– Не заждались? – иронично спросила я, неслышно подходя к Денису. Он вздрогнул, повернулся и виновато улыбнулся.

– Не думал, что вы спуститесь так быстро.

– А с вами нужно держать ухо востро – немного опоздаешь – и уведут.

Денис многозначительно улыбнулся, но промолчал, открывая дверь такси.

– Куда поедем?

– Там, куда мы едем, вы точно не бывали, – заговорщически улыбнулся он. – Вы умеете петь?

– Петь? – Вопрос поставил меня в тупик. – Я не заканчивала консерваторию, если вы об этом.

– Нет, я спрашиваю о том, поёте ли вы в ванной? Или просто так, когда бываете одна дома?

– К чему эти расспросы? – я невольно заинтересовалась.

– Скоро узнаете, – снова туманно заявил Денис, отворачиваясь к окну и словно забыв о моём существовании.

Восьмая глава

Такси колесило по улицам, проезжая одно за другим известные мне заведения. Пока не остановился у простого трёхэтажного здания со скромной вывеской «Павлин» на первом этаже. У входа курило несколько человек, девушки с бокалами в руках звонко хохотали, склонившись над телефоном. В стороне отчаянно ругался с подругой парень в джинсах на три размера больше. Лазурин прав: в подобных заведениях я ещё не бывала. И не уверена, что хотела бы побывать. Но отступать было поздно, поэтому я крепче сжала клатч и протянула руку, выходя из машины.

– На самом деле здесь не так плохо, как кажется сперва, – словно извиняясь за внешний вид заведения, сказал Денис. – Мы собираемся здесь раз в неделю, отдыхаем, болтаем обо всём…

– Уверена, это будет интересный опыт, – немного чопорно произнесла я, стараясь не наступить в кисло пахнущую лужу пива, выливавшегося из валявшейся рядом бутылки.

Внутри было немногим лучше. Полумрак, лиловый свет, льющийся, кажется, отовсюду, громкие голоса, звон стаканов и чей-то голос, нещадно фальшиво пытавшийся вытянуть «Дым сигарет с ментолом». Моя бровь поползла вверх сама собой, и я недоумённо посмотрела на Лазурина, не зная, что сказать. Если это место вязалось в его представлении с тем, куда можно пригласить в первый раз девушку, то лучше покончить с этим сразу.

– О, смотрите, Лена уже пришла! – радостно воскликнул Денис, осторожно беря меня за локоть и ненавязчиво подталкивая к столику, за которым действительно уже сидела красноволосая коллега Лазурина в компании незнакомых мне двух мужчин и пары девушек.

– Надо же, не думала, что Дэн всё же решится привести вас в этот вертеп, – вместо приветствия воскликнула Лена, подвигаясь, чтобы освободить мне место.

– Если честно, я уже сама не знаю, что здесь делаю, – пробормотала я скорее себе, чем ей в ответ.

– Я смотрю, это уже традиция – встречаться в местах, где вы чувствуете себя неуютно, – широко улыбнулась Лена.

– Знакомьтесь, Алина. – Денис поочерёдно представил меня своим друзьям. – Это бородатый весельчак – Артём, можно просто Тим. Его подруга Саша. Зануда училка – Вика…

– На себя посмотри, зануда! – весело воскликнула Вика.

– А это – Димка, мозг нашей компании!

Я разглядывала лица этих людей, открытые, добродушные, и чувствовала, как постепенно отступает напряжение. Никто кроме Дениса и Лены видимо не знал, кто я такая, и уже одно это интриговало и наполняло лёгкой вседозволенностью, щекоча в носу.

– На этот раз никаких традиций! – прошептала я в ухо Денису спустя минуту, когда нам принесли меню. Он весело хмыкнул:

– Здесь не наливают спирт, это прерогатива нашей лаборатории.

– Стоит возблагодарить Господа за это.

Я заглянула в карту коктейлей, ожидаемо не находя там ничего знакомого. Вина здесь не подавались, шампанское тоже. Пить то, что здесь называли пивом вообще казалось за гранью разумного. Беспомощно посмотрев на разноцветные картинки с названием коктейлей, я наклонилась к Лене:

– Не подскажите, что можно выпить без ущерба для организма?

– В прошлый раз было тяжко? – понимающе улыбнулась она. Я кивнула. Вернулась к карте и показала на маленькую рюмочку, наполненную всеми оттенками зелёного.

– Может, это?

– Только если хочешь уползти отсюда через полчаса. Это шот, а тебе нужно то, что можно цедить долго и чтобы было вкусно. – Лена пробежала глазами по карте и ткнула пальцем в высокий бокал: – Вот, бери этот. В меру сладкий, в меру густой и алкоголя в нём кот наплакал. Викусик, у тебя закончилась выпивка! – она повернулась к подруге, которую представили учительницей.

Дожидаясь, пока принесут заказ, я осторожно оглядывалась, отмечая, что на самом деле не всё тут так уж и плохо, как показалось вначале. Столики расставлены вдоль стен, уютные диванчики по кругу превращают их в почти закрытые кабинки. На каждом – небольшая круглая лампа, дающая отдых глазам от неонового цвета зала. В центре – танцпол, где пока что было не слишком много людей. Бар на всю стену, а рядом – небольшая сцена и экран, по которому бегут слова песен. Сейчас на смену девушке вышел щуплый паренёк, безуспешно пытавшийся попасть в шустрый ритм рэп-исполнителя. До меня наконец дошло:

– Денис, это караоке-бар?

– Да! – Он сидел слишком близко ко мне, касаясь своим бедром, и я пыталась отвлечься от неловкого чувства, списывая всё на отсутствие места на диване. – Вы же умеете петь?

– О, я не собираюсь петь, даже не надейтесь!

– Придётся, – сокрушённо вздохнул Денис. – Каждую пятницу здесь проводят битву между командами, мы участвуем, так что…

– Я с удовольствием понаблюдаю за вами, но сама петь не буду, – категорично заявила я, делая осторожный глоток коктейля.

– Участвуют все члены команды, таковы правила. А вы сами согласились, так что отступать поздно!

– Нет. – Я покачала головой. – Даже под угрозой расстрела – нет!

В какой-то момент я просто перестала удивляться тому, насколько оказалось комфортно в этой компании. Они были

Вся моя жизнь казалась правильной и настоящей, а сейчас, заглянув через скважину в другой, яркий мир, я словно ожила, чувствуя, что дверь вот-вот распахнётся, и меня затянет туда, как затянуло Элли в Волшебную страну жутким ураганом.

– И вот, мы подъезжаем, я выхожу и смотрю на заднюю дверь, жду, когда выйдет Денис. А он не выходит. Открываю дверь и смотрю на заднее сидение. Таксист смотрит на меня, я на него, немая сцена. А потом я выдавливаю из себя: «А где Денис?» Я забыл его у бара, понимаете? И уехал без него!

– А я пытался бежать за такси, но бесполезно, – подхватил Денис рассказ Тима, – и, запрыгнув в первое же такси, крикнул водителю: «Моего друга похитили! Скорее, за той машиной!» Как мы мчались! Я думал, меня стошнит, пока доедем! И что вы думаете? Я подъезжаю к месту, а Тим стоит посреди дороги, высматривает меня!

– Я думал, что ты дойдёшь пешком! – шутливо возмутился он.

– Десять кварталов?! – воскликнул Денис. Все расхохотались. Глаза Лазурина мягко светились, будто он смотрел внутрь себя, вспоминая старые добрые времена. Задумчивость придавала ему шарма, и я невольно залюбовалась. Но вдруг в его взгляде загорелась хитринка, и он посмотрел на Вику:

– А помнишь, как ты провалилась в ливневую канализацию?

Новый взрыв хохота сотряс наш столик. Лена, содрогаясь от смеха, завалилась на бок, повалив меня на Дениса. Тот едва успел подхватить, а то лежать мне на его коленях, уткнувшись прямо в причинное место.

– Вы в порядке? – обеспокоенно спросил он.

– В полном, – широко улыбнулась я. – У вас потрясающие друзья!

– Правда? – обрадовался Денис. Потом самодовольно улыбнулся: – Я знаю.

Его глаза, серо-голубые, так не похожие на застывшие ледышки Ромы, лучились смехом. И хотелось отвечать тем же, смеясь в ответ без особой причины. Лёгкость поднималась откуда-то из глубины, шипя, как пузырьки шампанского, щекоча нос. А Денис продолжал смотреть, пристально, выжидающе, и я сдалась – первая отвела взгляд, чувствуя непонятное смущение.

– Эй, народ! Мы первые начинаем! Дэн, ты выбрал песню?

Голос Лены разогнал наваждение, и Денис кивнул, подмигнув мне.

– Сегодня пройдёмся по классике! – Он подкатил рукава пиджака, взъерошил светлые волосы и достал тонкий шифоновый шарф из кармана. Под нашими удивлёнными взглядами повязал его на шею, легко поднялся и пошёл к небольшой сцене, попутно перебросившись парой слов с администратором.

– Он будет петь? – поинтересовалась я у Лены.

– О, нет! – закатала та глаза. – Он будет зажигать!

– Когда Дэн поёт, весь зал загорается, – подхватил Тим.

Девятая глава

Между тем музыка, что ненавязчиво играла всё это время, стихла, и свет двух небольших прожекторов высветил фигуру, замершую с микрофоном. Первые же аккорды заставили мурашки толпой пробежать по телу, и я, как завороженная, уже не могла отвести глаз от Дениса. У него был потрясающий голос. И невероятная энергетика, что так и лилась со сцены, захватывая каждого сидевшего в баре.

Это моя жизнь,

Сейчас или никогда!

Я не собираюсь жить вечно,

Я просто хочу жить, пока жив!

Я слышала эту песню, давно, ещё в универе, когда моя соседка, увлекавшаяся Бон Джови, всякий раз возвращаясь из бара, горланила её на весь этаж. Тогда хотелось кинуть в неё подушку или что-нибудь потяжелее. Сейчас мне хотелось выскочить на танцпол, к тем, кто уже подпевал, поднимая руки вверх и крича знакомые слова. Потому что это было… Это было так реально, так по-настоящему, что я буквально чувствовала каждую фразу, пропуская через себя.

Когда Денис вернулся за наш столик, запыхавшийся и мокрый, я с трудом удержалась от восторженной похвалы. Вместо этого просто отсалютовала бокалом:

– Вы отлично поёте.

– Что ж, теперь надеюсь услышать, как это делаете вы. – Денис дерзко улыбнулся, не показав, что уязвлён моей прохладной реакцией. Хотя улыбка его слегка дрогнула. То-то же, Лазурин, вы прекрасно осведомлены о воздействии вашего голоса на противоположный пол. Не на ту напали! Поглощённая этими мыслями, я не сразу уловила смысл его слов.

– Что, петь? О, нет, я уже сказала вам – петь я не умею и не буду!

– Брось, Алин! – вступила Лена. – Тебя здесь никто не знает. Так позволь же себе, чёрт возьми, расслабиться и уйти в отрыв!

Лена так легко и непринуждённо перешла на «ты», словно мы были закадычными подругами не один год. Но мне это нравилось!

– Поверь, уже самое моё нахождение здесь – отрыв, да ещё и какой!

– Этого недостаточно. – Она покачала головой. Потом наклонилась ко мне и прошептала на ухо: – Ты говорила, что хочешь поменять свою жизнь. Так почему бы не начать прямо сейчас?

– Всё ещё не думаю, что это хорошая идея, – с сомнением протянула я.

– О чём вы там шепчетесь? – спросил Тим, хитро улыбаясь в бороду.

– Пытаемся сказать Алине, что петь ей придётся в любом случае! – весело откликнулся Денис.

– А, ну, так ты не переживай! Здесь все поют, – Тим хмыкнул, – кто-то хуже, кто-то лучше. Это ты ещё меня не слышала!

– Ему бы палачом работать, – громко прошептала Лена, покосившись на прекрасно слышавшего её Тима. – От его голоса хочется повеситься и утопиться одновременно!

– Но при этом вы берёте меня на баттлы, – самодовольно ухмыльнулся Тим.

– Потому что ты оплачиваешь половину счёта! – воскликнули хором его друзья. Я расхохоталась, встречаясь глазами с Денисом. После его песни взгляд так и норовил обратиться к нему.

Время шло, становилось шумно, жарко, но это не приносило дискомфорта – напротив, хотелось говорить громче, смеяться дольше и поддерживать тех, кто поёт, добродушно подшучивая над соперниками.

– Не хочешь попудрить носик? – выдохнула на ухо Лена.

Я кивнула, радуясь, что про моё выступление, кажется, уже все забыли. Полумрак коридора, яростно целующаяся парочка

– Непривычно, да? – добродушно усмехнулась она. Я кивнула, больше всего на свете желая вернуться за столик.

– Дэн – отличный парень, – зачем-то заметила Лена, не спеша уходить. – Не из тех, кто может обидеть.

– Да, он хороший.

– Нет, я серьёзно. – Она заглянула в мои глаза. – Присмотрись к нему. Может, именно он заставит взглянуть на свою семейную жизнь под другим углом.

Я не ответила. Если честно, к этой мысли я сама возвращалась уже несколько раз за вечер, ловя на себе его взгляд. И ещё за весь вечер я так ни разу и не вспомнила о Роме, а это уже было огромным достижением.

– Ну, наконец-то! – воскликнула Саша, стоило нам подойти. – Наш выход следующий. Пока вас не было, я выбрала песню.

– Надеюсь, не Селин Дион? – проворчала Лена. – В прошлый раз я сорвала голос, пытаясь вытянуть ноты, – пояснила она, поворачиваясь ко мне.

– Адель, – ответил Тим. – Уверен, девочки, вы справитесь.

– Ещё лучше! – фыркнула Лена. Я промолчала. К моему стыду, имя певицы мне ни о чём не говорило. Едва ли во всём караоке-баре можно было найти человека, менее сведущего в поп-культуре. Но азарт подталкивал совершить ещё один безумный поступок, поэтому на сцену я шла уверено, предупредив, правда, остальных, что песню ни разу не слышала.

– Будешь подпевать, – великодушно разрешила Саша.

Почему я раньше не слушала песни? И почему вообще забыла, сколько в них может быть смысла и как порой они подходят к твоей жизни, ложась на мысли и переживания? Самозабвенно подпевая:

У тебя было моё сердце…

Ты пожалеешь…

Оно было у тебя в руках…

Что встретил меня…

Я представляла, как бросаю эти слова Роме в лицо, и чувствовала, как с каждым словом становится легче. Как пружина, что сжимала нервы, ослабляет своё натяжение, позволяя отпускать себя на волю. Выше, дальше, прочь от опостылевшей жизни…

Такси остановилось на пустынной улице в квартале от дома. Я сама предложила Денису пройтись. Прекрасное настроение, желание беспричинно улыбаться и просто чувствовать себя женщиной рядом с привлекательным мужчиной – всё свернулось в клубок, и я хотела продлить эти эмоции, оттягивая момент, когда вернусь домой, в холодную постель. Поэтому мы просто шли, болтая ни о чём, делились впечатлениями, обсуждали выступления.

– Это был прекрасный вечер, спасибо. – Мы стояли у входа, и швейцар уже готовился открыть дверь.

– Вам спасибо, что согласились прийти.

– Я сама напросилась, – шутливо упрекнула я.

– В следующий раз обещаю исправиться! – серьёзно заявил Денис.

– В следующий?

– Вы ведь не против? – с нарочитым беспокойством уточнил он.

– Нет. – Я улыбнулась. – Мне понравилось. Только прошу, в следующий раз никаких караоке-баров!

– Я постараюсь, – хитро улыбнулся Денис. – Но не обещаю.

Он склонил голову набок, выжидающе заглядывая в глаза, и я с трудом удержалась, чтобы не привстать на носочки, чтобы коснуться его губ… Почувствовав мои колебания, он наклонился и поцеловал меня, нежно и коротко. В животе вспыхнуло, заворочалось нечто воздушное и щекотное. Я подняла на него глаза, читая в них молчаливый вопрос.

– Доброй ночи. – Я отвернулась и, заходя в дом, успела увидеть его разочарованное лицо в стеклянной двери. Нет, Лазурин. Приглашать вас домой не входило в мои планы.

Не переставая улыбаться, зашла в лифт, поймав себя на том, что продолжаю напевать песню Адель. Да, встряска получилась шикарная! Перед глазами встало лицо Дениса, когда он потянулся меня поцеловать, и нежное шевеление внутри живота вспыхнуло с новой силой. Мне даже было совершенно плевать, что подумал швейцар. Впрочем, поцелуй был настолько невинным, что разглядеть в нём какой-то контекст можно было лишь вооружившись огромным морским биноклем. Но губы до сих пор слабо пульсировали, а голова слегка кружилась, и хотелось думать, что это просто от выпитого.

Десятая глава

Выходные никогда не вызывали особой любви – Рома где-то пропадал, а Ирма уезжала к семье, что жила в Нижнем. Эти дни, которых все ждали с таким нетерпением, обычно вызывали глухую тоску. Так было всегда, но только не сегодня. Проснувшись позже обычного, я с наслаждением потянулась, лениво перебирая в памяти события вчерашнего дня. Лукаво улыбнувшись, провела кончиками пальцев по губам, очертив их контур, вспоминая поцелуй. Интересно, что было бы, если бы я позволила Денису подняться? Внутри проснулись вчерашние бабочки, всколыхнув крылышками позвоночник.

Гостиная была залита солнцем – такая приятная редкость. Оно отражалось от светлой мебели, отчего та казалась окутанной легкой дымкой. Пританцовывая в такт звучащей в голове музыке, я хозяйничала на кухне – достала из холодильника приготовленные Ирмой с вечера пирожки и включила чайник. Хотелось сделать что-то безумное, невероятное. Может, позвонить Денису? При мысли об этом на лице против воли расплылась улыбка. Нет. Я не буду снова напрашиваться на свидание. Пусть решает сам, когда и как встретиться… Стоп. Свидание?

Облокотившись о столешницу, я задумчиво постучала чайной ложкой по губам. Ещё несколько дней назад даже в мыслях не было рассматривать Дениса как мужчину в прямом смысле этого слова. Но после вчерашнего вечера… Да, он явно сумел произвести впечатление. Не вспышка страсти, но желание узнать его поближе, а это уже очень много. С ним было интересно, а главное – он смотрел на меня, как на женщину. Так, как Рома не смотрел уже много лет. Да и вообще, смотрел ли когда-либо искренне?

Мысли снова вернулись к Денису. Много ли я о нём знаю? Что я вообще могу сказать о человеке, с которым работаю последние два года? У меня не было привычки копаться в личных делах сотрудников, но я точно помню, что Денис не женат. И не судим. Да, это совершенно точно. Что касается остального…

Схватив телефон, я быстро пробежала по номерам, разыскивая нужный. Надеюсь, для звонка не слишком рано, всё-таки в субботу не всякий захочет просыпаться в восемь…

– Слушаю, – несвязно ответили на другом

– Лена? Это Алина, прости, если разбудила, но…

– Линусик? – голос оживился. – Что случилось? Как прошло с Дэном?

Нет, определённо, эта женщина так легко вошла в мою жизнь, что сейчас я с трудом подавила желание сразу же рассказать обо всём. Как же всё-таки приятно, когда есть возможность поделиться с кем-то!

– Ты свободна сегодня? Может, приедешь?

– К тебе? – кажется, Лена не ожидала подобного приглашения. Несколько секунд она молчала, потом неуверенно уточнила: – К тебе домой?

– Да. – Я тревожно замерла, едва удержавшись, чтобы не сжать кулаки наудачу.

– Шутишь? Конечно, приеду!

Назвав адрес и договорившись о времени, я отложила телефон и несколько секунд просто стояла, осознавая, что ко мне сегодня придут гости. Этот дом не видел их, кажется, сто лет. Поначалу к нам заходили друзья Ромы, но после, то ли устав от меня, то ли от его постоянных выпадов в мой адрес (хотелось бы верить во второе, но подозреваю, что дело в первом) они перестали появляться. Мои родные жили в Испании, что было не слишком удобно для частых встреч. А мои друзья… А друзей у меня не было. Званые вечера, что приходилось устраивать, потому что обязывало положение, едва ли можно было назвать тёплой встречей. И вот сегодня ко мне должна была приехать настоящая подруга. Не одна из давних знакомых, с которыми надо было постоянно держать лицо, боясь сболтнуть лишнего. Отчего-то я была уверена, что Лена сможет стать мне настоящим другом.

Время до обеда буквально промчалось. Первые два часа я пыталась составить список того, что нужно для хорошей вечеринки, потом зачеркивала всё написанное, добавляя что-то новое. И только спустя время поняла, что совершенно не знаю, что делать. И что лучше пустить всё на самотёк, забыв о желании непременно всё контролировать.

– Алина Александровна, к вам Елена Гаус.

Когда позвонили с ресепшена, я едва сдерживала нетерпение. И Лену встречала в дверях, обеспокоенно оглядываясь – а вдруг ей не понравится?

– Вот это квартирка! – Лена осматривалась, крутя головой по сторонам, а я шла следом, подталкивая к кухне. – Ни хрена себе! Твоя кухня больше, чем вся моя квартира!

– Я не знала, что обычно покупают на подобные вечеринки, поэтому посмотри сама, может, чего-то не хватает и стоит заказать? – Я обеспокоенно наблюдала за Леной, пока она ставила на стол небольшой бумажный пакет.

– Уверена, что спиртного у тебя хватит на десять ночей непрерывного угара! Но я предпочитаю приносить своё! – воскликнула Лена, доставая бутылку текилы. Я поморщилась – не пью крепкие напитки. Но возражать не стала, просто осторожно достала бутылку Шабли. Лена тем временем уже извлекала из холодильника лаймы и сыр. – Слушай, а у тебя что, вообще ничего больше нет? – Она качнула головой на полупустые полки и идеальный порядок.

– Я не готовлю. Времени нет. Если надо, ужин готовит Ирма, моя экономка.

– А. – Лена кивнула. – Понятно.

– Просто, мы редко ужинаем дома, – начала оправдываться я, почувствовав внезапную вину. Честность, впрочем, возобладала. – Я не умею готовить.

– Знаешь, при твоих деньгах это не недостаток, – деловито отметила Лена. – Где у тебя стаканы?

Мы разместились на диване в гостиной. За окном опять хмурилось, накрапывал дождь. А Лена, забравшись с ногами, рассказывала о себе. Измены парня, скандалы, расставание – я словно слушала о себе, только от той, кто решился-таки разорвать порочный круг самоуничтожения.

– Так, а что с тобой? – спросила вдруг Лена, когда моя бутылка подошла к концу, а её – к половине. – Почему ты держишься за своего Рому, как английская королева за трон?

– Я люблю его. – Произнеся эту фразу, я сразу почувствовала, как жалко звучат мои слова. Лена скептично скривилась, но, видимо, заметила, как изменилось моё лицо, и сочувствующе накрыла ладонь своей.

– Ты ведь знаешь, что на одной любви никакой счастливой жизни не построить. Особенно, когда это игра в одни ворота.

– Расскажи мне о Денисе. – Хотелось сменить тему на более приятную. Препарировать свои чувства не было ни малейшего желания.

– Во-от, это другое дело! – весело воскликнула Лена, подливая себе текилы и деловито посыпая соль на тыльную сторону ладони. – Дэн – отличный мужик. Надёжный, умный, красивый… Хотя ты не слепая, это-то сама видишь.

Она подмигнула, а перед глазами моментально вспыхнуло его лицо и глаза, ярко-голубые, тёплые. Губы начало мелко покалывать, и я почувствовала, что краснею.

– Стой! – Лена прищурилась, внимательно меня разглядывая. – У вас что, что-то с ним было?

– Нет! – поспешно ответила я. Она скептично ухмыльнулась. – Ну, почти нет. Он меня поцеловал.

– Всегда хотела узнать, как целуется Лазурин!

– Я не могу точно сказать, – смутилась я. – Это был просто лёгкий поцелуй на прощание. Ничего больше.

– Да ты и впрямь ледяная сука! – хохотнула Лена. – Устоять перед таким мужчиной…

– Мы с ним едва знакомы!

– Вы три года работаете вместе. Разве этого мало?

– Для секса – да, – отрезала я, чопорно поджимая губы. Но червячок сомнения уже начал свой путь к сердцу, нашёптывая, что я ничего не потеряю. А уж приобрести точно смогу.

– Я вижу, твои мысли движутся в правильном направлении! – одобрительно проговорила Лена, погрозив пальцем. – Когда вы встречаетесь в следующий раз?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Мы не договорились.

– Почему у тебя всё так сложно? – Лена опрокинула в себя очередной шот и наклонилась ко мне: – На следующем свидании ты должна его сразить. Наповал.

– А разве с этим у меня проблемы? – прохладно поинтересовалась я.

– Не то, чтобы совсем, – неопределённо промычала Лена. – Но ты обычно выглядишь слишком официально. Застёгнута на все пуговицы. И кажешься очень, очень, очень неприступной и холодной. Это пугает.

– На то и расчёт. – Я довольно улыбнулась.

– Хочешь, посмотрим, что можно сделать, чтобы избавиться от образа ледяной су… дамы, у которой кол воткнут в задницу?

– Не знаю, есть ли в этом необходимость, – сомнением протянула я.

– Есть, – твёрдо заявила Лена, поднимаясь. – Показывай, где у тебя гардероб. Будем создавать новый образ Алины, горячей штучки.

– Ничего себе! – Лена поражённо замерла на пороге гардеробной, оглядывая ряды

– Я не хожу в одном и том же! – возмутилась я. – У меня пятьдесят костюмов!

– Да? А кажется, что один.

Восхищённо проводя по ткани руками, Лена шагнула внутрь, замирая то у одной, то у другой полки, вытаскивая очередную вещь и осторожно вешая её обратно. Пройдя всю гардеробную от начала и до конца, она удручённо покачала головой:

– Знаешь, тебе совершенно нечего надеть!

– Серьёзно? – левая бровь иронично изогнулась.

– Абсолютно! Ты только посмотри: скучно, скучно, скучно. Платья, брюки, рубашки, юбки… Где огонь? Где яркость? Где жизнь, в конце концов?

– Я не могу ходить на работу, как на Копакабану, – возмутилась я. – Дресс-код в нашей компании никто не отменял и отменять не будет!

– А кто говорит про работу? – удивилась Лена. – Мы вроде бы свидания обсуждали! Завтра же мы отправимся на шопинг, и я покажу тебе, как должна выглядеть привлекательная женщина с потрясающей фигурой, если она не хочет остаться синим чулком до конца своих дней!

– Уговорила! – со смехом ответила я. – Под таким напором устоять невозможно!

Определённо, эти выходные стали лучшими за последние десять лет жизни! После вечера с Леной, закончившегося далеко за полночь, я проснулась полной не только сил, но и надежды, такой оглушительной и светлой, что хотелось петь. Мы много говорили. Возможно, слишком много. Но я ни о чём не жалела. Откровенность – редкая птица в моей жизни, а люди, которым можно доверять, и вовсе занесены в Красную Книгу. Поэтому возможность выговориться стала бесценной. А Лена оказалась превосходным слушателем. Она не просто слушала, она давала советы, открывая глаза на то, что столько лет казалось правильным и настоящим.

Мы договорились встретиться у моего дома, и к обеду воскресенья Тимур уверенно вёз нас в ЦУМ.

– Ты точно хочешь, чтобы я пошла с тобой сюда? – с лёгким благоговением пробормотала Лена.

– Уверена. Начнём с него.

Здесь я чувствовала себя в своей тарелке, и если в караоке-баре Лена знакомила меня со своим миром, то сейчас я хотела хоть немного показать ей свой. Быть может, тогда она лучше поймёт меня и причины, по которым я не могу просто так по-тихому развестись или с головой окунуться в яркую интрижку.

Время за спа, шопингом, салатом из снежного краба и бокалом вина летело незаметно. Мы расслабленно сидели в одном из многочисленных ресторанчиков торговой галереи, наблюдая за туристами.

– Меня не оставляет чувство, что тебя знают и все вокруг, и ты знаешь всех, – сказала Лена после того, как очередной знакомый кивнул, проходя мимо.

– Так и есть, – вздохнула я. – Так и есть.

– Не слишком приятное чувство, наверное, – протянула Лена задумчиво. – На моей улице я знаю троих знакомых, и те живут в соседних квартирах. А здесь…

– Знаешь, мне иногда кажется… Извини. – Оборвав себя на полуслове, я полезла в сумку, где зазвонил телефон.

– Алина Вишневская? – голос далёкий и отчего-то показавшийся невероятно холодным, был незнаком. – Боюсь, у меня для вас не очень хорошие новости…

Я слушала, неосознанно сжимая трубку, чувствуя, как начинает подрагивать нижняя губа. Отложив телефон, посмотрела на Лену, с трудом замечая её сквозь пелену слёз.

– Что случилось? Кто-то умер? Ну же, говори!

– Н-нет, – я отчаянно замотала головой, – он жив, но…

– Кто? – не выдержала Лена.

– Рома! – Стоило произнести его имя вслух, и понимание случившегося обрушилось, придавливая к земле. – На него напали на Санторини. Или не напали, я не поняла точно… Его везут сюда, сказали, что могу встретить в аэропорту. Сказали, состояние тяжёлое и…

Голос сорвался, я всхлипнула, прижимая руку ко рту. Лена решительно поднялась, подхватывая мою сумку.

– Пойдём. В каком аэропорту сядет ваш самолёт?

Одиннадцатая глава

Время тянулось медленно, и в то же время летело, как сумасшедшее. Пока мы мчались в Шереметьево, пока ждали служащих, что проводят в зал ожидания для бизнес-класса. Пока смотрела на темнеющие посадочные полосы и самолёты, взлетавшие и садящиеся далеко впереди. Я почти не слышала Лену, которая постоянно что-то говорила, впихивала в руку бутылку с водой, поглаживала по плечу или колену, тревожно следя за табло.

Я была благодарна за поддержку, за то, что рядом. Хотя не слышала ничего из того, что она говорила. Уши словно забило ватой, руки дрожали, а ноги отбивали непрерывный ритм по гладкому полу. Не знаю, сколько прошло времени, когда наконец объявили о посадке нашего самолёта. Я подскочила, и тут же рухнула обратно в кресло, чувствуя противную слабость в ногах. Снова потянулись томительные минуты, и казалось, ещё немного, и я перестану дышать.

Двери распахнулись, и стюардесса, заметив меня, кивнула на выход. На негнущихся ногах я медленно пошла к выходу и остановилась посередине зала, глядя на каталку, которую везли по коридору. Казалось, она нещадно грохочет на весь аэропорт, отдаваясь эхом в груди. Носилки подъехали, и я наконец смогла взглянуть в лицо мужа.

Точнее, на то, что было его лицом. Иссиня-чёрные, распухшие мешки с щелочками вместо глаз. Разбитые губы. Перевязанная голова. Он был без сознания. Спал, как сбивчиво объяснял врач, подошедший следом.

– Алина Александровна, меня зовут Лев Пономарёв, я врач…

– Не здесь, – взяв себя в руки, сухо ответила я. Чудо, что об этом пока не прознали журналисты. Хотя не факт. Далеко не факт.

– Рома! – раздался звонкий голос, и к нам, спотыкаясь, побежала девушка с иссиня-чёрными волосами. Цокая шпильками, она волочила за спиной чемодан, не сводя глаз с уезжавшей каталки.

– Погоди-ка, милочка! – Лена встала на её пути, резко подняв руку. Не ожидавшая этого девушка затормозила, покачнувшись. – Далеко собралась?

– Мне надо узнать, куда его повезут! Я буду навещать его! Я…

– Его повезут домой, – ледяным тоном ответила я, подходя ближе и рассматривая ту, кого Рома, вероятно, имел в виду под «Стеллой». Идеально ровная белая кожа, глубокие, почти чёрные, раскосые глаза. Миниатюрная фигурка, аккуратные пальчики, сжимающие ручку чемодана. И тонкие губы, которые она смущённо кусала, узнав меня.

– Алина Александровна, я… – залепетала девушка, отводя взгляд. Но я уже не смотрела на неё, повернувшись к врачу.

– Расскажете всё по дороге. Вы ведь никуда

– Вообще-то… – начал было врач, но под моим холодным взглядом смутился и кивнул: – Конечно, не спешу.

– Я, пожалуй, поеду домой, – вполголоса проговорила Лена. Кажется, моё превращение из подруги в начальницу и на неё подействовало угнетающе.

– Спасибо тебе, – я повернулась к ней и тепло улыбнулась. – Правда, огромное спасибо! Тимур завезёт тебе вещи, что мы сегодня купили. Увидимся завтра, хорошо?

– Обязательно! – Взгляд Лены потеплел. Потрепав меня за руку, она кивнула и ушла. Девушка Ромы тоже поспешно скрылась, и мы с врачом остались одни. Медленно спустились к машине, сели и, только тронувшись с места, Пономарёв осмелился нарушить молчание.

– Вам, конечно, хотелось бы узнать обо всём с самого начала…

– Давайте для начала к делу, – оборвала я его. – Что с ним? Насколько всё серьёзно? Какой уход требуется?

– Рома вчера подрался в баре, – нехотя признался Пономарёв. – Я был с ними. Я живу на Санторини.

– К делу, прошу, – напомнила я, тщательно пытаясь прогнать юное видение, что выбежало из самолёта следом за моим мужем. Нервно сглотнув, врач продолжил:

– Это и дракой-то назвать было сложно. Так, обычная потасовка. Потолкались и разошлись. Но потом, когда Рома возвращался домой, они подкараулили и напали. У него сотрясение, сломаны три ребра и нога – скорее всего били битой.

Я невольно вздрогнула, представив, как Рому избивают где-то в тёмной подворотне. На глазах вспыхнули слёзы. Пономарёв, заметив это, поспешил успокоить:

– Не волнуйтесь, всё не так плохо, как звучит. Через месяц снимем гипс с ноги. Томограмму сделали ещё в Греции – повреждений мозга нет. Он в целом выглядит хуже, чем есть на самом деле. Перелом малой берцовой кости, ушибы мягких тканей. Даже челюсть не сломали.

– И на том спасибо, – процедила я, отворачиваясь к окну. Напряжение, в котором я находилась последние несколько часов, уступило опустошённости. Значит, с ним ничего серьёзного. Он просто отдыхал и подрался, чёрт возьми! А я, бросив всё, мчалась через весь город, накрутив себя, представляя худшее, что может случиться. Он. Просто. Отдыхал. С любовницей и друзьями. От того, что эфемерный образ другой женщины принял осязаемый вид и форму, становилось особенно больно. Неосознанно стиснув кулаки, я скрипнула зубами.

– Всё будет хорошо, – проговорил врач, напомнив о своём присутствии и том, что стоило бы держать себя в руках. Я слабо кивнула.

– Его ведь можно везти домой?

– Несомненно. Первую неделю я буду приходить каждый день, проверять его состояние, следить за выздоровлением. Потом достаточно будет просто быть рядом и помогать ему вста…

– Вы можете заняться поиском сиделки? – холодно перебила я. Пономарёв быстро моргнул, поспешно кивая, и внимательно посмотрел на меня. Показалось, или в его взгляде мелькнуло осуждение?

– Скажите, – я обернулась, глядя прямо в глаза, – вы считаете, что я должна сидеть рядом и подавать ему сок, когда он попросит? После того, как он не потрудился объяснить своей любовнице о том, что выскакивать на глазах у всех и заламывать руки неприлично и вредит нашей репутации?

– Вашей репутации, – горько проговорил врач. – Да, я понимаю. Рома говорил, что вы всегда заботитесь о ней.

– Вы считаете, это неправильно? – отрывисто спросила я, прищурившись. – Сейчас, когда на нас нацелено столько жадных взглядов, влипнуть в драку во время отдыха с любовницей, привезти её с собой, показать всем… Это верх глупости, и вам, как его другу, можно было бы это понять!

Он не стал отвечать. Сухо кивнул, поджимая губы. Осуждает. Интересно, что Рома наговорил ему про свою жену? Какими красками обрисовал, если человек, видящий меня впервые, уже относится как к циничной стерве?

Машина остановилась у дома, за нами затормозила скорая. Я вышла, не оборачиваясь, подошла к швейцару, коротко объясняя, что происходит. В сторону каталки смотреть не хотелось. Злость, которой сейчас была буквально наполнена каждая клеточка, пульсировала в висках. Я и так достаточно сказала Пономарёву того, о чём можно было пожалеть. Короткая вспышка гнева, а на душе гадко.

Квартира, такая светлая и радостная утром, сейчас наполнилась людьми и запахом лекарств. Рома очнулся, но я не спешила к нему подходить. Врач уехал, сиделка, что он нашёл, ещё не подошла. Тишина, повисшая после ухода врачей, угнетала и монотонно звенела в ушах. Надо было подойти. Сказать что-нибудь. Спросить, может, нужна помощь. Но заставить себя сделать хотя бы шаг по направлению к его комнате не получалось. Обида душила, застывая в горле. Казалось бы – давно пора привыкнуть к его отношению к нашему браку. Привыкнуть и принять, наконец, что у нас ничего никогда не получится.

Двенадцатая глава

Я не заметила, как стемнело, и ярко зажглись уличные фонари. Из комнаты Ромы не доносилось ни звука, и я наконец решилась заглянуть, ступая на носочках, словно там затаилось чудовище, которое страшно потревожить. На самом деле действительно было страшно. Его распухшее лицо всё ещё стояло перед глазами, и видеть его, всегда лощёного и высокомерного, немощным и слабым было слишком тяжело.

Осторожно приоткрыв дверь, невольно сощурилась: мягкий приглушённый свет ночника ударил по глазам. Рома спал, вытянувшись на своей роскошной двуспальной кровати. Бинты перехватывали грудь, плотно стягивая рёбра. Медленно подойдя ближе, я не смогла удержаться, прикусив губу. Смотреть на него было больно. И злость ушла без следа, сменившись жалостливой нежностью. Невесомо опустившись на постель, я подняла руку, но замерла, не решаясь коснуться. Как крепко он спит? Что будет, если проснётся и увидит меня? Прогонит? Ответит язвительно и едко?

Зажмурившись, я опустила руку на его ладонь и прислушалась. Ни звука. Рома продолжал спать, дыша ровно и размеренно. Осмелев, я слабо сжала ладонь, провела большим пальцем по сбитым костяшкам. Представила, как целую их, – каждую выпирающую косточку, и ссадины исчезают на глазах. Хотелось помочь. Забрать часть боли, которую он сейчас наверняка чувствует. Рома слабо пошевелил рукой и приоткрыл заплывшие глаза.

– Алина… – хриплый слабый голос вызвал новую волну жалости. – Давно ты здесь?..

– Спи. – Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя себя жалкой и разбитой, словно это меня избивали в подворотне. Рома попробовал кивнуть и болезненно зажмурился. Следующие несколько минут я вслушивалась в его дыхание, прерывистое и

Резкий звонок выдернул из полудрёмы, в которую я успела погрузиться. Посмотрев на продолжавшего спать мужа, я тихо вышла, взяла трубку. Пришла сиделка, представившаяся Мариной. Миловидная женщина неопределённого возраста сочувствующе улыбалась, пока я вводила её в курс дела.

– Всё в порядке, Алина Александровна, не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы всё было хорошо, а вы идите спать. У вас был тяжёлый и долгий день.

Благодарно кивнув, я посмотрела на открытую дверь спальни Ромы и со вздохом пошла к себе. Долго не получалось уснуть, разболелась голова, а когда я всё-таки уснула, спала обрывочно и видела что-то неприятное и страшное. Неудивительно, что проснулась совершенно разбитой и подавленной. На улице шёл дождь. В комнату заползал запах лекарств, напоминая, что за стенкой лежит больной.

На кухне неслышно хлопотала Ирма, вполголоса переговариваясь с Мариной. Они замолчали, стоило мне появится, и сиделка поспешно поднялась.

– Он уже проснулся.

– Спасибо, Марин. Скажите, а как долго… насколько ему…

– Несколько дней. Пока он не может вставать, я буду рядом. Потом он вполне сможет обойтись без моей помощи.

Я кивнула, раздумывая, стоит ли заглянуть к нему. Хотелось посмотреть, но так же сильно я мечтала сбежать из дома и не появляться здесь ближайшие несколько дней. Переехать и вернуться, когда он снова будет похож на самого себя. Меня пугал его вид. Это настолько не вязалось с привычным мне Ромой, что впору было бояться, что его подменили в Греции, и настоящий Рома сейчас продолжает отдыхать и вернётся сегодня вечером.

– Видеть близких в таком состоянии всегда больно, – словно прочитав мои мысли, сказала Марина. – Зайдите к нему, уверена, он будет рад вас видеть, чувствовать вашу поддержку.

Как раз в этом я сомневалась, но медленно кивнула, нервно пригладила волосы и направилась в его комнату. Отчего мне казалось, что за ночь что-то изменится? Он лежал так же прямо, вытянув руки вдоль тела, и тихо дышал. Спал? Пройдя несколько шагов я остановилась – при свете дня просто подойти и взять за руку казалось плохой идеей.

– Алина? – Роман приоткрыл налитые кровью глаза. – Пришла позлорадствовать?

– Зачем ты так? – Я подошла ближе и всё-таки опустилась на кровать. – Пришла узнать, не нужно ли чего.

– Для моих нужд есть сиделка. – Он отвернулся. – Уходи.

– Я просто зашла узнать, как ты…

– Узнала? А теперь уходи.

Нет, Рому ничто и никогда не изменит. Тяжело вздохнув, я встала и вышла, не оглядываясь. Твёрдо пообещав себе, что и шагу не ступлю в эту комнату. Пусть лежит и страдает, если ему так хочется. В конце концов, он это заслужил.

Весь день я пыталась работать. Просматривала почту, размышляла над концепцией продвижения сыворотки, делала пометки в рекламной компании… И ни разу не зашла к Роме. Марина, видимо узнав у Ирмы характер наших отношений, больше не пыталась просить меня заглянуть к нему. Ещё вчера я отвела ей одну из гостевых комнат, стараясь не думать, какую именно помощь следует оказывать лежачему больному. Стараясь вообще не думать, каково это – из пышущего жизнью мужчины в одночасье превратиться в разбитого человека, когда малейшее движение отдаётся болью во всём теле. Не думать не получалось. Все мысли постоянно крутились вокруг Ромы, и сердце ныло, буквально заставляя быть рядом. Это я должна была помогать ему. Я должна была сидеть рядом.

После обеда заглянул Пономарёв. После осмотра сказал, что всё в порядке, осложнений нет, и если в ближайшие два дня не поднимется температура, можно выдохнуть и спокойно ждать выздоровления. Я кивала, бросая косые взгляды на полуоткрытую дверь, но после ухода врача вернулась к себе и больше не выходила.

Понедельник начался как обычно. Завтрак, сборы на работу, дорога. Вечерний разговор с пресс-секретарём не внушал оптимизма – в прессу всё-таки просочились и драка и её последствия. У входа в офис уже ждало несколько репортёров, странно, что они не караулили под нашим домом.

– Алина Александровна! Как себя чувствует ваш муж?

– Нападавших уже нашли?

– Как скоро он поправится?

– Что вы чувствуете, узнав, что с вашим мужем отдыхала неизвестная женщина?

Тимур помог дойти до входа, распихивая журналистов. Внутри уже ждал мой помощник Артур, и его огромные испуганные глаза сразу сказали, что малой кровью мы не отделаемся. Мы стремительно пересекли холл. Стоило дверям закрыться, я требовательно уставилась на него, заранее сжимаясь внутри.

– Насколько всё плохо?

– Пока только слухи и домыслы, но у них есть фотографии из аэропорта. Не знаю, кто слил им информацию, нападение скрыть уже невозможно.

– Хорошо. – Я выдохнула, медленно сосчитала до пяти и продолжила: – Что говорят про…

– Якобы любовницу? – подсказал Артур, видя моё замешательство. – Мы созвонились с теми, кто отдыхал с Романом Сергеевичем. Они подтвердят, что девушка не имеет к нему никакого отношения.

– И на том спасибо, – пробормотала я еле слышно.

– Что, простите? – Артур внимательно посмотрел на меня.

– Вы отлично работаете.

Двери лифта разошлись, и я поспешила к себе, чувствуя, как начинает болеть голова. Отличное начало дня. Рома вляпался, а я должна разгребать эти Авгиевы конюшни.

До обеда всё время было занято составлением пресс-релиза и попытками замять разгорающийся скандал. Наши акции потеряли три пункта, и телефон накалился от звонков обеспокоенных дебиторов. К обеду я была не просто на взводе – я ненавидела весь мир и центр его – Рому. Будь он сейчас рядом, я с удовольствием сломала бы ему вторую ногу. Поэтому сообщение секретаря о том, что ко мне пришёл Лазурин, пришлось как нельзя кстати.

– Алина, я слышал про Романа Сергеевича, мне так жаль, – начал он с порога, подходя к столу и заглядывая в глаза.

А я вдруг успокоилась. Денис смотрел с искренней заботой и участием, именно теми чувствами, которых мне так не хватало последние несколько часов. Захотелось уткнуться ему в плечо и вволю выплакаться. Отчего-то я была уверена, что, поступи так, он бы не оттолкнул, а наоборот прижал бы к себе крепче и зашептал что-нибудь успокоительное и глупое. Невольно улыбнувшись, я кивнула в кресло.

– На самом деле, когда-нибудь что-то подобное должно было случиться. – Равнодушно пожав плечами, посмотрела на него. – Это всего лишь небольшой кризис, ничего смертельного. Переживём.

– Значит ли это, что

– А между нами что-то есть?

– Мне кажется, что да. – Он смотрел пристально, будто пытался прочитать каждую потаённую мысль, но в моей голове сейчас было совершенно пусто. Только сладковатый туман нежного ванильного цвета. – Ты пойдёшь со мной на свидание?

Его непосредственность покоряла, не давая возможности и желания возражать. Всё, что мне оставалось – просто молча кивнуть.

Тринадцатая глава

Я боялась идти домой. Наверное, впервые за всю свою семейную жизнь не хотела пересекать порог квартиры и слышать Ромин голос. Он выздоравливал и просто изводил всех, кто оказывался в пределах его досягаемости: вчера накричал на Ирму за то, что пережарила тосты, а ему тяжело жевать, утром рявкнул на Марину, которая помогала ему подняться. А я малодушно боялась заходить к нему, отделываясь расспросами Марины и осторожным подглядыванием в приоткрытую дверь, когда он спит.

Скандал в компании постепенно сбавил обороты, превратившись в массу домыслов и сплетен. С огромным трудом, но к среде нам удалось не только остановить падение на бирже, но и вернуть потерянные пункты заявлением о скором появлении сыворотки в больницах. К пятнице всё должно было забыться. В пятницу мне ничего не должно было мешать. В пятницу я встречалась с Денисом.

Работа, которая и раньше была отдушиной, теперь стала чем-то ещё большим, местом, куда я буквально бежала, вставая утром. Мы пересекались по разным причинам – в коридоре, на входе, в лифте. Пару раз Денис заходил в мой кабинет, один – я спускалась к нему. Все эти взгляды, улыбки, полу-касания кончиками пальцев в коридоре или лифте – не хватало только томных обмахиваний веером и вышла бы отличная прелюдия из романов Остин. Денис Лазурин занимал всё больше места в моих мыслях, заставляя замирать в предвкушении свидания и искать его глазами в толпе офисных работников.

Тем тяжелее было возвращаться домой, где, словно дракон в своей пещере, засел Рома, рыча на всякого, кто покушался на его территорию. Все понимали, что долго так продолжаться не может, и действительно, в четверг, когда я пришла с работы, меня встретила Марина. Её собранная сумка стояла в холле, а сама сиделка выглядела весьма решительно.

– Алина Александровна, я ждала вас. Нам надо поговорить.

– Я подозреваю, о чём будет речь, – вздохнула я, приглашая Марину присесть на диван.

– Я не хочу, чтобы вы решили, будто я сбегаю. Невыносимых пациентов у меня было более, чем достаточно. Да что там, они все невыносимы, когда начинают выздоравливать. Сильные мужчины с душой детей, – фыркнула Марина, вызвав мой недоумённый взгляд. Куда она клонит? – Ваш муж больше не нуждается в услугах сиделки. Врач сказал, что выздоровление идёт своим ходом, беспокоиться не о чем. Ваш муж в силах сам обслужить себя. А я нужна в другом месте другому пациенту.

– И вы не можете остаться хотя бы до конца недели? – с тоской уточнила я.

– Нет, Алина Александровна. – Марина покачала головой и мягко улыбнулась, осторожно коснувшись моей ладони. – Простите, я понимаю, что вмешиваюсь не в своё дело. Остановите меня, если я скажу что-то не то, но… Не стоит бояться быть ближе. Особенно сейчас, когда вы можете действительно занять определённое место в жизни своего мужа.

– Мне никогда не было там места. – Отчего-то мне даже стало жаль добрую женщину, искренне считающую, что она может чем-то помочь. – Но я благодарна вам за совет. И за вашу помощь.

– Это моя работа, – просто ответила Марина.

Ирма уехала до завтрашнего утра – к ней прилетали родственники, их надо было встретить и разместить в гостинице. Она попросила отгул и я, уверенная в том, что есть ещё Марина, не отказала. Теперь же мы снова оставались одни в огромной квартире, и меня снова охватило непреодолимое желание уйти отсюда. Только у своей комнаты я поняла, что иду на носочках, и нервно усмехнулась. Рома лежит у себя в комнате, смотрит фильм или просто сидит в интернете. Ему и дела нет до меня и моих страхов. А если ему что-то понадобится, он спокойно сходит и возьмёт это сам. Это просто Рома. Не страшный дикий зверь. Откуда во мне взялась эта боязнь? Лучше подумать о завтрашнем вечере и о том, что надеть. Наверное, пришло время нарядов, выбранных с Леной…

Достав один из них, тонкое шифоновое платье в комплекте с грубой джинсовой курткой, я скептично осмотрела его, пытаясь представить себя в этом. При мысли о том, что с платьем надо будет надеть кеды, я скептично скривилась. Снять с ног привычные каблуки и выйти в город в чём-то простом, неофициальном, вызывала внутреннее отторжение. И если бы не настойчивые уговоры Лены, мой выбор едва ли пал бы на этот комплект. Но стоило признать, что это было удобно.

– Тебе пора бы поступать так, как удобно тебе, а не привычно другим, – заявила Лена, поднося очередную пару обуви. – Ты так долго была застёгнута на все пуговицы, что расстегнуть хотя бы пару верхних совершенно не помешает.

Глухой стук из спальни Ромы заставил испуганно выпрямиться и напряжённо прислушаться. Стук повторился, и до ушей долетело отчётливое ругательство. Отбросив платье, я выскочила из гардеробной и влетела в Ромину спальню.

Он лежал на полу, пытаясь дотянуться до костыля, и злобно уставился на меня, стоило появиться на пороге.

– Я же просил тебя не приходить!

– Я помогу и уйду! – стиснув зубы и не обращая внимания на его ругань, я опустилась на колени и положила его руку себе на плечо, помогая опереться. Рома замолчал, тяжело вздохнул и ухватился свободной рукой за изножье кровати, подпрыгнув на здоровой ноге. Аккуратно усадив его, я наклонилась и подняла костыль.

– Почему ты не хочешь, чтобы я помогала тебе? Мне не сложно и…

– Вот именно, тебе не сложно! – огрызнулся Рома. – Всю жизнь ты только и делаешь, что строишь из себя мать Терезу!

– Не понимаю, зачем ты так. – Стало обидно. И горько от того, что я искренне переживала за него и хотела помочь.

Чернота спала, опухоль стала значительно меньше, и цвет лица теперь приближался к нормальному, всё ещё пестря жёлтыми пятнами и сеткой мелких кровоподтёков. А глаза, яркие голубые глаза снова показались из-под распухших век. Рома молчал, отвернувшись. Я осторожно коснулась

– Не понимаешь? – он пристально посмотрел на меня. – Тогда ты глупее, чем я думал.

Несколько раз медленно вздохнув, Рома продолжил более спокойным тоном:

– Я не калека, меня не надо спасать. И помощь от тебя я приму в последнюю очередь.

– Почему ты всегда отталкиваешь меня? – с грустью прошептала я, наблюдая за его попытками встать ровно. В конце концов он раздражённо вздохнул и опустился обратно на кровать. – Почему не хочешь дать и малейшего шанса? Хотя бы на нормальные дружеские отношения?

– Нормальные дружеские отношения? С тобой? Не лицемерь, дорогая! Всё, что ты можешь – сохранять приличный фасад, когда внутри твой дом рушится к чертям!

Я смотрела на Рому, пытаясь понять, что он говорит. Откуда взялась эта ненависть, полыхающая в его глазах. Словно нарыв, что зрел годами, наконец решил прорваться, издавая оглушительное зловоние.

– С самого начала, когда ты узнала, что из себя представляет наш брак – ты приняла его условия. Унизительные, мерзкие, но такие удобные для тебя и твоей семьи! Ты разрушила мою жизнь, мои надежды, мои мечты. А теперь хочешь, чтобы я попытался построить с тобой дружеские отношения?

– О чём ты говоришь? Какую жизнь я разрушила, Ром? Это ты использовал меня, забыл? Это ты вытирал об меня ноги из года в год!

– А ты терпела! И продолжаешь терпеть, но это ведь так удобно, не правда ли? Лишь бы все вокруг считали, что мы – идеальная семья! Лишь бы было хорошо для компании! Держишь на поводке и гордишься этим!

– Ты бредишь, тебя никто никогда не удерживает. Мы договорились жить так, как тебе удобно, а теперь получается, что во всём виновата я? Поздновато для претензий, не находишь?

– Я жил так, как мне удобно, до тех пор, пока твой дед не обратил внимание на нашу компанию! Я строил планы, и тебя в них не было! Не было никакой Алины! Я потерял всё, чтобы спасти то, что и так должно было принадлежать мне!

– Ты не можешь обвинять меня за поступки моего деда, – прошептала я. – Я делала всё, чтобы быть хорошей женой.

– Для кого, Алина?! Для кого хорошей? Для прессы? Для других людей? – Он фыркнул и покачал головой.

– Если тебе так плохо живётся, почему ты не разведёшься?

– Хватит лицемерить! Ты ведь обезопасила себя по всем пунктам, не так ли?

– О чём ты говоришь? – воскликнула я раздражённо. Этот разговор начинал порядком злить. – Не тебе упрекать меня, особенно после того, как я всю неделю занималась тем, чтобы замять скандал, который ты раздул!

– Опять компания! – почти прорычал Рома, злобно ощерившись. Обернувшись, он несколько невыносимо долгих мгновений смотрел прямо мне в глаза, его ненависть можно было потрогать. – Уходи. Уходи в свой идеальный мир и оставь меня в покое!

– Рома, я…

– Убирайся к чёрту!

Не заставляя просить себя дважды, я выскочила из его комнаты, захлопывая за собой дверь. Злые слёзы хлынули из глаз, но я даже не пыталась их смахнуть. Пусть. Пусть текут, может, заберут с собой эту болезненную любовь, которой я пыталась жить все эти годы. Вернувшись к себе, я опустилась на кровать и обняла подушку, глуша рыдания. Как же я от этого всего устала! От жизни в постоянном напряжении, на надрыве. От попыток поймать его взгляд, заслужить его одобрение! Сколько можно, в самом-то деле! Я всю жизнь пыталась быть хорошей. Сначала для родителей, слишком увлечённых светской жизнью, чтобы найти время и обратить внимание на единственную дочь. Потом для деда, буквально бредившего своей компанией и заставившего меня загореться его страстью. И, наконец, для Ромы, надеясь, что когда-нибудь случится чудо, и он разглядит во мне женщину, готовую ради него на всё… Хватит! Хватит испытывать чувство вины за желание стать счастливой!

Четырнадцатая глава

Несмотря на слёзы и дикую головную боль после, заснула я быстро и спала отлично. Вчерашний разговор всплыл в памяти уже в душе, и, стоя под упругими тропическими струями, я снова проговаривала его про себя. Если Роме позволено всё, что запрещает мне поступать так же? Желание узнать Дениса поближе вспыхнуло с новой силой.

Я хочу узнать, как он целуется. Мысль вспыхнула ярко и красочно, заставляя улыбнуться. Сегодня я обязательно это узнаю.

Мысли о предстоящем свидании отвлекли, вызвав сладкую дрожь предвкушения, которая не отпускала на протяжении всего рабочего дня. Денис не показывался, будто нарочно оттягивая встречу и заставляя ждать её ещё сильнее. Только ближе к вечеру секретарша передала запечатанное письмо, на котором стоял гриф «лично в руки», от руководителя отдела исследований Дениса Лазурина. В нём было несколько строк, написанных от руки:

«Заеду в восемь. Надеюсь, ты любишь Вивьен Ли».

Я была настолько поглощена размышлениями о встрече, что даже не заметила, как добралась до дома. Ирма уже уходила, Рома сидел в гостиной, положив загипсованную ногу на столик, и щёлкал каналы. Демонстративно не обратив на него внимания, я прошла к себе и тут же забыла о муже, стоило закрыть дверь.

Меня охватило нетерпение. Руки мелко подрагивали, голова кружилась и слегка подташнивало. Как на экзамене или перед важными переговорами. Окинув своё отражение скептичным взглядом, я решительно сняла серьги и браслет, вспомнив слова Лены, что от моих украшений за милю несёт снобизмом и деньгами. Бросила быстрый взгляд на часы – без десяти восемь.

– Куда-то собралась? – поинтересовался Рома, не сводя глаз с экрана.

Дёрнув плечом, я прошла в холл, в очередной раз поражаясь его способности забывать о ссоре на следующий же день. Ему действительно было настолько плевать?

– Развейся как следует, может, твой лаборант вправит тебе мозги! – донеслось вслед. Уже в лифте подумалось: откуда он мог узнать о Денисе? Но я тут же забыла об этом, крепко сжимая клатч и чуть ли не пританцовывая от нетерпения. Его фигуру я заметила, стоило дверям разъехаться. Уже ждёт. От этой мысли стало так тепло, что широкая улыбка против воли расплылась на лице.

– Готова? – Его глаза вспыхнули яркой тёплой голубизной, стоило показаться на улице. Чувствуя себя,

– Куда мы едем? – Машина уже влилась в общий поток, на улице уже начали зажигаться фонари. Денис таинственно улыбнулся, глядя с чувством лёгкого превосходства. Уголки его губ подрагивали в попытке сдержать лукавую улыбку. – Хитрите, господин Лазурин? Кто такая Вивьен Ли?

– Ты правда не знаешь? – искренне удивился он.

– Это кто-то очень знаменитый, да? – Я склонила голову набок, чувствуя, что бессознательно начинаю кокетничать.

– Я искренне тебе завидую. – Денис с неприкрытым восхищением любовался мной, скользя взглядом по изгибу шеи и поднимая глаза выше, к губам. Я почувствовала, что краснею. – Столько открытий за один вечер.

– Я надеюсь, их будет больше, чем запланировано. – Я смело посмотрела прямо в его глаза и быстро отвернулась, заметив в них вопрос. Дальше мы ехали в тишине, но напряжение, повисшее между нами, здорово щекотало нервы. Я чувствовала его взгляд каждой клеточкой, твёрдо зная, что он не отвернулся и нахально продолжает изучать, даже не пытаясь скрыть это. Благо, машина остановилась, избавляя от дальнейшей неловкости.

Одноэтажное здание на небольшой тихой улочке, окружённое невысокой зелёной изгородью, со скромной вывеской: Лекси. Я с интересом взглянула на Дениса, но он не ответил, просто взял за руку, обжигая прикосновением, и повёл к входу. Лекси оказался небольшим кинотеатром с крохотным залом, а наши места оказались на укромном балкончике, возвышавшимся над остальными креслами.

– Мы будем здесь одни? – Я посмотрела вниз, на пустой зал, чувствуя, как медленно разливается по венам возбуждение. Это было слишком… интимно. И слишком быстро, несмотря на всю мою решимость. Но Денис быстро развеял мои опасения, кивая на дверь, в которую начали заходить люди. Наверное, облегчение отразилось на моём лице, потому что он мягко улыбнулся и покачал головой.

– Я надеюсь, это будет лучшее свидание в твоей жизни, – он взял мою ладонь в свою руку, проводя по ней кончиками пальцев. Странно, но эта совершенно невинная ласка вызвала бурю эмоций, разрядом тока пробежав от запястья к груди. Неслышно выдохнув, я нервно улыбнулась и осторожно освободила руку.

– Я в этом уверена. – И тут погас свет. Фильм, который выбрал Денис, «Трамвай «Желание», был мне незнаком, хотя пьесу я читала и даже смотрела постановку в театре при университете. Но теперь я смотрела фильм со странным чувством сопричастности с судьбой Бланш. А игра Вивьен Ли, с которой меня познакомил Денис, заставляла неотрывно следить за каждым словом и жестом, переживая и глотая слёзы. Из кинотеатра мы выходили в молчании. Я была слишком поглощена впечатлениями, чтобы пытаться поддерживать разговор, и Денис, видимо, понимая, не спешил развеять тишину.

Мы шли по тихим весенним улочкам, взявшись за руки, а я будто впервые видела свой родной город, любуясь бледно-розовыми цветками магнолии, медленно осыпавшейся под ноги. Нежный аромат цветущих деревьев, шум редких машин, обрывки разговоров, долетавшие из раскрытых окон – меня охватывало чувство покоя и светлого, лёгкого счастья. Впереди темнел парк, и мы пошли туда, не сговариваясь, ныряя в сумрачную темноту, и останавливаясь под раскидистой вишней, покрытой казавшимися серебряными в темноте цветами.

Сердце билось громко и гулко, когда мы замерли, глядя друг на друга. Когда его руки медленно легли на талию, прожигая сквозь одежду, я приоткрыла губы, неосознанно облизнув их, и выдохнула в его губы, закрывая глаза. Он касался меня нежно, не спеша, лаская кончиком языка. Его сердце под моими ладонями билось тяжело, быстро, и от мысли, что этот момент взволновал его не меньше, чем меня, в животе зашевелились бабочки. Поцелуй стал глубже, настойчивей, и мои руки взлетели в его волосы, притягивая к себе, прижимая ближе. Его язык нашёл мой, сплетаясь вместе, и воздух закончился, как и всякие мысли. Только чувства, яркие, острые; только нервы, напряжённые, как струна – этот поцелуй словно освобождал меня от годов забвения, заново возвращая к жизни.

Мы целовались, как два безумных подростка, не отрываясь друг от друга, ловя губы губами, шепча обрывки признаний и слов. Его руки обжигали, скользя по спине, но не спеша опускаться ниже или позволять себе что-то большее, и за это я была ему благодарна. Денис не торопил события, нежно и трепетно исследуя губы, скулы, шею, но словно боясь шагнуть дальше, за грань, что могла бы спугнуть. Расставшись за квартал от дома, мы, наконец, обменялись телефонами, хотя номер Дениса был у меня давно. И я шла домой, широко улыбаясь, читая сообщения, что он начал слать, стоило мне скрыться за углом. Это было что-то невероятное. Яркое, ослепляющее чувство влюблённости, чувство запретной, но такой сладкой вседозволенности.

Я вернулась домой далеко за полночь, уверенно кивая швейцару и проходя к лифту. Сколько раз возвращалась с работы поздно? Не счесть. А сколько раз со свиданий? Кажется, впервые. Но кто знал, откуда я пришла?

Переступив порог дома, по привычке бросила быстрый взгляд на комнату Ромы. Из-под двери пробивался свет – он ещё не спал. Не пытаясь ступать тихо, прошла к себе, сбрасывая на ходу одежду и ныряя под душ. Скользя руками по телу, размазывая пену и представляя, как руки Дениса повторяют путь, лаская грудь и задевая отвердевшие соски. Впервые за несколько лет перед глазами возникло другое лицо, заменив Рому в моих фантазиях. Я пылала, тяжело дыша, чувствуя, как внизу живота вспыхивает, разгораясь, томительное пламя, разбегаясь по венам, зажигая каждую клеточку тела. Я хотела почувствовать его в себе, прижаться всем телом, простонать его имя… Как долго у меня не было мужчины? Когда вообще кто-то касался меня в последний раз? Кажется, вечность назад.

Пятнадцатая глава

Эта ночь была наполнена сладкими, возбуждающими снами, в которых фантазия переплеталась с реальностью с такой точностью, что захватывало дух. Проснувшись в растрёпанных чувствах, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, первым делом я потянулась к телефону. И улыбнулась, найдя несколько сообщений, что Денис прислал ночью и рано утром. Кажется, кому-то тоже не спалось. Может, мы встретились в наших снах?

– Хорошо вчера погуляла? – невинно поинтересовался Рома, когда я, наконец, вышла из комнаты на кухню.

Просто поразительно, как этот человек умудряется мигом забывать о том, как вчера наплевал в душу! Я смерила его ледяным взглядом и достала

– Прости. – Кажется, выражение моего лица было красноречивее любых слов, потому что он вдруг смутился и опустил глаза. А потом случилось что-то невероятное – его рука осторожно обхватила моё запястье, вынуждая посмотреть. Виноватый взгляд из-под густой чёлки не мог принадлежать Роме! Что происходит?

– Я вчера был резок и перегнул палку. А ты просто хотела помочь, – пробормотал он, робко улыбнувшись. Ну, уж нет, со мной этот фокус больше не пройдёт. Я с удивлением прислушалась к себе и поняла, что его флюиды не действуют. Совсем. Неужели долгожданная свобода?.. Выдернув руку из его пальцев, я вернулась к соку.

– Не стоит расточать на меня своё обаяние, – прозвучало суровее, чем планировалось, но не всё ли равно? – Раньше надо было думать.

– Лаборант оказался лучше, чем я думал, – криво усмехнулся Рома, отступая и тяжело опираясь на столешницу. – Элли нашла своего Дровосека с огромным сердцем?

– Скорее, поняла, что мозги нужнее, – огрызнулась я, раздражённо кидая нарезанный сыр на хлеб.

– У тебя и так они всегда были на первом месте, – хмыкнул Рома, смотря долгим, нечитаемым взглядом.

– Хорошо, что они хоть у кого-то из нас есть. – Я повернулась к нему спиной, чувствуя, как от злости начинают мелко подрагивать пальцы. Хотелось закричать. Высказать ему всё, что накопилось, но я сдержалась. Извечная привычка нести всё в себе. Кому только она нужна?

За спиной послышался шорох – Рома, подхватив костыли, ушёл в гостиную. Пусть привыкает. Нам ещё долго сидеть под одной крышей. Когда в последний раз мы проводили вместе столько времени? Вернувшись к себе, я мигом забыла про мужа, хватая телефон. Денис что, вообще не отходит от него? Милые сообщения, весёлые картинки, смайлики и признания, робкие, нежные, вызывали целый рой бабочек в животе. Но стоило ему позвонить, как сердце ухнуло куда-то вниз, и несколько секунд я просто смотрела на загоревшийся экран, смущаясь и не зная, что сказать.

Но все сомнения развеялись, стоило услышать его голос. Мягкий, бархатный, он сладкой патокой лился не в уши даже, в сознание, проникая внутрь, заставляя поверить, что всё хорошо и волноваться не о чем. Что он так же взволнован и ждёт встречи. Что считает часы до понедельника и сожалеет, что не может встретиться на выходные, потому что сегодня приедут друзья из Питера, которых он не видел несколько лет… Мы говорили, говорили, пока не раскалился телефон и не стала возмущенно пищать зарядка. И прощались ещё несколько раз, не в силах первым положить трубку.

Неужели так действительно бывает? Вот это всё: настоящее ответное чувство, желание увидеть, услышать, коснуться? Это оказалось почти физически больно – знать, что сегодня мы не увидимся. Во что ты вляпалась, Алина? Из огня да в полымя?

Выходные прошли как во сне. Стычек с Ромой больше не было: мы просто игнорировали друг друга, как успешно делали последние несколько лет. Я была слишком поглощена мыслями о Денисе, а он… Понятия не имею, о чём думал он, но пытаться со мной заговорить не спешил. Тем удивительнее было, когда утром понедельника Рома встретил восклицанием:

– Ты точно собралась на работу? – Устроившись на стуле и вытянув ногу, он разглядывал меня с весёлым удивлением.

От неожиданности я замерла и бросила быстрый взгляд в зеркало, пытаясь понять, что не так. Бледно-голубой деловой костюм, белая рубашка, строгий макияж – ничего лишнего.

– Глаза, – лениво улыбнулся Рома, наблюдая за моей растерянностью. – У тебя глаза горят, как у мартовской кошки. Ты бы там поосторожнее, а то в измене перед всем миром уличат тебя.

– О твоих не говорит только ленивый, – пробормотала я, опуская глаза. Хотелось поделиться со всеми своим счастьем. Кричать о нём на каждом углу, гордо неся свою голову, но сейчас этого делать было нельзя. Хватит и того, что целовалась чуть ли не на виду у всего города, и пусть это было в темном парке ночью. Надо дождаться, когда сыворотка выйдет в продажу. А тогда уже начинать всерьёз устраивать личную жизнь. Узнавать о разводе и о том, как провести его максимально тихо и безболезненно…

– Я – мужчина, – резонно заметил Рома, дуя на кофе, который держал в руке. – И не надо закатывать глаза, ты же знаешь, то, что общество прощает мужчинам, считается недопустимым грехом для женщины. Так устроен мир, не мне тебе объяснять.

– Шовинист, – фыркнула я, тем не менее, признавая его правоту. И дело даже не только в том, кто есть кто. А в том, что я ещё и глава компании. И поговорка про быка и Юпитера сейчас как нельзя кстати. Только работает в обратную сторону…

– Не думай, что я завидую, – протянул Рома, наблюдая, как я наливаю чай, – но ты бы присмотрелась к своему лаборанту.

– Это. Тебя. Не касается. – Я застыла, скрипнув зубами. Пусть только посмеет советовать, с кем и как мне быть!

– Я не о том, – терпеливо, словно ребёнку, пояснил Рома. – Сколько у тебя было подобных интрижек?

– Не твоё дело! – вспыхнула я.

– Эта – первая, – довольно улыбнулся он. Кажется, вся эта ситуация здорово его забавляла. – Так вот послушай меня, моя наивная канзасская девочка. Мальчики бывают плохими и хорошими. Но даже хорошим часто нужен только секс. А сердечко твоё и так уже разбито…

– Сколько самоуверенности! – Я искренне развеселилась. Надо же – Рома учит меня жизни! Наверное, только ради этого стоило завести интрижку!

– А кто-то, смотрю, выпил с утра целую чашку Смелости, – насмешливо протянул Рома. Спорить сегодня он явно не хотел и вообще пребывал в благодушном настроении. Это было необычно. Сегодня наш разговор скорее напоминал подколки старых друзей, а не ругань уставших друг от друга супругов.

– Я сама разберусь, что мне нужно, – наконец ответила я, делая глоток. В сумке звякнул телефон, оповещая о новом сообщении.

– Вспыхнула и загорелась, – констатировал Рома. – Хочется верить, что ты знаешь, что делаешь.

– Не понимаю – почему это вдруг тебя стала волновать моя личная жизнь?

–

– Знаю я, о чём ты всегда думаешь, – вполголоса пробормотала я в кружку.

– Удачного дня! – донеслось из гостиной.

Шестнадцатая глава

Несмотря на пасмурный день и накрапывающий дождик, настроение только поднималось выше с каждым километром, приближавшим к работе. Словно впервые я видела нежную весеннюю зелень, в которую оделся город, улыбалась, глядя на прохожих, распахивающих зонтики под усиливающимся дождём, и гадала – будет ли радуга?

Шагнув из машины, кивком поблагодарила шофера, распахнувшего зонт, и подняла голову, глядя на высокое здание, которое целиком и полностью принадлежало компании. В вестибюле было шумно – привычно для понедельника. Я улыбнулась охране и прошла в лифт, представляя, что сейчас в него войдёт Денис. Интересно, как бы он себя повёл? Но знакомая фигура не появилась среди сотрудников, а разделить со мной кабинку так никто и не решился. Двери с тихим шелестом закрылись, а в груди слабо кольнуло разочарование.

– Рита, вызовите Лазурина, – первым делом бросила я, едва подошла к кабинету.

– Там для вас посылка, Алина Александровна! – Секретарь поднялась со своего места и вошла следом, замирая в дверях. На моём столе лежал большой яркий букет: герберы, дикие орхидеи, китайские розы – буйство красок, осветившее холодный интерьер. Улыбка невольно расцвела на лице, и я осторожно потянулась к лепесткам, доставая небольшой запечатанный конвертик.

– Можете идти, – не оборачиваясь, произнесла я, разворачивая послание.

«Надеюсь, ты не любишь розы? Конечно! Ты ведь не так скучна и холодна, как они!»

Хотелось прижать букет к груди и закружиться с ним по кабинету, но я сдержалась. Поставила его в подготовленную Ритой вазу и села за стол, напоминая себе, что работу никто не отменял.

– Денис Аркадьевич задерживается, – раздался голос секретаря в коммутаторе. – Просил передать, что будет в офисе через час.

Я нахмурилась. Что могло задержать его? А вдруг что-то случилось? Глупости. Я понятия не имею о расписании Дениса и о том, когда он появляется в лаборатории. У него свободный график, и до последнего времени я вообще не вникала в то, как часто бывает на месте глава исследовательского отдела.

Время тянулось томительно медленно, казалось, что стрелки нарочно остановились и не двигаются. Рассеянно пробегая глазами по документам, которые успела принести Рита, я то и дело бросала взгляд на часы, еле слышно вздыхая. И когда голос секретаря сообщил о том, что подошёл Лазурин, я с трудом заставила себя не сорваться с места, буквально вцепившись в столешницу.

– Алина Александровна, прошу прощения за задержку, – начал Денис, ожидая, пока закроется дверь. Но стоило ей тихо щёлкнуть, как он в несколько больших шагов пересёк кабинет, обошёл стол и склонился ко мне. – Я так скучал.

Я не ответила. Просто потянулась к нему, отвечая на поцелуй и растворяясь в нём. Его мягкие губы скользили по моим с уверенностью завоевателя, которому уже сдалась покорённая крепость. Без робости, он целовал жадно, словно упиваясь каждым прикосновением, лаская языком мой язык, вовлекая его в чувственный круговорот. Рука Дениса осторожно коснулась моего затылка, притягивая к себе, боясь нарушить идеальную причёску. Зато мои пальцы тут же взъерошили его короткие волосы, пока вторая рука продолжала сжимать подлокотник кресла. Знакомое томление медленно разгоралось внутри, мягко пульсируя внизу живота, вытаскивая наружу глубоко спрятанные сладкие желания. С сожалением оторвавшись от него, я откинулась в кресле, шумно дыша. Он разочарованно выдохнул и покосился на дверь.

– Спасибо за цветы, – выдохнула я, улыбаясь.

– Тебе правда понравилось? – Широкая мальчишеская улыбка осветила его лицо, отражаясь в глазах.

– Очень. – Переведя взгляд на цветы, я снова ими залюбовалась. – Хотя розы я всё-таки люблю.

– Я знаю, – самодовольно кивнул он.

– Откуда?

– Догадался. – Денис пожал плечами, присаживаясь на край стола. – Ты свободна сегодня?

– Хотелось бы ответить, что для тебя я свободна всегда, но это не так. – Покосившись на экран ноутбука, я расстроено вздохнула. – А вот завтра, – я хитро посмотрела в его глаза, – завтра у меня деловой обед, он закончится в три. После можно не возвращаться в офис.

– Ты, оказывается, маленькая прогульщица? – притворно ахнул Денис, накрывая мою ладонь, лежавшую на столе, своей.

От этого нежного, мягкого прикосновения к сердцу побежали лучики солнечного тепла. Зажмуриться бы и прижаться к его груди, как тогда, в парке. Вдыхать его запах, чувствуя себя защищённой от всех невзгод окружающего мира… Словно прочитав мои мысли, Денис нежно погладил мою щёку, заставляя поднять на него глаза.

– Я не знаю, успею ли освободиться к трём, – заметив в моих глазах разочарование, он улыбнулся, – но к пяти я буду полностью в твоём распоряжении.

– Полностью? – в горле резко пересохло. Не спешит ли он? Или это просто игра моего воображения и за этими словами ничего не стоит.

– Как пожелаешь, – прошептал Денис, снова склоняясь к моим губам.

Он давно ушёл, а я всё не могла заставить себя вернуться к работе, раздумывая над его словами. Хотела бы я, чтобы сны стали реальностью так скоро? Скорее нет, чем да. Или?.. Кого я обманываю! Всё моё тело, каждая его клеточка буквально жаждала его прикосновений! Но всё же двух свиданий для того, чтобы стать настолько ближе было явно недостаточно. И Денис не станет настаивать, пока я сама не решу, что пришло время. А значит, завтра можно насладиться ещё одним незабываемым вечером, наполненным объятиями, поцелуями и невинными ласками.

Мы встретились в трёх кварталах от офиса, куда я добралась на такси, отпустив шофера. Как в фильмах про шпионов, оглянулась и пересела в другое такси, где уже ждал Денис. От этой игры в Бонда азарт бурлил в крови, и мы ещё долго оглядывались, проверяя, не следит ли кто. А потом, в небольшом ресторане, похожем на старинный винный погреб и кишащем туристами, дегустировали вино с видом настоящих знатоков, комментируя каждый новый сорт и пробуя друг у друга понравившееся. Слегка захмелев, приглушённо хихикая, мы выбрались из ресторана, когда совсем стемнело. Впереди виднелось здание МГУ, там кипела жизнь, проносились машины и тысячи людей спешили домой. Здесь же было тихо и уютно – редкие прохожие, в основном из

– Откуда ты так хорошо знаешь Москву? – Мы неторопливо шли по улице, взявшись за руки. Фонари отражались в лужах под ногами, а в воздухе сладко пахло молодыми, недавно распустившимися листочками. Я дышала полной грудью, но всё равно не могла надышаться. Словно просидела десятки лет в одиночной камере, а теперь наконец вышла на волю.

– Я переехал сюда пятнадцать лет назад, – задумчиво ответил Денис, глядя прямо перед собой. – Учился, снимал комнату, а на выходных бродил по городу, пристраиваясь то к одной, то к другой группе туристов. Потом завёл друзей из местных и стал пропадать в злачных местах, знать о которых тебе не стоит.

Он весело посмотрел на меня и вдруг остановился, неуловимым движением притягивая к себе.

– А сейчас я хочу показать свой любимый город самой прекрасной женщине на земле.

– Так уж и самой? – кокетливо вырвалось у меня.

– Для меня – да, – шепнул Денис, и от его серьёзного взгляда я вдруг смутилась. – Ты – невероятная, Алина. И сама не представляешь, насколько.

Он снова целовал меня, заставляя забыть обо всём, заставляя не думать о том, что мы стоим посреди улицы и до полуночи ещё очень далеко. Но мне было плевать. Легкомысленно и необдуманно? Пусть. Сейчас не хотелось думать о том, что нас могут увидеть. Вообще не хотелось думать. Хотелось только чувствовать его вкус, согреваться от тепла его тела, запуская руки под пиджак, прижиматься к нему, живому, настоящему, тёплому. Не фантазии, которая питала годами. Реальному мужчине, который разглядел во мне то, что не мог разглядеть Рома.

Семнадцатая глава

Яркий свет майского солнца проникал сквозь стекло и преломлялся в небольшой вазе, ложась разноцветными лучиками на белоснежную скатерть. Полураспустившаяся роза то и дело приковывала взгляд, вызывая желание взять её в руки и вдохнуть нежный аромат. Рассеянно прокручивая в руке десертную вилочку, я время от времени смотрела на вход в кафе. Лена задерживалась. Может, не стоило приглашать её на обед в этот ресторан и ограничиться кофе в закусочной? При мысли о гадком пойле, которое там выдавали за благородный напиток, я неосознанно поморщилась. Нет, я предупредила, что приглашаю, значит, о цене подруга могла не думать. А осознанно травить себя не хочу.

– Уф, долго же сюда добираться, доложу я тебе! – раскрасневшаяся Лена остановилась перед столиком и с укоризной посмотрела на меня. – Конечно, здесь круто, но тратить тысячу на такси я не готова!

– Прости, – о том, как ей придётся добираться, я не подумала. Сама-то приехала сразу после посещения одной из наших фабрик. – Я должна была догадаться, что тебе это будет неудобно. Впрочем, ты сама виновата, – хитрый взгляд на Лену, – в следующий раз говори сразу, что тебе далеко. Знаешь же, что я о таких мелочах думаю в последнюю очередь.

– Ладно, – проворчала она, усаживаясь напротив и окидывая сервированный стол одобрительным взглядом. – Я пешком дошла. А ради такого ланча и пол-Москвы пройду!

Когда принесли меню, я тихо порадовалась, что цены там не указаны. В стремлении провести время с подругой так, как привычно мне, я действительно часто забывала, что ей моя жизнь в общем-то не по карману. Но я скучала по ней, а приглашать Лену домой сейчас было бы не самой лучшей идеей. Шла третья неделя вынужденного заточения Ромы в нашей квартире, и он с каждым днём считал дни до снятия гипса с тем же маниакальным упорством, с которым считают свой срок заключённые. Это задевало.

– Так значит, у вас с Денисом всё серьёзно? – уточнила Лена, увлечённо расправляясь с десертом. Я неопределённо пожала плечами.

– Если бы я сама знала. Мне хорошо с ним. А ещё очень легко, без сложностей и чувства, что я кому-то что-то должна. Но чем больше проходит времени, тем больше кажется, что это может зайти слишком далеко. Наверное, Рома прав, – сокрушённо вздохнула я, – у меня слишком маленький опыт, чтобы ввязываться в подобные авантюры.

– Ха! Так, а где ты его наберёшься, если не ввязываться? – весело воскликнула Лена. И тут же понизила голос: – Постой, так у вас ещё ничего не было?..

– Пока нет. – Я снова вздохнула. – Он не спешит, а я… Я не знаю, хочу ли заходить так далеко. Всё же это слишком серьёзно. Да и зачем вообще…

– Стоп. – Лена подняла ладони, останавливая моё неуверенное блеяние. Потом наклонилась вперёд, нависнув над столом, и прошептала: – А когда у тебя вообще в последний раз был секс?

Я почувствовала, что краснею. Конечно, эта тема так или иначе должна была всплыть, но признаваться оказалось на удивление сложно. В первую очередь самой себе. Потому что, стоило цифре прозвучать вслух, как масштабы собственного одиночества стали поистине огромными.

– Со свадьбы, – тихо выдохнула я, опуская глаза. – Пять лет назад.

Лена поперхнулась кофе и несколько секунд пыталась откашляться, смаргивая выступившие слёзы.

– Прости, что спрашиваю, – сдерживая смех, выговорила она, – но ты вообще помнишь, как это делается?

– Конечно, помню! – возмутилась я. И неуверенно добавила: – Вроде бы.

– Я знаю отличный магазинчик в паре кварталов, – подмигнула Лена. – И сегодня мы обязательно в него заглянем!

– А может, пока не стоит торопиться? – робко поинтересовалась я.

– Нужно, – непререкаемым тоном заявила подруга, делая знак официанту, чтобы тот повторил десерт.

Опустившийся на город вечер дышал приближающимся летом, шелестя листвой. В пламенеющем небе с громкими криками носились еле видные ласточки, гоняясь за мошкарой. Город же, казалось, только просыпался, выплёскивая на улицы сотни прохожих. Приняв из рук Тимура пакеты с покупками, я спешила домой – примерить обновки.

Удивительно, как Лена смогла уговорить меня на подобное! Никогда не считала себя ханжой, но даже для меня некоторые из обновок были слишком откровенными. Не думаю, что смогу показаться в них перед Денисом. Да скорее всего, ни перед кем не смогу. Но коё в чём Лена была права – такую сексуальную роскошь должна хоть раз в жизни позволить себе каждая женщина.

– Добрый вечер, милая! – сладко пропел из гостиной голос Ромы. От неожиданности я выронила пакеты, осторожно проходя внутрь и надеясь увидеть что угодно от разбросанных по дому шприцев до друзей Ромы,

– Ч-что?.. – Я не успела договорить, когда Рома, не выдержав, заливисто расхохотался, закидывая голову назад.

– Видела бы ты своё лицо! –весело воскликнул он. – Брови почти до волос поднялись, а глаза… Боже, Лин, я жалею, что не догадался взять в руки телефон!

– Ну ты и… – злиться на Рому, впрочем, не хотелось. Он смеялся так заразительно, что просто невозможно было не улыбнуться в ответ.

– Всегда было интересно, неужели есть семьи, в которых люди на самом деле говорят такое друг другу каждый вечер? Ужин, кстати, действительно готов. Ирма сегодня превзошла сама себя.

Оставив ухмыляющегося Рому, я пошла к себе, продолжая улыбаться. Простая фраза, сказанная мужем, – что может быть естественней? «Милая»… Интересно, у него язык не покрылся язвами после того, как выговорил это слово? Ужин мог подождать, но вот покупки – точно нет. Руки так и чесались примерить всё и разглядеть как следует, не думая о камерах наблюдения в кабинках. В следующий раз никаких магазинчиков Лены. Покупать бельё в таких – то ещё удовольствие.

Вывалив содержимое пакетов на кровать, я рассматривала их, как подарки на Новый год, не зная, что померить первым. Алую кружевную сорочку, обнажавшую спину до самых ямочек над ягодицами? Или чёрный комплект с жутко неудобными, но такими сексуальными трусиками? А может, белое неглиже с нежно-розовыми вставками? Или… Глаза разбегались, пока я перебирала нежные шелковистые ткани, представляя себя на месте коварных обольстительниц из фильмов, которые одним небрежным движением плеча покоряют сотни мужчин.

А ведь выглядело действительно потрясающе! Я любовалась собой уже час, не в силах оторвать взгляд, снова и снова поворачиваясь перед зеркалом. Чёрное кружево обольстительно оттеняло кожу, резинка чулок сочеталась рисунком с бельём, а высокий пояс делал образ вызывающе сексуальным. Прикусив губу, я отбежала от зеркала и вернулась с высокими бархатными ярко-красными туфлями с тонкой чёрной шпилькой. Туфли ждали своего часа уже год и оказались настолько неудобными, что ходить в них можно было только по дому. И только несколько шагов. Что ж, теперь я понимаю, для чего вообще создают подобные модели…

Чего-то всё равно не хватало. Стянув резинку с головы, распушила волосы, тряхнула головой, постаравшись смотреть максимально обольстительно. Аккуратно накрасила губы сочным карминным цветом и торжествующе улыбнулась. Самое то! Повернувшись к зеркалу спиной, я посмотрела на ровные стрелки на чулках, делавшие ноги ещё длиннее, и подмигнула своему отражению.

– Если ты оставила телефон специально, чтобы показать, как сильно тебя хочет твой лаборант, то идея была так себе. – Рома замер на пороге.

Как я могла увлечься настолько, что не услышала стука его костылей? Первым желанием было закрыться, спрятаться, убежать вглубь гардеробной. Но я отогнала его, заставив себя выпрямить спину и вздёрнуть подбородок. Пусть смотрит. Почему нет? Мне стесняться нечего, скрывать – тоже.

– Ты решила обновить гардероб? – ровным голосом спросил муж. – Помнится, раньше ты любила светлый хлопок и классику.

– Это разве не классика? – Я медленно пошла к нему, чувствуя себя по меньшей мере моделью Виктории Сикрет на подиуме. Только крыльев за спиной не хватает.

– Я больше люблю красный, – лениво опершись о стену, протянул Рома, окидывая меня демонстративно-внимательным взглядом. – Но на тебе он смотрелся бы слишком вульгарно.

– Значит, тебе нравится? – Признаться, его реакция вызывала разочарование. А чего я хотела? Чтобы он упал ниц и рассыпался в комплиментах?

– Не думал, что ты экономишь на белье. – Рома красноречиво посмотрел на лежащие на полу пакеты. – Хотя уверен, лаборант оценит.

– Думаешь? – Призвав на помощь всё самообладание, я кокетливо улыбнулась и, развернувшись, медленно подошла к зеркалу. Плавно провела руками по талии, скользнула к бёдрам и легонько щёлкнула резинкой, спускавшейся с пояса к чулкам.

– Уверен, – раздражённо бросил Рома, разворачиваясь и уходя. Желание красоваться тут же погасло, как свеча под порывом пронзительного ветра. Устало сбросив туфли, я вздохнула и потянулась за халатом.

Восемнадцатая глава

Утром Рома угрюмо буркнул что-то нечленораздельное вместо приветствия и поспешил уйти в гостиную, в которую теперь плавно перекочевала часть его кабинета. Стол, диван, кресла – всё было занято многочисленными бумагами, папками, черновиками с пометками. Уже собираясь выходить, я всё же решила заглянуть и удивлённо замерла на пороге.

– Когда тебе успели всё это привезти?

– Утром, – не отрываясь от экрана ноутбука бросил Рома. – Ты ещё спала.

– А когда ты успел договориться? – Впервые с начала его болезни я видела такой рабочий энтузиазм.

– Ночью, – коротко ответил муж, всем своим видом показывая, что я мешаю.

– Тебе надо больше спать, если хочешь скорее выздороветь, – старательно копируя интонацию врача, произнесла я.

– Ты не опоздаешь на работу? – холодно поинтересовался он, поднимая, наконец, голову. Взгляд, колючий и злой, вызвал удивление – откуда столько неприязни с раннего утра? Или это я уже просто отвыкла от обычного Ромы, и теперь он возвращается? Прощаться я не стала, просто молча ушла, оставив его наедине со своим раздражением.

– На выходные обещают дождь.

Денис зашёл после ланча, устроившись в кресле, стоявшем перед моим столом. Вольготно закинув ногу на ногу, он неспешно покачивал носком туфли в воздухе, хитро наблюдая за мной. Я понимала, куда он клонит, но не спешила облегчить ему задачу. На эти выходные мы собирались поехать в Ярославль, и даже забронировали себе два номера в приличном небольшом отеле. Но гулять по дождю, пусть даже почти летнему – удовольствие не из приятных. Можно, конечно, закрыться на два дня в номере и не выходить, но мне кажется, для первого раза это будет слишком. А в том, что это раз должен вот-вот случиться, сомнений не возникало.

– Твои предложения? – Я сложила руки в замок, внимательно разглядывая сидящего передо мной мужчину. Тёмно-синий деловой костюм, бледно-голубая рубашка – интересно, синий и его оттенки – любимый цвет всех голубоглазых мужчин? Правда, Рома предпочитает другой оттенок…

– Я могу пригласить тебя к себе? – тихо спросил Денис, не отводя взгляда.

– На все выходные? – попробовала пошутить я, но вышло как-то

– Если захочешь. – Он вдруг легко улыбнулся, и напряжение, начавшее было сковывать, развеялось.

– Где ты живёшь?

– А ты не знаешь? – удивился Денис.

– У меня нет привычки следить за сотрудниками, – суше, чем следовало, ответила я. – Предлагаешь посмотреть в личном деле?

– Не поможет, – весело фыркнул он. И тут же пояснил: – Я недавно переехал, не успел сообщить свой адрес кадровому отделу.

– Значит, отпразднуем новоселье?

Офис давно опустел, даже Рита ушла, а я всё сидела над отчётом о доходах, подготовленным аналитическим отделом. И только когда цифры начали сливаться в одно пятно, и я поняла, что сижу, бессмысленно уставившись на страницу несколько минут, пришла пора закругляться. Устало потёрла виски, посмотрела на часы – половина десятого. Тимур наверняка успел прочитать все вечерние газеты. Меня всегда умиляла его консервативная привязанность к бумажной прессе. Я подарила ему на день рождения планшет, но так ни разу с ним и не видела. Подозреваю, что подарок перекочевал к дочке. Закрыв ноутбук, я поднялась, потягиваясь и разминая затёкшие от долгого сидения мышцы. Подошла к окну, за которым раскинулся ночную Москву.

Подсвеченные башни вставали над рекой, и в чёрной воде дрожали многочисленные огни. Прогулочные катера скользили по ней, и на набережной наверняка сейчас было шумно и многолюдно. Вся эта красота постоянно была у меня буквально под носом, отчего же я так редко находила время просто выглянуть в окно?

Забросить бы все дела и просто гулять по весеннему городу с Денисом. Почему, чтобы просто быть счастливой, нужно преодолеть столько препятствий?.. Развод. Я ведь до сих пор не поговорила с адвокатом. Сейчас звонить уже поздно, а завтра не будет времени. Но в понедельник я обязательно с ним свяжусь. Сделав пометку в ежедневнике, я вышла из офиса, бросив последний взгляд в окно.

Стоило открыть дверь в квартиру, как до меня донёсся рык Ромы, отчитывающего кого-то по телефону. Не успела я дойти до комнаты, как он окликнул, вынуждая замереть на пороге.

– Ты всё-таки решила прийти?

Обернувшись, я не смогла сдержать недоуменного взгляда. Он сейчас серьёзно? Пытается упрекнуть в позднем возвращении?

– Если бы ты чаще приходил ночевать, ты бы знал, что это – обычное время, когда я попадаю домой!

Скрывшись в комнате, я возмущённо хлопнула дверью. Куда делось его ироничное равнодушие? Интересно, как он отреагирует, если я скажу, что завтра не приду ночевать? Не сдержавшись, я нервно хихикнула. Месть и впрямь следует подавать холодной. Пусть злится, мне всё равно!

С самого утра всё буквально валилось из рук. Сначала это был сахар, просыпанный мимо чашки. Потом оторвалась пуговица на любимом пиджаке, и пришлось срочно переодеваться. Дальше – хуже. Каблук застрял между плиткой перед входом в офис, и, выдернув его, я обнаружила две глубокие царапины на бледно-розовой коже туфли. В здание входила осторожно, стараясь никуда не вляпаться и не растянуться посреди вестибюля на глазах у всей компании. Только закрыв за собой двери и рухнув в кресло, я почувствовала себя в безопасности.

На самом деле, причина нервоза ясна и понятна: сегодняшний вечер станет и долгожданным и пугающим одновременно. «Тебя никто ни к чему не принуждает. Ты всегда можешь отказаться и уйти!», – как мантру повторяла я себе снова и снова. Но при воспоминаниях о поцелуях, о нежных, но уверенных ладонях на талии, о шёпоте, вызывавшем дрожь, все страхи рассеивались, оставляя после себя сладкое предвкушение. День пролетел незаметно, и с Денисом пересечься не удалось ни разу. Но это было даже к лучшему – встретить сейчас его многозначительный взгляд было бы слишком.

До дома я всё же добралась в относительном спокойствии. Рома закрылся у себя, из-за дверей доносились звуки громкой музыки. Разложив на кровати бельё, я почувствовала, как начинает пробирать дрожь, а в животе всё сжимается в тугой комок от страха. Подготовка к свиданиям уже давно стала приятным ритуалом, но сегодня всё должно быть на высшем уровне! Выйдя из ванны через час свежей и гладкой, я посмотрела на часы – ещё сорок минут до того, как заедет такси, вызванное Денисом.

Платье насыщенного кораллового цвета спряталось под бежевым летним пальто. Волосы я небрежно заколола, чтобы распустить их при встрече. Замирая от предвкушения, остановилась перед зеркалом, поправляя ворот пальто, и, улыбнувшись отражению, вышла в холл.

– Я собираюсь заказать пиццу, – крикнул Рома из гостиной. – Тебе оставить?

Глубоко вздохнув, я ответила как можно небрежнее:

– Меня сегодня можешь не ждать.

– Вот как? – Он обернулся и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Потом поднялся, опираясь на костыль, и пошёл ко мне.

Я стояла и зачем-то ждала, когда он подойдёт, с каждым шагом чувствуя себя подростком, отпрашивающимся на первое свидание. Но он даже не посмотрел в мою сторону, обогнул и прошёл в кухню, намеренно гремя шкафами, в которых принялся что-то искать.

– Доброй ночи. – Решив, что ждать его ответ бессмысленно, я развернулась и ушла, чувствуя себя виноватой. Он заказал пиццу! Я действительно могла провести вечер рядом с ним, может, мы посмотрели бы какой-нибудь фильм или просто поговорили о чём-то неважном? В последние недели наши отношения стали совсем другими, более человечными что-ли?.. Я едва не вернулась, уже дойдя до лифта, когда знакомая злость привычно мазнула, всколыхнув десятки одиноких вечеров, когда он уходил, не сказав ни слова. Нет. Пусть сидит и есть свою пиццу. Может позвонить любому из своих друзей, которые с готовностью примчатся на выручку. Может обсудить меня или кого-то другого – не важно. Решительно нажав на кнопку, я глубоко вздохнула, прогоняя мужа из головы.

Девятнадцатая глава

Стоило войти в лифт, как мысли с готовностью бросились к Денису и нашей встрече. Оправдает ли она мои ожидания? Интересно, как он живёт?

Такси уже ждало. Машина тронулась, стоило сесть, и за окном замелькали огни. На небе давно отгорел закат, и яркие звёзды прятались за неоновым светом большого города.

Квартира Дениса оказалась на берегу Москва-реки. Дороговато, конечно, но для начальника исследовательского отдела самое то. Не говоря ни слова, шофёр остановился у дверей. Снова прятки, как в шпионских фильмах. Внутри всколыхнулось лёгкое раздражение. Мало того, что пришлось ехать к нему домой, будто я сама напрашивалась провести с ним ночь. Теперь ещё и эта таинственность, чересчур напускная! Хотя бы встретить у входа можно было? Впрочем, раздражение быстро улеглось: пока

Тем временем дверь распахнулась, пропуская в полумрак вестибюля. Широкая лестница была освещена мягким, рассеянным светом. Бежевый ковёр приглушал звук шагов. Стены, выкрашенные светлой краской, изящные бра, провожающие через каждые пять шагов, изгиб резных деревянных перил – холл и коридор дома производили приятное впечатление. Поднявшись на второй этаж, я быстро нашла нужную дверь и толкнула её.

– Привет, – тихо сказал Денис, стоило переступить порог. Он стоял совсем близко, подпирая плечом стену, и в полумраке прихожей его глаза таинственно мерцали.

– Заждался? – отчего-то прошептала я, словно боясь нарушить хрупкую интимность момента. Но тут на кухне коротко звякнула духовка, и очарование развеялось. Я улыбнулась, снимая пальто. Денис не сдержал восхищённый вздох. Казалось, что всё идёт по заранее расписанному сценарию, и предугадать концовку очень просто.

Проводив меня в гостиную, Денис ушёл на кухню, а я подошла к большому окну, выходящему на реку. Тёмная, шумная, она лежала совсем рядом – только руку протяни. Огни набережной отражались в воде, расходясь по ней оранжевыми кругами, словно большие светлячки, затерявшиеся в траве. Далеко отсюда лежали спальни районы, где жило большинство моих сотрудников. Там же, за МКАДом, находилась и наша фабрика. Я невольно задумалась о том, как сильно изменила мою жизнь сыворотка. Ещё три месяца назад и подумать не могла, что буду стоять в чужой квартире, ждать, пока накроют ужин и предвкушать сладкий десерт… Голос саксофона поплыл по квартире, маня и увлекая, и, обернувшись, я улыбнулась.

Денис стоял у стола и напряжённо смотрел на меня. Да он нервничает не меньше, чем я! Это открытие придало уверенности, и, вздёрнув подбородок, я медленно подошла к нему и встала так близко, что смогла разглядеть голубую жилку, пульсирующую на шее. Прикусив губу, подняла на него глаза, чувствуя, как медленно окутывает, проникая в лёгкие, его запах – запах кожи и свежего, древесного аромата. Его рука коснулась моей щеки, он наклонился, и в голове зашумело. Смешались мысли, и тело стало лёгким, невесомым, только вспыхнули губы, когда он поцеловал меня. Моя нога оторвалась от пола, взлетая вверх, и я пошатнулась. Денис притянул к себе, крепко обхватывая обеими руками, и я потерялась. Знакомое томление разливалось внизу живота, пока его губы ласкали неспешно мои, смакуя каждое мгновение поцелуя. Прижавшись к нему всем телом, я почувствовала, как растёт его желание, упираясь в мой живот. При мысли о том, что он горит от того же огня, волна возбуждения захлестнула, и руки сами взлетели вверх, путаясь в его волосах. Денис заурчал, углубляя поцелуй, становясь жадным и требовательным. Осторожно толкнув меня к столу, он навис сверху, держа за талию одной рукой, а второй упираясь в столешницу. Последние остатки разума застучали в висках, и я невольно упёрла ладони в его грудь, безмолвно прося остановиться.

Когда он отпрянул, тяжело дыша, я нехотя открыла глаза, возвращая сбившееся дыхание. Он улыбался хитрой, многообещающей улыбкой, и, не выдержав, я улыбнулась в ответ.

– Ужин готов, – прошептал Денис хрипло. Сердце билось гулко и тяжело, я облизнула губы и посмотрела на стол.

– Подождёшь, пока я накрою? – проследив за моим взглядом, спросил он. Я кивнула, и он вышел, оставляя наедине со своими мыслями.

Я действительно готова была отдаться ему прямо здесь? Разум определённо чётко ответил: нет. Сладость его поцелуев пьянила, но напор, с которым он целовал меня сейчас, пугал. Глубоко вздохнув, я постаралась взять себя в руки, унимая бешеное сердцебиение. Пригладила платье на бёдрах и осмотрелась.

Гостиная была просторной и казалась строгой и прохладной. Мало соответствующей тому образу Дениса, к которому я привыкла. Разве мог такой яркий, заводной человек жить в этих строгих линиях? Светлые, почти белые стены, жесткий даже с виду бежевый диван, над ним – реплика Гриса – единственное яркое пятно. Большой стол явно предназначен для шумных компаний, но сейчас на нём только две свечи и тарелки. У окна стояло кресло, и оно, видимо, являлось любимым местом отдыха хозяина: небрежно брошенный бордовый плед, из-под которого торчал край ноутбука, на столике рядом кружка. Обернувшись к окну, я снова посмотрела на ночную реку, и сейчас она показалась не волшебной и манящей, а холодной и отстранённой.

За спиной Денис спешно накрывал на стол, и аромат запечённого окорока мигом прогнал странные мысли, напоминая, что, вопреки полезному совету Лены, я не смогла съесть перед выходом ни кусочка. Зато сейчас желудок тихо заурчал, заставляя прижать к нему руки, радуясь, что Денис как раз вышел.

– Надеюсь, ты голодна, потому что оставлять такую вкусноту на завтра просто преступление! – Кажется, он всё-таки расслышал голодные крики моего желудка. Отодвигая стул, помог сесть и сам сел рядом, зажигая высокие розовые свечи.

– Ты постарался, – заметила я, разглядывая накрытый стол. Салат, канапе, пушистая шапка пюре и, во главе всего этого – окорок, сочащийся соком. – Мы точно больше никого не ждём?

– Переборщил? – обеспокоенно спросил Денис.

– Нет. – Я улыбнулась, наблюдая за ним. Свет свечей отражался в его глазах, вырез рубашки, расстёгнутой на две пуговицы, притягивал взгляд. Его ладонь накрыла мою, и я вздрогнула, поднимая глаза, вспыхивая, словно меня застали за подглядыванием.

Бокал вина снял напряжение, и мы наконец смогли завязать непринуждённую беседу. Бедный окорок, правда, так и остался почти нетронутым – голод отступил, затмеваясь предвкушением, что щекотало внутри, делая смех громче, улыбки доверительней, а взгляды – интимней.

– Потанцуем? – предложил Денис, спустя час. Отставив бокал, я протянула ему руку, с готовностью ныряя в объятия и начиная неспешно кружиться по комнате. Когда он успел потушить свет? Сейчас гостиная озарялась лишь прогоревшими до середины свечами и отблесками уличных фонарей. На душе было спокойно, Армстронг бархатно напевал что-то о летнем времени, и казалось, что мы остались одни на всей планете. Я положила голову на плечо Денису, прикрывая глаза. Он осторожно поглаживал мои волосы, пропуская их сквозь пальцы, и от его касаний по телу разбегались тоненькие ручейки тепла. И это было так естественно и закономерно – когда он наклонился и поцеловал меня.

Нежный поцелуй, казалось, проник прямо в душу, лаская, излечивая от поселившегося там одиночества. Я ахнула от удивления и улыбнулась ему в губы, когда он подхватил меня на руки. Обвила его шею, покрывая её мимолётными поцелуями, легонько покусывая губами мочку его уха. В

Не сводя с него глаз, я принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке, доставая её из брюк, распахивая и проходясь по груди коготками, слегка царапнув затвердевшие соски. Рубашка полетела на пол, и, пока Денис освобождался от брюк, я потянула молнию на боку, снимая платье. Оставшись в одном белье, он сел, глядя на меня. Под этим жадным взглядом я смутилась, вдруг испытав желание прикрыться. Пытаясь избавиться от тянущего, неприятного ощущения, я протянула руки, проводя ладонями по груди, притягивая его к себе, надеясь поцелуем смыть смущение. Но оно не проходило, напротив, росло сильнее с каждым его прикосновением. Кожа начала покрываться мурашками, но не от возбуждения. Наоборот – движения его рук, скользящих по бёдрам, губы, прожигающие грудь сквозь кружево, тяжелое прерывистое дыхание – всё это вызывало безотчётное желание прикрыться, отодвинуться. Волшебство рассеялось, и только одна мысль билась в голове – хватит! Я не могу так!

Двадцатая глава

Я замерла, не в силах произнести слово, не двигаясь. Паника поднималась откуда-то из глубин, первобытная, лишающая разума. Денис, заметив, что я никак не реагирую на его ласки, поднял голову, прищуриваясь, пытаясь разглядеть выражение моего лица. А я вдруг почувствовала себя глупой. Бесконечно глупой, потерявшейся, обманувшей его ожидания. На глаза против воли навернулись слёзы.

– Алина? – вопросительно прошептал он, и от осторожного, удивлённого тона я не выдержала, всхлипнула и обхватила себя руками, крепко зажмурившись. В следующую секунду Денис уже лежал рядом, обнимая, не пытаясь выяснить причины, просто давая время успокоиться. А мне было стыдно. Разве можно в моём возрасте придавать такое значение обычному сексу? Почему я не могу расслабиться настолько, чтобы отдаться мужчине, который вызывает у меня сильные, светлые чувства?

– Я… Я… Прости, – судорожно всхлипнув, выговорила с трудом. – Я не могу. Не сейчас. Прости!

– Ш-ш. – Денис тихонько подул в мою макушку, несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув. Даже представить себе, каково ему сейчас, было сложно. И его выдержке я могла только позавидовать. Чего я боялась? Что он накинется на меня и изнасилует, если я скажу «нет»? Страхи медленно таяли под его спокойными поглаживаниями. Всё напряжение, копившееся неделю, то, с которым я приехала сюда – всё стихало.

– Ты не считаешь меня сумасшедшей? – Я наконец осмелилась поднять на него глаза. Он покачал головой.

– За что? Скорее, я должен сердиться на себя за то, что слишком тороплю события. Если бы мы уехали из Москвы, ты чувствовала бы себя увереннее. Мы жили бы в разных номерах, и решать пришлось бы только тебе. А так… – В его голосе послышалась улыбка. – Я заставил тебя приехать ко мне, заранее зная, чем закончится этот вечер. Но разве можно меня в этом винить? В том, что я тебя хочу?

– Я не виню, – твёрдо ответила я, привставая на локте и заглядывая в его лицо. – Просто… я сама не думала, что буду так реагировать. И, знаешь, я сама от этого не в восторге.

Нервно усмехнувшись, я откинулась на подушку. Внизу проехала машина, и свет её фар скользнул по потолку, выхватив край картины, висевшей на стене. Армстронг по-прежнему приглушённо пел в гостиной, но сюда долетали только тембр его голоса и мелодия.

– Хочешь уехать домой? – тихо спросил Денис.

– Нет. – Уезжать действительно не хотелось. И сейчас мне было очень уютно. – Если ты не против.

– Я могу лечь в гостиной.

– Останься. Если я не прошу слишком многого, конечно. – В голове мелькнула мысль, что оставаться в постели с мужчиной, только что пылал страстью, значит испытывать его безграничное терпение. С другой стороны, он лучше меня знает границы своей выдержки. А мне так хорошо просто лежать рядом, в кольце его рук… Мне не хватало этого – простого тепла, чужого размеренного дыхания рядом.

Денис не стал отвечать. Он притянул меня к себе, накрывая нас обоих одеялом, и невесомо поцеловал в висок.

Мне было тепло. Даже жарко. А ещё немного странно и неловко. Сон неохотно покидал сознание, и только спустя минуту я поняла, что именно вызывает смешанные чувства – рядом лежал Денис. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела его руку, лежащую поверх одеяла на моём бедре. Судя по мерному дыханию, он ещё крепко спал. С одной стороны, очень хотелось сбежать сейчас, по-тихому, чтобы не встречаться с ним взглядами: вчера, в темноте, всё было проще. С другой – смысла сбегать не было. Мы всё равно увидимся на работе, и тогда неловкости точно не избежать. К тому же, у меня нет желания порывать с ним. Я просто попросила дать мне время, и Денис согласился. А значит, в том, что мы лежим полуголые в одной кровати, нет ничего неловкого.

Успокоившись, я с интересом принялась разглядывать комнату, которую так и не получилось вчера рассмотреть. Обстановка повторяла гостиную – такой же выдержанный, холодный и минималистский стиль. Светлые, почти белые стены, картина напротив кровати – снова реплика одного из авангардистов. Большая двуспальная кровать, на которой мы лежим, и две тумбочки по краям. Окно на полстены выходило на улицу, и с моего места можно было увидеть крышу соседнего дома через улицу.

Небо было затянуто серыми облаками, в разрывы которых проглядывали голубые лоскуты. Утро только начиналось, и за окном было тихо. Интересно, сколько сейчас времени? Внутренние часы подсказывали, что не больше шести. В этот момент о себе напомнил организм, требовательно заявляя, что не мешало бы посетить ванную комнату. Осторожно выбравшись из-под руки Дениса, я быстро поднялась и оглянулась, не сумев сдержать улыбку умиления.

Всё-таки спящий мужчина всегда выглядит трогательно. Днём уверенный в себе, ночью – полный страсти и желания, сейчас Денис Лазурин выглядел умиротворённым и беззащитным. Подложив руку под подушку, он заворочался, стоило мне подняться, и свернулся в калачик. Выскользнув из спальни, я миновала гостиную, удивившись, что стол уже убран – когда Денис только успел? В ванной, уже стоя перед зеркалом, порадовалась, что проснулась раньше.

Стоп. А он будет, этот следующий раз? Прислушавшись к себе, я поняла, что будет, если Денис не против. Потому что его уступки расположили к себе больше, чем если бы мы просто переспали. Его чуткость привлекает и притягивает, делая практически идеальным. Но ведь идеальных мужчин не существует. Уж мне-то не знать после полных нежности ухаживаний Ромы! Нахмурившись, я облокотилась о раковину. Может, Денис что-то скрывает? Может, ему нужна не я, а просто возможность подобраться ближе? К чему?..

Ну, уж нет! Зло посмотрев на своё отражение, я тряхнула головой. Я не позволю печальному опыту прошлого испортить будущее! Если видеть во всех мужчинах отражение мужа, можно вообще поставить на себе крест. Не смей думать о Денисе плохо, Алина! Может, ты и впрямь нашла своего Железного Дровосека с огромным любящим сердцем?

Когда я вернулась, Денис уже проснулся, и в его взгляде читалось столько облегчения, что давешние подозрения моментально развеялись, оставив после себя лёгкий привкус стыда. За что я могу его подозревать? И зачем?

– Я думал, ты ушла. – Он повернулся на спину и улыбнулся, но в глазах всё ещё плясал вопрос.

– Разве я похожа на тех, кто пользуется слабостью мужчины, а потом сбегает, не попрощавшись? – игриво улыбнувшись, забыв о том, что стою перед ним в одном кружевном белье в свете зарождающегося утра, я подошла к кровати. И только присев, поняла свою ошибку – глаза Дениса вспыхнули и начали темнеть.

– Не скрою, мне бы хотелось, чтобы ты воспользовалась моей слабостью в большей степени, – его шутливый тон мало вязался с огнём, тлевшим в голубых глазах.

– Я обязательно учту твои пожелания, – прошептала, склоняясь над ним и целуя. – Позже. А сейчас, может, закажем завтрак? – Выпрямившись, я незаметно отодвинулась в сторону. Отчего-то пришло понимание, что второй раз Денис уже не станет себя сдерживать и сделает так, что я соглашусь на всё. А потом буду жалеть. И он будет.

– В холодильнике есть яйца и бекон, – скрывая разочарование, он тоже отодвинулся, закидывая руки за голову.

– Эта информация была бы очень важна, – рассмеялась я, – если бы я умела готовить!

– Не умеешь? – с надеждой уточнил Денис.

– Совсем. – Я покачала головой и отыскала глазами платье.

– Тогда я приготовлю. – Он сел и выразительно посмотрел на меня. Одеяло сползло, обнажая плечи и грудь, и я невольно залюбовалась, испытывая желание покрыть поцелуями каждый дюйм открывшегося тела.

– Ты подождёшь меня в гостиной? – немного напряжённо спросил он, указывая глазами на одеяло ниже.

Проследив за его взглядом, я покраснела. Хотя не скрою, думать о том, что один только мой вид приводит его в полную боевую готовность, льстил. Подхватив платье, я выскочила из спальни. Он вышел через пару минут, в широких домашних штанах и узкой, обтягивающей плечи синей майке. Стараясь не опускать глаза, чтобы убедиться в том, что его возбуждение уже не так заметно, я послушно прошла за ним на кухню, усаживаясь за столом и наблюдая, как он готовит.

Утро пролетело незаметно за завтраком и лёгкими разговорами. Мне действительно не хотелось уходить. Хотелось просто сидеть и слушать рассказы Дениса о том, сколько он прошёл собеседований, чтобы получить возможность купить здесь квартиру.

– Знаешь, я въехал сюда две недели назад, а всё ещё кажется, что за мной постоянно следят и ждут, что я выкину что-нибудь, наводящее тень на честь всего дома!

– Ты же сам говорил, что Тим приехал на жёлтом «жуке» и кричал на всю улицу, что здесь слишком тихо для твоей непередаваемой харизмы! – Снова представив это, я рассмеялась. – Боюсь, ты будешь под пристальным наблюдением не один месяц.

– Не знаю, что вообще заставило меня сменить квартиру, – задумчиво подперев подбородок ладонью, сказал Денис. – В юности мне всегда казалось, что солидная работа, дорогая машина и квартира в престижном районе – это верх счастья.

– А сейчас? – тихо спросила я. – Ты так уже не думаешь?

– Нет. – Он пристально посмотрел на меня. – Сейчас я понимаю, что для счастья нужно совсем другое.

Я смешалась, не зная, что ответить. Слишком уж его слова походили на признание, которое в глубине души очень хотелось услышать, но в то же время я боялась, потому что не смогла бы на него ответить. Тишина слишком затянулась.

– Пора вызывать такси. – Я посмотрела на Дениса. Он легко пожал плечами, словно и не было этого проникновенного взгляда, и потянулся к телефону.

Уже по пути домой я несколько раз возвращалась к его фразе, пытаясь разобраться в своих чувствах. Но в итоге задвинула мысли об этом подальше, решив, что пока для них не время. А ещё мне всё же хотелось домой. Принять душ, переодеться, забраться в свою кровать… Я даже гостиницы всегда переносила с трудом, а ночёвка в чужом доме – это очень смелый эксперимент. Впрочем, он всё-таки удался, и я не сбежала среди ночи домой, давая Роме повод для новых подначек.

Кстати, о муже. Дома его не оказалось. Я обошла всю квартиру, она была пуста. Постель небрежно застелена – значит, ушёл сегодня, а не вчера. Отчего-то эта мысль принесла облегчение и успокоила. Вообще-то пойти куда-то сейчас было для него проблематично, если только… Гипс! Конечно, он говорил на днях, что врач вот-вот снимет гипс, и даже спрашивал, не хочу ли я съездить с ним. Что ж, значит, уехал сам. Пожав плечами, я отправилась в ванную – не маленький, сам сможет у врача посидеть и домой вернуться. Наверняка ему уже не терпится сесть за руль своего Мазератти…

Двадцать первая глава

Рома вернулся, когда я, уютно устроившись с ногами в кресле в гостиной, пила чай с кусочком торта, испечённого Ирмой. Бросив ключи на комод в прихожей, он остановился в дверях, опираясь на трость. Невольно заинтересовавшись, я вытянула голову, разглядывая чёрное дерево, украшенное позолоченным набалдашником в виде собачьей головы. Позёр! Где он сумел её раздобыть?

– Подарок. –

– Как нога?

– Чешется. – Рома отвернулся и прошёл через гостиную к себе, постукивая тростью. – Как прошла ночь?

– Неплохо, – в тон ему ответила я, злорадно наблюдая, как он дёрнул плечом, прежде чем скрыться в своей спальне. Наличие у меня личной жизни явно приводило его в бешенство, что не могло не радовать. Да, это было мелочно и не делало мне чести, но я не могла отказать себе в такой мелочи – позлить его. Я буквально слышала, как шовинист в нём кричит, что женщина не имеет права изменять, даже если муж будет держать гарем дома. Поморщившись, я показала язык закрытой двери и вернулась к тортику.

К вечеру от Дениса принесли цветы. Большой букет ярко-жёлтых подсолнухов смотрелся в нашей квартире инородным пятном, частицей солнца в унылой, серой жизни. Рома скептично поджал губы, глядя, как я ставлю его в вазу, и небрежно заметил:

– Он не знает, что ты любишь розы?

– Он знает, что я люблю цветы! – Я осторожно поправила одно из солнышек и добавила: – Знаешь, женщине важно внимание, а не то, сколько стоит букет.

Закатив глаза, Рома вернулся к экрану ноутбука, а я, тихонько напевая под нос, взяла телефон, чтобы поблагодарить за цветы.

Собираясь на работу в понедельник, я с растущим нетерпением предвкушала встречу с Денисом, то и дело бросая на себя взгляды в зеркало. Новое платье, белое, с бледными, едва заметными контурами подсолнухов ничего бы не сказало ни одному из моих сотрудников. Кроме того, кому предназначалось это послание. Я знала, что он оценит.

– И здесь эти цветы, – поморщился Рома, выходя из спальни. Идеально уложенные волосы, гладкое лицо, костюм – я уже и забыла, что муж может быть таким деловым. И, надо признать, ошеломляюще красивым. Всё-таки мужчинам невероятно идёт лёгкая хромота и трость. – Ты подбросишь меня до работы?

– Конечно. – Я постаралась не подавать вида, как удивлена. Впрочем, как раз удивительного здесь ничего не было – за руль он пока сесть не мог, а брать водителя, когда мы едем в одно и то же место, было глупо.

Вот только никто не предупредил, что ехать в одной машине, сидеть рядом, так близко, что наши пальцы почти соприкасались, оказалось неожиданно сложно. Всю дорогу Рома смотрел в окно, рассеянно покусывая костяшку пальца, а я тайком смотрела на него, невольно залюбовавшись профилем. Лёгкие буквально разрывало от нехватки воздуха – я пыталась не дышать. Потому что его запах врывался в меня с каждым вдохом, заполняя каждую клеточку, заставляя кровь бежать быстрее. Неужели ты думала, что сможешь так легко избавиться от этого наваждения, Алин?

Вконец расстроившись и разозлившись на саму себя, я с трудом заставила себя отвернуться и всю дорогу до офиса пыталась прогнать назойливое чувство, с такой лёгкостью вновь завладевшее мной. Казалось, что Ромы слишком много для этой крохотной машины. Почему я не чувствовала неловкости все эти недели, когда мы жили бок о бок, встречаясь каждый день? Почему именно сейчас, когда я наконец разобралась в своих чувствах, они снова напомнили о себе? Так некстати…

– Ты идёшь?

Оказалось, мы уже приехали, и теперь Рома стоял у открытой двери, заглядывая внутрь. Мимо прошли несколько сотрудниц, поздоровавшись, но он только кивнул, не повернув головы. Я с сомнением посмотрела на протянутую руку и нехотя вложила в неё свою, ощутимо вздрогнув, когда наши пальцы соприкоснулись. Его ладонь буквально обожгла, а ведь всю дорогу мне казалось, что он – средоточие льда.

– У тебя случайно нет температуры? – сухо поинтересовалась, выбираясь из машины. Рома недоуменно приподнял бровь.

– Ты горячий, как печка, – пришлось пояснить. Поспешно выпустив его руку, я кивнула новой группе сотрудников и собралась идти, когда Рома снова удивил, подхватив мою ладонь и кладя её на сгиб локтя.

– Не хочешь триумфально войти с мужем, оправившимся после тяжёлой болезни? Как бы ты ни пыталась замять слухи, наверняка кое-что просочилось.

Я медленно кивнула, и мы неспешно прошли в вестибюль, улыбаясь и здороваясь с коллегами. Один раз Рома даже остановился, с восхищением рассказывая, как самоотверженно я помогала ему выздороветь. Едва двери лифта закрылись, я отодвинулась в угол кабинки, недовольно косясь в его сторону.

– Ты доволен? Спектакль что надо.

– Обычно ты у нас мастер по постановкам, Алин. – Он усмехнулся. – Сколько раз ты заставляла меня изображать счастливую пару, а сейчас не смогла и десятка метров пройти под руку с мужем? Не лаборант ли тому причиной?

– Я уже говорила, в чём причина! – огрызнулась я. – Мозги, Ром! Мозги, которые я наконец выбрала. Если хочешь показать всему миру истинный характер наших отношений, вперёд! Иногда я думаю, что лучше разорвать всё одним махом, пережить скандал и начать новую жизнь!

С каждым моим словом глаза Ромы леденели, пока не превратились в два серо-голубых айсберга. Коротким движением он нажал на кнопку, и лифт остановился между этажей. В следующую секунду я буквально впечаталась в стену – он больно схватил меня за подбородок, приподнимая, заставляя смотреть прямо в эти пугающие, ледяные глаза.

– Что ты задумала, Алина? – прошипел он, нависая надо мной.

Перемена из расслабленного, улыбающегося Ромы в хищника напугала. Так, что я забыла, как дышать. Зато когда вздохнула, страх растаял. Испарился, оставив после себя тягучее, горячее желание внизу живота. Он стоял, не двигаясь, тяжело дыша, и его губы, так часто снившиеся, такие желанные, были совсем близко.

И тут он поцеловал меня. Резко, грубо, впиваясь губами, словно хотел запечатать меня собой. Опешив, я задохнулась на миг, машинально уперлась в его грудь руками, пытаясь оттолкнуть, чтобы сделать вдох. Но он будто только этого и ждал, одной рукой обвив талию и прижав к себе, а другой нырнул в волосы, нещадно растрепав причёску. Шпильки посыпались на пол, я

Поцелуи становились глубже, сознание утекало сквозь пальцы, оставляя только одно желание – чувствовать его глубоко внутри. Руки Ромы скользнули вниз, сминая мои ягодицы, задирая платье, приподнимая над полом. Глухой стон слетел с моих губ, когда его поцелуи загорелись на шее, спускаясь ниже. Мои ноги сами обвили его, и я чувствовала. Чувствовала, как он упирается в меня, трётся, дыша тяжело и прерывисто. Ремень брюк сам скользнул мне руки, звеня пряжкой; его рука сжала в руках моё бельё, оттягивая, сдвигая в сторону…

– Алина Александровна, Роман Сергеевич, с вами всё в порядке? Лифт, кажется, застрял, мы ждём работников. Вы в порядке?

Обеспокоенный голос диспетчера не сразу ворвался в затуманенный разум. Мы замерли, глядя друг на друга мутным взглядом.

– Роман Сергеевич?

Отпрянув от меня, Рома криво улыбнулся и подошёл к панели на стене.

– Всё в порядке, спасибо. Мы подождём.

– Надеюсь, здесь нет камер, – нервно пошутила я, поправляя платье. Меня потряхивало. Руки мелко дрожали, а сердце всё ещё билось где-то в горле. Тело ныло от неудовлетворённого желания, и я тайком посмотрела на Рому, вцепившегося в свою трость, как в спасительный якорь. Интересно, что бы он сделал, если бы я сейчас предложила поехать домой?

Лифт загудел и тронулся с места, сам ответив за нас. Тряхнув головой, я рассыпала волосы по плечам, смирившись с тем, что причёска безнадёжно испорчена. Двери открылись, и я вышла первой, стараясь не думать о том, что Рома идёт следом. Он зайдёт в мой кабинет? О чём мы будем говорить? И надо ли говорить? Может, просто закрыться и…

Он свернул к себе, так и не сказав ни слова. А я, кивнув секретарю, закрыла за собой дверь и привалилась к ней, прикрывая глаза. Это было сумасшествие. Я медленно схожу с ума. Мне это всё приснилось, просто приснилось. Потому что он коснулся меня впервые за последние пять лет.

Двадцать вторая глава

В голове было столько мыслей, и они так хаотично носились по кругу, что казалось, ещё чуть-чуть, и она лопнет. Опустившись в кресло, я машинально включила компьютер, рассеянно водя мышкой по столу, открывая и закрывая папки и документы и прокручивая колёсико вверх-вниз. Мозг отказывался переварить случившееся. Бред какой-то.

– Рита, сделай мне кофе. – Отключив коммутатор, помассировала виски, чувствуя, как начинает пульсировать боль. Провела рукой по волосам, вспоминая, что большинство шпилек осталось в лифте. Соорудила подобие причёски и прикусила губу, возвращаясь к Роме и его поцелую.

Зачем он это сделал? Это был главный вопрос, который появился, когда утихли разбушевавшиеся гормоны. Хотел показать, что я всё ещё его жена? Но раньше за ним подобных собственнических замашек не замечалось. Да и вообще – он мог целовать меня в любое время, каждый день на протяжении пяти лет, что изменилось сейчас? Почему он вдруг захотел именно меня? Щёки ярко вспыхнули, стоило вспомнить,как сильноон меня хотел. Как прижимал, дыша так сладко, что от одного этого звука я завелась с пол-оборота. В это было трудно поверить, но… Неужели он действительно обратил на меня внимание как на женщину? Или это просто попытка пометить территорию?

Вошла Рита, неся на подносе кофе, и я поспешила принять сосредоточенный на работе вид, сухо кивнув ей. Отчего-то показалось, что взгляд у моего секретаря слишком уж понимающий и насмешливый. Или это расшалившиеся нервы заставляют видеть то, чего нет на самом деле?

Что будет, когда мы вернёмся домой? При этой мысли я подавилась кофе, пролив несколько капель на платье. По одному из подсолнухов расползлось тёмное тёплое пятно. Денис! За всем этим я совершенно забыла про Дениса и про то, с каким настроением выходила из дома всего час назад. Целую жизнь назад, как сейчас казалось. И как мне теперь смотреть ему в глаза? Позавчера я провела у него ночь, и что теперь? Готова бежать к мужу, стоило поманить? Ну, уж нет! Рома может сколько угодно играть в свои, одному ему понятные игры, но пока между нами не будет ясности, я не собираюсь ставить крест на отношениях с Денисом! Ни за что!

Кое-как успокоившись, я, наконец, смогла погрузиться в работу и даже просмотрела несколько отчётов и внесла правки в доклад, с которым собиралась выступить на ближайшей конференции фармацевтов. Состояться она должна была в конце недели и должна была стать первым выходом в свет с Ромой после так и не разгоревшегося скандала. Тяжело вздохнув, я подпёрла ладонью щёку и посмотрела в открытый на экране документ. В голове снова вспыхнула недавняя сцена в лифте, и глаза Ромы так близко… Внизу живота с готовностью завозились бабочки. Раздражённо фыркнув, я поднялась и подошла к окну, разглядывая город под ногами.

На город опустился промозглый туман. В полупрозрачной дымке тонули очертания первых этажей, и только небоскрёбы возносились вверх, взмывая в серое небо. Казалось, что мир вокруг погрузился в сон. Неужели сейчас конец весны?

– Алина Александровна, к вам Лазурин.

Голос Риты вывел из задумчивости. Денис. Волна тепла разнеслась по телу, согревая, и я улыбнулась, подойдя к столу и нажав кнопку коммутатора.

– Пусть войдёт.

Он был настоящий, не придуманный. Прямой, честный, не строящий коварных планов по удержанию рядом. Разве что немного по завоеванию, но эти планы я с лёгкостью ему прощала.

– Я смотрю, тебя вдохновили мои цветы, – с улыбкой произнёс он, медленно подходя и кладя руки мне на талию.

– Меня вдохновляешь ты. – Задрав голову, я смотрела на него, понимая, что соскучилась за эти полтора дня.

– Ты какая-то бледная. – Денис с беспокойством смотрел на меня. – И растрёпанная. У тебя всё в порядке?

– В полном, – не переставая улыбаться, я положила руки ему на грудь, слушая, как размеренно стучит чужое сердце. Вздохнула, прижалась к нему щекой, прикрывая глаза. Настоящий. Он настоящий. Не выдуманный мной образ, составленный из воспоминаний и фальшивых признаний.

– Я только за! – Денис даже слегка отодвинулся, заглядывая в глаза. – Ты точно сегодня странная. Я слышал, Роман вернулся на работу. Он что-то наговорил тебе? Или сделал?

– Всё в полном порядке. – Улыбка вышла какой-то нервной. – Куда пойдём?

– До вечера я придумаю. – Он недоверчиво покачал головой, но больше спрашивать ничего не стал. Просто поцеловал, заставив на время забыть о том, другом поцелуе. И пусть этот не вызывал такой шквал эмоций, зато он был нежным. И проникал прямо в сердце, заставляя его биться размеренно и гулко.

Денис давно ушёл. Наказав Рите послать кого-нибудь домой за новым платьем, я вернулась к работе, на время забыв обо всех мужчинах в моей жизни. И только к вечеру, когда офис начал пустеть, а сотрудники потянулись к выходу, один из них напомнил о себе, заглянув в кабинет.

– Рита уже ушла. А я заказал столик в небольшом ресторанчике. Ты голодна?

– Зверски! – рассмеялась я, вспомнив, что кроме трёх кружек кофе за весь день в мой желудок так ничего и не попало.

Ресторан и впрямь оказался уютным, даже камерным. Десяток столов, отличная кухня и тихая музыка – идеальное завершение сумбурного дня. Весь вечер Денис не спускал с меня глаз, а от его улыбки я чувствовала, как поднимаюсь в воздух и парю где-то под потолком. Потрясающее чувство лёгкости и расслабленности рядом с ним уже стало привычным. Ему хотелось довериться, рассказать обо всём на свете. По пути домой я представляла, как было бы приятно возвращаться вместе с ним. Или знать, что он ждёт дома. Каково это могло бы быть, если бы мы официально были вместе? Жили вместе? Сразу вспомнился Денис на кухне, готовящий завтрак. Задумчиво улыбнувшись, я тихо вздохнула. Если не попробуешь – не узнаешь, так обычно говорит Лена. А как пробовать, если дома тебя ждёт не любящий муж, а Цербер, спущенный с цепи?

Напоминание о Роме обожгло и отрезвило. Что он скажет на моё позднее возвращение? Уже почти одиннадцать, будет ли он спрашивать, где я была? Захочет ли обсудить поцелуй в лифте? Или замкнётся, сделав вид, что ничего не было? Поднимаясь в квартиру, я обмирала от страха, представляя, как встречусь с ним глазами.

Дома никого не оказалось. Он попросту сбежал! Истерично хихикнув, я прошлась по комнатам, проверяя одну за другой, пока не дошла до его спальни. Ничего. Уехал ночевать к одной из пассий? Видеть меня рядом оказалось настолько противно, что предпочёл ночевать где угодно, только бы не дома? Стало обидно. Обида и горечь – привычные чувства, ассоциирующиеся с мужем. Сплошной негатив с проблесками истерики. Нужно ли это мне?

Ноги подкосились, и я медленно опустилась на застеленную кровать, рассеянно гладя покрывало. Слёзы вскипели на глазах так стремительно, что я не успела их сдержать. Чувство жалости к себе и обиды на весь мир больно хлестнуло, заставило скривить губы. С трудом проглотив горький, оцарапавший горло комок, я вышла из его спальни.

Уже лёжа в кровати, я снова и снова возвращалась мыслями к Роме. Где он сейчас? Празднует с друзьями освобождение из домашнего заключения? Или сплетается в жарких объятиях с очередной экзотической красоткой? На него не похоже – не прийти ночевать и не предупредить. А что, если с ним что-то случилось?.. Резко сев в кровати, я испугано дёрнула выключатель и схватила телефон. Что, если я лежу здесь, ругая его, на чём свет стоит, а он лежит где-то беспомощный, избитый? Ледяной озноб обжёг спину, собираясь липким комком в животе.

Набирая номер и слушая длинные гудки, я неосознанно принялась кусать губы, стараясь отвлечься. Ещё один гудок. И ещё один. Может, он просто не слышит? Музыка играет слишком громко, вокруг все смеются, и телефон наверняка поставлен на беззвучный… Сердце колотилось, как заполошное, выскакивая из горла.

– Слушаю. – Он ответил, когда я уже собиралась дать отбой и от неожиданности растерялась, не зная, что сказать. – Алина?

Голос Ромы звучал неуверенно и приглушённо. На заднем плане тихо играла музыка. Неужели действительно поехал к одной из подружек?

– Ты забыл, что должен предупреждать, если не ночуешь дома? – холодно напомнила я. При мыслях о другой женщине всё сочувствие и беспокойство как ветром сдуло.

– Я ничего не должен, Алина, – медленно, с расстановкой выговорил Рома. – Я отдыхаю. Ты отдыхаешь. У нас цивили… циливи… цивилизованные отношения! Ты это любишь повторять.

Да он, кажется, в стельку пьян! Еле ворочает языком!

– Где ты? – спросила скорее машинально, чем в надежде услышать правду.

– У друга, – буркнул Рома. Помолчал и добавил: – Хотя надо бы у подруги! Может, потом к ней и поедем.

– Потом? – Это начинало становиться забавным. Я представила, как Рома, подпирая подбородок рукой, смотрит прямо перед собой мутными, небесно-голубыми глазами, морща лоб и через силу шевеля губами.

– Да-а, – пробормотал он, – потом. А ты уже дома?

– Проспись к среде, Рома, – я покачала головой, против воли улыбнувшись. – Завтра поговорим.

Двадцать третья глава

Обеда с Леной я ждала не меньше, чем мои сотрудники ждут конца рабочей недели. Не терпелось поделиться, рассказать о ночёвке у Дениса и о том, чем она закончилась. Подруга слушала, не перебивая, пока расправлялась со своим обедом, а я, вернувшись воспоминаниями в ту ночь, с удивлением чувствовала, как эти самые воспоминания вызывают сладкую, вполне ощутимую дрожь. Так некстати пробудившаяся чувственность давала о себе знать. Как я раньше столько лет жила без этого томления? Будто проснулась от долгой зимней спячки!

– А ты покраснела! – заметила Лена, отодвигая тарелку и бросая хитрый взгляд исподлобья. – Хорош?

Я согласно кивнула. Правда, в следующие минуты Лена разочарованно выдохнула – когда узнала, что ночь так и не пришла к своему логическому завершению.

– Знаешь, а это даже неплохо, – вдоволь посокрушавшись, задумчиво проговорила она. – Теперь ты для него – как надкусанное яблоко – сладкий сок уже коснулся губ, но до насыщения и полного удовлетворения очень далеко.

– Звучит как-то замысловато, – с сомнением протянула я. Лена пожала плечами, делая маленький осторожный глоток горячего кофе.

– Но ведь ты меня поняла.

Про Рому я рассказать не смогла. Точнее, про то, что он не ночевал дома,

– Значит, гипс ему уже сняли, – заключила Лена. – И что думаешь? Снова окунётся в привычную жизнь?

– А куда он денется? – произнеся это вслух, я вдруг поняла, что так и будет. Что никаким волшебным образом он не изменится. И я снова зря питаю какие-то надежды, в которых стесняюсь признаться даже себе.

– Ты уже говорила с адвокатом?

– Пока нет, – это был ещё один пункт, выполнение которого я всё оттягивала. – Завтра позвоню. – На самом деле, я уже назначала ему встречу, но тогда Рома попал в больницу, и стало сразу не до этого.

– Позвони сегодня, – мягко сказала Лена, накрывая мою руку своей узкой ладонью. – Ты же знаешь – он всё равно не примчится по одному твоему зову. А так ты хотя бы назначишь встречу и заставишь уже вращаться колёсики тяжёлого механизма под названием развод.

– Ты сегодня подозрительно красноречива, – проворчала я с улыбкой, соглашаясь с доводами.

Уже в офисе первым делом сказала Рита, чтобы назначила встречу с адвокатом. Причём, именно с Боровицким – нашим семейным поверенным. Никакой утечки быть не должно. И вообще, я пока просто консультируюсь. Успокоив себя таким образом, я вздохнула. Чувство было такое, словно я уже попросила начать готовить развод за спиной мужа. Неприятное чувство. Сродни предательству.

Квартира встретила приглушённым светом и запахом апельсинов. Рома нашёлся в гостиной, под мягким клетчатым пледом. Бледный и растрёпанный, он походил сейчас не на того уверенного в себе бизнесмена, каким был вчера в лифте, а на нашкодившего подростка, страдающего от первого в жизни похмелья.

– Лучше молчи, – прохрипел он, подняв на меня красные глаза.

– Молчу, – сдерживая ехидную улыбку, я прошла к себе. Остановилась на пороге и обернулась: – Ты ведь уже подготовил речь на конференцию? Ты выступаешь перед фармацевтами, помнишь?

Сдавленный стон в подушку был мне ответом. Конечно, он всё забыл.

Рома меня избегал, и это было странно. Нанял водителя, пока нога не заживёт окончательно, приходил домой и сразу же запирался у себя, односложно отвечал на вопросы и не пытался острить. Впрочем, я была слишком занята подготовкой к конференции, чтобы сильно зацикливаться на его поведении. У всех бывают свои странности, и если он решил, что не хочет меня видеть и слышать – что ж, мне не привыкать, как бы обидно от этого не было. Всё равно долго бегать от меня он не сможет – мы вынужденно будем находиться вместе два дня. Конференция проходила в Питере, и номер на двоих был необходимостью, которую придётся вытерпеть, как бы ни хотелось Роме оказаться от меня как можно дальше.

От компании ехало пять человек, список я утверждала ещё в январе, когда составляла расписание на год, и сейчас, глядя на него, не могла сдержать истеричный смешок – Денис Лазурин стоял в нём третьим, сразу после нас с Ромой. Значит, мы едем вместе? Даже представить боюсь, как поведёт себя муж, зная, что рядом – мой любовник. И пусть Денис им пока ещё в полной мере не стал, но Рома-то об этом не знает! А знает ли Денис? Обычно мы не ставим сотрудников в известность, с кем они поедут в командировку. Думаю, сейчас самое время нарушить традицию…

– Надеюсь, ты готов к конференции? – зашла издалека, глядя на Дениса через стол. Сегодня он был в костюме приглушённого, серого цвета, и сизый галстук на белоснежной рубашке так и притягивал взгляд, маня его снять. Представив, как медленно его развязываю, я с трудом заставила себя смотреть ему в глаза.

– Конечно, готов, – пожал плечами Денис. – Мой доклад – о новых методах лечения латентных персистентных вирусных инфекций. Тебе прислать его?

– Не стоит, я лучше послушаю докладчика, – хитрый взгляд исподлобья. Денис несколько мгновений молчал, пытаясь понять, что я имею в виду.

– Ты хочешь, чтобы я прочитал его тебе? – наконец уточнил он.

– Нет, – качнула головой. – Я сказала, что послушаю докладчика. На конференции.

– Ты тоже едешь в Питер? – Денис обрадовался так сильно, что разочаровывать его не хотелось. – Значит, мы сможем вполне официально гулять по городу, осматривать достопримечательности, посетить Петергоф, покататься на речном трамвае…

– Подожди! – с трудом получилось вклиниться в его воодушевлённую речь. – Не так быстро. Я еду не одна.

– Логично, – хмыкнул Денис. – Я знаю, что нас будет пятеро. Но кто там будет ещё – меня не особо волнует. Главное, что ты будешь среди них.

– И Рома, – сказала я тихо.

Денис осёкся на полуслове и резко помрачнел.

– Значит, прогулки по городу не получится, – констатировал он после непродолжительной паузы.

– Почему же нет? Мы можем проводить время так, как хочется нам, никто не осудит, если я совершу экскурсию в компании коллеги.

– А твой муж?

– А ему будет всё равно, – отмахнулась я. – А если и нет – не ему указывать мне, как себя вести.

Эти час и пять минут стали форменным испытанием для нас обоих – Рома молчал, упорно глядя в иллюминатор, я старалась делать вид, что мне всё равно, пролистывая документы, разложенные на коленях. И почему идея лететь вдвоём поначалу казалась такой хорошей? Он мог бы прилететь позже. Или раньше. Только без меня! Тяжело вздохнув, я захлопнула папку. Мы почти приехали.

Отель встретил нас лёгкой неразберихой на ресепшене – зависла программа, и пришлось ждать, пока администратор ругался с кем-то, кто за неё отвечает, по телефону. За это время в холле успела собраться приличная толпа приехавших на конференцию, а журналисты, сидящие у окна и лениво попивающие кофе, заинтересованно зашевелились. Приближение Дениса я буквально почувствовала, – его тепло, его запах, его голос, когда он здоровался с Ромой, – я ощущала его взгляд спиной.

– Алина Александровна. – Он протянул руку, и когда я пожала её, незаметно провёл по ладони подушечкой большого пальца, вызывая лёгкую дрожь.

– Денис Аркадьевич, – кивнула я, убирая руку. – Как добрались?

– Отлично, спасибо. – Денис оглянулся. – А где остальные?

– Задерживаются, но к началу обещали успеть.

В этот момент несчастный администратор наконец справился с компьютером

Рома забрал его и паспорта, кивнул портье, который стоял в стороне с нашими чемоданами, и выразительно посмотрел на меня.

– Увидимся позже. – Неловко улыбнувшись, я оставила Дениса в холле. Мы вошли в лифт, и я малодушно порадовалась, что портье поднимается с нами – слишком живо было воспоминание о прошлой поездке. Занеся чемодан, он оставил нас наедине, и я неосознанно обхватила себя руками – от Ромы исходили буквально волны леденящего холода. Он молча прошёл по номеру и остановился у витражного окна, засунув руки в карманы брюк.

Вид действительно стоил того, чтобы обратить на него внимание – внизу раскинулся залив, и тёмно-синее море, казалось, плескалось у наших ног. Погода была ясная, можно было разглядеть шпиль Петропавловской крепости. Крупные белые чайки кружились над водой и качались на волнах, громко крича.

Наш номер был одним из самых больших в отеле, но всё равно места оказалось невероятно мало! Гостиная с двумя мягкими диванами, разделёнными стеклянным столом; просторная спальня в приятных бежевых и терракотовых тонах с большой кроватью и платяным шкафом. И ванная. Всё. По всему номеру были расставлены напольные вазы с высокими розами, и их мягкий аромат расплывался лёгким туманом.

Молчание, неловкое и от того заставляющее нервничать, было прервано приходом горничной, которая принялась сноровисто развешивать одежду, уточняя, что нужно погладить в первую очередь и что подготовить к вечеру. Я с готовностью отвлеклась и даже не заметила, как вышел Рома.

Открывали конференцию доклады наших главных соперников – «Бичем Груп» – о прорыве в лечении онкологии и новых методах борьбы с раковыми клетками. Если им удастся заявленное в амбициозном докладе, они оставят «Медкорт» плестись далеко в хвосте. Да уж, на одной удачной сыворотке долго не продержишься… Кажется, доклад Дениса стоит действительно выслушать с особым вниманием.

Двадцать четвёртая глава

Сколько раз я выступала перед разнообразной аудиторией? И всё равно всякий раз волнуюсь, как в первый. Перекладываю бумаги с места на место. Делаю глоток воды, считая, что моё волнение написано у меня на лбу, и каждый в зале видит и понимает, что чувствую. Но сейчас, поймав ободряющую улыбку Дениса, я вдруг расслабилась. К чему волноваться? Я знаю то, о чём буду говорить. Я писала свой доклад сама, не доверяя помощникам или Рите. Я могу с закрытыми глазами повторить любой отрывок, пояснить любой слайд, презентовать свой товар так, что желающие приобрести его выстроятся в очередь прямо за дверями конференц-зала. Я не мелкая сошка, я – глава одного из крупнейших холдингов страны. Так какого чёрта я переживаю?!

Откуда взялась вся эта смелость, я так и не поняла. Была ли это заслуга одной улыбки, или же просто пришло время перерасти свои страхи публичных выступлений – не знаю. Но доклад пролетел незаметно, с лёгкостью, и под одобрительные кивки и внимание слушателей. Отзвучали ответы на последние вопросы, затихли аплодисменты. Поблагодарив собравшихся, я вернулась на место, садясь между Ромой и Денисом. Хотелось пожать ему руку, поблагодарить за молчаливую поддержку, но я сдержалась. А вот Рома удивил. Склонился к уху, вполголоса проговорив:

– Хороший доклад. Ты сегодня превзошла саму себя.

Я собралась было удивиться, когда заметила пару направленных в нашу сторону камер. Улыбнулась и накрыла его ладонь своей, слегка пожимая.

– Спасибо.

Подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, и тут же пожалела об этом. Прозрачно-голубые, невероятные, его глаза завораживали. И были близко. Так близко, что я видела в его зрачках своё отражение. Заставив себя отвернуться, посмотрела прямо перед собой, пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце. Краем глаза посмотрела на Дениса – от него исходили волны спокойной, ровной уверенности. Казалось, что он – само олицетворение покоя, тогда как Рома, хоть и сидел, расслабленно закинув ногу на ногу и откинувшись в кресле, был напряжён и натянут, как струна. Я это чувствовала, но объяснения этому поведению найти не могла.

– Наш стол третий. – Первый день конференции подходил к концу, и нас ждал торжественный ужин в ресторане отеля. Остановившись в холле со своими сотрудниками, я напомнила, куда идти и где садиться. За каждым столом будет сидеть десять человек, значит, к нам подсадят кого-то из конкурентов. Остаётся надеяться, что не из Бичем, с их директором я успела сегодня схлестнуться в коротком, но очень язвительном разговоре.

Рома уже поднялся в номер, и на короткое время мы с Денисом остались вдвоём в толпе людей.

– С экскурсией что-то сегодня не выходит, – расстроено протянул он. – Кто знал, что день будет таким насыщенным?

– Завтра я пойду на твой доклад, перед тобой выступает Рома. А потом совершенно свободна до вечера. – Я вздохнула про себя. Нет, всё-таки это тяжело – не иметь возможности просто коснуться, обнять, утонуть в его надёжных объятиях. Судя по всему, Денис думал так же, глядя на меня слишком красноречиво для рядового сотрудника.

– Увидимся за ужином. – Я с сожалением оставила его, направляясь к лифту. Он пошёл следом.

– У меня номер на восьмом этаже, – пояснил, заходя в кабинку.

– У меня тоже, – хмыкнула я. – Соседи?

Следом вошли ещё несколько человек, и к себе мы добрались в молчании, попрощавшись у дверей моего номера. Платье уже висело в шкафу, выглаженное и готовое. Я ещё ни разу не надевала его, и сейчас меня охватил детский восторг – не терпелось выгулять обновку.

Рома возился с пуговицами перед зеркалом в спальне, когда я зашла. Запонки оказались рядом, на прикроватной тумбочке, пиджак, небрежно брошенный, лежал на кровати.

– Не рано ли ты собираешься? – Я скинула туфли и распустила волосы, взъерошив их рукой.

– Договорились с Маркиным из «Фармаком» пропустить по стаканчику в баре до ужина. Он хотел обсудить со мной пару предложений.

– Ты будешь ждать меня там?

– Если хочешь. – Рома пожал плечами и потянулся к запонкам. – Или встретимся в ресторане.

– Нет, зайдём вместе. – Я потянулась было помочь, но он быстро защёлкнул их, поправив крупные золотые пластинки. – На входе будут фотографировать.

– Ну да, – слегка скривился Рома. – Тогда до встречи в баре. – Подхватив пиджак, он ушёл.

Спустя час я критическим взглядом рассматривала себя в зеркале, пытаясь понять, что именно привлекло меня в этом платье, и почему я не взяла ничего другого. Жемчужно-белый шёлк с белой же вышивкой

В коридоре было тихо, но, пока я возилась с дверью, из соседнего номера появился Денис, чем изрядно меня напугал.

– Ты одна? – Он осмотрелся.

– Муж уже внизу. – Я повернулась, позволив себе открыто залюбоваться высокой фигурой в тёмно-синем, почти чёрном, костюме. Денис, не скрываясь, скользил по мне глазами, задержавшись на груди. Под его горячим взглядом я смутилась, подавив желание прикрыться руками.

– Ты раздеваешь меня глазами, – укоризненно качнула головой. – С таким взглядом внизу делать нечего.

– Может, не пойдём? – прошептал он хрипловатым голосом, от которого по спине мазнули мурашки.

– Ты знаешь, что здесь камеры в коридорах? – я перевела тему на более твёрдую почву. – Пойдём вниз, нас давно уже ждут.

Денис не стал спорить. Кивнул и посторонился, пропуская, хотя поначалу явно собирался предложить мне руку. Да, это действительно сложно – быть рядом, на виду у всех, под пристальным вниманием. Но самое страшное – нельзя предугадать, где именно и когда это внимание проявится.

Рому я нашла сразу, стоило спуститься с бар – он сидел за низким столиком на широком кожаном диване, неспешно потягивая виски. Напротив расположился один из топ-менеджеров «Фармаком». При моём появлении оба мужчины поднялись, а Рома даже улыбнулся, словно только и делал, что ждал меня всё это время. Поставив стакан на стол, он протянул мне руку, сплетая наши пальцы, и, кивнув Маркину, повёл к ресторану.

– Как считаешь, мы выглядим достаточно счастливой парой? – иронично прошептал Рома, продолжая улыбаться и сканировать холл оценивающим взглядом.

– Не меньше, чем обычно, – в тон ему ответила я, заметив впереди спину Дениса.

У входа в зал ресторана стояли несколько стендов, у которых фотографировались участники конференции. Переглянувшись, мы пошли к ним, с готовностью останавливаясь по просьбе журналистов. Рома приобнял меня, засунув вторую руку в карман брюк, мы мило улыбнулись. Щёлкнула камера. Ещё один фотограф, и снова вспышка. Мы поменяли позу, встав чуть ближе. Ладонь Ромы невзначай скользнула по талии, ложась на бедро, небрежно мазнула вверх-вниз, и я замерла. Покосилась на него, досадливо отмечая, как дрогнули его губы, а улыбка на глазах стала шире. Наконец фотографы переключились на следующую пару, а мы отошли в полумрак зала, привыкая к мягкому свету после вспышек.

– Интересный выбор платья, Алин, – промурлыкал Рома, продолжая держать меня за талию. Мы неспешно шли между столиков и со стороны наверняка казались воркующими голубками. От интонации его голоса, такой интимной и возбуждающей, сердце ухнуло и пропустило удар, а потом забилось быстрее. Наш столик показался впереди, избавляя от необходимости что-то отвечать. К моему разочарованию здесь уже сидел глава «Бичем Груп» – Эдуард Саванян, три его помощника и спутница – вероятнее всего, не из числа сотрудников. Денис и наши коллеги тоже успели занять свои места, и моё снова оказалось между мужем и любовником. Чувствую, ужин будет интересным и насыщенным.

Двадцать пятая глава

– Каково это – работать под началом жены, Ром? – Эдуард весело посмотрел на него. Весь вечер он всячески пытался вывести нас из себя, всячески подчёркивая своё превосходство и не забывая напоминать, что Бичем – наш главный конкурент на рынке.

– Неплохо, – философски пожал плечами Рома, держа в руках бокал с вином. – Всегда можно попросить выходной, зная, что тебе не откажут.

Он выразительно посмотрел на меня, я улыбнулась.

– Ну да, главное – правильно попросить, – пошло рассмеялся Эдуард. Рома, впрочем, не стал его разочаровывать, недвусмысленно улыбнувшись. Я почувствовала, как напрягся Денис – его рука, до этого расслабленно держащая вилку, обхватила её, словно он мечтал всадить прибор между глаз Эдуарда.

– Милый, когда начнутся танцы? – манерно пропела девица рядом с Саваняном, скучно надувая губки.

– Скоро, – он снисходительно посмотрел на неё и снова повернулся к нам. – Так говорите, нас ждёт прорыв в вирусологии?

– Мы этого не говорили, – прохладно поправила я. – А по поводу прорывов – приходите завтра послушать доклады Дениса Аркадьевича и Романа.

– Обязательно загляну. – Эдуард подцепил с тарелки кусочек мяса. – Хотя не уверен, что вам будет, чем меня удивить.

– Поверьте, цели удивитьвасу нас не стоит, – проворковала я, – не думаю, что вирусология может быть интересна вашей спутнице.

– О, я завтра еду кататься на катере, – простодушно заявила та. – А все эти конференции – скука смертная! Не понимаю, что вы в них находите… Хотя, должна признать, кормят здесь неплохо!

Произнеся эту тираду, самую длинную и осмысленную за весь вечер, она снова замолчала, вернувшись к высокому бокалу с белым вином.

– Если вы хотели потанцевать, то уже можно, – доверительно склонился к девушке Денис. Она бросила на него благодарный взгляд и повернулась к Эдуарду. Денис же посмотрел на меня, открыв было рот, когда Рома его опередил.

– Мы вас покинем ненадолго. – Он поднялся, кладя руки на мой стул. – Давно не танцевал с женой, – извиняющимся тоном добавил он. Его ладонь обхватила мою слишком резко, и я удивлённо посмотрела на Рому, но он продолжал безмятежно улыбаться, не сводя с меня холодного взгляда. И только когда мы оказались на танцполе, медленно закружившись под Гершвена, он нарушил молчание.

– Если твой любовник будет продолжать так открыто на тебя смотреть, может, сразу сходить к журналистам и рассказать им обо всём?

Я замерла, недоумённо глядя на него. Денис не сводил с меня глаз? Но я не заметила ничего подобного. Впрочем, я вообще старалась не смотреть в его сторону. Неужели это так? Но и

Он уже не смотрел на меня, блуждая взглядом поверх моей головы, а на скулах играли желваки. Снаружи Рома источал леденящий холод, но его рука, лежавшая на моей обнажённой спине, жгла кожу, как раскалённое железо. Я просто не могла не проверить свою догадку. Потому что надо быть уверенной до конца в том, что у нас ничего не будет, прежде чем стереть последние границы между Денисом и мной.

Этот танец показался мне бесконечным. Когда мы вернулись за стол, Денис угрюмо сверлил свой бокал взглядом, а Эдуард выглядел донельзя довольным – видимо, разговор не клеился. Впрочем, скоро директор Бичем всё-таки поддался уговорам спутницы и позволил увлечь себя в танец. Напряжение, сковавшее наш стол, немного спало, и мужчины разговорились. Я вполуха прислушивалась к обсуждению преимуществ последнего Ягуара перед предыдущей моделью, когда почувствовала мягкое прикосновение к своей коленке. Медленно поднеся к губам бокал, сделала глоток и посмотрела на Дениса. Он не обращал на меня внимания, увлечённо включившись в обсуждение. Но рука его явно жила своей жизнью, круговыми движениями оглаживая кожу и медленно поднимая платье под столом, скатывая его на бёдрах.

Это было… странно. Волнующе, остро и совершенно на меня не похоже. Сделав новый глоток, я коротким движение облизала нижнюю губу и повернулась к одному из сотрудников Бичем, сделав вид, что увлечённо слушаю. Польщённый вниманием, он пустился в пространные объяснения, смысл которых напрочь ускользал. Тёплая ладонь нежно прошлась по внутренней стороне бедра, и вдруг слабо сжала, вызвав острую волну мурашек. Потом погладила в обратном направлении, к колену, и снова возвратилась наверх. Интересно, Денис догадался, что под платьем у меня ничего нет? Кажется, кончики моих ушей зарделись, и я невольно потупила взгляд, уставившись в опустевший бокал.

– Тебе не подлить? – любезно поинтересовался Рома, поднимая руку, чтобы сделать знак официанту.

– Д-да, было бы неплохо, – начала я и тут же осеклась, встречаясь с его глазами. Он всё понял! Метнув короткий взгляд на мои ноги, прикрытые скатертью, вернул его мне, заставляя вздрогнуть. Как ведро ледяной воды, опрокинутое после финской сауны. Возбуждение, желание – всё пропало, остался только холод.

– Вы позволите украсть вашу супругу? – над Ромой склонился Эдуард. – Всего на один танец, уверяю вас.

– Если она не против, – учтиво улыбнулся тот, пристально наблюдая, как я поднимаюсь. Эдуард уже отвернулся и не мог заметить, но Рома увидел, как рука Дениса вернулась на стол. Если я хотела подёргать тигра за усы, то это удалось в полной степени и без особых усилий с моей стороны.

Градус вечера слегка повысился, Эдуард говорил громче, чем следовало, его спутница, имя которой мне никак не удавалось запомнить, смеялась звонче, и тон разговоров перешёл от деловых к более приземлённым. Веселились все, кроме меня и Ромы. Напряжение разливалось в воздухе, и игнорировать его было бессмысленно. Мне хотелось съежиться, стать крохотной невидимкой, хотя он вёл себя, как обычно, ничем не выдавая раздражения или злости. Стремясь заглушить разрастающуюся паническую атаку, я неблагоразумно обратилась к вину, приканчивая третий бокал. Стоит отметить, что смелости мне это прибавило, и в голове слегка зашумело, разгоняя тревожные мысли.

Полумрак в зале сгустился, над пустеющими столиками приглушали свет. Время приближалось к одиннадцати, и пришла пора расходиться – завтра ещё один день, полный докладов и презентаций. Правда, я уже выступила, и думать хотелось только о развлечениях. Вино внутри меня подталкивало к решительным действиям. При одной мысли, что придётся возвращаться в номер с Ромой, хотелось уронить голову на стол. А Денис сидел так близко…

– Дмитрий, – я повернулась к одному из своих коллег, – вы поедете завтра с нами на экскурсию?

– Экскурсию? – от неожиданности он моргнул и нахмурился.

– Ну да, в Петергоф. Я ни разу не была там, всё время было некогда.

– А сейчас время появилось? – прохладно поинтересовался Рома. Когда в его руке вместо бокала появился стакан с виски?

– Я уже выступила, – пожала плечами, – утром послушаю два доклада и можно заняться осмотром достопримечательностей. Никита? – Я обратилась ко второму коллеге. Тот сокрушённо вздохнул.

– У меня презентация в два. – Конечно, так я и поверила в искренность этих вздохов. Кто ж по доброй воле захочет отдыхать с боссом, когда можно закрыться в номере с оплаченным мини-баром?!

– Знаю, вы хотели бы пригласить меня, – довольно улыбнулся Эдуард, – но у меня на завтра весь день расписан.

– Что ж, – пришла моя очередь сокрушаться, – значит, остаётесь только вы, Денис. Вы же не против составить мне компанию?

– Никогда не был в Петергофе, – со всей серьёзностью заявил Денис. Рома фыркнул, но промолчал.

– Отлично! – надеюсь, я воскликнула не слишком воодушевлённо, радуясь, что мой маленький план удался.

– Значит, после вашего доклада мы сможем отправиться.

– Почему же вы не зовёте с собой Рому, Алина Александровна? – вкрадчиво поинтересовался Эдуард.

– Это бессмысленно. – Я пожала плечами. – Он терпеть не может экскурсии, предпочитая им отдых в отеле.

– Зря, – хохотнул Эдуард. – На вашем месте я бы не отпускал жену с мужчинами младше семидесяти. И то с оглядкой.

– Поэтому твоя жена сидит дома, – слишком громко прошептала ему на ухо спутница. Эдуард скривился и, накрыв широкой ладонью её узкую ладошку, что-то быстро и эмоционально зашептал на ухо. Мы с Денисом обменялись короткими взглядами, он еле заметно улыбнулся и, вдруг, вздёрнув подбородок, спросил:

– Вы позволите вас пригласить?

Двадцать шестая глава

Я ждала этого приглашения весь вечер, но даже вино не заставило обрадовано подскочить с места, как хотелось, а повернуться к Роме, дождаться его равнодушного пожатия плечами и только после этого протянуть руку Денису. Стоило нам медленно закружиться в танце, и я поплыла. Хотелось прикрыть глаза, отрешиться от всего вокруг и позволить натянутым нервам ослабнуть. Денис держал меня осторожно, словно хрупкую статуэтку, но я чувствовала, что он тоже сдерживается – на шее судорожно колотилась голубая жилка, он дышал глубоко и медленно. Его взгляд я буквально ощущала кожей. То, как он скользит по плечам, снимая бретельки платья, как ласкает ключицы и грудь, заставляя её вздыматься быстрее.

– Я не доживу до завтрашнего дня, – вполголоса проговорил он. – Ты сегодня потрясающа! И это твоё платье… Ты специально выбрала его, чтобы свести меня с ума?

Значит, он тоже заметил! Я коварно улыбнулась, но спешно погасила улыбку, дерзко посмотрев в голубые глаза.

– А если и так?

– У тебя это получилось, – хрипло выдохнул он, прижимая к себе немного сильнее, чем того требовали приличия.

У меня кружилась голова. От флирта, от его улыбки и от вина. Хотелось, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, и мы кружились в центре зала, в мягком свете. Только музыка, только тепло его тела, только стук моего сердца… Музыка замолчала, Денис неохотно убрал руку с моей талии и кивнул в сторону стола. Стоило нам подойти, как Рома поднялся, на ходу допивая виски. В руках он держал мой клатч.

– Спасибо за приятный вечер, но нам уже пора.

– Мне тоже, – обаятельно улыбнулся Рома, глядя на сидящих за столом. Впрочем, наш уход мало кого огорчил.

Мы зашли в лифт и я, не удержавшись, фыркнула со смеху: с одной стороны обманчиво-расслабленный Рома, с другой – небрежно засунувший руки в брюки Денис. Идиллия. Интересно, если бы я попросила их зайти в номер вместе, они бы согласились?.. Не знаю, что за вино нам наливали, но подобные мысли посещали меня впервые. У дверей номера Рома демонстративно повернулся к Денису спиной, одной рукой обнял меня, а другой открыл дверь, подталкивая внутрь. Я едва успела кивнуть Денису, когда дверь закрылась, а Рома прошёл к бару.

– Ты так торопился уйти, чтобы теперь молчать? – Выразительно посмотрев на его спину, я прошла мимо, скидывая туфли. Какая-то сила дёргала изнутри, заставляя говорить вместо того, чтобы просто пройти в спальню и лечь в кровать.

– Кстати, мы не обсудили, где ты будешь спать.

– На этот раз диван – твой, – нарушил молчание Рома. Обернувшись, он смерил меня нечитаемым взглядом, наливая виски и бросая в стакан лёд.

– Как скажешь, – я философски пожала плечами, плеснула в бокал белого вина и рухнула на один из диванов, закидывая ногу на ногу. – Что тебе говорил Маркин?

– Ничего из того, что стоит сейчас обсуждать. – Рома снял пиджак и бросил его на спинку соседнего дивана. – Расскажу завтра. Или лучше в понедельник, в служебной записке? – Он щёлкнул запонками, снимая их и кладя на столик. Расстегнул две пуговицы на рубашке и теперь закатывал рукава. Я поймала себя на мысли, что слежу за ним, как кролик за удавом, не в силах оторваться от медленных отточенных движений.

– Зачем в записке? – я сделала глоток и посмотрела на мужа поверх бокала. – Можешь прийти и сказать мне лично.

– Если ты в этот момент не будешь занята своим лаборантом, – небрежно заметил он, опускаясь на диван напротив. Откинувшись, он раскинул руки по спинке, покачивая в одной из них стакан. – Сегодня он недвусмысленно дал понять, что знает, как занять твоё внимание.

– Работа – не место для подобных вещей, – смутившись такому откровенному замечанию, пробормотала я.

– Да ну! – натурально удивился Рома, подаваясь вперёд и облокачиваясь о колени. – А мне показалось, что кто-то совсем потерял способность мыслить и оценивать ситуацию критически. И его рука, – он положил свою ладонь на моё колено, – так рьяно наглаживала тебя под скатертью… Скажи, ты кончила?

– Ром! – шокировано воскликнув, я дёрнула ногой, попытавшись сбросить его руку, но он лишь впился крепче, не сводя с меня пристального взгляда прозрачно-голубых глаз.

– Что? – он удивлённо вскинул брови. – Разве хороший муж не должен интересоваться, получила ли удовольствие его жена?

– Хороший муж сам его доставляет и знает ответ из первых уст! – вырвалось у меня. Я залпом допила вино и резко поднялась. Но не успела сделать шаг, как рука Ромы взметнулась, хватая меня за запястье и заставляя упасть ему на колени. Крепко прижав к себе, он жарко выдохнул в шею, слегка задев губами мочку уха. Я дёрнулась в тщетной попытке встать, но Рома обнял сильнее, зарываясь в мои волосы, и проворковал:

– Ты права, пора вспомнить о своём супружеском долге.

– Поздновато опомнился, не находишь? – Повернувшись, я столкнулась с ним практически нос к носу. И застыла, забыв, как дышать. Глаза, потемневшие, ясные, смотрели прямо в душу, вытаскивая наружу желания, что тлели годами. Не отводя взгляда, Рома продолжал удерживать меня одной рукой, в то время как вторая нырнула под платье, скользя между плотно стиснутых ног, поднимаясь выше. Мы молчали, и воздух между нами густел, а каждый новый вдох давался тяжелее. Кончики пальцев мягко поглаживали, не спеша, но и не собираясь отступать, и я сдалась, расслабляясь, разводя ноги шире, позволяя проникнуть глубже, коснуться внутренней стороны бёдер. Я чувствовала, как растёт возбуждение Ромы, как туманится его взгляд, и приоткрываются губы.

Хотелось склониться над ними, почувствовать их вкус, запустить руку в его волосы… Но я медлила. Боялась, что в любой момент он оттолкнёт, заявив, что всё это – шутка, а я как всегда вижу то, чего никогда не будет. Но время шло, а он молчал, поднимая руку выше, пока не коснулся места, где соединяются ноги. Мой вздох получился тонким и высоким, когда он двинулся дальше, обводя клитор, слегка надавливая и проникая внутрь. Глаза закрылись, и я невольно подалась вперёд. Рома приник к моей шее горячим, влажным поцелуем, насаживая на свой палец, заставляя двигаться навстречу его движениям, неосознанно вращая бёдрами, поддаваясь древнему инстинкту, который невозможно побороть.

Горячая волна прошла по позвоночнику, растекаясь внизу огненной лавой, когда я наконец позволила себе поверить: это – по-настоящему! Руки взметнулись к его голове, погружаясь в каштановую копну волос, притягивая к себе, впиваясь поцелуем, требовательным, ищущим, ослепительно сладким. Я прижалась к нему всем телом, будто со стороны наблюдая, как порхают по пуговицам его рубашки мои руки, как она летит на пол, а моё платье поднимается выше и выше, пока Рома не стягивает его через голову.

Я горела, плавилась в его руках, стремясь коснуться везде и сразу, одновременно. Рома подхватил меня на руки, перенося в

Когда он заполнил меня, замирая, впиваясь взглядом в мои глаза, я застонала. Приглушённо, протяжно, сладко. Чувствуя, что готова взлететь к потолку от одного только ощущения, от одной только мысли, что это –он. И когда он начал двигаться, крепко сжимая мои бёдра, я улетела, буквально оторвалась от тела, взмывая куда-то вверх, туда, где не осталось ничего, кроме стонов, звуков и запаха страсти, и невыносимого чувства наполненности.

Эта ночь была долгой. Очень долгой. И в то же время короткой, пролетевшей в один миг. Мы не разговаривали. Совсем. Отрывались друг от друга на несколько минут, чтобы снова нырнуть в кольцо рук, медленно очерчивая невидимый рисунок на спине или груди, дыша размеренно и глубоко, или сплестись в объятиях, находя нужный ритм, двигаясь в такт. За окном серел рассвет, и я уже могла разглядеть выражение Роминого лица, его усталую, рассеянную улыбку. Уютно устроившись на его груди, я моргала, последним усилием воли отгоняя сон. Страх возвращался. Страх, что я проснусь, и пойму, что мне всё приснилось. Или, что в нашей жизни ничего не изменилось. Но в конце концов усталость сморила, и я провалилась в сон.

Мне снилось поле. Яркое, зелёное, усыпанное маргаритками. По синему небу плыли белоснежные облака, и мир вокруг был так сильно похож на пасторальную картинку, что я не удивилась, опустив глаза и увидев себя в костюме пастушки: в пышной юбке до колена с розовыми рюшами и с перевитым лентами посохом в руках. И в эту прелестную картинку врывался дребезжащий инородный звук, заставляя овечек вздрагивать и укоризненно морщить длинные морды. Небо раскололось надвое, земля ушла из-под ног, и я резко проснулась, распахнув глаза.

Солнце почти не пробивалось сквозь плотно задёрнутые шторы. Кровать рядом со мной была пуста. Ну, конечно. Источник звука нашёлся почти сразу – телефон, лежавший на тумбочке. Денис.

– Разбудил? – извиняющимся тоном спросил он. Я попыталась что-то сказать, но во рту было так сухо, что из горла вырвалось сипение.

– Прости, я думал, ты давно на ногах, – продолжил Денис. – Я выступаю через полчаса, думал, мы встретимся перед докладом…

Что? Сколько сейчас времени?! Отняв телефон от уха, я посмотрела на часы – одиннадцать. Рома уже выступает, а я проспала! И он меня не разбудил. Сбежал по-тихому, боясь посмотреть в глаза. Во рту разлилась горечь, и я прикусила губу, чтобы сдержать вскипевшие на глазах слёзы.

– Алин, – послышался в трубке голос Дениса. Я совсем забыла про то, что он всё ещё ждёт ответа.

– Я скоро буду, спасибо, что разбудил.

Бросив телефон на кровать, я резко села, тут же пожалев об этом – голова запульсировала. Схватившись за виски и прикрыв глаза, я побрела в ванную, тяжело передвигая ноги. Нет, дело было не в выпитом вчера алкоголе. И не в безудержном сексе до утра. Дело было в том, что он опять меня от себя оттолкнул, и на этот раз точно навсегда.

Двадцать седьмая глава

Бледно-голубой брючный костюм, рубашка цвета слоновой кости, застёгнутая на все пуговицы под горлом, конский хвост, приглаженные волосы; губы плотно сомкнуты, глаза чуть прищурены. Я полыхала ненавистью. Ледяной и беспощадной. Но в то же время пыталась успокоиться, чтобы не натворить глупостей.

Спустившись в холл, нашла глазами Дениса и приветливо ему кивнула. Чёрт возьми, неужели я не могу поздороваться с коллегой?! Вместе мы зашли в зал, где докладывал Рома, и остановились у стены. Мне показалось, что он меня заметил, скользнув глазами по рядам, но на таком расстоянии, конечно, утверждать это было бы глупо. Рома ещё говорил, когда Денис ушёл готовиться. А когда закончил, его тут же подхватил под локоть один из топ-менеджеров «Бичем Груп», увлекая из зала. Проводив его взглядом, я опустилась на свободный стул и уставилась на сцену невидящим взглядом. До сих пор не верилось, что Рома так поступил. Сбежал поутру, тайком, не сказав ни слова. Как он представлял себе сегодняшнее утро? Думал, что я буду вешаться ему на шею и говорить о вечной любви?

Я горько усмехнулась – так бы оно и было. И стоит, наверное, благодарить Бога за то, что всё вышло так, как вышло. У нас никогда ничего не будет. И встреча с адвокатом, назначенная на понедельник, тоже состоится по плану. Никаких сомнений и раздумий, точка – значит, точка. Я посмотрела на часы – доклад будет длиться ещё как минимум час. Хотелось встать и уйти. Забиться в уголок, свернувшись в клубок, и вволю нареветься. Именно так, размазывая слёзы и жалея себя. Но нельзя. Туда в любой момент может вернуться Рома, а видеть его сейчас, разговаривать, да и вообще – просто находиться в одном помещении, я не хотела.

Всё тело ныло, каждую мышцу ломило, и в другой ситуации это могло бы быть приятным напоминанием о страстной ночи. Сейчас вызывало лишь раздражение. Я намерено гнала от себя любые воспоминания, понимая, что если позволить себе погрузиться в них, можно сойти с ума. Потому что не может человек, который так смотрел на тебя, так нежно касался, так целовал, не чувствовать ничего. Совсем ничего.

Хотелось сжать голову руками так сильно, чтобы она взорвалась. И забрызгала сидящих рядом, растекаясь по крахмальным рубашкам и лоснящимся лицам. Сердце колотилось так быстро, словно готовилось выпрыгнуть из груди, в носу опасно щипало, и только усилием воли удалось загнать истерику глубоко внутрь, оцарапав горло острым комком. Время тянулось неимоверно медленно, но в конце концов доклад Дениса завершился, и я буквально бросилась вперёд, боясь, как бы его никто никуда не утащил.

– Всё в порядке? – спросил он, как только мы остались одни в небольшом коридоре между залами.

– Очень хочется быть как можно дальше отсюда, – с усилием улыбнувшись. Он оглянулся, убедился, что никого нет рядом, и взял в руки мои ладони.

– Ледяная, – озабоченно проговорил, поднеся их к губам и подув. И я не выдержала – слёзы покатились из глаз крупными градинами, даря временное облегчение.

– Ты освободился?

– Поехали. – Денис выпустил мои руки и достал платок, аккуратно

– Нет, – я кивнула. – Но я расскажу тебе о причинах в Москве, хорошо? Давай сейчас просто уедем отсюда.

Спустя сорок минут мы уже сидели в пассажирском катамаране, наблюдая, как приближается Васильевского острова. Ветер играл с моими волосами, солнце пригревало, и постепенно в душу возвращался покой. Кроме нас и капитана на остров ехали две пары молодожёнов и пятеро туристов из Франции.

Сейчас остров был заполнен множеством людей – преимущественно туристами. Мы с лёгкостью влились в эту толпу, смешиваясь с ней. Рядом с Денисом я почти забыла обо всём, что случилось ночью, и только где-то очень глубоко внутри что-то давило, иногда сбивая дыхание. Обойдя весь пирс, перекусив в одном из прибрежных ресторанчиков, мы отправились на пешеходную тропу, опоясывающую остров.

Впереди показалась крепость, к которой устремлялись кучки туристов, мы же решили не идти туда, а просто сошли с дороги к воде.

– Здесь так тихо, – сказала я, когда мы отошли на значительное расстояние. Денис кивнул и наконец взял меня за руку, одним движением притягивая к себе. Я с готовностью нырнула в его объятия, обхватила руками, зарываясь носом в расстёгнутую рубашку, касаясь губами ямочки между ключицами. Этот мужчина никогда не сможет обидеть или предать. Он будет рядом, несмотря ни на что, поддержит, защитит, подарит мир моей истерзанной душе.

– Не думал, что эта поездка станет таким тяжёлым испытанием, – прошептал он, кладя подбородок на мою макушку. Я неразборчиво промычала в знак согласия, не желая ни открывать глаза, ни отрываться от него. Самый настоящий якорь посреди бушующего моря. Мой якорь.

– Скучал по мне? – наконец подняв голову, спросила я. Вместо ответа Денис наклонился и поцеловал меня. Я ответила, потянулась к нему, становясь на носочки, и вдруг с ужасом поняла, что не чувствую больше тех бабочек, что порхали всякий раз при его прикосновениях. Они будто умерли этой ночью, задавленные тяжёлой, мучительной страстью Ромы. Я целовала Дениса снова и снова, но не могла поймать его – это чувство эйфории и лёгкости.

Оторвавшись от его губ, я коснулась его лба своим, прикрывая глаза, пытаясь успокоить себя. Конечно, а что я хотела? Чтобы после всего, что было несколько часов назад, я с такой лёгкостью бросилась в объятия другого мужчины? Нужно время. Совсем немного времени, и всё вернётся. Встанет на свои места. Обязательно.

– Видеть тебя рядом с мужем оказалось тяжело, – прошептал Денис, держа меня за плечи. – Так тяжело, что я сначала хотел просто вырвать тебя, забрать к себе и не отпускать. Алина…

– М-м? – говорить не хотелось. Просто стоять так, пытаясь удержать внутри покой, что стремительно ускользал сквозь пальцы с каждым его словом. Я знала, что он сейчас скажет. И не хотела это слышать.

– Я люблю тебя. – Слова были произнесены. А я ничего не могла на них ответить. Потому что не чувствовала больше ничего. Как отрезало. Совсем.

– Денис, я… – замявшись, я подняла на него глаза.

– Не надо, – улыбнулся он. – Я не жду ответа быстро. Я всё понимаю.

– Спасибо, – прошептала я, снова чувствуя, как вскипают на глазах слёзы. Что за день сегодня?

Уже возвращаясь в город, под синеющим, наливающимся темнотой небом, я думала, что не заслуживаю такого понимающего мужчину. Что бы он сказал, если бы узнал о том, что было между мной и мужем вчера? Был бы таким же великодушным?

Мы распрощались ещё в холле, – Дениса кто-то окликнул, а я пошла наверх, собираться к ужину. Замирая от страха, боясь встретиться с Ромой лицом к лицу, я открыла дверь и выдохнула – номер был пуст. Что ж, это предсказуемо. И даже к лучшему. Устало прошла в ванну, на ходу сбрасывая с себя одежду, по пути бросив взгляд на кровать, на которой было разложено платье – тёмно-синее творение итальянского дизайнера. Ничего не напоминало о сегодняшней ночи, все следы были заботливо уничтожены горничной, на тумбочках царила идеальная чистота. Только на моей лежало что-то, заставившее сердце пропустить удар. На негнущихся ногах я подошла и подняла пирамидку плотного картона, под которой оказался завядший тёмно-красный бутон. Перевернув открытку, я прочитала:

«Ты слишком сладко спишь. Позавтракаем после моего доклада?»

Открытка выпала из ослабевших рук. Я отказывалась верить своим глазам, потому что это попросту не могло быть правдой. Не могло. Опустившись на кровать, посмотрела на засохший бутон, представив, каким он был утром, когда я, забыв обо всём, вскочила от звонка Дениса и умчалась, не глядя по сторонам. Представила, что Рома ждал меня, а я ушла. Развернулась и ушла с другим. Прикусив губу, я задумалась. Да, ситуация вышла некрасивая. Но. Сколько раз он бросал меня? Сколько раз уходил, оставлял одну? И я молча это проглатывала. Проглотит и он!

Воодушевившись, я с особой тщательностью приводила себя в порядок, представляя, как он снимет с меня это платье. Глубокого синего цвета, с открытыми плечами, оно облегало, как перчатка, расходясь снизу мягкими волнами и стелясь коротким шлейфом. Разве можно устоять против такого великолепия?

Шурша платьем, я шла к лифту, в который раз за эти два дня чувствуя, что инфаркта точно не избежать. Сжимала в руках клатч, представляя, как отзову Рому в сторону, обниму и объясню, что не видела, не знала, думала, что ушёл… Он поймёт.

– Ты лишаешь дара речи, – прошептал Денис, склонившись надо мной и касаясь губами плеча. От неожиданности я подпрыгнула, обернулась и укоризненно посмотрела на него. Не к месту его любовь сейчас. Совсем не к месту. Эгоистично? Естественно. Но думать о чужих чувствах не хочу. Кто бы о моих подумал.

– Прости. – В голосе Дениса не слышалось раскаяния. Он мягко стелился по коже, но не производил нужного эффекта. Его магия не действовала. Совсем. Я нервно смотрела на цифры проплывавших этажей, радуясь, что с нами едут люди, и поддерживать разговор нет необходимости. В холле, правда, они ушли, и в зал мы с Денисом входили вдвоём. За столиком уже собрались все, кроме нас, и мужчины учтиво поднялись, приветствуя меня.

– Надеюсь, вы не сильно заждались, – улыбнулась я, не сводя глаз с Ромы. Но он смотрел сквозь меня, а его застывшая улыбка, казалось, была приклеена к лицу.

– Конечно же, нет, Алина Александровна! – воскликнул Эдуард.

– Отлично, спасибо, – сухо ответила я, заставляя себя смотреть куда угодно, только не на Рому. Он же, кажется, не прилагал никаких усилий к тому, чтобы не замечать меня. Словно я – пустое место. Ничто. К середине вечера чувство вины начало утихать, сменяясь раздражением. Какого чёрта! Обиженный муж, надо же! Но все мои потуги повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов терпели крах. Я чувствовала свою вину и ничего не могла с этим поделать. А при мысли, что всё могло быть по-другому, что это с Ромой мы могли бродить по городу, целуясь в укромных уголках, или провести весь вечер, закрывшись в номере, на глаза наворачивались слёзы. И вечер тянулся мучительно долго. А пальцы Ромы лениво отбивали дробь по столу, и я невольно следила за ними, пытаясь угадать ритм.

Он злился. Определённо злился на то, что всё пошло не по его сценарию. Не привыкнув получать отказ, зная, что после ночи с ним любая женщина готова на всё, чтобы её повторить, он наверняка был жестоко разочарован, узнав, что я предпочла поездку с Денисом завтраку с ним. Я с трудом сдержала торжествующую улыбку. Всё уныние как рукой смело, а в бокале вместо вина внезапно оказалась порция крепкой, шипящей Смелости.

«Ты не привык встречать отказ, дорогой, а я больше не собираюсь за тобой бегать. Посмотрим, кто кого!»

Стоило принять решение, как вечер сразу заиграл яркими красками, а поведение Ромы напомнило о сотнях подобных приёмов, когда мы сидели рядом – незнакомые знакомцы, улыбаясь для других, с холодом в душе. Что ж, сейчас я точно знала, что внутри мужа бушует пламя, и одного этого знания было достаточно, чтобы впервые за весь вечер искренне улыбнуться.

Я ушла раньше, ссылаясь на усталость. На самом деле хотелось приготовиться, встретить его во всеоружии, утонуть в нём, заставив отложить объяснения до утра… Но сон сморил раньше, чем вернулся Рома, а утром я обнаружила, что постель рядом со мной была пуста. Нет, он не посмел не ночевать в номере! Впрочем, следы быстро обнаружились на диване в гостиной – смятые подушки и плед. Спустившись к завтраку я узнала, что он уже вернулся в Москву. Что ж, бег от меня продолжался. Или от своих чувств? Как мальчишка, в самом деле!

Двадцать восьмая глава

Впрочем, то, что пришлось возвращаться в одиночестве, было мне на руку. Слишком о многом нужно было подумать, разложить по полочкам и пережить в мельчайших подробностях в памяти, решая, как быть дальше. В голове выстраивались и рушились логические цепочки, мозг лихорадочно просчитывал все варианты, словно просматривал биржевые индексы, отметая ненужную информацию. Как вести себя? Что говорить, что делать? Понятно было одно – я не буду предлагать себя, как делала это в самом начале нашего брака. Не буду ловить каждое его слово, заглядывая в рот, не буду пытаться выглядеть гостеприимной хозяйкой… Отпустить ситуацию? Пустить всё на самотёк и посмотреть, что будет дальше. Единственно верное решение, которому я с удовольствием последую. Второй раз на те же грабли наступать ни за что не буду.

А как же Денис? Почему, зачем он решил признаться в любви именно сейчас? Что теперь делать с этим знанием, понимая, что я не только никогда не смогу ответить взаимностью, – скоро мне придётся сказать, что мы расстаёмся. Я поняла это только что, но с такой пугающей ясностью, что слёзы навернулись на глаза. Мы не будем вместе, даже если впереди меня ждёт развод. Денис выполнил свою функцию, как бы расчётливо это ни звучало. Вернул к жизни. Зажёг. Согрел теплом, трепетно относясь к моим желаниям. Он был слишком хорошим, чтобы быть правдой. И всё же был ей. А я отказывалась от него с такой пугающей лёгкостью, что самой становилось страшно.

Что же ты со мной делаешь, Рома? Почему после одной ночи я готова оставить мужчину, который готов носить меня на руках? Действительно готова, или есть ещё возможность дать нам шанс? Может, не стоит обрубать всё резко, по живому?

Москва уже показалась, а я до сих пор не приняла никакого решения.

К моему удивлению, Рома оказался дома. Он, конечно, смотрел недовольно, но не делал попыток сбежать или спрятаться. Хотя сближаться явно не собирался. Что ж, на этот раз игра будет по моим правилам! Кивнув, я прошла к себе и не выходила до вечера, позволив просто полежать на кровати и ничего, абсолютно ничего не делать. Просто перебирать в памяти нашу ночь и мечтать о том, что она не раз ещё повторится. Но к вечеру желудок робко заурчал, и пришлось выбираться из берлоги на кухню, мимо Ромы, развалившегося своём любимом месте – диване в гостиной.

– Не ждал тебя так рано, – донёсся его голос. Я ждала, когда приготовится кофе, поэтому не сразу поняла, что он обращается ко мне, а не говорит с кем-то по телефону.

– Я уехала, как мы и планировали, в десять. – Выйдя из кухни, остановилась на пороге, скрестив руки на груди.

– А как же продолжение экскурсии? – едко спросил он.

– А мне одной было достаточно, – усмехнулась я, скрываясь на кухне – кофемашина мелодично пропела.

Когда я в следующий раз показалась в гостиной, Рома проводил меня внимательным взглядом до спальни. Как же не хотелось закрывать дверь за своей спиной! Его ревность лилась сладчайшим бальзамом на потрёпанное самолюбие. Поэтому, поставив поднос, я вернулась на кухню, раздумывая, что бы придумать, чтобы задержаться. Достала из холодильника пару пирожных, политых шоколадом.

– Не слишком ли много сладкого?

От неожиданности я чуть не подпрыгнула – Рома зашёл на кухню и сейчас стоял за спиной.

– В самый раз, – медленно облизнулась я, безмятежно глядя на него. Растрёпанный, в футболке и широких штанах, он выглядел домашним и родным. Осторожно обогнув его, я не удержалась – втянула носом его запах и задержала дыхание, выходя из кухни. Нельзя расслабляться. Ни на минуту! Или я заставлю его увидеть меня, или мы расстанемся. Больше никаких вторых ролей и задних планов.

– Стой! – Его рука легла на плечо, крепко обхватывая. Я медленно повернулась и посмотрела исподлобья, вложив во взгляд всё высокомерие, на которое способна. Рома нехотя отпустил, но не отошёл, продолжая стоять практически вплотную. – Он действительно настолько хорош?

Так вот, что тебя волнует! Ты переживаешь, что кто-то окажется лучше

– Я не хочу это обсуждать, – голос звенел от злости.

– А придётся, – угрожающе процедил Рома и положил руку на дверной косяк, перекрывая мне дорогу в гостиную.

– Это. Не. Твоё. Дело. – Я смотрела на него снизу вверх, но сейчас чувствовала себя словно на несколько дюймов выше.

– Я твой муж, чёрт возьми! – взревел Рома, нависая надо мной.

– Не поздно ли ты решил это вспомнить? – взвилась я. Несколько долгих секунд мы мерили друг друга горящими взглядами, и воздух вокруг буквально трещал, накаляясь.

«Сейчас он меня поцелует!» – мелькнуло в голове. Рома действительно потянулся ко мне, словно в замедленной съёмке, не сводя гипнотизирующего взгляда ледяных серо-голубых глаз. Я прижала тарелку с пирожными к животу и вдруг, присев, нырнула под его локоть и вырвалась на свободу.

– Стой! – крикнул Рома и поспешил за мной. Но я уже пересекла гостиную и захлопнула дверь в свою спальню, повернув замок. Сердце бешено колотилось где-то в горле, когда я прислонилась к двери. Губы растянулись в широкой улыбке.

– Открой! – Он стукнул по двери.

– Иди спать, – крикнула я задорно. И добавила тише: – Желаю сладких снов.

Некоторое время за дверью было тихо. Потом, пробормотав что-то, Рома ушёл. Забытые пирожные остались на комоде, а я рухнула на кровать, обнимая подушку. Происходящее сейчас похоже скорее на дешёвую женскую мелодраму в мягкой обложке, которые так любит читать мама. Пару раз из любопытства я заглядывала в них, умиляясь наивности главных героинь. И что? Теперь это происходит со мной? Неверный муж, трепетный любовник, глупышка в центре… Как они поступают в подобных случаях? И как поступить мне?

Я не знала. Желание остаться с Ромой было велико, но обида на него оказалась не меньше. Как заставить себя поверить ему? Как вообще можно ему верить после стольких лет? Да и вообще, с чего я взяла, что он будет меняться? Что ему не всё равно на мои чувства, что он не бросит при первой же возможности, зацепившись за новую юбку?

С другой стороны, есть Денис. И он признался мне в любви. И кажется, у меня нет причин не верить ему. Он не обманывал, не предавал, я видела от него только хорошее. Так вообще бывает?

Тяжело вздохнув, я повернулась на живот и нахмурилась. Если представить, что мне не надо ничего решать и от решения ничего не зависит, с кем бы я предпочла провести эту ночь? Ответ был один – с Ромой. Даже представлять что-то иное не пришлось. А жизнь? Захотела бы я провести с ним дальнейшую жизнь? Теперь, когда всё менялось на глазах буквально каждую секунду? Не знаю. Может, стоит пока просто плыть по течению, надеясь, что всё разрешится само? Ведь иногда жизнь меняется без нашего участия, а нам остаётся только принимать её такой, какая она есть.

На работу утром ехали раздельно. Рома вернулся за руль Мазератти и вышел из дома раньше. Опять бегает? Или действительно по делам? В офисе его не оказалось – он и впрямь уехал на другой конец Москвы на встречу. Надеюсь, деловую… Так, стоп! Я раньше никогда об этом не задумывалась! Столько лет не обращала внимания на то, где он пропадает, а теперь вдруг решила следить? Глупо и не нужно.

Два раза заглядывал Денис. Оба раза по работе, но в глаза заглядывал, пытаясь поймать мой взгляд. Я старалась делать вид, что всё хорошо, но, судя по его грустной улыбке, получалось плохо.

– Нам надо поговорить, – заявил он, когда заглянул в кабинет в третий раз.

– После работы? – с надеждой спросила я. Поговорить надо, но только как собраться с мыслями и объяснить, что между нами всё кончено?

– Хорошо, – вздохнул он. – И, Алин. – Денис остановился в дверях, повернулся. – Прости, что напугал тебя. Я не должен был говорить сейчас о своих чувствах. Это слишком эгоистично с моей стороны.

– Всё в порядке, – выдавила из себя улыбку. Конечно, эгоистично. Разве может этот мужчина быть ещё лучше, чем кажется?

– К вам адвокат Боровецкий, – раздался голос секретаря, и Денис вышел, впуская невысокого энергичного мужчину с мягкой каштановой бородкой.

Двадцать девятая глава

– Алиночка! – ласково улыбнулся он, подходя к столу. Я улыбнулась в ответ – Аркадий Борисович Боровецкий был ближе, чем некоторые члены моей семьи. Жаль только, что виделись мы с ним в последнее время исключительно по работе. Несколько минут ушло на дружелюбные приветствия, сетование на то, что редко видимся, и разговоры о погоде. Потом, решив, что дань приличиям отдана сполна, Боровецкий сцепил руки в замок и цепко посмотрел на меня.

– Что случилось, Алина? Ты могла позвать любого из адвокатов, но выбрала именно меня да ещё и настояла на личной встрече. Что-то серьёзное?

Я вздохнула, выпрямляя спину, и посмотрела на него.

– Я подумываю о… – я замялась. Действительно, так ли я уверена сейчас в своём решении? Нужно ли оно мне? И что подумает обо мне Боровецкий, если я передумаю? – Я хотела бы узнать, что будет, если я разведусь, – решившись, выпалила и замерла. Он молчал несколько долгих секунд, пристально глядя на меня. Потом вздохнул, откинулся на спинку кресла и уточнил:

– Ты хорошо подумала?

– Я пока хочу оценить лишь возможные риски, – мягко начала я, – и последствия.

– Роман обижает тебя? – в голосе адвоката прозвучала угроза. – Он сделал что-то, что может бросить тень на тебя и компанию?

«Делал постоянно, на протяжении последних пяти лет!» – хотелось крикнуть, но я сдержалась. Покачала головой и посмотрела твёрдо, спокойно.

– Я рассматриваю варианты, – и улыбнулась, чтобы смягчить отказ посвящать в подробности. – Если необходимость развода встанет остро, ты будешь первым, кто узнает его причины.

– Что ж, – пожал плечами Боровецкий, – это разумно. Я подготовлю документы, но могу сказать сразу и определённо одно – какими бы ни были причины, ты не потеряешь ничего.

– В смысле?

– В том смысле, что брачный контракт составлен на совесть. Рома не получит ничего, даже если ты будешь изменять ему каждый день с новым мужчиной, уж прости за грубость.

– Погоди, – остановила

– О том, – продолжил он за меня, – что в случае развода Рома остаётся ни с чем. Его фирма, его деньги, всё, что он приносит в этот брак остаётся тебе. Я же говорю – твой дед обо всём позаботился. Он настаивал на включении этого пункта и несколько раз обсуждал его с отцом Ромы.

– И они согласились? – странный вопрос, учитывая, что мы подписали брачный контракт. В который я так и не удосужилась взглянуть.

– А что им оставалось делать? Видимо, парень любил тебя настолько, что согласился на все условия.

«Или так сильно хотел оставить свою компанию в руках владельцев, что пошёл на любые условия», – обречённо подумала я. Тогда к чему были эти демонстративные измены? Я настолько погрузилась в размышления, что пропустила следующую речь Боровецкого и очнулась только, когда он произнёс:

– Тогда я пришлю документы на изучение к среде, ты согласна?

– Д-да, конечно. – Я поднялась, давая понять, что встреча окончена. – Спасибо.

– Надеюсь, у тебя всё наладится, – искренне пожелал он, пожимая руку. Стоило двери за ним закрыться, как я потянулась к коммутатору.

– Рита, вызови моего мужа. Если он не в офисе, набери ему и скажи, что нам надо срочно встретиться. Буду ждать его через час.

Я понимала одно – что ничего не понимаю. Рома женился на мне, думая, что сможет руководить своей компанией. Возможно, надеялся, что мы разведёмся после смерти деда, и он заберёт свою фирму себе? А перед свадьбой, буквально за день, мы собрались на подписание брачного договора. Он узнал об этом тогда, или раньше, если Боровецкий говорил, что его отец обсуждал это с дедом? Что-то подсказывало мне, что отец не стал ставить сына в известность о том, что тот будет привязан ко мне навсегда, а если я пожелаю развестись, то благополучие сына будет зависеть от моей доброй воли? Представляю, как сильно он был тогда зол. Прежде всего, наверняка на деда и отца, а досталось мне. Хорошо, его поведение первые месяцы может быть вполне объяснимо. Но как тогда быть с остальными годами? Не мог же он злиться на меня вечно! Или мог? Насколько он видел во мне врага? Не считал ли, что это я настояла на том пункте договора?

Ещё немного, и голова лопнет. Рита заглянула через пять минут с кофе.

– Алина Александровна, ваш муж на встрече. Сказал, что это важно и что он освободится не раньше шести. И ещё просил передать, что может подъехать в офис, если в этом есть необходимость, но предпочёл бы обсудить всё дома.

Я сухо кивнула. Снова недоверие. Действительно он на важных переговорах, или просто показывает характер? Боже, как ему верить?

– Рита, – сгорая от стыда, я остановила секретаря уже у двери. Пересудов точно не оберёшься. Но разве мало меня обсуждают в компании? Так пусть упрекают в излишней ревности, нежели в холодности. – Узнай у его секретаря, с кем и где он встречается. Может, я подъеду к нему, разговор важный.

Рита кивнула, никак не отреагировав, но отчего-то показалось, что новая порция сплетен разлетится по офису, стоит мне его покинуть. Через несколько минут я знала, что Рома уехал в пригород, смотреть помещения старого завода. А я и забыла, что мы собирались наращивать мощности и расширяться в ближайшее время… С этими отношениями совершенно выпадаю из работы. Может, оно и к лучшему, что столько лет я была одна? Оставаться, плодя волну новых слухов, я не стала. Время приближалось к четырём, срочной работы не предвиделось, так что я с чистой совестью поехала домой.

Уезжать из офиса раньше времени было плохой идеей. Я слонялась по дому, не зная, чем себя занять, и постоянно бросая взгляд на часы. Время ползло медленно, как назло, и я снова и снова прокручивала в голове брачный договор, то пытаясь найти оправдания поведению Ромы, то злясь на деда, то на себя за то, что не посмотрела в бумаги, прежде чем подписать их. В итоге, когда в двери повернулся замок, и Рома оказался на пороге, я настолько взвинтила себя, что растеряла все заготовленные слова, молча наблюдая, как он вошёл в гостиную, на ходу ослабляя узел галстука. Я стояла так тихо, что он даже не сразу меня заметил, вздрогнув от неожиданности, когда шевельнулась.

– Решила довести до инфаркта? – недовольно пробормотал Рома, подходя к бару и доставая бутылку. Я продолжала молчать, глядя, как он наполняет стакан и бросает кубики льда. Всё это так напоминало мне вечер после свадьбы… Дежавю, да и только.

– Что случилось, Алин? – поинтересовался Рома, поворачиваясь и покачивая стаканом в воздухе. – Что за спешка? Или просто решила напомнить мне своё место и показать свою власть?

– Это всё из-за брачного договора? – голос не слушался и противно скрипел, пришлось прокашляться. – Ты… все твои унижения… насмешки… измены… Всё из-за брачного договора, скажи?

– Не понимаю. – Рома недоуменно нахмурился. – К чему этот разговор? Ты решила вспомнить прошлое?

– Это для тебя – прошлое, – горько ответила, сцепив руки в замок и крепко из сжав. – А я узнала о приписке только сейчас.

– Ты опять играешь в какие-то игры? – прищурился Рома, ткнув в меня стаканом. – Или сейчас вдруг решила показаться белой и пушистой? Это тебе на руку?

– Ты чувствовал себя обманутым, я понимаю. Но я узнала о приписке только сейчас, Ром. Всё это время я думала, что ты можешь уйти в любой момент, но отчего-то держишься за меня, я… Я хочу, чтобы ты знал – я понимаю, что ты чувствовал…

– А ты бы не чувствовала?! – зло перебил Рома и залпом осушил свой стакан. – Что чувствовала бы ты, если бы у тебя не просто отобрали всё, чем ты жила, а ещё и макнули в дерьмо, напоминая, что именно там твоё место? Ты – наследница, и я – жалкое ничтожество, без права собственного голоса! Что чувствовала бы ты, Алин, если бы тебя заставили отказаться от своей любви? От будущего, от надежд? Что бы, мать твою, ты чувствовала на моём месте?! Носила бы новоявленного мужа на руках?

– Ром, я… – Он взорвался неожиданно, а ведь я надеялась на конструктивный диалог. Сколько лет он копил злость на

– У меня были планы, Алина. На свою жизнь, мать её! – Рома плеснул в свой стакан новую порцию и тяжело опёрся о столешницу. – Ты знала, что у меня была невеста? Слышала? А о том, что она была беременна? Нет, тоже не знала?

Тридцатая глава

Если мир как-то раскалывается под ногами, то именно с такими ощущениями, что захлестнули, выбив воздух из лёгких. Окинув меня горьким взглядом, Рома усмехнулся.

– На что не пойдёшь ради денег, да, Алин? Ради благополучия семьи. Ради того, чтобы отец и мать не остались на улице, а продолжили жить в доме, построенном прадедом?

– Ты мог отказаться, – голос дрожал, меня начало морозить. – Вы могли взять кредит, попытаться восстановить компанию, и…

– Кредит! – фыркнул Рома, прихлёбывая виски. – У нас было заложено всё. Всё до копейки, включая столовое серебро! И только молчание друга, который являлся нашим кредитором, позволило отцу вести переговоры. Он не сдавался до последнего. Мог, конечно, продать фирму, погасить долги и жить, как живут обычные люди. Но, пока был хоть малейший шанс спасти компанию, отец хватался за него. И я стал той соломинкой, что вытащила нас из дерьма.

– И ты надеялся, что мы разведёмся после смерти деда? – догадалась я. Конечно, в девяносто два редко кто остаётся в твёрдом уме и на ногах. Было на что надеяться.

Рома промолчал, отвернувшись и опустив голову.

– А что стало с девушкой? – тихо спросила, понимая, что это, кажется, единственное, что по-настоящему волновало меня.

– Её отправили в Сербию, к родне. Там она родила моего сына.

На этот раз самообладание подвело, и я буквально рухнула в кресло.

– Она вышла замуж, сейчас у неё ещё двое детей. Всё сложилось, как сложилось.

– Ты ездишь в Сербию несколько раз в год, – оторопело проговорила я.

– Да, она позволила мне видеться с ним, – горько прошептал Рома. Вдруг резко повернулся, впиваясь взглядом: – Из-за тебя у меня не было ни нормальной семьи, ни возможности завести её!

– Я не знала об этом, – губы не слушались. – Если бы знала…

– Не говори, что не помогала деду составлять договор, Алина! Даже тогда ты не была настолько глупа, чтобы подписать его, не читая! И твоё невинное хлопанье глазками, и попытки вести себя, как примерная жена – так цинично! Прекрасная актриса! Заставила плясать под свою дудку и тут же решила поиграть в новобрачную?

– Ты и правда был обо мне такого мнения? – возмущение всколыхнулось, вывело из ступора. – Ты думал, что я хотела подобного брака? Зачем ты тогда ухаживал за мной? Зачем влюблял в себя?

– Это было условие твоих родных, – пожал плечами Рома. – На первых переговорах, когда ещё была возможность решить всё, не заключая брак. Твой дед сказал, что единственный шанс сохранить компанию – это женить нас. Если ты, его наследница, захочешь.

Я молчала. Просто пыталась переварить то, что только что обрушилось, сокрушая весь мир, в котором я жила пять лет. Дед всегда так легко играл чужими жизнями… Почему я думала, что он не может поступить так же с моей? Я понимала, чего он добивался: чтобы любимая внучка осталась под присмотром, когда его не станет. Он хотел отдать меня в надёжные руки, и Рома по какой-то неизвестной причине показался ему именно таким – надёжным. Может… О, Боже, а если планомерное разорение его компании тоже было результатом планов деда? Сейчас я готова была поверить во всё, что угодно.

– Ты выглядишь потрясённой, – удивлённо проговорил Рома, опускаясь на диван напротив и протягивая стакан. – Выпей. Хотя мой психолог говорит, что алкоголь не решает проблем, я с ним в корне не согласен.

– Ты ходишь к психологу? – недоверчиво покосилась я на мужа. Тот небрежно пожал плечами:

– Ты многого обо мне не знаешь.

Квадрат окна пробежал по полу, перескакивая на стену – внизу проехала машина, ослепляя фарами безмолвные дома. Я не знала, сколько уже времени, но точно давно перевалило за полночь. Мозг всё ещё пытался переварить информацию, что сегодня получил, и всё равно буксовал. После пугающих откровений мы с Ромой быстро разошлись по комнатам – находиться вместе оказалось… неуютно. Всё встало буквально с ног на голову, и ему, я уверена, тяжело не меньше, чем мне.

Осознать, что у него есть ребёнок, оказалось сложнее всего. Я чувствовала себя невольной разрушительницей чужих судеб, а мысль о том, что он по-настоящему любил когда-то, остро пронзала грудь. Я привыкла, что он ветреный и непостоянный. Что женщины не задерживались надолго в его постели, и само понятие «любовь» было ему неведомо. Как же сильно я заблуждалась! И могла ли надеяться хоть когда-нибудь занять место в его сердце? Нет, конечно, невозможно было не думать о том, что та незнакомка давно замужем и родила детей другому, а значит, вполне счастлива. Но что насчёт Ромы? Забыл ли он? Или до сих пор вспоминает о ней, как о несбывшейся мечте? Конкурировать с мечтой сложно…

Но в памяти услужливо всплывала недавняя ночь, когда он был только мой и уж точно не думал ни о ком, кроме меня. Я до сих пор отчётливо видела его горящий взгляд, близко, глаза в глаза. И чувствовала его внутри, подаваясь навстречу, ловя губами его губы. Помнила и то, как он целовал меня, дюйм за дюймом, изучая, даря наслаждение. И то, как позволял касаться себя, как откидывал голову на подушки, сладко дыша и наматывая мои волосы на кулак…

Знакомая дрожь возбуждения пробежала по телу, и я вздохнула, прикрывая глаза и ныряя рукой под одеяло. Я подумаю над всеми проблемами завтра, а сейчас позволю себе представить, что всё у нас будет хорошо.

– Ты ещё дома? – Я едва не столкнулась с мужем в коридоре, собираясь выпить чая перед тем, как ехать в офис.

– Удивлена? – прохладно поинтересовался Рома. Я пожала плечами, обошла его, с изумлением отмечая, что он идёт следом.

– Привыкла, что ты уезжаешь один.

– Может, стоит поменять эту традицию.

Я обернулась, глядя на то, как он безмятежно улыбается, скрестив руки на груди. Волна раздражения поднялась внезапно, я нахмурилась.

– Слишком быстрое сближение, не находишь?

– Быстрее, чем было в Питере? – насмешливо

– Нам было хорошо вместе, – тихо прошептал он прямо над ухом, и я подпрыгнула от неожиданности: когда он успел подкрасться и встать прямо за спиной?

– Ты этому удивлён? – холодно спросила я, хотя внутри всё бушевало и плавилось, свиваясь в тугой клубок.

– Я слишком долго не замечал тебя, Алина. И наш вчерашний разговор на многое открыл глаза.

– Мне тоже, – кивнула, делая шаг в сторону и оказываясь на безопасном от него расстоянии. Дышать сразу стало легче, и я мысленно похвалила себя за силу воли. – Но теперь слишком многое надо обдумать.

– Согласен. – Он кивнул и сделал шаг навстречу. – Но почему бы не думать над этим вместе?

– Ты слегка возбужден, как мне кажется, – имея в виду совсем не секс, заметила я. Но Рома широко ухмыльнулся, будто Чеширский кот.

– Тебе не кажется, и даже не слегка.

– Холодный душ поможет, – с преувеличенной заботой заявила я, обходя стол и радуясь тому, что между нами возникла хоть какая-то преграда.

– Может, просто заняться сексом с женой?

– А может, притормозить? – Я сама себя не узнавала. Откуда такая упёртость? Но отчего-то хотелось дать нам обоим больше времени. Чтобы обдумать и решить, как быть дальше. Всё же одним сексом жизнь не ограничивается, а у нас накопилось слишком много претензий друг к другу, чтобы так просто забыть обо всём и окунуться в новую жизнь.

«Роме страшно!» – мелькнуло в голове. Ему страшно не меньше, чем мне. Он растерян и озадачен, и пытается решить проблему единственным известным и всегда безотказно работающим способом – забыться, занявшись сексом. Надеясь, что это если не разрешит наши проблемы, то хотя бы отодвинет их на дальний план. И, надо признать, мысль об этом была не так уж и плоха. Вот только страсть схлынет, а проблемы останутся. Нам надо научиться доверять, узнать друг друга заново, теперь уже по-настоящему. И одной постелью тут не отделаешься. Но его детская попытка спрятаться от проблем, закрыв на них глаза, внезапно умилила. Рома вдруг предстал передо мной не самоуверенным эгоистом, а напуганным мальчишкой, растерявшимся и заблудившимся по пути в Изумрудный город. Вроде бы Дорога из Жёлтого Кирпича ведёт прямо, но ты всё время сворачиваешь не туда…

– Может, мы лучше сегодня пообедаем вместе? – предложила после долгих колебаний.

– А потом поужинаем, – кивнул он. Но я покачала головой:

– Только ланч, Ром.

Он нарочито громко вздохнул и, развернувшись на каблуках, вышел, всем своим видом говоря: «Смотри, я предлагал». Когда я вышла в гостиную, меня уже ждал собранный, исключительно деловой муж. Он разговаривал с кем-то по телефону, хмурясь и отвечая скупо и отрывисто. Судя по всему, звонил вчерашний продавец заводов, и Роме надо было снова ехать в пригород. Я уже собралась было уходить, когда он вдруг, сдвинув трубку в сторону, показал мне рукой, что позвонит. Неожиданно. И приятно.

Тридцать первая глава

– Алина Александровна, Лазурин просил узнать, сможете ли вы принять его? – встретила Рита, заглядывая в расписание. Денис! Я совсем забыла про него. Вылетело из головы, даже не предупредила, что не смогу встретиться… Некрасиво вышло.

– Что у меня со временем? – поинтересовалась, подходя к двери.

– Вы свободны до одиннадцати, потом встреча с финансовым директором, а за ней – переговоры с Японией.

– Тогда пусть придёт. Да, и Рит, я иду на обед с мужем. Никаких встреч не назначай.

Секретарь кивнула, делая пометки. А я буквально впорхнула в кабинет, бросая папку с документами, что передала Рита, на стол, и подлетела к окну. Над городом снова висели тучи. Серые, влажные, они брызгали дождём, и на стекле висели прозрачные капли. В преддверии лета город замер, успев одеться в зелень и теперь вздыхая от облегчения, смывая городскую пыль. Хотелось раскинуть руки и закружиться под дождём, хохоча во весь голос.

– Алина Александровна, Лазурин, – щёлкнул коммутатор голосом Риты, и я обернулась, не замечая, что на лице всё ещё блуждает задумчивая улыбка.

– Не помешал? – Денис настороженно изучал меня, не спеша подходить.

– Проходи. – Я показала на кресла, потом сцепила руки перед собой, не зная, куда их деть. Села напротив, расправила юбку на коленях, посмотрела на свои ногти. Кажется, на левом безымянном откололся кусочек лака.

– Алина? – вопрос прозвучал тихо, неуверенно. Я подняла глаза. Денис сидел, наклонившись ко мне, облокотившись о колени.

– Нам надо расстаться. – Всё, я это сказала. И сразу стало легко, будто камень упал с души. А Денис выпрямился, резко, будто его ударили. Его длинные пальцы сжали колени, впиваясь в ткань брюк, и на мгновение я испугалась – столько скрытой злости было в этом движении. Но он уже взял себя в руки и теперь смотрел ровно, даже прохладно.

– Могу я узнать почему?

– Это сложно, – я замялась. Говорить о том, что хочу попытаться сойтись с мужем, было бы слишком жестоко. Но и обманывать Дениса не хотелось. Хотя он сам обо всём догадался.

– Дело в твоём муже? – теперь Денис говорил жёстко, зло. И я мгновенно ощетинилась.

– Это тебя не касается.

– Вот как? – Денис склонил голову набок, насмешливо улыбнулся. – Когда ты лежала в моей постели, меня касалось всё, что с тобой связано.

– Я благодарна тебе за всё, но дальше так продолжаться не может, мы… – Не знаю, зачем я пыталась оправдываться. Денис на глазах превращался из милого, добродушного мишки в хищника.

– Ты использовала меня, чтобы помириться с мужем, не так ли? Рассчитала время, продумала каждый шаг, сделала всё, чтобы он обратил на тебя внимание! Правильно о тебе говорят! Ледяная сука!

Он осёкся, дыша тяжело и шумно. Я смотрела на него и не узнавала, каждое слово било, будто пощёчина. Обвинения, что он бросал, были такими несправедливыми, что на глаза против воли навернулись слёзы. Только плакать мне перед ним не хватало!

– Уходи. – Я поднялась, выпрямляя спину, и посмотрела на него сверху вниз. – Ты сказал достаточно, и, хоть я и не виню тебя, лучше уходи, пока не наговорил лишнего.

– Если ты думаешь, что я спокойно позволю поступать так со мной,

Денис поднялся и теперь угрожающе возвышался надо мной. Но я не боялась, напротив, – вдруг стало его жалко. Кажется, он действительно верил в то, о чём говорил. Хотя разве может идти речь о любви, если ты способен наделить любимого качествами, что он мне приписывал? Он считал, что я могу поступить так низко?

– В тебе говорит злость. – Я начала уставать от этого разговора. – Уверена, когда ты посмотришь на всё более осознанно, то поймёшь…

– Чёрта с два! – оборвал Денис. – Я и сейчас всё прекрасно понимаю. – Он смерил меня полным презрения взглядом. Я стиснула зубы, чтобы не сорваться и не пуститься в пространные объяснения о том, что было на самом деле. Ему не надо об этом знать. А я не должна оправдываться.

Дверь за ним давно закрылась, а я всё ещё видела перед собой укоризненный взгляд, и на душе было очень паршиво. Правда, долго переживать мне не дали, и очень скоро водоворот работы поглотил, заставив забыть обо всём. А ближе к двенадцати Рита принесла корзину бордовых роз, едва удерживая её в руках.

– От кого это? – недовольно покосилась я, представляя, что придётся видимо отчитать Дениса за такие яркие жесты. Одно дело, когда он присылал небольшие букеты, которые легко можно было выдать за реверансы от компаний, с которыми мы сотрудничаем. Но такой букет говорит о многом. Даже не говорит – кричит.

– Там записка, – пожала плечами Рита, пытаясь сделать вид, что ей всё равно, хотя сама едва не привставала на носочки, пытаясь разглядеть имя, когда я, забыв её отпустить, вытащила белый конвертик.

«Мы пропустили завтрак. Надеюсь, с обедом повезёт больше».

Широкая улыбка расцвела на лице, и я поспешно взмахнула рукой, делая знак Рите. Разочаровано вздохнув, поняв, что подробностей не будет, она ушла. А я, чувствуя, что надо срочно с кем-то поделиться новостью, уже набирала Лену.

– Что у вас случилось с Ромй? – вместо приветствия начала подруга. – На нём лица нет. Прошёл мимо меня, закрылся в кабинете и уже второй час сидит и смотрит перед собой в одну точку.

– Мы расстались. – Уж с кем-с кем, а с Леной хотелось быть полностью откровенной.

– Я должна это выслушать, – безапелляционно заявила она. – Встретимся в обед.

– На него я иду с Ромой, – призналась я, ожидая взрыва. Но его не последовало. Лена помолчала, потом сказала медленно и зловеще:

– Ясно. Надеюсь, ты понимаешь, что я жажду подробностей?

– Сегодня после работы? Я плачу.

– Ещё бы, – фыркнула подруга.

Ветер слабо колыхал белоснежные занавески, надувая небольшими парусами. По неке сновали прогулочные катера и речные трамвайчики, по мосту медленно ползли автобусы и проносились машины. Дождь перестал, и нежно-голубое небо мелькало в разрывах облаков. Рома выбрал для простого ланча одно из самых пафосных мест Москвы и явно чувствовал себя здесь, как рыба в воде.

– Ты часто здесь обедаешь? – спросила я, когда мы сделали заказ.

– Два раза в неделю, – кивнул Рома. – Здесь отличный карпаччо и нежная утка.

– А ещё хорошенькие официантки, – невольно вырвалось, когда мимо прошла высокая брюнетка, приветливо стрельнув глазками.

– Ты действительно считаешь, что я не способен пропустить ни одной юбки? – Рома откинулся на стуле, тряхнул головой, убирая упавшую на глаза чёлку. Он выглядел сейчас расслабленным и вполне довольным собой. Так и хотелось сбить эту ухмылку с лица.

– А разве нет? – невинно поинтересовалась, отламывая кусочек булочки и скатывая её шарик.

– Позволь поинтересоваться, откуда такая уверенность?

Я скептично закатила глаза. Солнце сияло, от реки тянуло прохладой, всё вокруг было таким чудесным и нереальным, что ругаться совершенно не хотелось.

– Ром, – мягко начала, прерываясь, пока официант расставляет приборы. – О тебе и твоих похождениях знает вся компания. Неужели ты думаешь, что я…

– Подожди, – вдруг перебил он, весело хмыкая, – о каких похождениях? Хотелось бы отсюда поподробнее.

Он выглядел таким удивлённым, что я смутилась. Что я знала о его изменах кроме обрывков чужих разговоров? И разве упоминалось в них хоть раз имя Ромы? Новый пазл встал на своё место, и пока я потрясённо вспоминала каждый раз, когда думала, что он изменяет, Рома увлечённо занялся своим салатом. Со всех презентаций и совместных вечеров я уходила первой, строя предположения по недомолвкам и многозначительным взглядам. Но отчего мне всегда казалось, что они предназначены мне?! Видно, не зря говорят, что при желании можно из любой мухи раздуть слона, дело только в воображении. Яростно вонзив вилку в салат, я мрачно захрустела рукколой, чувствуя себя полной идиоткой.

– Не делай вид, что все эти годы ты провёл, страдая по утраченной любви, – едко сорвалась и тут же прикусила язык. Глаза Ромы вмиг заледенели, но он промолчал, потянулся к стакану с соком, сделал глоток.

– Я не сторонник целибата, если ты об этом, – наконец вымолвил он, отодвигаясь и позволяя официанту переменить блюда. – Но лезть в каждые трусы, что проходят мимо… Прости, Алин, но я слишком ценю своё время.

Не верила. Я не верила тому, что слышу. Образ Ромы прочно сформировался в мозгу так давно, что представить его другим попросту не получалось.

– А как же та азиатская девица, что прилетела с собой из Греции?

– Честно? Понятия не имею, кто это. – Рома смотрел искренним и совершенно ясным взглядом. – А если серьёзно, то девиц на вилле хватало. И не все они были образцового поведения, сознаюсь. Но от чего именно эта решила, что я обратил на неё внимание, не имею ни малейшего понятия.

Видимо, скепсис в глазах скрыть не удалось. Рома фыркнул, опустил глаза, а когда поднял, я невольно улыбнулась – столько раскаяния было в них.

– Хорошо, попался. Признаю, что здесь я был не прав.

Его ладонь накрыла мою и ласково сжала, и я невольно растаяла, забыв на миг как дышать. Вдруг он замер, посмотрел пристально, прищурившись.

– Если ты не знала о приписке в контракте столько лет, откуда узнала сейчас?

– Я задумалась о разводе.

Лицо Ромы заледенело. Он убрал руку и вернулся к обеду, и несколько минут слышно было лишь стук приборов о фарфор.

– Когда ждать уведомления? – поинтересовался он бесстрастно.

– Я ещё не решила, – прошептала внезапно

Странно дело, раньше мои мысли путались, стоило мужу оказаться в непозволительной близости, теперь всё было с точностью до наоборот. Пока его не было, я постоянно возвращалась мыслями к сегодняшнему утру, снова и снова впитывая в себя его образ безукоризненного бизнесмена. Стального цвета костюм с едва заметным взгляду голубым отливом, белоснежная рубашка, край белого платка, выглядывавший из нагрудного кармана, и волосы, небрежно уложенные мягкой каштановой волной. Хотелось смотреть на него, любоваться каждой мелочью, боясь прикоснуться к совершенству. Или же, напротив, сорвать одежду и целовать, касаться, убеждаясь, что всё это великолепие по праву принадлежит мне. Нет, если так и дальше дело пойдёт, надо будет брать отпуск и оставлять компанию на управляющего, иначе мы очень быстро разоримся.

В кабинет зашла Рита, держа в руках документы, и я с некоторым сожалением вынырнула из грёз, наблюдая, как она подходит к столу.

– Алина Александровна, Лазурин заходил, оставил заявление об уходе.

– Что? – Это молчаливое и поспешное бегство неожиданно остро укололо. Он настолько презирал меня, что решил сбежать, не посмев сказать об уходе лично? Что ж, у меня ещё есть положенный срок в две недели, во время которых мы в любом случае пересечёмся и тогда… А вот это уже интересно!

– Он просит уволить его сегодняшним днём? – медленно проговорила я, пробегая взглядом по листку. – На основании ухода за заболевшим родственником.

Рита удивлённо посмотрела на меня – кажется, скрыть иронию в голосе не удалось. Я поспешила исправиться:

– Вчера он не говорил о том, что его отец тяжело заболел.

Секретарь кивнула, полностью разделяя моё удивление. Быстро подписав заявление, я обратилась к другим бумагам, и только оставшись одна, снова подумала о Денисе и его увольнении. С одной стороны, это действительно к лучшему, ведь если его чувства были искренними, работать вместе было бы затруднительно. С другой – терять высококлассного специалиста, особенно сейчас, когда мы запустили исследовательский отдел на новую мощность, было досадно. И стоило подумать, как объяснить уход Лазурина совету директоров. Вот уж где не упустят случая позлословить и напомнить мне, что изначально были против его кандидатуры.

Я раздражённо нахмурилась: никакие любовные переживания не могли стоять выше профессионализма, а Денис своим внезапным уходом ставил меня в крайне неприятное положение. Что ж, придётся искать замену, причём, срочно. Поручить Рите связаться с отделом по персоналу, пусть назначают собеседования. Надеюсь, лаборатории не останутся без начальника надолго. А пока можно назначить временно исполняющей обязанности Лену. Насколько я помню, её квалификации достаточно, чтобы стать во главе на месяц-другой…

Что ж, определённо можно было сказать Денису спасибо за то, что отвлёк и позволил времени течь быстрее. На ланч я позвала Лену, и там же сообщила о грядущем повышении.

– Не ожидала такого от Дениса, – нахмурилась она. – Я его даже не видела сегодня.

– А как тебе моё предложение возглавить отдел? – осторожно поинтересовалась я.

– Пугающе. И волнующе одновременно, – призналась подруга.

– Ты справишься, – ободряюще сжала её ладонь, радуясь, что у меня есть человек, на которого можно положиться.

Тридцать третья глава

– Соскучилась?

Рома влетел в кабинет, как прохладный ветер с гор в знойную пустыню, вызвав желание вдохнуть его глубже, заполнить лёгкие и никогда больше из них не отпускать.

– Почему без доклада? – приподняла я бровь, и он остановился, сбиваясь с шага, насторожено глядя на меня. Но держать долго маску холодной бизнес-леди не получилось, губы дрогнули и расползлись в предательской улыбке. Рома подошёл медленно, бросая папку на стол и обходя его. Склонился над креслом, кладя руки на подлокотники и пронзая непривычно горячим взглядом. Я вскинула голову, вжимаясь в кожаную спинку, чувствуя, как сердце поднимается куда-то к горлу, отбивая оглушительный ритм.

– Знаешь, а ведь мне нравится, когда ты ведёшь себя, как ледяная сука, – промурлыкал он, не сводя глаз с моих губ, которые сами приоткрылись, словно повинуясь незримой мелодии факира.

– Правда? – удалось всё-таки выдохнуть, нервно облизнувшись.

Он не ответил, склоняясь ниже и касаясь моих губ. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, что падаю, лечу куда-то в тёмную сладкую бездну с головокружительной скоростью. Но, к моему разочарованию, всё закончилось слишком быстро. Рома выпрямился и многообещающе улыбнулся.

– Остальное – вечером. Ты же сегодня никуда не собираешься?

Черти внутри подмывали сказать, что я снова встречаюсь с Леной, но тяжесть внизу живота красноречиво намекала, что, оттягивая наше окончательное объединение, я делаю хуже только себе. Поэтому осталось только кивнуть и проводить его взглядом, а потом приложить ладонь к пылающим губам, подавив желание пуститься в пляс по кабинету.

Домой добиралась в смешанных чувствах, то и дело косясь на часы, нетерпеливо выглядывая в окно и постоянно представляя, как меня встретит Рома. Набросится прямо в дверях? При этой мысли позвоночник пронзила сладкая дрожь. А может, накроет стол, зажжёт свечи, и мы займёмся любовью, медленно и томно, не выпуская друг друга из объятий ни на секунду? Десяток разнообразных вариантов успел промелькнуть в голове, прежде чем я поднялась в квартиру и обнаружила, что она пуста. Конечно, разве с Ромой могло быть иначе?! Настроение резко упало, в груди что-то сдавило, горькое и острое, и я так погрузилась в разочарование, что застыла и несколько минут тупо смотрела на букет красных, почти чёрных роз на моей кровати.

«Пришлось задержаться, начинай без меня…»

Не удержавшись, я фыркнула. Настроение, что раскачивалось, словно огромный маятник, подскочило до потолка, и свечи в ванной я зажигала с широкой улыбкой, замиряя от предвкушения. Бокал красного вина, ароматная пена – прикрыв глаза, я попыталась успокоить бешено стучащее сердце, расслабиться и выдохнуть. Заставить себя поверить, что всё налаживается. И что моя мечта, казавшаяся недостижимой, далёкой, вот-вот исполнится. Принесёт ли это счастье? Что ж, проверим.

Хотелось думать о будущем. О том, что ждёт нас через месяц, полгода, год, но мысли упорно вращались вокруг сегодняшней ночи, разливаясь по телу томными волнами, покалывая в кончиках пальцев. Эротические фантазии сделали очередной виток, и я настолько замечталась, что не услышала, как пришёл Рома. Только прикосновение прохладных губ к запястью руки, продолжавшей держать полупустой бокал, заставило вздрогнуть от неожиданности и распахнуть глаза.

Он сидел, облокотившись о борт ванны, и свет

– Не замёрзла? – прошептал он, выразительно глядя на шею, покрывшуюся мурашками.

– А сам как думаешь? – Я повела плечами, разгоняя пену вокруг, и включила тёплую воду – в ванной действительно становилось прохладно, но вылезать пока не хотелось. Смерив меня долгим нечитаемым взглядом, Рома поднялся и вышел, чтобы вернуться спустя несколько минут в полотенце, обёрнутом на бёдрах, с открытой бутылкой шампанского и двумя бокалами в руках.

– Ты разве не знаешь, что принимать ванну вдвоём нужно только с шампанским? – промурлыкал он, ставя бутылку на пол и забирая из моих рук бокал с вином.

– У тебя в этом плане явно опыта больше, – не удержалась от ехидства, старательно загнав ревность как можно дальше. Рома не ответил. Сбросил полотенце и шагнул в воду, усаживаясь напротив. Как заворожённая я следила за его движениями, за тем, как шипит и пенится шампанское, пузырясь крохотными фонтанчиками. Наши бокалы соприкоснулись с тихим звоном, и искрящееся тепло разлилось по горлу. А потом он потянулся ко мне, и вкус смешался: вино и его поцелуи…

Когда-то мне казалось, что счастье – это не для меня. Что просыпаться каждый день в объятиях любимого человека – непозволительная роскошь. Что плавиться в любимых руках – красивая метафора для героинь мелодрам и женских романов. Как же я ошибалась! Рома дарил мне целый мир, настоящий, яркий, живой, день за днём стирая воспоминания о годах безразличия. И мне больше не хотелось думать о том, что будет завтра. Не хотелось представлять, что в любой момент всё может кончиться.

– К вам начальник лаборатории.

Отложив в сторону последнюю версию договора с китайцами, я улыбнулась Лене, которая, с тех пор, как возглавила исследовательский отдел, стала частым гостем в моём кабинете. Правда, сейчас подруга была не похожа сама на себя. Она будто позеленела, пухлые губы дрожали, а в глазах плескался неприкрытый ужас.

– Алина, – с трудом проговорила Лена, замирая у стола и не спеша присаживаться в кресло. – Мыши… Наши мыши, на которых мы ставили последние опыты перед тем, как выпустить сыворотку в продажу… Они сдохли!

Это было слишком ужасно, чтобы быть правдой. Всю дорогу до лабораторий я молилась, чтобы мыши ожили. Чтобы их поразил мышиный грипп или они просто сдохли от старости. Но уже за дверьми исследовательского отдела меня ждало разочарование: достаточно было посмотреть на лица сотрудников, чтобы понять – это катастрофа. Длинные ряды клеток уходили вглубь ярко освещённого помещения, и на первый взгляд всё было хорошо: белые и серые мыши и крысы шевелились, прыгали, грызли прутья и шуршали опилками. Только впереди, метрах в пятнадцати, стояла группа сотрудников в халатах, разом повернувшихся, стоило нам войти.

Я подходила к клеткам на негнущихся ногах, чувствуя, что ещё шаг – и колени подломятся. В клетках передо мной лежали пушистые комочки. Их было много, слишком много, чтобы версия о случайности или злостной бактерии, ненароком проникшей в лабораторию, тут же растворилась.

– Мы з-забрали нескольких, сделать анализы, – начал, слегка заикаясь, худощавый бородатый мужчина. – Это группа, на которой проводили последние опыты с сывороткой. Мы закончили давать её три месяца назад. Н-ничего не предвещало…

Окинув тоскливым взглядом мышиные трупики, я заставила себя ободряюще посмотреть на сотрудников, ожидавших моей реакции.

– Думаю, говорить о том, что произошедшее пока следует держать в тайне, излишне? – Под моим взглядом сотрудники спешно закивали, пряча глаза. Я повернулась к Лене, и та повела к себе в кабинет, по пути не произнеся ни слова. И только когда мы остались одни, позволила себе прерывисто выдохнуть и провести рукой по лицу.

– Предположения? – быстро спросила я, буквально падая в кресло во главе стола.

– Только два, – глухо ответила Лена. – Или же диверсия, или… – Она подняла страдальческий взгляд: – Или сыворотка приводит к летальному исходу.

Тридцать четвёртая глава

– Как?! – вырвалось громко, и я тут же понизила голос, продолжив: – Как такое могло случиться? Лазурин говорил, что инкубационный период у мышей полгода, это почти тридцать человеческих лет! Сейчас мы вовсю запускаем опыты на людях, а тут такой скандал! Если окажется, что мы травим людей непроверенной вакциной…

У меня потемнело в глазах.

– Подготовь все документы по исследованию. Все отчёты, анализы, формулы, опыты, всё, от начала до конца. Проверьте каждого, кто имел доступ к вакцине, всех, кто составлял заключения для меня и совета директоров.

– Значит, ты… – начала Лена, но я жёстко её перебила:

– Начнём с себя, первыми всегда проверяются самые неблагоприятные и абсурдные предположения. – Я поднялась из-за стола, подошла к Лене и успокаивающе сжала её ладонь. – Поверь, у меня нет причин не доверять тем, кто здесь работает. Поэтому я жду от тебя максимального содействия и открытости.

Она слабо кивнула, и я вышла, не оглядываясь, стараясь не обращать внимания на встревоженные, любопытные, испуганные взгляды, которыми меня провожали работники. Только в лифте смогла выдохнуть и прикрыть глаза, чувствуя, как пульсирует в висках боль. Стоило бы вызвать Дениса, ведь он курировал разработку вакцины. Но я подумала, что встречаться с ним сейчас не могу и не хочу. Позже, когда в этом возникнет необходимость. Промелькнула тоскливая мысль, что, сложись всё иначе, он бы уже сидел у меня в кабинете и планомерно отбивал любые попытки обвинить лабораторию в ошибке. И я бы поверила. Теперь же приходилось решать всё самой. Хотя почему самой?

Я нервно усмехнулась, выходя из лифта. Надо же, настолько привыкла быть одна, что успела забыть о том, что муж теперь рядом? Впрочем, я позвала бы Рому в любом случае – утаивать от него новости подобного характера просто было невозможно.

– Вызови моего мужа, – бросила я, проходя мимо Риты. – И принеси кофе покрепче.

«И неплохо бы плеснуть в него коньяк», – промелькнула усталая мысль. Будто в насмешку за окном

– Уже успела соскучиться? – прозвучал за спиной голос, и руки Ромы легли на мои бёдра, притягивая к себе. Но сегодня тело, обычно моментально откликающееся на любые его прикосновения, будто задеревенело.

– Что случилось? – Он развернул меня к себе и нахмурился.

Рассказ занял не больше пяти минут, и вот уже в кабинете стало на одного подавленного человека больше. Рома медленно расхаживал вдоль окна, то и дело бросая быстрый взгляд на город. Я же непрестанно барабанила по столу ногтями, чувствуя непреодолимое желание обгрызть их – как же вовремя напомнила о себе дурная детская привычка!

– Подождём, что скажет внутренне расследование, – наконец проговорил Рома, замирая перед моим столом. – Главное сейчас – не допустить огласки.

– А как быть с советом? – жалобно протянула я.

– Подождёт, – отрезал Рома, опускаясь в кресло напротив. – Для начала надо точно знать, с чем к ним идти. Ты же знаешь – из чужих домыслов и наших догадок кое-кто может раздуть такую панику, что нам и огласки не надо будет – дебиторы побегут скидывать акции, и компанию можно будет соскребать с асфальта.

Тут я даже не спорила. Масштаб катастрофы был ужасающ, и дело даже не в сыворотке, насколько цинично бы это ни звучало. Скандал сомнёт компанию и выбросит в мусорный бак, а нам останутся многочисленные долги, банкротство и, может, тюрьма. Кредиты, что мы набрали после удачного запуска сыворотки, не дадут вовремя рассчитаться с дебиторами, не говоря уж о зарплате. И чёрт с ним, с позором, но подвести тысячи людей… На глаза навернулись слёзы. Я бросила быстрый взгляд на Рому – он напряжённо всматривался в экран телефона.

– Что-то случилось?

– Нет. – Он нервно дёрнул губой и криво улыбнулся. – Я заказывал для нас столик на сегодня, кажется, придётся отменить?

– Ну уж нет! – Я поднялась и прошлась по кабинету, становясь рядом. – Сейчас мы должны бывать на людях как можно чаще. Пусть никто даже не догадывается, что у нас всё плохо.

– Как всегда: имидж прежде всего? – приподнял бровь Рома.

– Ты же знаешь, что я права.

– Как всегда, – глухо ответил он. Раздражённо вздохнув, я вернулась к столу и не поднимала голову от бумаг, пока не закрылась дверь. Только тогда позволила себе откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза.

Вечер, который мог бы стать одним из лучших, превратился в напряжённый, полный тоскливых вздохов кошмар. Мы всячески пытались делать вид, что всё хорошо, но мои мысли крутились вокруг результатов анализов, на которые были отправлены мыши. О чём думал Рома догадаться было невозможно, но очень хотелось думать, что о компании. Домой мы возвращались в молчании, и так же молча разошлись по своим комнатам. Закрывая за собой дверь, я чувствовала, как между нами снова поднимается стена.

– Алина! – голос прорвался сквозь сон, заставляя резко распахнуть глаза. Рома стоял передо мной в одних пижамных штанах и взволнованно протягивал телефон. – Ты должна это видеть! Кто-то слил информацию прессе!

Моментально проснувшись, я села, взяла в руки телефон, глядя на публикацию в «Вестнике».

«Медкорт» травит людей! Почему сыворотка, не прошедшая клинических испытаний, вышла на рынок? Об этом, а также о финансовом состоянии компании читайте в нашем интервью…

– Источник пожелал быть неназванным, – горько прошептала я, дочитав статью. Нет, пока там были лишь намёки и никаких доказательств, но и их было достаточно. Через полчаса наши телефоны накалились от звонков взволнованных, растерянных, гневных акционеров. Тех, кто имел доступ в совет директоров и мог лично выразить своё негодование. Остальные, полагаю, уже обрывали телефоны приёмной.

– Совет назначен на одиннадцать. – Мы ехали в офис. Рома подбирал отчёты за последнюю неделю, я просматривала биржевые сводки, наблюдая, как падают наши акции. Гроза разразилась слишком внезапно, чтобы быть простым совпадением. Что ж, можно было успокоиться в одном – сыворотка, скорее всего, ни при чём.

Совет директоров встретил напряжённым молчанием. Пока мы проходили к столу, некоторые всё же поздоровались, но держались сухо, а смотрели осуждающе, будто мы могли предвосхитить случившееся.

– Надеюсь, у вас есть разумное объяснение происходящему, – проскрипел Перестов – ближайший соратник дедушки. Рома вскинул голову и пристально на него посмотрел, но мой главный оппонент на каждом совете не смутился, более того – тонко и неприятно улыбнулся, поигрывая золотым Паркером.

– Мы предоставим всю имеющуюся на данный момент информацию, – ровно начала я, обращаясь ко всем одновременно, старательно избегая Перестова. – Ситуация находится под контролем и волноваться не о чем.

– Как не о чем! Акции упали на пять пунктов!..

– Мне советуют продавать…

– А что по поводу сыворотки…

– Правда, что мыши сдохли?..

Через три часа непрерывных споров, разъяснений, увещеваний я обессиленно закрыла глаза, сжимая виски руками. Голова раскалывалась, а рабочий день был в самом разгаре. После совета нас ждала пресс-конференция, на которой пришлось отвечать на те же вопросы и говорить одно и то же несколько раз подряд. Кажется, мои заверения никого не убедили, но сейчас мне было всё равно. На следующие конференции буду отправлять пресс-секретаря, больше никаких официальных заявлений до окончания расследования!

Тридцать пятая глава

– Алина Александровна, – в конференц-зал заглянула Рита, – к вам Елена Гаус.

Вяло взмахнув рукой, я выпрямилась, не пытаясь скрыть усталость. Хорошо, что хотя бы перед Леной не надо притворяться. Она вошла, держа в руках тонкую чёрную папку, на лице играла торжествующая улыбка.

– Первые анализы отрицательные, – начала Лена, присаживаясь напротив и протягивая бумаги. – На основной уйдёт неделя, но маркеров вируса в крови мышей не обнаружено. Они были здоровы, когда сдохли. Точнее, – хихикнула она, – лихорадкой Ласса точно не болели. Осталось выяснить, что послужило причиной.

– Жаль, что нельзя на эту неделю впасть в спячку, – пожаловалась я, чувствуя слабое, но всё-таки облегчение. За эту неделю могло произойти много чего неприятного, да и от уже случившегося отмываться придётся долго.

– Всё так плохо? – сочувствующе спросила Лена. Я лишь кивнула: слишком много раз приходилось сегодня говорить одно и то же. Может, именно поэтому дома снова было тихо. Рома

Обстановка накалялась. Наши акции уверенно падали, рынок лихорадило, Рома молчал. К среде моё терпение лопнуло – мне нужен был не только помощник – мне нужна была поддержка! Плечо, на которое можно опереться, плечо любимого человека. Вместо этого он до утра просиживал с документами, бормоча что-то себе под нос, а утром прятал чёрные синяки под глазами за такими же чёрными стёклами. Произошедшее должно было сплотить нас, но наоборот отдаляло ещё дальше, и сознание этого выпивало последние силы.

Вечером в среду, когда я уже собиралась ложиться спать, в гостиной раздался громкий негодующий крик. Накинув халат, я поспешила к Роме, найдя его в привычной позе – на полу в окружении бумаг.

– Что-то случилось?

– Я нашёл, – мрачно проговорил он и потянулся к пачке сигарет, лежавшей неподалёку. Пепельница была переполнена, а в воздухе повис сизый дым: в последние дни Рома слишком много курил. Но я предпочитала не обращать на это внимания – каждый пытается успокоить нервы по-своему.

– Чертежи, которые я искал.

– Так ты ещё не купил фабрику?

– Мы подписали договор в воскресенье, – кивнул Рома, злобно туша окурок в пепельнице. – А сейчас я понял, что меня смущало – чертёж одного из зданий, которое мы хотели преобразовать под производство. Я с трудом нашёл его через бывшего инженера, пришлось ждать два дня, прежде чем он смог переслать копию.

– И что там? – я замерла, предчувствуя что-то крайне нехорошее.

– Там слишком близко проходят грунтовые воды, мы не сможем установить тяжелое оборудование.

– А это значит…

– Что покупка бесполезна.

В обычное время это бы не стало катастрофой: мы могли избавиться от ненужной недвижимости через три года, а пока можно было бы сдавать склады, да и со временем цена бы выросла, так что многого бы мы не потеряли. Но сейчас, учитывая, что свободных средств у компании становится всё меньше…

– Во сколько она нам обошлась? – тихо спросила я.

– Пятьдесят миллионов, – выдохнул Рома. – Мы взяли кредит, но ты же знаешь – это обычное дело, кто мог знать, что…

Действительно, кто мог знать?

– Кто порекомендовал тебе эту фабрику?

– Шумский. Но он говорил мне о ней давно, ещё до моей поездки в Грецию, так что едва ли мог догадываться.

Он выглядел потерянным, и вся обида, копившаяся эти дни, испарилась, оставляя желание обнять и утешить. Грустно усмехнувшись про себя, я подошла и обхватила его руками, утыкаясь носом в грудь. Почему сильному полу всегда так нужна поддержка, а слабый всегда справляется сам?..

Руки Ромы обвили меня, и он тяжело вздохнул, зарываясь носом в мои волосы. Большой мальчик, все эти дни боявшийся, что добавил нам проблем в копилку неприятностей.

– Если бы ты сразу поделился своим беспокойством, я бы не накручивала себя, думая, что тебе всё равно, – мягко пожурила его. Рома в ответ только обнял меня крепче, слегка приподняв над полом. Я осторожно отстранилась, заглядывая в его глаза:

– У нас всё будет хорошо, пока мы вместе. Давай просто попробуем в это верить.

А утром разразилась очередная гроза, украсив заголовки газет.

Тайный роман, или почему в «Медкорт» пропускают вакцины без сертификатов! Глава холдинга и её любовник – начальник исследовательского отдела. Как хороший секс влияет на продвижение провальных проектов!

Ниже красовались несколько фотографий среднего качества, где мы с Денисом целуемся в Питере.

Я отодвинула ноутбук и повернула его к Роме, который как раз допивал утренний кофе. Пока его глаза скользили по тексту, крепко сжала кулаки, чувствуя, как мой хрупкий мир снова шатается под ногами. Рома поднял глаза и несколько мучительно долгих секунд молчал, глядя на меня. А потом протянул руку и взял мой сжатый кулак в ладонь, накрывая второй ладонью.

– У нас всё будет хорошо, пока мы вместе. Давай просто попробуем в это верить.

Снова и снова я просматривала фотографии, вчитывалась в статью, пропуская через себя грязные намёки и недомолвки, и чувствовала, как внутри поднимается ярость. Медленно текли минуты, Рома молчал, наблюдая. Наконец я подняла на него глаза и мрачно процедила:

– Мы подаём на них в суд.

– Уже, – вздохнул Рома, – я уже позвонил Боровецкому.

– Хорошо, – я медленно кивнула, поражаясь себе и тому, как спокойно звучит голос, когда внутри всё кипит и плавится от злости. Потом замерла, склонив голову набок, и проговорила: – У нас никогда ничего не было, Ром. С Денисом.

– Не было? – вопрос звучал с таким недоверием, что я не смогла сдержать нервный смешок. Что ж, обсуждать возможный адюльтер – лучшее, что могут делать жена и муж за завтраком.

– Нет. – Вздохнула, собираясь с мыслями. Наверное, надо было признаться раньше, едва ли это что-то поменяло в наших отношениях, и так насквозь прогнивших от измен и недомолвок, но, раз решили начинать новую жизнь, стоило всё же начинать её с правды. – То есть, было кое-что, но до полноценного…

– Опустим подробности! – поднял руку Рома, призывая замолчать. – Думаю, достаточно твоих слов о том, что ничего не было, а как именно и почему – знать не хочу.

– Спасибо, – облегчённо выдохнула я, чувствуя, как с груди падает небольшой, но увесистый камень. – Надо решить, что говорить прессе. Наверняка уже собрались, стервятники.

– Пока ограничимся стандартным «без комментариев», – деловито проговорил Рома, допивая кофе и поднимаясь. – Поехали, нас ждёт очередной сумасшедший день.

Тридцать шестая глава

И всё-таки я не могла поверить, что Денис с самого начала всё подстроил. Всё говорило против него, но не могла же я так ошибиться в человеке? «Ты уже ошиблась один раз в собственном муже, – проговорил внутренний голос. – Хотя, стой, даже два раза. Многовато для той, кто считает себя умелым чтецом душ». Вздохнув, я отвернулась к окну, пытаясь сосредоточиться на проплывающих мимо домах. Расценив мой вздох по-своему, Рома накрыл мою ладонь своей.

– Всё будет хорошо, помнишь? Вместе мы справимся. Только вместе. Собери свою Смелость, Сердце и Мозги в одну кучу, они нам сейчас очень пригодятся.

– Если бы мы ехали в логово Гингемы, а не в офис, – невольно вырвалось у меня, и Рома улыбнулся. А потом наклонился и осторожно поцеловал, ласково проведя по скуле кончиками

– Ты храбрая, моя маленькая, – прошептал он тихо. – И победишь их всех. А я буду рядом.

Пресса у входа словно взбесилась, стоило выйти. Полтора десятка репортёров с микрофонами, вспышки, горящие огоньки камер – мы протискивались внутрь, и Рома без устали повторял:

– Без комментариев.

Шофёр помог открыть дверь, мы наконец очутились в холле и вздохнули, спеша к лифтам. Сотрудники провожали нас молчанием, усиленно отводя глаза. Хотелось втянуть голову в плечи и проскользнуть мимо, но пришлось идти, гордо подняв голову. Рома демонстративно держал меня за руку, здороваясь, и только когда двери лифта закрылись, вздохнул:

– Чувствую, сегодняшний день будет похлеще тех, что уже пришлось пережить.

Как же он был прав! Давление, я буквально ощущала его кожей, взгляды, пересуды, шепотки за спиной, пока шла к кабинету – вот бы обернуться и крикнуть, что это всё неправда! Но я молча прошла в кабинет, дождалась, пока Рита передаст сообщения и бумаги и попросила позвонить адвокату. Вскоре за столом собрались все наши юристы, директор по связям с общественностью и Рома.

– Ситуация… м-м… щекотливая, – на правах старого друга семьи начал Боровецкий. – Мы можем доказать, что фотографии – подделка? – Он с надеждой посмотрел на меня, но я лишь печально покачала головой. Над столом пронёсся дружный вздох.

– Что ж, значит, будем строить защиту на непроверенных фактах и попытках залезть в личную жизнь, – бодро заявил он после паузы. – Попытки давить на СМИ посредством создания ажиотажа вокруг вакцины, перемывание грязного белья… Вы знаете, кто за этим может стоять? Налицо массированная атака на холдинг.

– Есть догадки, – глухо проговорила я. Рома угрюмо кивнул. С Денисом связаться не удавалось уже неделю. Ему звонили, посылали домой людей, но он как в воду канул, только усиливая подозрения.

– Мне нужна вся информация, Алина, – серьёзно сказал Боровецкий. – Всё, что может ненароком всплыть – надо знать, к чему быть готовым.

– Поговорим после ланча, – кивнула я, глядя на часы. – Через пятнадцать минут у нас встреча с финансовым директором. А потом селекторное совещание с советом директоров.

– Понимаю. – Боровецкий кивнул, юристы начали собираться, по очереди поднимаясь и выходя из кабинета. – Прорвёмся, Алин, – сказал он напоследок. – И не из таких передряг выплывали. Напомни как-нибудь рассказать о кризисе в шестьдесят восьмом. Тогда нам с твоим дедом здорово потрепали нервы.

– Спасибо, – я слабо улыбнулась. Пожилой адвокат небрежно пожал плечом и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Этот день никогда не закончится! – простонала я, роняя голову в ладони. – Хочется открыть глаза где-нибудь на тропическом острове за тысячи миль отсюда. И чтобы всё это оказалось просто страшным сном…

– Давай для начала разберёмся с кризисом, – сказал Рома, подходя и кладя руки мне на плечи. – А потом всё-таки съездим в медовый месяц. Коктейли, бунгало на берегу океана, и никого вокруг…

– Звучит заманчиво, – глухо проговорила я, поднимая голову и ловя его взгляд. Сосредоточенный, он так мало вязался с тем, что Рома говорил… Хотелось сказать ему о своей любви. Именно сейчас, пока не поздно, пока ещё не всё разрушено до основания. Отчего-то меня охватил страх, что Рому могут у меня забрать. Прямо сейчас, и тогда рядом не останется никого. И ничего, ради чего стоило бы жить. Словно читая мои мысли, он крепче сжал ладони и склонился надо мной, опаляя дыханием губы. Глаза сами собой закрылись, я потянулась к нему, застыв в ожидании поцелуя, но резкий звонок коммутатора разрушил волшебство, выдёргивая в суровую реальность.

– Пора выслушать финансистов, – вздохнула я. Рома кивнул, выпрямляясь, обошёл стол, занимая место напротив. Я поёжилась – без него сразу стало холодно. И снова накатила безнадёжность. На стол легли новые колонки с цифрами, а слова финансового директора только забили очередной гвоздь в крышку гроба над моей головой:

– Акции компании упали ещё на три пункта, итого с начала кризиса мы потеряли пятнадцать. Паника продолжается. Основные держатели ещё держатся, но многие принялись продавать. Мы обесцениваемся, Алина Александровна, даже слишком быстро.

– Сколько? – спросил Рома, видя, что я не в силах вымолвить и слово.

– Компания потеряла в цене сто семьдесят миллионов за последние два дня, – проговорил финансист, качая головой. – Если мы не остановим панику и не дадим опровержение, причём, такое, что заткнёт всем рты, то к концу недели «Медкорт» будет стоить на треть меньше, это в лучшем случае. К тому же, зашевелились кредиторы. Те банки, что давали рассрочку, просят пересмотреть условия договора.

– Они отказываются от своих обязательств? – кажется, удивить меня было сложно, но банкам это удалось.

– Они просят поменять рассрочку на кредит или погасить большую часть долга, – уклончиво ответил директор. – Я попытался потянуть время, встреча назначена на пятницу. Два дня – на большее они не согласны.

– Значит, у нас есть два дня, – протянула я, откидываясь на спинку кресла. Внезапно накатила усталость. Всепоглощающая, словно я только что почувствовала, какой столб атмосферного давления давит на моё тело. Мы снова остались одни, только говорить слова поддержки не хотелось. Мне сейчас вообще ничего не хотелось. И, судя по лицу Ромы, его одолевали те же мысли.

– Может, сбежим? – я нервно хихикнула. Рома поднял удивлённый взгляд. – А что? Соберём вещи и рванём на остров!

– И выбросим телефоны. Сколько у тебя налички? – голос мужа был собран и деловит. Я поражённо уставилась на него, пытаясь понять: шутит ли?

– Ты сейчас серьёзно?

– Конечно! Пошлём всё к чертям, пусть сами расхлёбывают, а мы – отдыхать!

– Так нельзя, Ром! – медленно проговорила я. – Мы не можем сейчас всё бросить, только не сейчас! Как тебе вообще подобное могло прийти в голову?!

– Узнаю свою Алину, – довольно сказал Рома, подпирая подбородок рукой. Из уголков лучистых голубых глаз разбежались лучики смеха. – А то раскисла, руки опустила и сидишь себя жалеешь!

– Вот ты!.. – облегчение от того, что он просто пошутил, было огромным. Но встряска ожидаемо помогла, заставив взять себя в руки. – Надо найти Лазурина.

– И засадить его за решётку!

– Если сможем доказать, что отравление мышей и слив информации организовал он, то да.

– Ты действительно готова его посадить? – потрясённо спросил Рома.

–

Тридцать седьмая глава

Звучало, конечно, внушительно, но на деле найти Лазурина не получалось. Он по-прежнему не выходил на связь, и было хорошо, если не покинул страну. Акции продолжали падать, и дома мы уныло смотрели вечерние новости, впервые сидя на диване в гостиной, обнявшись. Может, стоило порадоваться хотя бы этому – тому, что ругаться, выяснять отношения, отдаляться друг от друга не хотелось, напротив – хотелось быть рядом каждую минуту. Чувствовать поддержку, пусть это было даже простое прикосновение, простое пожатие руки или слабая улыбка. И ночью, когда я уже ложилась спать, пришёл Рома. Спокойно, непринуждённо зашёл, будто делал это каждый вечер, забрался под одеяло и подтянул к себе, обнимая, словно закрывая от всего мира. Я глубоко вздохнула, не в силах сдержать улыбку, понимая, что он чувствует то же самое – потребность быть рядом.

– Звонил секретарь Саваняна, – встретила утром Рита, просматривая список звонков. – Хотел договориться о ланче сегодня.

– Саваняна? – Я остановилась, раздумывая, к чему вдруг главе «Бичем Груп» могла понадобиться встреча. – Что у меня на ланч?

– Вроде бы пусто. – Рита сверилась с блокнотом. – Да, до обеда встреча с Туевым из службы безопасности, а в три записан Шумский.

– Что ж, – в задумчивости постучав по столу, я кивнула, – назначай. Только предупреди, что я буду с мужем.

Для бизнес-ланча «Нобу» был слишком крут, странно, что Саванян выбрал именно его для простой деловой встречи. Днём в ресторане было малолюдно, круглые столики стояли пустые, только в нескольких кабинках слышались разговоры. Мне приходилось здесь бывать пару раз, но аскетичный и строгий стиль, а так же высокомерие администратора, ведущего себя так, будто звезду Мишлен присвоили ему лично, отбивало охоту возвращаться. Эдуард уже ждал нас, сидя в глубине зала. Радостно улыбнувшись, он встал, протягивая руку, всем своим видом источая довольство.

– Советую попробовать тунца, – доверительно сообщил он, – здесь он потрясающий.

– Доверюсь вашему вкусу, – улыбнулась я, заинтересованно разглядывая лучащегося счастьем Саваняна. Обед прошёл за обсуждением скандала. Эдуард сокрушался вездесущими папарацци, тем, что никому из сотрудников нельзя доверять, и участливо интересовался падением курса. Под конец я снова чувствовала себя подавлено, Рома же, напротив, едва сдерживался, чтобы не нагрубить.

– Понимаю, вы сейчас наверняка обеспокоены тем, как достойно выбраться из кризиса, – когда принесли чай, начал Саванян. Что ж, вот он и перешёл к главному. – Я предлагаю вам выход, простой и надёжный.

– Вы хотите выдать нам крысу, что копает под «Медкорт»? – иронично изогнул бровь Рома.

– Нет, к сожалению, – преувеличенно тяжело вздохнул Эдуард. – Я предлагаю купить ваш холдинг. Поверьте, пока что за него ещё можно выручить неплохую сумму. Хватит, чтобы расплатиться по счетам и не менять образ жизни.

– Вот как? – я задумчиво постучала по губам, словно обдумывая его предложение. – И вы не боитесь покупать компанию с миллионными кредитами и подпорченной репутацией?

– Чего не сделаешь по старой дружбе, – легко пожал плечами Саванян. Его карие глаза, в противовес словам, смотрели холодно и внимательно. – Вы оба знаете – это лучшее предложение, что вы сможете получить. Понимаю, – он сделал паузу, поочерёдно окинув взглядом, – такие решения быстро не принимаются, поэтому я подожду. До завтра.

На столе появилась тонкая папка.

– Здесь цифры. Думаю, сложив два и два, вы поймёте, что предложение действительно выгодное.

Он уже ушёл, а мы продолжали сидеть, глядя то друг на друга, то на папку, что, будто змея, лежала между нами на столе.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – наконец прошептал Рома. Его глаза зажглись недобрым светом. – Это он. Он копал под нас с самого начала.

– И тот, кто придёт говорить от его имени, будет его сообщником, потому что провернуть такое без людей изнутри невозможно, – продолжила я его мысль. Рома одобрительно кивнул.

– Значит, мы вот-вот найдём крысу, – довольно заключил он, протягивая мне руку и помогая подняться.

В офис мы возвращались в приподнятом настроении, впервые за последние несколько дней я чувствовала небывалый подъём, энергия кипела, плескалась, толкая делать что-то, двигаться.

– Шумский уже ждёт вас, – оповестила Рита.

– Алина Александровна. – Шумский поднялся, протягивая руку. – Вы улыбаетесь – бесценное качество для руководителя – держать лицо в свете приближающейся катастрофы.

– Не знаю, о какой катастрофе идёт речь, – сухо улыбнулась я, усаживаясь в кресло. – Вы настаивали на встрече. Что-то случилось?

– А разве того, что уже случилось, мало? – тонкие губы растянулись в неприятной улыбке.

– Смотря для чего, – пожала я плечами. – Временный кризис, из которого компания вот-вот выберется. Обычная текучка.

– Если для вас подобное «обычно», Алина Александровна, – пробормотал Шумский, разводя руками, – то ваши акционеры так не считают. Они требуют вашей отставки.

– Даже так? – я усмехнулась. – Интересно, каким образом они хотят её получить?

– Мы надеемся, вы сами сложите полномочия, Алина Александровна. Вы дискредитировали себя на посту директора, думаю, вы это понимаете.

– Вы о фотографиях? Иск в издания уже готовится.

– Не только о них. – Шумский, кажется, начинал терять терпение. – Я говорю о том, что вы подвели компанию на грань финансового краха. В нашем уставе есть пункт об отставке в подобных случаях.

– И вы пришли любезно предостеречь меня? – невинно поинтересовалась я, складывая в замок руки и кладя их на стол перед собой.

– Не стройте из себя дурочку, Алина, вам это не идёт! – рявкнул Шумский, поднимаясь и тяжело опираясь на стол. – Я пришёл сказать, чтобы вы собирали вещи и готовились покинуть этот кабинет! Селекторное совещание уже состоялось, ваша отставка принята практически единогласно!

Я застыла, пристально глядя в пышущее гневом лицо. Насколько же велика жажда власти, как далеко он готов пойти, чтобы занять моё место?

– Сколько у меня времени? – поинтересовалась я, чувствуя, как охватывает веселье. Действительно, а что ещё остаётся делать? Только хохотать.

– Никто вас не гонит, Алина Александровна, – пробормотал Шумский, успокаиваясь. – До конца недели можете не спешить.

– Спасибо и на этом, – не удержалась от сарказма. – Если это всё, можете идти. Я ведь ещё

– Мы даём вам возможность сохранить лицо, Алина Александровна. – Шумский тяжело поднялся, окинул кабинет хозяйским взглядом. – Всего вам хорошего.

С уходом Шумского меня охватило странное спокойствие. Я словно отпустила ситуацию и положилась на волю течения, не задумываясь, что будет дальше. От меня в данный момент ничего не зависело, так стоило ли тратить нервы? Поэтому, когда опустел офис, Рома застал меня за просмотром туров на Карибы.

– У меня хорошие новости, – начал он, но оборвал себя, с удивлением глядя в экран.

– У меня появилась масса свободного времени! – Я небрежно пожала плечами. – Меня уволили.

– Повтори? – Рома смотрел на меня, выискивая на лице следы слёз. Но я лишь кивнула на монитор:

– Посмотри, я нашла нам тур, как ты говорил: россыпь крохотных островков с одним бунгало на каждом, мы можем весь день ничего не делать и…

– Алина! – Рома схватил меня за плечи и легонько встряхнул. – Очнись! Что случилось!

– Шумский нашёл лазейку и сместил меня с поста, – проговорила я, чувствуя, как с каждым произнесённым вслух словом обрушивается понимание. Воздух резко закончился, я попыталась сделать вдох, но не смогла, вдохнула ещё раз, получился всхлип. Громкий, прерывистый. Глаза наполнились слезами, я посмотрела на Рому, растерянно открывая и закрывая рот.

Тридцать восьмая глава

– Алина, – прошептал он, поднимая с кресла и крепко прижимая к себе. – Алин, родная, всё будет хорошо… – Он повторял это снова и снова, не прекращая гладить по волосам, спине, позволяя выплакать всю обиду, копившуюся эти часы глубоко внутри. Кажется, я никогда не плакала так долго, и ещё никогда не чувствовала себя настолько опустошённой. Не знаю, сколько прошло времени, и как мы оказались на небольшом диванчике, стоявшем в углу. Но я уже пила воду, стуча зубами по стеклу стакана, а Рома продолжал рассеянно поглаживать мои ноги, лежавшие у него на коленях.

– Ты говорил, у тебя хорошие новости, – пробормотала я, когда голос снова начал мне повиноваться.

– Успокоилась? – уточнил он, дождался кивка и довольно улыбнулся. – Парни из службы безопасности вышли на того, кто предположительно мог отравить мышей. Подожди радоваться, – осадил он, видя радость на моём лице. – Информация будет завтра, его надо как следует расспросить.

– Ничего противозаконного, надеюсь? Не хватает нам ещё скандала, связанного с избиением сотрудников…

– Нет, – поспешил успокоить Рома, мягко улыбнувшись. – Они просто его расспросят. Не волнуйся.

Мы помолчали, думая каждый о своём. Мне было спокойно. Хорошо, тихо и спокойно. Его запах, родной, желанный, щекотал ноздри; рука, замершая на колене, обжигала. Когда тишина изменилась, а воздух начал густеть? Я осторожно наклонилась и поставила стакан на пол, поворачиваясь к Роме, встречаясь с темнеющим, завораживающим взглядом.

Рывок, и я уже лежу, а он нависает сверху, ведёт руку выше, от колена вверх, под юбку. Наклоняется, и я растворяюсь в его глазах, падаю с головокружительной скоростью, пока внутренности в животе делают кульбит, заставляя замирать в сладком предвкушении. Не помню, кто первый устремился навстречу, но в следующую секунду мы целовались, жадно тянулись друг к другу, помогая избавиться от одежды. Я не смогла сдержать стон, когда он коснулся меня, медленно подался вперёд, заполняя собой, одним движением сужая весь мир вокруг до размеров офисного дивана. В какой из моих бесчисленных фантазий мы делали это здесь? Сейчас это была реальность, наша реальность, одна на двоих, и мыслей больше не стало. Осталась только потребность двигаться навстречу, ловя его дыхание, прижиматься сильнее, тянуть на себя, впиваясь ногтями в ягодицы, вскрикивать коротко, замирая от наслаждения…

– Твой диван слишком неудобный, – прошептал Рома, спустя время, проводя носом по моему плечу.

– Он здесь стоит не для того, чтобы заниматься сексом, – шутливо ответила я, чувствуя, что начинаю соскальзывать на пол. Телефон зазвонил как раз вовремя, Рома подскочил, разыскивая в ворохе одежды трубку, а я принялась одеваться, прислушиваясь к разговору.

– Отлично! – бросил Рома, поворачиваясь. – Они нашли Лазурина! Везут его сюда.

– Сейчас? – воскликнула я, тщетно пытаясь придать волосам хотя бы некое подобие причёски.

– Ты хочешь подождать до завтра, пока он снова скроется? – скептично прищурился Рома, ныряя в брюки.

– Нет-нет! – Попыталась разгладить складки на юбке, но поняла, что это бесполезно. – Надеюсь, он сможет пролить свет на происходящее.

– Если не сможет, то мы поможем, – зловеще протянул Рома, застёгивая пуговицы на рубашке.

Когда через пятнадцать минут раздались шаги, выглядели мы волне прилично, по замечанию Ромы, и крайне неряшливо на мой придирчивый взгляд. В кабинет вошли трое: двое из службы безопасности и… Поначалу я не узнала Дениса – неряшливая борода, всклокоченные волосы, одежда, хоть и чистая, но явно нуждавшаяся в утюге. Он выглядел недовольным, но держался спокойно, что мало вязалось с образом разрушителя компании.

– Мы встретили его в Шереметьево, – сказал один из охранников, провожая Дениса до кресла. Сами охранники сели на диван, заставив мои щёки вспыхнуть.

– Я вернулся из Болгарии, – с вызовом ответил ему Денис и повернулся ко мне: – Что происходит, Алина?

– Будто ты не слышал! – ответил за меня Рома, сверля его неприязненным взглядом.

– Я был у друзей, – с нажимом произнёс Денис. – Уехал сразу, как принёс заявление об уходе. Там нет интернета.

– То есть ты не в курсе, что «Медкорт» на грани банкротства, а моя репутация уничтожена? – не в силах унять сарказм уточнила я. Но Денис выглядел так ошарашено, что в голову невольно закрались подозрения.

– Что происходит? – повторил он тихо, переводя взгляд от меня на Рому и обратно. Вздохнув, я вкратце обрисовала ситуацию, и с каждым словом глаза Дениса становились больше.

– Сукин сын! – воскликнул он под конец. – Значит, Саваняну всё-таки удалось!

– Что ты об этом знаешь? – быстро спросил Рома, подаваясь вперёд. Денис нехотя ответил, не сводя с меня взгляда: – Он предлагал мне кое-что, когда мы ездили в Питер.

Перед глазами всплыла сцена: мы с Ромой возвращаемся за стол после танца, Денис сидит, нахохлившись, а Саванян довольно улыбается.

– Почему тебе? – вырвалось у меня.

– Я работал на него раньше, помнишь? – пояснил Денис, вздохнув. – Он предложил скомпрометировать тебя и…

– И у

– Нет! Я отказался! Я не заключал с ним никаких сделок, Алина, это правда! – Он умоляюще смотрел на меня, и так отчаянно хотелось верить. – Всё, что я тебе говорил, – тихо произнёс он, – правда от начала до конца.

Рома скептично фыркнул, но промолчал. Отошёл к окну, делая вид, что внезапно заинтересовался ночным городом. Денис, пользуясь моментом, сбивчиво зашептал:

– Я был честен с тобой, поверь! Когда ты сказала, что выбираешь мужа, я… – На короткое мгновение он прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, они полыхнули болью. – Я люблю тебя, Алин. Но уважаю твой выбор. Просто не смог больше находиться рядом с тобой, и сейчас понимаю, как был прав – видеть вас вместе слишком тяжело. Поначалу думал, что ты использовала меня, но потом понял – ты не такая. Ты бы не смогла притворяться.

Я молча слушала его, испытывая жгучий стыд, словно действительно предала доверие. Кивнула, безмолвно прося остановиться, и Денис замолк, опустил глаза и сжался, словно разом уменьшился в размерах.

– Мне нужна твоя помощь, Денис, – нарушила я молчание, замирая в ожидании ответа. Он кивнул, всё так же не поднимая головы.

– Я могу позвонить Саваняну и сказать, что у меня есть настоящий компромат, – медленно проговорил он и повернулся к Роме. – Мы запишем разговор, а потом сможем подать в суд.

– Ты правда пойдёшь на это? – удивился Рома, но Денис снова смотрел на меня, без слов говоря: «Ради тебя – да».

– Отлично! – воодушевился охранник. – Прослушку мы организуем!

– Что ж, хотя бы одной проблемой меньше, – я наконец позволила себе улыбнуться. Посмотрела на Рому, ловя отражение своей улыбки на его лице. Денис неслышно вздохнул, поднялся и подошёл к дивану, принимаясь обсуждать подробности завтрашней встречи.

– Надо же, он не так уж и плох, – задумчиво проговорил Рома, подходя и кладя руку мне на плечо. Я улыбнулась про себя – сколько было в этом жесте от собственника! Всем своим видом он показывал, что я – его, и при мысли об этом сердце пело. Мы вернулись домой почти в час ночи, но заснули только в четыре, довольные и удовлетворённые. А утром, у дверей дома, нас уже ждали вездесущие репортёры, стайкой окружив прямо у выхода, не давая сделать шаг.

Тридцать девятая глава

– Роман, как вы отреагировали на измену жены?

– Алина, когда нам ждать новостей о разводе?

– Моя жена мне не изменяет, а ваша? – широко улыбнулся Рома, отирая журналиста и подталкивая меня к машине.

– Не стоит верить слухам, – мягко ответила я, – часто они бывают слишком преувеличены.

– Но что вы скажете о Денисе Лазурине? Роман, вы уволили его, когда узнали об измене?

– Он ушёл по собственному желанию. – Рома открыл дверь, и я быстро юркнула внутрь. – А вам советую не распространять слухов, которые могут привести к искам!

Он сел рядом, и водитель тронулся с места, заставляя журналистов нехотя расступиться. В холле нас встретил Шумский, будто специально поджидавший, чтобы напомнить, что до конца недели я должна освободить кабинет.

– Не волнуйтесь, один кабинет к пятнице точно опустеет, – доверительно сообщила я, следуя к лифтам. Так и подмывало высказать всё, что я о нём думаю, но приходилось сдерживаться до того, как служба безопасности не сообщит, как прошёл разговор с предполагаемым отравителем. Впрочем, начальник охраны уже ждал, сидя в приёмной и болтая с Ритой. Он поднялся, стоило нам войти, коротко кивнув в ответ на вопросительный взгляд.

– Он сознался, – без предисловий начал он, стоило закрыться дверям. – Продал Шумского с потрохами, теперь волнуется, как бы у него не отобрали деньги, что получил за работу.

– Он сможет дать показания? – быстро спросила я. Начальник кивнул:

– При условии, что вы выпишете чек его семье.

– Чёртов засранец! – воскликнул Рома почти восхищённо. – Знает, что нам некуда деться.

– Я готова заплатить вдвое больше, если это поможет посадить Шумского и вернуть себе кресло.

– Считай, что он уже у нас в руках.

Рома недобро улыбнулся. Пока мы ждали юристов, из Испании позвонила мама, пытаясь выяснить, что у нас происходит. Звонки от неё и раньше не отличались теплотой, сейчас же я снова выслушала поток недовольства по поводу того, что совершенно не умею распоряжаться компанией, что Рома просто святой, раз терпит рядом с собой такую жену, и что она очень рада, что давно продала акции и больше не имеет с «Медкорт» ничего общего. Под конец я была так измотана, что с радостью положила трубку, потирая виски. Разговоры с родными всегда выматывали, и я не могла не радоваться разделяющим нас километрам.

Пока Рома созванивался со следователями и ездил с Боровицким писать заявление, я ждала вестей от Дениса – он собирался встречаться со Саваняном в пять. Казалось бы – нанесение запланированного вреда репутации компании доказано, завтра я объявлю о следствии совету директоров и прессе, место директора снова будет моим, но мысли о собственном добром имени не покидали. Слишком долго оно оставалось безупречным, и так просто всё рассыпалось…

Рома с адвокатом вернулись в шесть, в руках муж нёс бутылку шампанского, которую со стуком поставил передо мной.

– Это фантастика! – широко улыбаясь, произнёс Рома. – Они оба у нас в руках!

Боровицкий молча рухнул в кресло и довольно вытянул ноги, расстегнув пуговицу на пиджаке.

– Могу сказать, что нам всем крупно повезло, Алина, – произнёс он, с благодарным кивком принимая из рук Ромы бокал. – Можешь считать, что родилась под очень счастливой звездой, и…

– Все карты сошлись, Алин, слышишь? – возбуждённо прошептал Рома, протягивая мне бокал, но тут же замолчал, услышав раздражённое покашливание Боровицкого. – Я обещал, что он всё расскажет, – пробормотал он, усаживаясь в кресло.

– Итак, мы узнали много нового о нашем старом знакомом – Шумском, – неспешно начал адвокат. – Он давно под тебя копал, но, как выяснилось, не только под тебя. Драка на Санторини – его рук дело. Шумский надеялся, что разразится скандал, что ты не сможешь скрыть измену мужа, и это пошатнёт твой авторитет. Дальше в игру должен был вступить Саванян – он связывался с Лазуриным ещё весной, но

Боровицкий замолчал, и Рома не замедлил воспользоваться паузой.

– Он пытался протащить покупку помещений весь месяц. Мне бы удивиться его энтузиазму, но мысли витали в другом месте, – он выразительно посмотрел на меня, Боровицкий крякнул и резко заинтересовался шампанским в своём бокале. – Расчёт был прост: Лазурин предоставляет доказательства твоей измены, человек Шумского травит мышей, мы покупаем заведомо невыгодное здание и, на волне слухов, оказываемся на грани банкротства.

– Саванян обещал Шумскому, что, когда выкупит холдинг, тот станет во главе, – снова взял слово Боровицкий.

– Но этого бы не произошло? – полу утвердительно уточнила я.

– Нет, конечно, – весело хмыкнул Рома. – У Саваняна были свои планы на холдинг, о чём он в подробностях поведал Лазурину сегодня. Он собирался продать его по частям.

– И всё это Денис записал, – начала догадываться я.

– Да! – Рома хлопнул по столу ладонью с такой силой, что бутылка шаманского покачнулась. – Он не только всё записал, Алин! Человек Шумского передал ему запись.

– И мы это записали, – довольно проговорил Боровицкий.

– Разрешение на запись не было получено. – Я вздохнула, представляя, сколько головной боли может принести нам это расследование.

– Всё более, чем законно, – в голосе адвоката прозвучала обида. – Шумский думает, что Саванян его подставил. Мы уже навестили его, сейчас он даёт показания. Следователь пошёл на встречу, согласившись не предъявлять Саваняну обвинения до завтра. За это время мы расскажем ему о том, что нам известно, добьёмся опровержения в прессе и…

– И посадим Шумского! – зловеще заключила я. Как ни странно, к Саваняну у меня не было особой неприязни. Он – бизнесмен до мозга костей, и его желание добиться цели любыми способами невольно вызывало уважение, пусть даже я эти способы не одобряла. Деду бы он наверняка понравился. Но Шумский… Человек, стоявший практически у истоков, столько лет живший «Медкортом» с такой лёгкостью предал меня ради власти… Нет, я не питала иллюзий относительно лояльности некоторых людей, но чтобы с таким упорством, так планомерно не только лишать меня поста, но и разрушать жизни тысяч людей, работающих здесь – этого я ни понять, ни простить не могла.

Всё закрутилось с бешеной скоростью, пресс-конференции сменяли друг друга, два раза пришлось выступать в телешоу, вытаскивать грязное бельё, максимально прикрывая особенно срамные пятна. В конце концов разыгравшийся скандал пошёл компании на пользу, наши акции медленно, очень медленно, но уверенно поползли вверх, а мы с Ромой попали на обложку «Экономиста». Несколько раз в интервью мелькал и Денис, но ни разу не подтвердил нашей связи и даже возмущался журналистам жёлтой прессы, так ловко смонтировавшим кадры.

Август выдался жарким. Асфальт раскалился, зеркальные стены зданий отражали солнце, плавя всё, до чего могли дотянуться. Я чувствовала, что выгораю, не только снаружи. Лето выпило все соки, голова болела, не переставая, и, доползая до дома, хотелось только рухнуть на кровать, стиснув виски руками. Рома выглядел не лучше – раздражённый, дома он в основном молчал, исчерпывая лимит улыбок и шуток в разговорах за день. За один только ад, что он нам устроил, Шумский должен был провести в тюрьме остаток своих дней!

– Что у нас завтра? – устало спросил Рома в один из вечеров. Я вздохнула, блаженно вытянув ноги под одеялом, лениво перебирая список дел в голове.

– Доклад исследовательского центра о ходе испытаний на людях, обсуждение расширения на Восток, благотворительный вечер, – пробубнила, почти проваливаясь в сон. Язык ворочался вяло, нехотя. Так бы и лежала сутки под одеялом, не открывая шторы.

– А послезавтра? – продолжал выспрашивать Рома.

– Переговоры с французами, ланч с партнёрами Саваняна – они хотят поговорить о перезаключении договоров, день рождения Лики Марьиной.

Я закрыла глаза, пытаясь представить, что вокруг – шум прибоя, который успешно заменял ток крови, стучащей в голове.

– И так по кругу, – заключил Рома. Тяжело вздохнул, ворочаясь за моей спиной, притягивая к себе.

– Очень хочется спать, – пробормотала я с сожалением, понимая, что близость с мужем сейчас менее желанна, чем сон.

– О чём я и говорю, – прошептал Рома, склоняясь над моим ухом и осторожно целуя шею чуть ниже мочки. – Мы пропустили свой медовый месяц.

– Кажется, его не будет никогда. – Я перевернулась на спину, раздумывая, не проще ли заняться любовью по-быстрому, а потом провалиться, наконец, в спасительный сон. Ведь он не отстанет! Глаза Ромы насмешливо блеснули в полумраке, словно он прочитал мои мысли.

– Мы уезжаем завтра. – Он помолчал, наблюдая за моей реакцией, но либо сон уже забрался в мозг, укладывая его на покой, либо информации было слишком мало, чтобы понять важность его слов. – В отпуск. На Барбадос.

– Было бы прекрасно, – сонно пробормотала я, отчаянно сражаясь со слипающимися глазами.

– Алина! – недовольно позвал он. Кажется, я всё-таки уснула. – Ты не слышишь меня? Завтра у нас начинается отпуск. Две недели на берегу тёплого моря. Вдвоём.

– Без репортёров? – сонно прошептала я.

– Без репортёров, – вздохнул он, видимо, поняв, что ничего путного сегодня от меня уже не добьётся.

А на утро оказалось, что Рома не шутил. Первое, что меня разбудило – запах кофе, дразнящий, освежающий. Из холла доносились голоса, и я, запахнув халат, недовольно посмотрела на часы и ахнула – уже восемь! Как так вышло, что я проспала? Вылетев из спальни, увидела Рому, что-то внушающего Ирме. Они обернулись, и муж лучезарно улыбнулся:

– Проснулась? Завтрак на столе, но тебе лучше поторопиться. Чемоданы собраны, самолёт ждёт.

– Куда? – вчерашний разговор напрочь вылетел из головы.

– В отпуск, – укоризненно покачал головой Рома, подходя и обнимая. – В отпуск, Алина. В тёплые страны.

Завтрак, аэропорт, перелёт – всё промчалось, как в фильме, поставленном на перемотку. И вот мы уже летим над бескрайней синевой Тихого океана, а впереди встаёт гряда изумрудных островов.

– Мы действительно это сделали? – счастливо выдохнула я, спускаясь по трапу. Рома не ответил, только крепче сжал мою руку, широко улыбаясь встречающему менеджеру.

Уже вечером, когда солнце опускалось в воду, окрашивая всё в невероятные, дикие цвета, я поверила, что всё происходящее – правда. Рома стоял у кромки воды, его силуэт на фоне бледно-оранжевого неба казался угольно

Конец